Анекдоты про спокойно умереть |
2
Геринг сломал американского прокурора - а потом к допросу встал советский прокурор.
Зал Дворца правосудия в Нюрнберге замер. На скамье подсудимых — двадцать четыре человека, ещё недавно вершившие судьбы миллионов. Среди них — Герман Геринг, рейхсмаршал, второе лицо Третьего рейха. Напротив — четыре обвинителя от четырёх держав-победительниц.
И вот к трибуне поднимается советский прокурор. Ему тридцать восемь лет. Его зовут Роман Руденко.
Панорама зала в Нюрнберге
Американские журналисты, заполнившие пресс-галерею, переглядываются. Они ожидали увидеть кого угодно — партийного функционера с деревянным лицом, генерала в орденах, дипломата с заученными фразами. А увидели молодого человека с жёстким взглядом и спокойным голосом, который говорил так, будто за каждым его словом стоят двадцать семь миллионов погибших.
Потому что так оно и было.
Нюрнбергский процесс начался 20 ноября 1945 года. Четыре страны — СССР, США, Великобритания и Франция — впервые в истории объединились, чтобы судить не солдат, не шпионов, а целый режим. Само преступление нуждалось в новом слове. И слово нашлось: «преступления против человечности».
Американскую сторону обвинения возглавлял Роберт Джексон — член Верховного суда США, блестящий юрист, человек с безупречной репутацией. Британцев представлял Хартли Шоукросс, политик и правовед. Французы прислали своих лучших специалистов.
А Советский Союз прислал Руденко.
Западная пресса поначалу отнеслась к нему с подчёркнутой настороженностью. Кто этот человек? Прокурор из СССР, тридцати восьми лет от роду, без международного опыта, без громких процессов за плечами. На фоне Джексона он казался фигурой второго плана.
Роберт Джексон
Но американцы ошиблись. И ошиблись сильно.
8 февраля 1946 года Руденко произнёс вступительную речь от имени советского обвинения. Он говорил о том, что знал не из документов — из жизни. Об стране, через которую прокатилась война. О сожжённых деревнях, расстрелянных семьях, угнанных в рабство людях.
Но говорил он не как человек, потерявший самообладание от горя. Он говорил как юрист, который каждое слово подкрепляет доказательством. Документ за документом, приказ за приказом.
Директивы об уничтожении военнопленных. Планы по истреблению мирного населения. Протоколы совещаний, на которых обсуждали, сколько миллионов людей должны умереть от голода, чтобы освободить «жизненное пространство».
Американские корреспонденты начали менять тон. В репортажах зазвучали другие слова: «убедительно», «беспощадно точно», «сокрушительно».
А потом наступил март. И допрос Геринга.
Геринг считался главной фигурой процесса. Он один из всех подсудимых не прятался, не юлил, не валил вину на мёртвого Гитлера. Он защищался. Нагло, умно, с издёвкой. Во время перекрёстного допроса Джексоном рейхсмаршал вёл себя так уверенно, что часть прессы написала: Геринг переиграл американского обвинителя.
Джексон нервничал. Геринг отвечал длинными монологами, уходил от вопросов, превращал допрос в собственную трибуну. Некоторые журналисты сочувственно качали головами — великий юрист споткнулся о великого демагога.
18 марта 1946 года к допросу Геринга приступил Руденко.
И тут всё изменилось.
Руденко не дал Герингу произнести ни одного монолога. Вопросы шли короткие, жёсткие, конкретные. «Да» или «нет» — и никаких отступлений. Геринг попытался развернуть ответ. Руденко оборвал. Геринг попробовал снова. Руденко оборвал снова.
– Подсудимый, отвечайте на поставленный вопрос.
Это повторялось раз за разом. Спокойно. Без крика. Без эмоций. Просто стена, в которую Геринг бился и не мог пробить.
Американские журналисты, наблюдавшие за этим, были поражены. Тот самый Геринг, который загнал Джексона в угол, теперь сам сидел растерянный. Советский прокурор не спорил с ним. Он просто не давал ему пространства для манёвра.
И вот тут в американской прессе родилась легенда.
Одна из газет написала — то ли в шутку, то ли в восхищении — что советский прокурор вёл себя так, будто мог в любой момент «достать пистолет и пристрелить Геринга прямо в зале суда». Не потому что он угрожал. Не потому что был груб. А потому что в его манере допроса чувствовалась абсолютная, ледяная уверенность человека, который знает: этот подсудимый виновен, и никакое красноречие его не спасёт.
Фраза разлетелась. Её пересказывали, переделывали, приукрашивали. Со временем она превратилась в устойчивый миф — будто Руденко действительно держал пистолет под мантией. Разумеется, ничего подобного не было. Но сам факт, что такая история показалась возможной, говорит о Руденко больше, чем любая характеристика.
Он не кричал. Не стучал кулаком по столу. Он просто допрашивал — и его допрос был таким, что самый самоуверенный нацист терял почву под ногами.
Процесс длился около одиннадцати месяцев. 1 октября 1946 года был оглашён приговор. Двенадцать подсудимых приговорили к смертной казни через повешение. Среди них — Геринг. Но рейхсмаршал не дождался казни. Накануне он покончил с собой в камере, раздавив капсулу с цианидом.
А Руденко вернулся в Советский Союз. Его назначили Генеральным прокурором СССР — должность, которую он занимал двадцать семь лет, до самой смерти в 1981 году.
На Западе его помнили по Нюрнбергу. В Советском Союзе — как главного прокурора страны. Но и там, и тут о нём говорили одно и то же: это человек, которого невозможно было сбить с толку.
Нюрнбергский процесс стал первым в истории судом над государственным злом. Впервые агрессия, геноцид и преступления против человечности были названы тем, чем являлись. Впервые за это судили.
Четыре страны, четыре обвинителя, четыре правовые традиции. Каждый делал своё дело по-своему. Джексон — с риторическим блеском. Шоукросс — с британской основательностью. Руденко — с тем, что американцы назвали бы killer instinct. Инстинктом обвинителя, который не отступает.
И пусть история про пистолет — выдумка газетчиков. Но она уловила что-то настоящее. В Нюрнберге сидел человек, который приехал не произносить речи. Он приехал добиться приговора.
И добился.
АиФ
|
3
Помню, в детстве украла у деда какую-то важную деталь от самогонного аппарата, по приказу бабушки, конечно же. Дед проклинал бабушку, как только мог, но любить её от этого не стал меньше. И недавно, когда дед сильно приболел, бабушка пришла к нему в больницу и спустя 20 лет отдала ему ту самую деталь, разрешив ему опять пить самогон, если он поправится. На что дед ответил: "Наденька, если бы ты тогда не запретила мне пить и не забрала бы эту деталь, вряд ли сейчас я бы увидел правнуков... а теперь могу спокойно умереть".
|
|
4
День рождения коллеги.
Служба в милиции. Я – младший сержант, пом. деж. Вот-вот! Дежурная часть, Ленинский райотдел Новосибирска, конец октября 1992 года. Я помощник дежурного. Забот намного меньше, чем у дежурного, но, тоже хватает. Доставленные в отдел, по тем или иным основаниям люди, все на мне. Всех надо досмотреть, надо проверить документы, надо проверить основания для доставления, проверить всех по адресному бюро и по информационному центру, для этого у меня два городских телефона с дисковым номеронабирателем, дозвониться по которым до АБ или ИЦ вечером… это еще тот квест.
Да, по этим же телефонам в милицию звонят граждане, надо представиться, выяснить причины звонков, если что-то произошло, то необходимо перенаправить в нужный отдел или отделение, для этого, карту территории обязан знать наизусть, а уж улицы, по которым проходят границы территории, знать в подробности. Ну, а если на нашей территории, то, по возможности, либо пригласить в отдел, либо объяснить, где и когда ждать патрульную машину. Ах да, один из этих телефонов постоянно пишется на специальный магнитофон, днем прослушивается заместителем начальника отдела постоянно, ну а запись, по мере необходимости.
Кроме этого, по доставленным, необходимо определиться, кого куда. Кого в камеру, кого в уголовку, на кого просто составить протокол и отпустить, обязав явкой. По каждому собрать пакет документов, по арестованным, проверить отсутствие недозволенных вещей при себе… Для полноты картины, в придачу к двум городским, сорок внутренних телефонов, две стационарных радиостанции… Ну и так, для бодрости, время от времени визит прокурора, который, как раз и проверяет наличие оснований для задержания и водворения в камеру… Если выясняется, что кто-либо находится в камере дежурной части более трех часов без материала на него, то лицо немедленно выпускается на свободу, ну а мне готовится бодрящая клизма на пол ведра скипидара, настоянного на патефонных иглах. Эффект!!! Бл… Волшебный!!! Нет, я не жалуюсь… некогда, бл…У других коллег ведь не веселее.
Вечер был, как вечер, еще ни одного трупа, тьфу-тьфу. Пока ни одной шапки, тепло еще на улице… Квартирные кражи, в основном. Я одной рукой звонил, другой рукой писал, третьей рукой сигарету держал, четвертой рукой коллегам дверь открывал, нажимая на кнопку… Пятой рукой, ой, заврался, рук же у помощника дежурного всего четыре… Это только у старшего оперативного дежурного шесть рук, да еще два дополнительных глаза и одно ухо, на то он и старший дежурный! В отсутствие начальника райотдела, отдел подчиняется дежурному. Но и ответственность несет тоже дежурный по отделу. Не назначают на эту должность ни глупых, ни трусливых, ни карьеристов. Я работал в смене Петровича, человека грамотного, тертого, битого, работу свою (да и не только свою) знающего. Он мог сам отчитать (и крепко) накосячившего сотрудника, но, никогда не сдавал коллег начальству. Работать с ним было не просто, но надёжно.
Времени было уже около 23 часов, из следственного изолятора, находящегося в нашем же здании, дальше по коридору, позвонил дежурный по ИВС.
- Слушай, Виктор, сильно занят?
- Да, не особенно, Василий… Не больше, чем в прошлую пятницу, а что?
- Помощь твоя нужна… Жулика одного вытащить из камеры…
- Сейчас, у дежурного спрошу…
- Добро. Жду.
Дежурному: - Петрович, я в ИВС забегу?
- Что случилось?
- Да, я и сам не знаю, Василий помочь просил…
- Давай, только быстро, ещё надо срочно в адрес один выскочить, наши все на заявках, ты поедешь.
- Понял, я мигом.
В ИВС нельзя с оружием! Совсем! И никому!!! Ладно, я, вроде, это требование забыл… Ствол под курткой форменной, на животе, ближе к левому боку, в обрезанной кобуре, чтобы проще и быстрее было… Да и сзади никто до него не доберется.
- Ты что, левша? – как-то поинтересовался наш водитель.
- Почему ты так решил?
- Так ствол слева на животе…
- А у тебя по уставу, на правом боку?
- Ну да… Как положено.
- Ясно. Ты в дежурном Уазике мотаешься, сзади кто?
- Хы, кто… Сам не знаешь, разве. Жулики.
- Ну вот, а ствол твой где? Справа сзади? Между сидений? А ты баранку крутишь, а жулики сидят и на ствол облизываются… а ты его даже и не пристегиваешь ремешком… Что будет, если какой-нибудь жулик догадается ствол твой дюзнуть? Кто из вас до отдела доедет?
- А, е… Ах ты ж бл… а я и не думал никогда…
- А ты подумай!
Пару смен спустя, подошел он ко мне и рассказал, что ствол перевесил и понял, что так надежнее. Да и из-под одежды стало гораздо удобнее доставать… Ну и хорошо.
Ладно, бог с ним, со стволом. Я с ним в ИВС и пошел… Не видно под курткой, надеюсь.
Василий не так давно перевелся к нам в райотдел откуда-то из области, работал до это в ГАИ, не пацан зеленый, но дежурным по ИВС он стал с месяц назад. Встретил он меня в ИВС приветливо, попросил помочь вытащить заболевшего жулика из камеры, мол, живот у того разболелся, по всем симптомам, на аппендицит смахивает. Пошли с ним к камере. Камеры в ИВС без каких-либо удобств, размерами, примерно, четыре на четыре метра, в дальней половине камеры большая деревянная лежанка, на половину камеры. Что-то среднее между одним большим топчаном и полатями. Деревянное, сплошное возвышение, наверное, около полметра высотой. Дверь в камеру железная, с глазком. Дверь с ограничителем, распахнуть не получится, открывается она с таким расчетом, чтобы мог пройти человек, да и то, еле-еле. Василий отпер замок на двери и приоткрыл ее. Я заглянул внутрь. Там было человек семь или восемь, один лежал на лежанке, держался руками за живот и стонал. Стонал негромко, но, с чувством.
- Выносите его сюда, - сказал Василий в камеру.
- Оно нам надо, начальник? – ответил один из сидельцев, с синими от татуировок руками, - это тебе надо, ты его и вытаскивай, видишь, идти он сам не может. Загибается…
Не понял, почему, но ситуация мне не нравилась. Сильно. Надо что-то делать. Не дай бог, действительно аппендицит, может и умереть в камере. А за такое ЧП всем подарков надарит прокуратура.
- Так, уважаемые, - это уже я, - берем товарища и несем его сюда, к двери.
- Да вот уж х... ты угадал, начальник, - раздался ответ, - сами и тащите, вас вон двое.
- Ладно, не получается у нас нормальный разговор, - заметил я, - ну, раз так, намекаю, я сегодня как раз перед сменой новый баллон «Черемухи» у старшины получил… Я не жадный, поделюсь с вами… В камеру, сейчас, ополовиню, а дальше мы с Василием подождем за закрытой дверью, когда вам невмоготу там сидеть будет. Вот первым больного и примем, а дальше подумаем, что с вами делать.
- Да ты чо, начальник, в натуре попутал?!?!
Я достал баллон с «Черемухой» и поднес к дверному проему.
- Ну что, начинаем?
- Да пошел ты на х…, совсем менты ох… сейчас вытащим.
Матерясь и кряхтя, потащили соседи товарища своего к двери.
- Ближе, - говорю, - несите!
