Анекдоты про тишине |
402
Про настоящее извращение
Наш дирижёр в оркестре знает толк в извращениях, ибо он неприкрыто встречается с другим мужчиной! Ну да, такое бывает с хорошими музыкантами… А что же он сам тогда считает извращением? Про это, собственно, следующая история.
Как-то моя благоверная под новый год купила себе и детишкам полосатые свитера со снеговиками, оленями и прочей лобудой. И я, чёрт меня дёрнул, её спросил: а почему свитера всем, кроме меня? И благополучно об этом забыл.
Проходит год, и она торжественно вручает мне новогодний свитер, да ещё и с кнопкой, от нажатия коей он начинает мигать лампочками, будто я новогодняя ёлка, и при этом дико фальшиво, с омерзительным звуком пищит новогоднюю "Jingle Bells". Я ужаснулся звуку и убрал его подальше на полку.
Как-то мне нужно было идти на новогоднюю репетицию, и этот чёртов свитер попался мне под руку. Не подумавши, я пошёл в нём. И, конечно, на репетиции, в момент паузы, облокотившись на виолончель, я случайно нажимаю на эту чёртову кнопку, отчего в полной тишине пищит эта демоническая мелодия!
Дирижёр замирает. Таращит глаза. И, наконец, сквозь истерический хохот вопрошает: «Что это за извращение?!» А в чём извращение? Фальшивая мелодия? Звук, от которого уши сворачиваются в трубочку?! Но нет! «Кому только могло прийти в голову сыграть новогоднюю песню с пятью бемолями, как в си-бемоль миноре! Это же самая тёмная, самая мрачная тональность, в которой пишут похоронные марши!» По всей видимости, китайцы хотели сделать в простом до мажоре, но тональность уплыла на тон. Зато теперь достоверно известно, что такое настоящее извращение!
|
404
Москва, 28 апреля. Лёгкий снег, сильная метель, под ногами кваша и лужи. Несущиеся машины весело вздымают фонтаны брызг. Прохожие с грустью поглядывают на свои заляпанные штаны и обувь, по губам легко прочесть распространённые матерные выражения. По пути на работу я зашёл в продуктовый, оказавшийся совершенно безлюдным, только в углу уже почти заснула кассирша. В мертвенной тишине я вдруг услышал из глубин магазина тихое шуршание с грозным потрескиванием. Звук то затихал, то усиливался, постепенно передвигаясь в мою сторону. Я читал, что так ведёт себя шаровая молния. Появлению которой в такую погоду я бы вообще не удивился.
Но феномен оказался совсем иным. Из-за полок показался чувак среднеазиатской наружности в блестящих чёрных штанах, сделанных вероятно из 500-литровых пластиковых пакетов. Штаны были скроены ему по фигуре, сшивались наверно утюгом. Впрочем, я лично этого не проверял. Несмотря на внешнюю нелепость этих панталон, мужик оделся разумнее всех прочих.
|
|
405
Знаю лично Соломона Марковича как высоченного поджарого амбала с пудовыми кулачищами. Рельеф его лица характерен для мастеров рукопашных и ногопашных единоборств. Это наковальня. Сам вид его при встрече в подворотне способен мгновенно излечить слабонервного человека от запора.
Поэтому я развеселился, читая его воспоминания о хтоническом ужасе, испытанном при встрече с камышевым котом. Кот показался ему весом 20 кг. Википедия считает, что 8-12. Крупная масса тела имитируется густой шерстью, вставшей дыбом, потому что кот при встрече тоже нервничает.
А мне посчастливилось однажды выжить от встречи с кошкой весом около 300 кг. Хотя я тоже на весы ее не ставил, определил на глаз и на слух.
Тигр - единственный представитель семейства кошачьих, который после сытного обеда не заваливается спать, а отправляется бродить по окрестностям с мирными исследовательскими целями. Нагуливает аппетит и тренирует конспирацию.
Естественная идея для охотника - проверить, насколько близко он сможет подкрасться к жертве, чтобы она ничего не заметила.
В моем случае широко и шумно шагавшего восторженного идиота, тигр мог трусить прямо за спиной все пять километров - просто чтобы разведать, где спит всё его стадо.
Но это лишь догадки, а факты таковы.
Когда мы ставили палатки для стройотряда в глухой уссурийской тайге под Арсеньевым, меня удивило правило обсыпать каждую палатку на метр снаружи по всему периметру ровным тонким слоем песка.
Сейчас понимаю - это была КСП*
Следы невиданных зверей там появлялися наутро.
Июльской ночью 1984 года я бодрым шагом вернулся от пионервожатой из соседнего лагеря в полной тишине и спокойствии. Едва лег на нары в палатке и попытался уснуть, как услышал тихие шаги снаружи. Для человека чересчур тяжкие. Это были нечеловеческие шаги очень длинного тела. Или пары людей боди френдли на расстоянии метров трех друг от друга.
Но в то время мы о таких и не слыхивали, поэтому я сразу подумал о тигре.
Вооружился всем острым, что нашел в палатке. В правой руке сжимал лом, а в левой перочинный ножик. Но будить народ диким воплем воздержался - мало ли чего мне послышалось. Звуки были еле заметны, на грани восприятия.
Существо снаружи походило вокруг, едва слышно поскрипело песком, пошуршало кустами, ушло с рассветом.
Высунувшись наружу, я нашел на песке отчетливые, крупные тигриные следы!
Кинулся в соседнюю палатку к командиру стройотряда, растолкал его. Но он отсыпался после ночи с поварихой. Очнулся на полном дзене, блаженно улыбнулся:
- Тигра говоришь? Так и х.й с ней.
Он был прав - дал отряду выспаться.
Но утром следующего дня мы нашли металлическую цепочку с обрывком окровавленного ошейника на месте, где спал наш сторожевой песик. В ночь, когда я слушал странные шорохи, он не лаял. Тигр наверно поставил себе заметку на память, "чем позавтракать завтра".
По законам джунглей, если тигр нашел в ночи шестьдесят беспробудно спящих беззащитных тушек - бон аппетит!
Но наш, советский тигр, понимал, что людей без крайней необходимости жрать нехорошо. Так же, как мы понимаем, что без крайней нужды нельзя есть кошек.
*КСП - пояснение для девушек и тех, кто не служил в погранвойсках. Контрольно-следовая полоса.
|
|
406
[b]Его звали Шейх[/b]
[indent]Летом 2004-го бывал наездами в одной компании, производящей продукты питания. Навещал бывших коллег, подъедающихся на должности охранников.
[indent]Рядом со второй проходной были транспортные ворота, с левой стороны — собачья будка с пристёгнутым к ней кобелём кавказской породы.
[indent]Кобеля подарили хозяину на ДР, и тот не мог придумать ничего лучше, кроме как посадить двухмесячного щенка на цепь. Цепная жизнь портит характер, любой мужик скажет, и репутация Шейха была просто устрашающая.
[indent]Однажды (с чужих слов) к нему полез обниматься спустившийся накануне с гор горячий такой мужчина:
[indent]— О, кавказец!.. земляк!..
[indent]Пока то да сё, "Скорая", менты... Ногу по колено Шейх ему отминусовал.
[indent]Другой случай не такой жёсткий, скорей, показательный.
[indent]После въезда на территорию фуры какая-то чумная баба-коммерс в кожаном плаще до пят попёрлась через незакрытые транспортные ворота. Предупреждающие крики на неё не действовали, пока охреневший от такого бесстрашия Шейх не распустил ей плащ на узкие ленточки. Визгу было... А мы ржали как подорванные.
[indent]Была одна "почти проблема". Дело в том, что изношенная цепь не могла Шейха держать, это была чисто психологическая привязь. Иногда какое-нибудь перетёртое звено рвалось, и Шейх оказывался на свободе. Барбос не знал, что делать с этой свободой. Несколько минут соображал, что произошло, и шёл гулять.
[indent]На цепи он был зверь зверем, а в одном ошейнике — просто меховой увалень. Но репутация же!.. Территория предприятия мгновенно пустела. Потом шла "тихая охота" на беглеца, водворение восвояси, жизнь продолжалась.
[indent]Однажды во время очередного инцидента он заглянул в цех готовой продукции, майонезный, кажется. Вроде как поинтересоваться, — мол, люди, а что вы тут делаете?
[indent]Народ ломанулся на стеллажи чисто обезьянки, всё в полной тишине. Один мужик не успел среагировать, так и стоял столбом в створе ворот с белым как мел лицом. А под ногами растекалась лужа, наверно таял…
[indent]У Шейха была любовь. Звали её Машка. Рыжая кошка лет четырёх–пяти. При виде проходящей мимо Машки пёс растекался по настилу и хвостом поднимал пыль выше будки. Но Машка любовь не ценила и норовила свалить побыстрей и подальше.
[indent]Из всего состава охраны только три человека могли к нему подходить безо всякого страха, — надо же было кормить. Никакие уговоры типа "да он не укусит" не действовали, никто не хотел проверять на себе. Я говорил раньше, что у меня никогда не было проблем с животными. Шейх не исключение. Каждый раз, когда я приезжал в гости, мы сидели с ним в обнимку по 10–20 минут. Люди приходили посмотреть. Смотрели издалека.
[indent]Потом из приятелей никого не осталось, я перестал появляться, а спустя пару лет мне позвонил начальник охраны.
[indent]— Иваныч, выручай, Шейх сорвался, надо посадить на цепь. Из стареньких никто не хочет сюда ехать.
[indent]— Что по деньгам?
