Результатов: 5

1

24 мая 1826 года, ровно 200 лет назад, император Николай I подписал документ, еще раз закрепивший бесправие миллионов русских людей.
Официально манифест именовался «о возникшем в губерниях неповиновении крестьян», но суть его была предельно ясна: крепостное право незыблемо, и любые надежды на волю — преступны.

«Божией милостию Мы, Николай Первый, император и самодержец всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.

По донесениям начальников губерний дошло до Нашего сведения, что в некоторых селениях казённые и помещичьи крестьяне, обманутые ложными слухами и злонамеренными разглашениями, отступают от должного порядка, полагая: первые, то есть казённые крестьяне, что будут освобождены от платежа податей, а последние, то есть помещичьи, от повиновения их господам.
Нашему Императорскому Величеству благоугодно было принять сие решение, дабы положить конец возникающим в губерниях неповиновениям крестьян и пресечь распространение ложных слухов о скором освобождении от крепостной зависимости. Да поможет Он в том Нам и Отечеству».

Поводом для издания манифеста стали массовые волнения в деревне: после разгрома восстания декабристов среди крестьян поползли слухи о скорой воле. Люди в Вологодской, Псковской, Смоленской, Курской, Киевской губерниях начали отказываться повиноваться помещикам и платить подати. Только за первый год правления Николая I было зафиксировано 179 крестьянских выступлений — более трети из них власти подавляли с помощью регулярных войск.

Манифест стал прямым сигналом: государство на стороне помещиков, и любая попытка требовать свободы будет караться. Последствия этой политики — продолжение эпохи, когда значительная часть русского народа была по сути в рабстве.

Д. Л. Мордовцев, изучая архивные дела Саратовской губернии, составил страшную хронику крестьянских жалоб. Из неё явствует, что в помещичьих имениях практиковались изощрённые пытки: розги, палки, шпицрутены, «битье по зубам каблуком», «битье по скулам кулаками», подвешивание за конечности на шесты, «уточка» (связывание рук и ног с продеванием на жердь), шейные железы, конские кандалы, опаливание волос у женщин «около естества», принуждение стоять на раскалённой сковороде, деревянные колодки на шее, сечение «солеными розгами» с последующим натиранием ран солью, кляпы во рту, железные ошейники и прочий арсенал унижений.

Особым ужасом отмечено систематическое насилие над крепостными девушками. Мордовцев фиксирует случаи, когда помещики открыто создавали «гаремы» из крестьянок: «для барского двора и постельного дела всех девок из имения выбрал», «из покупных и из наших девок сделал для своей похоти турецкий гарем». Некоторые владельцы требовали молодых женщин к себе на ночь, «отчего крестьянские дети без матерей от крику в люльках задыхаются»...

Сегодняшние монархисты, романтизирующие имперскую эпоху, фактически плюют в память своих собственных предков.
Те, кто сегодня носит портреты Романовых, забыли, что 200 лет назад их прадеды и прабабки были даже не «подданными», а бесправной и бессловесной собственностью, чья жизнь, труд и достоинство принадлежала хозяину из числа особ «благородных».
А попросту говоря - рабами были ваши предки, граждане монархисты, как вы не выискивайте свою якобы дворянскую родословную...
Это будет выглядеть так, как будто современные американские негры всем будут рассказывать, что вот мол, может рабы и были черные, но мои предки были рабовладельцами...
Дебилы, дворянство в России составляло 1,5% от общей численности населения — по данным переписи 1897 года (всего 1 853 184 дворянина, из них 1 221 939 потомственных и 631 245 личных).
менее 1% — к 1917 году (около 1 300 000 потомственных дворян).
Российское дворянство считалось одним из самых малочисленных в Европе. При этом большая часть дворян — потомки служилых родов (около 90%), а дворянских родов, появившихся до 1685 года, было уже мало.

2

Однажды, будучи матросом, В деревне отдыхал. Погода в тот день класс была! Но вдруг зарядил дождь. Ай-яй-яй, в глазах туман, Кружится голова. Хоть и стоял я на ногах, Но не был пьяным я. Там девка из крестьянок есть, Пригласила меня. Налила рюмку водочки И выпить предложила. И только выпил я на грош, В её хате прилёг. И отдал девке этой все, Что с детства я берег... ... В роддоме доктор говорит: Вот вам ваш сын-буян. А кто же в это виноват? Конечно, девка та. С тех пор прошло немало лет, Уже я капитан, А как крестьянку вижу вновь, Кружится голова. Умейте жить, умейте пить, И все от жизни брать, Ведь все равно когда-нибудь Придётся умирать.

4

В 1927 году немецкий эндокринолог Зельмар Ашгейм обнаружил интересное явление: если белым мышам ввести подкожно немного мочи беременной женщины, животные приходят в неистовое возбуждение. Это связано с действием гонадотропного гормона, который мощно влияет на половую сферу.

В СССР опыт Ашгейма повторил врач Алексей Замков, муж знаменитой Веры Мухиной. Только Замков пошел дальше: начал ставить эксперименты на более крупных животных, а затем и на себе самом. Результаты оказались просто восхитительными: "Будто выпил бутылку шампанского! Длился этот подъём дней 10. А подопытная фауна неистовствовала. Старый рысак, которого готовили к забою, после инъекции показал рекордную резвость. Всякая тварь крепла, плодилась и размножалась, как в раю", – так описал Замков действие препарата, который он назвал красивым словом "Гравидан".

