Анекдоты про кончились |
302
Зеленое, бумажное, а не деньги
...Сейчас это доллары старого образца.
Уже вторую неделю родной Сбербанк не может продать мне жалкие шестьсот баксов в купюрах после 2013 г. выпуска. Заходил в три отделения, в одно из них дважды. Первый ответ был: "Доллары у нас еще вчера кончились". А последний, пожалуй, самый лучший: "Доллары у нас только зеленые!" Это сюрреализм какой-то: надо же так поломать образ американских денег, который казался вечным. Нет, я полностью доверяю, конечно, казначейству Северо-Американских Соединенных Штатов, которое утверждает, что старые доллары такие же законные, как и новые. Уверен, что если бы я каким-то чудом добрался до этого казначейства, то у меня приняли бы доллары любого года выпуска. Но, к сожалению, менять валюту мне придется не в Америке, а в земле воинственных зулусов, коварных турков, а в будущем, быть может, и еще где-нибудь.
|
303
Строевой смотр
Строевой смотр грянул внезапно. Для свежеиспечённых курсантов 1 курса 12 роты Новороссийского высшего инженерного морского училища набора 1980 года это было тревожно. Во-первых, всё, что в первый раз, напрягает. Во-вторых, отцы-командиры требовали безупречного шага и такого же безупречного пения – проход был в сопровождении строевой песни. Надо ли говорить, что курсанты радиотехнического факультета отбирались далеко не по вокальным данным, и опыт хорового пения у многих последний раз был в детском саду, когда пели «В лесу родилась ёлочка».
Проблемы начались сразу. Ещё полбеды было научиться шагать – на это быстро натаскали. Сложнее было с репертуаром. Предполагалось, что он будет стандартным: «У солдата выходной» или «День Победы». Это было банально и потому не годилось. К тому же требовалось много репетиций, а времени не было. Сто двадцать человек, из которых в лучшем случае 50 могли сносно петь хором, да ещё на ходу, нереально было за кроткий срок заставить выучить наизусть несколько куплетов и все их спеть так, чтобы начальство было довольным. Провал грозил серьёзными проблемами, тухлыми яйцами тут бы не обошлось. Срочно нужно было найти выход.
Решение нашлось неожиданно. Ссылаясь на прошлый лагерный опыт (речь шла о пионерском лагере «Орлёнок», в котором в детстве отбывал срок один из курсантов), поступило предложение пройти с русской народной песней, удобной для марша и, со слов бывшего сидельца, уже исполнявшейся в Орлёнке во время аналогичного смотра.
Правда, результат исполнения не назывался, но это было неважно. Самым удобным было то, что 1. быть запевалой вызвался сам предлагавший песню и 2. слова учить вообще было не нужно, так как он всё пел сам, а строй только хором подпевал две последних строчки припева.
На том и порешили.
Надо сказать, что песня братву позабавила. Её нашли весёлой. Возникли некоторые сомнения, что её примет худсовет в лице начальника ОРСО (организационно-строевого отдела) и его заместителя, не говоря уже о командире роты, который в вопросе выбора репертуара положился на курсантов, но решили рискнуть. Какие претензии к народной песне? Ну, а то, что её привезли аж из международного пионерлагеря, сразу обрывало всю критику. В общем, песню быстро отработали и доложили о готовности.
Разумеется, перед смотром комсостав училища решил провести генеральную репетицию. Прослушивание было назначено на плацу, где рота за ротой проходили другие курсы с одним и тем же репертуаром. После того, как уже сбились со счёта от бесконечного прослушивания «Дня Победы» и «У солдата выходной», жюри размякло под солнцем и заскучало. Офицеры беседовало между собой, вполуха слушая приближающееся каре радистов-первокурсников. Благо, они заходили издалека, и первые куплеты были не слышны.
Но то, что расслышали, было необычным. Это была какая-то неизвестная песня. Офицеры, не прекращая беседы, лениво повернули головы. Рота приближалась.
Спрятанный в середине строя запевала старательно выводил:
«Пошли девки да покупаться,
Пошли девки да покупаться, эх,
Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!».
Старательно печатающие шаг со свирепыми лицами, курсанты хором подхватили:
«Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!».
Благостыне лица офицеров, разобравших лишь припев, светились благословляющими улыбками. Ребята раскопали что-то народное, почти историческое, вроде «Ой, вы сени мои, сени», под которые лихо маршировал через австрийскую деревню строй русских солдат в известном фильме Бондарчука «Война и мир». Хорошо, молодцы. Лихо шагают.
«Поскидали да рубашонки,
Поскидали да рубашонки, эх,
Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!».
И 120 молодых лужёных глоток хором повторили задорный припев.
Безмятежность командиров по инерции катилась, как мяч по полю, тем более что было далеко, и они уловили лишь что-то про рубашонки, пчёлушку и гоп-гоп-гоп. Ненаказуемо. Никакой крамолы пока не было, но командир роты кап-три Виктор Петрович Василюк уже сердцем почуял неладное. Он был единственным, кто не улыбался, потому что уже успел узнать свои кадры, и интуиция подсказывала ему, что надо ждать какого-то сюрприза. Скорее всего, неприятного. Его лицо не изменилось, но он не улыбался в усы, а напряжённо вслушивался в слова, наверное, в душе сожалея, что не проверил тест в последний момент.
Рота приближалась к принимавшим парад, и уже не только припев, но и сами слова песни были довольно внятно слышны.
«Подкрался к ним да вор Игнашка,
Подкрался к ним да вор Игнашка, эх,
Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!».
«Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!» - эхом отзеркалил припев печатающий шаг строй.
