Анекдоты про ваша |
2504
Один еврейский юноша очень хотел прыгнуть с парашютом на своё совершеннолетие. Копил шекели с завтраков, подрабатывал. И вот по наступлению даты пошёл в аэроклуб, а ему отказали. Сказали, что ноги у него слабые и он повредится. Он пошёл в другой клуб, а там отказали по причине излишнего веса. Короче, он весь Израиль объездил и всюду отказ. В последнем из клубов его догоняет один из инструкторов:
— Вы таки хотите прыгнуть?
— Мечтаю!
— Тогда поедьте на север, там есть очень маленький аэродром, на котором всего два человека, пилот и инструктор. Я уверен, ваша мама про него не знает.
|
2506
Один еврейский юноша очень хотел прыгнуть с парашютом на свое совершеннолетие. Копил шекели с завтраков, подрабатывал. И вот по наступлению даты пошел в аэроклуб, а ему отказали. Сказали, что ноги у него слабые и он повредится. Он пошел в другой клуб, а там отказали по причине излишнего веса. Короче, он весь Израиль объездил и всюду отказ. В последнем из клубов его догоняет один из инструкторов: - Вы таки хотите прыгнуть? - Мечтаю! - Тогда поедьте на север, там есть очень маленький аэродром, на котором всего два человека, пилот и инструктор. Я уверен, ваша мама про него не знает.
|
|
2507
В Доме книги на Арбате однажды подошел человек, держащий в руках несколько увесистых томов. Помогите, сказал, по мере возможности, книг набрал необходимых, но просчитался, буквально двести рублей не хватает. Дам, говорю, сто, остальное – ценный совет. Кто так лохов разводит, тот сам не лучше. Книги надо подбирать тематически – по эндокринологии, например, или истории Древней Руси. А ты похватал что плохо лежало – «Костелы Варшавы», «Историю ландшафтного дизайна» и биографию генерала Патрушева. Стыдно смотреть!
Согласен, ответил тот, стольника ваша рекомендация стоит.
Mikhail Shevelev
|
|
2508
Учитель был новенький и это было его первое занятие, хотя трудно таковым назвать бывшего бригадира строителей Владимира Семеныча, на чьем лице каждый сданный объект оставил отпечаток в виде морщины, а то и шрама. Но врачи вынесли вердикт - прогрессирующий варикоз, радикулит ну и больная печень, само собой разумеется, не оставили выбора - пора покинуть работу в полях и переместиться в более комфортные условия кабинетной работы. Бумаги Семеныч не очень любил, а вот с людьми работать обожал, но в стройке ему предложить ничего не смогли и пришлось искать что-то совершенно новое. В строительном колледже места для него не нашлось, вот в соседней школе предложили должность. Только не трудовика, а ОБЖ. "Что я, не смогу рассказывать, как переходить дорогу и включить огнетушитель?" - подумал Семеныч и согласился.
- Всем добрый день, меня зовут Владимир Семенович, я буду вас учить тому, чтоб ваша жизнь была безопасной
- Здравствуйте - ответил ему нестройный хор семиклассников
- Я - бывший строитель, поэтому не буду вам рассказывать про рытье окопов, о том, что не надо курить на бензоколонках и куда бежать в случае ядерного взрыва. Вам это все равно или не пригодится, или будет уже все равно или научат люди, которые в этом разбираются лучше меня. Я буду рассказывать вам про то, что у вас встречается каждый день. Итак, дети, что нужно делать в случае пожара? Когда он еще маленький. Ну, например, загорелся чайник?
С разных сторон раздались голоса: - Вызывать пожарников! Звать взрослых! Лить воду из кувшина!
- Это все хорошо, но самое главное-то вы забыли?! Нужно отключить электричество, потому что тушить подключенный прибор - нельзя. А провода, особенно в старых домах, могут тоже гореть и загорятся уже соседние приборы. Как отключить электричество во всей квартире, вы знаете?
Ответом было гробовое молчание. Дети переглядывались, пока, наконец, кто-то робко не сказал: "Папа говорил, что на лестнице есть большой рубильник, который отключает все"
- Молодец. А ты знаешь, как он выглядит и где он точно?
- Нет
- Никто не знает?
- Нет
- Ну, вот вам дети первое домашнее задание. Каждый из вас возьмет своего папу и маму и вы все вместе снимаете видео, где находится ваш большой квартирный выключатель. А еще лучше, если вы сами его выключите и включите, что бы проверить, как он работает, дотянитесь ли вы и хватит ли у вас сил. Потом мы все вместе посмотрим
Через неделю Семеныч выяснил, что: половина щитков завалена хламом так, что их нельзя открыть или ключи неизвестно где. 5 мам и 3 пап в принципе не знали, какой рубильник их, а какой соседский. Одна семья категорически отказалась это снимать, потому как посчитала вторжением в личную жизнь. Еще в одной семье с удивлением обнаружили, что провод ноля начал обугливаться. Пара детей сказали, что там проскочила такая искра, что родители всерьез задумались о переборке щитка
Вздохнув поглубже после просмотра, Семеныч показал наиболее отъявленные ролики всем и начал рассказывать об общих правилах электро-и пожаробезопасности. Почему нельзя лить воду в розетки, почему нельзя тушить горючие жидкости водой, почему главная опасность в огне - это угарный газ, почему нельзя включать автомат под нагрузкой и еще много других почему
Когда с электричеством было покончено, Семеныч спросил - "Ну а с водой то знаете что делать? Если вдруг сорвало кран и она течет не переставая? До того, как вызывать водопроводчика?". Снова были сняты видео, на которых к магистральным кранам было не подлезть. Которые закисли так, что их не мог провернуть не то что семиклассник, а здоровенный сорокалетний мужик, даже с газовым ключом. Ключ, кстати, пришлось искать минут 20.
А потом было про газ, про нагрузку на бетонные перекрытия, про балконы, которые отваливаются, если туда выйти впятером и много чего еще Семеныч вспоминал из своей практики за долгую жизнь. Спустя год уже бывшая ученица подошла к нему и сказала:
- Владимир Семенович, спасибо вам большое за уроки. После ваших занятий папа поменял краны на хорошие, которые я могу повернуть. А летом, когда я пришла домой днем - в ванной на полу была огромная лужа, а кран валялся на полу. Еще минут 5 и все бы это растеклось по всему дому, но благодаря вам я точно знала, что надо делать и как. Спасибо вам
Семеныч улыбнулся, прищурился и ответил:
- Вот видишь, не зря я вас заставил все это делать. А то любят рассуждать, что не женская это занятие - в трубах и проводах разбираться. Что вы еще дети и вам это не нужно
|
|
2509
[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]
Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.
Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"
Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!
Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.
Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."
Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"
Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."
Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.
Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."
Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"
Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."
Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"
Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.
|
|
2510
Её зовут Тилли Смит. И она доказала, что один школьный урок может стать разницей между жизнью и смертью..
Утром 26 декабря 2004 года Тилли гуляла со своей семьёй по пляжу Май Кхао в Пхукете, Таиланд. Это был их первый совместный зарубежный отпуск — рождественский подарок.
Пляж был прекрасен. Погода — идеальной. Но что-то было не так.
Тилли заметила, что море ведёт себя необычно.
«Оно не было спокойным и не уходило и не возвращалось, — вспоминала она позже. — Оно просто приходило и приходило».
Вода стала пенистой, «как пена у пива», — говорила она. «Она будто шипела».
Любой другой 10-летний ребёнок просто удивился бы. Тилли точно знала, что это значит.
Всего за две недели до этого на уроке географии в школе Danes Hill в графстве Суррей их учитель Эндрю Кирни показал классу чёрно-белые кадры цунами 1946 года, разрушившего Гавайи. Он объяснил признаки надвигающегося цунами: необычное поведение океана, сильное отступление воды, пузырящуюся пену.
И именно эти признаки Тилли увидела перед собой.
Она начала кричать родителям: «Будет цунами!»
Ей не поверили. Никакой волны не было видно. Небо было ясным. Пляж — спокойным.
Но Тилли не сдавалась. Она становилась всё настойчивее и напуганнее.
«Я ухожу, — сказала она. — Я точно ухожу. Цунами будет».
Её отец, Колин, услышал тревогу в её голосе и решил довериться дочери.
По совпадению рядом оказался японец, говоривший по-английски. Он услышал слово «цунами» и вспомнил, что недавно в новостях говорили о землетрясении на Суматре. «Думаю, ваша дочь права», — сказал он.
Колин сообщил персоналу отеля. Пляж начали срочно эвакуировать.
Мама Тилли, Пенни, уходила одной из последних. Ей пришлось бежать — вода уже неслась за ней.
«Я бежала, — вспоминала она, — и думала, что сейчас умру».
Им удалось добраться до второго этажа отеля буквально за секунды до удара волны.
А потом пришло цунами.
Высотой около 9 метров.
Всё на пляже — лежаки, пальмы, обломки — было смыто в бассейн и дальше. «Даже если бы ты не утонул, — говорила позже Пенни, — тебя бы обязательно ударило чем-нибудь».
Цунами в Индийском океане в 2004 году унесло жизни более 230 000 человек в 14 странах. Целые пляжи Пхукета были уничтожены. Погибли тысячи людей.
Но на пляже Май Кхао не погиб ни один человек.
Потому что 10-летняя девочка внимательно слушала на уроке географии.
