Результатов: 56

51

Пр серьезу то наши тачки и покруче были. Там прям история в стиле «в доме, который построил джек»
А вот мереседес 420й , который с виду заебатый…
Не силен в рифме.
Уложите в поэму сами, если делать нечего.

А это веселая клофелинщица Даша, которая часто бомбит фраеров ушастых, но тут решила в клубе поебаться без криминалу , предаться аналу, оралу и вагиналу. Тьфу, мерзость какая. Поэты-извращенцы, их рифма портит.
С вашим покорным слугой.

И осталась в компании.

А вот ее еберь Дима (потная мудила) кредитный мошенник на доверии. Чистит банки, деньги тратит на пьянки гулянки.
И вот Дима, который с Дашей образовывали устойчивое преступное сообщество, начал вонять, грозить и стучать копытами. А мы заслали Дашу к нему мириться, та напоила его напитком Морфея и обнесла ему хату, вытянув бабло, ключи от 126го и лет 10 Диминого одиночества в документах.
Там 4 паспорта( 4 ипостаси Димы в разных ФИО) , доки на ооо , оформленные на эти паспорта, кредитные договора…
Не знаю что произошло бы с Димой раньше: засадило бы его государство или завалили кредиторы.
Дима позвонил, бесновался, тут я взял трубу и обрисовал его перспективы казенно-скушным языком протокола.
Дима унюхал запах тюремной баланды, покричал матом для приличия и успокоился.
Но вот мерин…
Он был проклят. Да как!
Там трех архимандритов надо было принести в жертву на капоте, что бы ослабить проклятие. Ну что б бричка хоть раз перешла из рук в руки с ведома и согласия владельца.

…Его угнали в Германии турки. Кажется, еще с завода. Ничего нового, в России тогда половина машин имела такой анамнез.
…У турок его угнали албанцы, но
….по дороге получили пизды у хохлов, которые эту бричку взяли с боем и повезли через Польшу, …где опиздюлились от поляков и лишились добычи.
…поляки поехали в ресторан праздновать удачный налет и со стоянки машина уехала к русским через границу.
В России машину воровали, брали за долги, забирали с рывка, хозяева вылетали из нее на асфальт на светофорах, дорогах общего пользования, проселках и нерегулируемых перекрестках.
Она была перебита несчетное число раз, ее безуспешно искала полиция нескольких государств.
Мне кажется, менты ее сожгли бы, попади эта колесница беззакония им в лапы. Для повышения раскрываемости.

Едва решив вопрос: «как мерин спиздить» , мы тут же перешли к проблеме «куда его нахуй деть?»

Ездить на нем ? Да проще в автозак залезть сразу, самому. Продать?
Покупану статью себе проблемы устроить.

Эта проклятая повозка любую локацию палит. Каждый раз к ней подходишь, как сапер, с очком, способным лом перекусить.
И не знаешь, поедешь ли ты или тебя повезут.
Я теорему о двух милиционерах вспоминал, как к этому мерину приближался.

К счастью, проблема решилась сама собой. В банде, как говорит Леонид Каневский, назрел раскол и наш подельник Волына мерина спиздил. У нас.
Колесо воровайской Сансары крутилось неумолимо.
Мы с Бегемотом вздохнули с облегчением.
А Дашу я сбагрил Бегемоту, его вечно на шантрапу тянуло.
Хотя он мнил, что Дашу угнал. Как 126й.
Я же , избавившись от двух геморов, ходил , лыбясь в 32 и напевал «Спрячь за забором девчонку с запором, выебу вместе с запором!»
Бегемот злился.

А мерин, уверен, и сейчас где-то переходит из одних нечистых рук в другие загребущие лапы.

52

Твердим про кобеля молву народную -
не смыть с него всю чернь природную!
Надумал Агасфер перед поэтом оправдаться,
но удалось ему прилюдно обосраться.

Решил заумное, хоть раз сказать,
и «кобра» с «копро» срифмовать.
А рифма, как всегда, не получилась
и кобра с горя удавилась.

Расстроилась змея не в меру.
Быть может, Агасфер последует примеру?
Но, если кто то и в глаза ему нассал, .
соврёт, о росе божьей он мечтал.

53

- Папа, я прочитал, что Гёте, как поэт, очень хорошо зарабатывал. А что такое "поэт"? - Поэт, сынок, пишет так, что всё у него получается в рифму. - А что такое рифма? - Погоди-ка... Ну, к примеру, так: "Я ползу на брюхе, ковыряю в ухе". Вовочка, после некоторого раздумья: - И на это он живёт?

56

Мне очень жаль, что всё так вышло. Целую. Вера» — за этой фразой вся трагическая судьба актрисы Веры Глаголевой

Их любовь началась как в кино — буквально. Шёл 1974 год, на «Мосфильме» снимали картину «На край света…», и восемнадцатилетняя Вера Глаголева, спортсменка-лучница, об актёрстве не помышлявшая вовсе, просто гуляла по студии с подругой. Её попросили подыграть на пробах, и эта лёгкость — она ведь ни на что не претендовала, а потому совсем не волновалась — решила всё. Тридцатилетний режиссёр Родион Нахапетов, у которого на главную роль намечалась совсем другая актриса, вдруг встал стеной за никому не известную девочку.

