Анекдоты про хаос |
102
Вспоминаются еще эпизоды со скорой помощи, куда судьба занесла меня при устройстве на работу в психиатрический стационар автозавода. 1988 год.
1. Первая смерть, у меня на руках, случилась после вызова на ДТП. Женщина 35 лет попала под машину, тяжелая травма таза, травматический шок, кровопотеря. На момент приезда была еще жива, простынкой стянули таз, стали вводить физраствор (понятно, что без толку). Она в бреду повторяла фразу: «Только бы деньги не пропали»... Представляете чувства 26-летнего парня, у которого на руках умирает молодой, полный сил человек.
Шла с вечерней смены, на дороге пусто, темно, какой-то случайный водила не заметил. В этот день давали зарплату. Мать-одиночка, двое детей, нужда, в стране хаос, пустые магазины... Источник один. Вопрос жизни детей — получка. Торопилась домой.
2. Очередной вызов на ДТП. При СССР по дорогам общего пользования в Горьком и области раскатывали двух-, трех-, четырехосные БМП. Их делали и ремонтировали на ГАЗе.
От главной проходной поворачивал налево ЛиАЗ с людьми. Справа неслась БМП-ха. Как водила не заметил такую дуру? Удар пришелся в правый передний угол. Автобус развернуло, вылетели стекла, серьезно никто не пострадал, так, царапины, ушибы, а вот водилу вынесло из кабины. Как ни странно, внешне физически остался цел, зато голову (кукуху) повело. Примчав, увидел толпу народа, двух испуганных солдатиков и рулевого, держащегося за голову, мерно бродившего вдоль автобуса и причитающего: «Где я? Где я?» Понятно: дезориентация, ретроградная амнезия, психомоторное возбуждение. Острый синдром Корсакова, психогенная амнезия? Шейный воротник, реланиум, холод, инфузия, больничка, неврология. Повезло, могло быть хуже.
3. Вызов на трамвайную остановку около завода — жалобы на сердце. Ждет на лавочке дедулька, рядом в ногах 6 ковров. Увидел нас и запричитал: «Ой, не болею я сынки, помогите ветерану, с самим Бусыгиным начинал (бусыгинское движение на ГАЗе аналогично стахановскому в шахте), орденоносец. Старуха со свету сживает, всё ей мало - пользуется, что льготы имею». И правда, когда занесли ковры в квартиру, решив помочь, стало противно — вся квартира была забита паласами, ковриками, дорожками, гобеленами, и среди них, как паучиха, сидела старая тетка, охраняя богатство.
4. Не работающий ночью режимный цех. Дежурившая вахрушка услышала со стороны бытовок страшный вопль, на всякий случай позвонила в охрану и скорую. Приехал одновременно с начкаром. На раздевалке замок, изнутри стоны и хрипы. Начкар засомневался сбивать замок: цех режимный. Нашел железку, сковырнул. В бытовке мужик в блевотине, держится за горло. Глянул: рот черный — химический ожог, отек гортани. Вколол промедол, отнесли в машину, физраствор, кислород — не довезли. Потом рассказывали: в морге до дыр разъело ткани трупа в местах, куда попала кислота.
Что случилось. Пострадавший — мастер, наказал за что-то двух дятлов, те решили отомстить. Зная слабость начальника к водочке, напоили его до потери памяти после смены под видом примирения, перед этим достали царской водки и оставили рядом со спящим, ушли, закрыв раздевалку. Мастер очухался, увидел рядом недопитую поллитру и приложился... Нашли, судили — предумышленное убийство группой лиц по предварительному сговору.
5. Вызов в заводскую лабораторию. Скажите, вот что сподвигло девчонку, только что прошедшую инструктаж по ТБ при приеме на работу и увидев воочию, что будет с елочной веткой при погружении в сосуд Дьюара с жидким азотом, опустить туда палец? Правильно, неистребимая любознательность и протест против учителей, надоедающих с нравоучениями. Но вот чем руководствуются такие, как инспектор пожарной охраны (по словам завлаба), учудившего такую же процедуру, — загадка.