Тилли назвали «Ангелом пляжа». Она получила специальную награду Томаса Грея от Морского общества, была признана «Ребёнком года» французским журналом, выступала в ООН и встречалась с Биллом Клинтоном.
Её история сегодня изучается в школах по всему миру как пример того, почему образование в сфере безопасности жизненно важно.
Её отец Колин до сих пор думает о том, что могло бы случиться. «Если бы она нам не сказала, мы бы просто продолжили прогулку, — говорит он. — Я уверен, мы бы погибли».
Сегодня Тилли 30 лет. Она живёт в Лондоне и работает в сфере аренды яхт.
И до сих пор она говорит, что всем обязана своему учителю географии Эндрю Кирни.
«Если бы не мистер Кирни, — сказала она в ООН, — я, скорее всего, была бы мертва. И моя семья тоже».
Две недели. Один урок. Сотни спасённых жизней.
Из сети
|
|
2512
После операции хирург говорит оперированному: - Ну что же дружище, у меня для вас две новости, одна хорошая, вторая - плохая. С какой начать? - Начните с плохой. - Ваша гангрена была сильно запущена и вместе с ногами вам пришлось отрезать и член. - А хорошая новость? - Помните медсестру-блондинку, у которой ноги от ушей растут и бюст - мама дорогая? - Это которая за мной все время ухаживала и уколы делала? - Да-да, так вот вчера на дежурстве я ее трахнул!
|
|
2516
Однажды Георгий подумал, что Новый Год сейчас отмечают скучно. В прежние времена это был челлендж.
Георгий лично знал нескольких девушек, потерявших девственность в новогоднюю ночь, а в одном случае он даже был конкретным виновником исчезновения этой самой девственности - среди мандариновых корок и пустых бутылок из-под шампанского. Георгий знал человека, который по русской классике уснул щекой в салате оливье: а проснувшись, не поднимая лица с тарелки, начал его есть. Он встречал людей, после шампанского и водки певших реально потрясающим оперным голосом, а потом, когда утро им рассказывали, они не верили. И напрасно. У нас в новогоднюю ночь каждый ведь не хуй собачий, а Фредди Меркьюри самом в хорошем смысле.
"Ирония судьбы" - это гимн нашей страны, и Георгий персонально знаком с людьми, каковые по пьяни уезжали в другой город, и проснувшись там (обычно на вокзале или аэропорту, а не в квартире у учительницы Нади, ключи-то хер подойдут к чужой квартире) не понимали, что они там делают и где находятся. Один человек хотел принести ёлку к себе домой, и попал в милицию. Потому что законодательно нельзя забирать ёлку с Красной площади, эдак так все захотят. Новый Год - это настоящий день святого Валентина, а не вот эта ваша хуета на 14 февраля. Георгий слышит хруст осколков разбитых сердец, и возжигание костров новых романов, ибо за новогодним столом случалось всякое. Оливье крайне возбуждающий на любовь салат, знаете ли.
А как начинали отмечать! Под бой курантов? Да что вы, это слишком банально. Помнится, идёт себе Георгий в 11 вечера 31 декабря домой, а там компания тащит на себе его соседа со второго этажа, по кличке "Кэп". И Кэп "мама" сказать не может, ноги у него страшно подгибаются, и одновременно пускаются в пляс. И вообще он уже находится на Марсе, и принимает сигналы с других планет, только если ему говорят - "Хочешь выпить?". Потом Кэп расскажет, что в 9 вечера всего лишь ахнул рюмку коньяку проводить старый год, а дальше ничего не помнит. И это стиль многих нашей чудесной страны. В конце концов, какая разница, когда наступит Новый год? У нас более чем достаточно коньяку, а в мире хватает приятного и безумного блядства. В этом вся новогодняя логика.
Новогодняя ночь - это реально ночь чудес. Люди способны на такое, на что неспособны весь предыдущий год, и открытие в себе суперспособностей начинается за несколько дней. Это и танцы самых скромных и неприступных девушек на корпоративах голыми на столе, и купеческий загул скромных инженеров, и битвы соперников, достойные фильмов о мушкетёрах. Щас всё будет скучнее по причине усталости, нехватки денег и семейных трудностей: но на самом деле, всё это по-прежнему осталось в нас. Просто лень что-то уже делать, и в салате спать не так удобно, девственницы перевелись, да и возиться с ними (вот ей-богу) неохота, и тарифы на поездки в другой город зашкаливают как пиздец. Можно списать это на возраст, но, увы - просто время наступило такое.
Нудное, ленивое, практичное и далёкое от волшебства.
Хотя верится всё равно...мы себя ещё покажем:)
(c) Zотов
|
|
2520
Секс-шоп в канадском Торонто получил два письма от Пентагона с требованием «перестать отправлять анальные пробки» американским военным.
Как рассказала соосновательница магазина Bonjibon Грейс Беннетт телеканалу CTV News, Пентагон не только прислал уведомления, но и вернул секс-шопу товары, которые недавно были отправлены на военно-морскую базу США в Бахрейне.
В письме говорилось, что сотрудники таможни Бахрейна, просвечивая посылку рентгеном, обнаружили в ней порнографические материалы, запрещенные к ввозу в страну. «Настоящим письмом мы сообщаем вам, что ваша посылка была возвращена отправителю», — уведомил Пентагон. Грейс Беннетт отметила, что письма, скорее всего, предназначались не ей, а заказавшим секс-игрушки военным, поскольку в тексте письма именно к ним была обращена просьба передать магазину требование «перестать отправлять анальные пробки в Бахрейн».
Владелица магазина также сообщила, что покупателям были возвращены деньги за товары, которые до них не доехали. Предпринимательница с юмором отнеслась к ситуации, а письма от Пентагона поместила в украшенные стразами рамки и повесила их в своем офисе. В Пентагоне эту историю никак не прокомментировали, отметив, что им «нечего сказать по этому поводу».
Согласно инструкциям Транспортного командования США, в Бахрейн запрещено ввозить предметы порнографического характера, в том числе секс-игрушки и журналы с обнаженкой.
Кроме того, на ближневосточной базе США нельзя держать продукты из свинины и товары, сделанные в Израиле.
|
|
2521
Недалеко от детской площадки сижу с бутылкой пива, отдыхаю после трудового дня. Рядом на скамеечке сидит мужичок, весь такой оплывший, бородатый, пьяненький, с пузырем портвейна. Видно, что пьет не первый день и даже не первую неделю. Ребятня местная бегает, шумит, солнце впервые за день показалось на вечер глядя, идиллия в общем. Мимо пробегавший ребятёнок лет 12-ти затормозил лихо, повернулся ко мне:
- Дяденька, дай сигарету!
- Не дам. - отвечаю – Рано тебе еще…
- Козел… - про себя прошептал мальчик, но достаточно громко, чтоб я услышал, потом обратился к тому мужичку – Дяденька, ну дай сигарету!
- А ты почему куришь? Ты не кури, малыш, не надо! – печально ответил пьнчужка.
- Вот, блин, тоже учитель! Сам-то смолишь! – возмутился мальчик. Мужичок печально на него посмотрел:
- Я в армии служил, там тяжело не курить!
- У меня брат вот старший пришел из армии и не курит!
- И я не курил… До одного случая. – тихо сказал мужик и отхлебнул из бутылки.
- Ой, ну прям щас заплачу! – мальчик уже стал откровенно издеваться – Это что ж такого случилось-то?
- Закуриваешь тогда когда тяжело! А тяжело это тогда, когда со своей батареей уже третьи сутки на огневой сидишь, почти без сна долбишь по горам, а тебе только снаряды подвозят. Когда «говорящая шапка» не затыкается ни на секунду и твой связист держится только потому, что в него влили сто грамм спирта! Это тогда, когда твои бойцы падают возле орудий где придется от усталости, при этом автомат не выпуская из рук! Это тогда, когда охраняющие тебя и твою батарею спецназовцы, приносят горячий чай наводчику, чтоб он не упал! Это тогда, когда на четвертые сутки с гор приходит отряд боевиков. Большой отряд! Очень большой, который прорывается через спецназ.. Это когда ты хватаешь автомат и выбегаешь из КШМ на звуки стрельбы и крики, и видишь как здоровенный, бородатый араб, пытается прирезать сзади рядового Алексеева, которому еще 19-ти лет нет. Это когда стреляешь веером и убиваешь араба, а пуля шальная бойцу в плечо попадает! Твоя пуля! А ты думаешь – «хуй с ним! Главное живой, главное живой!!!». Это когда испуганный до смерти связист, принимает хоть какое-то командование на себя, из-за того что тебя нет, и вызывает помощь!....
…. А потом Алексеев пишет тебе из госпиталя – «Спасибо тов. Ст.л-нт я еду домой, по ранению! Вам мать моя говорит спасибо. Ваша пуля меня от войны избавила!», А ты думаешь, вот дурак, убить ведь мог… Чтоб я ТОГДА твой матери сказал…
Вот тогда и закуриваешь… А ты не кури, малыш, не надо… Успеешь еще…
Мальчик постоял еще некоторое время, внимательно глядя на странного мужичка, совсем не похожего на воина… Потом молча ушел…
|
|
2525
Совсем не смешно.
Этот крик души - вообще не для этого ресурса и не на эту площадку, но скажу.