Подтащили и опустили страдальца на пол, рядом с дверью. Добро. Убрав «Черемуху» в карман куртки, вытащил из другого браслеты, перехватив у одного из «добровольных» помощников сжатую в кулак, правую руку страдальца, защелкнул на запястье браслет. Я за руки, соседи изнутри камеры за ноги, вытащили болезного в коридор, я застегнул вторую дужку браслетов на т-образном соединении трубы отопления, а Василий, стоявший у двери и контролировавший её, в этот момент захлопнул и запер дверь камеры. Стоим, соображаем. Страдалец извивается на полу, держится левой рукой за живот, не забывая стонать, умудряется еще и крыть нас отборным матом, за садизм, за… ну, за всё. Правая рука в браслете, сжата в кулак. Между пальцами какой-то белый порошок… Может ему таблетку, какую дали уже? Ладно… Некогда…
- Василий, - говорю, - я в адрес смотаюсь, оперативный дежурный направил. Этого не отстегивай, скорую вызови, благо, сегодня там Наседкина дежурит, знаменитый человек, доктора лучше прямо сюда проведи.
- Хорошо, - говорит, - ты без браслетов как?
- Да я у дежурного сейчас возьму, свои потом заберу у тебя.
- Ну, давай тогда…
Смотался я на выезд, даже не помню, что там было, наверное, очередной кухонный боксер… Вернулся в отдел, наверное, около часа ночи.
- Ты обедал? – спросил дежурный.
- Когда бы, Петрович, - ответил я.
- Я тоже не обедал. Поеду на хлебозавод, поем. Со мной поедешь?
- Нет, Петрович, спасибо, не хочу перед сном наедаться…
- Ха ха, сон на сутках, хорошая шутка, - сказал Петрович, - ладно, я уехал, здесь Андрей пока на пульте посидит. Да, Василий снова тебя искал, просил зайти.
- Андрей, - сказал я, - Петрович на обед поехал, я в ИВС зайду. Если что, звони туда.
- Угу, - хмуро сказал Андрей, - много не пей.
- Какое «пей» я же по делу… Да и не пью я на смене…
Постучав в дверь ИВС, дождался щелчка замка и зашел внутрь… Обалдеть, какой запах!!! Все, кто служил в армии, знают, что после отбоя «деды» лакомятся вкуснейшим деликатесом – жареной картошкой. Вот и сейчас запах жареной картошки напомнил и детство в поселке и армию… Здесь то почему так чудесно пахнет? Василий встретил меня еще более приветливо и повел в кабинет, откуда и доносился сумасшедший запах. На столе в кабинете, стояла большущая сковорода жареной картошки, рядом лежало толстенное соленое сало, нарезанное очень тонко, возле сала лежали дольки чеснока. В картошку были воткнуты две вилки. Это был пир! Вот только повод? Уселись за стол. С заговорщическим видом Василий достал из сейфа поллитровку и стаканы… Разлил. Оп-па?!?!? Это в честь чего?
- Давай за день рождения! – предложил он тост.
Чокнулись. Заели салом с чесноком. Я же обещал Андрею много не пить, но не говорил, про чуть-чуть… Вилки застучали по сковороде. М-м-м… Объеденье! А с салом! С чесночком! Да после рюмки… Да, учитывая, что завтрак был около семи утра, а обедать я с Петровичем не поехал…
- Слушай, - говорю, - а что ж ты не сказал про день рождения… Я бы что-нибудь в подарок сообразил, хоть зажигалку какую…
- Да я, - говорит, - и сам до вечера не знал. А подарок… Так ты мне его уже подарил!
- Как? - заинтригованно спросил я.
- Да, понимаешь, жулик сегодняшний, ну, этот, с больным животом…
- И что жулик больной?
- Да не больной он вовсе…
- В смысле?!?!?!
- Он по мокрухе попал сюда. Завтра ему обвинение предъявлять должны. Будет он обвиняемый. А пока он просто задержанный.
- Пока ничего не понятно, - помотал я головой.
- Сейчас по второй, дальше объясню, - сказал именинник.
- Ну так вот, слушай дальше… Всё дело в том, что уголовная ответственность за побег возникает только при определенных условиях, например, за побег, совершенный лицом, взятым под стражу, например, обвиняемым. А за побег задержанного, только штраф или пятнадцать суток максимум.
- Подожди, так ты говоришь, обвинение только завтра?
- В том и вопрос, а у «хозяина» он уже гостил, человек он бывалый… Да и в камере с ним ни одного первохода, подобралась публика, - Василий снова закурил…
- Скорая приехала, фельдшер его глянул, укольчик ему вкатил, мне потом сказал, мол, симулянт, и не сильно опытный… Никакого аппендицита, учитывая, что аппендэктомия была сделана жулику еще в школе…
- Чего сделано? – не понял я.
- Ну, аппендицит ему вырезали, короче.
- И что, ты его в камеру обратно?
- Конечно, но, только уже с бумажкой от скорой в деле. Ты слушай, дальше ещё интереснее… Я их разговоры в камере послушал, план у них был простой и реальный. Вызывают они меня, я естественно, должен меры принять, в камеру зайти и попытаться его вытащить. В правой руке у него зубной порошок был, он его мне в глаза собирался сыпануть… Пока бы я проморгался, в лучшем случае, в заложниках бы оказался. Терять им почти всем нечего. Ну а дальше, забирают они у меня ключи от камер, открывают двери и не торопясь выходят в коридор. Пользуясь ключами, открывают сейфы и дела с собой уносят. Дальше, в лучшем случае, так же спокойно, на улицу… Ну а там, дай бог ноги. В худшем, блокируют дверь в дежурку, у вас же там одна дверь, и та наружу открывается… а в окнах оргстекло вместо простого… Сидели бы вы там и смотрели, провода телефонные-то снаружи… Пока по рации с кем-нибудь связались бы… Вот и всё. Кто бы меня до утра хватился… а там, даже если и поймают, если я живой, то им по пятнадцать суток… Ну, а если…, то терять этим беспредельщикам все равно нечего.
- Ну ни х.. себе, - деликатно заметил я, - ну, тогда наливай, именинник! С днем рождения!
- Давай! С удовольствием. Да, ходит этот крендель потом по камере, кореша его пытают, мол, что же он не сделал, как планировали? Он поясняет, мол, и не думал, что не один, а двое придут… Что в камеру заходить откажутся… Что в двери ещё, браслеты на руку наденут и к батарее пристегнут… Что один со стволом будет… Стоял ты так, что добраться из камеры до тебя было не просто… Мог бы и завалить…
Призадумались… Вот как оказывается, а могли бы и не пить уже… Все под богом ходим. Да уж, за такое и водочки не грех…
- Ну что, добиваем?
- Ну, давай, да я пойду, а то я Андрею обещал много не пить…
- Да ладно, ведь за день рождения!
- Да уж!!! С днем рождения, здоровья тебе и долгих лет жизни, коллега!!!
|
|
6
Взрослые родители
Каждое утро начинается со звонков родителям и бабушке Ыкла. Мои утра и раньше так начинались, но раньше всё было расслабленно, теперь же я кричу в трубку.
-- Ну почему вы уже пять минут не отвечаете? -- вместо приветствия вываливаю я на бабушку Ыкла свою панику. Она ни в чем не виновата, но как можно не отвечать столько времени, когда я здесь схожу с ума.
-- Во-первых, -- степенно, но ехидно, отвечает мне она, -- здравствуй, дорогая. Ты чего молчишь? Здороваться, между прочим, надо! Особенно, -- хохочет она, -- со старшими. Давай, говори.
-- Что говорить? -- бурчу я. Она уже взяла трубку, я слышу ее голос, а это значит, что можно выдохнуть.
-- Как что? -- она нарочито изумляется, -- говори: добрый день, дорогая моя, я вас очень люблю и рада, что у вас всё хорошо.
-- Я пока не знаю как оно у вас, -- ехидно парирую я, -- добрый день, дорогая моя, -- послушно повторяю я первую часть предписанного приветствия, -- я вас сейчас съем и от вас ничего не останется, -- продолжаю я что-то совершенно не запланированное.
-- За что? -- заинтересованно спрашивает она, -- честное слово, я ничего плохого пока не сделала, -- я почти выдохнула, но она продолжает, -- по крайней мере, сегодня.
-- А вчера? -- заранее сержусь я, что за манеры, почему всё надо извлекать клещами?!
-- Вчера тоже ничего особенно плохого, -- торопливо сообщает бабушка Ыкла, а я понимаю, что мне сейчас всё это не понравится, -- я тебе сейчас всё расскажу, но только если ты не будешь ругаться. Я Ю. уже вообще ничего не рассказываю, она всё время только ругается, как будто это я ее дочь, а не она моя, что за манеры? Нет, -- нарочито сердито продолжает она, -- ты вообще такое когда-нибудь видела? Чтобы дочь ругала мать, как первоклассницу, ужас какой-то.
-- Это нормально, -- спокойно парирую я, -- я всё время ругаю родителей. А то они, -- я опять начинаю сердиться, вспоминая недавний разговор, -- как маленькие, за ними глаз да глаз!
-- Я тебе так скажу, -- она задумывается, но быстро продолжает, -- вот все эти выросшие дети, которые теперь внезапно самые умные, это сущий кошмар, я даже не понимаю откуда вы все беретесь?! И, главное, -- хохочет она, -- она там волнуется, а я, значит, из-за этого должна дома торчать! Что за эгоизм? И вообще, -- она ставит сургучную печать, -- дети родителям не указ! Это мы вас рожали, вот сидите и не рыпайтесь. Волнуются они, ишь ты, а я тут, как дура с мытой шеей должна сидеть! -- она замолкает и ждет реакции, но не выдерживает, -- так тебе рассказывать или нет? Я сейчас всё расскажу, но только если ты ругаться не будешь!
-- Рассказывайте, -- обреченно выдыхаю я и мысленно обещаю ни за что не ругать, всё равно это было вчера, чего теперь-то.
-- Рассказываю, -- ей не терпится поделиться, она спешит, ее распирает, -- я вчера ездила на массаж
-- Что? -- у меня голова кругом, там ракеты, там ужас, какой массаж, куда ездила?! -- Вы сошли с ума, -- выдыхаю я, -- как можно сейчас куда-то ехать?!
-- Очень просто, -- отмахивается она, -- выходишь из дома, открываешь машину, садишься и едешь. Ну послушай, -- успокаивает меня она, -- я же всегда езжу. Вот, к примеру, когда в прошлый раз стреляли, тогда я тоже поехала, сейчас уже не помню куда, но куда-то по делу, по очень важному делу, мне было очень надо. Не перебивай, -- я пытаюсь вклиниться, но она не дает, -- я сейчас всё забуду, что собиралась сказать. И вот тогда, когда я поехала, был удивительный случай. Еду я еду, а я же, как ты знаешь, не люблю радио в машине. И вот, еду я по дороге, смотрю -- светофор, зеленый причем, -- подчеркивает она, -- а все машины стоят на дороге и никто не едет. Я тогда подумала какие они болваны, ведь светофор же зеленый, а потом смотрю, все водители и остальные по бокам дороги лежат, ну, знаешь, как говорят лежать: лицом вниз, сгруппировавшись, руками голову прикрыть.
-- И вы остановились, правда же? -- с ускользающей надеждой спрашиваю я.
-- Нет, конечно, что я с ума сошла? На мне новое платье было, я не могу туда лечь, да и светофор зеленый, я тебе говорю, зеленый, понимаешь? В общем, я нажала на газ и дальше поехала. А сколько они там еще лежали, я не знаю, у меня радио всегда выключено. Но, -- быстро продолжает она, -- это давно было, я тебе не об этом хотела рассказать, а про вчера. Ты будешь меня слушать или так и будешь перебивать?!
-- Буду слушать, -- послушно рапортую я. Хуже не будет, она жива, здорова и весела, а значит, что всё нормально.
-- Так вот, -- я так и вижу, как она усаживается в кресло и мечтательно закатывает глаза, -- я с этим карантином почти с ума сошла, а теперь ракеты, а я так не могу, мне люди нужны, мне выйти надо, покрасоваться, за собой поухаживать. В общем, я уже давно назначила очередь на массаж, не буду же я ее отменять из-за каких-то идиотских ракет, это глупо! И вот, вчера, я встала с утра, выбрала одежду, -- она переводит дыхание, она смакует, -- я надела вон ту светлую блузку, с воланом таким, ну, ты помнишь, да?
-- Помню, -- согласно киваю я, немедленно представляя себе блузку.
-- А к ней надела новую юбку в горошек, ты ее пока не видела, я тебе потом покажу, когда по скайпу говорить будем, но поверь, -- она задерживает дыхание, -- я в ней просто ах, умереть не встать! И еще босоножки надела, те, которые ты купила, в горошек, мои любимые. И сумку бежевую ко всему этому. Представила? Чего ты молчишь, скажи: представила или нет?
-- Представила, -- выдыхаю я после короткой паузы. Я хорошо представила себе всё. Я только никак не могу представить как можно куда-то ехать, когда вокруг ракеты. Но я молчу. Я обещала не ругаться.
-- И вот, -- продолжает она, -- приезжаю я к нему, только легла, только он намазал меня каким-то маслом, только начал массаж, как уууу, -- нарочито сердито воет она, -- дурацкая сирена! Представляешь? -- у меня холодеют ноги, но я обещала не ругаться, это было вчера, чего теперь-то, в сотый раз повторяю я самой себе, потому только сообщаю о том, что всё прекрасно представила, -- и тогда массажист мне говорит: всё, срочно одевайтесь, все дружно пойдем вниз, в бомбоубежище. Ну, мы и пошли. Чего там одеваться-то, всего три предмета: юбка, блузка, босоножки. Я быстро оделась и мы пошли в это дурацкое бомбоубежище. Так получилось, -- продолжает она, -- что я зашла туда последней, там уже и массажист сидел, и его жена, и соседи их, и даже собака какая-то огромная. И все вместе в этом бомбоубежище. И вот, -- хохочет она, -- захожу я туда, а собака кидается ко мне и начинает лизать мне ноги, представляешь? Я у массажиста спрашиваю -- что это такое, почему она мне лижет ноги? А он, зараза, вместо того, чтобы просто сказать, что я прекрасная, говорит: я вас маслом намазал, особенным, и ей, в смысле собаке, оно, видимо, очень нравится! Не успела я отойти от собаки, как его жена меня подзывает и шепотом говорит: слушайте, вы прямо будто с обложки журнала мод сюда сошли! Я тогда осмотрелась и правда: все сидят в тренировочных штанах, футболках каких-то, а я же в блузке, юбке и босоножках! Ты чего молчишь? -- спохватывается она, -- уже можно говорить!
-- Я не молчу, -- бурчу я, -- я стараюсь не ругаться.
-- Это правильно, -- хохочет она, -- во-первых, я старше, во-вторых
-- Это было вчера, -- перебиваю ее я, -- ругать бесполезно.
