Результатов: 166

151

«Я уже старый и могу сказать правду»: РАЙМОНД ПАУЛС о русских и жизни в Латвии.

Знаменитый и любимый многими советский «маэстро» Раймонд Паулс признался, что Латвия стала глухой и никому не нужной провинцией. По мнению композитора, это плата за вхождение Латвии в глобальный англо-сакский мир и за роль отведенную ей в этом мире, которая выражается в сдерживании России, отказ от всего русского и полный разрыв многолетних связей.

«Мне уже столько лет, что я никого не боюсь и могу говорить правду», объяснил свои откровения Паулс.

Паулс с сожалением констатирует, что разрыв связей с Россией, привел Латвию к глубочайшему упадку, страна растеряла свою идентичность и культуру, превратившись в глухую окраину Евросоюза, не только в географическом положении, но и именно в глубинном глобальном понимании. Уже много лет Евросоюз выкачивает из Латвии все молодые и перспективные людские ресурсы, ничего не давая взамен, кроме скромных подачек в вечно дефицитный республиканский бюджет.

Во времена СССР все проживающие в Латвии были обязаны знать русский язык и разговаривать на нем, но и латышский язык и культура активно использовались в стране и никогда не были под запретом. Такой же политики придерживаются и нынешние власти России, нет запретов на использование родного языка для приезжающих в страну мигрантов, за это нет абсолютно никаких наказаний и тем более преследования со стороны властей. А вот в «независимой» Латвии, русский язык под запретом, его использование наказывается и подавляется властями.

Под запретом все российские телеканалы, хотя подавляющие большинство населения все равно продолжает смотреть российское телевидение с помощью интернета, в то время, как латвийское телевидение и культура, чахнут без требуемого финансирования. Европейский союз требует от всех знание английского языка и на национальные интересы, на культуру и язык латышей им глубоко плевать, с сожалением констатировал Раймонд Паулс.

Экономика Латвии просто разрушена от разрыва экономических связей с Россией и Белоруссией. Повальная безработица вынуждает молодежь уезжать на заработки в другие страны Евросоюза и оттуда они уже не возвращаются. В стране сильно упала рождаемость и население Латвии сокращается просто пугающими темпами.

Наше некогда процветающее сельское хозяйство пришло в полнейший упадок, Западу не требуется ни молоко, ни сыры, ни масло, а рынки России и Белоруссии для нас теперь закрыты. Производство молочной продукции сократилось до минимума и реализуется она только в рамках страны, вследствие чего, больше половины фермерских хозяйств обанкротились и прекратили свое существование.

На все это больно смотреть, ощущение такое, что скоро в нашей стране, кроме русофобии, больше ничего не останется, с горечью рассказывал Раймонд Паулс.

«Жаль, что мы по глупости и по указке из Вашингтона разорвали все связи с Россией, тем самым потеряв огромный рынок, который находится от нас на Востоке. Он был нам намного ближе и понятней, чем рынок на Западе, куда мы так стремились. Там нас никто не ждал, я чувствую и понимаю, что мы стали провинцией, не только Запада, но и провинцией Востока», — подвел итог Паулс…

Из сети.

152

Исследование: почему Чебурашка — еврей, но при этом не сионист.

Профессор искусствоведения Майя Балакирски-Кац из Туро-колледжа в Нью-Йорке и автор книги о золотом веке в советской анимации провела сенсационное исследование: культовый для всех наших детей мультфильм о Чебурашке и Крокодиле Гене — не просто очередная анимационная история, а нечто большее (и важное) для целого поколения евреев Страны Советов.

Факт просмотра мультсериала конца 1960-х годов с Чебурашкой в главной роли — «неизвестного науке зверя» — является важным маркером того, что ваше детство прошло в последние десятилетия советской власти. Спросите любого, кто вырос в Восточной Европе о «советском Микки Маусе», и он начнет петь песенку невинным голоском Чебурашки «Я был когда-то странной игрушкой безымянной, к которой в магазине никто не подойдет. Теперь я Чебурашка...».

Мультсериал является адаптацией детских рассказов писателя Эдуарда Успенского, свежими выпусками которых советские зрители наслаждались одновременно с появлением детского ТВ в 60-х годах. Мультфильм про Чебурашку стал национальным достоянием, своеобразной визитной карточкой Страны Советов, а его эпизоды были адаптированы в максимально возможном варианте — в том числе для радио и театральных подмостков.

Дети заучивали и перепевали песенки про ушастого зверька в хорах, во время собраний, классных часов и для мероприятий пионерских организаций. Когда я была маленькая, этот мультфильм был для меня целой Вселенной. Мы с родителями переехали в США в 1979 году, захватили с собой проектор для диафильмов и стопку слайдов с мультфильмами, включая самую первую серию «Чебурашки».

С годами Чебурашка лишь набирал популярность в СССР, стал поистине культовым персонажем и был окружен ореолом «превосходства» над американскими мультипликационными героями — например, Микки Маусом. Чебурашку даже сравнивали с ревущим львом-эмблемой студии MGM и, конечно, называли его образцом морали и нравственности. Относительно недавно Япония признала Чебурашку одним из самых любимых героев всех времен и народов — в Стране восходящего солнца даже выпустили ремейк советского мультфильма и несколько спин-оффов к нему. В постсоветское время Чебурашка стал талисманом олимпийской сборной России.