Ибо основные читатели, комментаторы и многие из авторов – это те, кто уехал из страны и проживает где-то в обустроенной Европе, далёкой «свободной» Америке или Канаде, «обетованной земле» - Израиле. Те, для кого Россия – рашка, люди, живущие в ней - совки или ватники и для которых всё, что случилось в ней за последнее столетие – объект критики, насмешек или фальсификации. Вижу, как вы перемалываете кости друг другу, с каким упоеньем поливаете грязью свою (когда-то) страну.
Милые мои, вы хоть что-то пытались изменить, хоть чем-то пытались помочь своей Родине, месту, где родились и выросли, получили образование? Где жили ваши родители, лечили вас участливые, бескорыстные врачи с большим добрым сердцем, учили внимательные, строгие, но справедливые учителя.
Я живу здесь с рожденья. Вижу леса, посаженные нашими дедами и отцами. Построенные ими дома, заводы, школы, больницы, каналы, ГЭС, железные дороги. И глубоко благодарен им за это. Они думали о нас, они хотели, чтобы их дети и внуки жили лучше.
А вы, уважаемые, что вы сделали для своей Родины? Н И Ч Е Г О! Вы просто свалили туда, где лучше. Да, ради бога!
Никого не обвиняю и ни в чём не упрекаю.
И когда выхожу ночью на балкон, я вижу не убогие серые панельные многоэтажки, а добротные дома с большими участками, лесами, прудами - родовые поместья, в которых счАстливо могли бы жить большие семьи моих соотечественников. Территория у нас позволяет – вон какие пространства! Живи не хочу.
Мы могли бы так жить. Но увы!
Причин, почему этого не случилось, великое множество и я не собираюсь их здесь перечислять.
Но я верю, что когда-нибудь, непременно, мы, или наши дети, или наши внуки будут так жить. И до последнего своего вздоха я буду делать всё, чтобы приблизить этот момент.
А вам, покинувшим свою Родину в тяжёлое для неё время, Бог судья и ваша совесть. Время нас рассудит.
|
|
2526
Приезжает Изя в Израиль и первым делом идет в публичный дом. - Мне, пожалуйста, Сару. Ему отвечают: - Сара занята. - Я подожду. Через час Сара освободилась, покувыркалась с Изей часок, Изя достает 200 долларов и отдает Саре. - Зачем так много, Боже ж мой? Но деньги взяла. На следующий день опять приходит Изя, и вся история повторяется. На третий день тоже самое, после постели Сара опять: - Зачем так много, Боже ж мой? - Что вы, что вы, все в порядке, это ваша тетя из Одессы просила передать вам 600 долларов.
|
|
2528
В 45 баба ягодка опять, но это не точно)
Навеяно историей lohhersonskii от 19.03 про смену паспорта.
Я очень ответственно подошла к фотографии на последний паспорт (все-таки ходить мне с ним до конца моей жизни, а еще и работа была связана с частым посещением банков: а там всегда паспорт надо показывать). В общем, пошла я волосы укладывать в салон (волосы длинные, ниже лопаток), мне их выпрямили. Смотрю в зеркало, вроде ничего). Пошла фотографироваться вполне довольная собой. Прихожу, говорю, что мне фото на паспорт нужно - менять пора. Фотограф, мужчина, отвечает: «Знаете, по моей статистике самые придирчивые к фото на паспорт девочки 14 лет, получающие первый паспорт, и мужчины, которые меняют паспорт в 45. Вот недавно мужчина приходил - всю душу мне вымотал: почему такие мешки под глазами, почему я такой старый. А он такой, ну что я могу поделать." И я, ни секунды не раздумывая: «Да, тяжелая у вас работа, но Вы не беспокойтесь: со мной проблем у Вас точно не будет, я, вообще, не придирчивая, статистику Вашу не испорчу. Хотя по поводу 14 лет мне странно это слышать: дочь в январе получила первый паспорт – всего два раза сфотографировали.»
- Везде бывают исключения – философски ответил мне фотограф и мы начали процесс.
Я села на стул, он попросил меня немного приподнять подбородок, выпрямить спину. Волосы я все вперед, конечно, перебросила, чтобы красиво было). Сижу и уже предвкушаю, как бомбически я буду выглядеть на фото в паспорте).
- Ну вот посмотрите – фотограф позвал меня, и я увидела на экране свое огромное лицо, на котором все морщины (которых, как мне наивно казалось, было не так много) были четко прорисованы. Фото заканчивалось ровно на уровне плеч и моих, так тщательно уложенных волос, было не видно.
- А зачем Вы меня так приблизили? Давайте подальше сделаем, чтобы укладку было видно, а морщин нет.
- Лица должно быть 80%, - безжалостно сказал фотограф и занервничал.
- Давайте хотя бы 50, - начала торговаться я, надеясь, что на 60-ти мы все-таки сойдемся.
- У Вас такое фото не примут.
- Ну раньше-то на фото лицо было меньше, - справедливо заметила я.
- Раньше было 60% лица, а теперь новые правила – 80 %, - обреченно сказал фотограф, понимая, что на этом мы не закончили.
Нет, ну треша никакого не было, я фотографировалась раз 10 (ну ладно, 7 – немного преувеличила), но результатом, конечно, осталась не очень довольна, хотя фотограф вставил мне какие-то белые точечки в зрачок на фото, чтобы глаза как будто блестели и немного поработал над цветом лица (видимо, понимал, что я так просто не уйду). Хотя с другой стороны, что на зеркало (фото) пенять, коли….
Фотограф, глядя на меня уставшими глазами, распечатал мне фотографии и сказал: «Вы знаете, мою статистику Вы все-таки нарушили, но с учетом того, что ваша дочь фотографировалась всего два раза, в моем мире все-равно соблюден баланс»)).
Хожу с новым паспортом, а что делать. Но знаете, что интересно, меняла я его 5 лет назад и теперь мне это фото даже нравится, думаю, что в семьдесят я буду считать это фото лучшим))))
Всем добра)
|
|
2530
Однажды Георгий шёл по улице, и вспомнил, что ему надо позвонить.
Мобильные телефоны к тому времени уже были запрещены, поскольку ими неустанно пользовались мошенники. Это произошло примерно через пару лет, как заблокировали звонки по Whatsapp и Телеграм по тому же поводу. Правда, Георгию-то всегда жульё звонило только по телефону, и следующее решение о запрете мобильной связи было логичным. Сначала заблокировали сами звонки, потом смс. Некоторое время ушло, чтобы запретить и зарядки, поскольку, несомненно, их в своём бизнесе тоже использовали мошенники. Мобильные телефоны ушли в основном в строительство: так как некоторыми моделями ввиду их веса стало довольно удобно забивать гвозди.
Георгий подошёл к телефону-автомату – их недавно восстановили на всех углах Москвы. Очереди, к счастью, не было. Дежурный полицейский проверил аккаунт на Госуслугах, просмотрел распечатки финансовых операций из отделения Сбера – онлайн-банкинг ввиду активности мошенников тоже был запрещён. Он включил запись разговора, и кивнул Георгию. Тот набрал бывшую. «Я на почте была! - гневно сообщила бывшая. – Ты чо, на ребёнка деньги забыл перевести?». Георгий отпрянул, и отдал трубку полицейскому. «По-моему, тут мошенничество - заявил он. – Какая-то баба требует денег. Вы уж, пожалуйста, разберитесь». Бывшая орала на полицейского так, что за километр было слышно через динамик. Георгий скрылся от телефона-автомата, и зашёл на почту – следовало отправить мэйл. С тех пор, как с целью борьбы с мошенническими рассылками электронная почта была отменена, возродились бумажные письма. У входа чёрный человек спросил Георгия, не нужен ли ему миллиард долларов, а то тут миллиардер в Африке умер. «Как же вы заебали со своим нигерийским спамом» - с ненавистью сказал Георгий, и вошёл в здание. Заполнение письма заняло четверть часа – почта была переполнена.
Георгий, отстояв очередь, послал пару писем с запросами интервью: без конверта, чтобы не заподозрили мошенничество. К нему периодически подходили курьеры, и говорили – «От вас ждут звонка с работы», «От вас ждёт звонка ваша девушка», «Позвоните детям срочно». Каждый курьер имел российское гражданство и обязательное лицензирование. Людские смс стоили дорого, но производили фурор среди нуворишей. Иногда, редакция слала Георгию в день сорок курьеров, и это было утомительно: зайти на Госуслуги, свериться с фото и отпечатками пальцев, назвать пароль и перечислить в капче состав ЦК КПСС от 2 января 1953 года.
За оплатой Георгий по инерции полез в карман, но вспомнил, что ткацкие фабрики теперь производили одежду без карманов, ввиду опасности карманных краж. Он нагнулся, и вытащил деньги из носка в ботинке. Затем предъявил бумаги из МВД и постановления суда, что сумма получена не мошенническим путём, и вернулся домой. Он приложил к холодильнику указательный палец, тот сверил отпечаток, взял анализ крови, отправил в клинику, и через 20 минут открылся, подтвердив личность владельца. Георгий достал себе бутылку пива и ветчины.
В дверь постучали – звонки были отменены, их часто нажимали мошенники.
Георгий лениво проверил на Госуслугах профиль стучавшего. Как обычно, пьяный мужик из квартиры внизу, что ошибся этажом. Пришлось заблокировать стук, превратив обивку двери в плюш. Домашний телефон был оставлен Георгием лишь в качестве интерьера – их отключили после сотовых, ввиду частых звонков мошенников. Мужик ушёл. Последовал новый стук. На Госуслугах отобразилось – «Маша хочет показать вам сиськи, она уже у вашей двери». «Хуже всего в новой реальности приходится шлюхоботам» - подумал Георгий, и пошёл открывать дверь.
