Анекдоты про объеме |
52
Вчера мы отправляли агрегат в Турцию. Не буду вдаваться в детали, чего мы производим, ограничимся только фактом, что это очень большое, очень тяжелое и очень дорогое оборудование. Отправляем в разобранном виде на 6 прицепах, 3 из которых негабариты. Разборка длится дней 7-8 и погрузка примерно 2 дня.
Позвонил клиент с веселым турецким именем Вячеслав и попросил подписать груз. Да, говорю, вообще нет проблем, шли ваши этикетки, распечатаю и все наклеим. А он отвечает, что бумажные этикетки или наклейки не пойдут, надо писать краской на самом грузе, этикетки в дороге могут оторваться, полинять от солнца или потечь от дождя, а надо так, чтобы и через год все читалось. Что ж ты, Славик, спал долго, сказал бы заранее, мы бы тебе трафареты напечатали и подписали краской, а сейчас уже водители приехали, мы грузим два первых негабарита, уже физически не успеем сделать трафареты, подписать и высушить надписи. Говорю ему, мол сам в порту подпишешь, мы тебе английские этикетки уже приклеили, а ты переводи. Говорит, что в порту не успеет, будет очень мало времени. Еще полчаса слез, уговоров и угроз и мы нашли компромисное решение: подписывать маркером от руки каждый отдельный узел. Текст должен был быть таким « Контракт 12345 от 01.01.24. Место 1/37 и названиеС». Да, именно КОНТРАКТ и МЕСТО, а не например Contract и Package, с другой стороны, откуда нам тут знать тонкости турецкого языка. Быстро выяснилось, что «турецким языком» в нужном объеме владею только я. Сюрприз! Мне придется самой подписывать 6 прицепов железа.
Я иногда хожу в цех, поэтому у меня есть специальные ботинки с железным носком, есть моя личная каска и красивый оранжевый жилет. Проблема в том, что вчера на работу я пришла в довольно короткой юбке. Мне уже давно не 25 лет, но я ношу 42 размер одежды, могу до сих пор похвастаться хорошей фигурой, парализовать работу завода мне не хотелось. Иду к завхозу и пришу выдать мне штаны подходящего размера. У нас рабочие – только мужики, женщин нет вообще, соответственно самая маленькая спецовка 48-50 размера, зимой ее надевают поверх одежды, чтоб не мерзнуть.
Своим видом я действительно парализовала работу в цеху. Они просто корчились от смеха. Штаны висели мешком на заднице и доходили до подмышек, по талии я их просто примотала скотчем. Снизу закатала штанины и тоже примотала скотчем. Свою маечку с глубоким вырезом я оставила, она даже не видна была под оранжевым жилетом. Завершали композицию желтая каска и свирепый взгляд.
Первый прицеп я сделала легко и быстро. Там было всего одно место. Встала на лестницу, написала на довольно простороном участке «Контракт 12345 от 01.01.24. Место 1/37 Несущая Станина», перекрестила груз и отправила в добрый путь. На втором прицепе тоже было одно место, но довольно странной формы, тут уже пришлось лезть на прицеп, залезать на сам груз и писать сверху.
А вот на всех остальных прицепах было много разных мест, разной формы и разного размера. Я реально оценила свои силы, ночевать заводе не хотелось... Спросила, есть ли добровольцы, вызвались двое, назовем их условно мастер и ученик, тем более так и было. Понимаю, что сложные турецкие слова, такие как панель управления, ПЛЦ или кабина оператора они не потянут, поэтому предлагаю разделить работу. Они пишут «Контракт 12345 от 01.01.24» и «Место /37». Объясняю, говорю, что звучит почти как по английски, сложных букв нет, просто пиши contract, но только через К, а не через С и вместо R ставь P и Н вместо N. Спрашивает это читается как кохтпакт??? Да, кохтпакт на турецком, давай вперед, там еще 35 мест осталось. Второй, который ученик, оказался посообразительнее. Спросил мне писать слово Мэкто?? Да, все верно, мэкто, только через С в данном случае, а не через К, турецкий вообще странный язык.
Процесс пошел, кохтпакт 12345, мэкто /37, ну и я дальше уже дописываю непосредственно номер и название этого «мэкта». Красота редкая, на оборудовании за 100500 сикстильенов денег тремя разными почерками кривыми буквами от руки написан контракт, место и его название. Я уже 100 раз помянула Славика хорошим словом. Обычно они в порту снимали английские (без номера контракта) этикетки и трафаретом писали свои, получалось вполне красиво.
Работаем, я сверяю с упаковочным листом и пишу «Кронштейны, метизы, втулки», «силовой узел», «насосная группа». Стоп!!! Что это за мекто /37??? Да, именно так МЕКТО. Замылился глаз у ученика, забыл, что надо через С. Блин, нет слов. Ругаться некогда, гоню его за краской, мол закрась все слово и напиши ниже. Нет, он опять проявил инициативу, закрасил К и написал сверху С. Смотреть без слез нельзя, хоть я была уверена, что хуже сделать уже нельзя. Закрасил и «Мекто» и «контракт», переписали заново в другом углу.
Вы не думайте, что это быстро, это огромные ящики в 2 метра высотой или просто узлы без ящика, на них надо залезть, обезжирить небольшой участок и потом написать сверху. Когда я в сотый раз полезла вверх по лестнице, у меня порвался скотч под мышкой. Штаны удержала, сама не упала, но маркер упал куда-то внутрь агрегата. Приклеиваю штаны скотчем, черного маркера больше нет, только синий, ладно, тут без вариантов, продолжаю писать синим, стало еще красивее, не только 3 почерка, но и 2 цвета. За пару часов мы управились. Пообещала мужикам пиво и пиццу за помощь (как раз сегодня принесла), пообещала все небесные кары туркам Славику и Костику, и уж точно выставить счет за лишнюю работу. Сейчас завершают погрузку последнего прицепа и после обеда агрегат с зимним оснащение поедет в солнечную Турцию... Дай Бог, чтоб не последний.
|
53
ЛАЙФХАК КОШАЧЬЕЙ ПСИХОЛОГИИ
Если вода стационарна и ограничена в объеме, то за миллионы лет кошачьи эволюционно приучились пить мало такой воды и беречь ее. Логика в общем-то проста — есть запас воды, он ограничен, не убегает; лучше попить поменьше и растянуть ее на лишнюю неделю, а если мне ее не хватит, пойду съем белку или газель догоню (в зависимости от размера размышляющего кошачьего…), в них много электролитов/крови/влаги, она-то будет моей водой.
