Чего мы боимся?
Немного философская зарисовка
В предолимпийский 1979-й родители решили показать нам с братом места, откуда родом бабушка (по маме), где жили несколько поколений предков по одной из линий. Верховья Волги, Ржев, Калинин, Осташков, Торжок, Селижарово.
Старинные русские городки и немолодые родственники нам, недоросткам, были любопытны, но недолго — приехали, походили, погуляли, посмотрели, погостили.
А потом недели на три обосновались мы в чудесной деревеньке Кручье, которую бабушка называла "Крючья".
Стоит эта деревня на десяток бревенчатых домов, с трёх сторон зажатая лесами, на очень крутом, высоком берегу неширокой ещё Волги, в сотне километров от истока. Почему-то осталось ощущение стальной реки - может, цвет отраженных облаков да не по летнему холодна была волжская вода.
Берег на той стороне - низкий и пологий, берёзовая роща и море душистой, манящей, божественной земляники...
Это было вкусно, а собирать в кружку скучновато, честно говоря.
[Чтоб не считали лентяями - ведро варенья мама наварила]
Но больше земляники нам с братом нравилось исследовать леса вокруг, тем более что где-то в глубине чащи вверх по реке должны находиться развалины хуторского дома, в котором жили наши прапрапра...
Но туда кто-то из местных обещал провести, если не найдём.
Когда мы ещё добирались по лесной дороге до деревни (я, очарованная, впервые в жизни ехала на настоящей телеге с лошадью!), огромные веера папоротников совершили финт в моём мозгу, прогулявшись в прошлое к динозаврам, и обычный вроде бы лес превратился в сказочный.
В свободное от сбора земляники время мы рыскали по лесу...а что мы там искали? Мы искали приключения и диких зверей, которых достаточно много в тех краях. Говорили, что встречаются волки, дикие кабаны, медведи, лоси, косули, зайцы, барсуки... Вот мы и выдвигались на поиски с лёгким замиранием сердца.
Правда, когда начинало немного смеркаться, сразу спешили домой — становилось жутко, сломя голову мчались мы по ямам и колдобинам, по огромным лужам после недавнего ливня, рискуя покалечиться.
Страх в спину толкал, дикие звери — ночные охотники, проголодались небось...
Этот волнительный, холодящий спину страшок сопровождал нас несколько дней, до неожиданно оказавшейся роковой фразы, оброненной деревенским конюхом в разговоре с родителями "Да тут человека на много километров вокруг не встретишь".
Почему-то мои страхи от этих слов мгновенно и безвозвратно испарились.
Впоследствии мы уже затемно приходили, так и не встретив ни кабана, ни медведя, ни волка и ничего не дрожало ни в душе, ни под коленками.
Увидали, правда, лося и нескольких зайцев, да паре рыжих косуль издали помахали "привет".
Развалин дома на хуторе сами не нашли, нас провел тот самый конюх, шли километров десять от деревни, продираясь по глухой чаще...
Воспоминания тех исследовательских путешествий стёрлись, но печальное открытие, которое я сделала для себя в тринадцать лет — оказывается, боимся-то мы не опасного, дикого зверя, а своего соплеменника, человека, заставило меня задуматься.
И повзрослеть.