Редактор картины, её однофамилица Нина Глаголева, глядя на этот напор, насмешливо спросила: уж не влюбился ли ты в неё? Режиссёр смутился. На съёмках у них и вправду начался роман, который влюблённые ни от кого не прятали.

Несколько лет они были той парой, которую знала в лицо вся страна. Красивые, талантливые, две дочери — Анна и Мария; их снимали для обложек «Советского экрана», для календарей и плакатов как образцовую советскую семью. Глаголева играла без передышки — «Звездопад», «Торпедоносцы», «Выйти замуж за капитана», «Зонтик для новобрачных». Актёрского диплома у неё так и не появилось, и сам Эфрос когда-то сказал ей, что учиться ей и не надо. Со стороны казалось — вот они, любовь и удача разом.

Перелом пришёл из Америки. Фильм Нахапетова купили для тамошнего проката, режиссёра пригласили в Штаты — показывали студии, знакомили с коллегами. Среди новых знакомых оказалась Наталья Шляпникова, дочь русских эмигрантов, которую в Америке звали Наташа Шляпникофф; в неё он и влюбился. Поездка задумывалась короткой, на год, но Нахапетов всё не возвращался. И когда Вера прилетела к задержавшемуся мужу, он сказал ей прямо, что полюбил другую.

Вот здесь Глаголева и повела себя так, что эта история стала по-настоящему её историей. Она не цеплялась и не умоляла. Всё обдумав, она написала ему письмо: возвращать мужа, в котором погасло прежнее чувство, она не хочет; ни жалости, ни жизни с ней из одного только долга ей не нужно; а дочери подрастут и сами решат, как ко всему этому относиться. Заканчивалось письмо спокойно и коротко: «Мне очень жаль, что всё так вышло. Целую. Вера». После этого письма она ещё раз прилетела к нему в Америку — попробовать сохранить хоть что-нибудь, — но обоим сразу стало понятно, что возвращать уже нечего. Шестнадцать лет брака закончились. Нахапетов остался в Лос-Анджелесе и женился на Наталье, Вера вернулась в Москву одна, с двумя дочерьми. И что важно: ни тогда, ни потом она не сказала о бывшем муже ни одного злого слова, а он до конца жизни говорил о ней с глубоким уважением. Тёплые отношения они сумели сохранить.

Другая на её месте, возможно, и сломалась бы. Глаголева сделала наоборот: вместо того чтобы доигрывать роль покинутой красавицы, она пересела в режиссёрское кресло — и стала большим, серьёзным режиссёром, из тех, кто берётся за неудобное. Её «Одна война» — о женщинах, родивших в оккупации детей от врага, и о том, как обошлась с ними потом своя же страна, — картину эту она считала самой важной своей работой. Были и «Чёртово колесо», и «Случайные знакомые», и фестивальные награды. Заново пришло и личное счастье: Вера вышла замуж за предпринимателя Кирилла Шубского, в этом браке родилась младшая дочь Анастасия, и второе замужество Глаголева называла наградой судьбы.

О том, что происходило с ней в последние годы, почти никто не знал. Глаголева тяжело болела — и не позволяла себя жалеть. Когда весной 2017-го поползли слухи о её здоровье, в семье их попросту не комментировали, а сама она продолжала жить так, будто впереди ещё уйма времени. Весной начала снимать новый фильм, в июне вышла на открытие Московского кинофестиваля, в июле сыграла свадьбу Анастасии — по свидетельствам, уже зная, насколько всё серьёзно. Последний фильм она успела отснять почти целиком; завершала его уже без неё близкая подруга и продюсер.

Она ушла 16 августа 2017 года в немецком Баден-Бадене, на шестьдесят втором году жизни. Есть в этом тихая, почти литературная рифма: маленькой девочкой она несколько лет жила в Германии, где работали её родители, — в Германии всё и завершилось. Диагноз семья официально так и не назвала; по сведениям прессы, это была онкология, с которой она боролась долго и молча. Проститься с ней в московский Дом кино пришли тысячи, очередь стояла часами. А через год её посмертно наградили призом «Кинотавра» с формулировкой, которая, кажется, и есть про неё всю: актрисе и режиссёру, научившей нас стремиться к мечте.

В её судьбе нет ни надрыва, ни скандала, которых она всю жизнь сторонилась. Есть другое, и оно горше: человека на самом взлёте, полного сил и замыслов, тихо увели со сцены — а он не пожаловался, не простился напоказ и до последнего дня был занят только работой и теми, кого любил.

Для меня Вера лучший пример достойного поведения. Удивительная женщина!

12