Но малый процент кошачьих попали в тепличные условия, т.е. в лапы человека, у которого всегда наготовое сбалансированные гранулы кошачьего корма с незаменимыми аминокислотами (если конечно он не жмот и кормит нормальным кормом, внимательно изучив его состав, чтобы убедиться, что там не 30% сои и 70% говна, как у вискаса или роял канина, а нормальный белок из нормальных источников). И вот здесь эволюция сыграла подлую штуку — у всех котов есть миска с водой, но вода-то в ней стационарна и ограничена в объеме (а коту не объяснишь, что ты ее всегда дольешь, он подсознательно думает, что это вообще вся вода, которая осталась в мире…), а корм-то сухой донельзя, это тебе не белка с электролитами и кровью…
В итоге через 10 лет такой жизни имеем кота с МКБ, у него проблемы с почками, повышенные эритроциты, вязкая кровь, и вот уже домашний котик записывается на пенисэктомию, ложится на операцию или незамысловато умирает лет на 8 раньше, чем мог бы.
Самым простым решением является поставить фонтанчик. Проточная вода, опять же эволюционно, это в кошачьем мировоззрении неограниченный ресурс, поэтому его можно пить не экономить и пить сколько влезет, а можно и не пить, все равно эта река никуда не денется — думает гипотетический саванный хищник в форме домашнего котика. Это, кстати, и является причиной, почему многие кошки предпочитают пить из капающего крана.
Но фонтанчики это такая морока… и чистить их нужно, и так мерзко журчат в маленькой квартире… короче, не мое это. Мои три саванных хищника имеют один небольшой стационарный запас воды в миске, который ревниво оберегают и старательно «закапывают», и три-четыре миски, расставленные в случайных рандомных местах по дому: миска под цветком спрятана, какая-то за занавеской стоит, еще одна на второй полке шкафа внутри, одна под столом, какая-то под раковиной за закрытой дверцей кухонного шкафа.
И я заметил, что стационарную воду они пьют экономно и даже пытаются её «закопать», чтобы спрятать на будущее, а вот стоит им найти спрятанную случайную воду в новом месте, как прямо не отходя от миски половину вылакивают. Ей-богу, не вру — по 15 минут стоят и пьют, пьют, пьют…
А потом ссут, ссут, ссут…
Но это же и хорошо! Это-то нам и нужно! Много пьют, много ссут == здоровые почки, пенис без песка в уретре, отсутствие камней и как следствие — долгоживущий кот!
Чего и всем желаю.
|
|
54
ПЕРЕГОВОРЫ (https://storyofgrubas.livejournal.com/149440.html)
Мы несколько раз разговаривали с ней по телефону, но ни разу пока не виделись.
Наконец, договорились встретиться ближе к караванным путям, в маленьком ресторанчике, так всем удобнее. Нужно было обговорить некоторые детали будущего проекта.
Знакомые, работавшие раньше с Галиной Сергеевной, в один голос говорили: - «Она баба жесткая, требовательная, но очень профессиональная, расслабиться не даст – "хоть умри , а в сроки уложись", но главное, она никого и никогда не «кидала» с деньгами и это совсем не плохо. Мозги у нее, как у мужика – все замечает, все помнит, прет, как танк и любую проблему решает слету. В общем, тетка она нормальная и работать с ней можно…»
Зашел я в ресторан, а Галина Сергеевна уже за столиком сидит, бумажки перекладывает и клавиатурой ноутбука шелестит.
Поздоровались, пожали руки, сели.
Тетка – как тетка, лет сорок, каблуки, кольца, белый воротник, цепкий взгляд.
Вынырнул официант, мы заказали по чашке кофе и начали разговор о целевой аудитории, бюджете, объеме, сроках и разной прочей ерунде.
Вдруг краем глаза замечаю - по залу движется тетенька с большой корзиной полной цветов и подкатывает к парочке за соседним столиком:
- Молодой человек, купите вашей очаровательной даме цветы, смотрите как она прекрасна, купите, не пожалеете. Она вам будет очень благодарна.
Парень кисло улыбнулся, спросил: - «Сколько?»
Получил ответ: - «Всего три с половиной, я выберу для вас самый лучший», грустно крякнул, согласился и принялся рыться в карманах.
Вот тут я напрягся и начал судорожно размышлять: - Вот же ж дурацкая ситуация, сейчас, ведь, тетка подкатит и к нам…
Сказать ей, что нам не нужны цветы, потому что у нас не свидание, а деловая встреча? Тогда тетка скажет, что мол пожадничал для такой женщины…
Вот ведь хрень, на голом месте я еще и отмазываться должен.
И тут мне в голову пришла более креативная мысль, скажу: - «Я бы с удовольствием купил цветы для своей дамы, но уж больно они у вас убогие, боюсь, что она может обидеться на такой вялый букетик…
Вроде бы не плохо. А сам сосредоточенно поддакиваю Галине Сергеевне и с волнением поджидаю чертову цветочницу.
Тетка уже рассчиталась с соседями и направилась к нам.
Но, в самый последний момент я решил - Да хрен с ними, с деньгами, наскребу три с половиной тысячи, я все-таки с барышней, а не с роботом тут сижу, ладно, не стану жлобиться, как-то неудобно. Буду считать это непредвиденными производственными расходами.