[indent]— Триста рублей.
[indent]— Сажай сам, — я бросил трубку.
[indent]В тот же день его пристрелили.
|
|
407
В то лето я был в пионерском лагере на Азовском море. Мы жили в маленьких синих домиках на четыре человека, а к морю ходили через сосновую рощу, усыпанную сухими иголками, там еще по пути было маленькое озеро с коричневой водой. Азовское море оказалось мелким и очень соленым, а по песчаной косе, куда нас, конечно, не пускали, можно было дойти до его середины.
Это было лето бумажных бомбочек.
Святой Ильич, благослови жару и воду. Я был мастером бомбочек — всех размеров и форм. Я их сотни в то лето сделал. Я работал на себя и на заказ. Я мог свернуть бомбочку из одного листа бумаги, из двух, из четырех. Мои бомбы прекрасно держали воду и взрывались с гулким хлопком, гарантированно забрызгивая радиус поражения. В бумажном мире я был бы самым ценным бойцом Бумажной Ирландской Республиканской Армии (БИРА).
Когда я сидел и рисовал в свободное время, ко мне подошел пацан из отряда на два года старше. Он заглянул мне через плечо и кивнул.
- Ты умеешь рисовать, - сказал пацан из старшего отряда. Это был не вопрос, а утверждение. - А лепить ты умеешь?
- С какой целью интересуешься? - так надо отвечать, когда тебя собираются втянуть в явно криминальное дело, но тогда я не осознал угрозы.
- Умеешь?
- Да, - сказал я. И все заверте...
Пацан из старшего отряда рассказал, что ему нужно. Это был такой Дэнни Оушен, который сразу после отсидки затевает новое дело, а я при нем Брэд Питт, который жует арахис и работает голосом разума. "Ты хочешь ограбить казино?" "Четыре казино". Тут надо задумчиво пожевать арахис, но я даже не знал, что он так называется.
Дано: домик на четверых. Девчонки из отряда Дэнни, то есть старше меня. И мы должны их напугать. Клево!
Вообще-то, в идеале мы хотели достать фосфорной краски, чтобы нарисовать скелет на оконном стекле. Чтобы когда стемнело, скелет начал светиться, а девчонки увидели и завизжали. Но это план сорвался, потому что достать фосфорную краску было негде. Тогда мы приступили к плану Б. Лягушка из мыла!
Сначала мы придумали паука, но у него постоянно ломались ноги. Мышь? Нет, мышь не годится. Лягушка! Да. Все девчонки боятся лягушек. Ее должен был слепить я, потому что я талантливый, рисую, леплю, делаю бумажные бомбы, и теперь мой талант оценили по достоинству. Так сказал Дэнни.
Наконец-то.
А лягушку нужно подбросить в комнату девчонкам, чтобы...
"Смотри", учил меня Дэнни. "Девчонки испугаются, закричат, выбегут, будут дрожать и бояться. И прижиматься к тебе от страха. Там уж не теряйся". В общем, это была стратегическая цель великого проекта.
Не то, что тесные объятия девчонок казались мне в тот момент интересными, но сама мысль, что они увидят лягушку, испугаются, завизжат и начнут голышом выскакивать из домика, мне показалась забавной. Да животики надорвать!
Я слепил лягушку из розового мыла (ну, какое было). Из мыла очень сложно лепить, даже трудно сказать, с какой попытки я справился. Не помню, почему не из пластилина. Может, его у нас не было — я был в двух лагерях, но нигде не помню, чтобы я лепил. Впрочем, покажите мне человека, который испугается лягушки из советского пластилина...
Очень похоже получилось, за исключением цвета. Лягушка была полупрозрачная и словно вареная. Или больная. Так было даже лучше, потому что девчонки никогда не возьмут в руки ничего больного, если это не котенок. Мы пошли на дело. К этому времени о готовящейся афере уже знали все мальчишки моего отряда, и всем это дико нравилось, поэтому на дело вместо двух человек пошли пятнадцать. Это все равно как если бы взрывать маленький мост через ручей пришла вся партизанская бригада Ковпака. И "Красная капелла" заодно. И Зорге.
Мы подкинули лягушку в домик и затаились в ожидании. Пятнадцать человек разбежались по кустам вокруг и стали ждать, подхихикивая и пихая друг друга локтями.
Прошло пять минут.
Прошло десять. Никакого эффекта.
Никто не кричал, не визжал в ужасе, не выбегал из домика в одном белье...
В общем, что-то пошло не так.
Мы с друзьями переглянулись, я пожал плечами. Дэнни напряженно смотрел сквозь заросли. Лицо у него закаменело.
Вдруг дверь в полной тишине распахнулась. Мы вздрогнули. Сейчас! Сейчас побегут девчонки! Да!
На порог неторопливо вышла девчонка, взрослая и, как мне показалось, наглая. Волосы у нее были короткие, до плеч. Наглая девчонка огляделась. Вряд ли она собирается к кому-то прижиматься, подумал я.
- Дэнни! - крикнула она в окружающие кусты. (может, его звали Денис? Не помню) - Дэнни, я знаю, ты здесь! Слышишь!
Дэнни привстал, потом сел. Но молчал.
- Трус! - крикнула наглая девчонка.
Дэнни молчал.
- Как хочешь! - она выбросила на дорожку розовую лягушку из мыла. Мою лягушку. Фигурка развалилась на куски. Меня как ножом по сердцу резануло.
Наглая девчонка помахала красной расческой-массажкой.
- Ты все равно ее не получишь!
Дэнни сжал зубы, я видел, как он разозлился. Но Дэнни молчал, только уши багровели. Девочка покричала еще, затем ушла.
Все было кончено.
Дэнни и его пятнадцать юных друзей ушли ни с чем. Дэнни шел рядом со мной, хмурый и задумчивый.
- У тебя есть еще бомбы? - спросил он наконец.
- Только одна.
- Дай мне.
- Ладно, - сказал я. Хотя это была моя лучшая работа и мне было жаль расставаться с этой бомбой. Она казалась мне идеальной. Я сделал ее из двух тетрадных листов. Я разрисовал ее под атомную бомбу "Толстяк" и подписал. Не было ничего на свете, чего бы я боялся больше атомной войны (разве что собак), и я изживал свой страх через творчество. По оболочке в клеточку тянулись нарисованные шариковой ручкой защелки и швы.
Мне было жаль расставаться с этой бомбой, но чего не сделаешь для человека в беде?
Дэнни забрал бомбу, кивнул мне и ушел. Мне показалось, он шагал как-то по-особому решительно.
Когда мы сели ужинать, пришла вожатая. Рядом со ней стояли двое пионеров с красными повязками дежурных и в голубых пилотках. Пионеры ухмылялись. Я отложил ложку и встал.
За мной пришли.
Позже я узнал, как было дело. Дэнни взял бомбу, наполнил водой и, проходя, мимо домика девчонок, закинул внутрь. Бомба гулко лопнула и гарантированно залила водой радиус поражения. Девчонки визжали и выбегали из домика. И наглая девчонка тоже. Дэнни стоял рядом и смеялся.
В общем, фирма веников не вяжет.
В наказанных сидели мы оба. Не думаю, что Дэнни меня сдал. Наоборот, когда я вошел, он посмотрел на меня с удивлением. Меня подвело тщеславие художника. Бомба была аккуратно подписана моим именем.
Мы сидели в дисциплинарной комнате со сломанными стульями, потом нас отправили подметать двор.
- А зачем тебе расческа? - спросил я, орудуя метлой. Я наконец, сообразил, что было на самом деле целью Дэнни. Но зачем ему женская расческа? Массажки тогда считались женскими.
- Низачем, - буркнул он и смахнул волосы с глаз. - Дурацкая штука, терпеть ее не могу. Мать положила с собой. Если бы эта дура ее не взяла, потерял бы где-нибудь.
- А зачем тогда хотел забрать?
Дэнни пожал плечами. И мы продолжили трудовое воспитание.
На следующий день пришла наглая девчонка, смотрела, как мы подметаем. Дэнни упорно ее не замечал, мел и мел, поднимая пыль. Я чихнул, затем еще. Девчонка долго не уходила, даже окликнула Дэнни. Теперь она не казалась такой наглой. Дэнни поднял голову, посмотрел на девчонку и тут же отвернулся. Но что-то в нем изменилось.
Видимо, тут дело все же было не в расческе. Я так думаю.
На следующий день меня вернули в отряд, а Дэнни остался на штрафных работах. Бомбочек я больше не делал (именных точно). С Дэнни мы виделись пару раз, кивнули друг другу издалека, как старые подельники, а через несколько дней закончилась лагерная смена. Я без задних ног продрых "королевскую ночь", еле отмыл зубную пасту, вернулся в Вартовск и привез младшей сестре игрушечную плиту (увы, плита оказалась бракованной, лампочки не горели, но сестре все равно понравилось), а через неделю улетел к деду в Кунгур на остаток лета.
Это было последнее дело Дэнни Оушена.
Shimun Vrochek
|
|
408
Как я была таксистом.
Естественно, начало классическое: у меня свой успешный бизнес, а таксую я исключительно для души в свободное от работы время. В моем случае это почти правда. Так-то у меня есть работа, а таксую я исключительно от избытка человеколюбия.