Надо было быстро открыть, глянуть сиськи, и захлопнуть.
Тогда это не считалось действием, и не приходила бумага об оплате.
По телевизору меж тем сообщили, что пора ждать блокировки электричества, так как мошенники используют для своих мерзких действий провода.
Георгий, стоя у запертой двери, отчаянно зааплодировал.
(с) Zотов
|
|
2532
ГАИ. Проверка на трезвость: - Вы пьяны. Видите, трубка зеленеет? - Не может быть, инспектор, у вас трубка сломалась, ну, у жены проверьте! Трубка зеленеет. - Ну и что? Ваша жена тоже пьяна! - Не может быть, инспектор, вот проверьте у моего сынишки! Трубка зеленеет. - Да. Пожалуй, вы правы. Поезжайте. Водитель жене: - Вот видишь, а ты говорила - ему не наливать! . Я ж тебе говорил - сто грамм ребенку не помешают.
|
|
2533
Однажды Георгий пострадал от ужасного чуда техники, и ощутил себя жертвой восстания машин в «Терминаторе».
Приезжает он, значит, в Душанбе. Там у него живёт добрый друг. Это традиционно чревато тем, что Георгия раскармливают как мама не скучай, возят поглощать барашков, плов, на китайский хот-пот и всё такое прочее. Обычно друг любезно селит Георгия на запасной квартире, где среднеазиатская пышность, ковры и двести двадцать пять видов чаю в шкафу на кухне. Дом расположен в центре, в понтовом ЖК: чтобы поехать на лифте и вверх, и вниз, раньше требовался чип, прикреплённый к ключам. Как оказалось, это были райские времена.
Друг прислал сына, чтобы помочь Георгию заселиться. И внезапно выяснилось, что зажравшийся лифт теперь ездит только по Face ID, как в смартфонах. От Душанбе Георгий такого никак не ожидал. Он полагал, что надо заходить в лифт идентифицироваться с блюдом плова, а теперь вот оно как. Довольно быстро удалось понять - умная система заёбывает донельзя. Сын друга предъявил системе личность, она его опознала, и они доехали до нужного этажа. Он обещал сказать охраннику, дабы личность Георгия тоже включили в опознание, и он бы ездил себе вверх и вниз, как олигарх. Возможно, при идентификации панели лифта раздвигаются, и выдают горячие бутерброды, шампанское плюс юных фотомоделей. С этими прекрасными мыслями Георгий завалился спать.
Утром он попытался выйти на завтрак, но не тут-то было. Лифт впустил его, однако отказал в Face ID, и вниз, сцуко, не поехал. Тащиться пешком с 15-го этажа было лень. Чёртова машина не выпускала, двери не раздвигались. Георгий позвонил приятелю. «Ваша таджикская техника совсем озверела, - сказал он. – Лифт меня запер, и не даёт плов». «О Аллах, - взволновался приятель. – Как же ты без плова?». В тот момент, когда они обсуждали, что можно сыпать рис сверху из вентиляции, и туда же проталкивать мясо, лифт поехал – как в отеле Overlook Кинга. Оказывается, его вызвал кто-то снизу. Георгий показал окаянной машине fuck, и вышел на улицу, навстречу салату шакароб и казан кабобу. Сучий лифт обиделся, и при возвращении, конечно же, не пускал. Друг позвонил охраннику. Тот страдал, что у Георгия нет прописки, и вообще он иностранец. «К вам Собянина прислали?» - осведомился Георгий, вспомнив раздолбанную вдрызг дорогу у ЖК. Охранник побледнел, моментально идентифицировал себя в лифте, и отправил Георгия вверх, лишь бы не слышать ужасные истории.
Следующим вечером снова случилась трагедия. Сын друга приехал запустить лифт, но оказалось, он идентифицируется только в одном из двух, а тот, скотина, не ехал. Пришлось с трудом дождаться того самого, поднести молодого человека к видеоплашке, и добраться до квартиры. Георгия сие стало существенно раздражать.
«Зато у нас как в Дубае» - гордо сказал охранник. «Ни к чему хорошему, брат, такое не приведёт, - глубокомысленно ответил Георгий. – Умные лифты, они знаешь что? Он весь дом с ума свести может. Фильм один был. Там лифт стал просто так ездить, а потом человек в гостинице той пытался жену и сына убить. А всё с лифта началось. Пизданутые эти лифты, брат. Подозрительные. Завтра никому дверь открывать не будет, и пойдёт твой шашлык есть, и твои сигареты курить». «Как это, брат?!» - у охранника задрожал голос. «А вот так!!!». Несмотря на более чем сомнительную аргументацию, было видно, что охранник Георгию поверил. Тут трудно не поверить.
На следующее утро лифт услужливо открыл двери, и повёз Георгия вниз.
- Ты правда понял, что довыёбываешься? - с заносчивостью произнёс Георгий.
Лифт трусливо молчал.
(с) Zотов
|
|
2534
Тётка у меня... Совсем плоха мозгами старушка. Девяносто лет, склероз пополам с маразмом, то ли паранойя, то ли бред преследования. Повадилась ночами милицию, то бишь полицию, вызывать: то её грабят, то отравить хотят, то какой-то мужик в квартиру якобы лезет. Перед людьми неудобно.
Вспомнились мне студенческие годы: читал в нашем ВУЗе лекции весёлый врач-психиатр. Так вот, он всегда говорил:
— Психа бесполезно убеждать. С психом бесполезно разговаривать как с нормальным человеком. Потому что у сумасшедшего логика своя, нашей логике перпендикулярная. С ним надо разговаривать, приноравливаясь к его собственной вывернутой наизнанку логике. И чем дурнее и нелепее будет ваша "логика", тем легче сумасшедшему её принять. Ко мне каждый день безумных приводят: одного инопланетяне похитить собираются, за другим иностранные разведки следят, третьего соседи газом отравить задумали... У меня на такие случаи есть особая заготовка. Я им всегда говорю: а Вы поставьте на балконе стул. Ну, или на лоджии. Тут больной обычно начинает интересоваться — какой стул, зачем стул? А я объясняю, вроде как по секрету: у стула ведь спинка есть. Спинка-то — вогнутая. Вот, покрасьте для улучшения отражающей способности стульчик "серебрянкой" — получится отражающая поверхность. И ставьте на балкон: он-то и отразит обратно ядовитые газы, рентгеновские и прочие инопланетные лучи, пули, гранаты, ядерные взрывы. Живите себе спокойненько. Почти всегда помогает.
Понятия не имею, сам ли весёлый доктор придумал такую штуку, слышал от кого-то, или, может, в какой книге прочёл. Однако же попробовала. Одним стулом, правда, не обошлось: теперь на лоджии гордо расположился десяток деревянных стульев, крашеных в серебристый цвет. Помогает! Безумная старушка свято верит, что этот "девайс" делает её вместе с квартирой невидимой для воров-грабителей-налётчиков-отравителей. Так что — посматривайте по сторонам! Может, ещё у кого-нибудь на балконе увидите крашеные "серебрянкой" стулья.
|
|
2537
[B]«Народ не расходится»[/b]
Александр Ширвиндт, когда уже сам был в почтенном возрасте, вспоминал о Владимире Абрамовиче Этуше. В последние годы, сами понимаете, возраст брал своё — с памятью у великого актёра случались перебои. Но Этуш, человек старой закалки, работал до последнего. На пределе, как говорится, но играл. Театр имени Вахтангова был его домом, и он выходил на сцену, даже когда силы были уже не те.
И вот один случай, который Ширвиндт рассказывал с той особой, чуть грустной усмешкой, какая бывает только у старых театральных волков.
Спектакль в двух действиях. Этуш блестяще отыгрывает первую часть. Занавес, аплодисменты. Актёр уходит за кулисы, переодевается, снимает грим и направляется к выходу.
Помощник режиссёра смотрит на него с ужасом:
— Владимир Абрамович! Вы куда? У нас ведь ещё второе действие!
Этуш смотрит на него совершенно спокойно, даже с некоторым удивлением:
— Не знаю, не знаю... Я всё закончил. Я ухожу.
И продолжает движение к лестнице — уже одетый, уже готовый покинуть театр.
Помощник в панике. Сорвать спектакль? Невозможно. Зал полон. И тогда он — а скорее всего, это был сам Ширвиндт, потому что кто ещё мог так быстро сообразить? — выдаёт гениальную, чисто театральную уловку.
Он подходит к Этушу и говорит самым спокойным, самым доверительным голосом:
— Владимир Абрамович, ну что вы... Народ-то не расходится! Зрителям так понравилось — ваша игра, игра других актёров, но прежде всего ваша, — что они не расходятся. Они требуют повторить! Второе действие!
Этуш замер. Посмотрел на помощника. Посмотрел в сторону сцены. Подумал секунду.
И вернулся.
Доиграл второе действие. Как ни в чём не бывало.
Вот такая уловка потребовалась, чтобы не сорвать спектакль. Не уговоры, не напоминания о контракте или долге. А простой, чуть лукавый, но такой уважительный ход: «Народ не расходится. Люди хотят видеть вас».
