Шутки про проложенная - Свежие анекдоты |
2
За яблочками.
Главное в байке — её герой.
Обычно в моих байках это я, мои родители, друзья,коллеги, пациенты, собаки, аппендициты, оружие.
В этой байке, однако, героиней станет железная дорога, Елгава-Крустпилс, одна из самых малоизвестных в Латвии.
Проложенная в обход Риги с целью соединить российские губернии с портовым городом Вентспилс, она проходила через малонаселённые места Латвии. И служила она почти исключительно для транспорта длинных составов с нефтью, пассажирский поезд ходил раз в сутки, практически пустой — неудивительно,станции были расположены в нескольких километрах от населённых пунктов.
Где-то посередине — ж.д. станция по имени Лачплесис, рядом с одноимённым зажиточным колхозом, очень кстати знаменитым своим тёмным пивом.
Наш стройотряд подрядился на ремонт железных дорог, наши жилые вагончики затащили в тупик и началась настоящая мужская работа, ручная смена шпал, перемежающаяся с « окнами» — полной остановкой движения со сменой рельс.
Пару раз мы работали ночами, под светом прожекторов — романтика пополам с ответственностью, составы цистерн ждали окончания нашей работы, локомотивы нетерпеливо пыхтели, давай, мол, зелёный и открывай дорогу, время не ждёт!
Физическая работа молодых парней на свежем воздухе имела, однако, и побочный эффект — всё время хотелось жрать.
Тушёнка и макароны, хлебушек от пуза — вечерами мы гоняли чаи с сахаром.
Леса были полны грибами и ягодами, если успеть до темноты.
И, что греха таить — мы подворовывали, с наступлением темноты выходя на промысел.
Молодую картошку с колхозных полей, овощи, зелень.
Наиболее умелые и дерзкие подползали к прудам и таскали молодых карпов, обманув бдительных сторожей.
Короче, всё годилось — накормить отряд.
Внёс свою лепту и я.
Блуждая по окрестностям, я набрёл на вроде бы заброшенный хутор с садом.
И деревья со зрелыми яблочками, маленькими но зверски сладкими, так называемые «цукуриши», местный латвийский сорт, я больше их нигде не встречал.
Вернулся к вагончикам — забрать мешки и подмогу.
Вызвался Юнга, проходной герой моих историй — на год младше, он идеально подходил для воровства яблок, будучи чемпионом Латвии по гимнастике.
Сумерки, долгие летние латвийские сумерки — мы карабкаемся через ограду, Юнга ловко влезает на дерево, я разворачиваю мешки и ...
В полной тишине раздаётся звонкий мальчишеский голосок, с соседней яблони:
— Дяденьки, вы тоже будете воровать яблоки?
У меня отваливается челюсть, Юнга же нимало не растерявшись, учтиво отвечает:
— Молодой человек! Не пиздите, пожалуйста, вы привлекаете внимание. Всё, что мы и вы делаем — мы будем делать молча.
Поражённый такой изысканной манерой разговора, наш молодой соучастник замолкает и перестаёт быть помехой эпического грабежа сада.
Закончив, мы помогаем юному коллеге слезть с дерева и расстаёмся, навсегда.
А в слэнг нашего стройотряда внедряется стиль сочетания вежливости и мата, доводящий кадровых путеобходчиков, отменно отчаянных матерщинников, до полного ступора.
Минуло почти 40 лет, Юнга и я стали врачами-анестезиологами, отцами и дедушками.
Наша дорога, её рельсы и шпалы, всё там же, судя по снимку.
И где-то там, в прошлой жизни, в прошлом веке, так и живут молодые весёлые студенты из синих вагончиков, тырящие яблоки вместе с неизвестно откуда взявшимся мальчуганом.
И, в отличии от нас, — они никогда не постареют.
Michael [email protected]
|
3
Давно дело было. Семьи у меня тогда еще не было, а дури хватало.
И занесла меня нелегкая через Индию на Андаманские острова. Да-да, те самые острова, которые упоминает А.Конан Дойл в своем романе «Знак Четырех».