Клиентов у меня мало- два несчастных временно «безлошадных» человека из нашего Кукуево. Живем мы в небольшом поселке, без машины никак, это не понты, а просто необходимость, с общественным транспортом у нас плохо, один автобус в 7.00 утра, другой в 15.00. Человек, оставшийся без транспортного средства, вынужден платить деньги «извозчику». Может другой на моем месте заломил бы баснословные тарифы и загребал бы деньги лопатой, но я не преследовала корыстных целей, да и клиентами оказались не чужие люди, а мой муж и сын. Так что таксую я исключительно для души. И даже не на Ладе Калине.
Так совпало, что муж поменял страховую компанию и на неделю остался без страховки. В принципе, это не проблема, старая страховая по закону в Италии должна покрывать 14 дней после окончания контракта, но он не захотел рисковать. А у сына просто в очередной раз поломалась машина, и в этом ничего странного нет, она все время ломается, для меня скорее вопрос, как это корыто вообще ездит.
Ну, коль я – таксист, то разъяснила пассажирам правила пользования транспортным средством. Во-первых, это маршрутное такси, которое ездит по определенному маршруту и расписанию. От остановки такси до работы, университета, вокзала или дома подружки граждане пассажиры должны добираться самостоятельно. Стоянка такси строго регламентирована, все опоздавшие идут пешком или звонят другу. В машине запрещено включать музыку, регулировать температуру, мусорить, копаться в бардачке и отвлекать водителя. В принципе нормальные правила, ничего сложного, в любой маршрутке такие.
День первый. Он начался с вопросов, зачем мне в бардачке хозяйственная сумка и набор ключей-шестигранников. Ну ведь просила...
Пассажиры попались словоохотливые, всю дорогу раздавали ценные советы. В частности, где надо хранить блокировочную гайку для смены колес, треугольник и оранжевый жилет и как регулировать сидение. Это потому что оно у меня слишком прямое, нет, слишком наклоненное и стоит оно очень близко и одновременно далеко от руля. Да и руль как-то не так стоит, надо бы поднять повыше. За 20 минут в пути мне сказали, что я чуть ползу и «нафига так лететь», а еще «держи руль двумя руками» и «что ты вцепилась в руль, как мартышка», ну и заодно, что я не разгоняюсь и разгоняюсь, как Феррари. Никого из пассажиров не убила, но очень хотелось.
День второй. Пасажир номер один слишком долго собирался, из-за него пассажир номер два опоздал на электричку и ждал час следующую. Вот и чудненько, пусть пассажир номер два сам разбирается с пассажиром номер один. Но они наехали на меня, что надо было ехать по другой дороге, там быстрее. Вечером оба пассажира опять напомнили, что я чуть ползу, лечу, как Шумахер, пропускаю каждую телегу, не дала человеку выехать со двора, а заодно классика, что не так сижу и не так держу руки. Задавить бы их обоих этими руками.
День третий. Пассажир номер один опять завозился, такси уехало без него. Но, увы, вынуждено было вернуться и забрать скандального пассажира. Про мои руки и ноги ничего он ничего не говорил, был занят критикой моих мозгов. А ведь я предупреждала, что такси ездит строго по расписанию! Вечером, по мнению пассажиров, я опять чуть плелась и одновременно превышала скорость, ну это уже норма, сами понимаете. Как мне вообще права выдали?
А после ужина пассажир номер два попросил одолжить машину. Не одолжу, у тебя плохая «кредитная история», в прошлый раз изгадил колеса по самое не балуй. Где он вообще нашел грязь летом в Италии? Так что, Золушка, в 23.59 и ни минутой позже тебя будет ждать карета... На ночь глядя мне пришлось переться в какое-то молодежное заведение на берегу озера. Мой пассажир вышел с двумя друзьями, мол им по дороге, будь человеком. Не, я, конечно, буду человеком и не брошу двух пацанов, но, если вы втроем и вам по пути, то могли бы и на обычное такси скинуться. Не стала бить постоянного пассажира при свидетелях, но желание было.
День четвертый. Пассажир номер один проснулся раньше всех, ему в аэропорт надо было, он еще сонного таксиста и второго пассажира за завтраком поторапливал. Таксист ехал быстро, но в установленных законом пределах, оба пассажира завели шарманку про «опять плетемся», но таксист пообещал пропустить трактор с плугом на однополосной дороге, вот тогда правда будем плестись, обогнать там нереально. Как разъезжаются встречные машины- это отдельная песня. Доехали в тишине до аэропорта. Пассажир номер один успел на рейс.
Потом пассажир номер два спрашивал, я всегда так езжу или специально над ним издеваюсь. Всегда, моя лапочка! Если бы я хотела издеваться, то уже давно бы высадила тебя в чистом поле. А еду я по знакам, потому что я всегда очень законопослушный водитель, а не потому что там камера возле перекрестка и полиция за вон тем кустом. У меня за всю жизнь 2 штрафа, причем оба по твоей вине, первый 20 лет назад, когда я в ясли к тебе летела, потому что ты неудачно упал с горки, а второй полтора года назад, когда я припарковалась абы-как перед больницей, куда тебя после аварии привезли. Надеюсь, что больше не придется из-за тебя штрафы платить. Извинился за ненужную критику и сказал, что езжу я хорошо и по правилам. Пассажир номер два возле университета чмокнул таксиста в щеку и аккуратно закрыл дверь. Мне даже совестно стало, что я хотела высадить его на обочине. Обязательно обниму вечером и скажу, какой он у меня хороший вырос.
День пятый. Позвонили из сервиса, сказали, что машина сына готова. Вечером сам пусть папу встречает в аэропорту. Хватит с меня, карьера таксиста закончена.
Т.е я сейчас отвезу пассажира в мастерскую, а потом в моей машине снова будет тишь и благодать, и никто не будет мне включать рэп в 8 утра, рассказывать о тенденциях мировой экономики, включать кондиционер на 16 градусов, вешать под нос вонючку с запахом альпийских лугов, наводить порядок "по фен-шую" в бардачке и критиковать мою езду??? Непривычно даже...
Муж, я тебя вечером в аэропорту встречу... Отремонтировали... Он и хотел подъехать... Да, соскучилась и мне хочется послушать, как я криво сижу и плохо вожу... Само собой... И я тебя... До вечера!
|
|
409
ЧЕМУ НА САМОМ ДЕЛЕ НАУЧИЛИ КЛИКЕРЫ
Помните этот вечный плач из телевизора и родительских чатов? «Компьютерные игры учат детей насилию! Молодёжь тупеет от смартфонов! Из-за этих ваших интернетов они ни к чему не стремятся!»
Успокойтесь. Игры научили их хорошему. Они вырастили поколение с абсолютным, железобетонным иммунитетом к главному налюбилову нашего века — бессмысленной карьерной гонке и «культуре успешного успеха».
Конечно, тут сошлись звёзды: пандемия, вечные экономические кризисы, перед глазами — пример выгоревших дотла родителей, которые отдали молодость корпорациям, а получили пшик. Но был и ещё один секретный учитель. Самый примитивный жанр на свете — мобильные кликеры. Те самые, где надо тупо тыкать пальцем в экран ради одной виртуальной монетки, потом нанимать пиксельную бабушку, чтобы она пекла печеньки за тебя, покупать заводы, и так до бесконечности.
Старшие думали, что дети просто залипают в тупую казуалку. На самом деле дети в этот момент проходили суровый экстернат по философии. Кликер — это ведь обнажённый, дистиллированный движок капиталистической гонки, и учит он одной главной вещи: механике эмоционального обнуления.
Вспомните, как это работает. Ты копишь на первый крупный апгрейд. Ткнул, купил, цифры побежали быстрее. Мозг на секунду взрывается от дофамина: «Есс, я смог!» Но проходит ровно полминуты. Твой новый космический доход становится обыденностью, серостью и фоном. Твой триумф испарился, он больше не греет. Чтобы вернуть ту секундную радость, тебе нужен уже миллиард. А когда доползёшь до миллиарда — система равнодушно выкатит цель в триллион, на фоне которой твой миллиард выглядит как нищенская подачка.
Зумеры прогнали этот цикл выгорания через свои пальцы миллион раз. И когда они выросли и пришли на рынок труда, у них на пустую статусную херню обнаружился врождённый радар.
Выходит к ним сияющий тимлид и заводит старую пластинку: «Ребята! Если вы будете два года фигачить овертаймы, вы пересядете из кресла джуна в кресло мидла! У вас будет статус и уважение!»
А зумер смотрит на него и думает: «Ага. Плавали, знаем. Я убью два года жизни, выжгу нервы, получу твой апгрейд, порадуюсь ему ровно три дня, а через чёртов месяц эта должность станет для меня унылой лямкой, и вы потребуете от меня сдохнуть уже ради кресла сеньора. Пошёл ты нахер со своей виртуальной бабушкой».
Причём в жизни всё ещё хуже, чем в телефоне. В кликере дофамин хотя бы гарантирован: ткнул — получил. А жизнь — это поломанный, кривой кликер. Ты можешь пять лет кликать по клавиатуре в офисе, но кнопку «апгрейд» нажмут не для тебя, а для племянника директора. То есть эмоциональное опустошение на финише гарантировано в ста процентах случаев, но в реальной гонке тебе ещё и сам приз выдают через раз.
Зумеры не ленивые, они работают — нормально и профессионально. Но у них в башке навсегда сломалась мотивация «роста ради роста».
Здесь они предельно честны перед самими собой: «Окей, какой-то большой, великой цели, которая была бы по-настоящему нашей — у нас прямо сейчас нет. Мы не изобрели лекарство от рака и не полетели к звёздам. Но раз уж своей большой цели нет, то впрягаться вместо неё в вашу фальшивую гонку за статусными тачками, айфонами и строчками в резюме — мы тем более не будем».