Потому что для актёра старой школы это было важнее любых служебных обязанностей. Зритель. Тот самый, ради которого всё и затевалось.
|
|
2538
Воздух в федеральном зале суда был пропитан снисходительностью. Шли 1930-е годы. Одна женщина стояла за столом защиты. Она была невысокого роста, безупречно одета и совершенно одна. По другую сторону прохода сидели тяжеловесы Министерства юстиции США. Они выглядели расслабленными. Они шутили друг с другом. Они пришли, чтобы изъять участок земли в Вашингтоне, округ Колумбия, для строительства монумента Правосудию - нового здания Верховного суда. Владельцу земли предложили сущие гроши. Они были уверены, что владелец возьмёт чек и исчезнет. Но владельцем была не корпорация и не банк. Владельцем была женщина, стоявшая у стола: Бернита Шелтон Мэттьюс. И она была не только собственником. Она была адвокатом.
Бернита прожила всю жизнь, слыша, что находится "не в той комнате". Она родилась в Миссисипи, где магнолии были прекрасны, а гендерные роли - железными. Её отец, судебный клерк, рано заметил её острый ум. Он позволял ей читать юридические книги в своём кабинете. Обсуждал с ней дела. Но когда она сказала, что хочет стать юристом, он рассмеялся.
"Бернита, - сказал он, направляя её в гостиную, - научись играть на пианино. Этим и должны заниматься дамы". И она научилась. Она стала музыкантом концертного уровня. Она уехала в Европу. Исполняла классику. Но музыки оказалось недостаточно. Закон по-прежнему звучал в её голове - мелодией, которую невозможно заглушить. Она вернулась в США, переехала в Вашингтон и устроилась работать в Управление по делам ветеранов, чтобы оплачивать вечернюю юридическую школу.
Она почти не спала. Училась в трамваях. Училась в обеденные перерывы. И сдала экзамен на адвоката. А затем усвоила самый тяжёлый урок. Когда в Управлении узнали, что их секретарь стала юристом, её не повысили. Её уволили. Ей сказали, что женщина с юридическим образованием будет "слишком разрушительной" для машинописного отдела.
Бернита не вернулась к пианино. Она вышла на тротуар. Она вступила в Национальную женскую партию. Она стала "Молчаливым стражем". День за днём она стояла у Белого дома с плакатом, требующим избирательного права. Она не кричала. Она не устраивала беспорядков. Она просто стояла - живое обвинение лицемерию американской демократии. В неё плевали. Над ней насмехались. Но, стоя на холоде, она делала и другое. Она запоминала лица врагов. Она стала юридическим мозгом движения.
Ей был нужен не только голос на выборах - она хотела разрушить весь правовой фундамент сексизма. Она пошла в библиотеки и откопала каждый древний, пыльный закон, превращавший женщин в собственность. Она нашла законы, запрещавшие женщинам быть присяжными. Законы, лишавшие их права на собственное наследство. Она написала "всеобъемлющие законопроекты", чтобы смести их все. Она стала архитектором современной правовой равноправности. И это привело её обратно в тот зал суда в 1930-х годах.
Правительство хотело её юридическую контору. Оно хотело снести штаб-квартиру Национальной женской партии, чтобы построить Верховный суд. Совершенная ирония. Государство использовало право экспроприации (Eminent Domain), чтобы заставить замолчать женщин, боровшихся за свои права. Бернита предстала перед присяжными. Юристы Министерства юстиции пытались её запугать. Они засыпали её сложными терминами. Пытались утопить в бумагах. Но она знала земельное право лучше них. Она прочла те законы, которые они лишь пролистали. Она допрашивала государственных оценщиков с точностью пианиста, берущего верхнее "до". Она разбирала их оценку кирпич за кирпичом. Она доказала, что правительство пыталось её обмануть. Присяжные смотрели, ошеломлённые. Они видели, как "маленькая леди" разрывает федеральное правительство на части. Присяжные присудили ей крупнейшую компенсацию за изъятие собственности в истории США. Она взяла эти деньги - огромное состояние - и использовала их, чтобы обеспечить будущее Национальной женской партии.
Но история не закончилась чеком. В 1949 году у президента Гарри Трумэна появилась вакансия в федеральном суде. Ему нужен был жёсткий человек. Тот, кто понимал Конституцию не как теорию, а как поле боя. И он выдвинул Берниту Шелтон Мэттьюс.
Сенат ворчал. Ассоциация юристов ахнула. "Женщина-судья?" - шептали они. - "А если она станет слишком эмоциональной?"
Бернита заняла судейское кресло. Она стала судьёй Окружного суда США по округу Колумбия. В течение следующих тридцати лет мужчины, которые отказывались нанимать её, увольняли её и пытались отобрать её землю, входили в её зал суда. Им приходилось вставать. Им приходилось склонять голову. И говорить: "Да, Ваша честь". Она вела процессы о государственной измене и громкие дела профсоюзов. Она была хладнокровной, справедливой и пугающе умной. Она доказала, что закон не принадлежит мужчинам. Он принадлежит каждому, кто достаточно смел, чтобы его прочитать.
Здание Верховного суда стоит сегодня на земле, которая когда-то принадлежала ей. Но сама система правосудия стоит на земле, которую она проломила.
|
|
2541
Сейчас, когда весь советский народ, вся большая и дружная советская страна с удовлетворением отметила очередную годовщину рождения вождя, я вспомнил другую историю.
Тогда, ещё в догорбачёвские времена, мы пытались выехать из этой страны. Это было весьма сложно, как бежать с Алькатраса. Но 1979 год как-то оказался рекордным по количеству выездов и мы даже надеялись, что может дочка родится свободной... Казалось бы ...
Но год закончился, а зуд у товарищей остался. И вот опять — очередное вторжение, опять на кого-то напали. Не на Венгрию, и не на Польшу, даже не на Чехословакию… Нет, на этот раз — на Афганистан.
Ну, естественно, опять международные санкции, опять с нами никто не дружит. То нам чего-то не продают, то ещё что-нибудь. Но нам эти санкции, как идиоту сотрясение мозга. Коль так будем бомбить Воронеж. На этот раз нам не продают трубы большого диаметра, чтобы газ мы не могли в Европу гонять.
Но раз фиг нам трубы, фиг нам газовый бизнес, то фиг вам евреи, фиг вам технический прогресс. «Выбирайтесь своей колеей». И больше уже никого не выпускаем. Как говорили в метро дежурные – «Осторожно двери, то бишь ворота тюрьмы закрываются…захлопываются с лязгом.. почти на десять лет.
Приходит сообщение явиться в наш московский ОВИР, за ответом на заявление, в понедельник(!). А понедельник — день отказной. Так что вопросов у нас уже не было: всем всё понятно.
Приезжаю.
И именно в этот понедельник как раз была очередная годовщина рождения того же самого вождя, предводителя с Воробьиных гор
Кабинет замначальника ОВИРа — товарища Зинченко.
— Я должен сообщить вам неприятные известия.
Тут, понятное дело, всё и так было ясно. Но я вдруг разыгрался и отвечаю:
— Да ну, бросьте, я вам не верю.
Он опешил:
— То есть, как это не верите? Я тут целый майор перед вами, при исполнении, а вы…
— Ну как же, — говорю, — вы в такой день вызываете меня, чтобы сообщить неприятные известия? Нет, вы, наверное, шутите. Не может быть, не верю.
Что-то майор как-то засомневался, загрустил
— Так решение-то не сегодня принято…
— Тем более! Но вызвали-то вы меня именно сегодня. Чтобы сообщить неприятное известие? Нет, не верю.
Ему стало как-то не совсем по себе.
— Ну, — говорит, — вы же можете ещё переподать …
— Да, конечно. Но вы сказали — неприятные известия. Неужели вот в такой день…?
Дальше ему совсем поплохело. Лысина аж вспотела. Я его прекрасно понимал: тут у него за дверью сидят сволочи, а там наверху — идиоты. Сейчас вот эта сволочь что-нибудь напишет тому идиоту и получит майор по шапке с кокардой. «что ты другой день не мог выбрать? Политическое чутье потерял? нюх утратил? На пенсию пора?» Скажи еще спасибо, что ГУЛАГ то на переучет закрыт… пока.
У товарища шея стало багровой. А думаю - ну как инфаркт? Еще и статью получу.
— Ладно, ладно, - говорю – пошутили, и хватит. Причину назовите
Приосанился, перевёл дыхание и так уж солидно:
— Ну к вам лично у нас никаких претензий нет. Вы же шахматами занимаетесь?
— Правильно, шахматами. (прямо все знают)
— А вот ваша жена десять лет назад имела третью форму допуска по секретности. Поэтому мы её задерживаем.
Третья форма допуска — если кто не знает, это вообще никакая. Первая — это ещё куда ни шло, вторая — более-менее, а третья — просто формальность, тьфу, просто анкету заполнить
Но перед тем, как заняться шахматами, под моим началом был большой технический отдел. Среди прочего мы делали формирователь меток времени в космосе и прочие поделки. Не спрашивайте – что это – не скажу, не знаю. Вопрос производственный, но техническому отделу «до всего есть дело». Прямо как партии тов. Свердлова. То есть, то, что 17летняя девочка, в начальной какой-то позиции 10 лет назад имела 3-ю(!) форму допуска на фабрику термобигуди, они знали, а что начальник конструкторско-технологического бюро год назад работал с изделиями для их очень секретного космоса – таки нет. Вот такая у них была информация. Ну они, конечно, как всегда, хотели как лучше…
А началось все с того, что некий Шурик Трофимов попытался через какого-то своего школьного приятеля пристроить моё личное, совершено стороннее, не секретное изобретение какому-нибудь иностранцу. Наивность как у Фроси Бурлаковой, да и приятель к тоже оказался кагэбэшником. А это низя, потому как хоть изобретение и твое, но оно принадлежит всему советскому народу. Правда я этому народу его предлагал – мне сказали как, в свое время, Мандельштаму на принесенные им в редакцию стихи – «не треба!». У него ещё какие-то предложения были дяденьке иностранцу. Короче - Шурика арестовали, а ко мне пришли с обыском. Семеро! (семером держать наверное). И семь часов (с 5 до 12) что-то искали, потом ночью отвезли меня на Лубянку, на заднем сидении их волги, промеж двух рыцарей то ли плаща, то ли кинжала.