«Покрал вор да рубашонки,
Покрал вор да рубашонки, эх,
Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!».
« Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!» - раскалёнными гвоздями вбивались в головы шокированных офицеров слова припева. Судя по лицам, они не знали, как реагировать и что делать. Это был самый настоящий транс.
«Посмелее одна нашлася,
За Игнашкою погналася, эх,
Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!».
Рота завершала проход мимо остолбеневших офицеров, начавших понимать, что что-то происходит, что-то рушится, большое, глобальное, но что делать, пока неясно. И останавливать проход нельзя, и слушать дальше нельзя. Транс продолжался.
«Эй, кума, прикрой миронью
Своей белою ладонью, эх,
Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп!» - горланил запевала, скрытый в глубине строя, и уже прошедший трибуну квадрат добил оторопело повернувших головы вслед отцов-командиров:
«Пчёлушка, пчёлушка, чудо-чудо удалушка,
То ж было, это ж было, гоп, гоп, гоп».
Немая сцена из ревизора повисла над тем местом на плацу, где стоял комсостав. Можно догадаться, какие смешанные чувства им владели. Строевая машина-начальник ОРСО Борис Николаевич Сверкунов задумчиво смотрел вслед удаляющихся бритых затылков и, наверное, был рад, что предусмотрительно проверил готовность к смотру. Что творилось на душе у командира роты, решительно неизвестно.
Но и перегибать палку было нельзя. Хулигански-эротическая народная песня рвала шаблоны, но не позволяла отнести дело к идеологической диверсии. Большой разбор полётов был вреден. Легче было всё отнести к разряду обычных курсантских шалостей. Так, видимо, и решили. Во всяком случае, что там было дальше у офицеров, курсанты не видели. Они смотрели друг на друга с видом сыгравших спектакль актёров в ожидании решения худсовета. Шалость удалась, но смеяться особо не хотелось. Все ждали реакции Системы.
На следующий день роту построили в экипаже.
То, что следствие решили не проводить, все поняли уже по внешнему виду командира. Его лицо не было злым, глаза не метали молнии, он не смотрел в лица курсантов и, глядя в пол, сообщил, что общие решением комсостава песню решено заменить. Как не подходящую для строевого смотра. Надо сказать, что строй стоял, не дыша, и вопрос не последовало.
На вопрос «Какие есть варианты, времени мало», запевала, справедливо опасавшийся из-за гнева командира ближайший месяц не вылезать из нарядов, на свой страх и риск брякнул из строя: «Можно «Варяг», товарищ командир!».
«А слова успеете выучить?» - в голосе командира была усталость. Он, видимо, уже не ждал от своей роты ничего хорошего.
«Так точно, успеем» - заверил запевала. «Там учить нечего, я всё спою, а подпевать придётся только последние две строчки.»
«Как в этой, что вы пели? – командир явно сомневался.
«Так точно! То есть никак нет. То есть там слова другие!».
«Я знаю», – сказал командир и подвёл черту прениям: «На это раз чтобы без сюрпризов. Приступайте немедленно, прямо сейчас на тумбочке скажите всем текст и уточните, что поют все. Пусть все возьмут листки бумаги и ручки. После этого – на плац. Старшина Шабатура, организуйте занятия!»
«Есть» – мрачно ответил старшина.
Рота поняла, что шутки кончились.
С «Варягом» всё было легче лёгкого. Прошли хорошо, запевала смывал подозрения чуть ли не кровью, строй повторял лишь последнюю строчку, и всё прошло благополучно. Офицеры были настороже, но как-то обошлось. Замечаний не было.
Похвал, правда, тоже.
После этого почему-то училище больше не проводило конкурсов строевой песни до самого выпуска 12 роты. Руководство, видимо, утратило интерес к этому жанру. Курсанты отнеслись к такому решения с явным пониманием.
|
|
305
Так что ж вы гады, ботик потопили!
Ведь был там новый патефон.
И портрет Эдиты Пьехи,
И курительный салон.
Походу хохлы на святое замахнулись. Ударили по майонезному заводу.
Перед НОВЫМ ГОДОМ!
Сволочи.
Ядерная доктрина будет пересмотрена.
Россия это вам не США!
Тут кетчупную индустрию хоть под ноль снеси: никто и не заметит.
В крайнем случае разбавят водой окаменевшую хачовскую аджику, купленную дедушкой в приступе расточительства. В Абхазии дело было , куда его комсомол послал на слет вожатых.
Но майонез!
Это святое!
Бегемот вообще был майонезным наркоманом. Он с ним жрал все. Борщ, соленые огурцы, пельмени…
Любое полуфабрикатное говно с этой приправой хомячилось им с иступлением.
И тут майонез пропал.
Вообще. Совсем.
Бегин исхудал. Одежда болталась на нем обвисшим такелажем. В глазах горел огонь голодного безумия. Человек лишился смысла жизни. Горбатым шакаленком Бегин бегал про продмагам, клянчил, унижался, но-тщетно.
Родина щедро поила его березовым соком из пыльных трехлитровых банок, но майонезу не давала.
И Дима нырнул в алхимию. Кухня превратилась в белый липкий ад.
Обои провоняли горчицей и цветом напоминали детскую дрисню.
Что ассоциативно уносило меня в воспоминания. Ибо все жители СССР носили врачам сокровенное в баночках из-под этого самого.
На полу склизко блестели лужи постного масла. Под ногами хрустела скорлупа.
Всклокоченный Бегемот смешивал прекурсоры, лил что то мерзкое в еще более отвратное тонкой струей, жужжал миксер, гремела посуда, сразу было видно: человек творит!
Философский камень рожает.