-- Правильно, -- радостно поддерживает меня бабушка Ыкла, -- а потом я уже спокойно домой поехала, без приключений, честное слово, вот прямо честное слово! Но ты представляешь, а, -- она хохочет опять и опять, -- будто с обложки журнала мод! Ты всё поняла? Как же можно ругаться, -- удивляется она, -- если всё хорошо, всё это было вчера, я получила массаж, мне сказали про обложку журнала, я спокойно вернулась домой. В общем, -- подытоживает она, -- всё прекрасно, просто всё. Но нет, наши дети всегда умнее, да, так ведь вы все думаете?! Они волнуются, -- она опять начала сердиться, -- а я из-за этого должна в тюрьме сидеть!
-- Положим, -- я давно выдохнула и теперь смеюсь, -- не в тюрьме, а в своей любимой квартире.
-- Я очень люблю эту квартиру, -- соглашается она, -- но! За время карантина она превратилась в тюрьму! И только-только выпустили на волю, как -- на тебе, ракеты! И что, -- упрямо продолжает она, -- мне теперь обратно в тюрьму?! Ну уж нет! Я ей так и сказала, -- твердо продолжает бабушка Ыкла, -- буду ездить! Просто, -- добавляет ехидно, -- тебе рассказывать не буду, и всё. Вот, подожди, -- стращает она меня, -- подрастет чадо, как позвонит тебе, как начнет мозги полоскать: где ты, почему ты, с какой стати. И всё это под соусом, что она волнуется. Она волнуется, -- продолжала распаляться она, -- а ты из-за нее будешь дома сидеть! И всё. Нравится?
-- Нет, -- горестно, но искренне выдохнула я. Отчего-то в таком ключе я обо всем этом не думала. Мне хорошо, я уже большая, а чадо еще маленькая. Потому беру от всех миров: уже ругаю родителей и еще не получаю подобного от детей.
-- Вот тогда, -- завершает она свою пламенную речь, -- сиди и молчи. И только говори мне и родителям: молодцы какие, съездили, вернулись, все живые и слава богу. Поняла?
Я всё поняла, я звоню родителям, я твердо решила говорить только, что все молодцы.
-- Как дела? -- бодро начинаю я.
-- Прекрасно, -- спокойно отвечает папа и замолкает.
-- Что делаете, что делали? -- аккуратно выясняю я.
-- Сейчас гулять пойдем, -- тянет папа и явно что-то недоговаривает.
-- А вчера что делали? -- я уже поняла: все проблемы всегда вчера, а сегодня, как всегда, уже всё хорошо.
-- В Ашкелон ездили, -- бодро рапортует папа. У меня перехватывает дыхание: в Ашкелон?! И после этого не ругаться?! Они что, обалдели?
-- Вы с ума сошли? -- выдыхаю я, стараясь держать себя в руках. Я стараюсь следовать заветам бабушки Ыкла, но чувствую, что долго не выдержу. И вот это называется ответственные взрослые? Ну вот как после этого с ними говорить?! Хуже детей, много хуже!
-- Ничего мы не сошли, -- спокойно продолжает папа, -- надо же было Б. навестить, они там одни, им страшно, а так, смотри как хорошо, мы приехали и уже не так страшно.
-- И в честь вашего приезда, -- ехидно и почти не сердито продолжаю я, -- отменили обстрелы, я правильно понимаю?
-- Подумаешь, обстрелы, -- отмахивается папа, -- там знаешь какой большой стол, мы все под ним поместились! И вообще, дорогая доченька, -- переходит папа к воспитательному тону, -- я тебе напоминаю: это мы твои родители, а не наоборот! Так что, -- продолжает он ехидно, -- смирись и терпи. Между прочим, -- добавляет он внезапно, -- когда была угроза ядерной войны, американских школьников учили чуть что прятаться под парты! А мы что, хуже?!
Из всего этого я понимаю только одно: у меня слишком взрослые родители, слишком. И я не понимаю когда и как это произошло -- я не успела оглянуться, а у меня уже совершенно взрослые родители. Я это давно знала и даже писала об этом, но всякий раз меня поражает это заново. Когда они успели так повзрослеть, недоуменно думаю я, но, главное, почему они совершенно отбились от рук?!
|
|
7
Диалог на новогоднем корпоративе:
- Ну, Вадик, ещё пару бокалов, соберись!
- Дайте мне спокойно умереть...
|
|
8
При советской власти в Одессе жил один потомственный ювелир — Хаим Осипович Ермолицкий. Когда он решил эмигрировать, КГБ установило за ним круглосуточную слежку. Комитетчики не сомневались, что он попытается вывезти свои бриллианты. Увидев, что он купил на толкучке две пары обуви на толстой подошве, они поняли, что он хочет спрятать драгоценности в них.
И они оказались правы. Дома Хаим задернул занавески на окнах, взял дрель, просверлил в подошвах отверстия и всыпал в них камни. А дырки аккуратно заклеил. Потом надел туфли и походил по комнате. Бриллианты издавали такой страшный скрип, что от ужаса старик вспотел.
Но поскольку никаких других планов их вывоза у него не было, он махнул рукой и сказал: «Будь что будет!» Бриллиантов у него, в принципе, было не очень много, поэтому хватило одной пары обуви. А вторую он подарил своему племяннику Мише.
В назначенный день Хаим отправился на морской вокзал. Пароход на Хайфу отходил оттуда. Миша поехал провожать его. В машине Хаим страшно разнервничался.
— Миша, знаешь что? — сказал он племяннику. — Мне — 80 лет. Зачем мне эти сокровища? Я хочу поцеловать Святую землю и спокойно умереть. А тебе они еще пригодятся.
После этого он поменялся с Мишей обувью. На вокзале Хаима сразу же направили к таможенникам, которые уже были предупреждены. Они вежливо попросили его разуться и разобрали его новые туфли на составные части. Они были так уверены, что отправят этого афериста не в Израиль, а в полностью противоположную сторону, что даже расстроились.
Тогда они позвонили куда надо и говорят: в туфлях ничего нет, что делать? Им отвечают: потрошите чемодан, пиджак, штаны, если есть кепка, потрошите кепку. Они так и сделали — ничего! Снова звонят куда надо, те: выворачивайте его наизнанку, невозможно, чтобы не было!
Таможенники, недолго думая, отвезли несчастного в больницу, где ему промыли желудок, заставили выпить литр контрастной жидкости, сделали рентген и снова ничего не нашли. На этот раз уже те говорят: трудно поверить, но, видимо, мы таки ошиблись, извините за беспокойство.
Тогда эти таможенники умыли руки с мылом и разошлись по домам. А на следующую смену заступила новая группа таможенников, в которую входила младший лейтенант Татьяна Николаевна Луговская.
Это была простая советская женщина 55 лет, которая в силу обстоятельств личной и трудовой жизни находилась в довольно-таки депрессивном состоянии духа. Причин для этого было — хоть отбавляй. Как раз в тот день ее кошка родила шестерых котят, и раздать их не удалось. Ни одного. Раньше брали, а сейчас говорят самим жрать нечего.
Тогда она с тяжелым сердцем налила полведра воды и утопила их. А кошка все норовила заглянуть в ведро, чтобы выяснить, что хозяйка делает с ее детенышами. При этом мяукала таким диким голосом, что это мяуканье стояло в ушах у Татьяны Николаевны все время, пока она ехала на службу.
За своим обычным делом Татьяна Николаевна надеялась отвлечься от пережитого, но не тут-то было. В кабинете ее ждал Ермолицкий. На старике, как говорится, не было лица. А если точнее, то на нем вообще ничего не было, кроме синих ситцевых трусов и частично белой майки.
— Это кто? — спросила она.
— Та застрял тут один, — объяснили ей небрежно.
Татьяна Николаевна подошла к старику, посмотрела его документы и спросила:
— Хаим Осипович, у вас есть, что надеть на себя?
— У меня есть желание умереть и не видеть этого кошмара, — ответил Хаим Осипович.
— Вас кто-то провожает? — спросила таможенница.
— Племянник, — сказал старик и слабо махнул в направлении двери, через которую он вошел в это чистилище.
Тогда Татьяна Николаевна вышла в зал, где толпились провожающие, и спросила — есть ли среди них племянник Хаима Осиповича Ермолицкого.
— Есть! — тут же нашелся тот.
— Молодой человек, — сказала Татьяна Николаевна. — По независящим от меня причинам костюм и обувь, в которых Хаим Осипович собирался ехать на свою историческую родину, пришли в негодность. Но вы не волнуйтесь, сам Хаим Осипович почти в полном прядке. Ему просто надо переодеться перед отъездом.
— Я могу только снять с себя, — предложил племянник.
— А сами пойдете домой в трусах и майке?
— Послушайте, в Одессе пешеход в трусах и майке — нормальное явление, — нашелся племянник. — Может, он с пляжа возвращается, а может, вышел мусор выбросить. Но появиться в таком виде за границей таки неловко. Зарубежная пресса может это неправильно истолковать. Вы меня понимаете?
— Ну, давайте, что там на вас есть, — вздохнула Татьяна Николаевна, и через пять минут Хаим Осипович надел на себя джинсы своего племянника, его футболку «Адидас» с тремя красными полосками на плечах и совершенно новые туфли, где лежали все сбережения его жизни.
— Как вы себя чувствуете? — спросила младший лейтенант Луговская.
— Лучше, — лаконично ответил Хаим Осипович и пошел к трапу.
Вадим Ярмолинец
|
|
9
Доцент кафедры мировой истории и международных отношений ИГУ, политолог и публицист Сергей Шмидт с 2006 года собирает курьезные ответы на экзамене по обществознанию. Обществознание остается самым востребованным предметом, который выбирают выпускники в Иркутской области. На этот раз его сдавали 7937 человек - чуть меньше, чем в прошлом году. Сергей Шмидт, имеющий большой опыт в проверке ЕГЭ по этому предмету, замечает, что с каждым годом уровень знаний, который демонстрируют выпускники - все выше. Так что пресловутых «перлов» - курьезных, нелепых ответов – становится заметно меньше, тем не менее, они есть.
Из-за повышения пенсионного возраста детям приходится расти без пенсии.
Люди не должны сваливать друг на друга демографическую проблему.
Это слова не просто автора, а Путина…
Путин не уходит на пенсию, потому что еще не самореализовался на рабочем месте.
Сколько мы ни батрачим на президента, он не хочет уходить на пенсию.
Например, Владимир Путин в отличие от Маугли вырос среди людей, поэтому смог стать президентом.
Мажорно-пропорциональная избирательная система.
Реальные доходы это все, что осталось в кошельке, после того, как закончилось все потраченное.
Реальные доходы это доходы, о которых не может узнать правительство, которые нельзя отобрать.
Гуманизация в образовании это политика, направленная на ограничение беспредела учителей.
Развитие гуманизма в школьниках помогает выживать бездомным животным.
Общество, уважая инвалидов, стремится к тому, чтобы они больше работали.
Пример социальной политики: государство заставляет бесплатно кормить в школьной столовой умницу из малообеспеченной семьи.
От пенсионеров не стоит ждать инноваций, но если с ними произойдет что-нибудь необычное, например, они влюбятся или им подарят собаку, они могут вернуться к интересу к жизни.
Надо заставить себя стать счастливым и после этого все получится.
За наркотики надо расстреливать. А чтобы наркоманы не боялись смерти, их можно колоть перед расстрелом.
Социальный статус в семье это, например, у старшей дочери лучше получается варить борщ, поэтому она готовит его чаще.
Всем российским императорам пришлось жить в эпоху самодержавия.
От избытка ненужных знаний глохнет психика.
Герои это такие личности как Юрий Гагарин и Мэрлин Монро. Жалко, что они не встретились.
Конституция – способ разделения власти в стране.
Тогда мой сосед бросил пить, занялся бизнесом и занял более прибыльное место в социальной иерархии.
Функции государственного бюджета – предупредительная и окончательная.
Все великие люди были счастливы без денег. Писателю Толстому из-за бедности пришлось продать титул графа и даже это не помешало ему быть счастливым. Он много работал в огороде и воспитал много деревенских детей.
Лев Николаевич Толстой – великий русский писатель имел в своих владениях большое поместье и глядя на страдающих людей не мог ни сидеть, ни спать спокойно. И только когда он отдал поместье вдовам и сиротам, он смог умереть спокойной старостью.
После ссылки декабристов их жены, бросив все, поскакали вслед за ними. Только в Сибири эти люди смогли стать по-настоящему счастливыми.
Ипотека это исполнение супружеского долга.