Увидев, как преобразился её муж, Вера Мухина тоже потребовала укол "того же самого" – и начались счастливые дни. На волне первого энтузиазма Замков расширил эксперимент – теперь в клинических исследованиях принимали участие красноармейцы и наркоманы (эти социальные группы пересекались). И да, многие излечивались от наркотической зависимости! Правда, как выяснилось позднее, у них возникала зависимость от Гравидана – но это было, что называется, не в счет.

Однако и завистники не дремали! В 1930 году противники лженауки опубликовали в "Известиях" злую статью, где обвинили Замкова в знахарстве и противозаконных экспериментах на людях. Лабораторию, где проводились эксперименты, закрыли. Замков попытался нелегально выехать за границу, чтобы продолжить исследования вдали от большевиков, но его поймали – и обвинили в попытке продать чудодейственный секрет мочи на запад. К счастью, приговор оказался довольно мягким. Первооткрывателя Гравидана всего лишь сослали на три года в Воронеж, и Вера Мухина, тосковавшая и по мужу, и по препарату, уехала вслед за ним.

Но и ссылка продлилась недолго. Оказалось, что Гравидан уже нашел приверженцев среди "селебретис": его "распробовали" такие непростые люди, как Максим Горький и Семен Будённый, а также многие члены ЦК КПСС, остро нуждавшиеся в стимуляторах. В 1932 году Замкова срочно вернули в Москву и даже назначили директором специально созданной лаборатории. Дело было налажено с государственным размахом – мочу беременных собирали на специальной "ферме", созданной под Москвой, на окраине Хотьково. Это был особый совхоз, где выращивали экологически чистые овощи и фрукты, которыми кормили молодых и здоровых женщин на первых месяцах беременности (в основном, крестьянок, привезённых в Хотьково со всей страны).

С 1934 года совхоз и прилегающие к нему корпуса получили название "Государственный институт урогравиданотерапии", а Замков был назначен директором этого учреждения. Открытый им препарат использовался не только в медицине, но и в ветеринарии, для того чтобы животные прибавляли вес и активнее размножались. Производство набирало обороты, в стране работали сотни пунктов, где хранились пробирки с волшебной янтарной жидкостью.

Уколы мочи получали не только свиньи, коровы и жеребцы (которых никто не спрашивал), но и высокопоставленные партийные чиновники. Молотов, Калинин, Орджоникидзе и примкнувшая к ним Клара Цеткин. У последней, правда, на советскую мочу обнаружилась аллергия, унесшая ее в могилу (вернее, в урну, замурованную между кремлевских кирпичей). Нельзя было с определенностью утверждать, что немецкую коммунистку убил именно Гравидан, но на Сталине врачи решили не экспериментировать.

А вскоре выяснилось, что препарат обладает целым букетом ярчайших "побочек": расстройство сна, ухудшение общего самочувствия, сердцебиение, одышка, появление сыпи. К тому же применять его надо было очень осторожно: каждый пациент реагировал на уколы по-своему, дозы приходилось подбирать индивидуально. В довершение ко всему оказалось, что при отмене Гравидана у многих начинаются настоящие "ломки", и весь его целительный эффект сходит на нет.

То есть это была опасная "игрушка". Даже кони дохли во время экспериментов! И только кавалерист Буденный с его железным здоровьем держался молодцом, требуя новых доз Гравидана.

В 1936 году в прессе опять началась кампания против "врачей-чудотворцев", перед которой Замков оказался почти беззащитен. Благоволивший ему Горький умер, Орджоникидзе вскоре застрелился. Как ни парадоксально, единственной его защитой оказалась супруга, Вера Мухина, которая как раз получила заказ на статую для украшения советского павильона на Всемирной выставке в Париже. Говорят, "Рабочий и колхозница" создавались ею "под Гравиданом", и она использовала по три дозы в день. Что ни говори, а по этой великой скульптуре видно, насколько мощным было вещество!

Тем не менее в 1938 году институт и "гравидановую ферму" закрыли, а Замков, подорвавший здоровье экспериментами с лошадиными дозами препарата, слег с инфарктом миокарда. Ему не удалось дожить даже до 60. Вера Мухина пережила супруга на десятилетие и скончалась от стенокардии в 1953 году, едва дожив до 64 лет…

Так закончилась история "русской Виагры". А впрочем, не совсем закончилась. В 60-е годы XX века СССР накрыла волна интереса к нетрадиционной медицине (мумие, иглоукалывание, лечебное голодание), и многие вспомнили об уринотерапии. Статьи Замкова, опубликованные им в 30-е годы, перепечатывались в "самиздате", переснимались на фотокарточки и расходились по стране. Уринотерапия твердо заняла свое место среди псевдомедицинских безумств, и до сих пор ее сторонники готовы с пеной у рта доказывать благотворное влияние мочи на организм и дух человека. Правда, никаких шедевров, подобных "Рабочему и колхознице", она создать больше не помогла. Похоже, это был единственный случай в истории.

5

sleepyxoma: Как-то смотрел я фотографии крестьян и крестьянок царской деревни конца 19-го века. Вот что особенно бросилось в глаза, особенно у женщин, это какой-то затравленный пустой взгляд на лишенном всякой радости лице.

lizardian: Это ж фото на паспорт любого россиянина;-)