Бегин пробовал творенья, мрачнел лицом, результат летел в окно, алхимик рвал патлы горчичными руками, отчего создавалось впечатление ранней седины, но упорно продолжал опыты.
Я иногда заходил позырить на этот научный подвиг, пару раз пошутил (один удачно) и нарвался на такой взгляд, что вылетел из лаборатории пулей.
Оно надо мне ингредиентом становиться для кулинарии.
Как-то ночью раздался истошный рев «НАШЕЛ!!!» заглушенный чавканьем.
Дима таки получил искомый букет липкости, жирности и вонючести, который отвечал его представлениям о прекрасном.
Неделю он жрал с майонезом все подряд. Даже конфеты. Когда кончились и они , он ел майонез с майонезом. Со всхлипами и стонами.
На благую весть к нам потянулись и другие майонезные торчки , в ломке находящиеся.
Хата превратилась в коллективную тошниловку.
Народ волок все что в холодильнике было.
Но!
Многие из участников этих сисситий до сих пор вспоминают Бегемотов майонез.
С ностальгией.
Говорят, что вкуснее они в жизни ничего не пробовали.
А тут хохлатая сволота решила нас ввергуть свзнова в темные безмайонезные времена?!
Это им дорого встанет!
И пуская пузыри, смытые потоком народного гнева и воды из разнесенных дамб на Днепре, хохлуту будут булькать : «анасзащо»?
За то самое, суки.
За майонез!
|
|
307
Рассказ старого афганца.
"...Ахмад Шах Масуд приказал занять высоту, через которую контролировалось Панджшерское ущелье.
Там расположились русские и мы месяцами не могли там пройти. Для атаки собрали армию. Нам понадобилось пять дней, чтобы сломить сопротивление русских. И то, потому что у них кончились патроны. Мы дорого заплатили, потеряли более 280 солдат...
Когда забрались на высоту, увидели, что против нас воевали пятеро 18-летних детей. Вы, американцы, не можете себе представить это зрелище. Пятеро против армии Шах Масуда. Приказали им молиться. Они знали, что мы их убьем.
И знаете что сделали русские дети?
Они молча посмотрели на нас, взялись за руки и обнялись. Они были готовы умереть, не важно как. Стояли грязные, голодные и в обнимку...
Не говорили и не плакали. Просто ждали свою смерть. Мы онемели ...
Такое зрелище могло поразить и самых твердых солдат, привыкших ко всему. Несмотря на то, что русские перебили половину наших, мы не знали, что делать. Для нас это были великие воины.
У них была честь. Они не просили за свои жизни.
Мои внуки учатся в Германии, но мне бы хотелось, чтобы они выросли как эти русские - настоящие мужчины.
А русских мы тогда отпустили. Да, были недовольные, но приказы не обсуждаются.
Пустили их с миром.
И знаете что? Русские пошли в обнимку и не повернулись увидеть не застрелим ли мы их в спину!
Это были настоящие мужчины."
|
|
308
Тяжёлые версии Колобка не заходят великим "умам" обывателей А.ру...тогда версия проще,от Сергея Лукьяненко
Колобок. Версия 2.0
Старик и старуха жили в панельке на окраине, где заканчивался город и начинались бетонные джунгли новостроек. Старик, бывший инженер, просиживал штаны на пенсии, играя в танчики и ругаясь на лаги. Старуха, в прошлой жизни – бухгалтер, пыталась оптимизировать расходы на коммуналку и боролась с хронической депрессией. Развлечений было немного, радостей – еще меньше.
Однажды, в особо тоскливый вечер, когда за окном выл ветер и глючил интернет, старуха вздохнула и сказала: «Слышь, дед, а давай колобок испечем? Ну, так, приколоться, вспомнить детство».
Старик оторвался от монитора, почесал лысину и буркнул: «Колобок? Это еще возиться… Мука-то есть вообще?»
Мука нашлась – какой-то завалявшийся пакет на дальней полке. Старуха, вздохнув, замесила тесто на воде, добавила щепотку сахара из заначки (на черный день, ага) и отправила в старенькую духовку. Запах по квартире поплыл ностальгический, будто из другой жизни, где было больше тепла и меньше ипотеки.
Колобок получился так себе, кривоватый, но румяный. Старуха положила его на подоконник остывать, а сама пошла заваривать чай – эрзац-чай, конечно, настоящий давно закончился.
И тут Колобок – ну, вы знаете – ожил. То ли глюк какой, то ли радиация от микроволновки, то ли просто у старухи крыша поехала от тоски. Но факт остается фактом: лежал себе колобок, а потом – прыг! – и покатился.
Подоконник был низкий, первый этаж все-таки. Колобок сиганул прямо в открытую форточку и покатился по улице, мимо мусорных баков, обшарпанных детских площадок и унылых панелек. Свобода! Ну, как свобода… скорее, побег из безнадеги.
Первым на пути Колобка оказался Заяц. Не то чтобы заяц, конечно, скорее – пацан лет двадцати в спортивках и с семками в зубах. Типичный такой районный гопник, выживающий в каменных джунглях.
«Э, колобок, ты куда катишься, а?» – спросил Заяц с прищуром, явно оценивая добычу. «Может, поделишься? А то жрать охота, как зверю».
Колобок, конечно, мог бы испугаться, но в нем, видимо, уже проснулся ген бессмертия или что-то в этом роде. Он нагло ответил: «Не жди, заяц, я от деда ушел, от бабки ушел, и от тебя уйду! Мне тут еще мир посмотреть, а не под твои зубы попадать».