Цветочница:
- Молодой человек, купите вашей прекрасной даме букет и вы увидите, как она…
Я не успел открыть: ни рта, ни кошелька, как Галина Сергеевна перебила этот спич и ласково глядя на тетку с цветочной корзиной, громко сказала:
- Большое спасибо, сударыня, но в нашем случае, цветы больше не актуальны, мы ведь уже трахались…
Сбитая с толку цветочница зачем-то кивнула и молча отошла в сторону, а моя спутница добавила мне уже потише:
- Извините, но я терпеть не могу людей, которые пытаются мной манипулировать.
Продолжаем разговор…
|
|
55
Много лет назад мама попала на важное совещание в УВД. Ее поразила разница.
Полуживые, уставшие, замотанные следователи с операми и лоснящиеся, вальяжные представители ОБХСС. Разница была очевидна.
Приватизация чуть не добила страну. Вместо свободы мелкого и среднего бизнеса совковые партагеноссе прибрали к рукам многомиллиардные активы гигантских производств, но управлять ими не сумели. Этому учиться надо.
Правоохранку поставили раком. С одной стороны, вроде как стыдно "торгашами" становиться. С другой стороны, смотреть на то, как моральные уроды за бесценок сбывают национальное достояние странно, а не иметь ещё при этом денег на одежду и еду своим детям глупо.
Записать на себя завод человеку с хорошим юридическим образованием не может быть не страшно. Смотреть, как активы скупают неумехи ещё и опасно. В какой-то момент стало необходимо "переписать закрома Родины" на надёжных людей, чтобы их не слили в мировой сортир криминала и оппозиции.
Думаю, что есть два вида собственников.
Подонки, которые кого угодно продадут и предадут, и смелые люди, которые под статьей не боятся ходить, а статью для Руси при желании напишут.
Справедливости тут не добиться. Реноме у всех в отчётности по самые подписи, но люди очень разные, и при равном отношении к событиям, а не личностям, Русь останется без собственников.
Скажите спасибо правоохранительным органам, что пока кто-то ещё живы. При таком ненормальном объеме законодательства можем реально получить руины, столовые 80-х и панталоны с начёсом вместо кружевного изящества.
В Китае 300 законов, остальное честно называют решениями партии. В России даже прочитать это уже невозможно, осмыслив в связи и по совокупности.
Впрочем, в ЕС и США тоже.
Неудивительно, что на Украине была мощная промышленность. Харьковский юридический готовил спецов по гражданскому праву и процессу. Договариваться тоже учат.
Государство, у которого можно увести миллиарды, само виновато. Всегда. Любое уголовное дело упирается в бухгалтерские и финансовые экспертизы документов, а если подчистки-подделки, то ещё и иные виды экспертиз. Это дорого, и намного дешевле предотвращать хищения и растрату, чем потом доказывать. Для этого есть аудит и годовые собрания собственников.
Если сажать всех виноватых, зона будет больше заповедников. Эффективнее создать систему, предотвращающую хищения.
Давить надо не налогами. Спрашивать надо за отсутствие прибыли и развития. Мало не иметь убытков, надо грамотно управлять активами.
Коррупция - очевидное зло, но ещё большее зло - идейные фанатики, с которыми вообще невозможно договориться, в головах идеи фикс и жажда покарать "виноватых".
Не надо плевать вслед уходящим. Надо создавать систему, в которой предотвращение важнее наказания.
У нас нормальная страна, но она как золотая гиря, обмазанная дерьмом СМИ, перешедших на личности вместо поиска решения проблем.
Создали мощную систему телевещания, но даже гопака боятся запустить вовремя.
Что было толку 4 часа грузить мир старым контентом. "Элита" СМИ даже бодрые лица удержать на уровне не сподобилась. Утомлённые друг другом.
Пару слов о ФНС. Налоги и взносы чрезмерны и непосильны, но ЕНС - крутая система. Лучше, чем было. Удобнее, но размеры платежей для бизнеса все больше, а трудовое право - неисполнимее.
Любое государство зависит от налогов.
Огромные суммы размываются на просторах всемирной банковской системы, но превращать российскую банковскую систему в консервную банку = загубить экономику.
Много боли, крови и политического визга.
Но однажды всё равно и на нашу землю придёт мир, люди найдут общий язык и перестанут видеть врага в ближнем.
Не ищите виноватых, ищите контрагентов, партнёров по бизнесу, специалистов, готовых приехать в Россию на работу.
Это всегда приятно, когда на работу приглашают. Хватит стравливать людей за зарплату. Ищите тех, кто вам самим необходимы.
Сами не справитесь, поэтому просите о помощи, предлагайте работу, зарплату тем, о ком вы сами хорошего мнения.
Специалистов катастрофически не хватает, но ещё меньше тех, кто готовы концентрироваться на конкретном проекте.
Побеждают те, с кем рядом люди не за идею или из страха, а ради интересной работы, стабильности, честности и душевного покоя, которого всем желаю.
Искренне желаю всем интересной работы, достойной зарплаты и времени ее потратить с удовольствием.
Мир прекрасен, но где-то страшно по улицам пройти, а нам пока есть, за чьими спинами спрятаться.
Спасибо.
|
|
57
"Но то "свои" 90-е, особенные и неповторимые, навсегда остались в их сердце"
Вчера вышла история с теплыми воспоминаниями о 90-х в России https://www.anekdot.ru/id/1514736/ . Последней фразой из той истории, взятой в кавычки, я озаглавил выкладываемую свою историю. Ибо вспоминать с теплотой о времени постперестроечной разрухи в стране могут только специфические люди.
Поделюсь очень сжато своими воспоминаниями. Из "научного окопа" тех времен. Не претендуя на абсолютную истину.
Это было время "большого хапка", недоступного простым смертным. Страна нищала и скукоживалась численно. Детские садики закрывались. Криминал, включая рэкет, бандитизм, наркобизнес, убийства и исчезновения людей не из криминальной среды, а также кровавые разборки в криминальной среде перестали быть из ряда вон выходящими событиями. Слышал рассказы очевидцев о том, как люди с массивными золотыми цепями подъезжали на новой тачке к церкви, оттуда выходил батюшка и производил обряд освящения.