Происходит снижение спроса на эластичные продукты – жевачку и конфеты.
|
|
10
Письмо отцу на фронт. Здравствуй папа! Вот и тебя, инвалида с ДЦП забрали в Армию. Плохо, что тебе тяжело воевать на костылях, но хорошо, что земля уже подмерзла и они не проваливаются в осеннюю грязь, когда ты ведешь свой батальон в атаку на вражеские дроны. Ты писал, что уже сбил два из них прямо на подлете к нашим позициям из своей новой рогатки. Я горжусь тобой, с такими как ты и твои боевые товарищи, Россия теперь может спать спокойно. Это хорошо. Плохо, что 129 стран наших противников тоже спят спокойно. Может быть стоит перевести нашу прессу на их варварские языки и распространить нашими героическими дельтапланеристами над их террирориями, чтобы они наконец узнали, в какую страшную войну ввергли их их безответственные однополые политики и тоже потеряли сон. Но злые языки говорят, что бумажная пресса у этих дикарей не в ходу и они воспринимают только информацию из какого-то Тырнета. (Я не знаю, что это, но те же злые языки шепчутся, что это навроде спрута, который распространял свои ядовитые щупальца на весь мир до тех пор, пока великий витязь Путин не обрубил эти мерзкие лапы и не выбросил их с нашей святой русской земли). Ты находишься в обстановке, когда все операции (даже удаление гланд) строго засекречены, но я понял, что вы применили против наменых полчищ противника веселящий убивающий газ, так как в последнем письме ты писал, что когда ты вывел свой батальон на штурм бетонной цитадели, где засел вражеский отряд "Миротворцев", они сдохли со смеху. Я так и вижу перед собой их искаженные злобой и хохотом отвратительные хари, с трудом хватающие ртом воздух, когда они, наглотавшись убийственного газа с ужасом наблюдали решительные и строгие лица наших бесстрашных воинов: впереди ты на костылях с триколором, примотанным к спине скотчем и своей боевой рогаткой, одесную дядя Витя, папа Параши и Елисея на инвалидном кресле с бесбольной битой, ошую безрукий Ахмет с ножом в зубах, пинающийся ногами в шипованных кросовках, сзади слепоглухонемой Лешка, ревущий на одной ноте и размахивающий своими огромными ручищами так, что за минуту разметал бы весь твой батальон, если бы вы его предварительно не связали и не перекатывали ногами, отчего его рев только становился еще страшнее. Да, вы безусловно герои, с риском для жизни отстаивающие все самое дорогое для русского человека: наших сиамских близнецов Вексельбергов, Песковых, Сечиных, Миллеров и Золотовых. Путин и Медведев, разумеется еще милее нашим сердцам и были бы еще дороже, но верховное божество и пророка его запрещено оценивать всуе, поэтому просто порадуемся тому, как в очередном кровопролитном сражении вы грудью и другими частями тел (что у кого осталось) отстояли великую миссию развала западного образования детьми вышеупомянутых миссий и жилого дворцового фонда и исторического наследия их боевыми подругами, которые не жалея сил засирают замки и виллы на территории противника, разводя в них клопов и тараканов, для деморализации мирного населения. Папа, скоро вас ждет мощное подкрепление в лице спецподразделений коматозников под предводительством дяди Саши, папы Феклы и Пафнутия, которого 4 года назад сбил на переходном переходе батюшка Фефилакт, не переставая пьющий и молящийся за нашу победу. Не выходя из комы весь боевой отряд дяди Саши будет выкачен на каталках под капельницами и аппаратами искусственного дыхания прямо на границу врага и свален там в боевом беспорядке. Это - мощная бомба под дышадую на ладан экономику гнилого Запада, который будет поставлен перед выбором: либо дать умереть нашим славным защитникам брошенными беспомощными, что покажет зверское нутро проклятых капиталистов, либо забрать их в свои клиники, подлечить и вывести из комы (многих для этого будет достаточно просто хорошо накормить), после чего эти славные герои немедленно организуют в тылу врага движение сопротивления и начнут наносить смертельные удары по туземным супермакетам, сметая всю еду вместе с упаковками, чем спровоцируют в странах врага голод и разруху. Но полностью деморализует дух противника "Забытый полк". Его формирование уже начато. Первые папы, начиная с погибших на пешеходных переходах, забитых в следственных изоляторах и умерших от голода и употребления боярышника уже выкопаны и только и ждут своего часа, чтобы быть катапультированными на все крупные европейские и американские города. Катапульта второй месяц строится на космодроме Восточный и уже собраны 45 миллиардов русских расовых долларов и юаней, чтобы продолжать этот проект. Боевые снаряды - папы "Забытого полка", пока размещаются по квартирам наших патриотов по два папы на комнату. Смею тебя уверить, деморализация духа противника гарантирована: русский дух пап уже полностью деморализовал нас всех, включая кота Хрюса и хомячков (Хрюс сбежал, а хомячки на второй день расквартирования "Забытого полка" присоединились к последнему.) Дорогой папа! (Если бы ты знал, как ты дорого нам обходишься, ведь налоги каждый день растут и уже не только мама и сестра Глафира, но я я сам вынуждены подрабатывать проституцией). Но мы не ропщем, так как для нашей победы мы готовы заражать СПИДом все большее количество врагов, как только они появятся на нашей территории. (Я забыл тебе похвалиться, папа, что вся наша семья в едином порыве уже заразилась СПИДом, сифилисом и чесоткой и готова, как пояс шахида взорвать и разрушить до основания весь западный мир.) Посылаю тебе проект новой пятирожковой рогатки, лука со стрелами, начиненными эксрементами и дручка осинового многофункционального, которые поступили в произодство лозоплетенческой артели "Все для фронта, все для победы". Прощай, папа, свидимся в Раю. Наши враги просто сдохнут, а мы уже получили адрес, по которому ты можешь отправлять свои молитвы: Рай, тупик правосудия, четвертый барак справа, второй ярус, нары 986-987. (для мамы и Глафиры одни нары, потому что они однополые). Люблю тебя и Россию, горжусь своей страной. Твой сын - Повсикакий.
|
|
11
Прочитал в интернете про канадского клошара, который всем примелькался, жил ровно как все, ходил как все с магазинной тележкой, в которую вещи складывал. Потом бомж умер, а в коляске у него миллион долларов нашли. Прочитал и тут же вспомнил, что в Питере давным-давно слышал совершенно похожую историю, тоже про бомжа, но про отечественного.
Ходил отечественный бомжик с магазинной тележкой по Питеру (ну не по Москве же, в конце концов ему ходить), всеми любимый и оттого никем почти не гоняемый. Кроме строгого, но справедливого участкового полицейского. Полицейский его гонял из общественных мест и пытался в приемник-распределитель распределить. А всё потому, что как полицейское начальство не приедет работу участкового проверять, или просто так водки в гастрономе взять, как им этот бомж поперек дороги улицу перебегает. Неприятная такая ситуация.
Большой полицейский начальник захотел как-то бомжика пнуть, поскользнулся, упал испачкался и палец указательный сломал в решетке ливневой канализации. И над ним остальные полицейские начальники уничижительно посмеялись. Сдуру, говорят, и палец сломать можно, хи-хи. А тот на работу вышел, прям загипсованным пальцем участкового по телефону вызвал и приказал бомжа извести и тем самым пальцем еще пригрозил страшным образом.
Участковый было взялся бомжа гонять, но поскольку был человеком неравнодушным и даже ветераном войны в Афганистане (отмороженным на всю голову), гонять, гонял, но без энтузиазма, а с жалостью, то есть недалеко. И даже сосисками подкармливал.
То есть он его отравить хотел, потому что сосиски у него в холодильнике долго лежали, но потом одумался и сам съел половину.
А у полицейского еще жена была парализована и деньги нужны на операцию. Но зарплата маленькая, на работе ссуду обещали, но только если он этого бомжа прогонит.
Такая дилемма у полицейского. Прям как у милиционера, только хуже. И вот он решил все-таки бомжа застрелить. Приходит с пистолетом и говорит:
- Руки вверх, нафиг, стой стрелять буду.
- Не стреляй меня добрый молодец, то есть полицейский, - отвечает бомж, - я тебе пригожусь.
- Нет, не пригодишься, - заявляет полицейский и целится уже, - я такими предосудительными вещами с бомжами ни-ни, не занимаюсь. И вообще я не такой, меня только начальство немного и все.
И пока он про начальство рассказывал, бомж убежал вместе с тележкой. Полицейский расстроился, что теперь без ссуды и сам застрелиться решил. Дома. И пошел домой.
Приходит, а там возле квартиры коляска стоит и бомжик рядом валяется мертвый. А на коляске записка: прости меня Вова, я твой брат Максимка, нас в детстве разлучили. тебя милиционеры украли, а меня банкир усыновил. Но я тебя всю жизнь искал, нашел и теперь могу умереть спокойно. Целую, Максик. П.С. В тележке мильён долларов на мелкие расходы. П.П.С У нас с тобой на интимном месте родинки одинаковые (ты проверь, если не веришь).
Тут полицейский обрадовался, что брата нашел и расстроился, что тот умер. Мильён долларов взял, жену вылечил, купил себе звание генерал-майора полиции и стал гнобить своего бывшего начальника насчет другого бомжика на районе.
А вот родинки он так и не сверил. Зачем, спрашивается, это надо-то? И так все понятно.
Так что попу - гармонь, козе - баян, попадье - хрящик, а вам всем – историю, которая со мной не происходила, но я ее где-то в Питере слышал.
|
|
13
Быват же! )))))) Приключилась эта история с тремя друзьями-охотниками Сергеем, Александром и Владимиром. Работали они в разных местах: Александр пожарным, Сергей автослесарем, а Владимир инспектором ГАИ. Но объединяло этих людей одно: все свое свободное время они посвящали охоте, на которую выезжали на двух "проходимцах" УАЗах. В один из осенних дней друзья созвонились и решили отправиться на все выходные охотиться. Рандеву назначили на шоссе вблизи живописного лесного озера. Первым на место встречи приехал Александр. Подождав полчаса, он решил отправиться навстречу друзьям. Проехав несколько километров по щедрой на спуски и подъемы дороге, Александр издалека заметил машину Сергея. Еще бы не заметить! Такого УАЗа не было во всем районе. Сергей лично покрасил свой джип модным серебристым металликом и установил на решетку радиатора известный всем автомобилистам значок колесо с тремя спицами. И теперь его машину часто принимали за "Мерседес Гелендваген". Обрадованный предстоящей встречей, Александр решил подшутить над товарищем, перестроился на встречную полосу и остановил машину неподалеку от вершины холма. Радостно улыбаясь, достал из чехла нарезной карабин с оптическим прицелом, изготовившись к встрече друга-охотника. "Сейчас, думает, Серега взлетит на пригорок, а тут я на "встречке", да еще с ружьем, испугается точно. Вот смеху-то будет! " Но Сергей, в свою очередь, также заметил машину Владимира и, естественно, тоже решил подшутить над товарищем. Остановив машину на своей полосе в самом начале подъема, Сергей достал помповое ружье, поджидая прибытия Александра с такими же добрыми намерениями... В этот момент к месту "дружеской встречи" подъезжал спешащий навстречу своей судьбе один богатый бизнесмен. На днях в столице на него было совершено покушение, но он остался в живых. Пистолетные пули не смогли пробить стекло и борта бронированного "Мерседеса". Чтобы снять стресс и подлечить нервы, бизнесмен со своей любовницей молодой красавицей-фотомоделью, телохранителем и водителем спешил на серебристом "Гелендвагене" в провинциальную глушь на отдых. Стоящий на встречной полосе "уазик" с первого взгляда не привлек к себе внимание водителя бизнесмена. Но телохранитель был начеку и сразу заметил высунутый ствол помпового ружья. Скомандовав водителю: "Стоп! Впереди засада! " охранник вынул пистолет и приготовился к бою. Сергей, услышав резкий скрип тормозов, открыл дверь и с ружьем в руках вышел из автомобиля. Телохранитель почувствовал, что вот сейчас их всех и расстреляют, а бизнесмен начал громко молиться. Девица же, не растерявшись, быстро открыла дверь, выскочила из остановившейся машины и закричала: Только меня не трогайте, я жить хочу! У меня съемки в Милане!!! Предательство любовницы вывело бизнесмена из ступора, и он закричал водителю: Вперед! Полный ход! Прорвемся! "Мерс" с пробуксовкой сорвался с места и стрелой полетел на подъем... Когда автомобиль достиг вершины холма, телохранитель облегченно вздохнул. Но тут же заметил машину Владимира, из которой зловеще сверкал оптический прицел карабина... "Мерседес" в очередной раз резко затормозил. Водитель выключил двигатель, поставил машину на первую передачу, открыл дверь и сказал: Извините меня, пожалуйста, но у меня двое детей. Подняв руки, шофер пошел навстречу удивленному Владимиру. "Зарядку, что ли, делать собрался? " подумал охотник. В "Мерседесе" тем временем стояла зловещая тишина. Бизнесмен с надеждой смотрел на верного телохранителя, а тот просчитывал ситуацию и все отчетливее понимал: против снайперской винтовки и помпового ружья с его "макаровым" "ловить" нечего. Тяжело вздохнув, охранник молча отдал пистолет бизнесмену и пошел следом за водителем с заложенными на затылок руками. В этот драматический момент на место событий выскочила, ревя сиреной, милицейская патрульная "Волга" и резко остановилась рядом с "уазиком" Александра. Водитель, телохранитель и любовница с облегчением кинулись назад к джипу. Пока бизнесмен с кривой усмешкой выслушивал оправдания, как его люди пытались отвлечь внимание убийц от его персоны, дверь патрульной машины открылась и из нее выбрался третий участник охоты Владимир. Он подошел к Александру и попросил взаймы триста рублей: у служебной "Волги" сломалась какая-то деталь, а дежурство нести надо. Александр отсчитал деньги, Владимир отдал их водителю, и тот умчался в автосервис. В джипе вновь установилась мертвая тишина. На их глазах милиционер-оборотень спокойно поздоровался с одним из убийц, получил взятку и отправил с места преступления патрульную машину... Бизнесмену стало уже все равно, он уже ничему не удивлялся. Махнув на предателей рукой, он положил на сиденье пистолет и, выйдя из машины, шагнул навстречу судьбе... Владимир и Александр с интересом рассматривали движущегося в их сторону мужчину. Бизнесмен подошел к охотникам и решительно произнес: Ну что, я готов! Где будете стрелять? Здесь или в лесочке? Стрелять будем у озера, ответили друзья бизнесмену, только сначала друга дождемся. В этот момент подъехал Сергей. Предприниматель уселся в его машину, и компания поехала к лесному озеру. Как позже выяснилось, друзья решили, что мужчину пригласил на охоту Сергей, а тот думал, что гостя позвали товарищи. Так молчком и приехали к озеру. Начали разбивать лагерь. Бизнесмен заметно нервничал и наконец поинтересовался у охотников, когда же все начнется. Те резонно ответили, что, в принципе, спешить некуда. Или он куда-то торопится? Мужчина подумал и про себя согласился, что умереть он всегда успеет. Тем временем охотничий лагерь был разбит. Друзья быстро накрыли походный стол и позвали к огню сидящего особняком бизнесмена. Налили водки и предложили выпить за знакомство. Вы что, каждый раз так поступаете или для меня какое-то исключение сделали? поинтересовался ничего не понимающий гость. Да, в принципе, мы всегда так, по-простецки рассудили друзья. Странные вы какие-то, выпив спиртное, начал рассуждать предприниматель, все ваши коллеги обычно работают быстро и тихо: стрельнули и концы в воду. А нам бояться нечего, у нас все по закону, не видя подвоха, ответили охотники, заплатили где надо и вперед на охоту. И сколько вам надо заплатить, чтобы "охота" состоялась, продолжал допытываться бизнесмен, испытывая какой-то странный азарт. Все зависит от объекта охоты. Если дичь крупная это, естественно, дорого, а если мелкая, то так себе. Но, в принципе, у нас тут все схвачено, так что иногда можно пострелять и без лицензии. Какой лицензии? удивился предприниматель. Обыкновенной, на отстрел дичи. Сейчас, например, будем на уток охотиться. Ты, друг, из какого ружья стрелять предпочитаешь? Над тихой заводью, пугая рыбу и дичь, разнесся громкий смех бизнесмена. После его объяснений начали ржать и "киллеры". Для снятия стресса тут же выпили все спиртное, и московский гость заснул спокойным сном. На следующее утро его переодели, снабдили запасным ружьем, и все отправились на охоту. Выходные пролетели мгновенно. На вокзале бизнесмен поблагодарил охотников за прекрасный отдых и, записав адреса и номера их телефонов, уехал ночным поездом в столицу. Вскоре у трех друзей-охотников появились дорогостоящие ружья и снаряжение, присланные новым знакомым из Москвы.
|
|
14
Жил у меня хомяк.