Но даже среди тех, для кого этот мультфильм является сакральным воспоминанием о детстве, очень мало знающих о том, что команда, создававшая серии на студии «Союзмульфильм», практически полностью состояла из евреев-ашкенази, которые потеряли свои дома и семьи во время геноцида в Великую Отечественную войну.

Режиссер Роман Качанов воссоздает в анимационных сериях классическую историю спасшихся во время войны евреев, которые были заняты в проекте. Он сам, например, родился в бедном еврейском квартале в Смоленске и занимался боксом в атмосфере смоленского сионистского рабочего движения еще до того, как его отец и сестра были расстреляны во время немецкой оккупации города.

Создатель образа Чебурашки — режиссер-мультипликатор Леонид Шварцман вырос в обстановке сионизма в Минске и сменил имя на «Израэль» после того, как случилась Шестидневная война 1967 года (между Израилем с одной стороны и Египтом, Сирией, Иорданией, Ираком и Алжиром с другой, — Прим. ред.) несмотря на враждебное отношение к Израилю, бытовавшее в советском обществе в то время.

Качанов нанял оператора Теодора Бунимовича, который до этого работал фотожурналистом и фронтовым оператором Центральной студии кинохроники и, в частности, снимал на Западном, Воронежском и других фронтах. Ему удалось запечатлеть на пленку нацистские преступления и зверства солдатов Третьего Рейха в Беларуси.

Оператор Иосиф Голомб не только бегло говорил на идише: его отец был страстным коллекционером хасидской музыки и благодаря ему этот язык обогатился музыкальной лексикой. В какой именно степени еврейское происхождение команды создателей мультфильма повлияло на их творческое развитие — по большей части вопрос домыслов и различных спекуляций, но причина, по которой они миллионы раз не называли истинное происхождение Чебурашки, кроется именно в личной истории.

Работы художников еврейского происхождения в СССР обычно относили к «андерграунду», на Запад они попадали через контрабандистов и диссидентов с перебежчиками. Тем не менее, несмотря на систематический антисемитизм, который проявлялся в советском обществе на разных уровнях, мы видим (и это подтверждает мультфильм «Чебурашка»), что яркая и очень живая еврейская культура получила наибольшее творческое развитие в самом сердце Москвы — Центральной студии мультипликации «Союзмультфильм» — крупнейшей в Восточной Европе.

Внедрение еврейского культурного кода в мультфильмы было единственным выходом из ситуации, когда очевидное выражение своей этничности в советской культуре было подавлено. Загадочное происхождение Чебурашки — одна из главный тайн мультсериала. Моя идея состоит в том, что этот необычный герой воплощает собой типичного советского еврея.

Самая первая серия начинается с того, что продавец фруктов открывает ящик с цитрусовыми, и находит там очаровательное существо — «что-то между медведем и апельсином». Глядя на странного зверька продавец читает надпись на ящике с фруктами на ломанном английском: «О-ран-жес!». В те годы Израиль был главным экспортером апельсинов в Советский Союз. На самом деле цитрусовые из Яффы были единственным продуктом, который СССР импортировал из Израиля, и в самой Земле Обетованной эти фрукты стали предметом национальной гордости и символом успеха еврейского народа: признаком, что небольшая и гордая страна может сама себя обеспечить продуктами. К слову, апельсины также были неофициальным символом сионистского движения в СССР.

Сразу вспоминаются строчки из мемуара «Возвращение» советского и израильского механика и физика, публициста и общественного деятеля Германа Брановера: «Я помню, что зимой 1952 года яффские апельсины привезли в продуктовый магазин, где работал дядя Наум. Он как-то рассказал мне, что сотрудники магазина работали всю ночь, уничтожая бумагу с надписями на иврите, в которую были обернуты апельсины».

Из-за своего таинственного происхождения Чебурашка не способен найти свое место в советском обществе. Сбитый с толку продавец фруктов берет на себя ответственность и отдает это странное существо в самый подходящее для него место, которое только можно найти в городе — зоопарк.

Чебурашку вообще нельзя отнести ни к одной социальной группе в советском обществе. Когда русская школьница по имени Галя с невинным видом спрашивает его «Кто ты?», то зверек отвечает ей в характерной манере: «Я...Я не знаю». Галя осмеливается спросить дальше «Ты случайно не маленький медведь?». Ее предположение убеждает Чебурашку в том, что ему необходимо идентифицировать себя с русскостью, по крайней мере на символическом уровне, ведь медведь — общеизвестный символ России. Чебурашка с надеждой смотрит на школьницу, но затем его уши медленно опускаются и он тихонечко повторяет «Возможно, я не знаю».

Мудрый и находчивый Крокодил Гена спешит помочь решить проблему происхождения своего нового и загадочного друга. Он пытается найти определение в огромном словаре, ищет между словами «чай», «чемодан», «чебуреки», «Чебоксары». В том месте, где Гена мог бы найти имя Чебурашки, находится название блюда и одного из российских городов, а также чемодан — яркий символ, который снова приподнимает завесу тайны происхождения Чебурашки и намекает нам о теме иммиграции (традиционной для евреев). Для Чебурашки не находится места не только в зоопарке, но и в словаре русского языка.