Ученые нищенствовали, за небольшим исключением ездящих периодически за бугор зарабатывать там "вахтовым методом" или получивших из-за бугра финансирование для работы в России. Хорошо помню, как собираясь раз утром на работу, слушал попутно радиоточку на кухне. Уловил репортаж корреспондента с перерыва заседания Госдумы. Корреспондент спрашивает одного из депутатов (наверное, имевшего отношение к законодательному управлению наукой в стране) о том, почему так нищенски финансируют науку. На что депутат отвечает, что они финансируют науку настолько, насколько находят необходимым. А если кто из ученых находит уровень оплаты недостаточным, то пусть становятся конкурентноспособными мировыми учеными, и едут работать туда, где их больше оценят.
Я остался стоять ошарашенным на несколько минут. Куда движется страна? Какое видение будущего страны есть у власти?
Раздумьями своими я поделился со знакомым-экономистом, повстречав его как-то через некоторое время. Он занимался исследованиями в сфере экономики крупного бизнеса. Внимательно, не перебивая, выслушав меня, он сказал по смыслу следующее: Страной сейчас правит сырьевая мафия. По ее оценке, для обслуживания всего сырьевого комплекса страны нужно всего 30-40 миллионов человек. Остальные- лишние. Поэтому и детсадики в прежнем объеме не нужны, и наука тоже. Когда останется лишь необходимое количество населения, оно заживет достойно, как в Арабских Эмиратах. И что в мировой истории все случаи первоначального накопления капитала при становлении капитализма в стране были на крови. Без исключений.
На протяжении нескольких лет я не находил контрдоводов к этой версии. Пока не появилась новая реальность в виде разговоров в мире о том, кто имеет права на северные недра планеты. И появился хребет Ломоносова, и осознание необходимости охранять кладовые. И осознание отличия своего статуса от такового у Арабских Эмиратов. И вновь стали востребованы и детсадики, и наука...
П.С. Как высказался раз полушутливо один академик, междуусобицу русских княжеств помог преодолеть хан Мамай.
|
|
58
В начале 20-го века немецкие рыбаки на борту судна Систрум пережили невероятное приключение. В Северном море они поймали, как думают некоторые ученые, живого мегалодона — доисторическую акулу, которую считали вымершей миллионы лет назад. Экипаж несколько часов боролся с гигантской тварью, в конце концов одолел ее и доставил в небольшой порт на севере Германии, вызвав мировую сенсацию. Ихтиологи и палеонтологи всего мира ринулись изучать невиданное чудовище. Они были поражены размерами акулы (23 метра) и ее огромными зубами. Начались споры о том, могла ли она быть выжившим представителем изолированной популяции или эволюционным потомком. К сожалению, акула очень быстро разлагалась, начиная с хвоста, что характерно для глубоководных рыб. Поэтому исследование не удалось провести в полном объеме.
Тем не менее это открытие вдохновило ученых на новые экспедиции с целью узнать больше о загадочных обитателях глубин. Эта невероятная история заставляет нас задуматься о тайнах, которые до сих пор скрывают наши почти неизведанные океаны.
|
|
59
За хищение ошибочно перечисленных 1,3 млн руб. кузбассовец получил реальный срок
Кемеровский областной суд вынес апелляционное постановление по уголовному делу, возбужденному в отношении 40-летнего жителя Прокопьевска. Он обвиняется в присвоении ошибочно перечисленных ему свыше 1,3 млн руб., рассказали в региональном главке МВД России.
Как установило следствие, осенью 2021 года фигурант дела по закрытому листу нетрудоспособности получил пособие в размере 1 374 678 рублей. Из-за допущенной ошибки — отсутствия запятой — выплата многократно превысила причитающиеся 13 746,78 руб. О допущенной ошибке житель Прокопьевска в Соцфонд сообщать не стал, а потратил деньги на походы в сауну и ночной клуб, покупку компьютера, одежды и обуви, ремонт квартиры и погашение долгов по кредитам.
Следствие возбудило уголовное дело по ч. 4 ст. 158 УК РФ (кража). В ходе расследования фигурант дела признал вину, но отказался возмещать причиненный ущерб. Центральный райсуд Прокопьевска приговорил его к трем годам колонии общего режима. Осужденный с этим решением не согласился и обжаловал приговор.
Апелляционной суд ужесточил наказание — до трех лет и одного месяца лишения свободы в колонии общего режима. Кроме того, подсудимый обязан возместить ущерб в полном объеме.
Михаил Кичанов
|
|
60
Ночные кошмары почтальона Печкина.
-
Согласно первому закону гастрофизики наш мир перебывает в состоянии незыблемого равновесия. Если вчера ты сожрал кого-то, то готовься, что завтра сожрут и тебя.
Славик стоял в дорогом кашемировом пальто у входа в строительный магазин, как тот Киса Воробьянинов. Был также долговяз и рыхл телом. И приветствовал меня словами:
-А, пан Луксовский, не выручите ли двадцатью сантимами!?
Место он выбрал тогда козырное. Строился мало кто и в строймагазинах клиентам предлагали чашечку кофе. Я достал из кармана и протянул ему широким жестом лат. Унизить человека без слов я умел. Славик покраснел и собрал остатки своего достоинства.
-Нет, Луксовский, только сугубо 20 сантим на пиво!!!
Славик был одно время моим учителем, но вольтеровская сцена Кандида с Панургом была прервана недовольными подергиваниями моей супруги за рукав. Я наскоро распрощался и пошел по своим делам.
Общество, куда меня втянули было настолько закрытым, что я не нашел его упоминания в интернете. Люди в сером умеют втянуть. И набор случайностей оказывается в итоге чьей-то глубоко продуманной комбинацией. Заговорщикам нужен был какой-то легальный представитель, а у меня в родне были сплошь бароны от фон Корфов до более мелких. Лилия Корфов была запечатлена на гербе города.