_Кстати, эти семь человек? это обидно как-то: к другим приходили по одиннадцать, а то и по семнадцать человек. Меня по какой-то другой категории пустили.
Ну ладно, простим. Грех. Они потом исправились. Владимову, автору «Верного Руслана» шины спускали, кололи. А мне, когда дали разрешение на выезд, подрезали тормозные шланги и я на ледовой дороге машинку то разбил, но жив остался. Машинку бросил у подъезда. Ну так и что – все бросили – книги, письма, фотографии, записные книжки, номера телефонов (на том свете не понадобятся). Из всего заработанного за всю длинную, неинтересную жизнь можно было взять только 90(!) долларов на всю оставшуюся. Очередной грабеж, на сей раз, слава богу, последний!
Прислали уведомление на службу. О чем? Состав найден? Нет? О чем?
У меня был интересный отдел — небольшой, но с семью разными направлениями, семью подотделами. Народу немного, процентов шестьдесят — женщины.
До этого существовал общий технический отдел, которым руководил Слонов. Он был практически и главным инженером, и директором завода одновременно — настоящий диктатор. В какой-то момент против него начался настоящий поход: его власть решили ограничить, и отдел разбили на три части.
Отдел главного конструктора остался за ним. Отдел главного технолога возглавил Толя Громов — правда, это было уже позже, после меня. А конструкторско-технологическое бюро, куда вошло всё остальное, досталось мне.
А что именно «всё остальное»? Бюро рационализаторских предложений и изобретений — то есть все вопросы дополнительных заработков: кому дать премию за рацпредложение, кому не дать, что оформить, что завернуть. Отдел технической информации с технической библиотекой. Множительная техника — в те времена это была вообще фантастическая редкость и огромная ценность.
Сделать копию книги было почти негде: техники практически не существовало. Даже элементарно отксерить нужную страницу было проблемой. Книг тоже не хватало — кроме партийной агитации, Ленина, «Истории КПСС» и тому подобного.
В Российская государственная библиотека (тогда Ленинской библиотеке) копировальные машины были, но очереди — невозможные, совершенно нереальные. Некоторые вещи можно было копировать в Библиотека иностранной литературы, которой руководила дочь Косыгина. Ещё одним специфическим местом была ГПНБ — Государственная публичная научно-техническая библиотека. Туда мы просто приходили, опускались в подвал, вставали в небольшую очередь и спокойно снимали нужные материалы. Это занимало немного времени и стоило недорого, но касалось только технической и учебной литературы — не более того.
А художественная литература? Тут уже было сложнее. Как у Галича: «Эрика» берёт четыре копии — и этого достаточно. Нет, недостаточно. Это тоже был дефицит.
Плюс ко всему у меня был спирт — в связи с той же множительной техникой. В общем, со мной все дружили, и я был «богатый жених». Девушки пытались со мной флиртовать, а взрослые дамы смотрели с особым интересом: у них были дети, которым предстояло поступать в институт, потому как, однажды произошёл такой эпизод. Подскочил какой-то человек: то ли от тёти Мани, то ли от дяди Вани с просьбой — у него сегодня сын сдаёт экзамены, нельзя ли как-то посодействовать.
Я звоню Борису Николаевичу, моему бывшему коллеге и приятелю:
— Борис Николаевич, слушай, у тебя сегодня будет сдавать такой-то. Посодействуй, пожалуйста.
— Нет вопросов, конечно, всё будет сделано.
— Спасибо.
Женщины в отделе были потрясены. Заахали, с подкатами, с намеками - вот бы кто так позвонил насчёт моих детей — а у всех дети поступают, конечно. Это дошло и до начальника отдела кадров, и до начальника первого отдела — у него тоже была дочь. Он тоже стал со мной крайне ласков, любезен и нежен. А к моим сотрудникам я изначально был ласков и нежен - дать отгул (за прогул), отпустить раньше, ходатайствовать о прибавке, повышении… Потом, тот, кто пришел за мной оказался человеком суровым и строгим, правильным в общем, им повезло!
А пока пришла та самая бумажка от КГБушки. В результате я, естественно, сразу написал заявление об увольнении — конечно, «по собственному желанию».
Вот что интересно: как писали — «народ и партия едины». Оправдываются все преступления властей, в том числе и самые страшные. (80% их приписывали гитлеру и империалистам, а 20% всячески умалялись, оправдывались, оспаривались, фальсифицировались). Мы же и сейчас это наблюдаем, уж и партия та не совсем у власти. У власти, конечно, но не напрямую, как бы из подполья. А уж тогда! Чего, только я не услышал. И что «шпионы воду отравили самогоном», и что «хлеб теперь из рыбной чешуи», и даже: «да сосед мой на Берию похож».
Ситуация в отделе напоминала рассказ Натальи Рапопорт — о том, что ей пришлось выслушать после ареста отца, профессора Рапопорта, проходившего по делу врачей. Я недавно слушал её интервью. Она тогда была четырнадцатилетней девочкой. Отца арестовали вместе с рядом других фигурантов. Правда, это был уже самый конец истории: вскоре сдохла эта скотина, и всё закончилось. Но какое-то время её успели основательно помучить — и в школе, и во дворе. Бросали грязью, лезли под юбку, издевались как могли.
Не хочу сказать, что ко мне кто-то лез под юбку, но в душу наплевали от всей их души.
Из всех прежних прихлебателей только один человек — ведущий конструктор слоновского отдела, Слава Волознев — продолжал приходить ко мне, садился и говорил:
— Пошли обедать.
Я его гнал:
— Уходи, не светись. Я токсичен по нынешним временам.
А он отвечал:
— А мне плевать на них.
Мои знакомые говорили:
— Приставлен. Немолодой? Наверное, полковник.
Но потом приказ об увольнении отменили — не нашли какой-то нужной бумажки, и всё временно остановилось. Я об этом уже знал, а они — ещё нет.
Какой ужас их тогда обуял! Поторопились натолкать в бочку, а начальник-то остаётся. И теперь ... хоть стреляйся.
|
|
2542
Колян, ты богат, но не настолько! Правительство легализовало 10% ошибки.
Как я и обещал, новости с кухни, где пахнет не борщом, а амнистией. Если ваша многодетная ячейка общества пролетела мимо пособия в этом году — есть шанс залететь обратно. И вот почему.
Драма в трёх актах (теперь без лишних сервелатов)
Акт первый: Ножницы неравенства.
Жена Люда и Муж Колян с пацанами живут ровно на рубль выше трубы прожиточного минимума. Не потому, что Колян нашел клад, а потому что подвернулась шабашка. Ведомости посмотрели: «Всё, ребята, вы буржуи, до свидания». Знакомо? Это как в футболе: ты на полступни залез в офсайд, и гол не засчитан , даже если ты пахал как конь.
Акт второй: "Правило 10%" или Амнистия для офсайда.
Так вот, новое постановление говорит: «Если среднедушевой доход превысил планку меньше чем на 10%, мы делаем вид, что ничего не видели».
Колян, объясняю на пальцах. Если прожиточный минимум у вас в области — 15 тысяч, а вы наскребли 16 тысяч (это превышение почти на 7%), то раньше вам говорили: «Иди, Колян, работай еще лучше, пирожок». Теперь говорят: «Сиди, Колян, получай свои 50% от детского минимума ещё 12 месяцев» . И автоматически пересчитают всё с 1 января 2026 года .
Не надо снова тащить справку о том, что у твоей коровы нет вредных привычек. Уведомление молча прилетит на Госуслуги .
Акт третий: Финал без погони.
Всё самое вкусное здесь — автоматический пересмотр. Тем, кому уже дали от ворот поворот в этом году, — государство само даст заднюю. Ошибку исправят без вашего участия.
Кухонный вывод для Коляна
Главная ловушка, в которую вы попадали раньше, — это синдром «честного дурака». Боялись заработать лишнюю копейку, чтобы не слететь с иглы господдержки. Теперь вам официально разрешили «немного ошибаться» в сторону увеличения доходов. Это не повод жировать, но очень веская причина сейчас зайти в «Госуслуги» и просто проверить личный кабинет. Если денег ещё нет, они скоро появятся.
Критикуйте, это бодрит
|
|
2543
Правило 200 ярдов доктора Ашнина.
Терпеть не могу, когда меня хвалят!
Особенно — авансом…
Какой-то частью — это суеверие, боюсь сглазить удачу.
Но есть тут ещё и очень рациональные объяснения.
Скажем, я давал наркоз членам семьи — и всё прошло хорошо, штатно. И они бешено рады видеть мою бородатую морду и наперебой начинают рассказывать о моих доблестях!