В мультфильме делается много акцентов на неопределенных социальных кодах, которые ограничивают жизнь Чебурашки. Статус бездомного изгоя очень сильно контрастирует с положением Крокодила Гены, который «работает» в зоопарке крокодилом. В одном из поздних эпизодов, Чебурашка выражает надежду на то, что после того, как он научится читать по-русски и закончит школу, он сможет работать в зоопарке со своим зеленым другом. Морщинистый крокодил покачивает головой. «Нет, тебе не разрешено работать в зоопарке с нами». Когда его друг пытается выяснить причину, крокодил отвечает ему: «Ну что, почему? почему? Да они просто съедят тебя!».

Крокодил работает в вольере, который больше похож на парк с прудом и деревом. В Московском зоопарке еще в 1920-е годы решили заменить клетки для животных на живописные вольеры с более подходящими условиями для животных. Учитывая то, что Чебурашку не приняли в зоопарке, где звери «живут в гармонии» (метафора демонстрации превосходства идеологии социализма над капитализмом) Качанов и Шварцман дали ясно понять, что в случае главного героя мультфильма, несмотря на открытость социалистов к этническому разнообразию (СССР, как известно, страна многонациональная), некоторые «тропические» герои не допускаются даже на порог.

Крокодил Гена — старый большевик, который любит курить трубку (она торчит у него из пасти на сталинский манер). Когда он покидает зоопарк, то целыми днями сидит в одиночестве дома. Удрученный своей судьбой, Крокодил Гена пишет объявление о поиске друзей и развешивает его по всему городу. Благодаря объявлению он и знакомится с Чебурашкой и школьницей Галей.

Галя встречает пса Тобика «на улице» снаружи желтого здания с фасадом в неоклассическом стиле, которое практически полностью срисовано с Московской Хоральной синагоги. На самом деле улица рядом с синагогой была местом собрания евреев и некоторых иудейских богословов. Стоит хотя бы вспомнить стихийную демонстрацию, которая проводилась во время визита министра внутренних дел Израиля Голды Меир в октябре 1948 года в Москву. Не менее примечательным событием для синагоги в то время было то, что главный раввин Москвы Шломо Шлейфер добился создания йешивы в ее стенах, но даже несмотря на это те, кто пытался узнать больше о еврейской культуре, предпочитали делать это на квартирах и во время уличных собраний.

Среди тех, кто отреагировал на объявление Чебурашки, был длинноволосый лев-интеллектуал Лев Чандр — самый еврейский персонаж в мультфильме (помимо самого главного героя). На самом деле очень легко определить аналогию между Львом и популярным в то время в СССР писателем Шолом-Алейхемом, который писал как на иврите, так и на русском языке. Черты лица, зачесанные назад прямые волосы и привычка носить одежду в строгом стиле — все это объединяет мультяшного Льва с еврейским драматургом.

Качанов и Шварцман, оба бегло разговаривавшие на идише, назвали Льва Чандра «Лейбой Чандр» — имя, которое с идиша можно перевести как «Стыд льва » (или великий стыд). Гипотеза о еврейском происхождении царя зверей в мультсериале еще раз подтверждается, когда он представляется другим героям, делая полупоклон под аккомпанемент меланхоличной скрипки. После того, как Тобик (в переводе с идиша «хороший») и Лейб Чандр («Великий стыд») отправляются на прогулку вместе, Крокодил Гена заключает печальным голосом: «Знаете ли вы, сколько людей в нашем городе также одиноки, как Тобик и Чандр? И никто не сочувствует, когда им грустно».

Как только в мультфильме были замечены странные социальные полутона, тут же был вызван Художественный совет. Его члены пытались понять, почему Крокодилу Гене так необходимо ответить на вопрос о происхождении «неизвестного науке зверя». И Художественный совет, и Министерство кинематографа (известное как Госкино), ставили под сомнение пионерский активизм Чебурашки, ведь фактически он был персоной нон грата, лишенным гражданских прав иностранцем.

В особенности ему «припомнили» инициативу по созданию «Дома друзей» без каких-либо «распоряжений сверху». Один из сотрудников Госкино с пренебрежением назвал Крокодила Гену и его друзей «домашними друзьями». Ветеран анимации Иван Иванов-Вано подвергал сомнению серьезность Льва и предположил, что он мог бы носить более яркие цвета, чтобы быть ближе молодой аудитории. Он также недоумевал, почему у Крокодила Гены такая «роскошная» квартира и почему она затем превратилась в «Дом друзей».

Иванов-Вано был человеком проницательным и затронул очень чувствительную для создателей мультфильма тему, ведь они вложили в него (пусть и метафорически) опыт еврейского населения. Сотрудники «Союзмультфильма», по сути, подменили анимационными персонажами самих себя, чтобы, не выходя за рамки общепринятых стандартов, рассказать о своей истории. Тем не менее, несмотря на недопонимания и опасения со стороны Художественного совета, серии выпустили на телевидении практически без изменений.