Поначалу путешествие обещало быть вполне беззаботным – приземление в аэропорту столицы островов Порт-Блэр, осмотр острова, и затем каждые несколько дней перемещение между несколькими самыми крупными островами на морском катере. Уже во время перелета Калькутта-Порт Блэр стало ясно, что что-то пойдет не так. Внезапно налетевший циклон, нетипичный для этих мест в то время года, тряс бедный самолетик так, что, казалось, хотел вытрясти из него пассажиров. На море был шторм, катера не ходили, и в Порт Блэре мы застряли на неизвестный срок, вчитываясь в прогноз погоды, и надеясь на такое же внезапное исчезновение циклона.
За несколько дней мы успели наизусть выучить нехитрое, но неизменно термоядерное индийское меню в местных ресторанчиках, поменять несколько гостиниц, исколесить остров на авто рикшах вдоль и поперек, посмотреть Андаманскую тюрьму, попасть под тропический ливень, а циклон так и не думал уходить. Один раз нам разрешили выход в море на катере, но его так качало и носило на волнах, что капитан дал распоряжение вернуться обратно в порт.
Гостиницы были забиты такими же застрявшими туристами, как и мы. Мы перезнакомились друг с другом, и у нас в итоге сложилась довольно пестрая компания из украинки, армянки, латыша, индуса, француженки и немки. Украинка, латыш и армянка прекрасно общались по-русски, индус со всеми – по-английски, француженка лопотала только на своем, но ее понимала украинка, а немка ломано изъяснялась на английском. Всеобщая посиделка превращалась в настоящий птичий базар.
Индус оказался еще тем пронырой, и попал на прием к самому министру туризма Андаманских островов. Тот пообещал, что циклону осталось бушевать буквально пару-тройку дней, поэтому покидать их роскошные острова ни в коем случае не надо. А пока не ходит катер, надо воспользоваться прекрасным комфортабельным автобусом, который буквально за какие-то 11 часов пути по островным джунглям довезет вас на север островов, где вы и насладитесь всеми прелестями этого края. Тем более, туда редко добираются туристы, и практически девственный тропический край в полном вашем распоряжении. Он рисовал в нашем воображении дивные манящие картины: необитаемые острова Росс энд Смит, соединенные между собой тонким перешейком земли… абсолютно девственные джунгли… заросли мангровых деревьев… пустынные песчаные пляжи с нависающими над золотым песком пальмами…
Название конечной точки нашего пути – Диглипур – я запомнила на всю жизнь. 11 часов тряски в старющем автобусе без амортизации и жесткими скамьями вместо сидений превратили мой зад в отбивную. Министр не соврал – туристов не было уже даже на этапе посадки в автобус. Только местная интеллигенция.
Джунгли и правда были невероятно красочные, дикие, нетронутые. Единственное, что говорило о цивилизации, это проложенная через них дорога для местного автобуса. Ехали мы в сопровождении полиции на мотоциклах, так как путь лежал через остров, запрещенный к посещению туристами. Там до сих пор сохранилось племя, которое носит набедренные повязки, использует для охоты копья, и панически боится фотоаппаратов. Наводить фотоаппарат на них категорически нельзя – обуреваемые своими суевериями, они становятся очень агрессивными, нападают на автобус, и заодно могут посрывать украшения и почему-то одежду красного цвета. Мы видели их. Несколько человек вышли из леса, и стояли смотрели на наш автобус, с копьями в руках, сверкая маленькими злыми глазками. Это было какое-то сюрреалистичное зрелище. Как будто за окном автобуса показывают документальное кино. В итоге обошлось без эксцессов.
Дважды автобусу надо было переправляться на пароме. Все пассажиры выгружались, и старый ржавый еле ползущий по заливу паром перевозил сначала автобус, а потом возвращался за пассажирами, так как переправить всех сразу было для него равнозначно гибели.
В одну из таких переправ захотелось мне в туалет, и я, как девушка стеснительная, и уже просто офигевшая от бесцеремонности индусов (местные пялились, тыкали пальцами и что-то обсуждали постоянно), устремилась к единственному строению в поле моего зрения. Архитектура его не оставляла сомнений, для чего оно возведено, и я предвкушала пару минут уединения.
И вот в самом центре Андаманских джунглей, в окружении островных индусов и мангровых зарослей, я испытала (как говорил Михаил Задорнов) чувство ГОРДОСТИ за наш народ!