И что? Да ничего, все эти успехи — в прошлом, моему сегодняшнему пациенту нужно , чтобы всё закончилось хорошо сегодня, а мои вчерашние победы остались там,вчера.
О чём я, решительно прервав панегирики, говорю пациенту — прошлые успехи ничего не значат, нам нужна победа сегодня, вот мы будем делать то, то и то — и единственным критерием будет признание пациентом и всеми нами нашего сегодняшнего успеха.
И припоминаю армейские прибаутки: лёгким днём бывает только вчера, большинство ошибок случаются за пять шагов до финиша , безопасность превыше комфорта…
И что я обязательно выйду после наркоза к семье и близким — рассказать что и как прошло, как пациент поживает и где и когда они воссоединятся с ним.
Но самое главное — это знание, что без своей команды — я стою мало…
Что такое команда госпиталя?
Это уборщицы, сантехники, прачки, инженеры разного рода.
Короче, все те, кто позволяют госпиталю функционировать.
Моя команда, команда операционного блока — клиника предоперационной подготовки, медсёстры и санитарки предоперационной, хирургические медсёстры и техники, ассистенты хирурга, представители компаний по оборудованию, ребята из рикавэри — пробудительной палаты … я, скорее всего, позабыл кого-то… короче — команда немаленькая.
Ой, я старый забывчивый дурак!! Самого главного игрока своей команды — забыл!!
Я работаю с Лорой уже лет 20 — она анестезиологический техник, приготавливает в операционной всю наркозную технику.
Её карьера — она была уборщицей, наши зоркие глаза высмотрели в ней талант — она самая лучшая в своей специальности, интуитивно и уверенно знает каждого из анестезиологов, иногда мне страшно — не успеваю подумать — а она тут как тут, с инструментом именно для этой ситуации.
Калифорнийская мексиканка в 4 поколении, отличный английский( она начитана и религиозна), владеет испанским, в совершенстве.
Короче — в моей команде нет более важного человека…
Разбаловала она нас всех до зависимости, я даже думать не хочу о работе без неё… точнее, я неспособен работать в любом другом госпитале…
Распасовка начинается с хирурга — он первым инициирует процесс, затем все лабораторные данные и вся информация поступает к моим медсёстрам и анализируется, затем мы сами просматриваем информацию и решаем, что нам нужно сделать до операции: консультацию специалиста, дополнительные анализы, инфу от семейного врача.
Дальше мы назначаем день операции, какие-то лекарства можно брать в день операции, какие-то лучше пропустить.
И — мой выход — предоперационный осмотр, успокаивающие, антациды, в операционную, наркоз, взлёт — пас хирургу, теперь его выход на гол.
Надеюсь, мои объяснения, несколько хаотичные, — пояснили мою глубокую убежденность — несмотря на свою важность я просто один из большой команды людей, которые позволяют мне добиться успеха — или НЕ позволяют…
Ну, а откуда тогда заголовок — правило 200 ярдов?
А вот и история возникновения этого правила.
В самом начале моей карьеры в моём старом госпитале пациенты выписывались через отдельный выход из операционного блока.
По традиции — пациентов вывозили, сидя на коляске, и подвозили прямо к машинам их родственников, друзей или соседей.
Рутина… их сопровождала медсестра послеоперационной палаты и помогала сесть в машину.
Обычно я всего этого не видел — темп работы диктовал мою занятость уже следующим пациентом.
Но вот что-то побудило меня в тот день выйти из оперблока , воздухом подышать и попрощаться с моим пациентом. Его помогли сесть в машину, его жена села за руль, я, как сейчас помню, пошутил — ведите машину медленно и плавно, никаких трюков а-ля Шумахер( в этой шутке была доля истины — после наркоза многих укачивает до тошноты и рвоты).
Она кивнула в знак согласия, пациент меня поблагодарил и они тихонько поехали, выехали на улицу плавно и медленно и также медленно доехали до угла. Я продолжал наслаждаться свежим бризом с океана, следя за их движением к своему дому, они отъехали метров 150 от госпиталя.
И вдруг( вдруг — слово, которое я чисто профессионально не люблю, вдруг — это нарушение рутины, сбой в матрице…) — резкий разворот и рывок машины к нашему приёмному покою!
Именно то, что я не рекомендовал — и не просто так…
Я рванул к отделению приёмного покоя, его уже вынимают из машины и кладут на носилки.
Мы быстро накинули на него мониторы, кислород, слушая сбивчивый рассказ его жены — всё было нормально, доехали до угла и он замолчал, потеряв сознание.
Мой косяк?
Да вроде нет, он практически мгновенно пришёл в себя, кардиограмма без изменений, анализы в норме, рана не кровит, тошноты нет, мозги ясные…
Уехал домой, я пару раз позванивал его жене, всё путём , в архив?
В архив!?!? Ну уж дудки!
Мы, анестезиологи, точнее, большинство из нас —обсессивно- компульсивные люди, я не могу успокоиться и пожать плечами — ну вот с какого испуга моему пациенту вздумалось потерять сознание?
Да ещё через пару минут после моего с ним разговора?
Сижу над бумагами, просматриваю — всё, ну вот абсолютно всё нормально, пульс, давление, содержание кислорода в крови, температура — все очень строгие правила выписки пациента соблюдены.
Единственное, за что я зацепился — он принял таблетки от высокого давления ранним утром, часов за пять до наркоза — согласно нашей инструкции.
И — давление при выписке меряют много раз, последний раз — уже в одежде, лёжа.
Закралась одна идея — перезвонил ему на следующий день, он чувствует себя отлично, в хорошем настроении.
Спрашиваю: а вот что ты почувствовал первым делом в машине?
Голова закружилась, отвечает. В машине? Да нет, ещё сидя в коляске.
А чего ты ничего не сказал? Да я подумал — пустяки…
Попрощались, я опять к бумагам — его давление при поступлении хорошее, даже слишком, при выписке — чуть ниже нормы, но терпимо.
И вот тут у меня возникла гипотеза — ортостатическое давление ему не проверяли, незачем — оно проверяется у пациентов с повышенной чувствительностью к изменению положения тела: лёжа, сидя и стоя.
Не утверждаю — но скорее всего у него произошла ортостатическая гипотония — сброс давления сидя, да и у машины ему пришлось встать, что и привело его к обмороку и потере сознания.
Так, а что мне теперь делать с этой моей гипотезой?
А вот что: всем моим пациентам после наркоза при выписке — измерять давление и пульс три раза— лёжа, сидя и стоя. Меняется несущественно — домой, большие разницы — звать меня.
… и вот уже четверть века — этот сценарий не повторялся…
А как непредвиденный результат: из чистого суеверия я ввёл правило 200 ярдов — ни я ни мои сотрудники не начинают радоваться благополучному исходу — пока пациент не скрылся из виду, отъехав от госпиталя… без возвращения к оному!
Кстати, проверьте свои суеверия — в них, без сомнения есть и опыт ваших предков и ваш жизненный опыт и ваша интуиция и ваши фобии.
И, возможно, — рациональное зерно.
Здоровья всем и шипящих шашлыков!
Michael Ashnin@anekdot. ru
|
|
2545
Два шотландца встречаются в середине Индийского океана. Один (1) в акваланге, другой (2) - в смокинге. 1: - Мистер Дункан, какая встреча! Сколько лет мы не виделись? 2: - Да лет 16 будет. Как изволит поживать ваша дражайшая супруга? 1: - О, с Мери все хорошо. А как ваша Люси? 2: - Спасибо. Люси в последнее время что-то прихварывает. А как ваши дети? 1: - Джон кончил университет, работает инженером. Дороти скоро выходит замуж. А как ваши детки? 2: - Спасибо, прекрасно. Вот не ожидал встретить вас в Индийском океане! 1: - А я купил яхту, занимаюсь рыбной ловлей с аквалангом. А вы как тут оказались? 2: - Я купил билет на пароход, у меня тетка в Австралии, совсем уже старая, надо ее навестить. Пятнадцать минут назад я упал за борт, теперь тону.
|
|
2546
(На столе дымится чай. За окном — типичный спальный район, где у каждого десятого Коляна свой коттедж, а у каждой второй Люды — разбитое сердце и отсутствие штампа в паспорте.)
Всем привет. Садитесь ближе. История, которую я расскажу, напоминает мне попытку сварить пельмени в холодной воде. Вроде и продукт хороший, и вода чистая, а на выходе — комок теста и никакого бульона. Начинаем.
Итак, Жена Люда. Трое детей. Глаза уставшие, руки в муке, душа — в клочья. Жила с Мужем Коляном душа в душу, строили дом. Коттедж, кстати, знатный. Не халупа, а полноценное родовое гнездо на Седанке, только без штампа о регистрации брака. Колян, как выяснилось позже, был человеком «современных взглядов»: зачем эти формальности, мы же выше этого, мы семья перед Богом и соседями.
Люда верила. У нее были на то две причины.
Причина первая. Бабушка.
Бабушка — это источник устного права внутри семьи. И бабушка когда-то авторитетно заявила: «Если живут вместе, ведут общее хозяйство и есть дети — суд признает брак действительным. Не переживай, внучка». И Люда не переживала. Она складировала эту информацию в сердце, как деньги в сберкассу.
Причина вторая. Интернет.
Люда решила перепроверить бабушку, залезла в Сеть и, о чудо, нашла подтверждение. Текст на русском языке, черным по белому: можно признать брак в судебном порядке, если вели общее хозяйство. Всё сходится. Пазл сложился.