Еврейские националисты, безусловно, были в курсе того, кем являются создатели «Чебурашки», но главный герой мультфильма все же не сионист - по крайней мере не в том смысле, какой общепринят в США. Определенно, у Чебурашки нет желания эмигрировать из СССР в Землю Обетованную. Скорее, его происхождение (связанное, как мы помним, с апельсинами) транслирует ключевое и очень болезненное для этноса состояние: неопределенный статус, и в этом ключе мультфильм вызывает у зрителей глубокое сочувствие к наивному чуду с огромными глазами.

Это просто странное, отличающееся от других существо, которое очень хочет жить своей жизнью. Несмотря на общепринятое ксенофобское отношение к чужестранцам в советском кино того периода, Качанов и Шварцман преуспели в том, чтобы сделать из нелегального «безбилетника» симпатичного чужака, который олицетворяет мораль и добродетель, несмотря на абсурдные правила и жесткие требования к социальному статусу. Мультфильм о Чебурашке создала команда евреев, которые сами были людьми с неочевидным положением из-за своего происхождения. Своего героя они провели через такой же экранный опыт.

154

Я не умею торговаться. Мне всегда неловко.
Ну вот же продавец, он цену назначил. Нравится — бери. Не нравится — иди мимо. Но торговаться — это же словно обесценивать? Нехорошо как-то.
— Здесь надо торговаться, это базар!
— Но мне неудобно...
— Они обижаются, если ты не торгуешься, это культура — учил меня друг Митя, человек широкой души. — Я покажу тебе, как надо.
Мы с усилием распахнули стеклянные двери и вошли в огромное здание алматинского Зелёного Базара.
С давних пор местные ходили туда не только закупаться продуктами у «своих» продавцов, но и чтобы встретиться, пообщаться, обменяться новостями друг с другом.
Иные даже приходили в строго фиксированное время и день недели, и это складывалось в семейную традицию. Мол, хочешь повидаться — будь добр прийти на базар в субботу к девяти утра. Вот там, между пряными рядами корейских яств и пирамидами румяных яблок сорта Апорт мы и свидимся.
— Эй, брат, брат, подойди, смотри, какой урюк! — закричал улыбчивый узбек, протягивая нам здоровенный сухофрукт шоколадного цвета.
— Сколько стоит?
— Три тыщи кило!
— А за сколько отдашь? — по-алматински деловито уточнил Митя.
— За две восемьсот отдам, братан.
— А за две с половиной?
— Э, братан, прости, у меня трое детей, да и ты видишь, какой урюк! Он из самого чистого района Узбекистана! Клянусь, мой дед его сам собирает, сушит! Ты такой не найдешь!
— А если мы ещё орехов полкило возьмём, скинешь?
— Ладно, братан, скину!
— Вот видишь, — шепнул мне Митя, забирая пакет с сухофруктами и орехами из рук продавца, — если продавец тебе будет отказывать, то с объяснением, что у него семья, что трудная логистика, что товар хороший. Но всё равно скинет, если сговоритесь. Понял?
— Понял.
— Пойдем дальше. Что ты хочешь найти?
Мне страшно захотелось рыночного сала. Просто невыносимо.
Мы прошли мимо огромных рядов свежей говядины. Красные сочные куски свисали с прилавков. За ними шли ряды конины. Как мне показалось, ещё больше. Следом встретилась баранина.
Наконец, мы забрались в самый дальний край. Где в крошечном закутке возле свиных туш держали оборону пятеро хмурых русских мужиков.
На самом углу лежали белоснежные куски соленого сала. Рядом румянилась копчёная ароматная грудинка. Над этим богатством нависал самый хмурый мужик.
Попробовав и выбрав понравившийся кусок, я попросил его взвесить.
Ну и приготовился к торгу! Должен же я показать, что чему-то научился.
— Три тыщи, — буркнул мясник.
— А за две с половиной отдадите? — улыбнулся я, стараясь подражать другу Мите.
— Нет!
— Что ж, вот такая разница культур, — успокаивал меня Митя на выходе с базара. — Такой вот он, русский отказ.
К мяснику этому я время от времени стал возвращаться. Он всегда давал попробовать, потом хмуро взвешивал, называл цену.
Насыпал в пакет смесь давленого чеснока и черного молотого перца, перемешивал это все, завязывал мешок с салом и протягивал его с отрывистым напутствием: «В морозилку»!
На днях я пришел почти под закрытие.
Мясник глянул на меня из-под бровей и вздохнул:
— Пришли бы вы завтра. Я б завтра такое сало привез для вас. Вы ж разбираетесь.
Я пообещал вернуться.
Наутро я оказался у знакомого прилавка. Хмурый русский вытащил откуда-то снизу пакет с тремя уже разделанными кусками.
— Пять тысяч.
Торговаться я не стал.
И тут вдруг слышу:
— А вы номер мой забейте. И прям в вотсап пишите, как соберётесь. Я скажу, что есть, чего нет. Ну чтобы зря не ездить.
Привык ко мне, видать, — подумал я, — признал, и года не прошло.
— Диктуйте...
Я записывал номер.
— А зовут вас?
— Женя. Вы запишите «Женя-сало». Ну а чего, нормально. Жень много, а так сразу ясно будет. Меня так и записывают: «Женя-сало».
Он о чем-то задумался на секунду и добавил с лёгкой улыбкой (впервые видел его улыбающимся):
— А ещё я уши копчёные делаю. Есть люди, только за ними приходят. Так я у них записан «Женя-уши». Нормально. Всё, приходите!
Мы простились с Женей-салом, он же Женя-уши. Я нёс домой ценный груз и думал, как хорошо всё-таки иметь «своего» человека на базаре. Пусть даже и не любящего торговаться.