Они просто научились отделять навязанную корпоративную морковку от нормальной человеческой жизни. Зарабатывать на жилье, еду, близких и свои базовые потребности — надо, тут вопросов нет, это взрослая ответственность. Но отдавать системе своё личное время сверх этого договора они отказываются. В шесть вечера ноутбук закрывается не из лени, а потому что за пределами офиса начинается настоящая реальность: друзья, хобби, семья, книги или возможность просто выдохнуть и побыть в тишине. Это осознанный выбор в пользу живой жизни, а не её цифрового симулятора.
А если системе так уж хочется, чтобы кто-то крутил её колесо по 14 часов в сутки ради красивой циферки на балансе... что ж, для этого зумер может лениво запустить кликер на смартфоне под сериал. Там этот иллюзорный успех достигается куда дешевле, быстрее и безопаснее для здоровья. По крайней мере, из телефона всегда можно выйти, нажав одну кнопку.
|
|
410
Тост
Все-таки напишу историю, навеянную историей Divine.
Итак, мне исполнялось 30 лет, и я решила отметить свой день рождения с размахом, тем более, что одним из наших арендаторов было «Речное пароходство», которое швартовало несколько своих теплоходов у нашей причальной стенки. С ними была дружеская договоренность – мы могли два раза в год брать небольшой кораблик для нашей компании бесплатно. День рождения у меня в июне, руководство разрешило мне воспользоваться такой замечательной возможностью, ко мне присоединились еще два июньских именинника, поэтому компания у нас получилась большая - человек 38-40.
Надо сказать, что относились ко мне в то время очень трепетно, я была беременна, и все старались угостить меня чем-то вкусным, а девчонки подержаться за живот (примета такая). Один из моих коллег, Сергей (ему было тогда лет 40) постоянно носил мне шоколадки, хоть я и отчаянно сопротивлялась, понимая, что на шоколадках мой вес будет увеличиваться еще быстрее. Сергей где-то за месяц до праздника заявил, что он прочитает свое любимое стихотворение, которое ассоциируется у него со мной и как нельзя лучше подходит к моему юбилею. Ну хочет человек – пусть читает, тем более стихи, тем более со мной ассоциируются. Нет, я конечно, спрашивала у него, что за стихотворение, на что там больше акцент на ум или на красоту, но Сергей лишь загадочно улыбался и говорил, что это сюрприз)
И вот настал этот знаменательный день) Мы все загрузились на кораблик и поплыли в какое-то дивное место жарить шашлыки. Еще в самом начале праздника Сергей подошел к ведущей и попросил обязательно дать ему слово, потому что у него подготовлен великолепный тост в стихах. Ведущая, конечно, пообещала. И вот плывем мы на корабле, пейзаж за окном красивейший, большинство гостей начали выпивать еще на причале, поэтому всем было уже задорно и весело. И вот ведущая объявляет тост Сергея, не забыв сказать, что тот очень ответственно подошел к выбору тоста, а не так халтурно, как некоторые: «Ну за тебя!», «Здоровья!», «Чтобы все было!».
Конечно, после такого представления, народ замолчал и весь превратился в слух. А я-то тем более: месяц была заинтригована). И вот в этой, практически, звенящей тишине раздался голос Сергея:
Дряхлая, выпали зубы,
Свиток годов на рогах.
Бил ее выгонщик грубый
На перегонных полях.
Сердце неласково к шуму,
Мыши скребут в уголке.
Думает грустную думу
О белоногом телке.
Как проникновенно Сергей читал! Он как будто сам был в этой шкуре, когда выгонщик грубый бил его) Народ лег, люди валялись под столом от смеха и последние строчки, где ее с петлей на шее поведут на убой, уже никто не слышал) Только я) Это максимально грустное, вызывающее острую тоску стихотворение Сергей выбрал, чтобы поздравить меня с днем рождения и потом искренне недоумевал почему все смеялись - он ждал другой реакции. Этого стихотворения я раньше не знала, но с тех пор оно в моем "ТОП10 стихов", и знаю я его уже наизусть. Я, конечно, спросила у Сергея почему выбор пал именно на него. И он ответил, что у коровы был теленок, которого отобрали, а ты беременна, и тебе уже все-таки 30 исполнилось, и ты постоянно о чем-то думаешь) Конечно, с такими коллегами, как не думать) Ну так себе объяснение, но народ потом еще час икал от смеха и вытирал слезы. И надо ли говорить, что когда у меня был очередной день рождения, мне еще лет семь кто-то обязательно читал это прекрасное стихотворение)
Прошло 20 лет с той поры, в этом году мне 50) Я уже закалена жизненным опытом, но если бы меня поздравили так на этот юбилей (без подготовки), я бы, наверно, подрасстроилась. Но до сегодняшнего дня, скажу честно, ни один тост не производил на меня более сильного впечатления, чем тост Сергея и помнить его я буду, видимо, до конца своих дней)
Так что, если вы не знаете, что сказать другу или коллеге на день рождения, смело читайте стихотворение Сергея Есенина «Корова» - не прогадаете: Ваш тост точно никогда не забудут!)
Всем добра)
|
|
411
Эпиграф:
«Тебя вспоминают, когда рядом никого»
Для тебя я — как старые зимние боты,
Что пылятся, забыто, в далёком углу.
Не нужны, пока солнце согреет заботой,
Пока лето качает листву на ветру.
Но лишь холод внезапно коснётся порога,
Лишь дожди застучат по озябшей земле —
Вспоминают о них, собираясь в дорогу,
Доставая поспешно из пыли во мгле.
Так и я — не желанный, не первая встреча,
Не причина улыбки и радостных слов.
Я всего лишь запаска на случай под вечер,
Если вдруг не найдётся других адресов.
И от этого больно до дрожи, до крика:
Быть всё время поблизости, рядом идти,
Оставаться надёжным и с верной любовью,
Только в сердце твоем места мне не найти.
И ночами в густой тишине многоликой,
Мне не справиться с сердцем, его не унять:
От мечты, что казалась такою достижимой,
Но которой теперь уже явью не стать.
В.Резник 08.06.2026
|
|
412
О доверии и прочих ништяках.
- Вы негодяй!
- А кто нынче хорош? Вот сегодня, например, вижу: летит бабочка, головка крошечная, безмозглая, крылышками бяк-бяк, бяк-бяк-бяк… ну дура-дурой! Воробушек тоже... не лучше. Береза - тупица, дуб - осёл, речка - кретинка, облака - идиоты. Лошади - предатели .......
1. Время неумолимо.
Кузя, честно отслужив без малого тридцать лет, ускакал на "Радугу".
https://www.anekdot.ru/id/1411496/
Шум вернулся к отдавшему долги обществу хозяину.
https://www.anekdot.ru/id/1393813/
Что мне оставалось? Пришлось в силу обстоятельств назначить охотничьей лошадью Марьяну. Вороную кобылу "бальзаковского возраста" и приятной наружности.
Неожиданно, но сии перемены оказались мне по душе.
Во-первых, я забросил пагубную привычку периодически вылетать из седла. Поскольку Маруся, в отличии от безрассудных Шума и Кузи, страдала врождённым женским благоразумием. Отчётливо отдупляя, где и когда надо притормозить, дабы не навернуться на крутом повороте и в очередной раз не убить хозяина о сыру землю.
Во-вторых, я перестал комплексовать по поводу размеров полового хуя. Который мои жеребцы время от времени по поводу и без имели привычку вываливать наружу. Настойчиво предлагая всякому встречному-поперечному померяться, желает он того или нет. Явно не догоняя (или догоняя? ), что сим "перфомансом" вгоняют окружающий социум в депрессию, предоставив очередной повод для горьких раздумий о несовершенстве вселенной.
В-третьих..... впрочем, достаточно это уже личное.
2. Несколько дней назад мы с Марусей совершали еженедельный моцион, галопируя по живописным окрестностям Сысерти. Как вдруг в обычных обстоятельствах спокойная и уравновешенная кобыла на полном скаку пошла боком, явно чего-то испугавшись. И, потеряв ориентацию, всей тушей впечатала меня в росшую на обочине лесной тропинки вековую сосну.
Отчётливо затрещали рёбра. Нога, которой я приложился о дерево, была основательно порвана и сильно саднила. Было больно, очень больно..... и обидно.
Вот только этим дело не кончилось. Когда я спрыгнул с седла на землю, ошалевшая от испуга лошадь рванула в даль, а я, не удержавшись на ногах, упал. Однако, имея богатый опыт, повода не бросил и вынужден был тащиться волоком вслед за обезумевшей кобылой, основательно ободрав о рельф тушку и едва не угодив под копыта.
Всё рано или поздно заканчивается. Метров через сто лошадь успокоилась и остановилась. А я, кряхтя и попёрдывая от стресса, поднялся и, насколько мог, вежливо спросил: "Маруся! Это что за......? Такие аттракционы не наш выбор. Я слишком стар для этого дерьма! Объяснись в доступной форме! ".
Может, на этом бы всё и закончилось, но..... эта дура в качестве ответа наступила мне кованным копытом на ногу. В стопе что-то неприятно хрустнуло. Я взвыл и, взбелинившись от боли и ярости, сделал то, чем не горжусь..... достал из-за голенища хлыст и жестоко отпиздил повинную в моих страданиях кобылу.
