Анекдоты про девятка |
53
Маленькое наблюдение. Прохожу мимо стоянки перед Пятёрочкой, и в это время оттуда потихоньку выезжают жигули "девятка" весьма заслуженного вида: порыкивает прогоревший глушитель, что-то звенит под капотом, на облупленном кузове - несколько вмятин. Мимо меня проплывает водительское окошко, откуда выглядывает, на удивление, мужчина классической кавказской внешности возраста 40+. Испытываю лёгкий когнитивный диссонанс: такие люди обычно ездят на чём-то более пафосном. Авто разворачивается, и моему взору открывается всё "население" салона - исключительно девичье, пятеро, возраст - примерно от семи до 20 лет, внешностью - копии водителя, только симпатичные и нарядные. Младшие уже увлечённо жуют вкусняшки, старшие рассматривают содержимое пакетов, не забывая кидать заинтересованные взгляды на проходящих парней. И все вместе - и папа, и дочки - сияют улыбками, со смехом перебрасываются явно шутливыми фразами, - и мне видно, как тепло там, в потрёпанном салоне этого неторопливого ветерана отечественного автомобилестроения. Человек явно не жалеет о своём выборе между пятью дочками и мерседесом.
|
54
"Покупка" Гренландии штатами напомнила одну историю самого начала 90х.
По Москве каталась девятка с бандосами... Тогда на дорогах только начали пояаляться коммерсы на новых (относительно) иномарках. И вот, перед допустим мерсом или крузаком отчаянно тормозит девятка, неважно, был удар, не был - на заднем бампере девятки уже есть вмятина. Далее, идут обычные разговоры "ну все ты попал!" и т.д. - но с одним нюансом: в качестве возмещения ущерба счастливый владелец иномарки продает ее пострадавшей стороне в обмен на отказ от претензий, за солидную сумму типа сто рублей. Причем чтобы оформить сделку - никуда ехать не надо : на заднем сиденье девятки сидит симпатичная девушка, с механической пишущей машинкой: знакомьтесь, нотариус г.Москва такая то ...
|
|
55
ПИКОВАЯ ДАМА
Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.
Новейшая гадательная книга.
Меня тоже Даша пригласила на день рождения, как впрочем и всю нашу группу, но идти не особо хотелось. Во-первых; нужно было быстренько изобрести подарок для девушки, а нестыдный подарок в 92-м году, стоил не меньше целой стипендии, даже если это не твоя девушка. Во-вторых, день рождения намечался в обычной, питерской квартире, да еще и родители там будут. Нет, совсем не выгодное вложение стипендии. Но меня уговорил сосед по общажному этажу – Миша. Миша был безответно влюблен в Дашу с самой абитуры, но признаться в этом никак не мог и даже не потому что скромный и застенчивый, просто в те времена случилась непреодолимая пропасть между обычными людьми и голодными нищими. Причем, обычных людей оказалось исчезающе мало.
Миша как-то жаловался, что однажды случайно встретил Дашу в метро по дороге в институт, Даше стало жарко и она захотела мороженое. Заглянули по пути в кафе, Даша охладилась мороженым и запила соком, заплатил конечно же Миша. В результате эти фантастические траты пробили у Миши такую финансовую брешь, что он еще месяц не мог свести концы с концами. Так что ни о каких свиданиях и походах в кино не могло быть и речи. И это при том, что Миша не сидел сложа руки, а подрабатывал где только можно, в том числе и тасканием тяжестей в порту.
А вот Даша была домашней девочкой с родителями, у которых всегда были деньги на еду, даже на сосиски, поэтому она была далека от человеческих проблем.
Последним аргументом Миши было то, что на дне рождения, кроме всей нашей группы, будет какой-то хмырь, который активно клеится к Даше. Самое обидное, что хмырь был сказочно богат; новая «девятка», кожаная куртка, которая стоила как весь наш институт, вместе со студентами, не говоря уже про белые, высокие кроссовки.
