Анекдоты про лубянку |
2
Реальный случай. Произошел сегодня 31 октября 1997.
(Фамилии изменены).
Звоню я своему другу на новую работу. Он устроился в английскую
фирму месяца два назад. Берет трубку секретарша и нежным голоском
говорит: "Фирма такая-то, я вас слушаю". Я ей тоже очень вежливо:
"Попросите к телефону Сергеева, пожалуйста." Она мне очень
проникновенно: "Извините, он сейчас на учебе, будет попозже,
не хотите ли оставить ему информацию?" И раскрыл уже было рот,
чтобы сказать, что жду его звонка, как вдруг в голове созрел
потрясающий экспромт. Думаю, Халловеен как раз на дворе, ну держи!
И я так очень многозначительно говорю: "Вы не могли бы ему передать,
что звонил капитан Кузнецов (называю свою настоящую фамилию, чтобы
друг мои понял, кто ему такуиу свинью подложил)..." Секретарша
ошарашенно перебивает меня: "Кто звонил!?" Я ей снова вежливо, но
очень так солидно говорю: "Запишите! Звонил капитан Кузнецов из
ФСБ и просил, чтобы Сергеев заехал на службу и получил зарплату!"
Бедная секретарша опять переспрашивает: "Куда заехал!?"
А я продолжаю добивать ее: "На Лубянку в Федеральную Службу
Безопасности! Пусть срочно зайдет в свой отдел и получит зарплату,
а то опять на депоненте повиснет!" И грозно спрашиваю: "Записали?"
По-моему, она хотела ответить -так точно!- но сумела выдавить из
себя только "ага!" Я прямо в телефонной трубке слышал, какая у нее
в голове мыслительная работа идет. Я сказал "до свидания" и стал
ждать звонка от новоявленного КГБешника. Прошел час. Звонок. Я
поднимаю трубку. Оттуда слышны взрывы гомерического хохота,
перемежающиеся речью следующего содержания: "Это ты!?!?!? *&^%
твою мать. Ах ты с%$, чтоб тебе *&^% &^%$. Ну купил так купил!!!"
Про себя я подумал, что самое смешное, если моему другу
действительно пора за зарплатой туда ехать!
|
3
В тридцатые-сороковые годы ХХ века большой популярностью пользовался
актер Московского Театра Сатиры Владимир Хенкин.
Однажды он приехал домой поздно вечером после спектакля и с ужасом
обнаружил, что дверь в его квартиру опечатана. В ужасе он уехал из дома
к своему другу, композитору Никите Богословскому. Тот успокоил и приютил
артиста.
Целую неделю Хенкин скрывался на квартире композитора. Однажды вечером
он не выдержал нервного напряжения и заявил, что пойдет и сдастся
добровольно. Богословский успокаивал друга, убеждал не совершать
опрометчивые поступки. Хенкин не соглашался на доводы композитора. Тогда
Богословский предложил еще раз съездить на квартиру артиста - вдруг за
неделю что-нибудь изменилось.
Друзья подошли к квартире Хенкина и увидели на двери печать с
государственным гербом. Артист попрощался с композитором и собрался идти
на Лубянку. Богословский в ответ достал из кармана медный пятак и
приложил к печати - гербом вниз. Хенкин понял, что стал жертвой жуткого
розыгрыша и решил отомстить.
Через несколько месяцев эта сладкая парочка хорошо "приняла на грудь" в
ресторане Дома Актера, где просидели до закрытия. Выйдя на улицу Хенкин
предложил продолжить застолье в ресторане аэропорта, который работал
круглосуточно. Там Хенкин так "накачал" своего друга, что тот
отключился. Хенкин на себе дотащил Богословского до самолета, улетающего
в Киев, договорился с экипажем. Он отдал летчикам все деньги, которые
нашел у Богословского и забрал себе его паспорт.