Leonid Smekhov

155

Вчера ночью с удовольствием посмотрел фильм "Большой босс" с Брюсом Ли. Там было всё: драки, кровь, топор в голове, курение, пьянство, голая женская грудь. И всё это не замазанное! И что самое главное - не было рекламы! Потому что фильм шёл по телеканалу "Культура".

157

Из-за чего пятница 13-го считается особым и страшным днем? Все просто - суеверия вокруг числа 13 и самой пятницы жили отдельно, а потом соединились в один идеальный "супернесчастливый" коктейль.

В библейском сюжете о Тайной вечере за столом было 12 апостолов, а 13-м - Иуда, предавший Христа. Совпадение? Для верующих - нет. В скандинавской мифологии на пир в Вальгалле незваным 13-ым гостем явился Локи, и после этого погиб бог Бальдр, а мир погрузился во тьму. Двенадцать - число гармонии и завершенности: 12 месяцев, 12 знаков зодиака, 12 олимпийских богов, 12 апостолов. Тринадцать - лишнее, "внесистемное", выбивающееся из стройной космической бухгалтерии. У древних египтян земная жизнь состояла из 12 этапов духовного взросления, а 13-й означал переход в иной мир. Число начинало пахнуть загробным холодком.

Пятница раньше считалась днем "не из веселых". Считается, что именно в пятницу был распят Христос. В Британии этот день долгое время считался "днем виселицы" - официальным днем казней. К петле вели 13 ступеней.

Но главное - 13 октября 1307 года, в пятницу, король Франции Филипп IV начал разгром ордена тамплиеров. Аресты, пытки, казни - летописцы писали, что "их страшно и описывать". Считается, что магистр Жак де Моле проклял этот день прямо с костра. В 1907 году американский финансист Томас Уильям Лоусон подлил масла в огонь романом "Friday, the Thirteenth" - о биржевой афере, разворачивающейся именно в этот день. Книгу подзабыли бы, если бы его шхуна не утонула... 13 декабря 1907 года.

Правда, на границе современности капитан Уильям Фаулер основал в США "Клуб тринадцати". Его участники собирались 13-го числа, садились за стол по 13 человек, рассыпали соль, били зеркала и всячески глумились над суевериями. Среди членов клуба были даже президенты США, включая Теодора Рузвельта. Никто не умер в муках.

Окончательно штамп вбил Голливуд. В 1980 году на экраны вышел хоррор "Пятница, 13-е". Маньяк в хоккейной маске, кровь, лагеря, крики. Слэшер породил десятки продолжений и сотни подражаний. С этого момента пятница, 13-е - уже не фольклор, а поп-культура. День, от которого "ничего хорошего не ждать".

Экономика реагирует по-своему. Потери бизнеса в такие дни могут достигать 800-900 миллионов долларов - люди реже летают, откладывают сделки, не назначают свадьбы и крупные покупки. В некоторых небоскребах после 12-го этажа сразу идет 14-ый. В отелях и поездах нет 13-ых номеров и купе. У авиакомпаний вроде Lufthansa и Air France отсутствует 13-ый ряд. Все для тревожных клиентов.

В США, по данным институтов, изучающих фобии, 17-20 миллионов человек считают пятницу 13-го самым опасным днем года. В Германии каждый пятый верит в ее дурную силу. В России все спокойнее. Социологи фиксируют: боятся около 5 процентов. Остальные относятся философски. Реакция чаще звучит так: "Ну и что, что 13-ое. Зато пятница, можно бухнуть".

158

Гость из будущего

- Эй! ЭЭЭЭй! Это не ограбление! Я - из будущего! И все это (он разводит руками) очень плохо кончится... Очень плохо... Тебе, сука, неинтересно? Он выхватывает мобильник из рук посетительницы кафешки и закидывает его в аквариум. Ужасное будущее! Я бы даже сказал, худшее в данном временном отрезке! Еше один сотовый летит в воду.

- Звоните в полицию, - раздается чей-то равнодушный голос из глубины зала.

- Вы потеряли достоинство! - ответствует гость. Фашистская культура селфи лишила вас способности критически мыслить! Стоять! Никто не уйдет! Слушайте меня. Это важно. Ладно. Щас. Смотрите. У меня бомба! (вынимает что-то из кармана) И это все бомбы! Рвет рубаху, под ней - бомбы. Вот только подойдите, я вас всех подорву. Достаточно испугались, нет? Присаживайтесь теперь. Продолжаем разговор! А ты чего стоишь? Тебя чтоль не касается? САДИСЬ! Прижми свою жопу! Ну так вот. Я - из будущего, в котором творится кромешный мрак. И в этом виноваты вы. Не конкретно вы, 40 посетителей этой сраной кафешки, а вы и все ваши современники! А я пришел все исправить.