Конечно же с таким стартовым капиталом, новый ухажер мог себе позволить и кино и мороженое и даже сок с трубочкой. Еще известно, что этот жених бандитствовал где-то на «Апрашке» и по совместительству был самым настоящим ментом.
Короче, Миша меня уговорил и я обещал пойти, чтобы вблизи изучить его конкурента и посоветовать – что с этим всем делать.
Наша группа явилась почти в полном составе, в принципе, всем было довольно весело, не считая Миши. Он так и сверлил глазами Мента, пару раз даже вступил с ним в какую-то детскую перепалку, но я вовремя наступил под столом на Мишину ногу.
Проглотили жареного гуся, торт и начали бренчать на гитаре.
Я шел из туалета и заметил, что Мент вынырнул из дальней комнаты, в которой вообще никакого дня рождения не было. Я еще подумал: — а что это он там искал, да еще и свет после себя зачем-то включил?
Я машинально заглянул в комнату, оглянулся и обратил внимание на сервант с хрусталем да фарфором. Все в нем было обычно, но зачем-то, между стеклами виднелась карта пиковая дама. Как бельмо в глазу.
Постоял я так, потупил и вдруг вспомнил. Ну, конечно же! В армии наш командир роты на Новый Год переоделся в Деда Мороза и показывал карточные фокусы, показал и этот.
Я аккуратненько поднял стекло и вынул его из нижних и верхних пазов. Поставил стекло на «чесном слове», даже свернутой бумажкой сверху заткнул, чтобы стекло не рухнуло сразу…
Через минуту, никем не замеченный, я влился в общее веселье: …и мотор ревет, что он нам несет, омут, или брод…
Время шло, но ничего такого не происходило и я очень боялся услышать стеклянный грохот за стеной.
Неужели я так хотел помочь Мише, что принял желаемое за действительное, но тут очередная песня закончилась и Мент громко и властно объявил: - «А сейчас будут фокусы, которых вы в жизни не видели»
Ну, наконец-то, можно было выдохнуть.
Все в предвкушении заулыбались, особенно я.
Мент вынул из барсетки колоду карт и поручил Даше ее перемешать. Даша справилась и по команде вытащила из колоды случайную карту – разумеется пиковую даму, ну кто бы мог подумать… Ее увидели все кроме фокусника.
Потом мент что-то начал крутить, вертеть, перемешивать и заметно сердиться. У него что-то не получалось. Вначале он из колоды достал какую-то шестерку, мы закрутили головами – нет, не она, потом извлек из колоды еще какую-то карту, тоже не то. От этого он впал прямо в экстаз, стал ходить по комнате и кричать, что карты ему за что-то мстят. Смотреть на это было жутко. Всем, кроме меня. Но, кстати, актером он оказался совсем не плохим и если бы я не знал, что нахожусь в театре, то тоже бы поверил и напрягся.
Тем временем, взбудораженный мент вышел из комнаты, продолжая проклинать свою тяжкую судьбу. Все машинально двинулись за ним, даже Дашины родители. Мент зашел в ту самую дальнюю комнатку, как бы случайно сделал паузу, чтобы успела подойти вся толпа, а потом пафосно крикнул что-то типа:
«Будьте вы прокляты, карты!»
И с этими словами, что есть силы, швырнул колоду прямо в сервант. Карты картинно разлетелись, как царские ассигнации после революции и вразнобой, осенними листьями, долетели до серванта. Никто даже охнуть не успел, как стекло медленно отделилось от шкафа и вместе с некоторыми чашками и бокалами, с жутким грохотом разбилось об пол на мелкие и крупные осколки.
Мент сказал:
- Ой…
Даша сказала:
- Тебе лучше уйти.