Зачем я купил эту тварь - хрен его знает. Наверно потому что жена сказала что-то в духе: "Ути-пути какой миленький. Давай купим. Совсем ведь не дорого." Хомяк действительно был не дорогой - всего 70 рублей. Но к хомяку в нагрузку продавалась клетка, кормушка, поилка, домик, колесико, опилки, орешки... Стартовый набор всего на 800 рублей. Плюс регулярная покупка расходников - опилок и жрачки.
Тварь оказалась крайне недружелюбной. Все попытки наладить какой-то контакт на уровне человек-хомяк, я тебя кормлю, ты меня любишь - провалились. Хомяки действительно никого не любят.
Тварь оказалась на редкость тупой и бесстрашной. По началу, не зная этих его свойств, мы пытались выпускать его из клетки "погулять". Хомяк забирался как можно выше, например мне на плечо. И от туда отважно прыгал в пропасть, например на кафельный пол.
Тварь оказалась на редкость живучей. Он не только не разбился, но прожил почти три года, хотя продавец в зоомагазине клялся, что больше двух лет эти хомяки не живут.
Тварь оказалась на редкость упорным спортсменом-любителем. Первые года полтора его жизни каждую ночь повторялась одна и та же спортивная программа: хомяк по стенке клетки залезал на самый верх, по потолку на одних передних лапах перебирался спиной вперед к противоположной стенке, пытался перехватиться, но у него это ни разу не получилось, и он падал. Падал громко. С басистым звуком "бу-бум". А мы были вынуждены засыпать под бесконечный повтор: "Топ-топ-топ-топ-топ, бу-бум! Топ-топ-топ-топ-топ, бу-бум!.."
Тварь была на редкость запасливой. Не смотря на то, что орешки-семечки у него в кормушке никогда не заканчивались, каждый раз при генеральной уборке его жилища, мы обнаруживали, что его домик чуть более чем на половину забит запасами орехов. Мы шутили, что в голодный год эти запасы не дадут нам умереть.
Тварь была на редкость жадной. Во время уборки в клетке он истерически визжал и пытался нас прогнать. В его гневном писке так и слышалось: "Куда, суки, все непосильным трудом нажитое потащили?! Это мои орехи!"
Умер хомяк, как настоящий хомяк - лежа мордой в своей миске. Ночью, тихо, спокойно, никого не потревожив.
Я, на тот момент 35-летний мужик, плакал, как маленький ребенок.
|
|
15
О тех, кто боится умереть от рака
— Вы уж помягче с ним, — в руке отца больного зашуршала купюра.
— Третью неделю истерит, как свой диагноз узнал. И ничего с ним сделать не можем. Как один остаётся в квартире, сразу к телефону, скорую вызывать.
— Да знаю я. Наши предупредили уже, — фельдшер отвёл от себя руку с зажатой в ней тысячерублёвой бумажкой. Но мужчина с маниакальной настойчивостью засунул деньги в карман синей жилетки фельдшера.
— Возьмите. Ну пожалуйста. Только сделайте что-нибудь, чтобы он успокоился. Хотя бы ночь поспал. Мы с женой сами уже скоро с ума сойдём.
— Послушай сюда, — фельдшер отложил папку в сторону и повернулся лицом к больному.
— Ты уже достал всех. И мать, и отца, и скорую. И себя в первую очередь. Лицо 25-летнего парня, дотоле пропитанное ужасом, на мгновение стало изумлённым.
— Вы не понимаете? У меня рак! Мне три месяца осталось жить!
— И эти три месяца ты будешь выть по ночам и на стену лезть? А днём скорую вызывать, чтоб не скучно было?
— Мне страшно, — парень заплакал. — Я боюсь. Я боюсь умирать.
— Умереть боишься или умирать? — Парень перестал рыдать, не понимая вопроса. — Если умереть, то этого все боятся. А если умирать, то ты этим уже занимаешься. Причём по собственной воле. У тебя сейчас что-нибудь болит?
— Нет, — парень прислушался к себе.
— А хочешь, чтоб болело?
— Нет.
— А почему?
— Ну как почему? — парень замялся.
— Потому, что больно будет.
— Именно. Вот когда больно будет, тогда и поорёшь. И это будет действительно больно. Я уже насмотрелся на такое. Так что побереги силы. И душевные, и физические.
— Вы просто не знаете, что это такое!
— Не знаю, — фельдшер поёжился. — И не дай бог узнать. Но скорую я бы точно не вызывал по три раза на дню. Смысл?
— А что же мне делать? — в глазах парня опять замелькала паника.
— Займись чем-нибудь. У тебя мечта есть? Детская?
— Не помню, — парень скис. — Раньше хотел на гитаре играть.
— Есть гитара-то? (Больной отрицательно замотал головой.) Ну так поди и купи.
Фельдшер достал из кармана синей жилетки тысячу рублей и сунул парню в нагрудный карман.
— Остальные сам добавишь, не маленький. Родителям только не говори, что я тебе денег на гитару подкинул, а то ругаться будут.
— Да не на…
Фельдшер отстранил от себя руку парня с зажатой в ней купюрой.
— Надо, Федя. Надо. Потом отдашь. Ну, бывай, — фельдшер поднялся с табуретки и взял ящик.
— Гитару бери, чтоб руки чувствовали, что это точно под них сделано. Я тебе, как специалист, говорю.
— А к чему вы мне это всё рассказали? — сорокалетний мужик с землисто-жёлтым цветом лица уже спокойно, вопросительно смотрел на фельдшера.
— А к тому, что этот юноша играет на гитаре уже гораздо лучше, чем я. И вот уже пять лет всё обещает заехать и вернуть мне мою тысячу рублей. У вас что-нибудь болит на данный момент? Нет? Ну и слава богу. Тогда я удаляюсь.
|
|
16
Есть такой распространенный фантастический сюжет: герой вдруг обнаруживает, что вычеркнут из жизни. Никто из знакомых его не помнит, в его квартире живут чужие люди, жена замужем за посторонним типом, у родителей другой сын и так далее. Потом обычно оказывается, что герой незаметно для себя попал в параллельную реальность. В которой, например, Гитлер выиграл Вторую Мировую. Или, скажем, Виссарион Джугашвили уехал в США и его сын стал президентом вместо Рузвельта, как раз недавно такое читал.
Вот со мной в студенческие годы произошло нечто подобное. Крайне неприятное ощущение, скажу я вам.
Я встретил в гастрономе двоих парней из своей общаги. Они покупали портвейн и позвали меня к Савве поиграть в преф. Этот Савва был их однокурсник, я его раньше не знал. Он со своей девушкой снимал квартиру неподалеку, девушка уехала на выходные к родителям, и мои приятели у него зависали со вчерашнего вечера. Ну, я всегда был не прочь расписать пулечку. Взял тоже портвейн, закуску какую-то и пошел с ними.
И писали мы эту пулечку часов тридцать пять практически без перерыва. Только на прикупе дремали по очереди. Пили умеренно, но могли бы и совсем не пить, все равно были как зомби. Я-то еще ничего на новенького, а у этих троих пошли уже третьи сутки непрерывного префа. Наконец они вспомнили, что время ночь на понедельник, а у них первой парой какая-то зверская лаба, которую нельзя пропускать. Резко закрыли пулю и стали укладываться.
Я отошел отлить, пока вернулся – они уже дрыхнут и заняли все спальные места в комнате. Я потыкался туда-сюда, открыл какую-то дверь. Кладовку, как позже выяснилось. Увидел на полу какие-то тряпки, завернулся в них и заснул.
Утром эти деятели непонятным образом встали и, не выходя из состояния зомби, поехали на лабу. Мимоходом машинально закрыли задвижку на моей кладовке. О том, что вчера их вообще-то было четверо, ни один не вспомнил даже близко.
После лабы Савва вернулся домой досыпать. К тому времени и девушка приехала от родителей. Савва видит в прихожей незнакомые мужские ботинки (мои), зовет ее и спрашивает, что это и откуда. Она говорит:
– Понятия не имею. Наверно, твои алкаши оставили.
– Какие алкаши? Мы в преферанс играли с Игорем и Вовой, они что, босиком ушли?
– Ну не знаю тогда.
Так они препирались некоторое время. Савва вспомнил старый анекдот про девичью память и стал девушку подкалывать: мол, это ты приводила любовника, спрятала в шкаф и забыла. Вот сейчас откроем шкаф – а там скелет!
И тут они слышат ворочанье и стук в кладовке. Я от их голосов проснулся и попытался выйти из шкафа. Савва отодвигает задвижку, открывает кладовку – а там я! Не скелет, но тоже эффектно.
Девушка как завизжит! И в одеяло завернулась. Она была по-домашнему, в ночнушке и с одеялом на плечах. Тоже собиралась досыпать после ночи в дороге.
Я спросонок ничего не соображаю. Спрашиваю:
– Савва, чего это она?
И тут по Саввиному лицу понимаю, что он меня не узнаёт! Лицо у него совершенно очумелое. Ну сами представьте: сидите вы у себя дома, вдруг стук из запертой кладовки, и из нее выходит незнакомый чувак. И обращается к вам по имени. Савва поворачивается к девушке:
– Так это что, ты на самом деле? С этим?
– Я – с этим? Да что ты! Да лучше умереть.
Я и правда не очень презентабельно выглядел. Еще в паутину какую-то влез в этой кладовке. Но все равно, так обидно стало. Говорю:
– На себя посмотри, чувырла!
На самом деле я это зря. Девушка была прехорошенькая. Только растрепанная и в одеяле. Савва, видя, что она не при делах, берет меня за грудки:
– Ты кто такой, падла?
Я говорю:
– Савелий, друг мой! Протри глаза и напряги память. На тебя Родина смотрит. Мы же с тобой тут двое суток пулю писали.
– Врешь. Мы с Игорем и Вовой писали. А тебя не было.
– Как это не было? Здрасьте пожалуйста. А кто тебя на мизере поймал на шесть взяток?
– Вовка.
– А кто восьмерную сыграл, когда ты Игорева короля тузом убил?
– Тоже Вовка.
А Вовка обе эти сдачи был на прикупе и проспал их от начала до конца. Но Савве не докажешь. Он художник, он так видит. То есть он зомби, он так помнит. Тут меня осенило.
– Савелий, – говорю, – не веришь мне – поверь документу. Вон же на столе пуля лежит. Сам посмотри, она на четверых расписана. Ты мне восемь рублей должен остался.
Савва идет к столу и берет пулю. И я вижу, как недоумение на его лице медленно удваивается и возводится в пятую степень. Я заглядываю ему через плечо и начинаю подозревать, что играл с ним в преф в какой-то другой реальности, а в этой меня никогда не было.
Потому что пуля расписана четко на троих. С инициалами «И», «В», «С» и без малейших следов моего имени.
Постфактум, конечно, все выяснилось. Нашу пулю Игорь забрал с собой, чтобы пересчитать. У него там висты не сошлись. А осталась та, которую они писали до моего появления. Но в тот момент я этого не знал и не мог отделаться от ощущения, что попал в параллельный мир и сейчас выйду на улицу – а там вместо Брежнева какой-нибудь гауляйтер Гробус.
Савва меня из квартиры выпустил, но, похоже, так и не вспомнил. Смотрел как на привидение и восемь рублей отдавать отказался. Но, может, у него их и не было. Я сразу поехал в общагу, чтобы по крайней мере убедиться, что я – это все еще я и мои вещи и документы никуда не исчезли. Вышел из троллейбуса на своей остановке, смотрю – а общежития-то и нет. Пропали все девять этажей, как корова языком слизнула.
И пока я не понял, что приехал не с той стороны, что обычно, и общага спокойно стоит на противоположной стороне улицы, пребывал с тоской в параллельном мире.
Прошли годы, но нет-нет да и подступит опять это наваждение. Чудится мне, что я где-то потерял свой настоящий мир и живу в параллельном. Нe может в том мире, в котором я родился и вырос, идти война между Россией и Украиной, а человек с манией величия быть президентом ядерной державы. Нет, это всё параллельная реальность, выдуманная бездарным фантастом.
Недавно я нашел Игоря и Савву на Фейсбуке и попытался обсудить с ними эту историю. Они ее не помнят.
|
|
17
Обычное утро коммунальной квартиры номер четыре
Автор: Александр Гутин
Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет!
-Мусечка, вы бы шоколад в мясорубку еще с фольгой засунули! И зачем вам мясорубка, когда есть терка?
-Розалия Моисеевна, вы такая умная, что у вас скоро мозг пойдет носом! И что вы все время смотрите в чужие стороны, когда у вас борщ? Варите свой борщ и я вас не спрашиваю.
-Муся, Розалия Моисеевна права, шоколад надо поломать на кончики, а потом тереть на терке, зачем тебе мясорубка?
-Ну, так я ей и говорю, зачем ей мясорубка, только ваша Муся это не Муся, а какой-то бендюжник, кричит и хамит пожилой женщине.
-Розалия Моисеевна, у вас борщ, идите его солить и не думайте, что вы самая умная, а вокруг мебель!
-Вот видите, она опять, ваша Муся! Приличные родители, надо же...
-Мама я хочу какать!
-Левочка, подожди, я тру шоколад, у меня грязные руки.
-Мама я хочу какать, я сейчас покакаю прямо на половик!
-Муся, идите усадите ребенка в уборную, вы что боитесь измазать шоколадом его дрек? Я только позавчера выбивала половик!
-Мама я хочу какать! Мама я хочу какать!
-Оу, Муся, иди уже усади Левочку, я потру твой шоколад!
-Семен Иммануилович, вы что опять в уборной? Выходите, тут ребенок хочет!
-А почему вы думаете, что я не хочу? Я только зашел!
-Так вы всегда хочите, а ребенок только иногда. И вы уже со вчерашнего дня там живете и не выключаете за собой свет!
-Мама я хочу какать!
-Семен Иммануилович, если Левочка покакает на половик, вы сами будете его нести в химчистку, выходите из уборной, я вас умоляю!
-Ша! Я уже выхожу! Я так не могу, тут не дают спокойно жить и умереть! Это же не возможно!
