Анекдоты про коллективизма чувство |
3
"Лунная пыль"
Так называлась яхта, которую наш пароход выловил к югу от маяка Фастнет. Яхта была в прекрасном состоянии и представляла из себя великолепное сочетание совершенной машины по "выжиманию ветра" и плавучего пятизвездочного отеля. Полировка надводного борта была настолько идеального качества, что в борт яхты можно было смотреться как в зеркало. Лакированные поверхности различных ценных пород дерева, обилие хрома и латуни, тиковая палуба: всё было гармонично и к месту. Настоящее произведение декоративного искусства и концентрированное воплощение многовекового опыта человечества по использованию паруса. Статусность яхты подчеркивало и место приписки, указанное на корме: Королевский океанский яхт-клуб в Саутгемптоне.
Яхту, видимо, сорвало с якорной стоянки недавним штормом и вынесло в открытую Атлантику, прямо на нас. Наш пароход, в отличии, от этого плавучего лакированного серванта, был сооружением вполне утилитарным и имел, помимо всего прочего, грузовую стрелу на верхней палубе.
Грузовая стрела, вещь очень даже необходимая в судовом хозяйстве, особенно если вам надо выгрузить сорокавосьмитонный танк на какой-нибудь африканский берег без соответствующей портовой инфраструктуры или поднять с поверхности воды лучшую яхту британского Королевского яхт-клуба.
Согласно Международным морским конвенциям, судно без людей на борту, найденное в открытом море, принадлежит тому, кто это судно нашел. Но мы, даже в наших самых смелых мечтах, не могли представить себе ту сумму, которую нам озвучили представители Ллойда за спасенную яхту. Выходило несколько десятков тысяч фунтов стерлингов на каждого. Премию за спасение страховая компания пообещала выплатить через месяц, при нашем следующем заходе в Англию.
И тут выяснилось, что делить шкуру уже убитого медведя ещё та забота. Невероятную активность проявил электромеханик Стасик. Он требовал отказаться от пережитков социализма и уравниловки, учитывать коэффициент трудового участия каждого члена экипажа и отторгнуть ложное чувство коллективизма. По его расчетам получалось, что львиную долю премии должны были получить капитан и электромеханик. Электромеханик даже чуточку больше. Ведь это же его электромоторы приводили в движение лебедки грузовой стрелы! После обнародования своих расчетов электромеханик был послан "на хрен": сначала капитаном, а потом и всей командой.
Тогда Стасик сменил тактику. Электромеханик, при каждом удобном случае, начинал рассказывать всем и каждому: как ему нужны деньги! У него же дети! И он, да на такие деньжищи, сможет сразу купить себе отдельную квартиру и съехать, наконец-то, от любимой тещи! Все ему сочувствовали, но с ним не соглашались: у всех дети и у всех теща! К концу витка через Атлантику весь экипаж уже проклял тот день, когда мы нашли эту чертову яхту и свихнувшегося на яхтенных деньгах Стасика.
Чем ближе наш пароход подходил к меловым скалам Дувра, тем больше наш электромеханик впадал в беспокойство.
Мы уже даже начали подумывать: "А не посадить ли нам Стасика на цепь в медицинском изоляторе?"
На следующий день после прихода в Англию капитан показал экипажу официальное письмо из Ллойда с отказом в выплате премии за спасение. Стасик письму не поверил и подговорил радиста, хорошо знавшего английский язык, позвонить в Лондон, в головной офис Ллойда, и перепроверить информацию. Всё подтвердилось.
И тут случилось странное: узнав новость, что денег точно не будет, Стасик обрадовался. На его лице отобразилось такое явное облегчение: как будто та тяжелая работа, которую он делал весь предыдущий месяц, наконец-то удачно завершилась.
Несколько недель спустя, когда мы уже сменились с парохода, наш капитан пригласил меня провести вместе с ним отпуск на Кипре. Там мы жили на одной красивой парусной яхте. На той, у которой на корме, под названием, вместо Королевского океанского яхт-клуба, было указано - Лимасол.
|
4
Про "дружбу народов". Уже не один здесь рассказ от "страдальцев"-лопушкофф, которые бедненькими студентиками мучались и голодали на фоне сытых индусов и прочих нацменов. Посмотреть на себя со стороны эти страдальцы не могут, почему они были такими убогими - вопросов сами себе не задают. А зря. Ответ простой, эти, так называемые бедолаги, просто напросто не привыкли уважать сами себя. А кто тогда будет уважать их. Гамно, однозначно, никто никогда и нигде не уважает.