Заяц хмыкнул, покрутил пальцем у виска и махнул рукой: «Ну, катись, катись… Дурачок». Ему и правда сейчас не до колобков было, на районе дела поважнее крутились.
Покатился Колобок дальше, мимо ларьков с шаурмой, рекламных щитов и вечно матерящихся водителей маршруток. Встречает Волка. Волк – это уже посерьезнее. Не волк, конечно, а такой дядька в кожанке, с наколками и взглядом, который сразу говорит: «Проблемы будут». Типичный такой «браток» из девяностых, застрявший во времени.
«Стой, колобок, куда прешь?» – рыкнул Волк, перегородив дорогу. «Ты че, правил не знаешь? Тут тебе не сказка, тут жизнь. И жизнь, скажу я тебе, суровая штука».
Колобок, понимая, что шутки кончились, снова задвинул свою старую песню: «Не ешь меня, волк, я от деда ушел, от бабки ушел, от зайца ушел, и от тебя уйду! Я, может, еще в президенты метить буду, а ты меня тут жрать собрался».
Волк захохотал грубым смехом. «Президенты… Ну-ну. Ладно, катись. Только смотри, мир – он большой, а дураков в нем еще больше, чем волков». И отпустил Колобка, подумав, что связываться с говорящей выпечкой – это уже совсем перебор.
Дальше – Медведь. Медведь – это вообще жесть. Не медведь, конечно, а такой огромный мужик в трениках и майке-алкоголичке, сидящий на лавочке и лузгающий семечки. Типичный такой «пахан» районного масштаба.
«Эй, колобок, ты че такой дерзкий?» – пробасил Медведь, даже не поворачиваясь. «Ты че, не понял, кто тут хозяин?»
Колобок понял. Но отступать было уже поздно. Он снова завел свою балладу: «Не ешь меня, медведь, я от деда ушел, от бабки ушел, от зайца ушел, от волка ушел, и от тебя уйду! Я, может, еще бизнесменом стану, мир захвачу, а ты меня тут пугаешь».
Медведь лениво посмотрел на Колобка, выплюнул шелуху и пробурчал: «Бизнесмен… Мир захватит… Ну-ну. Катись, клоун. Только не забудь, в этом мире все кому-то принадлежат. И ты тоже кому-нибудь принадлежишь. Просто пока не знаешь кому».
И вот, наконец, Лиса. Лиса – это самое интересное. Не лиса, конечно, а такая девушка в стильном пальто, с макияжем и айфоном в руках. Типичная такая городская хищница, знающая себе цену.
«Ой, какой миленький колобочек!» – заворковала Лиса сладким голосом. «Какой румяненький, кругленький! А ты случайно не из новой пекарни случайно? У них сейчас акция на выпечку, говорят».
Колобок, польщенный вниманием такой красотки, совсем потерял бдительность. «Да нет, какая пекарня! Я сам по себе! Я колобок! Я от деда ушел, от бабки ушел, от зайца, от волка, от медведя…» И дальше по списку.
Лиса слушала внимательно, улыбаясь красивой улыбкой. «Ах, какой ты смелый, какой независимый! Просто герой! А не мог бы ты спеть свою песенку еще раз? А то что-то я плохо расслышала, тут машины шумят».
Колобок, раздувшись от гордости, забрался Лисе на нос и запел во все голо: «Я колобок, колобок…»
И тут Лиса – щелк! – и нету колобка. Ну, как нету… есть, только уже внутри Лисы. Вместе со всей его наивностью, глупостью и песенками про независимость.
Лиса достала из сумочки влажные салфетки, вытерла губы и позвонила подруге: «Привет, ну что, кофе пойдем? Тут такой прикольный колобок попался, прямо как из сказки… Только вот на вкус так себе, пресноватый какой-то. Наверное, из дешевой муки делали».
А старик и старуха так и не заметили пропажи. Сидели вечером в своей панельке, смотрели зомбоящик и пили эрзац-чай. И думали о том, что жизнь – она такая вот штука… то ли сказка, то ли глюк. И колобки в ней долго не живут. Особенно если они слишком самонадеянные и не умеют отличать реальность от детских фантазий. И что даже если ты колобок, то все равно рано или поздно кто-нибудь тебя съест. Просто потому что мир так устроен. И никакие танчики и колобки от этой суровой правды не спасут.
|
|
309
В больницу на майора Гаврилова приезжали посмотреть немецкие офицеры, удивленные его стойкостью. Благодаря его подвигу Брестская крепость оборонялась более месяца.
Петр Михайлович Гаврилов родился 17 (30) июня 1900 г. в селе Альвидино Казанской губернии (ныне Пестричинский район республики Татарстан). Принимал участие в Гражданской войне. С сентября 1925 г. на службе в Красной Армии. После окончания в 1939 г. военной академии имени Фрунзе Петру Михайловичу было присвоено звание майор.
Весной 1941-го он был переведен на службу в район Бреста. Так Петр Михайлович оказался рядом с Брестской крепостью незадолго до 22 июня 1941 года.
Подчиненные его называли «въедливым» начальником, потому что он вникал во все мелочи быта. Вникал дотошно, настойчиво, придирчиво. Он готовил их к войне безжалостно, предчувствуя ее приближение. Личный боевой опыт двух войн, строевой опыт и два военных образования, в том числе высшее, давали ему на это полное право. Знающие Гаврилова командиры считали его грамотным, требовательным, трудолюбивым, заботливым и пунктуальным.