-Семен Иммануилович, тут после вас мухи летают мертвыми и не жужжат! Что вы такое кушали, Семен Иммануилович?
-Муся, когда вы будете ходить в уборную фиалками, я вам сразу сообщу, а пока не делайте мне беременной голову и усадите уже своего Левочку какать!
-Муся, тебе тереть весь шоколад или половину?!
Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Зеленой. Муся Шнейдерман и ее мама Хана Абрамовна готовили шоколадный пирог, Розалия Моисеевна варила свой борщ, а Левочка, сын Муси и внук Ханы Абрамовны хотел какать.
Именно в это обычное утро коммунальной квартиры номер четыре, сын Розалии Моисеевны, Йося, вошел в парадной майке белого цвета и в синих тапках на ногах на кухню и сказал:
-Мама, вы как хотите, но я так больше не могу, мама!
-Ай, Йося, не делай мне голову, ты видишь я занята и варю борщ?
-Я так больше не могу, мама, и я хочу сказать, что я женюсь.
-В смысле ты так больше не могу и хочу сказать, что ты женюсь?
-Я, мама, женюсь, я хочу тебе это сказать и так больше не могу.
-В смысле, ты женюсь и хочешь мне сказать и так больше не могу?
-Мама, прекратите повторять моих слов! Я именно это и хочу вам сказать! Мне двадцать шесть лет и я имею право!
Розалия Моисеевна положила ложку на стол, выключила газовую конфорку и тяжело опустилась на табурет.
-То есть ты женишься?
-Да, мама, я женюсь.
-То есть ты вот так вот женишься на женщине?
-Да, мама, я решил. Я женюсь на женщине, потому что на мужчине никто не женится.
-Это еще как сказать- вклинилась в разговор Муся.
-Муся Шнейдерман, если ты не замолчишь свой рот, я сделаю тебе первую группу инвалидности вот этим борщом и мне не будет жалко полкило говядины, которые там плавают!-парировала Розалия Моисеевна- То есть ты, Йося, все решил?
-Да, я все решил, мама, и даже не спорьте.
-То есть ты все решил, Йося, а мама может уже ничего не решать? И кто эта шикса, что ты на ней решил?
-Ну, почему сразу шикса, мама? Она хорошая девушка с работы.
-Хорошие девушки не работают на трикотажной фабрике. Там работают шиксы, а хорошие девушки сидят дома и жду пока на них женится хорошие мальчики из приличных семьи.
-Но мама, она правда очень хорошая, мы ходили с ней в драмтеатр и в горпарк кататься на карусели и кониках! Ее зовут Танюша Гапоненко, она живет в общежитии, она …
-Ша! Вы слышали? Гапоненко! Ее зовут Гапоненко из общежития! Мы Фельдман, а она Гапоненко! Конечно, она хорошая, она очень хорошая! Она видит стоит неженатый мальчик из хорошей семьи, воспитанный и одетый в приличную рубашку, так она сразу охмурила и сделал себе личную жизнь!
-Мама, подожди...
-Так мало того, этому шлимазлу больше не нужна мама, которая всю жизнь только и делает, что его любит как свуою жизнь и здоровье, одевает как английского лорда, делает гефелтифиш, который не пробовал сам Леонид Ильич, так зачем ему любить такую маму, когда у него есть Гапоненко, гойка, которая ходит в драмтеатр и катается на кониках!
-Мама, ну хватит играть театр, ты же не в кино! Я женюсь и все!
-Значит я умру. Иди женись, делай что хочешь, на Гапоненке, на Шмапоненке, хоть на негритоске из колоний, мне все равно, я умру и у тебя не будет никакой мамы и тебе будет хорошо.
-Мама!-неожиданно твердо произнес Йося- Я женюсь. Все. До свидания.
На свадьбе Розалия Моисеевна не произнесла ни слова. Когда гости начали расходиться, она молча встала, и поджав губы удалилась в комнату, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому так и не увидела, как молодожены уезжали в общежитие, где решили жить после свадьбы.
Несколько раз Йося с женой пытались утрясти конфликт, приходили в гости к Розалии Моисеевне, но она только молчала и не притрагивалась к принесенному торту.
Йося очень переживал, удивлялся неприступности мамы, а потом, с горечью констатировал факт того, что она сдавать позиций не собирается и визиты прекратил.
-Муся, вы бы поговорили с Розалией Моисеевной, это же надо устраивать такую трагедию из Гамлета, Йося так переживает, так переживает, что даже похудел и плохо кушает- говорила Зина Хаскина.
-А что я могу сделать? Это же не женщина, а железный Феликс. Можно подумать у нее не один сын, а целая футбольная команда «Динамо»...
С Розалией Моисеевной о сыне никто заговаривать не решался, обходя деликатную тему, а сама она при упоминании его имени мрачнела и принималась нарочито громко звенеть тарелками.
Прошел почти год. Был теплый майский вечер. Возле гаражей играли в домино Зелик Абрамович, Боря Лифшиц и Вася Калюжный. Мальчишки галдели, сидя на пожарной лестнице. Зина Хаскина громко рассказывала что-то по большому секрету жене доктора Шварца Гите Самуиловне, а сам доктор Шварц читал газету на балконе и слушал как дудит репетицию Шуберта на трубе за стеной Сема Зильберман.
Но вдруг двор словно накрыло ватой. Звуки стихли. Костяшка домино застыла в воздухе, зажатая в ладони Васи Калюжного, мальчишки, как по команде перестали галдеть и замерли, раскрыв рот, Зина Хаскина споткнулась на полуслове, а доктор Шварц прекратил шелестеть своей газетой. Даже труба Семы Зильберманы что-то невнятно продудела и замолчала.
Розалия Моисеевна, вешавшая на веревку пододеяльник, удивленно оглянулась и увидела в арке дома своего сына с женой. В руках Йося держал большой сверток, перевязанный голубой лентой.
Под гробовое молчание, переминаясь, Йося нерешительно приблизился к маме:
-Вот, мама. Я так больше не могу и хочу сказать. Хоть ты и может этого не хочешь, но это твой внук Миша, который мой сын. Просто Таня говорит, что ты должна на это посмотреть и познакомиться, потому что вы родственники.
Розалия Моисеевна молча взяла сверток из рук Йоси и заглянула в него.
-Миша?
-Миша. Но если ты не хочешь знакомиться, то он не виноват.
Розалия Моисеевна плакала.
-Мама, прекратите плакать, мама почему вы плачите?
-Идите в квартиру, я напеку оладушки, что вы проглотите язык и все зубы....
-Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет!
-Танюша, так порубайте мосол, кто же ложит в мясорубку мясо с мослами, я вас умоляю!
-Муся, смотрите в свою сторону, вас забыли спросить!
-Так Муся права, Таня, мясо надо порубать- сказала Розалия Моисеевна и сняла с плиты кастрюлю с компотом.
-Мама, я хочу какать!
-Подожли, Левочка, у меня руки грязные! Это не ребенок, это цорес майне грейсе!
Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Зеленой.
|
|
18
ПАРАЛЛЕЛЬНАЯ ВСЕЛЕННАЯ
«В конце концов люди больше всего
пугаются непонятного. Я сам когда-то был мистиком-одиночкой и
дошел до такого состояния, что меня можно было испугать простым
финским ножом.»
(О.Бендер)
Небо затянуло тучами, картинка стала скучная и мы, в ожидании солнца, от нечего делать, стали говорить о первобытном страхе перед темнотой и постепенно скатились к теме: а, реально ли вообще умереть от страха, и если – да, то, что это должен быть за страх и какие процессы в организме при этом происходят.
Слово взял наш кинооператор Вася по прозвищу Комар:
Фигня это все, никто еще от страха не умирал.
Я, в своей жизни сколько всякого натерпелся и даже не буду брать «горячие точки», а ничего, живой.
Ну, к примеру, однажды в Крыму на горной тропинке подскользнулся и натурально упал в пропасть.
По пути мог спокойно от страха умереть. Абсолютно уверен был что разобьюсь, даже слышал удаляющиеся визги девчонок. Но повезло, пролетел ровненько между скалами и прямо в воду, хоть об дно неслабо царапнулся и чуть не утонул, но это фигня. Ну, и какой страх может быть еще страшнее? Летишь, тебе тупо жутко и уже ничего от тебя не зависит. Но ведь не умер же.
Другой случай: ехал я однажды по деревне. Скорость хоть небольшая, километров пятьдесят всего, но все равно: темно, дождь, дорога размытая, вдруг - хоп, я даже к тормозу не дернулся, а он уже перед машиной…
Представляете, наглухо срубил ребенка сидевшего на трехколесном велосипеде.
Ну, откуда?! Ночью, с велосипедом, в дождь! Откуда он тут?!
У меня от ужаса чуть голова не лопнула. Но ведь не лопнула же.
Затормозил, вылез, смотрю – скомканный велосипед из под машины торчит, а ребенок далеко впереди на дороге лежит, подбегаю, а - это... большой плюшевый медведь. Оставили уроды медведя на велике посреди дороги и думали, что до утра тут никто не проедет, а скорее всего вообще нихрена не думали.
Из дома вышел мужик и начал по поводу велика возмущаться, а я на радостях уже и не знал, что делать: то ли ему денег на три велика отсыпать, то ли морду проломить, чтобы мозгами тут все забрызгало?
О, как же я забыл? Был у меня самый лютый в жизни ужас, не дай Бог каждому. Я тогда точно почти умер, во всяком случае, вполне бы мог. Неделю потом в себя приходил.
Давненько было, я еще только во ВГИКЕ отучился и снимать начал.
Поехали мы в командировку в Ижевск, ну и выдался у нас свободный денек и черт меня дернул воспользоваться случаем, взять такси и за сто километров съездить в свою родную часть, где я два года Родине отдал.
До сих пор не понял – зачем туда поперся?
На что надеялся? Пять лет уже как отслужил, ни одного знакомого лица, ну казарма, ну столовая…
Приехал, зашел на КПП, долго «убалтывал» дежурного «салабона», тот ни в какую. Хотя, я бы тоже не пустил, какой-то «левый» мужик. Ну, служил когда – то, ну и что?
И тут я вспомнил одно место, за автопарком где забор без «колючки» и дерево удобное.
Рискнул, залез. Ну, не застрелят же меня, в крайнем случае разберутся и отпустят. Да и гражданских по части много ходит, авось никто и внимания не обратит.
Теперешние дерзкие «деды», еще в пятом классе учились, когда я сам здешним «дедом» был. Иду по плацу, а в душу какая-то смутная тоска и тревога лезет. Офицеры тоже совсем другие, а тут еще мокрый снег пошел, совсем противно стало.
Привет вам: туалет, курилка, умывальник и плакаты по строевой подготовке, вы ничуть не изменились, поздравляю и прощайте.
Поворачиваю обратно к автопарку, смотрю – новобранцы у столовой кучкуются, «духи» по-армейски, первый день службы, только с поезда слезли. Довольно жалкое зрелище.
Несчастные такие, лысенькие, в драных, разрисованных куртках. Бодрятся, смеются, а у самих в глазах дикая тоска и страх неизвестности.
Я даже остановился. Посмотрел, себя вспомнил, как когда-то на этом самом месте я такой же лысенький, много лет тому назад…
Вдруг один из «духов» увидев меня, замахал руками и как заорет:
- Э-э-э! Комаровский! Тебя одного, бля, ждем! Сказали же не расходиться! Сейчас в баню пойдем!
И понял я, что как-то попал в параллельную вселенную, из которой обратной дороги уже не будет. Умер почти от страха. Удивляюсь, как только на ногах устоял. Опять два года служить? Как? За что? Почему я?
Мокрый стал моментально, хоть выкручивай. Думал, что сознание потеряю.
А «духи» не унимались: «Комаровский, хрен ли ты встал?! Бегом в строй!»
И вот тут, майор меня сзади дернул за капюшон и заржал: «Что, Комаровский, обосрался небось?»
Это оказался мой старлей, бывший командир взвода, но теперь он стал целым комбатом. Он, скотина, меня давно заметил и «духов» подговорил.
Запомнил же, сука, мою фамилию.
Выпить звал, но никакого настроения не было, я отказался.
А как вернулся в Ижевск, то так нажрался, что аж…
Ну, вот и солнышко, ура, можно снимать…
|
|
19
ГИБЕЛЬ ИМПЕРИИ
«Совершенство достигается только к моменту краха».
(С. Паркинсон)
Меня спросил восьмилетний сын:
- Папа, а зачем наше государство издевается над людьми?
- В смысле?
- Ну, почему оно заставляет всех работать, чтобы не умереть с голоду? Почему бы не напечатать денег для всех, столько, сколько нужно? Бумаги что ли жалко?
И тут я вспомнил, что давным-давно, в его возрасте, в середине 70-х, когда еще «Горбачевым» был не Михал Сергеич, а актер Игорь Горбачев, мне уже тогда, не нужно было задавать отцу такие глупые вопросы.
Я уже тогда на своей шкуре испытал, что такое: инфляция, гиперинфляция, золотой запас, денежная эмиссия, безработица, дефолт и наконец - полный финансовый коллапс…
Конечно, тогда я не знал этих мудреных слов, да и почти любой взрослый человек в те времена на вопрос: «Что такое инфляция?» помялся бы и ответил: «Это когда в Америке разгоняют мирную демонстрацию негров, протестующих против американской военщины…»
Но уже тогда, в 1975-м, не смотря на возраст, я был одним из лучших экономистов нашей страны и когда через много лет, в конце 80-х рушилась советская экономика, мне было печально, но в отличие от всех, абсолютно не удивительно. Я заранее знал - чем и как закончится дело…
Вы наверняка спросите: «А почему – это ты был одним из лучших экономистов страны?»
Отвечу: «Потому, что самым лучшим - был мой десятилетний брат Макс…»
А дело было так:
Как-то мы с братом решили, не больше, не меньше - создать свое собственное государство.
Дошло дело до денег. Долго думали какое имя дать нашей денежной единице, и назвали ее Клопф. Уж не вспомню почему, но факт - есть факт.
Макс, будучи уже тогда отличным художником, извел целую толстую тетрадь и нарисовал все деньги.
Естественно, что я опасался с его стороны подлого фальшивомонетничества, или выражаясь по государственному – денежной эмиссии.
Но и эту проблему мы преодолели – Макс вырезал из ластика красивую и очень сложную печать госбанка. Проштамповали все купюры и лезвием разрезали печать напополам. Повторить оттиск не представлялось возможным даже Максу (хоть и были попытки)
И вот, если у кого-то рвалась или истиралась банкнота, то из личных тайников торжественно доставались половинки печати, брат рисовал новую купюру, ставился объединенный штамп госбанка, а старая денежка торжественно сжигалась.