Об этом моя история. Точнее не моя, а известного, уже пожилого, российского ученого, рассказанная не так давно на банкете конференции одного из самых крутых научных сообществ в городишке Сан-Хосе. После войны страна СССР, как известно, не благоденствовала. Жили бедно, ходили в заношенном армейском хэбэ с шинельками и в чиненных-перечиненных чоботах. Но государство на последние деньги строило, например, московский университет, МЭИ, МАИ, МИФИ и оснащало лаборатории самым современным оборудованием, у известных художников заказывало километры картин, стены облицовывало дубовыми и мраморными панелями (причем не для своих загородных дворцов, как нынешняя требуха у власти, а для студентов). Все лучшее детям, включая студентов. Но жить реально было трудно. Общежития были переполнены. Но это не ослабляло, а наоборот усиливало, чувство плеча, оптимизма, коллективизма. Все видели прогресс страны и никого нисколько не пугали эти трудности, тем более тех, кто пережил недавнюю войну. В общежитии, переделанном из старого здания бывшей конторы "рога и копыта" на Мясницкой, кого только не было, из каких только вузов там не делили вареную картошку с селедкой и бутыльком на десятерых. Но никто не ныл и не страдал. И вот однажды, в таком общежитии, наш герой обнаруживает в комнате, куда его заселили за отличную учебу на "секретного физика", вдруг торчащие из под его кровати черные ноги в тряпичных тапках. На улице февраль, окна заткнуты тряпками. В углу стоит буржуйка, в которой догорают ватманские листы бывшей курсовой. И тут голые немытые ноги под кроватью. Вытащенный на божий свет персонаж оказался кем-то похожим на индуса - щуплым почерневшим от холода чуваком, лопочущем что-то на непонятном наречии. На вопрос к соседям - это кто? - те нисколько не удивляясь сказали, да живет тут давно, наверное беженец из Индии от английских империалистов. Мы его прячем от коменданта и кормим. Садись к нам, комарад, позвали соседи чувака за стол. Комарад оказался живым и смешливым, уже вполне освоившим начала русского языка, понятно какого, дозволявшего ему понимать армейские анекдоты. Так он и остался жить в разносортной компании студентов. И хотя одна из кроватей в комнате стала однажды свободной, но выбираться из своего гнезда под кроватью он категорически отказался. Прижился. Время учебы летит быстро, язык камарадом освоился тоже быстро. Сдружился он со всей общагой и даже с комендантом. Оказался каким-то принцем с Цейлона, приехавшем учиться медицине по папиному блату в Москву, но не зная языка, решив освоить его как говорится изнутри. Освоил и его и дорогу на Пироговку, вполне успешно окончил мед. Работал в клинической больнице, пока не вернулся на родину, откуда уже его занесло в Лондон а потом и в Техас. И, само собой, не смог отказать счастливому случаю и не приехать в Сан-Хосе повидать своего старого московского друга, у которого почти год жил под кроватью. Само собой старички расцеловались, а потом на бис спели дуэтом по-русски песняк про Пафнутия и на волне аплодисментов само собой гаудеамус игитур. Подпевал весь многонациональный зал. Лучшего банкета, чес слово, я, благодаря этим стариканам, не видел. Ничто так не укрепляет дружбу народов, как студенческая жизнь. Само собой, если ты не гамно по жизни.
|
|
5
Рассказано другом, работавшим начальником ОВД. Мой заместитель Иван Иванович, уважаемый человек, большого опыта и энергии. Иногда, после сложного дежурства, может употребить, но никто его пьяным не видел. В основном шутит больше, чем обычно. Вот и вчера он остался ответственным на сутки. Приезжаю утром, захожу в дежурную часть. Все на месте - дежурный с помощниками, кто-то из участковых. Иван Иванович распекает трех мужичков, похоже, из числа доставленных. Увидев меня, громко командует: На колени е... в... м...! Начальник пришел! Мужики дружно бухаются на колени, а с ними и все работники милиции. Все-таки чувство коллективизма изначально присуще людям.
|
|