Накануне войны майор Гаврилов не раз в своих беседах с бойцами и командирами откровенно говорил, что война вот-вот начнется, так как Гитлеру ничего не стоит нарушить акт о ненападении. Кто-то из любителей писать доносы на этот раз написал заявление в дивизионную партийную комиссию. Петра Михайловича обвинили в распространении тревожных слухов среди подчиненных. Ему грозило вполне серьезное партийное взыскание. Слушание персонального дела коммуниста Гаврилова было назначено на 27 июня 1941 года.
Но гораздо раньше началась война...
После нападения немцев на Брест Петр Михайлович сплотил вокруг себя советских бойцов и более месяца с 22 июня по 23 июля руководил обороной Восточного форта Брестской крепости.
День ото дня усиливался артиллерийский обстрел, все более жестокими становились бомбежки. А в форту кончились запасы пищи, не было воды, люди выходили из строя. Время от времени автоматчики врывались на гребень внешнего вала и кидали оттуда гранаты в подковообразный дворик. 29 июня гитлеровцы предъявили защитникам Восточного форта ультиматум — в течение часа выдать Гаврилова и его заместителя по политической части и сложить оружие.
После сильной бомбардировки 30 июня сопротивление защитников Восточного флота было окончательно сломлено, и те, кто уцелел, оказались в плену. Автоматчики обшаривали один каземат за другим — искали Гаврилова. Офицеры настойчиво допрашивали пленных об их командире, но точно о нем никто не знал. Некоторые видели, как майор уже в конце боя вбежал в каземат, откуда тотчас же раздался выстрел. «Майор застрелился», — говорили они. Другие уверяли, что он взорвал себя связкой гранат. Как бы то ни было, найти Гаврилова не удалось, и немцы пришли к заключению, что он покончил с собой.
Но Петр Михайлович продолжал сопротивление, укрывшись с остатками своей группы (12 человек с четырьмя пулеметами) в казематах. Оставшись один, 23 июля тяжело раненым попадает в плен.
Немецкие офицеры, восхищаясь его мужеством, сохранили ему жизнь и отвезли в военный госпиталь, где рассказали врачу, что «этот человек, в чьем теле уже едва-едва теплилась жизнь, всего час тому назад, когда они застигли его в одном из казематов крепости, в одиночку принял с ними бой, бросал гранаты, стрелял из пистолета и убил и ранил нескольких гитлеровцев».
В последующие дни в военный лазарет не раз приезжали немецкие офицеры посмотреть на советского героя, который проявил удивительную стойкость и волю к борьбе с врагом.
После выздоровления оказался в нацистских концлагерях, был освобожден только в мае 1945 г. После спецпроверки Петр Михайлович был восстановлен в звании, но исключен из партии из-за попадания в плен.Послевоенная жизнь для Петра Михайловича Гаврилова стала еще одним испытанием на прочность.
Учительница младших классов Альвединской школы Анна Козлова с горечью рассказывала:
«Наша первая встреча с Петром Михайловичем состоялась в 1947 году. Петр Гаврилов, встреченный жителями села как враг народа, стал жить в землянке с матерью. Работал пастухом, помогал собирать колхозный картофель. Мы дружили семьями. О войне он говорить не любил. Лишь изредка, после дотошных расспросов, рассказывал, что ему пришлось перенести. Вспоминаю случай. Осень. Идет уборка второго хлеба на колхозных полях. Лошадь тащит за собой телегу, из которой выпадает картофель. Петр Михайлович идет следом и собирает его. А люди, видя это, подкидывают ему еще: мол, «на, ешь, враг народа»! Самые наглые позволяли себе подойти сзади и пнуть его».
После выхода в 1956 г. книги историка Сергея Смирнова «Брестская крепость» восстановлен в партии и награжден орденом Ленина и удостоен звания Героя Советского Союза.
Петр Михайлович Гаврилов скончался 26 января 1979 года. Похоронен в Бресте. Имя героя носят улицы в Казани, Бресте, Краснодаре и Пестрецах.
Из Сети
|
|
312
Очень много лет назад одна моя подруга-художник впервые приехала в Германию, но не успела провести и двадцати четырех часов на немецкой земле, как откуда-то из глубины её организма вдруг посыпались камни, и подругу с температурой, рвотой и прочей дрянью под вой сирен умчали в университетскую клинику города Майнца. Там ей вкололи обезболивающее, она пришла в себя, открыла глаза, огляделась и немедленно зажмурилась снова, ослепленная абсолютной сияющей красотой вокруг. «Я умерла, - подумала она, - и всемилостивейший Господь отправил меня в рай».
Один за другим в ее палату входили белоснежные викинги. Викинги были душераздирающе молоды, высоки, статны, голубоглазы, русы, мускулисты, от висящих на их шеях стетоскопов сами по себе расстегивались пуговицы на блузке, а их белые халаты небрежно прикрывали интеллигентностью мужественность. Викинги брали подругу за руку, проверяли пульс, измеряли давление, они расспрашивали ее о самочувствии, они ставили капельницы и заботливо советовали побольше пить. Минус был один: от переизбытка в организме головокружительных эмоций камень тут же расщепился на молекулы, раскрошился на атомы и унесся прочь, и подругу через два дня из университетской клиники выперли, хотя она умоляла позволить ей остаться там навсегда, лежать на высокой кровати, со слабой улыбкой протягивать спасителям холодные пальцы, и пусть бы на ее бледных щеках, тревожа врачей, вспыхивал и вспыхивал лихорадочный румянец.
С тех пор прошло много лет, но легенда о викингах в белых халатах прочно закрепилась в сообществе художников-постановщиков театра кукол.