Всего в нашем государстве было 200 клопфов, по 100 у каждого гражданина.
Изначально договорились о стоимости: 1 клопф = 50 копеек.
И понеслось:
Мама велела брату помыть пол, он с барского плеча засылал мне 1 клопф и с чистой совестью бежал играть в футбол, а я корячился с тряпкой.
Посылали меня в магазин за молоком (а это по тем временам запуск на полдня) я платил 2 клопфа и братец уже плелся с бидоном…
Бывало, что за клопфы мы даже покупали свободно конвертируемую валюту (не пугайтесь – рубли)
И вот в одно довольно не прекрасное время брат, как заправский финансовый воротила, сумел подмять под себя очень увесистую пачку. Существует пословица: «Всех денег не заработаешь», так вот - эта пословица не про Макса. Хитростью и коварством, он обложил меня, как маленького елочного зайчика и заработал почти все деньги нашего государства.
У меня оставались только три несчастных клопфа. Я - нищий! Я - банкрот, который не может откупиться от ударов судьбы в виде мытья посуды или походов с тяжелыми сумками к бабушке…
Помню, я ночей не спал, все думал – как бы так напрячься и заработать у этого куркуля.
Целый месяц, наверное, я клянчил у Макса любую работу, а он только посмеивался и за сущие гроши засылал меня, во все концы света, и я летал взъерошенным бумажным самолетиком.
Стиснув зубы я все-таки добился паритета, у меня скопились целых 100 клопфов.
Решил не останавливаться на достигнутом и загнать брата в абсолютную нищету, чтобы он тоже почувствовал на себе…
Еще месяц неимоверных усилий и у меня в закромах собралось целое состояние - 199 клопфов. Уже можно было спокойно лежать на печи и без страха смотреть в глаза старости.
В одно прекрасное «черное утро» меня разбудила мама и послала в магазин за хлебом. Я небрежно сунул 1 клопф спящему бедному родственнику, но он неожиданно отбросил деньги на пол, отвернулся к стенке и сонно ответил:
- Это будет стоить 120 клопфов, не меньше.
- Какие 120?! Вчера магазин стоил один клопф! Ты что?!
- (Макс почти засыпая) Ну вот вчера и приходи, а сегодня - 120…
Так в дефолт погибли все мои накопления на счастливую жизнь и безбедную старость.
До сих пор, где-то на антресолях, у меня пылится толстая, истрепанная пачка перемотанная бечевкой и обильно политая тяжким трудовым потом.
Умом-то я понимаю, что того государства давно нет и никогда уже не будет, но выбросить рука не поднимается, все-таки деньги и не малые…
|
|
20
ЖОРИК
К нам в редакцию позвонила старушка и похвасталась, что ее сын – бизнесмен, уважил мамочку и почти осуществил мечту ее детства.
Бабушка всю жизнь мечтала работать в цирке укротительницей тигров.
Хоть с цирком и не вышло, но теперь у бабули есть свой ручной зверек. Пусть не тигр, зато бурый медведь по кличке Жорик.
Жора живет в загородном доме в большом вольере, но иногда его в специальном грузовике привозят в московскую квартиру (ума не приложу зачем) там у питомца есть своя собственная комната с толстой решеткой вместо стены.
Редактор договорился с бабушкой, что сегодня Жора приедет в Москву специально для съемок.
Стали решать – кого же «письмо позовет в дорогу»?
Сразу вызвался бывалый оператор Толик, полтора метра ростом, но дело свое знает. Вместе с Толиком засобиралась Ира – высокая красивая барышня (что всегда помогало ей в работе корреспондентом)
Ира:
- Можно я поеду? А-то меня задолбали педофилы, ямы на дорогах и тухлые продукты в супермаркетах. Тут хоть сплошной позитив и с мишуткой сфотографируюсь.
Я говорю:
- Ира, ты особо не бодрись, мы по телефону так и не поняли: то ли этому медведю три месяца, то ли он три месяца живет в новом вольере. Бабка толком не объяснила.
А вдруг он взрослый. Медведи такие ребята, знаешь… Лучше держись от него подальше.
Мой дедушка Вася рассказывал, как после войны поехал к родичам в Карпаты, ему дали кобылу и собачку, пошляться по лесу.
Ездил, ездил, вдруг коняка встала как вкопанная и дрожит всем телом, дед присмотрелся, а за кустами стоит худющий медведь-шатун. Весь облезлый и размером не больше теленка.
Тут кобылка неестественно дернулась, сбросила деда задом об дорогу и пустилась галопом через лес.
Хорошо, что этот задрипанный шатун оказался толковым математиком и на удивление шустрым парнем, а то бы деду пришел бы кирдык.
Медведь посмотрел на перепуганного деда с отбитым копчиком, оценил его живой вес вместе с весом собаки, которая пряталась за дедом, прикинул массу и скорость удаляющейся лошади, в уме составил трехэтажное уравнение, моментально решил его и не теряя на человека и собачку драгоценного времени, потрусил за толстозадой беглянкой.
Только к вечеру дедова собака унюхала и привела к куче кровавых костей с седлом…
Ира задумалась и ответила:
- Вот скотина, но ведь у бабки медведь не дикий, а домашний.
В разговор встрял Толик:
- Разницы нет, они все дикие. Я как-то в цирке снимал криминальную хронику. Там медведица между представлениями случайно вышла из клетки, заглянула в профком, унюхала там сумочку с бутербродом и стала ее курочить. А тут с перекура вернулась хозяйка и давай с дуру отбирать свою сумку у новогодней медведицы. Медведице это не очень понравилось и она с корнем оторвала тетке руку…
Я снимал уже пойманную медведицу в клетке. Сидит, лапы в крови, глазенки опустила, боится, а самое жуткое, что при этом, она одета в красивое блестящее платье, на голове кокошник, а в ушах цыганские сережки. Бр-р-р, как вспомню, так вздрогну…
Ира:
- Вот сука. Нет, ну его на фиг. Если он окажется не маленьким, гладить не буду.
Ира с Толиком уехали на съемку.
К вечеру вернулись.
Маленький Оператор не смог даже выйти из машины, от того, что по дороге в редакцию влил в себя целую бутылку водки, чего с ним никогда раньше не случалось.
Ира выглядела еще хуже – все время плакала, размазывала косметику и истерично трясла волокордин над стаканом.
Вы спросите - а что же случилось с нашей бедовой съемочной группой?
Да в общем то ничего такого, хотя заикание и маниакальную страсть убивать всех встреченных на своем пути старушек, вполне могли бы заработать…
А дело было так:
Приехали на место.
Старушка уже поджидала на улице. Маленькая, аккуратненькая, в кроссовочках и с накрашенными губками. В руке тоненький плетенный ремешок уходящий наверх. За спиной у бабули, скалой нависал ее Жорик, величиной с племенного быка. А на его личике, размером со стиральную машинку «Малютка», был надет кокетливый кожаный намордничек.
Бабушка застеснялась и заулыбалась, она все спрашивала: - не переодеть ли ей кроссовки, или можно и так? А вот Жорику наша съемочная группа не особо понравилась.
Издали записали пару проходов по двору, потом стало слишком многолюдно и старушка предложила продолжить съемки в квартире:
- Я отведу Жорика домой, а вы подождите в коридоре, как я его закрою в клетку, вас позову.
Закрыла, позвала.
Толик с Ирой зашли в квартиру и сразу встретились взглядом с очень недовольным Жорой, который сидел за стальными прутьями толщиной с докторскую колбасу и не отрываясь смотрел на непрошенных гостей, недовольно порыкивая.
Но клетка была построена на совесть и не вызывала никаких опасений.
Толик искал розетки, расставлял штатив, доставал из кофров фонари, Ира пудрилась и смотрелась в маленькое походное зеркальце, а бабушка вызвалась сварить гостям кофе и ушла на кухню.
Вот наконец все было готово и Толик крикнул:
- Варвара Семеновна, в принципе мы уже можем начинать.
Старушка оторвалась от кухонных кофейных хлопот, впорхнула в комнату, подбежала к клетке, лихо клацнула засовом, распахнула дверь и убегая обратно на кухню, мимоходом кокетливо бросила:
- Начинайте тут без меня, я сейчас вернусь. Через секунду будем пить кофе.
Жора как будто только и ждал этого. Он бодро вышел и никуда не сворачивая, прямиком направился к нашей несчастной мясо-ливерной съемочной группе.
Толик и Ира мгновенно перестали дышать и даже свои сердца они останавливали и запускали строго по очереди, чтобы меньше нервировать Жору воняющего смертью и верблюжьим ковром.
Старушка опять подала голос из кухни:
- Ребята, только не пытайтесь его гладить, у него очень скверный характер, тем более, что он у себя дома, так что лучше не стоит…
А тем временем, Жора со скверным характером, своим теплым носом повалил камеру и решительно отодвинул в сторону маленький мужской манекен, а на высоком женском, задрал юбку и стал тщательно его обнюхивать.
Тут Толик набрался мужества и не открывая рта, как чревовещатель, прошептал:
- Семен Варварович, Варвара Семе…
Жоре эта наглость очень не понравилась, он зарычал, раскрыл пасть перед маленьким оператором, и стал угрожающе раскачиваться из стороны в сторону, цокая ножичками по паркету.
Вошла старушка с маленьким подносиком:
- Ну, что, уже подружились? Все сняли?
Ира кивнула одними ресницами.
Старушка:
- Тогда давайте, я его пока заведу обратно в клетку, а то он не даст вам спокойно поесть…
Женский манекен с задранной вверх юбкой, опять кивнул ресницами.
Хозяйка затолкала медведя в клетку, клацнула засовом, и только отошла на шаг, как манекены моментально ожили и сбросили дикое напряжение, продемонстрировав старушке весь свой ненормативный арсенал.
Бедная бабулька никак не могла взять в толк - что тут вообще происходит и почему такие милые молодые люди, внезапно сорвались с цепи? А Жора дико рычал, метался и расшатывал клетку вместе со всей своей комнатой.
Но бедной, в усмерть испуганной группе нужно было хорошенько выкричаться, чтобы тут же не умереть от инфаркта…
Наскоро собрав аппаратуру, они выскочили из квартиры, хлопнув дверью.
До самого первого этажа, их гнал вибрирующий дом и звериный рев Жорика со скверным характером…
|
|
21
О РЫБАКЕ И РЫБКЕ
"Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образуемые: иначе такое бросание будет пустою забавой"
(Козьма Прутков)
Хоть за столом почти никто никого и не знал, но все быстро перезнакомились и незаметно перешли на «ты».
Многие гости приехали издалека, один даже с Сахалина.
Повод был самый благородный – восьмидесятипятилетие бабушки, а заодно и дачное новоселье.
Среди других выделялась пара: он – здоровый и смешливый капитан-артиллерист, она миловидная худышка с непомерно огромным животом. Таким огромным, как будто ей уже полгода назад пора было родить, но она не посещала курсы и не знает как это делается, а живот-собака, все растет…
Именинница спела «Темную ночь», поплакали и бабуля стала просить внучика:
- Валерчик, расскажи, тут не все слышали, как ты познакомился с Иришкой. Я очень люблю эту историю.
Ирина заулыбалась, погладила живот, прислушалась к нему, как прислушиваются на шиномонтаже к сомнительному колесу и заговорила:
- Давайте я расскажу - короче, Валера уже получил предписание и поэтому ему срочно нужна была я, так он набрал полные карманы денег и ходил по городу, приманивал, меня искал. Вы представляете каков жук?
Капитан:
- Подожди, ты не так все рассказываешь, а то люди подумают… Давай лучше я. Я как попрыгунья стрекоза четыре курса пропел на славу - облазил все мужские общежития города, а тут распределение катит в глаза…
Ира искренно удивившись:
- Почему мужские?
- А тебе приятнее услышать, что это были женские общежития?
- Ну, так-то, вообще-то да…
- На чем это я? Так вот, все мои однокурсники давно переженились и спокойно ждали отправки в войска. А как мне ехать в часть без жены? Вообще труба.
Холостяки там очень быстро получают по морде либо от лейтенантов за жен, либо от полковников за дочерей. Третьего не дано. На местное население надежда слабая – далеко не во всех местах бывает население.
Капитан покосился на мрачнеющую жену и продолжил:
- Но главное – я должен был найти себе любовь до гроба, чтобы было с кем умереть в один день.
(Ирина расцвела и поцеловала мужа) Что делать? Лезть в Интернет? Поздно, да и смысла нет. Мне была нужна не просто жена, а хорошая и порядочная. А как это узнаешь за два дня?
Думал, думал и придумал. Оделся по гражданке и стал слоняться по городу в поисках для начала красивой. Смотрю - ничего такая.
Ира:
- Это была я?
- Да ты что? Нет, какая-то жаба. Иду сзади, резко обгоняю, отрываюсь на три шага вперед и незаметно включаю музычку на мобильном, как будто мне звонят.
Небрежно выхватываю телефон из заднего кармана джинсов и ору в него, типа - опаздываю, но скоро буду и прибавляю шаг, но главный финт происходит в момент вытаскивания телефона. У меня как бы случайно заодно с мобильником выгребается из кармана и выпадает пятитысячная бумажка. А это, согласитесь - большой соблазн.
И я спиной услышал, как эта жаба замедлила шаг и молча всосала мои денежки, я даже голову не повернул, пошел дальше. Ну на хрена мне такая жена?
Второй и третий раз невод тоже пришел с тиной морскою, я уж было отчаялся, да и деньги заканчивались, вдруг вижу – девушка красоты неимоверной. Ну думаю – даже если поднимет и заберет мою купюрку, пусть. Все равно не отпущу и женюсь…
Ира улыбаясь инспектировала живот:
- Ты правда так подумал?
- Слово офицера. Ну так вот. Хватаю пиликающий телефон, сбрасываю очередные пять тысяч и моментально слышу ангельский голосок - Эй, Але! Мужчина, деньги теряете!
Ну тут уж я спикировал, поблагодарил и пригласил в кафе.
Ира:
- А это оказался пивбар. Так мы и познакомились, через два дня он уехал, а потом я прилетела к нему.
Ну, каков затейник, не пожалел 20 000 рублей, чтобы найти меня, настоящий гусар и Ира подкрутила мужу несуществующие усы.
Гости улыбались и переваривали эту в высшей степени романтическую историю большой любви, а Ирина решительно подхватила в руки живот и понесла его из беседки в дом.