Летчики после приземления в Киеве на руках вынесли Никиту и усадили на
лавочку напротив здания аэропорта. Вскоре Богословский очнулся и не
понял, где он оказался. Поэтому он "поймал" такси, убедил шофера, что
заплатит когда доедет до дома и назвал адрес. А теперь вспомните "Иронию
судьбы" - названия улиц в разных городах СССР совпадали и таксист увез
Богословского. Как композитор смог выбраться из Киева - история
умалчивает.
|
|
4
В тридцатые-сороковые годы ХХ века большой популярностью пользовался актер Московского Театра Сатиры Владимир Хенкин. Однажды он приехал домой поздно вечером после спектакля и с ужасом обнаружил, что дверь в его квартиру опечатана. В ужасе он уехал из дома к своему другу, композитору Никите Богословскому. Тот успокоил и приютил артиста. Целую неделю Хенкин скрывался на квартире композитора. Однажды вечером он не выдержал нервного напряжения и заявил, что пойдет и сдастся добровольно. Богословский успокаивал друга, убеждал не совершать опрометчивые поступки. Хенкин не соглашался на доводы композитора. Тогда Богословский предложил еще раз съездить на квартиру артиста - вдруг за неделю что-нибудь изменилось.
Друзья подошли к квартире Хенкина и увидели на двери печать с государственным гербом. Артист попрощался с композитором и собрался идти на Лубянку. Богословский в ответ достал из кармана медный пятак и приложил к печати - гербом вниз. Хенкин понял, что стал жертвой жуткого розыгрыша и решил отомстить. Через несколько месяцев эта сладкая парочка хорошо "приняла на грудь" в ресторане Дома Актера, где просидели до закрытия. Выйдя на улицу Хенкин предложил продолжить застолье в ресторане аэропорта, который работал круглосуточно. Там Хенкин так "накачал" своего друга, что тот отключился. Хенкин на себе дотащил Богословского до самолета, улетающего в Киев, договорился с экипажем. Он отдал летчикам все деньги, которые нашел у Богословского и забрал себе его паспорт. Летчики после приземления в Киеве на руках вынесли Никиту и усадили на лавочку напротив здания аэропорта. Вскоре Богословский очнулся и не понял, где он оказался. Поэтому он "поймал" такси, убедил шофера, что заплатит когда доедет до дома и назвал адрес. А теперь вспомните "Иронию судьбы" - названия улиц в разных городах СССР совпадали и таксист увез Богословского. Как композитор смог выбраться из Киева - история умалчивает.
|
|
5
Прислал знакомый, говорит что это его реальная история.
Отдыхал я недавно в Турции . Буквально на следующий день по приезду знакомлюсь с мужиком. Миша. Киевлянин, как он сказал, временно проживающий в Москве. Лет 10 назад женился по залету. Нормальный чел. Говорит, за революцию всей душой и т.д. Выяснилось, что учились мы с ним в одном ВУЗе, жили в Киеве рядом, короче есть что вспомнить.
Встретились мы вечером с целью выпить дютифришную литрушку рому и обнастальгировать прошлое.))
Когда литрушка уже готова была показать нам дно, за столик подсаживается сильно пьяный "Тагил рулит" и рубит с плеча вопросом: "Русские?!"
Пока я пытался сформулировать свое политическое кредо и гражданскую позицию, Миша ответил, мол да , русские. Я вмазаный и благодушный решил не напрягаться. Тем более что нирвана была уже близко. Тагил сказал, что он из Москвы из Бирюлево, Миша сказал что он тоже бирюлевский москвич. Мин 15 они обсуждали местных криминальных авторитетов, которых они знают и кто из них круче стоит. Когда это погружение в девяностые мне порядком надоело и я понял, что нирвана уже критично отдалилась и вечер перестает быть томным...
Пристально глядя в глаза Тагилу, наклоняюсь к Мише, говорю: "Капитан, завтра папочку по этому товарисчу мне на стол, первую!" Миша довольно быстро "вкуривает фишку", подтягивается, выпрямляет спину, выдает: "Есть, товарищ майор!" Выражение лица Тагила немеет, он тупо смотрит на меня. Уже не сдерживая себя, тоном не терпящим возражения вопрошаю мол, а что товарисч делает в Турции? Миша начинает зудеть над ухом типа "товарищ майор, может не надо, может давайте завтра...." я его довольно резко обрываю и обращаясь к Тагилу говорю: "Что ж вы, уважаемый, вместо того что бы вкладывать деньги в экономику РФ и ее нового субъекта под названием Крым, вы их пропивает в Турции?! А известно ли вам, что Турция входит в блок НАТО, являющийся враждебным РФ и вкладывая деньги в экономику Турции вы укрепляете позиции вышеупомянутого блока на геополитической арене, тем самым подрывая мощь вооруженных сил России, что уже тянет на приличный срок!" Он начинает уставившись на меня быстро хлопать глазами)) Я говорю, что смотришь, КРЫМ ЖЕ УЖЕ НАШ!!!!!