3. В верховой езде без взаимопонимания добра не жди. Посему, проводя по многу часов в седле, я со временем привык прислушиваться к советам и пожеланиям лошадок, по сути, выучив ещё один "иностранный" язык (знаю в совершенстве собачий и кошачий).
Маруся не была исключением, и я запросто понимал, чего от меня ждут. К примеру: "Гы, гы, гы, ....гы- гы игого-го, гы! ". Означало: "Вова, ну ёшь твою мать! Три часа уже прошло. Пить хочу как лошадь! А ты, собака сутулая, уже мимо четвёртой лужи проезжаешь! Прижмись к обочине, сука! ".
Поэтому, когда мы повернули домой, я понял, что-то неуловимо изменилось, и всё не так, как обычно. Маруся явно затаила и не хочет со мной разговаривать. Но решил, что всё обойдётся, и значения сему не придал.
4. Какая бы х*йня с тобой не происходила, всегда найдется тот, кто так и знал. Кроме тебя, разумеется.
Почему я не принял во внимание, что Маруська, которая обычно с энтузиазмом отзывается на предложение прогуляться, в этот раз инициативы не проявила, и мне впервые пришлось седлать её почти насильно? Поди знай. Все мы время от времени игнорируем явные знаки и не задумываемся над последствиями. Видимо, по этой причине зачастую локальный, комплексный или, если совсем не повезёт, то и всеобъемлющий пи*дец - это логическое завершение критической ситуации.
5. Дел в этот день у меня было запланированно много. Надо было нарезать косулям на зиму веников. Подлатать старые кормушки и сделать пару новых. Откопать спрятанные от дождя запасы поваренной соли и обновить солончаки. Проверить, как прижился озимый овёс и горох для привады кабана и прочее, прочее, прочее. Поэтому я, как добрый хозяин, лошадку расседлал и отпустил пастись, пока не придёт время возвращаться домой.
Спустя несколько часов, когда всё более-менее было сделано и приведено в порядок, а значит, пора было выдвигаться к родному очагу. Я похлопал в ладоши (свистеть так и не научился), подзывая лошадку и..... ничего. Маруся не откликнулась, как обычно бывало, задорным ржанием, что меня несколько обеспокоило. Тогда я забрался на самую высокую берёзу, огляделся и облегчённо выдохнул, убнаружив пропажу в двустах-трёхстах метрах от нашего лагеря.
На дальней станции сойду,-
Трава–по пояс!
И хорошо,с былым наедине,
Бродить в полях,
Ничем,ничем не беспокоясь,
По васильковой,синей тишине.....
Ага, счас! Поверьте на слово, так себе удовольствие идти по пояс в мокрой траве. Однако пришлось, поскольку внезапно "оглохшая" лошадь на мои призывы не реагировала и навстречу к хозяину не спешила.
Дальше - больше. Когда я, чертыхаясь, подошёл к упрямой скотине и попытался накинуть на шею повод, она этого не позволила. А отбежав метров на тридцать, встала и посмотрела осуждающим взглядом типа: "Что за фигня? Ремни какие-то и железки? Ты зачем эту гадость на меня надеть хочешь? Я свободная и независимая лошадь. Отъебись! ".
Следующие полчаса я был занят тем, что ходил по поляне за любимой лошадкой, уговаривая принять неизбежное. На что та никак не соглашалась, игнорируя мои угрозы пустить её, если не подчинится на колбасу. Потом Маруся, судя по всему, решив, что хозяин не отступится, презрительно фыркнула и порысила к просеке, ведущей к дому. Остановилась на краю леса и, посмотрев на меня, сообщила: "Гы, гы, гы, иго-го ....гы-гы иго-го-го гы! ". Что означало: "Я пошла домой. Если хочешь составить компанию, то ничего не имею против. Собирайся уже. День на исходе и время не ждёт. ".
Делать было нечего. Пришлось взвалить седло на плечо и идти за кобылой вслед в надежде, что рано или поздно та одумается, и мы придём к компромиссу.
6. Спустя всего несколько минут я на личном опыте познал принципиальную разницу между в седле и под седлом. И она мне не понравилась.
Всё просто:
Когда ты в седле (во всех смыслах), жизнь прекрасна и упоительна. На лёгком галопе встречный ветерок приятно обдувает лицо, а всякая кровососущая гнусь остаётся далеко позади без шансов настигнуть и присосаться. Комарам, слепням и прочим утыркам остаётся лишь скрежетать в бессильной злобе своими хоботками и жалами, сдувшись в тщетных попытках состязаться в скорости и выносливости - "нас не догонишььььь!!! ".
Совсем иначе ощущаешь реальность, когда ты под седлом. Не очень увесистый поначалу груз (спортивное весит в сборе около семи-восьми килограмм) спустя некоторое время становится неподъёмным. Основательно натирает плечо и заставляет ныть позвоночник, принося "невыносимые" страдания "двуногой лошадке". А если ещё учесть, что на тебе устроила кровавый пир всякая мразота из соседнего болота, то...... "как же я вас всех ненавижу, сволочи!! ".
7. Минул час, когда стало понятно, что конценсуса с Марусей явно не состоится, и я прешёл от уговоров к угрозам. На что вредная кобыла лишь прижала уши и увеличила между нами дистанцию, вероятно, для того, чтобы не слышать упрёков и проклятий.
На этом моё терпение лопнуло окончательно, и я совершил ещё одну фатальную ошибку, перечеркнувшую и так призрачные шансы договориться по хорошему. А именно, поднял с земли здоровенную кедровую шишку и запустил снаряд в Маруськину корму. На что та отреагировала, на мой взгляд, слишком уж эмоционально, возмущённо сообщив: "Игооооогого Гоу иго-го хоум". Что означало в переводе на человеческий язык: "Идите в жопу, а я пошла домой! ". После чего кобыла задрала хвост трубой и втопила за горизонт. В минуту скрывшись из виду и окончательно похоронив мои надежды вернуться домой со щитом, а не на щите.
8. Я в сердцах бросил опостылевшее седло на дорогу и задумался, как быть дальше: "До дома километров 19-20. Если бы не лошадиная амуниция, то вообще не проблема. Бросить сбрую в лесу и идти налегке? Заманчиво, конечно, но придётся возвращаться и потерять на этом несколько часов. Как поступить? ".
Пришлось проявить креатив, оседлав себя на манер лошадки. Для чего я соорудил из подпруг нечто похожее на лямки и надел седло за спину на манер рюкзака. Потом завязал под грудью путалища, предварительно сняв с них стремена, и, попрыгав, убедился, что получилось очень даже ничего. После тяжело вздохнул и бодро порысил к родному очагу.
9. Спустя два часа телефон сообщил, что снова в сети. Я остановился передохнуть и, посмотрев на экран, понял, что, судя по нескольким десяткам пропущенных вызовов от жены, меня явно потеряли. А значит, кобыла добралась до дома без происшествий, и это хорошо. Остаётся лишь сообщить любимой, что со мной всё в порядке.
- Родная, я норм. Ничего страшного не случилось, за исключением небольших разногласий с Марусей. Дело житейское.
- Ты где? Далеко до дома?
- В начале Карандашного Увала. Не раньше, чем через два часа доберусь.
- Чего так долго? Всего семь километров.
- Ты не поверишь, но я основательно подзаебался и скорость уже не та.
- Уже прониклась! Судя по карте, в двух километрах от тебя дорога в...... Поворачивай почти на юго-восток. Азимут 120°. Выйдешь примерно на...... километре, и я тебя подберу.
10. Спустя полчаса меня расседлали и сунули в уставшую руку бутылку холодного пива.
- Понравилось быть лошадкой?
- Не очень.
- А так, в общем, какие остались ощущения?
Я надолго задумался.
- Ты не поверишь. Как от первого венерического заболевания.
- Нихерасе, у тебя ассоциативный ряд. Хотя о чём это я? Пора бы уже привыкнуть. Поделишься?
- Если не усложнять, то это когда знаешь, что чревато последствиями. Но отчего-то уверен, что именно с тобой подобного никогда не произойдёт. Ты ж бля... такой весь особенный. Какая ещё нафиг гонорея в девятнадцать-то лет? Это у них на Западе разврат и разложение. А у нас в СССР секса нет, и намотать на конец нельзя по определению. Вот и с лошадкой..... кто угодно мог попасть под раздачу. Но я? Исключено.
- Когда ты уже повзрослеешь?
- Дык, ....не дождётесь!
P. S. Когда-то давно прочитал, не помню уже у кого. Что перед тем, как кого-то обидеть, возьми лист бумаги и скомкай его... А потом попробуй его разгладить. Не получится. Душа человека подобна этому листу. Если её однажды раздавили, она не будет прежней никогда.
Так по каким же таким причинам лошади и люди предают? Не люблю банальностей и прописных истин, но в этот раз, пожалуй, соглашусь с народной мудростью. Всё заурядно - "Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе". Зачастую это непросто, но по другому, видимо, не бывает.
|
|
413
Ледовое побоище или победа разума над сарпассариллой.
Кухонный наряд… как много в этом звуке..
Военнослужащему Советской Армии совершенно необязательно было изучать картины Босха, что бы вообразить ад. Он и так его зрил воочию.
Нет, ад не жаркий. Не холодный. Он жирный. И склизкий.
Диаволова субстанция, комбижир , пропитывала собой всю солдатскую едальню и 10 метров прилегающей территории к ней. Воробей садился почирикать на козырек столовой и улетал сальным. Скользкие крысы бродили во тьме. Все живое, побывав там, оставляло за собой жирные разводы.
Кухонный наряд вообще из себя представлял куски солидола с слипающимися глазами. И булками.