Капитан не сводил ласкового взгляда с жены и когда она уже довольно далеко отошла, вдруг резко вскочил, наклонился над столом и не теряя из виду дверь в дом, заговорщицки зашептал обращаясь ко всем:
- Вообще, то это были деньги только на вид, на самом деле – это скидочные купоны из магазина электроники. Только я не хотел ей говорить - обидится. И кстати - Ира была наверное тридцатая, кого я проверил на вшивость и единственная, кто прошел испытание…
|
|
22
КАЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ И СКОРАЯ ПОМОЩЬ
Натурную съемку прервал сильный дождь, мы спрятались в «Газели» и ждали
у МКАДа погоды.
С футбола и баб, разговор плавно скатился на театральные премьеры этого
сезона:
- ... Абсолютно не на что сходить. Все вторично, а временами и
третично...
- Есть пару свежих постановок, но в основном соглашусь – театр
стагнирует.
- Зритель не идет. Все возня и топтание на месте, нет новых идей.
Причем это уже несколько сезонов подряд.
Оператор Андрей неожиданно влез в разговор заядлых театралов:
- Театр как жанр давно умер, еще сто лет назад, когда изобрели
синематограф. Тупиковая ветвь искусства. Вы меня простите, но я на своем
веку снял не одну сотню постановок и ни на одну из них не купил бы билет
за свои деньги... Просто не существует спектакля, который эмоционально
возместил бы мне потраченные на его просмотр время и деньги!
Только заядлые театралы набрали воздуха, чтобы возразить оператору, как
тот внезапно заржал. Смех был абсолютно не в тему предшествующего
пафоса, поэтому и сбил всех с толку.
Отсмеявшись, Андрей продолжил:
- Простите. Вспомнилось. Беру свои слова обратно. Все же был один
спектакль, на который я бы купил билет за любые деньги, хоть и был тот
театр бесплатным.
Году в семидесятом, мама повела меня во дворец пионеров на новогоднюю
премьеру сказки, которую я не забуду до конца своих дней. Насколько я
помню – это был самодеятельный театр, приятный уже тем, что детские роли
в нем играли не лилипуты, а самые настоящие дети...
Мне было лет десять, может двенадцать. Сижу смотрю.
Там вся бодяга крутилась вокруг педофилически настроенного Кощея
Бессмертного и его жертвы - маленькой принцессы лет восьми.
То принцесса спрячется от злодея в зрительном зале, то кащей сам
спускается в публику, чтобы выпасать оттуда девчонку (но добрые зрители
сдавали его как стеклотару...) и маленькой жертве всякий раз удавалось
ускользнуть и укрыться либо у доброй волшебницы, либо у зайчика, который
жил почему-то с морковкой... Ну да не в нем суть.
В самый кульминационный момент, когда уставшая принцесса уснула, а у
зрительного зала не хватило децибел, чтобы вовремя ее разбудить, кощей и
напал на бедняжку. Он втащил ее на высоченное дерево выше облаков
(реально выше облаков, метра четыре от сцены, не меньше). Там на самой
верхушке висел привязанный цепями сундук, в котором по документам и
находились все кащеевы прибамбасы: утки, смерти и яйца с иголками.
Под вспышки жутких молний, педофил запихнул жертву в сундук и закрыл на
огромный висячий замок.
Прошло минут двадцать, пока добрые волшебники с зайцем и морковкой –
узнали как погубить кащея и полезли на дерево. Несмотря на жалобные
стоны из сундука и дикие крики зрителей, что мол принцесса внутри и
скидывать ларец в пропасть никак нельзя, добрый кузнец на
головокружительной высоте продолжал долбить железную цепь, осыпая всех
красивыми электросварочными искрами.
Внизу ожидая смерти, извивался и страдал кащей, заламывая черные ручки с
огромными когтями.
Цепь оборвалась, зал ахнул и сундук с диким грохотом рухнул на сцену.
Педофил картинно дернулся и медленно лег сверху, чтобы спокойно умереть
на крышке своего богатства.
Внезапно перед нами с места поднялся мужик в строгом костюме при
галстуке, с цветами в руках. Быстрым движением, он откинул в сторону
букет и заорал: «Вызывайте скорую!!!»
В три прыжка новый сказочный персонаж уже вскочил на сцену и кинулся
открывать сундук. Но замок не поддавался. Мужик бросил бешенный взгляд в
темный притихший зал и закричал: «Кто-нибудь, дайте отвертку или
ломик!!!»
Над мужиком навис кащей, который и вправду оказался бессмертным и
загробно произнес:
- Кто ты такой!? Уходи... Это мой сундук!!! Я превращу тебя в ежа!!!
Ах-ах-ха-ха!!!
Мужик вскочил и со всей дури двумя руками пихнул нечисть в грудь. Да с
такой силой, что кащей оторвался от земли и полетел. Даже его зловещие
черные чешки от неожиданности слетели с тонких ног.
Через два метра злодей под веселый хохот зала, больно приземлился на
копчик и устрашающе сдавленно зашипел:
- А... Блядь...!
А сумасшедший мужик в костюме продолжал суетливо отрывать могучий замок,
но все безуспешно...
Вдруг откуда-то из-за кулис к дикому мужику сзади подбежала наша
принцесса, живая, здоровая, да еще и в новом шикарном платье и испуганно
заговорила:
- Папа, папа, не ломай сундук, не бойся, меня потом оживит заяц. Иди
обратно в зал.
Запыхавшийся мужик обнял принцессу, сконфузился и сказал сидящему на
копчике кащею бессмертному:
- Простите меня, Альберт Маркович, я не знал...
Альберт Маркович грустно махнул на мужика черными когтями и под бурные
аплодисменты, превозмогая боль, пополз под опускающийся занавес.
А через пару минут и скорая подоспела...
Теперь скажите господа театралы - какой известный вам современный
спектакль может мне подарить эмоции подобной силы...? Вот то-то...
|
|
23
ЧЕРНЫЙ КАМЕНЬ
... Ах, как они приятно пахли лаком, это же можно было сдохнуть...
С каким деревянным стуком терлись друг о друга - просто музыка, ничего
восхитительней я никогда не слышал.
Мы - плотная группка пятилетних детсадовцев, смотрели на них, не в силах
даже моргать. Липа Васильевна – заведующая детсадом, давно обещала
принести их на денек, чтобы показать нам. На вид они были прекраснее
самых смелых наших детских фантазий. Тридцать маленьких подробно
раскрашенных деревянных фигурок ручной работы. Тетеньки в парах с
дяденьками, наряженные в национальные костюмы народов СССР. В магазинах
и близко такие не продавались, наверняка – это был подарок щедрых
инопланетян.
В руки фигурки не давались и мы, окружив постамент, чуть слышно стукаясь
лбами, тяжело вздыхали, рассматривая кинжальчик у грузина и цветастый
халатик у туркмена.
Если бы нам знать тогда, о существовании сухой голодовки, тут же
объявили бы ее в тот момент, когда сеанс счастья закончился и заведующая
начала собирать и прятать человечков в большой сейф, стоящий в нашей
группе.
Воспитательница погасила детский бунт, пообещав, что если мы будем
идеально спать в тихий час и на прогулке бегать не быстрее коал, то
вечером, может быть Липа Васильевна опять покажет нам своих волшебных
человечков.
Наступил сонный час.
Все маленькие дети склонны к клептомании, не потому что плохие, просто,
до какого-то возраста они не видят смысла не украсть хорошую вещь... А
дальше как кому повезет: один в пять лет поймет бессмысленность
воровства и прекратит навсегда, другой в десять, а третий - бедолага и в
сорок лет будет вести себя как маленький...
Сна ни в одном глазу, лежу на раскладушке и думаю: эх если бы эти
фигурки были моими, уж я бы тогда... да мне бы... Одним словом, за
обладание этого богатства и умереть не жаль.
Сейчас или никогда. Я дождался особо дружного детского храпа, а главное
храпа воспитательницы спящей с нами из солидарности (мы очень ее уважали
за это. Она говорила: «Вообще-то взрослые днем не спят, но чтобы вам
было не так обидно, я так уж и быть - посплю вместе с вами». И самая
первая выдавала тракторный храп...) Было дико страшно, на виду у
полусотни спящих глаз залезть в карман белого халата воспитательницы,
вытащить звенящую колоколами связку ключей и приняться открывать
старинный австрийский сейф. Сейф меня не полюбил, он клацал и щелкал,
пытаясь хоть кого-нибудь разбудить, но как истинный австрияк, был
вынужден подчиниться правильному ключу и с железным вздохом приоткрыл
свое сокровище.
Кроме «моих» фигурок, там лежала толстая пачка денег, но зачем мне
деньги, когда у меня итак в руках было счастье в концентрированном виде?
Загрузил тридцать веселых советских людишек в майку, прокрался в
раздевалку и ссыпал человечков в свой шкафчик с вишенками. Закрыл сейф,
сунул на место ключи и еле успел лечь в постель.
На прогулке вся наша группа изображала вялых манекенов, чтобы заслужить
еще один вечерний просмотр фигурок, надо ли говорить, что я бегал как
ошпаренный, осыпая всех песком и провоцируя массовые драки. Не помогло.
Вечером все опять собрались у сейфа в ожидании чуда. Заведующая открыла
своим ключом и... в детсаде началась атомная война.
Всеобщее броуновское движение бегало, кричало, заведующая набросилась на
воспитательницу и принялась обвинять ее, ведь у той был второй ключ.
Стоны, вопли, обиды, оправдания.
Под шумок начали подходить родители и за мной пришел папа. Я быстро
распихал краденные фигурки в карманы и капюшон куртки. Заплаканная
воспитательница грустно пожаловалась папе, что я плохо себя вел, и
спокойно выпустила нас из «золотохранилища» на улицу.
По дороге домой меня так и подмывало открыться прямо во дворе, но решил
дождаться до дома. Я вполне понимал, что красть нехорошо, но был твердо
уверен, что когда мама с папой увидят - ЧТО я украл, они кардинально
изменят свои взгляды на неприемлемость воровства...
- Уже можно смотреть, открывайте глаза!!!
Родители открыли, увидели на столе взвод веселых цветных людишек и...
загрустили.
Папа, выспросив детали «операции» погладил меня по голове и сказал:
- Сыночек, наша жизнь поделилась на «до и после». А как еще утром все
было хорошо... Теперь тебя будут искать и найдут, может сегодня, а может
через месяц придет ночью милиция с собакой и уведет в тюрьму.
Но ждать ты их не сможешь, тебя будет мучить совесть и ты сам пойдешь
сдаваться. Чтоб снять с души камень, придется отсидеть лет пять. Вот
сейчас тебе почти шесть, сядешь и в десять выйдешь. Не переживай, мы с
мамой дождемся, если будем живы, зато выйдешь почти счастливым
человеком. Без груза на душе. Эх, а как все было хорошо еще утром...
Я остался один на один с этими паршивыми деревяшками и как же мерзко они
воняли ацетоновой краской. И вот из-за них я должен сесть в тюрьму...
В комнату вошел папа и сказал:
- Есть еще маленький шанс хоть немножко загладить свою вину, нужно
завтра же отнести их в детсад и тем же способом вернуть обратно в сейф.
Если получится, то в тюрьму не посадят, но камень на душе останется на
всю жизнь.
Хорошо, что пятилетние дети очень редко умирают от инфаркта, а то я на
следующий день там в обнимку с сейфом концы бы и отдал.
Волшебные фигурки чудесным образом оказались на своем законном месте.
Так я опять почти вернулся в свой счастливый безмятежный вчерашний день
и с тех пор никогда даже не думал о воровстве. Я ведь уже знал простой
секрет, что воровство не дает, а отнимает.
P.S.
Как-то давным-давно, сразу после армии, я проходил мимо родного садика и
увидел за забором свою старенькую седую воспитательницу, которая учила
деток плести венок из одуванчиков. Поздоровался, объяснил, кто я такой и
свалил с души старый черный камень – покаялся, рассказал, как украл и
как подложил назад. Попросил прощения.
Она обняла меня, погладила по голове и сказала:
- А я знаю, что это был ты. Твой папа с утра тогда пришел, предупредил,
чтобы мы не «заметили». Ну, ну, перестань, не переживай маленький, ты же
больше так не будешь...?
|
|
24
Два друга. Один сидит у смертного ложа другого. Умирающий кается:
- Не могу умереть, не повинившись. Я очень перед тобой виноват.
Помнишь, в 80-м году тебя в загранку не пустили за то, что ты
"Голос Америки" слушал? Так знай, это я тебя тогда заложил,
ты уж меня прости!
- Да что ты, что ты, я на тебя совсем не сержусь, умирай спокойно.
- Нет, не могу, я очень перед тобой виноват. Помнишь, от тебя жена
ушла из-за твоего романа с практиканткой? Так ведь это я ей сказал.
Ты уж, пожалуйста, меня прости!
- Да ну что ты, друг, я тебя давно простил, ушла - и слава Богу!
Умирай спокойно!
- Нет, не могу, пока не облегчу свою совесть. Помнишь, тебя с работы
уволили за то, что ты шефу в курилке кости мыл? Так это ведь я
на тебя настучал! Прости меня, ради Бога.
- Да ну что уж ты так, всё "прости" да "прости".Умирай спокойно!
Я давно уже всё простил. Да и, в конце концов, ведь это я тебя
отравил!!!
|
|
25
К чему беспокоиться?
Ты либо удачлив, либо нет.
Если ты удачлив, тебе не о чем беспокоиться.
Если ты неудачлив, поразмысли о двух вещах:
Ты либо здоров, либо нет.
Если ты здоров, тебе не о чем беспокоиться.
Если ты болен, подумай о двух вещах:
Ты либо выздоровеешь, либо нет.
Если ты выздоровеешь, тебе не о чем беспокоиться .
Если ты должен будешь умереть, тебе следует побеспокоиться о двух вещах:
Ты либо попадешь в рай, либо нет.
Если ты попадешь в рай, тебе не о чем беспокоиться.
Если ты попадешь в иное место, ты будешь так долго только тем и
заниматься, что будешь пожимать руки твоим старым друзьям и приятелям,
что тебе не останется никакого времени о чем-либо беспокоиться.
Так зачем беспокоиться? Живи спокойно.
|
|
26
- Увидеть Париж - и можно умереть спокойно! - мечтательно говорит жена.
- Хорошо, Хельга, поедешь,- обрадовался муж,- но поклянись, что сдержишь слово!
|
|