- Даша, это не то что ты подумала – это фокус такой, как будто бы у меня не получилось, а потом я бросаю карты в стекло, а там за стеклом как раз вторая пиковая дама была вставлена. У меня просто две пиковые дамы в колоде было. Даша…
Папа вставил свое веское слово:
- Молодой человек, вы слышали мою дочь?! Вам пора на выход! Я не знаю что вы там задумывали, но в нормальном обществе не принято в гостях крушить мебель. Две дамы у него. Шулер!
С тех пор Мент навсегда пропал с радаров Даши, чему Миша был очень рад.
P.S.
Признался ли я кому-нибудь о том, что завернул такую интригу?
Конечно признался, но не всем и не сразу, только Вам и только спустя тридцать три года…
|
|
59
Я тут на днях выложил одну короткую историю про наивную 17-летнюю студентку. Так вот, на бескрайних просторах интернета вдруг обнаружилась забавная история на эту тему. Далее дословно цитирую автора.
Не, святая наивность выглядит совсем не так. В одном прекрасном старинном южном городе есть медицинский университет. Девочки там учились разные, некоторые были совсем не против лёгких денег. И по студенткам полушёпотом передавались инструкции, как эти самые деньги получить. Надо выйти ночью на улицу, подъедет машина, спросят, работаешь? Надо ответить да, ну а дальше само пойдёт. Одна девчуля из какого-то села услышала эти разговоры, кушать хотелось и она пошла поздним вечером на улицу. Стоит на остановке, подъезжает девятка, трое парней спрашивают "работаешь?" Да! Ну прыгай. Она села, приехали на какую-то квартиру, ей говорят, ну иди в ванную, помой там, что надо, и приходи. Девчуля ушла, а парни решили косячок раздербанить (да, да, всё это запрещено законом и очень осуждается в Российской Федерации, но было именно так). Курнули, начали ржать, потом карты, потом ещё что-то, в общем, забыли про неё. Часа через 2 вспомнили. А баба? Баба? Какая баба? Мы ж бабу привезли! Точно! А где она?! Заходят в санузел, а там чистота нереальная, всё сверкает! Тааааак... Бегут на кухню, там тоже идеальный порядок, она плиту драит. Они её спрашивают, а что ты делаешь? Как что? Работаю... Меня девочки научили. Извините, я немножко плиту не успела, но я сейчас доделаю! Пацаны ржали так, как никогда до этого. Потом посадили, чаю налили и объяснили о какой работе речь. Затем, белую как простынь, девочку отвезли в общагу, дали денег за работу и сказали больше по ночам работу не искать!
|
|
60
Светофор. На красный останавливается новехонькая девятка. В нее с разгона врезается некая иномарка. Ме-едленно-медленно. из девятки вылезает здоровенный, раза в два крупнее собственной машины, детина . Мееедленно подходит к левой дверце иномарки. Достает оттуда плюгавенького мужичонку и начинает по нему стучать, попутно объясняя, как ему нравилась его новая машина. В глазах у мужичонки читается полнейшее недоумение. Вокруг собираются зрители. Тут из _правой_ двери иномарки выгружается второй такой же громила и, перевесившись через крышу, выдавливает: - Эта... братан... у нас руль - справа. Немая сцена.
|
|
61
Он свернул шею конвоиру и прошел пешком больше тысячи километров по немецким тылам: как советский генерал дважды сбегал из плена и вернулся на фронт
Двадцать второе июня 1941 года генерал-майор Александр Бондовский встретил в своем кабинете. На часах было четыре утра, когда за окном начали рваться первые бомбы. Только что закончилось совещание по снабжению, все разошлись спать, и тут началось такое, что сон отменился сразу на несколько лет вперед. Его 85-я стрелковая дивизия стояла под Гродно, в двух шагах от границы. Бондовский успел вывести людей из лагеря до того, как немецкая авиация накрыла пустые палатки. Но это было только начало. Впереди его ждали два плена, два дерзких побега и больше тысячи километров пешком по вражеской земле.