Передвигающимися с грацией фигуристок.
Итак. В роте я уже заимел репутацию простуженного головой, но, деды, зловеще ухмыляясь, пообещали мне смерть на бачках, раз «по-человечески» я не понимаю.
По-человечески я их понимал. И именно поэтому вел себя, как последняя скотина.
Итак. Меня и несколько духов нарядили в что то невообразимо грязное и рваное, построили, навили нам жути и попросили вернуться живыми. Ибо ждала нас геена .
По приходу на кухню тамошние черти -повара немедля навешали нам тумаков. Под вопли , что б мы летали, шуршали, тявкнуть не смели, ибо нам тогда пизда ваще.
Ярость служителей преисподней сразу показалась мне неискренней. Им трудно было гнобить рабсилу вдолгую: наряд менялся раз в неделю. Жили они отдельно и за пределами столовки власть нечистой силы сходила на нет. Потому необходимо было подавить возможное сопротивление сразу.
Получив вводную на работу пинком в зад от самого Сотоны ( повара Птицына) я метров 5 проскользил до мойки.
-На дикотеку, сука, орал Главбес, брызгая слюной. Сгною на бачках падлу!
-Скользить по лезвию ножа, дрожа от сладости пореза… бормотал я выбирая разбодягу поухватистее.
-Что б навсегда твоя душа привыкла к холоду железа-тут меня одолели сомнения, ибо сердце в грядущем Армагеддоне жаждало крови, а жопа опасалась дизеля.
Нет, я не Гамлет, я другой, вопрос «бить или не бить» для меня не стоял на повестке, но сносить Птице клюв сразу, или все же начать как то исподволь-ясности не было.
Милосердие никогда не было моей сильной стороной.
Стоит мне распустить нюни,и вокруг немедля закручивается спираль лютой хтони.
В итоге я вломил Птице под коленки. Разбодягой. То есть черпаком размером с каску пехотинца на древке от лопаты.
Ху-як!
На жирном плиточном полу птичьи лапки в секунду взлетели на высоту носа и он со всей дури брякнулся тыковкой об косяк. И стек вниз.
-Пиздец-похолодела жопа: я же говорила! Я же , блядь,ГОВОРИЛА!
А? А! Теперь все: тюрьма наш дом!
-Заткнись-отвечало горячее сердце. Из за тебя ногами в жир въехали! Не надо бить по голове, не надо бить по голове-кто это блажил? На,блядь, полюбуйся!
Птица лежал , дыша со всхлипами , и надувая носом кровавые пузыри.
-Надо его куда-то деть: наконец-то вмешался в дискуссию мозг.
-Куда?!
-Ну, не знаю…например, в котел…
Зачем? Почему в котел? На что я надеялся? Что полк примет поварятину за курятину? Отнюдь. Курями нас не кормили, любой бы заподозрил неладное найдя столько мяса в бигусе…
Коллектив поварят застыл «немой сценой» из Ревизора, обнаружив, как их предводителя нечто чумазое тащит за ногу к котлу, а Великий и Ужасный Шеф только еле слышно мычит и вяло конвульсирует.
Ну и кровавый след на полу добавил антуражу…
В такие моменты, когда понимаешь , что тебе пиздец, становишься на редкость сообразительным.
-ААААААААВОТВЫГДЕБЛЯДИ!!!!! завыл я голодным вепрем и бросился в бой.
Бесы ломанулись на выход. Но пара смелых таки скрестила со мной столовые приборы.
Если б Олимпийский комитет мог бы видеть это сражение, то, уверен, фехтование половниками и вилами для мяса на жирном полу в кирзовых сапогах стало бы олимпийским видом спорта. Без всяких проволочек. За зрелищность.
В пылу дуэли мне таки рассадили ухо мастерским терсом, я же, применяя мулине отоварил первого поваренка по кумполу.
Второй обманными финтами путал мне карты, но мне повезло батманом выбить у него вилы.
Ща те, сука, будет туше, но ебучая табуретка попала под ноги и я полетел в угол.
-А вот теперь тебе точно пиздец: прошептал внутренний голос.
Спасение пришло откуда не ждали.
-ЭТО ЧТО ТУТ ЗА ХУЙНЯ?!!! -раздался начальственный рык.
В белых сияющих одеждах над полем битвы возвышался архангелом прапорщик Загоруйко -властелин столовой.
-Это он, он! -завыли поварские бесы, тыча в меня сальными пальцами из-за широкой загоруйкиной спины.
Еретик! Еретик он! Оскорбил нас действием! Изрыгал хулу! И больно дерется! На костер еретика! Он птицу сварить хотел!!!!
Прапор удивился.
-Ты хотел сварить повара?! Зачем?!
-У меня от жареного изжога.
Загоруйко попятился.
Тут в углу ожил Птица, смерью смерть поправ.
Раздался всхлип, повар с трудом поднимался на карачки...
-Хуясе-удивлению моему не было предела. Мысленно я его уже оплакал , а тут нате. Какой живучий. Ну на!
И пернатому прилетело с ноги в торец. Терять мне было уже нечего.
В полной тишине я протопал мимо разинувшего рот главвора, сделал козу рогатую поварятам, те брызнули в проход , и вышел на воздуся.
Сел покурить на лавочку. Мысли текли ленивые и верные.
-Ничего… и на зоне люди живут… в самодеятельность пойду, или хлеборезом устроюсь… нет, лучше библиотекарем.. буду зачарованным зэкам роман тискать. Гамлета им декламировать. Небось, скощуха случится, выйду на свободу с чистой совестью…
А может-на рывок?
Три дня на крыше товарняка, везущего на юг партию дефицитных калош, воровство дынь на Бухарском базаре , переход границы на вырезанных из краденой табуретки копытах, закос под немого дервиша , свершающего хадж в калошах, питание подаяниями, распевное мычание ворованного Корана, впоследствии оказавшегося учебником по гинекологии на арабском , слава хафиза и исцелителя страждущих,излечение хворой дочери вождя наложением рук, свадьба, волосатые ноги жены, усатое монобровое потомство , почет, уважение, слухи о новом Пророке, покорные воинственные племена склоняются перед моим величием, общий вой : «МАХДИ! ВЕДИ НАС НА КОПЕНГАГЕН!» , зарево пожарищ, исламизация всей органики по дороге, и вот я на белой верблюдице в красном тюрбане въезжаю в Кристансборг…
Из сладких грез вырвал голос сослуживца.
-Макс! Имей совесть! Мы там вешаемся, а ты тут хуи пинаешь! Там картохи надо три ванны начистить, иначе спать не пойдем! Хоть тут помоги!
Чистилище представляло из себя помещение, прекрасно подходящее для съемок фильмов ужасов.
Щербатый кафель везде и всюду , и ванны для растворения трупов в кислоте, ясное дело.
В углу громоздилось что то зловещее над кровостоком. По центру пытошной избы на табуретках группа военнопленных кромсала тупыми ножами картошку. Куча на полу вызывала отчаяние.
-А это чего? -я кивнул на угловую мясокрутку.
-Картофелечистка.
-Так какого…
-Она не работает…
-Хм.
Полез позырить. И обнаружил, что провод кем-то заботливо перекушен. Соединил: заработало!
Картоху мы почистили за час. Но.
Меня мучили сомнения. Техника и солдаты срочной службы: понятия антогонистические.
При взаимодействии что-то одно не выдерживает и ломается.
И. Ладно бы картофелечистка гигнется. А , неровен час, солдатик туда башкой полезет? И вообще. Вода, электричество, воин в одном помещении: жди беды.
Беда придет, начнут к ней искать Фамилию Имя и Отчество.
А мне и так пятерик корячится. А тут на выездной сессии суда объявят, что я мало того, что поварей тушу в капусте, но и личный состав изничтожаю при помощи элекричества. И силой трения.
Мне три расстрела ж выпишут в неделю. Срок дадут, больше чем я вешу.
Короче: не ты сломал, не тебе и чинить, бормотал я, вырывая реле с мясом.
-Не жили хорошо, нехуй и начинать! -приговаривал я, ныкая реле в сарае.
Как ни странно, но копыта правосудия проскакали мимо. Прапор здраво рассудил, что не стоит швыряться камнями, живя в хрустальном доме.
Ибо у любого завстоловой наворовано на Сибирь. А то и на Камчатку. Оно ему надо людей с чистыми руками и горячим сердцем кликать. А повар, ну заикаться стал малеха, головенка трясется, пысяться начал. Но! Бигус готовить не разучился? Никак нет! Совершеннейшее несьедобное говно получалось! Стало быть-годен к несению службы!
Птица потом пытался через наших дедов мне отмщение аз воздать, но те не повелись. Даже за жареную картоху каждый день.
Птицына харя их спасла от опрометчивых поступков. А я… я стал Властелином Картофелечистки. Ночью ко мне шли плаксивые ходоки и умоляли запустить им шайтан машину.
За два бачка жареной картошки с тушняком я нес прогресс в массы. Шел, прилаживал реле, мудокрутил чего то с умным видом и -запускал машинерию!
Закончив, брал мзду, реле, и пер все это в роту.
Бачок-дедам, пусть подавятся, бачок-своим.
У ушлого еврея луддизм тоже может стать бизнесом.
|
|
414
рассказ не мой
***
Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Но про палубу сторожевого корабля Северного флота в Писании благоразумно умолчено.