Все началось с утренней проверки. С утра люди пооткрывали почты... читали новые поступления. Фейсбук там, твиттер, икс, игрек, зет... Экранное время все росло и росло... В итоге общество распалось: ели через трубочки, ссали через катетеры... Мединдустрия процветала... Никто и не заметил гребаный конец света! Вы меня вообще слушаете или нет?

Гость из будущего подбегает к парню с открытым ртом: - Вот скажи мне, конченный, куда подевались книжные? Что ты сделал, когда исчезли пластинки? Ни-че-го. Конечно. Опрос для всех! Продиктуйте мне номер! Ни одного, сука, телефонного номера, кроме своего, вы не знаете! А в недалеком будущем появится искусственный интеллект! Его еще можно остановить! Человечество еще можно спасти! Я не шучу. Я потому и прибыл. Рекрутов набираю. Будем революцию мутить.
_________________
Окончание истории придумайте сами. Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь в кафешке вызвал скорую психиатрическую помощь... Но если он правда из будущего?

159

Возвращаясь к теме моды и экономических циклов.

Уже больше 10 лет в фаст-фэшне правит оверсайз (свободный, намеренно увеличенный крой одежды). Когда-то околомаргинальная мешковатая худи-культура из хип-хопа, скейт-сцены и нишевого стритвира перекочевала в гардероб массового потребителя и надолго застолбила место на полках всех больших производителей, наплевав на бурление трендов. Сначала толстовки и футболки, потом вездесущие багги-джинсы (я как-то упустил момент, когда новое поколение скинов и правых хулиганов стало выглядеть как рэпера из 90-х).

Это, наверное, потому что мешковатые вещи такие комфортные и простые — спрос рождает предложение? Однако в большой экономике чаще всё наоборот: правила игры задаёт производитель, а потребитель к ним адаптируется, привыкает и вовлекается известными методами (вы еще помните про лабубу?) Современный оверсайз вырос из посткризисной экономики: после 2008 индустрия уверенно движется от демонстративного потребления к сдержанности и утилитарности, ко всё более бюджетным fabrics и базовым details.

Причина ставки на оверсайз самая банальная — он дешевле. Это может звучать контринтуитивно: казалось бы, увеличенные силуэты требуют больше ткани, а значит производство должно быть дороже.

На деле, оверсайз — идеальный формат для фаст-фэшн индустрии. Во-первых, one size fits all — безразмерное худи подойдёт большим и маленьким, худым и толстым (тренд на oversize идёт рука об руку с мировым трендом на overweight, фастфуд — лучший друг фастфэшна). Следовательно: на каждую вещь не нужно делать размерную сетку, можно держать меньше позиций на складе, меньше товара зависает (ваш покорный слуга когда-то делал бренд одёжки и xs-s всегда расходились последними), меньше возвратов («не подошло» тоже случается гораздо реже) и т.п. Такой формат способствует унификации изготовления, маркетинга и логистики: компания продаёт одну вещь по всему миру, производство становится проще переносить и масштабировать.

То есть оверсайз не столько удобно носить, сколько продавать. А все нарративы про символ бодипозитива, комфорта и размывания гендерных границ — это, как сказали бы марксисты, разговоры в пользу бедных надстройка над базисом.

160

Есть ли в мировой истории аналог развернувшейся на наших глазах принудительной децифровизации России?

Есть.

К концу XV века до Османской империи добралось книгопечатание, повергнувшее в шок высшее руководство страны, мусульманское духовенство и влиятельную ремесленную корпорацию.

Новая технология, которая в разы ускоряла тиражирование, а значит, масштабы распространения информации, напугала османские элиты –- империя вот только была создана, на новоприобретённых землях было неспокойно, во что бы то ни стало требовалось пресечь саму возможность неподконтрольного распространения информации.

Исламское духовенство увидело в этом угрозу для монополии на обладание сакральными знаниями.

А влиятельная корпорация Константинопольских каллиграфов-переписчиков Корана, коих, по разным сведениям, было от 30 до 100 тысяч человек, угроза своему бизнесу.

(Турецкая миниатюра 1597 года. Каллиграфы в мастерской султана Мехмеда III)

Поэтому под давлением трёх влиятельных сил султан Баязид II в 1485 г., а за ним и Селим I в 1515 году в два приема запретили всё книгопечатание: сначала священных текстов на арабском, а потом и вообще всё.

Строгий запрет держался до 1727 года, а потом начали потихоньку ослаблять. Сначала разрешили печать книг за исключением религиозных – их продолжали переписывать от руки, потом и для священных исламских текстов сделали послабление – ввели гибридную печатно-рукописную технологию. Полностью разрешили только в эпоху реформ Танзимата в 1839 году.

Таким образом, запрет на книгопечатание продержался 350 лет.

Он и похоронил Турцию.