И вот наступает момент «Х». Колян, наигравшись в семейную идиллию, делает контрольный выстрел. Дом записан на него. Люда с тремя детьми, как выясняется, в этом доме — просто гости. Их благодарят за визит и просят освободить помещение.
Люда приходит ко мне. Не жалуется. Просто деловито спрашивает: «Как правильно составить иск о признании брака законным, чтобы отсудить половину дома?»
Я делаю глоток чая. Пауза. В этой паузе умещается вся трагедия постсоветской юридической безграмотности.
— Люда, — говорю я максимально спокойно. — Я тебя сейчас огорчу. Но лучше уж я, чем судья на предварительном заседании, который сделает это с гораздо менее дружелюбным выражением лица. Твой иск невозможен.
Люда смотрит на меня, как на предателя.
Я продолжаю:
— Давай разберем твою доказательную базу. Бабушка. Она у тебя — золотой человек, но ее информация, скажем так, с историческим сроком годности. Она говорила чистую правду для периода с 1918 по 1944 год. Тогда Кодекс законов РСФСР действительно позволял признавать «фактические брачные отношения». Но Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 года эту практику прекратили. Полностью. С тех пор только зарегистрированный брак порождает правовые последствия. Норма, на которую ссылалась твоя бабушка, была отменена еще до того, как твоя мама пошла в детский сад. Это юридический артефакт. Ценный исторический источник, но не основание для иска в современном суде.
— Хорошо, — говорит Люда. — А интернет? Я же сама читала!
— А вот тут, — вздыхаю я, — начинается самое печальное. Ты читала семейное законодательство на русском языке. Никто не спорит. Но проблема в том, что ты читала не российский закон. Ты, сама того не подозревая, изучала Семейный кодекс Украины. А в нем, в отличие от нашего, действительно сохранилась норма о признании фактических брачных отношений через суд. Это две разные юрисдикции, Люда. Два разных правовых поля. Ситуация абсурдная, но, увы, распространенная: язык один и тот же, а законы — разные. Это как пытаться оплатить проезд в московском метро тенге. Купюры настоящие, но турникет их не примет. Никогда.
Люда молчит. В комнате повисает тишина.
Итог этой истории прост и страшен. Ни Семейный кодекс РФ, ни Гражданский кодекс РФ не содержат на сегодняшний день механизма признания сожительства браком для раздела имущества. Исключений нет. Точка. Можно попробовать делить имущество через институт общей долевой собственности, доказывая личные вложения, но это уже совсем другой бой, с гораздо более туманными перспективами.
Дом остался Коляну. Люда с детьми пошла искать съемную квартиру.
Золотая формочка для печенья (вывод)
В чем главная ошибка героини?
Она доверилась двум источникам, не проверив их юрисдикцию во времени и пространстве. Бабушка транслировала норму, отмененную десятилетия назад. Интернет услужливо подсунул закон другого государства, написанный на том же языке.
Мораль:
1. Штамп в паспорте — не «пережиток прошлого», а единственный юридический фундамент для защиты имущественных прав супруга в России. Нет штампа — нет режима совместной собственности.
2. Если вы читаете закон в интернете, проверяйте не только текст, но и юрисдикцию. Сайт с доменом «.ua» описывает правовую реальность Украины. Сайт с доменом «.kz» — Казахстана. Законодательство стран СНГ на русском языке может кардинально отличаться от российского.
3. Не стройте дом на юридически чужой земле без правоустанавливающих документов на себя. Не инвестируйте всё в объект, который вам не принадлежит, полагаясь на устные договоренности и семейные предания.
На этом всё. Я умываю руки. Пейте чай. И проверяйте источники. Даже если это ваша любимая бабушка.
|
|
2548
Я ехал в поезде в Токио. Мы остановились между станциями. Объявление на японском, потом на английском: "Мы приносим извинения за задержку. Мы возобновим движение в ближайшее время".
Задержка длилась недолго.
Когда поезд снова тронулся, ещё одно объявление: "Мы искренне приносим извинения за задержку. Мы стояли 3 минуты и 20 секунд. Это недопустимо.
Благодарим вас за терпение".
Они засекли это с точностью до секунды. И назвали недопустимым.
Когда я вышел на своей станции, на платформе стояли сотрудники, кланяющиеся и раздающие сертификаты о задержке.
Я взял один из любопытства. Это был официальный документ, в котором говорилось, что поезд задержался на 3 минуты и 20 секунд, с подписью и печатью.
Сотрудник сказал по-английски: "Для вашего работодателя. Чтобы они знали, что задержка — не ваша вина".
Я сказал, что я турист, мне это не нужно. Он выглядел озадаченным. "Но задержка затронула вас. Вы заслуживаете извинений".
Три минуты. Они обращались с трёхминутной задержкой как с крупным инцидентом.
Позже я рассказал об этом японскому другу. Он сказал: "О да, сертификаты о задержке — это нормально. Поезда должны приходить точно по расписанию. Если опаздывают, они обязаны извиниться".
Я сказал, что три минуты — это не опоздание, это ерунда. Мой друг ответил: "В Японии три минуты — это опоздание. По расписанию значит по расписанию. Не примерно по расписанию".
Он сказал, что компания, вероятно, провела расследование, почему произошла трёхминутная задержка. "Они найдут причину и исправят, чтобы это не повторилось".
Я сохранил сертификат. Теперь он в рамке в моей квартире. Напоминание о том, что где-то в мире люди ценят даже три минуты.
|
|
2549
Включаем чайник. Сегодня разговор будет неудобный, как визит к стоматологу, который лечит без анестезии, потому что у вас якобы «аллергия на правду».
Завязка. Центр для женщин попавших в тяжёлую жизненную ситуацию. Юридический прием, бесплатный.
Девушка Маша присела на краешек стула. От неё пахло хорошим парфюмом и отчаянием. Суть проста: муж Колян, с которым они строили мебельный бизнес, оставил её с носом. По её версии — вывел активы и сейчас отдыхает с любовницей-бухгалтером.
Я попросил документы. Маша достала айфон. Внутри были фотографии экранов, переписки в мессенджере и одна аудиозапись, где Колян, тяжело дыша, обещает свозить её в Турцию вместо выплаты дивидендов. Оригиналов договоров, устава, протоколов собраний — нет. «Колян всё забрал, а я даже не помню ИНН нашей фирмы».
Вот тут у многих «сетевых экспертов» заканчивается рабочий день, и начинается шоу.
Кульминация: почему юристу проще вас обмануть (красиво).
Сорок лет за этим столом научили меня страшной вещи: самый опасный юрист — не тот, кто облажался в суде, а тот, кто красиво говорит, не глядя в бумаги. Это и есть моя главная метафора — «слепой художник».
Представьте, что вас сбила машина, а вы звоните хирургу и говорите: «Доктор, мне больно, что-то хрустит в районе ноги, расскажите, как лечить переломы вообще?». Хороший хирург скажет: «Без снимка я вам могу только лекцию прочитать». Плохой хирург — а их много в интернете — распишет вам операцию по эндопротезированию тазобедренного сустава. Вы заплатите деньги за «разбор полетов» и будете счастливы. Только вот перелома у вас может и не быть. Или он совсем в другом месте.
Так и с Машей. Я мог бы, глядя в ее красивые глаза, рассказать ей о фальсификации протоколов, о виндикационных исках и корпоративном шпионаже. Это была бы «золотая консультация» для моего эго. Я бы рассыпал термины, как опытный плиточник — дорогую итальянскую мозаику.
Но это была бы плитка, уложенная на дерьмо. Потому что я не видел ни одной бумажки.
Где здесь правда, а где вымысел (держу удар критики):
Признаюсь: аудиозапись Маши — это не мусор. В умелых руках и при правильном пояснении суду о происхождении файла — это доказательство. Да, слабее письменного договора, но это «кость», которую можно обглодать. Однако без документов ООО и без понимания, кто числится директором, даже эта запись — просто крик в пустоту. Я не могу дать точечный прогноз, не видя всей картины. Абстрактная консультация здесь полезна ровно на пять процентов — чтобы испугать и настроить на поиск бумаг, но не чтобы победить.
Развязка: разбор главной ошибки.
Маша ушла от меня не с решением, а с заданием. Я не стал вещать. Я сказал: «Маша, ваша главная ошибка не в том, что Колян — козёл. Это аксиома. Ваша ошибка в том, что вы относитесь к своим документам, как к чеку из супермаркета, который можно выкинуть. Вы попросили меня приготовить ужин, не показав холодильник. Я не Ванга. Зайдите на сайт налоговой, возьмите выписку из ЕГРЮЛ, поройтесь дома в старых коробках, найдите копии или фото переписок. Несите хоть что-то, потому что без этого ваша война — это игра в наперстки, где я, увы, тоже могу ошибиться и завести вас в тупик своим умным видом».
Ироничный вывод.
Мы, юристы, страшные люди. Мы можем заговорить вас до смерти. Но запомните мудрость, переложенную на семейно-кухонный лад: не дай вам бог жить в эпоху перемен, имея дело с юристом, который не просит показать документы и не ищет ваши старые справки. Если юрист готов лечить вас без «истории болезни» — он лечит не вас, он лечит свой карман.
Чай остыл. Папка для бумаг ждёт. Несите свою макулатуру, будем воевать. Настоящая война начинается с наведения порядка на столе.
|
|