(Апокрифическое флотское предание)
Британский математик Джон Литлвуд, человек, несомненно, выдающегося ума и комфортной академической прописки, однажды вывел закон чудес. Согласно его выкладкам, чудо — это событие особой значимости с вероятностью один на миллион. Литлвуд посчитал время бодрствования человека, количество событий в секунду и пришел к выводу: при таком математическом раскладе чудо должно происходить с каждым из нас примерно раз в месяц. Если брать всю жизнь, утверждал британец, шанс один к миллиону — это сущий пустяк.
Читал я эти выкладки много позже, сидя в теплом кресле, и думал: засунуть бы этого Литлвуда в город Полярный образца тысяча девятьсот девяносто второго года. На пирс, где швартуются сторожевые катера охраны водного района. Там бы его математика дала трещину шириной с Марианскую впадину. Потому что в Полярном чудес не было. Чудом там считалось, если на камбузе давали масло, если командир сходил на берег трезвым и если ветер с Баренцева моря не пытался вырвать твою душу через уши. Вероятность этих событий стремилась к отрицательным величинам.
Но однажды чудо к нам все-таки прислали. Прямо с распределителя ПТК. Чудо было невысокого роста, носило шинель, стоящую колом от фабричной пропитки и мороза, имело оттопыренные уши и откликалось на имя матрос Иван Чудов
Эту историю автор услышал в Полярном от матроса того самого корабля, когда рядом у стенки стоял корпус К-407. Полярный тогда был не город, а форма наказания, выданная Северным флотом под видом места службы: ветер, бетон, ржавчина, мокрая шинель и вечное чувство, что Господь сотворил мир, а потом махнул рукой на Кольский полуостров.
Матрос рассказывал про СКР «Задорный» — большой сторожевой корабль проекта 1135 «Буревестник». Красивая серая дура, ощетинившаяся железом, гордостью и корабельным идиотизмом. В бригаде его, конечно, звали «Задротный» — потому что народ у нас всегда сначала крестит, потом уже читает документы.
И вот на этот корабль однажды прибыл матрос Ваня Чудов.
Ваня был из Харькова. Но говорил на таком чистом русском, что любой московский диктор рядом с ним казался уроженцем дизельного отсека. Говорил ясно, мягко, без понтов и без этой интеллигентской плесени, когда человек не мысль выражает, а пытается доказать, что у него дома есть книжная полка.
Главная беда Вани была не в том, что он был слабый. И не в том, что он был глупый. Он как раз глупым не был. Главная беда Вани заключалась в том, что он был искренний.
А искренний человек на боевом корабле Северного флота — это примерно как белая скатерть в машинном отделении. Вроде бы вещь хорошая, даже праздничная, но совершенно непонятно, зачем она здесь и кто её сейчас первым испачкает.
Ваня почему-то верил, что экипаж — это единая семья. Что старшие товарищи существуют для наставления младших, а не для того, чтобы ночью завязывать им рукава морским узлом и наливать в ботинки холодной воды. Он верил в Устав. Не как проверяющий из штаба, который верит в Устав с целью кого-нибудь трахнуть в мозг, а по-настоящему. Как в Псалтирь. Как в таблицу умножения. Как в маму.
Система такого простить не могла.
Сначала его послали за ведром клиренса. Потом — заточить якорь. Потом — узнать у боцмана, где хранится запасной ватерлиний. Ваня ходил, спрашивал, возвращался и спокойно докладывал, что клиренс, по словам механика, в твёрдом виде не выдаётся, якорь по законам физики точить бессмысленно, а ватерлиния, судя по объяснениям боцмана, проходит не на складе, а по корпусу корабля.
Годки задумались.
Потом началась педагогика попроще. Ночью Ване связали робу, в ботинки налили воды, бушлат перед построением спрятали. Обычный молодой матрос после этого должен был материться шёпотом, чистить гальюн и постигать древнюю флотскую мудрость: «Не высовывайся, и, может быть, тебя не заметят».
Но Ваня Чудов пошёл к командиру БЧ.
Не жаловаться. Нет. Это было бы понятно. Стукачей на флоте не любили, но природа их была ясна. Ваня пошёл выяснять моральную природу конфликта.
— Товарищ капитан-лейтенант, разрешите обратиться. Я хотел бы понять, в каком месте нарушил внутреннюю гармонию коллектива.
Командир БЧ-2, человек с печенью, наполовину состоявшей из «шила», а наполовину из ненависти к штабу бригады, посмотрел на мокрые ботинки Вани, на лужу у порога и понял, что мир снова повернулся к нему неуставной частью.
— Пошёл вон отсюда со своей гармонией, пока я тебя к пушке вместо снаряда не привязал.
Ваня кивнул и ушёл.
Но механизм уже заработал.
Спрятали бушлат — Ваня к старпому: мол, утрата казённого имущества снижает личную боеготовность и бросает тень на корабль. Заставили драить палубу зубной щёткой — Ваня к замполиту: каков воспитательный смысл использования предметов личной гигиены не по назначению и есть ли на это методические рекомендации ГлавПУРа?
Офицеры начали бояться его больше, чем проверки из штаба. Потому что проверка из штаба хотя бы враг понятный: приехал, нагадил в душу, выпил у командира и уехал. А Ваня был стихийным бедствием нравственного характера.
Старослужащие решили, что он крыса. Очень хитрая. Глубоко законспирированная. Возможно, засланная особистом.
И вот однажды в душевой его зажали пятеро. Старшина Сидоренко стоял впереди, намотав ремень с латунной бляхой на кулак.
— Ну что, философская падла, достучался? Сейчас мы тебе гармонию по всем чакрам раскидаем.
Ваня стоял голый, худой, белый, с рёбрами, торчащими как шпангоуты у недостроенного катера.
— Я не стучал, товарищ старшина. Я ни разу не назвал вашей и ничьей фамилий. Я просто хотел понять, в чём моя вина. Если я плохой моряк — научите меня. Если я всё делаю по Уставу — зачем вы ломаете порядок?
И тут Сидоренко завис.
Потому что бить наглого можно. Ленивого можно. Борзого можно. Даже стукача можно — это почти санитарная обработка коллектива.
Но бить человека, который голый стоит у кафельной стены и просит научить его правде, было как-то нехорошо. Даже страшно. Как икону пнуть. Или плюнуть в колодец, из которого потом самому пить.
Сидоренко опустил ремень.
— Иди оденься, убогий.
С этого дня Ваню перестали бить.
Не из гуманизма, конечно. Гуманизм на Северном флоте если и водился, то только в консервированном виде и по большим праздникам. Просто все поняли: Ваня — юродивый. А юродивого трогать нельзя. Море потом взыщет.
Зато вскоре выяснилось, что Ваню можно применять.
Например, против интенданта, мичмана Шкуро, начальника продовольствия. Шкуро воровал так широко, что это уже не вызывало возмущения — только профессиональное уважение. Тушёнка, масло, сгущёнка исчезали в его кладовой, как грешники в аду, а в столовой личный состав ел перловку, от которой даже крысы становились философами.
И тогда к Ване подошли.
— Вань, Родина нам по норме мясо выделяет. А в котле — кости и комбижир вместо пятидесяти грамм сливоченого. Это же подрыв боеготовности. Ты бы сходил к мичману. Только по-человечески. Как ты умеешь.
Через десять минут Ваня стоял у провизионки.
— Товарищ мичман, разрешите обратиться. Я изучил нормы продовольственного довольствия. Скажите, по какой объективной причине калорийность пайка не соответствует условиям службы в Заполярье? Если продуктов нет — мы потерпим. Но если они есть, а личный состав их не получает, то возникает подозрение в должностном преступлении. Я хочу разобраться, чтобы не думать о вас плохо,и не докладываь командованию...
Шкуро, державший в руках сумку с тушёнкой, побледнел так, будто перед ним стоял не матрос, а Страшный Суд с зачитанной книжечкой приказов Министра обороны. Он уже был наслышан о праведном Чудов.
С этого дня масло в каше и на столах появилось.Больше. Ровно настолько, чтобы Ваня больше не приходил.
Но настоящее чудо случилось зимой, перед Новым годом.
«Задорный» стоял у пирса в Полярном. Рядом ошвартовался большой противолодочный корабль — здоровая океанская скотина, экипаж которой смотрел на овээровцев как на дворовых собак при породистых волкодавах.
Ваня вынес мусор. На пирсе курили чужие годки.
— Эй, чучело овээровское! Сюда иди!
Ваня подошёл.
— Упал, отжался пятьдесят раз.
— Товарищ матрос, вы не имеете права отдавать мне такой приказ. Мы в равных званиях и из разных экипажей.
Чужой амбал поперхнулся дымом, схватил Ваню за грудки и швырнул в грязный сугроб у кнехта.
На борту «Задорного» это увидел Сидоренко.
Тот самый Сидоренко.
Он выкинул окурок, побледнел и сказал тихо, почти ласково:
— Э. Стоп, скотины! Это наш придурок.
Через несколько секунд с трапа посыпались люди. С монтировками, ключами, в тапках, в шинелях, кто как был. Бежали молча. Не за честь корабля. Не за устав. Не за социалистическое отечество.
За Ваню.
Потому что своего юродивого чужим бить нельзя. Это уже не дедовщина. Это святотатство.
Драка была страшная. Били молча, по-флотски, без художественной самодеятельности. Бэпэкашники были крупнее, их было больше, но овээровцы дрались с таким остервенением, будто защищали последнюю банку сгущёнки от НАТО.
А Ваня бегал между ними, с рассечённой бровью, и кричал:
— Товарищи, рОдные! Прекратите! Мы же один флот!