Потом понимаю, что еще не все сказал, говорю: " Вы, уважаемый, через неделю УБЫВАЕТЕ в Москву? По прибытии, со всеми документами, декларациями, координатами тур фирмы продавшей вам тур, вам следует явиться на Лубянку, второй подъезд, 3 этаж, 302 кабинет, найдете "капитана". После тщательно изучения представленных вами документов, Федеральной службой безопасности РФ будет принято процессуальное решение о предъявлении вам обвинения в измене Родине и взятии под стражу!" После этой тирады, у мужика начинается покадровое трезвение.))) Он начинает хватать ртом воздух и пытаться сползти под стол. Говорю, вам все ясно?! Если да, до встречи в Москве!
Больше в отеле ни одного пьяного русского не наблюдалось! Видимо сарафанное ради разнесло, что в отеле сидит ФСБшник, который выпасает россиян, не поехавших в Крым! Нирвана так и не вернулась, но удовольствие от общения я получил!)))
|
|
7
Сейчас, когда весь советский народ, вся большая и дружная советская страна с удовлетворением отметила очередную годовщину рождения вождя, я вспомнил другую историю.
Тогда, ещё в догорбачёвские времена, мы пытались выехать из этой страны. Это было весьма сложно, как бежать с Алькатраса. Но 1979 год как-то оказался рекордным по количеству выездов и мы даже надеялись, что может дочка родится свободной... Казалось бы ...
Но год закончился, а зуд у товарищей остался. И вот опять — очередное вторжение, опять на кого-то напали. Не на Венгрию, и не на Польшу, даже не на Чехословакию… Нет, на этот раз — на Афганистан.
Ну, естественно, опять международные санкции, опять с нами никто не дружит. То нам чего-то не продают, то ещё что-нибудь. Но нам эти санкции, как идиоту сотрясение мозга. Коль так будем бомбить Воронеж. На этот раз нам не продают трубы большого диаметра, чтобы газ мы не могли в Европу гонять.
Но раз фиг нам трубы, фиг нам газовый бизнес, то фиг вам евреи, фиг вам технический прогресс. «Выбирайтесь своей колеей». И больше уже никого не выпускаем. Как говорили в метро дежурные – «Осторожно двери, то бишь ворота тюрьмы закрываются…захлопываются с лязгом.. почти на десять лет.
Приходит сообщение явиться в наш московский ОВИР, за ответом на заявление, в понедельник(!). А понедельник — день отказной. Так что вопросов у нас уже не было: всем всё понятно.
Приезжаю.
И именно в этот понедельник как раз была очередная годовщина рождения того же самого вождя, предводителя с Воробьиных гор
Кабинет замначальника ОВИРа — товарища Зинченко.
— Я должен сообщить вам неприятные известия.
Тут, понятное дело, всё и так было ясно. Но я вдруг разыгрался и отвечаю:
— Да ну, бросьте, я вам не верю.
Он опешил:
— То есть, как это не верите? Я тут целый майор перед вами, при исполнении, а вы…
— Ну как же, — говорю, — вы в такой день вызываете меня, чтобы сообщить неприятные известия? Нет, вы, наверное, шутите. Не может быть, не верю.
Что-то майор как-то засомневался, загрустил
— Так решение-то не сегодня принято…
— Тем более! Но вызвали-то вы меня именно сегодня. Чтобы сообщить неприятное известие? Нет, не верю.
Ему стало как-то не совсем по себе.
— Ну, — говорит, — вы же можете ещё переподать …
— Да, конечно. Но вы сказали — неприятные известия. Неужели вот в такой день…?
Дальше ему совсем поплохело. Лысина аж вспотела. Я его прекрасно понимал: тут у него за дверью сидят сволочи, а там наверху — идиоты. Сейчас вот эта сволочь что-нибудь напишет тому идиоту и получит майор по шапке с кокардой. «что ты другой день не мог выбрать? Политическое чутье потерял? нюх утратил? На пенсию пора?» Скажи еще спасибо, что ГУЛАГ то на переучет закрыт… пока.