Могущественная империя сгнила заживо: в качестве трофея ей досталась уникальная Византийская цивилизация, культура и технологии которой стояли на вершине европейского развития. За короткий срок система передачи этих знаний была прервана. После взятия Константинополя буквально за 100-150 лет пришли в негодность византийские водопроводы, а Османская империя перестала строить здания уровня Святой Софии, всё большая откатываясь на культурную и технологическую периферию.

Уже к концу XVII века отставание Турции от европейских стран стало очевидно, экспансия остановилась, в империи начали преобладать центробежные тенденции, а XIX век страна встретила в статусе «больного человека Европы».

А всего лишь [s]сломали интернет[/s] запретили книгопечатание.

162

Бывает интересно забыть на работе мобильник

Дневная смена на заводе до 20 часов.
Сдать смену, нырнуть в душевую, доехать до дома... В 20-20 перед домом припарковаться нереально.
За домом внутриквартальная дорога - дублёр нашей улицы Зелинского. Еду по ней, и уже далеко от своей арки нахожу свободный парковочный карман.
Паркуясь задним ходом, освещаю идущих навстречу юношу и девушку - явных азиатов. Выхожу из машины - они ко мне, и сразу спрашивают:
- Курлы-мурлы эколтоа?
- Что?! Спик инглишь?
- Корея! Эколтоа! Помогать! Помидоры!
...
А у нас возле города огромный тепличный комплекс. Который - вот не помню - может и называется "Эко-культура". И что-то вроде попадалась информация, что туда завезли северокорейских рабочих.
Спрашиваю этих:
- Теплицы?
Они переглядываются... Парень пытается повторить для неё это слово... Явно оба не знают. Он решил повторить мне понятно:
- Помидоры!
Но мне же надо уточнить. И я спрашиваю:
- Огурцы?
Оба радостно кивают...
И вот как мне объяснить им жестами, что надо фигачить прямо два-три километра, а потом будет поворот направо к их этой Экокультуре.
Лезу в машину за мобильником, а его на магнитике на панели нет. И в карманах нет. Забыл в шкафчике в душевой!
И мне теперь ехать назад на завод за мобильником, мимо этой самой Экокультуры!
Усадил их в машину. Поехали... Парень положил мне в "мелочницу" две сторублевки. Пытался вернуть ему - не берёт.
Довез до поворота к их теплицам.. Им - 100 метров до их проходной, мне - 800 метров до своего завода. Они радостные отстегиваются, выходят. Спрашиваю:
- Ким Чен Ир?
Улыбаются, кивают.
Говорю:
- Корея. Россия. Курск!
Улыбаются, кивают:
- Корея, Россия, Курск!
Пихаю купюры назад - так и не взяли:
- Спасибо! Спасибо!
...
В общем, - эти двое знают по-русски "помидоры", "огурцы", "помогать", "спасибо", "Корея", "Россия", "Курск".
За Курск корейцам, конечно, особо...

163

Очень интересные выводы сделали, анализируя американские фильмы...

Были проанализированы американские фильмы при разных экономических состоянниях, и было замечено что в золотые годы, когда население быстро богатеет, культура продвигает в массы, как хорошо быть богатым.
В американских фильмах 20 века в золотую эпоху, когда шел экономический рост, большинство фильмов было про то, что вот девушка может выйти за богача, бедняк может разбогатеть, на голову кому угодно могут свалиться деньги и как это круто и правильно, и хотеть денег и богатства и зарабатывать их в огромных количествах.

Но как только наступает спад экономики и растет расслоение общества, сразу же появляется иная пропаганда - вот богатые тоже плачут, они несчастны, деньгами счастье не купишь, вот посмотрите богачи скучные, бездуховные, то ли дело простое счастье бедняков, у них даже тусовки веселей. Зачем искать где лучше, с милым рай и в шалаше. А бедность - бэто духовность и счастье.

А на самом деле - люди зарабатывающие миллионы, убеждают людей, зарабатывающих копейки, что они должны сидеть молча и быть благодарны, что хлеб с водой есть на столе, и что на большее простой человек не имеет права.
И что хотеть хорошей жизни для себя, своей семьи, своих детей - это наглость, зажравшесть и бешенство с жиру!
А желание, чтобы твоя семья жила хорошо - идет вразрез с политикой государства.

164

Если кто-недоволен жизнью, то почитайте историю Метью Хогга.

Человек, который не может опьянеть

Мэтью Хогг из Техаса может выпить бутылку виски. Литр водки. Три ящика пива. И остаться трезвым.

Не от толерантности. От генетической мутации.

У него синдром аутопивоварни - его кишечник производит алкоголь сам. Постоянно. Без выпивки.

Но это другая история. Хогг не может опьянеть по противоположной причине.

У него дефицит фермента алкогольдегидрогеназы (ADH) - но не того, который расщепляет алкоголь. А того, который его активирует в мозге.

Алкоголь работает так: попадает в кровь, проходит гематоэнцефалический барьер, связывается с ГАМК-рецепторами в мозге. Это вызывает опьянение.

Но у Хогга рецепторы мутированные. Алкоголь к ним не прикрепляется. Мозг его не чувствует.