Славик же был связным между Ватиканом и костелом скованного Сатаны. А в перерывах он собирал в том костеле пожертвования. В конце службы выходили два или четыре клерика с большими блюдами и пробирались высоко подняв их через толпы прихожан. А простолюдины-чангалы заполняли их купюрами. Положивших пятерку окатывали взглядами презрения. Червонец был нормой, а солидные люди накладывали четвертаки. На обратном пути Славик умудрялся отщипнуть от "пирога" в свой карман. Потом он на неделю залипал в местном ресторане, что располагался напротив костела. И свежебеленные ангелы с колоннады умильно смотрели на него.
И вот попы стали ловить меня в свой загон. Костельный патер был своего рода тайным Карабасом-Барабасом, что дергал за ниточки. Давили на мои вечно неудовлетворенные финансовые запросы и страсть к приключениям. В самый разгар устроенной мне "жопы" раздался телефонный звонок и друган позвал меня на пиво и серьезный разговор.
-
PS. Продолжение появится в случае публикации. В противном случае дам ссылку на английский сайт, где повесть размещена в полном объеме.
|
|
61
Прочитав посты. Хочу добавить инфу к росийской системе образования. Есть препод Кокорева Ольга Григорьевна. Этоткукла Барби в физическом смысле и интимном для проектора по безопасности в Московсковском Авиационном Институте. Тут очевидно что преподавать студентам это существо всегда будет, но знания в полном объеме давать не успевает так как она еще как преподаватель была в Московской Академии Водного Транспорта. Это существо жалуеца на высокое давление, это очевидно ведь в двух университетах надо как то решать проблемы с расписанием. Но хрен с ней а студенты в тупую должны красиво оформить, нарисовать правильно вектора и все. А купят они эту работу или нет не важно.. Ведь в МАИ задания для студентов не менялись около 15__20 лет. Максимум чему научат это правильно лизать трехцветную тряпку и не иметь своего мнения.
|
|
62
Не моё. Длинно. Есть риск описаться в ходе прочтения. Но - шедеврально.
Тактическое применение эксгибиционизма в условиях горного рельефа или Баллистика страсти старшего матроса Мамедова
Серия Флотские байки
Если народная мудрость гласит, что бодливой корове Бог рогов не дает, то можно смело утверждать: когда дело дошло до раздачи иных физиологических преимуществ, Всевышний был в исключительно философском настроении и решил поставить на флоте жестокий, но весьма наглядный эксперимент.
О чем думали родители товарища Мамедова, когда нарекали его Исхагом, науке доподлинно неизвестно. Возможно, о высоком и вечном. Но фонетика — дама бессердечная, а в суровых северных широтах она еще и цинична. Имя это мгновенно и безвозвратно мутировало в созвучное «Ишак». Как вы яхту назовете, так она и поплывет. В случае с Мамедовым яхта поплыла строго по заданному курсу — курсу трудолюбивого, феноменально упрямого и перманентно похотливого непарнокопытного. Эволюция обычно держит тонкий баланс между размером агрегата и объемом головного мозга, но здесь чаша весов с интеллектом с грохотом улетела в стратосферу.
Сам Исхаг, надувая щеки, гордо бил себя в грудь и заявлял, что прибыл прямиком из Баку. Но пара его земляков, настоящих столичных бакинцев, услышав это, лишь брезгливо кривились. Они авторитетно клялись здоровьем своих матушек, что до родного аула Исхага от бакинских огней нужно скакать на перекладных ослах километров триста. «Колхозник», — коротко и безжалостно резюмировали они.
Как этот спецпроект матушки-природы, чудом миновал выбраковку, никто не знает. Я до сих пор, когда не спится, смотрю в подволок и мучаюсь экзистенциальным вопросом: как, через какие фильтры и медицинские турникеты этот сын гор просочился на атомный флот? Медкомиссия в его райцентре, видимо, руководствовалась одним критерием: если при ударе молоточком по колену пациент не кусает врача, значит — годен к строевой. Писать наш Исхаг умел условно, читать — со словарем и большими паузами на отдых, и то, только азербайджанско-талышские тексты, а таблица умножения для него вообще являлась высшей эзотерикой, недоступной пониманию смертных. Пытаться объяснить ему, сколько будет семью восемь, было всё равно что читать лекцию по квантовой механики табуретке. И вот это дитя природы Родина радостно забрила и отправила охранять ядерные рубежи.
Исхаг не отрицал. По-русски он изъяснялся так, словно каждый падеж причинял ему невыносимую физическую боль, а служить его Родина отправила в самое унылое место, какое только могла родить военно-морская мысль — на консервации. Там, где у пирсов ржавели мертвые корабли да подлодки, из которых давно вытряхнули душу. Жили “консерваторы” в казарме на берегу, и маршрут Исхага представлял собой унылый ежедневный маятник: утром пятьдесят минут по сопкам пешком на свои «консервные банки», вечером — обратно в казарму.
Истинная природа его прозвища раскрылась в первый же банный день. Когда Исхаг стянул робу и предстал перед личным составом в чем мать родила, в моечном отделении повисла звенящая тишина. Между ног у этого невысокого, сутуловатого парня болтался агрегат такого стратегического калибра, что стоять с ним рядом у соседней шайки было банально страшно. ОНО свисало у колен, и было диаметром с консервную банку (и это в спящем режиме гибернации!). Казалось, при резком повороте туловища он нанесет соседу черепно-мозговую травму, несовместимую с дальнейшим несением службы.
А тогда, в казарме бербазы, он был звездой. А время-то какое стояло! Эпоха великого культурного прозрения, когда рушились запреты. До советского народа как раз докатились четыре главных шедевра кинематографа: «Новые Амазонки», «Команда-33», «Маленькая Вера» и, прости Господи, «Интердевочка». Видак крутили до расплавления видеоголовок. Для изголодавшегося матросского организма это был не просто кинематограф, это было окно в плотский рай. Но как смотрел эти фильмы Исхаг! Это надо было видеть. Если для остальных срочников это был просто повод поржать и вспомнить гражданку, то для него — чистое, незамутненное религиозное откровение.