У товарища шея стало багровой. А думаю - ну как инфаркт? Еще и статью получу.
— Ладно, ладно, - говорю – пошутили, и хватит. Причину назовите
Приосанился, перевёл дыхание и так уж солидно:
— Ну к вам лично у нас никаких претензий нет. Вы же шахматами занимаетесь?
— Правильно, шахматами. (прямо все знают)
— А вот ваша жена десять лет назад имела третью форму допуска по секретности. Поэтому мы её задерживаем.
Третья форма допуска — если кто не знает, это вообще никакая. Первая — это ещё куда ни шло, вторая — более-менее, а третья — просто формальность, тьфу, просто анкету заполнить
Но перед тем, как заняться шахматами, под моим началом был большой технический отдел. Среди прочего мы делали формирователь меток времени в космосе и прочие поделки. Не спрашивайте – что это – не скажу, не знаю. Вопрос производственный, но техническому отделу «до всего есть дело». Прямо как партии тов. Свердлова. То есть, то, что 17летняя девочка, в начальной какой-то позиции 10 лет назад имела 3-ю(!) форму допуска на фабрику термобигуди, они знали, а что начальник конструкторско-технологического бюро год назад работал с изделиями для их очень секретного космоса – таки нет. Вот такая у них была информация. Ну они, конечно, как всегда, хотели как лучше…
А началось все с того, что некий Шурик Трофимов попытался через какого-то своего школьного приятеля пристроить моё личное, совершено стороннее, не секретное изобретение какому-нибудь иностранцу. Наивность как у Фроси Бурлаковой, да и приятель к тоже оказался кагэбэшником. А это низя, потому как хоть изобретение и твое, но оно принадлежит всему советскому народу. Правда я этому народу его предлагал – мне сказали как, в свое время, Мандельштаму на принесенные им в редакцию стихи – «не треба!». У него ещё какие-то предложения были дяденьке иностранцу. Короче - Шурика арестовали, а ко мне пришли с обыском. Семеро! (семером держать наверное). И семь часов (с 5 до 12) что-то искали, потом ночью отвезли меня на Лубянку, на заднем сидении их волги, промеж двух рыцарей то ли плаща, то ли кинжала.
_Кстати, эти семь человек? это обидно как-то: к другим приходили по одиннадцать, а то и по семнадцать человек. Меня по какой-то другой категории пустили.
Ну ладно, простим. Грех. Они потом исправились. Владимову, автору «Верного Руслана» шины спускали, кололи. А мне, когда дали разрешение на выезд, подрезали тормозные шланги и я на ледовой дороге машинку то разбил, но жив остался. Машинку бросил у подъезда. Ну так и что – все бросили – книги, письма, фотографии, записные книжки, номера телефонов (на том свете не понадобятся). Из всего заработанного за всю длинную, неинтересную жизнь можно было взять только 90(!) долларов на всю оставшуюся. Очередной грабеж, на сей раз, слава богу, последний!
Прислали уведомление на службу. О чем? Состав найден? Нет? О чем?
У меня был интересный отдел — небольшой, но с семью разными направлениями, семью подотделами. Народу немного, процентов шестьдесят — женщины.
До этого существовал общий технический отдел, которым руководил Слонов. Он был практически и главным инженером, и директором завода одновременно — настоящий диктатор. В какой-то момент против него начался настоящий поход: его власть решили ограничить, и отдел разбили на три части.
Отдел главного конструктора остался за ним. Отдел главного технолога возглавил Толя Громов — правда, это было уже позже, после меня. А конструкторско-технологическое бюро, куда вошло всё остальное, досталось мне.
А что именно «всё остальное»? Бюро рационализаторских предложений и изобретений — то есть все вопросы дополнительных заработков: кому дать премию за рацпредложение, кому не дать, что оформить, что завернуть. Отдел технической информации с технической библиотекой. Множительная техника — в те времена это была вообще фантастическая редкость и огромная ценность.