В тот же день к нему привели сбитого немецкого летчика. Зенитчики сбили его после того, как наш истребитель протаранил вражеский самолет. Пленный вел себя нагло, не отвечал на вопросы, а сам спрашивал, скоро ли падет Минск. При обыске под его форменным кителем нашли гражданскую одежду. Оказалось, что если бы его подбили, он планировал затеряться среди местных жителей и продолжать разведку. Но куда больше генерала поразила история советского пилота, который пошел на таран. Бондовский разыскал его в медсанбате. Тот рассказал, что в полку дежурили всего два летчика — остальные уехали в театр в Минск. Эти двое взлетели без приказа. Старший политрук сбил два или три бомбардировщика, но его самолет подожгли. Раненый, он сел, пересел в другую машину и снова взлетел. Сбил еще один самолет, его опять подбили, он опять сел, пересел в третий истребитель и дрался, пока не кончились патроны. Тогда он ударил врага винтом. Выжил. Врачи насчитали у него больше десяти ранений.
Двадцать четвертого июня пришел приказ наступать на Гродно. Генерал понимал, что сил нет, но приказ есть приказ. Дивизия двинулась двумя колоннами. И тут начался ад. Девять с половиной часов подряд немецкие самолеты сменяли друг друга. Одна девятка бомбит, уходит, на ее место заходит вторая и штурмует с бреющего полета. И так без остановки с утра до темноты. Колонны были прижаты к земле, потери в орудиях, машинах и лошадях были чудовищными. Наутро бойцы тащили пушки на себе — лошадей перебили. Еда кончилась, патроны собирали у убитых. Несмотря на это, один из полков все-таки захватил старое стрельбище и редуты Гродненской крепости. Но потом пришел приказ отходить. Дивизия попала в котел.
Из окружения прорывались двумя группами. Одной повезло — она вышла к своим через три недели. Второй командовал сам Бондовский. Двадцать первого июля его группу накрыли у деревни Миляевка. Генерал назвался рядовым, чтобы остаться с бойцами. Их погнали в колонне на запад. На четвертый или пятый день, когда колонна проходила мимо деревни Дубенка, Бондовский переглянулся с товарищами, и они бросились на конвоиров. Убили троих и убежали в лес.
До своих он добирался полтора месяца. Питался тем, что давали крестьяне. Шестнадцатого сентября 1941 года вышел к линии фронта. Свобода продлилась чуть больше месяца. Двадцать первого октября при попытке переправиться через реку Десну он снова попал в плен. На этот раз судьба дала ему ровно сутки. Пленных загнали на ночлег в сарай. Генерал дождался момента, напал на охранника и свернул ему шею голыми руками. Вырвался один.
Дальше были два месяца одиночного пути через Новгород-Северский, Глухов, Рыльск и Курск. Зима наступала на пятки. Двадцать четвертого декабря у деревни Крюково он пересек линию фронта и вышел к своим бойцам. Если сложить весь пройденный путь от белорусской Дубенки до курского Крюкова, получится больше тысячи километров. Пять месяцев скитаний. Два плена. Два побега. Он единственный советский генерал, который смог провернуть такое.
Дома его встретили не с распростертыми объятиями. Четыре месяца контрразведчики проверяли, чем он занимался в плену и почему так долго блуждал по тылам. Обвинений не предъявили, но на фронт не пустили — отправили преподавать на курсы. Бондовский писал рапорт за рапортом, просился обратно в строй. Только в конце 1943 года его назначили заместителем командира корпуса, а потом дали дивизию. Воевал он успешно, но недолго. Двадцать третьего февраля 1944 года при форсировании Днепра попал под артиллерийский обстрел. Врачи ампутировали ему правую ногу. После госпиталя он снова преподавал, потом заведовал военной кафедрой в Полтаве. Уволился в запас в 1947 году. Умер в 1970 году в Иванове. На его кителе три ордена Красной Звезды, два ордена Красного Знамени, орден Ленина и именное оружие. В Гродно есть улица его имени и памятник бойцам его дивизии, которые стояли насмерть в июне 1941 года.
|
|
12 |