Спустя четверть века другая моя подруга, тоже по стечению обстоятельств художник-постановщик, приехала к нам в Германию работать и в какой-то момент с неизвестными и таинственными симптомами воспаления на ноге оказалась в больнице города Оффенбурга. От предвкушения она была почти что в обмороке, шутка ли, двадцать лет тайных грез, и вот они, высокие двери, ведущие в райские кущи, сейчас они распахнутся, и тридцать витязей прекрасных…
Но белые двери наконец-таки распахнулись, и через них в комнату колобком вкатился маленький кривоногий кореец, лысый, зубастый, до жути страшный и злой, как черт.
(Весь ковидный год мы с Димой и детьми прожили в Корее, там нас отвезли в местную больницу, чтобы сдать ПЦР-тест, мрачная корейская тётка с размаху сунула мне палку в нос, а когда я инстинктивно отшатнулась, схватила меня сзади за волосы и ткнула вперёд, и тут я поняла, что в Корее врачи пациентов любят без увертюры.)
Подругину ногу кореец осматривал, ворчливо приборматывая. Потом щелкнул челюстью и завопил: «Воспаление не находить, находить варикозное расширение, а почему находить? Потому что очень много лишний вес, потому что каждый хотеть на диване лежать, шоколад кушать, телевизор смотреть, а надо вставать спорт делать каждый день и ходить тысяч шагов, и нет много жрать, тогда и в больницу не ходить, и еще чулки специальные носить и не говорить истории! Еще вопросы спрашивать?»
Мы в ужасе сказали, что ещё вопросы спрашивать не имеем, но тут кореец случайно посмотрел в окно, с тоской увидел, что вместо небоскребов родного Сеула там карлятся опостылевшие особняки южнонемецкого барокко, вспомнил, что у тутошних дикарей свои ритуалы, повернулся к нам и, радушно оскалившись насколько мог, сообщил: «Хорошего дня!»
И выкатился вон.
«В детстве, - сказала подруга, - я однажды шесть часов стояла в очереди за сгущёнкой. И представляешь, сгущёнка кончилась как раз на мне. Вот и викинги тоже кончились…»
Lisa Sallier
|
|
313
Как я была прорабом
Несколько лет назад надоело мне быть черной крестьянкой и захотелось стать столбовой дворянкой, а именно улучшить жилищные условия без помощи золотой рыбки.
У нас уже было вполне приличное и просторное жилье с маленьким участком. Но мне захотелось еще лучше. Муж долго сопротивлялся. Но в конце концов, чтобы отбить мне охоту, предложил вариант, на который не мог согласиться ни один здравомыслящий человек. Если я сама найду новый дом, сама продам старый дом, сама доложу разницу в цене из собственных сбережений или за счет собственного кредита и опять-таки сама организую перееезд, то он согласен, он лично не даст ни копейки и пальцем о палец не ударит. Думаю, что в этом мире не так уж много женщин, которые согласятся на такое. Я подписалась на этот проект. И забегая вперед скажу, что уже после переезда мой муж, пораженный результатом, честно компенсировал мне половину затрат.
С учетом реальной стоимости нашего дома и моих ресурсов, на дом моей мечты не хватало. Хватало на недострой. Но зато какой!!! Судя по размаху, этот дом начинал строить принц, не меньше. Но потом у него банально кончились деньги. Вторым владельцем был отец «принца» пока у него тоже не кончились деньги. Чтобы подольше продержаться на плаву, второй владелец продал часть участка, оставив себе буквально 8 соток. Деда у «принца» не было, поэтому вскоре владельцем недостроя стал банк. Продать такой дом было крайне сложно. Для работяг это было не по карману. А для местных Усмановых и Абрамовичей не по рангу брать недострой на 8 сотках.
У дома был отличный фундамент, великолепная крыша и крепкие ровные внешние стены, часть электропроводки и часть канализации. Просто когда хозяин понял, что ему не хватит денег на все, он сделал две комнаты для жилья, звукоизолированый подвал для игры на барабанах и один туалет, провел туда воду и свет, поставил двери и забил болт на все остальное. В принципе, с минимальным уровнем комфорта в доме уже можно было жить. Но спрашивается, зачем нам тогда переезжать.
На генерального подрядчика и стройку «под ключ» денег у меня не было. На прораба тоже. Надо было руководить стройкой своими силами. Причем стройку надо было закончить строго в срок, чтобы освободить старое жилье новому хозяину до определенной даты. У меня был составлен сложный буквально часовой график. Думаю, вы и сами понимаете, что мы из него выбились уже на пятый день работ и завершили все с диким опозданием.
На семейном совете прорабом выбрали меня т.к по долгу службы мне приходится общаться с рабочим классом и метод кнута и пряника мне знаком. Плюс многие из наших строителей говорили по русски лучше, чем по итальянски. Ну и в завершение, я технарь и уж словом вентиль или муфта меня не испугаешь, а мой муж экономист по образованию и философ по складу ума. Каска и оранжевый жилет у меня уже были, оставалось прикупить резиновые сапоги и начать трудовые будни...
Рабочих было много и говорили они все на разных языках... Определенные отличия от наших строек были. Во-первых, работники всегда убирали за собой в конце смены, дома было вполне чисто. Но иногда ругались на тему «чей это мусор». Ну вот, например, работает садовник и бригада плиточников и осталось пол ведра раствора. Он чей? А вот и не угадали, садовник клумбы камнем оформлял. Плиточники ему доходчиво объяснили, что так делать нельзя. Хорошо, что хоть не побили. Во вторых, не пили. В этом плане отличились только братья славяне и примкнувшие к ним молдоване, но пили они только по пятницам! Еще одно отличие, обед строго по расписанию. В 12.00-12.30 все дружно шли обедать. Кроме мароканцев, у них был Рамадан и они днем не ели. Конечно работать весь день на стройке без крошки хлеба и без капли воды закаляет характер. Зато они молились строго по графику. Условно говоря, залили цемент, помолились минут 15, потом пошли выравнивать схватившийся цемент. За это пришлось давать люлей. Вот такая религиозная нетерпимость с моей стороны.