На стене туалета по-русски огромными печатными буквами мелом было выведено ЖОПА МИРА
|
|
4
История израильского сортира
После Войны за Независимость, в 1949 году, при подписании соглашения о прекращении огня, между Израилем и Иорданией, Иерусалим оказался разделен на две части — Западную, израильскую, и Восточную — иорданскую.
Разделительная линия рисовалась Моше Даяном и Абдалла-пашой при свете фонаря, на истрепанной армейской карте толстыми карандашами, и поэтому городская граница проходила иногда прямо по жилым домам, улицам, приусадебным участкам. Контроль за соблюдением соглашения осуществляли наблюдатели ООН.
Граница в городе была постоянно напряженным участком противостояния, поэтому часто возникали разные казусы, ставившие Израиль и Иорданию на грань войны.
Историю эту рассказал в своей книге "За единый Иерусалим" генерал Узи Наркис, командовавший в те годы Центральным военным округом Израиля.
Итак, эпизод из 1961 года.
У одного израильского иерусалимца граница прошла прямо по забору его небольшого дворика. Колючая проволока. Прямо напротив дома, в 50 метрах — позиции иорданского Легиона. Между забором и иорданцами — демилитаризованная зона под контролем ООН.
Надо сказать, что жена этого "пограничника" была мадам въедливая и нудная. Года полтора она пилила мужа, требуя построить новый сортир, т.к. старый уже был совсем развалюхой. Наконец, она допилила бедолагу.
Прикупив досок, гвоздей и ящик пива, мужик взял отгул, и задумал пару дней закосить от домашних дел, потихоньку ковыряясь с сортиром.
Для начала он решил выкопать яму. Соответственно, подальше от дома и рядом с чем? Правильно, рядом с забором. Не торопясь, копнул пару раз, и тут…
Дальше — хроника событий выглядела так.
8.30
Иорданские солдаты увидели израильтянина, копающего землю возле пограничного забора, и доложили своему офицеру: "Еврей копает яму возле забора".
8.35
Иорданский лейтенант докладывает командиру батальона:
"Израильтяне ведут земляные работы возле границы".
8.45
Комбат иорданцев докладывает в штаб дивизии:
"Израильские силы ведут фортификационные работы вплотную к границе. Требую усиления".
8.50
Иорданский генерал сообщает в штаб иорданской армии:
"Израиль начал массированную подготовку на границе. В район направлены подкрепления пехоты и два танка".
9.00
Иорданский Генштаб приводит пограничный округ в полную готовность, летчики направляются на аэродромы, в район Иерусалима начинают выдвигаться резервы.
9.00
Израильские силы также приводятся в готовность, готовясь к отражению атаки иорданцев. Авиация готовится бомбить переправы через реку Иордан, скрытно рассылаются повестки резервистам для пополнения приграничных частей.
9.20
Иорданский посол при ООН требует немедленного созыва Совета Безопасности ООН для пресечения израильских провокаций. Советская и американская делегации обмениваются взаимными обвинениями. Недавно проложенная прямая линия связи между Москвой и Вашингтоном раскаляется добела.
9.40
На место прибывает совместная делегация в составе полковника ЦАХАЛа, полковника иорданской армии и французского генерала, возглавляющего миссию наблюдателей ООН в Иерусалиме. Вся эта звездная и лампасная братия в сопровождении адьютантов и связистов вваливается во двор охреневшего мужика, который только что открыл вторую бутылку пива.
— Э-э… Пивка не хотите, господа? — радушно предлагает сортиростроитель.
Высокая комиссия сурово хмурит брови, пинает ногами выкопанную землю, и отбывает, не соблаговолив испить пива.
10.00
Во двор еще больше охреневшего мужика прибывает взвод израильских саперов под наблюдением трех французских, двух израильских и двух иорданских офицеров.
10.30
Сортир закончен. Саперы покидают двор.
10.40
Жена хозяина выходит во двор, щурится на новенький сортир и полностью сбитого с толку мужа, и заявляет:
— Вот видишь, Йося, всего за два часа управился, а отговорок-то было! Шлемазл!
10.40
По всей линии прекращения огня — отбой. Войска возвращаются по местам, самолеты загоняют на стоянки, заседание Совбеза ООН отложено. Хрущев и Кеннеди облегченно вздыхают в телефонные трубки.
А бедный Йося, которому безнадежно испортили выходные, уныло плетется домой, выслушивать очередные нотации от жены.
|
|