Особенно те самые моменты. Ну, вы понимаете. С обнаженной натурой. Когда на пузатом экране появлялась женская грудь, Исхаг замирал. Он кричал, просил поставить на паузу, и переставал дышать. Его глаза, обычно выражавшие лишь легкую тоску по домашней еде, расширялись до размеров суповых тарелок. Ради него, исключительно из гуманистических соображений и спортивного интереса, кассету перематывали назад. Раз по двадцать. Пленка уже скрипела и сыпалась, экран шел полосами, а Мамедов сидел, вцепившись в банку, и с благоговейным придыханием, как заклинание, повторял одну и ту же фразу: «Баба голая... баба голая...». Народ вокруг лежал вповалку, ржал до колик в животе, а Исхаку было глубоко наплевать на насмешки. Он пребывал в нирване. Он познавал искусство.
Как вы уже поняли, с физиологией у него были связаны самые яркие моменты службы. Банный день на флоте — это святое. Шум, пар, хлорка, звон шаек и скользкий кафель. Был у них на базе один кадр, Сержио Сириченко. Парень с неиссякаемым запасом дури и таким специфическим юмором, за который на гражданке бьют монтировкой, а на флоте — искренне уважают.
Заваливает как-то Сирич в моечное отделение. Пар коромыслом. А под лейкой стоит наш Исхаг, весь в мыле, щурится, башку намыливает, фыркает от удовольствия. Сирич подходит, шлепает босыми ногами по лужам. Исхаг, протирая глаза от пены, радостно выдает:
— Здорово, Сирич!
— Здорово, Мамедушка! — отвечает Серега с интонацией английского лорда.
И вместо того, чтобы по-пролетарски пожать протянутую мокрую руку, Сириченко делает резкий выпад вниз, намертво хватает Мамедова за его главное мужское достоинство и от души, по-братски так, трясет.
Исхаг взвыл. Это был крик раненого марала, помноженный на акустику кафельного помещения. Он мгновенно присел на корточки, позеленел, схватился за пострадавший орган обеими руками и выдал на чистейшем, лишенном акцента русском:
— Да ты охренел в корягу?!
А Сирич, стоя над ним, невинно хлопает ресницами и с неподражаемым изумлением разводит руками:
— Ой, извини, братуха... Перепутал! Тут не мудрено перепутать!
Ну и началось! Баня просто рухнула. Матросня поскальзывались на мыле, роняли тазики, сползали по стенам и выли от смеха. Даже вечно хмурый дежурный по бане, заглянув в “помоечное отделение”, ржал так, что чуть не проглотил свой окурок. А Мамедов еще долго ходил враскоряку, бросая на Сирича подозрительные взгляды и, на всякий случай, прикрывая стратегические места тазиком.
Как вы уже поняли, к его монументальному оборудованию прилагался мозг, до самых краев залитый густым, концентрированным тестостероном. Женским полом Ишак интересовался с одержимостью серийного маньяка.
— Я, панымаешь, тут должэн два-три баба вы… ну, осчастливить обязательно, — доверительно сообщал он каждому, кто имел неосторожность присесть с ним рядом в курилке.
Но суровая заполярная реальность вносила свои коррективы. Господь снабдил бодливого быка отменным рогом, а кого бодать - не предоставил. Местный женский пол, едва завидев Исхага, шарахался от него, как от прокаженного. У него на лбу сияла такая первобытная, не обезображенная интеллектом похоть, что дамы предпочитали переходить на другую сторону обледенелой улицы. Завидев любое существо женского пола, он тут же приоткрывал рот, начинал идиотски улыбаться и пускать слюну на гюйс. У него случился грандиозный облом даже с местной легендой, безотказной гарнизонной жрицей любви Ферди, которая обычно не брезговала никем, у кого был пульс и пачка сигарет. Но даже она, посмотрев на Ишака, нервно перекрестилась и ушла в туман. Как он вообще прошел призывную медкомиссию и не вызвал вопросов у психиатра — величайшая загадка советской карательной медицины.
Вся эта грандиозная провокация, вошедшая в золотой фонд гарнизонного фольклора, не могла родиться в простой матросской голове. Для такого требовался холодный, изощренный ум, наглухо отравленный столичным снобизмом и тотальной полярной скукой. И вот, глядя на эти экзистенциальные муки, москвич Столица, и его собутыльник, меланхоличный литовец Альгис — решили проявить гуманизм. Они решили помочь боевому товарищу устроить личную жизнь, благо план созрел быстро и отличался поистине дьявольским изяществом.
Столица со своим литовским корешем презирали Север, флот, перловую кашу и всё человечество оптом. Но больше всего они ненавидели скуку. Чтобы не сойти с ума среди ржавеющих у пирсов посудин консервации, они превратили окружающую действительность в свой личный театр абсурда. И когда на сцену этого театра вывалился Исхаг Мамедов со своей гипертрофированной физиологией и мозгом инфузории, Столица сразу понял — вот он, идеальный солист для великой трагикомедии.
Исхаг страдал. Его монументальный, пугающий товарищей помывочный агрегат требовал срочного применения, но суровые женщины Заполярья шарахались от матроса, как от прокаженного. Столица, изобразив на лице искреннее сочувствие, взял шефство над страждущим.
— Пойми, дорогой, — вещал Столица, лениво стряхивая пепел в баночку из-под гуталина, — северная женщина — это загадка. Ей твои дешевые подкаты не нужны. Ей нужен масштаб. Развернутая презентация. Понимаешь? Товар лицом.
Исхаг не понимал слова «презентация», но интонации столичного гуру действовали на него гипнотически.
— Что делать надо, брат? — тоскливо вопрошал дитя гор, с надеждой заглядывая в циничные глаза москвича.
И Столица расписал ему диспозицию с точностью генштабиста. Место засады было выбрано стратегически безупречно. Длинный, крутой деревянный трап от пирса на сопку, по которому вечерами возвращались с катера жены офицеров и вольнонаемные. Столица лично вывел Исхага на огневой рубеж, проинструктировал запахнуть шинель и приготовиться.