Способности и таланты в этом Вавилоне были распределены по стандартной Гауссовой кривой, т.е. абсолютное большинство было толковыми мужиками. Было несколько настоящих гениев в конце этого виртуального колокола, например электрики и плотник. Я их контакты дала еще десяткам людей. В левом углу Гауссовой кривой находился водопроводчик и бригада, которая занималась отоплением.
Серебряную медаль в категории «долбоеб года» получили мои «отопители». Вообще-то до начала стройки я таких слов не знала и не употребляла, жизнь заставила выучить. Но вернемся к моим медалистам. В доме отопление в полу. Вода подогревается от солнечных батарей, а когда не хватает солнечной энергии, то от газа до прим 40 градусов. По тому же принципу греется и водопроводная вода, но до 80-85 градусов. Они от скудоумия чего-то перепутали, не так поставили, не туда подключили. В результате в одном сегменте дома пол чуть не взорвался, он нагрелся до 80 градусов. Я не шучу! Зато во всем остальном доме циркулировала нагретая палящим февральским солнцем вода. Градусов так 11-12 где-то. Понятно, что потом исправили. Но уже другие люди и за дополнительные деньги. Та первая бригада до сих пор не пришла за рассчетом. В общей сложности вышло прилично дороже.
Золотая медаль в этой же категории заслуженно присуждается водопроводчику. Он итальянец, а не иммигрант, он за копейки не работает, в переводе на час работы его цена приближалась к профессору- кардиохирургу. И, к сожалению, я дала ему приличный аванс. С языком проблем не было, он итальянец, а вот с головой были, его мозг поразила классовая ненависть, он старался вредить хозяевам по мере сил. Я уверена, что до 40 лет он не доживет. Менее терпеливый хозяин его просто убьет и в цемент закатает на той же стройке.
Мы все высокие. Муж и сын очень высокие, я выше среднего роста. А вот сантехник был ростом прим 160 см. Поэтому он установил подвесные унитазы, биде, умывальники и душ на удобную высоту. Удобную ему, хоть я написала на стене фломастером нужную нам высоту. Вы не ходили в туалет в младшей группе детсада??? Знаете что он мне предложил в качестве решения? Положить толстую 15 см сидушку на унитаз, делают такие для инвалидов. Подвесной унитаз упирался в пол своей нижней частью. В душе я могла мыться согнувшись в три погибели, а мои мужики только стоя на коленях. У нас жесткий душ из стены, а не шланг. Так вот ситечко оказалось на высоте 168 см. Пришлось все переделывать. А это значит опять долбить стенки, ломать плитку, покупать новые трубы. От старых он просто отпилил кусок за ненадобностью.
Да, еще он оказался последней свиньей, и не только не убирал за собой мусор, как делали все рабочие, а просто скидывал дома в одну кучу картон, пластик, железо, битую плитку и мокрые тряпки. При нашей системе раздельного сбора мусора это почти статья для хозяина.
Еще этот рукожоп сделал туалет в цокольном этаже. Для нормальной работы нужно было поставить и отрегулировать погружной насос. Полагаю, что его он взял в своем аквариуме. Пропускает насос литров 5 в сутки, ну может 6. Завершает этот шедевр инженерной мысли сложная система слива, которая громко булькает в умывальнике, когда пользуешься унитазом. К сожалению, этот косяк мы заметили слишком поздно. Туалетом в подвале пользоваться нельзя. Пока не переделывали, просто закрыли. Когда денег соберем, переделаем. Телефончик этого мастера я тоже сохранила. Если будут враги, то обязательно дам, пусть поработает у них.
Стройка затянулась дольше, чем планировалось, но все-таки закончилась. Мелочи, типа обоев или перекраски отдельной стенки, я завершала уже сама лично после заселения. Результат превзошел все ожидания, дом невероятно красивый... Дерево мы тоже посадили... Ну а сына я уже давно родила. Так что, программу мы выполнили.
П.С В медальном зачете не хватает бронзовой медали, но это отдельная песня
|
|
314
Во время пандемии российский малый бизнес вымер. Досталось и нашей кафешке, расположенной на одной из центральных улиц города. Центральность добавляла арендную плату, а в вопросе выручки жилось очень тяжело. Весь персонал четыре человека: повар, уборщица и официантка. Ну а четвертым был я — владелец, директор, бухгалтер и периодически швейцар или официант. Выживали в это время на чистом энтузиазме — двадцать посетителей за день это был практически потолок, да и те в основном полицейские. Через Яндекс-еду и прочие онлайн сервисы работать не получилось ввиду нашего малого оборота, а аренду заплатить надо, за коммунальные надо, зарплату выплатить надо и главное: без свежих продуктов все остальное не имеет смысла. С сотрудниками обсудили, что цены ставим на минимальном уровне, только чтобы хоть как-то окупиться и сохранить кафе. Завсегдатаи это понимали и всегда на столике оставляли посильные чаевые, даже, если платили по карте. За счет этих чаевых мы и выживали.
