201
Первый раз в жизни я увидел домашнюю мышь. Вернее дачную. Даже двух.
Жена полезла в кухонный шкаф и обнаружила вскрытые гречку, сахар, крупы и холмик обосранной муки. В стекло (или пластик) положить никто не удосужился. Ведь мышей никогда на даче не было! А тут…
Первая мышь выскочила из-за вскрытой упаковки гречки и нырнула в вытяжку. Ответом был женин ультразвук. Вооружившись тряпкой и половником, я принялся изгонять мышастого с целью дальнейшей расправы. Пока занимался вытяжкой, горка обосранной муки внезапно ожила и выпрямилась подобно ртутному терминатору. Терминатор, судя по всему, испытывал животный ужас: его глаза вывалились из орбит и повисли на сосудисто-нервных пучках.
– Еще одна! –- заорал я, отвлекаясь от беглеца, что скрылся в вытяжке.. Чем тот мгновенно воспользовался. Оба грызуна почти синхронно сиганули на пол. – Лови! Бей! Держи!... Один успел буквально раствориться в воздухе, второму не повезло...
Спустя пол часа после кухонной битвы и ритуальных процедур, жена завела пластинку позднего милосердия… Ах, это ведь наверняка была семейная пара…у них были планы, надежды, а тут мы…
Я молчал. Вдруг представив себе картину: мужик уговаривает свою бабу обчистить одно тепленькое местечко. Возможно даже поселиться в нем. Она не хочет. Она предлагает совершить романтическое путешествие по неизведанным норкам. Или на крайний случай зайти пообедать у Афанасьевых. – Афанасьевы ничего кроме дохлых тощих мух предложить не могут, – возражает мужик. – А Хвостюк? - Хвостюк весь хавчик держит в стекле . – Может к Арутюновым? - Хм… У этих в последний раз мы ужинали полуразложившимся гандоном… Ну а Жбанов? – Тоже не вариант. Напичкал дом таким количеством яда, что потравил собственного кота и чуть не подох сам..
Ее звали Мыша. Его – Мышъ.
– У пацана на конце должен быть твердый, а не мягкий знак – пояснял он за имя, не будучи в курсе, что пацан - это паренек с маленькой пиписькой, а твердым на конце бывает еще и шанкр.
- Я кое-что разнюхал. Дело верное, – продолжал он уговаривать жену, словно Петя Ручечник гражданку Волокушину. Они состояли в браке давно. Мужчина происходил из бедного, но гордого рода. Эдакий Дубровский. Она – из зажиточной семьи. Считай – Маша Троекурова. Детей Мышъ за мышей не считал и Мыши не позволял. – Вот вам Бох, а вон – горох, - приговорил он, выставляя потомство из семейных нор, гнезд и лежбищ куда попало, случалось даже на мороз.
– Давай уже, решайся. Батистовые портянки станем носить. Крем марго кушать.
И она решилась. Их опасный путь проходил через узкий тоннель. Последние дюймы Дубровский ловко прогрыз, забежал в сокровищницу и одним движением вскрыл пакет с белоснежной мукой.
- Я же говорил! – торжествовал он, принимая ванну из муки. – Будем жить поживать и добра наживать.
Они плотно поели. Положа лапу на лапу, Мышъ сыто развалился на мучной перине и принялся строить планы вслух. Мыша-Маша внимала, тихо плача от радости, хотя ощущение тревоги нет-нет, да и накатывало на нее. Три дня провели они в тепле, сытости и счастье. Равнодушный к потомству Мышъ внезапно выразил твердое намерение продолжить род.
И тут появились мы.. Мышъ погиб в неравном столкновении с человеческим чудовищем, Маше удалось уйти.
– О, скорбящая женщина, я, конечно, все понимаю, но мыши переносят кучу болячек, вредительствуют, дурно пахнут. Короче, у нас где-то валялась клеевая ловушка, поставлю-ка я её, а там – делай с мышастой что хочешь. Например, сдай в зоопарк.
Наутро мы осмотрели ловушку. Ничего кроме прилипшей шерстки там не было. Дама сожрала всю приманку, вырвалась из плена и мстительно нагадила у плинтуса.
– Твои мысли насчет благородного разбойника и его пассии оказались смешными фантазиями, – констатировала жена. – Давай закажем УЗ-отпугиватель. Говорят, помогает. Предлагаю также провести полицейский рейд. У нас обе кошконоски в порядке? Завозим Нафаню и Масяню.
– Почему полицейский рейд? – поинтересовался я.
– Потому что они не Маша и Дубровский, а эти, что в Криминальном чтиве кафешку грабили. Или вообще Бонни и Клайд.
|