— Главное, Исхаг, — напутствовал режиссер, растворяясь в спасительной тени теплотрассы, — улыбайся. Улыбка растопит лед их сердец. Как только они поднимутся — распахивай полы. Пусть видят, что ты пришел с добром и богатыми дарами.
События развернулись в точности по партитуре. Толпа замерзших, уставших женщин вскарабкалась на сопку. Навстречу им из сумерек шагнул пылкий Исхаг. Шинель распахнулась, как занавес в Большом театре, явив изумленной публике анатомическое чудо в сопровождении самой лучезарной и бессмысленной улыбки Востока.
Ультразвуковой женский визг разорвал полярную мглу. Дамы, теряя равновесие и роняя дефицитную колбасу, с яростью валькирий бросились врукопашную. Исхаг, чудом уклонившись от удара острым каблуком в выставочный агрегат, позорно бежал.
Вечером в казарме Мамедов сидел на рундуке, обхватив голову руками. Он был сломлен. Женская природа оказалась к нему жестока. Но Столица, давясь от смеха в курилке, и не думал останавливаться. Спектакль требовал второго акта.
— Ты просто не дожал, — доверительно шептал Столица на ухо окончательно деморализованному Исхагу. — Они же испугались общественного мнения. Толпа, понимаешь? Никто не хочет первой показать слабину. Но я точно знаю — одна из них положила на тебя глаз.
Столица выдумал эту даму с КНС — канализационной насосной станции — прямо на ходу. Глухое место, запах хлорки, одиночество. Идеальные декорации для любовного фиаско. Он заверил Исхага, что женщина работает там в ночную смену, помнит его во всех деталях и сгорает от страсти.
Заряженный столичными бреднями, Исхаг отправился на штурм КНС. Когда ничего не подозревающая вольнонаемная — к слову, та самая, что едва не забила его сумкой на сопке — подошла к насосной, из мрака материализовался горный орел.
— Слюшай, давай знакомиться! — плотоядно прохрипел Исхаг, делая шаг навстречу.
Женщина взяла старт с такой пробуксовкой, что из-под сапог полетела ледяная крошка. Она успела заскочить за спасительную тяжелую дверь насосной и задвинуть железный засов. А брошенный любовник, чье сердце разрывалось от непонимания, колотил в железо прогарами и ревел на весь гарнизон:
— Стой! Я же Мамедов! Ты же сама интересовалась! Мнэ пэрэдали!
На счастье дамы, внутри был телефон. Подмога в лице мужа-мичмана и пары его крепких товарищей прибыла стремительно. Они застали Ромео в тот самый момент, когда он уже почти сорвал дверь с петель.
Били его жестко, молча и с глубоким пониманием флотской анатомии, стараясь не оставлять следов на лице, но гарантируя длительные проблемы с передвижением.
После того как экзекуция у дверей насосной станции завершилась, а бдительные мужья, тяжело дыша и поправляя сбитые костяшки пальцев, удалились во мрак, судьба Мамедова была предрешена окончательно. Столица, этот великий московский комбинатор и злой гений нашего гарнизона, философски докурил «Беломор», щелчком отправил окурок в сугроб и умыл руки. Пьеса была сыграна, занавес опущен, а главный солист отправился в бессрочную, глухую заполярную ссылку.
Исхаг Мамедов продолжал появляться на тропах, проложенных по сопкам возле полярного, выскакивая перед представителями женского пола как бес из табакерки.
Командование бригады, осознав, что изолировать этот пульсирующий сгусток либидо в пределах населенного пункта невозможно физически, сослало Исхага на остров Кильдин. На ту самую точку, что носит жизнеутверждающее название мыс Могильный. Это даже не край земли. Это голая, свинцовая скала, выплюнутая океаном на границе Баренцева моря, где из развлечений — только ржавые остатки береговых батарей, пронзительный ветер да истеричные вопли полярных чаек. Ни одной женщины на десятки миль вокруг. Абсолютный, стерильный вакуум.
Именно там, в условиях жесточайшей сенсорной депривации, мозговая деятельность Исхага, и без того не обремененная сложными нейронными связями, дала фатальный сбой. Тестостерон, который раньше хоть как-то сублимировался в походах по гарнизону и мечтах о большой любви, оказался заперт в замкнутом объеме. Не найдя естественных путей отхода, он закипел, прорвал кровяно-мозговой барьер и затопил лобные доли раскаленной лавой.
Там у Мамедова окончательно, бесповоротно и грандиозно снесло крышу. В какой-то момент земные женщины с их капризами, криками и тяжелыми сумками перестали его интересовать. Его сознание мутировало, отринув мелкую мирскую суету, и вышло на новый, запредельный уровень экзистенциального прозрения. Исхаг осознал свое истинное предназначение. Его грандиозный, стратегический калибр, которым его так щедро наградила природа, был создан не для банального размножения. Он был создан для Искусства. Для диалога с самой Вечностью.
Исхаг стал отшельником-эксгибиционистом масштаба полярного бассейна.
Его ритуал обрел черты строгой, почти мистической литургии. Каждое утро, когда над серыми волнами Баренцева моря вставало тусклое северное солнце, Исхаг поднимался на самую высокую скалу Кильдина. На нем была только флотская шинель — длинная, черная, развевающаяся на штормовом ветру, словно крылья гигантского ворона.
Он стоял на краю пропасти, гордо вскинув подбородок, и ждал.
Когда на горизонте показывался силуэт — будь то наш тральщик, возвращающийся с полигона атомный ракетный крейсер или случайный норвежский сухогруз — Мамедов делал глубокий вдох. Он распахивал шинель широким, царственным жестом, являя суровому северному миру свое обнаженное, обдуваемое арктическими ветрами естество.
Это было эпично. В этом жесте не осталось ничего от жалкой гарнизонной похоти. Это был вызов стихии. Одинокий титан, бросающий свое мужское достоинство в лицо бушующему океану и ледяным шквалам.