За что получил ещё раз локтем, упал, поднялся и снова полез разнимать.
Разогнал всех дежурный по бригаде с патрулём.
Вечером в кубрике пахло йодом, спиртом, мокрой шерстью и великим флотским воспитанием. Сидоренко сидел с заплывшим глазом. Звягинцев молча достал бутылку «шила» и поставил на стол.
— Лечитесь, защитники Отечества.
Ваня сидел в углу кубрика. Губа разбита, глаз заплыл, вид мученический, но не обиженный.
Сидоренко налил, выпил, посмотрел на него одним глазом и сказал:
— Ваня, ты, падла, нас бесишь. Мы тебя не любим. От твоей правильности у нормального человека в голове говно закипает. Но если ещё хоть одна сука с другого борта на тебя криво посмотрит — мы им корабль на металлолом разберём. Понял?
Ваня поднял на него свой светлый, совершенно неуместный на Северном флоте глаз.
— Понял, товарищ старшина первой статьи. Спасибо за доверие. Но смею вас заверить, разбирать их крейсер на металлолом нет никакой оперативной необходимости. Пока вы отвлекали их личный состав несанкционированным физическим контактом, я предпринял меры административного реагирования.
В кубрике повисла тяжелая, недобрая тишина. Сидоренко медленно опустил кружку на стол.
— Какие еще меры, Ваня? — настороженно спросил он.
— Видите ли, — Чудов поправил воротник порванной робы, — в ходе инцидента я обратил внимание, что верхний вахтенный у трапа БПК покинул свой пост, чтобы принять участие в драке. Согласно Уставу гарнизонной и караульной службы, оставление боевого поста недопустимо. Как бдительный матрос, я был обязан обеспечить безопасность судна союзных сил. Я поднялся к ним на борт.
У Сидоренко начал мелко дергаться глаз.
— И? — выдохнул старшина.
— На мостике у них также оказалось пусто, — кротко продолжил Ваня. — На столе лежал раскрытый вахтенный журнал, что является грубейшим нарушением режима секретности. Я изъял его для передачи в особый отдел. Далее, на переборке, без надлежащего присмотра висели ключи. Судя по красным биркам, это ключи от арсенала и сейфа с секретной документацией. Во избежание их попадания в руки диверсантов, я реквизировал их тоже.
Ваня расстегнул свой безразмерный бушлат и аккуратно выложил на стол тяжелый, прошитый суровыми нитками вахтенный журнал крейсера первого ранга и гигантскую связку ключей.
Кубрик перестал дышать.
— Затем, — голос Вани звучал так же ровно и умиротворенно, — спустившись в офицерскую кают-компанию, я обнаружил на столе недопитую бутылку коньяка и закуску. Распитие спиртных напитков на борту боевого корабля категорически запрещено. Я конфисковал коньяк, а чтобы предотвратить дальнейшее разложение дисциплины их командного состава, я счел своим долгом скрутить с переборки их корабельные часы и барометр. Они висели криво.
Рядом с журналом легли массивные медные часы и новенький, сияющий барометр.
— Ну и напоследок, — Ваня виновато потупился. — Уходя с их борта, я обратил внимание, что их Военно-морской флаг на флагштоке закреплен с нарушением морской практики и сильно истрепался на ветру. Я снял его, чтобы постирать и зашить дырки. Вот он.
Чудов достал из-за пазухи огромное, сшитое из тяжелого шелка полотнище кормового флага противолодочного крейсера и аккуратно положил его поверх изъятого арсенала.
В тишине было слышно, как в соседнем отсеке гудит трансформатор. Экипаж БЧ-2 смотрел на стол. Они не просто выиграли драку. Благодаря бюрократическому аутизму одного человека, они только что всухую, без единого выстрела захватили флагманский корабль, лишили его секретности, обезоружили командование и спионерили знамя. Это был акт абсолютного, кристально чистого государственного пиратства.
Дверь кубрика скрипнула. На пороге снова стоял капитан-лейтенант Звягинцев. Он пришел за забытой на столе зажигалкой. Офицер окинул взглядом натюрморт на столе: вахтенный журнал, ключи от арсенала, барометр и скомканное знамя крейсера.
Звягинцев долго молчал. Потом он взял со стола открытую бутылку корабельного спирта. Не наливая в кружку, он сделал три долгих, глубоких глотка прямо из горла. Вытер губы рукавом.
— Сидоренко, — хрипло, но удивительно спокойно сказал командир БЧ-2.
— Я! — подскочил старшина.
— Завтра утром мы не будем сдавать это добро в штаб.
— А что мы будем делать, товарищ капитан-лейтенант?
Звягинцев посмотрел на Ваню с выражением глубочайшего мистического трепета.
— На рассвете, — произнес офицер, — мы отправим Чудова к их командиру в качестве парламентера. Будем требовать контрибуцию сгущенкой и тушенкой. А если они откажутся — Ваня пойдет к ним еще раз и по уставу проверит у них исправность чего-нибудь еще. Выдайте этому флибустьеру чистое белье и двойную пайку. И спрячьте флаг, пока нас всех за измену Родине не расстреляли.
С тех пор БПК стоял у пирса тихо, как мышь под веником, а при виде идущего по пирсу сутулого матроса с глазами спаниеля, океанская элита нервно отворачивалась и спешно проверяла пуговицы на бушлатах. Ибо против лома нет приема, а против лома, завернутого в Корабельный устав, бессилен даже весь Северный флот.
Автор Аркадий Авдей.
|
|
415
Однажды перед четой Рейганов выступал знаменитый пианист Владимир Горовиц (получивший больше Грэмми, чем сэр Пол Маккартни). В тот самый момент, когда Рональд Рейган встал, чтобы поблагодарить великого музыканта, случилось ужасное. Супруга президента Нэнси Рейган, сидевшая на краю небольшого подиума, забывшись, отодвинула свой стул и кубарем, задрав ноги, полетела со стулом в стоявшие под ней букеты хризантем. В гробовой тишине Рейган, убедившись, что пострадали только цветы и подавая жене руку, произнес: «Дорогая, мы же договорились исполнять этот трюк, только когда я остаюсь без аплодисментов».
Президента Рейгана многие не любили за его политику, но и убежденным противникам сложно было устоять перед его личным обаянием. Будучи в свое время самым пожилым в истории США главой государства, он мог быть искренним и веселым как ребенок. Чувство юмора не изменяло ему в самых отчаянных обстоятельствах. Даже лежа на операционном столе после почти удачного покушения, когда он чудом остался в живых, президент не лишил себя удовольствия спросить обступивших его врачей: “Надеюсь, вы все республиканцы?”.
В политических дебатах Рейган обезоруживал оппонентов добродушием и веселым нравом, а также обладал бесценным для политика качеством – самоиронией. На этапе президентской кампании противники Рональда без конца муссировали тему его возраста, но бывшему актеру удалось обратить свою старость в козырную карту. Он сам начал шутить на тему, что ему триста лет в обед, и неизменно зарабатывал очки на веселье публики.
Вообще, за Рейганом замечали, что он запросто вставляет в речь слова своих старых киногероев, а также может приврать, рассказав малоизвестный случай из кино как реальный. Это, а также использование анекдотов, позволяло ему эмоционально сильно воздействовать на публику, качая ее от слез высокого патриотизма до смеха над грубой шуточкой. “Разве актер может быть президентом?” - спросили его однажды. “Разве президент может не быть актером?” - ответил он.
Был у Рейгана еще один секрет – он был очень трудолюбив и тщательно готовился к каждому выступлению. В этом смысле он был настоящим актером, готовящимся блестяще отыграть свою роль. К примеру, Рейган, несмотря на свой опыт выступлений, опасался вопросов, на которые ему будет нечего ответить. Поэтому перед каждой речью он пытался сформулировать все возможные вопросы к нему и не ленился найти ответ на каждый. По его собственной статистике, из десяти предполагаемых вопросов четыре и правда были заданы, и отточенные готовые ответы помогали ему оставаться на плаву в любой полемике.
Вообще Рональд Рейган вовсю использовал свои актерские навыки, например, хорошую память. А еще он умел мастерски надеть на себя образ и вжиться в него так, что даже видавшие виды журналисты попадались на крючок его кажущейся искренности.
Например, журналисту советской газеты на вопрос, в чем секрет его остроумия, Рейган на голубом глазу ответил, что в детстве ему подарили сборник русских пословиц, и он выучил его наизусть. Остроумно, правда? И это прозвучало так искренне, что газета напечатала, а специалисты КГБ потом отдельно анализировали, где здесь правда.
Рейган, конечно, был лютым антисоветчиком (что не помешало ему наладить контакт с Михаилом Горбачовым и совершенно его очаровать) и считал СССР самым большой в истории угрозой Америке. При этом он изучал антагониста с неожиданной стороны: собирал не только антисоветские анекдоты, но и русские анекдоты про себя самого. Одним из любимых его был такой:
Рейган вскакивает среди ночи в холодном поту. Нэнси Рейган спрашивает: “Ронни, что случилось?”. “Какой мне приснился кошмар! - отвечает Рейган. - Будто сижу я в зале, а на трибуне Брежнев, и говорит: "Дорогие товарищи, мы заслушали доклады о положении дел на Брянщине и Орловщине. Теперь хотелось бы услышать, как дела на Вашингтонщине. Слово предоставляется первому секретарю Вашингтонского обкома КПСС товарищу Рейгану." А я сижу и чувствую - не готов!..
|
|