Печень всё равно перерабатывает этанол. Она получает нагрузку. Может развиться цирроз. Но опьянения нет.

Это не суперспособность. Это проблема.

Хогг не чувствует, когда пора остановиться. Обычный человек пьянеет - это сигнал: хватит, печень не справляется.

Хогг может пить до отказа печени без предупреждения. Несколько раз попадал в больницу с токсическим отравлением. Чувствовал себя нормально, но анализы показывали критический уровень алкоголя в крови.

0,4 промилле - средняя степень опьянения. 3 промилле - кома. 5 промилле - смерть.

У Хогга фиксировали 4,8 промилле. Он сидел в приёмной и жаловался на скуку. Врачи не верили анализам. Перепроверяли. Результат тот же.

Его спросили: вы что-нибудь чувствуете?

Он ответил: лёгкую усталость.

При 4,8 промилле обычный человек либо мёртв, либо в коме. Хогг хотел кофе.

Генетики заинтересовались. Взяли образцы. Секвенировали геном. Нашли мутацию в гене GABRA2 - он кодирует рецепторы, на которые действует алкоголь.

Мутация редкая. В мире зафиксировано 12 человек с похожим состоянием. Все живут в США, Японии и Швеции.

Для фармакологии это интерес. Если понять механизм, можно создать препарат от алкоголизма. Заблокировать эйфорию от алкоголя - убрать мотивацию пить.

Но есть проблема. Те же рецепторы отвечают за действие анестезии. Хогг не реагирует на многие обезболивающие.

Во время удаления аппендицита ему давали тройную дозу пропофола. Он оставался в сознании. Чувствовал боль. Кричал. Врачи в панике увеличивали дозу. В итоге использовали эпидуральную анестезию - она действует иначе.

Теперь у него медицинский браслет с предупреждением: «Стандартная анестезия неэффективна. Требуется специальный протокол».

Но вот парадокс. Хогг никогда не был пьяным. Ни разу в жизни. Не знает, что это.

Мы воспринимаем опьянение как норму. Выпил - расслабился. Весело. Легко.

Хогг выпивает - и ничего. Просто жидкость с неприятным вкусом. Зачем люди это пьют? Он не понимает.

Друзья зовут в бар. Он идёт. Заказывает виски. Пьёт. Сидит трезвый, пока все вокруг пьянеют. Смеются. Дурачатся.

Он смотрит со стороны. Как трезвый водитель. Всегда.

Он говорит: это одиноко. Все вокруг в изменённом состоянии, на одной волне. А ты снаружи. Наблюдатель.

Но есть и плюсы. Он никогда не совершал пьяных ошибок. Не писал бывшим в 3 ночи. Не дрался в барах. Не просыпался с похмелья, не помня вчерашний вечер.

Он всегда помнит всё. Всегда в контроле. Всегда трезв.

Это благословение или проклятие?

Хогг говорит: и то, и то. Благословение для здоровья. Проклятие для социализации.

Потому что культура построена на общих ритуалах изменённых состояний. Алкоголь - социальный клей. Ты пьёшь - ты свой.

А если ты не можешь напиться - ты всегда чужой. Даже с бокалом в руке.

165

ЗНАКОВЫЕ ФИГУРЫ
В недавней программе "Наблюдатель" на телеканале "Культура" её ведущий Андрей Маркович Максимов поинтересовался у народного артиста России Михаила Филиппова, что побудило его перейти в 2023 году из театра Маяковского в Малый театр.
Актёр иронично улыбнулся и ответил:
- Вы знаете, до меня в Малом театре были два знаковых Михаила Ивановича: Царёв и Жаров. А теперь к ним добавился ещё третий: Михаил Иванович Филиппов.

166

10 мая 1933 года в Берлине, на площади между оперным театром, университетом и библиотекой, студенты и партийные активисты устроили публичное сожжение книг. Это было не стихийное действие и не вспышка ярости — это было мероприятие: организованное, согласованное и заранее одобреное. Сжигали не просто тексты. Сжигали способы думать.

В СССР всё было иначе. Там знание не отрицалось — оно изолировалось. Книги убирали в закрытые фонды, в спецхраны, туда, где они продолжали существовать — но уже вне доступа.

Два разных способа решить одну и ту же задачу — переписать код программы общества: один — сохраняет знание, но лишает его жизни, другой — уничтожает знание, но сохраняет в памяти сам акт уничтожения.

Есть и третий способ перепрограммирования: не спорить с кодом и не стирать его, а перестать в него верить — превратить в объект высмеивания. Объявить постыдным, неприличным и недопустимым для цивилизованного общества. Это уже не цензура в прямом смысле слова и не забвение в чистом виде — это культура отмены. Знание не опровергают, а лишают легитимности; не запрещают, а превращают в социальный риск. И в этом виде такой способ особенно эффективен: он не просто переписывает программу, он перенастраивает саму среду, в которой одни мысли становятся невозможны не потому, что их нельзя произнести, а потому, что за них уже заранее стыдно.

Код ещё может существовать, тексты ещё могут быть доступны, память ещё не уничтожена, но сама возможность говорить всерьёз разрушается.

1234