P.S. Палец у экспериментаторши благополучно отвалился, и ничего не сделаешь.
P.P.S. У пожарного тоже.
|
103
Что выпить?
-----------------
Воскресенье. Чашка чаю.
Сигареты терпкий вкус.
В телефоне почитаю
Как там нефть и как Ормуз.
Воскресенье. Банка пива.
В мире хаос и бардак.
Так и что с этим проливом -
Пропускают или как?
Как там углеводороды?
Неизвестность давит плечи.
Что мне выпить - просто воду
Или что-нибудь покрепче?..
|
|
104
Одно из самых недооцененных условий прогресса — стандартизация. В Европе 1789 года существовало более двухсот пятидесяти ТЫСЯЧ различных единиц измерения — каждая провинция, каждый город, иногда каждый цех имели свои локтя, фунты, бушели. «Парижский локоть» был не равен «лионскому», а «нормандская сотня» означала 120, потому что там считали дюжинами. Меры были привязаны к конкретным практикам — «акр» означал площадь, которую один человек может вспахать за день и потому в горах он был меньше, чем в долине.
В 1791 году французское Учредительное собрание поручило Академии наук создать универсальную систему мер. Принцип выбрали красивый: метр должен составлять одну десятимиллионную часть четверти земного меридиана. Тогда два астронома — Жан-Батист Деламбр и Пьер Мешен отправились в семилетнюю экспедицию, чтобы триангуляцией измерить дугу меридиана от Дюнкерка до Барселоны. Это было время террора, войны с Испанией и оккупации. Их арестовывали как шпионов, ставили под подозрение в революционных трибуналах, обвиняли в роялизме (поскольку они работали с дореволюционными астрономическими таблицами). Деламбр завершил северную часть, Мешен застрял на юге — и в Каталонии обнаружил в собственных измерениях ошибку, которую он скрыл от коллег. В результате платиновый эталон метра получился немного длиннее десятимиллионной части меридиана. Метр распространялся по миру медленно: Франция — 1799, Нидерланды — 1820, Германия — 1872, Россия — 1899, США так до сих пор полностью не перешли на метрическую систему. Это приводило ко множеству ошибок и аварий.
До 1841 года каждый английский механический завод нарезал болты со своим шагом и углом профиля. Это означало, что если у вас сломался болт на станке Манчестера, заменить его в Шеффилде было невозможно. Инженер Джозеф Уитворт обошел главные британские заводы, измерил болты, усреднил параметры и в 1841 году предложил единый стандарт. Это первый в истории успешный промышленный стандарт международного уровня — британская резьба распространилась по всей империи и за ее пределы, а потом конкурировала с американской резьбой и метрической ISO. Именно отсюда начинается взаимозаменяемость деталей, без которой немыслимо массовое производство.
В Британии 1830-х годов шла настоящая война за стандартную ширину железных дорог. Существовали две разные системы (Стефенсона и Брюнеля) и в местах их пересечения пассажиры были вынуждены пересаживаться, а грузы — перегружаться, что вызывало хаос. Парламентская комиссия приняла закон, обязавший все новые линии строить в стефенсоновской колее. Аналогичная история произошла в США в 1886 году, когда всего за два дня около 13 000 миль южных железных дорог одновременно перешили с пятифутовой колеи на стефенсоновскую, чтобы интегрироваться с северной сетью. Это была крупнейшая инженерная операция XIX века, и о ней почти никто не помнит.
В 1778 году французский оружейник Оноре Бланк в присутствии американского посла Томаса Джефферсона продемонстрировал, как из ящика случайно перемешанных частей мушкетов можно собрать рабочее оружие, не подбирая детали. Это произвело на Джефферсона огромное впечатление и он привез эту идею в США и хотя сама система во Франции после Революции заглохла, в Америке ее подхватили государственные арсеналы, на которых была налажена машинная нарезка стандартных частей. Сначала стандартизация распространилась на оружие, потом на швейные машины Зингера, велосипеды, печатные машинки и в итоге автомобили Форда.