Сделать копию книги было почти негде: техники практически не существовало. Даже элементарно отксерить нужную страницу было проблемой. Книг тоже не хватало — кроме партийной агитации, Ленина, «Истории КПСС» и тому подобного.
В Российская государственная библиотека (тогда Ленинской библиотеке) копировальные машины были, но очереди — невозможные, совершенно нереальные. Некоторые вещи можно было копировать в Библиотека иностранной литературы, которой руководила дочь Косыгина. Ещё одним специфическим местом была ГПНБ — Государственная публичная научно-техническая библиотека. Туда мы просто приходили, опускались в подвал, вставали в небольшую очередь и спокойно снимали нужные материалы. Это занимало немного времени и стоило недорого, но касалось только технической и учебной литературы — не более того.
А художественная литература? Тут уже было сложнее. Как у Галича: «Эрика» берёт четыре копии — и этого достаточно. Нет, недостаточно. Это тоже был дефицит.
Плюс ко всему у меня был спирт — в связи с той же множительной техникой. В общем, со мной все дружили, и я был «богатый жених». Девушки пытались со мной флиртовать, а взрослые дамы смотрели с особым интересом: у них были дети, которым предстояло поступать в институт, потому как, однажды произошёл такой эпизод. Подскочил какой-то человек: то ли от тёти Мани, то ли от дяди Вани с просьбой — у него сегодня сын сдаёт экзамены, нельзя ли как-то посодействовать.
Я звоню Борису Николаевичу, моему бывшему коллеге и приятелю:
— Борис Николаевич, слушай, у тебя сегодня будет сдавать такой-то. Посодействуй, пожалуйста.
— Нет вопросов, конечно, всё будет сделано.
— Спасибо.
Женщины в отделе были потрясены. Заахали, с подкатами, с намеками - вот бы кто так позвонил насчёт моих детей — а у всех дети поступают, конечно. Это дошло и до начальника отдела кадров, и до начальника первого отдела — у него тоже была дочь. Он тоже стал со мной крайне ласков, любезен и нежен. А к моим сотрудникам я изначально был ласков и нежен - дать отгул (за прогул), отпустить раньше, ходатайствовать о прибавке, повышении… Потом, тот, кто пришел за мной оказался человеком суровым и строгим, правильным в общем, им повезло!
А пока пришла та самая бумажка от КГБушки. В результате я, естественно, сразу написал заявление об увольнении — конечно, «по собственному желанию».
Вот что интересно: как писали — «народ и партия едины». Оправдываются все преступления властей, в том числе и самые страшные. (80% их приписывали гитлеру и империалистам, а 20% всячески умалялись, оправдывались, оспаривались, фальсифицировались). Мы же и сейчас это наблюдаем, уж и партия та не совсем у власти. У власти, конечно, но не напрямую, как бы из подполья. А уж тогда! Чего, только я не услышал. И что «шпионы воду отравили самогоном», и что «хлеб теперь из рыбной чешуи», и даже: «да сосед мой на Берию похож».
Ситуация в отделе напоминала рассказ Натальи Рапопорт — о том, что ей пришлось выслушать после ареста отца, профессора Рапопорта, проходившего по делу врачей. Я недавно слушал её интервью. Она тогда была четырнадцатилетней девочкой. Отца арестовали вместе с рядом других фигурантов. Правда, это был уже самый конец истории: вскоре сдохла эта скотина, и всё закончилось. Но какое-то время её успели основательно помучить — и в школе, и во дворе. Бросали грязью, лезли под юбку, издевались как могли.
Не хочу сказать, что ко мне кто-то лез под юбку, но в душу наплевали от всей их души.
Из всех прежних прихлебателей только один человек — ведущий конструктор слоновского отдела, Слава Волознев — продолжал приходить ко мне, садился и говорил:
— Пошли обедать.
Я его гнал:
— Уходи, не светись. Я токсичен по нынешним временам.
А он отвечал:
— А мне плевать на них.
Мои знакомые говорили:
— Приставлен. Немолодой? Наверное, полковник.
Но потом приказ об увольнении отменили — не нашли какой-то нужной бумажки, и всё временно остановилось. Я об этом уже знал, а они — ещё нет.
Какой ужас их тогда обуял! Поторопились натолкать в бочку, а начальник-то остаётся. И теперь ... хоть стреляйся.
|
|