Говорили, что чайки, пролетавшие в этот момент над скалой, забывали, как махать крыльями, и камнем падали в воду от эстетического шока. Вахтенные офицеры на проходящих кораблях, глядя в цейсовские бинокли, крестились и молча наливали себе спирта. Акустики на американских подводных лодках класса «Лос-Анджелес», патрулировавших те квадраты, регулярно докладывали в Пентагон о странных низкочастотных вибрациях, исходящих с мыса Могильный — они не могли классифицировать этот звук, не догадываясь, что это просто ветер гудит, огибая монументальные формы обезумевшего матроса.
Он стоял там, сливаясь с пейзажем, неподвижный и страшный в своем величии. Человек, потерявший разум, но обретший гармонию. И, наверное, до самого конца своих дней, пока цинга или полярная стужа не забрали его, Исхаг Мамедов оставался единственным в мире маяком, который светил кораблям не ксеноновой лампой, а голой, первобытной правдой матросской души, доведенной до абсолютного абсурда.
Но остров Кильдин, при всей его свинцовой безысходности, не мог стать финалом этой эпической саги. Рухнула Империя, затрещали по швам границы, и флот, с облегчением выдохнув, выплюнул старшего матроса Мамедова в гражданскую жизнь. Исхаг вернулся в родные горы, гремя дембельским дипломатом и пылая нерастраченным первобытным огнем.
Родня, как водится на Кавказе, тут же постановила: парня надо срочно женить, пока он не натворил дел в масштабах района. Но тут в дело вмешалась генетика, беспощадная, как трибунал. Если ниже пояса природа одарила Исхага с щедростью античного скульптора, то на лице она явно отдохнула, причем в грязных сапогах. Кривые зубы, напоминающие противотанковые надолбы, и рябое от оспы лицо делали его похожим на неудачный дубль Франкенштейна.
Сватовство превратилось в демографическую катастрофу. Гордые горные девы, едва завидев жениха, бросали кувшины, с визгом уходили в альпийские луга и прятались в карстовых пещерах. Никакой, даже самый фантастический калым в виде отар жирных овец не мог заставить их спуститься обратно. Старейшины аула схватились за головы. Ситуация пахла позором.
А тут как раз полыхнул Карабах. Война, с ее циничной прагматичностью, всё спишет. Исхага, от греха подальше, спешно упаковали в камуфляж и отправили на передовую — защищать исторические рубежи и, по возможности, пугать противника одним своим видом.
Но фронтовая грязь, окопные вши и свист пуль не смогли перепрограммировать эту мятущуюся душу. Тестостерон, настоянный на пороховом дыме, требовал выхода. И в одно прекрасное утро, когда над перепаханными снарядами склонами повисла хрупкая тишина, Мамедов не выдержал. Он вылез на бруствер. Повернулся лицом к вражеским позициям, гордо вскинул рябую физиономию к небу и, распахнув камуфляжную куртку, явил опешившему противнику свой главный калибр.
Это была не просто демонстрация. Это была психическая атака, вызов самой смерти.
И надо же было такому случиться, что ровно в эту секунду на той стороне фронта, в замаскированном блиндаже, к наглазнику снайперского прицела ПСО-1 прильнула армянская снайперша.
Это была женщина трудной, монументальной судьбы. Природа обошлась с ней столь же сурово, сколь и с Мамедовым. Густая, сросшаяся монобровь, тяжелый взгляд убийцы и такая плотная, кучерявая растительность на теле, что черные волосы хищно выбивались даже из-под наглухо, до самого горла, застегнутой гимнастерки. Замуж эту валькирию не звали даже в самые отчаянные, мирные годы. Мужчины боялись ее больше, чем артиллерийского налета.
Она вела оптику по линии окопов, готовясь привычным движением нажать на спуск, как вдруг в перекрестии прицела возник ОН.
Снайперша замерла. Палец, уже выбравший свободный ход курка, дрогнул. Оптика безжалостно приближала детали, и перед взором одинокой, ожесточившейся женщины предстал не враг. Перед ней предстал монумент. Шедевр анатомической архитектуры, гордо реющий над линией фронта в лучах утреннего солнца.
В ее суровой, заросшей волосами груди что-то предательски екнуло. То ли проснулся древний, спавший летаргическим сном материнский инстинкт, то ли банальная женская тоска прорвала окопную броню.
— Такое добро портить — грех перед Господом, — прошептала снайперша, принимая единственно верное тактическое решение.
Она чуть сместила перекрестие прицела ниже и правее, аккурат на мясистую часть бедра, и плавно потянула спуск.
Выстрел хлестнул по ущелью. Исхаг ойкнул, подкосился и кубарем скатился в нейтральную полосу, обиженно прижимая к себе свое простреленное великолепие.
Дожидаться ночи валькирия не стала. Она перемахнула через бруствер, рывком преодолела заминированную нейтралку, взвалила скулящего от боли и неожиданности кавказского Ромео на свои могучие волосатые плечи и уволокла его к себе в блиндаж.
Что там происходило в первые часы плена — история, как и военные архивы, тактично умалчивает. Но доподлинно известно одно: на фронт они больше не вернулись. Любовь, вспыхнувшая между двумя генетическими катастрофами на фоне геополитического конфликта, оказалась сильнее приказов и национальных предрассудков.
Они дезертировали вместе. Перешли тайными горными тропами через границы, растворились в хаосе девяностых и осели в какой-то богом забытой турецкой деревушке.
Говорят, они живут там до сих пор. Исхаг хромает на простреленную ногу, но ходит гоголем, а его суровая жена готовит долму и варит чай в пятидесятилитровом самоваре и больше не берет в руки винтовку. И самое абсурдное во всей этой истории, доказывающее, что у мироздания весьма специфическое, но гениальное чувство юмора, — это их дети. Двенадцать штук. Глядя на этих отпрысков, заезжие туристы теряют дар речи. Ни одного кривого зуба, ни одной рябинки. От слияния двух абсолютных, эталонных некрасавцев на свет появились ангелы с картин Возрождения.
Природа, посмеявшись над родителями, отдала детям все долги с процентами. Ибо, как говорят на флоте, если долго и упорно смешивать два минуса, в итоге обязательно бабахнет жирный, красивый плюс.
|
|
12 |