Железные дороги были бы невозможны без стандартизации времени. До 1883 года в США каждый город жил по местному солнечному времени, и разница между Бостоном и Нью-Йорком составляла около 12 минут. Для пешехода это не имело значения, для дилижанса — тоже, но для железной дороги это был кошмар: расписание на крупной американской ветке могло включать до сотни локальных времен, и это было одной из главных причин крушений. Уильям Фредерик Аллен, секретарь съезда железнодорожных управляющих, разработал систему четырех часовых поясов и убедил все главные дороги страны принять ее одновременно — в полдень 18 ноября 1883 года американские города перевели свои часы на единое поясное время. Многие города сопротивлялись, но проиграли. Через год в Вашингтоне состоялась Международная меридианная конференция, которая приняла Гринвич за нулевой меридиан и установила систему мировых часовых поясов.
Была длительная война за концертное «ля» — 440 герц. Высота ноты ля первой октавы «плавала» с XVII по XIX век: в Венеции XVII века «концертный тон» (mezzo punto) звучал примерно на современных 460 Гц, в немецких церквях XVIII века тот же ля разных органов гулял от 380 до 480 Гц — то есть разница между двумя «ля» в соседних городах могла быть больше полутора тонов. Бах, переезжая из Лейпцига в Дрезден, переделывал свои кантаты, потому что иначе певцам было невозможно их петь. В XIX веке оркестры повышали строй, потому что более высокий тон дает более яркое и звонкое звучание духовых, а каждый дирижер хотел блистать. Это разрушало голосовые связки певцов, особенно сопрано — Верди в 1884 году яростно протестовал и предлагал зафиксировать «итальянский ля» на 432 Гц, который тогда считался разумным компромиссом. После долгих споров Международная конференция по стандартизации в Лондоне в 1939 году приняла решение: концертный ля = 440 Гц. Интересно, что главным аргументом была не музыка, а радиовещание: BBC и другие национальные вещатели остро нуждались в общей точке для трансляции концертов, и нота-камертон 440 Гц транслировалась в эфире как технический сигнал.
Была война за количество клавиш у фортепианной клавиатуры. Победил стандарт фирмы Стейнвей, утвержденный в 1880 году — 88 клавиш: 52 белые и 36 черных. У клавикордов и клавесинов XVI–XVII веков было 4–4,5 октавы, у молоточкового фортепиано Кристофори (1700-е) — около 4,5, у инструмента, на котором работал Бетховен — 6 (отсюда «лишние» сонаты, не помещающиеся на старых инструментах). Лист и Шопен играли на 7-октавных. Стейнвей добавил еще четверть октавы вверх и три ноты вниз — частично из коммерческих соображений (чтобы инструмент был больше, чем у конкурентов), частично потому, что некоторые композиторы это требовали.
Была война за стандарт MIDI, который спас электронную музыку потому, что в начале 1980-х каждый производитель электронных синтезаторов (Roland, Yamaha, Korg, Sequential Circuits, Oberheim, Moog) использовал собственный закрытый протокол связи между инструментами. В результате студийная электронная музыка уже существовала, но ее нельзя было легко интегрировать — подключить синтезатор Roland к секвенсору Sequential Circuits было невозможно. Производители смогли договориться и протокол MIDI был опубликован полностью бесплатно, без лицензионных отчислений. Без MIDI не было бы ни современной поп-музыки, ни домашней звукозаписи
Была война за стандарт контейнера и «Война токов» — за стандарт электроснабжения (постоянный против переменного), долго шла война за стандарт раскладки клавиатуры. Были войны за размер кредитной карты, водительских прав, пропусков на работу, гостиничных ключей и транспортных карт.
Были и проигранные войны, в которых стандарта достичь не удалось (и уже не удастся). В результате сегодня в мире сосуществует около 15 несовместимых типов розеток.
Из сети
|
|