Среди постоянных гостей была группа компьютерщиков, которые даже в пандемию работали из офиса. Они всегда заказывали заранее по телефону или через сайт, а потом приходили поесть в спокойной уютной обстановке. Среди них всегда выделялся один провинциальный парень. Громкий, хамоватый, требовательный до безумия — мог заставить офицантку дважды сменить приборы или салфетки. И делал это с шутками-прибаутками, типа, кто здесь чей кормилец. Его коллеги, видя, что ему просто нравится издеваться над официанткой, периодически его одергивали, но потом забили на эту дурость. И, как вы понимаете, данный персонаж никогда не оставлял чаевых. Никогда. Однажды, мужчина из этой группы компьютерщиков извинился: "Вы, пожалуйста, не обижайтесь на нашего Пашу Торгашина. Он хороший инженер, но как человек — говно. "Что делать — терпели.
Через три месяца попыток работать в этих условиях выяснилось, что деньги кончились не только у нас. Толпой повалили с проверками пожарные, СЭС и прочие контроли. Мы вынужденно приняли решение закрыть кафе до лучших времен.
Настал последний рабочий день, и об этом уведомили всех клиентов СМС-ками. Денег за еду в этот день решили не брать, потому что было не понятно, куда девать оставшиеся продукты. Практически всем гостям давали с собой "комплименты от повара" на десерт. Когда в обед уже обслужили практически всех клиентов, последним пришел он. Тот самый привередливый парень. Подали заказанные блюда, выслушав очередное его недовольство приборами, музыкой, температурой кондиционера.
После обеда официантка подошла и традиционно спросила гостя, как ему сегодня понравился обед. На что гость скорчил кислую рожицу, пожал плечами и неопределенно помахал в воздухе пальцами — типа так себе, но для вашей забегаловки — норма. Другого от этого человека мы и не ожидали, но официантка решила отомстить за все предыдущие унижения. Она улыбнулась в ответ и громко произнесла:
— Ну, тогда можете не платить. Мы выбросить хотели — думали испортилось.
|
|
316
- Здравствуйте! Я - автомобилист, я купил автомобиль, заплатив все пошлины, НДС и утиль-сбор. Я уплатил вперёд транспортный налог и ОСАГО. Я заправил полный бак акцизами. Я "всё правильно сделал", но деньги кончились. Могу я наконец проехать?
- Нет. Это платная дорога. С вас 600 рублей.
- Тогда я оставлю автомобиль здесь.
- Здесь у нас платная парковка 300 рублей в час.
- Что же тогда делать? Пожалуй, развернусь и поеду от вас подальше.
- Разворот здесь вообще бесценный - лишение прав.
|
|
317
Продолжаю истории про казино. Сегодняшняя история, правда, больше про Ритку и хороший бизнес.
Собственно, познакомились мы с Риткой именно в казино. Миловидная и очень непосредственная брюнетка пыталась выиграть на рулетке с помощью личного обаяния и древней стратегии мартингейла. Она отчаянно кокетничала с дилером и все время ставила на красное, а при каждом проигрыше удваивала ставку. В итоге бессердечный дилер влепил ей восемь черных номеров подряд, потом зеро, а потом у нее кончились деньги. В утешение я угостил ее выпивкой в баре, после чего мы несколько лет приятельствовали.
Ритка отличалась невообразимой предприимчивостью. Настоящая уоллстритовская акула. Она разводила редких шиншилл, организовывала детские праздники и фейерверки, поучаствовала во всех сетевых лохотронах и даже умудрилась получить субсидию от службы занятости и открыть ларек с поделками, которые изготавливали другие криворукие барышни. Весь этот хендмейд быстро прогорел, но Ритка танком двигалась дальше.
При этом всю возможную предпринимательскую деятельность Ритка делила на «хорошую» и «плохую». Критерии она толком объяснить не могла, но сама всегда занималась только «хорошим». Наверное, теперь это называется «социально-ответственный бизнес».
В конце концов, Ритка неожиданно остановилась на сутенерстве. Разумеется, на хорошем сутенерстве. Она открыла в съемной квартире салон эротического массажа «Кобра». Как она тщательно подчеркивала, без интима! В этом недоборделе, как бы это сформулировать, ключ не мог оказаться в замке, а клиентов доводили до полного расслабления подручными средствами. Ехидный я не находил большой разницы между приличным Риткиным заведением и обычным публичным домом, но переспорить Ритку было невозможно. Ее бизнес мог быть только хорошим! В качестве железного аргумента она любила вспоминать некую Ксюшу, которая пришла работать в ее салон девственницей и через несколько месяцев девственницей же и уволилась, сохранив невинность для будущего работодателя.
И Ритка впервые пришла к успеху – салон «Кобра» процветал! Но у соседей и участкового были другие представления о хорошем бизнесе. Салон пришлось закрыть, а у Ритки возникли проблемы.
Потом наши дорожки разошлись. А лет через десять мы случайно встретились на одном деловом мероприятии. И это уже была не Ритка, а Рита Николаевна. Ухоженная и уверенная в себе дама в брюликах и шелках. Оказалось, что Ритка трудится в крупной компании замом генерального по персоналу.
– И как оно? – поинтересовался я.
Ритка сморщила носик:
– Нехороший бизнес.
***********
Много забавных и слегка олитературенных воспоминаний в моей книжке.
https://www.litres.ru/book/mih-sazonov/samcovyy-kapkan-72360712/
|
|
318
В моём дворе растёт грушевое дерево,
Ребёнком я залезал на ветки детства.
Золотую цепь набросил на шею
Сковал свои руки, сковал своё сердце,
И повесил себя на толстую ветку.
Ветка сломалась.
Кот завершил свой последний круг.
И я там был, и сказка закончилась.
Детство кончилось,
Прошла любовь.
Улетели бабки,
Кончились бабочки.
|
|
319
Я, Одиночка и иже с нами или приключения двух чудиков
(История не очень смешная. Возможно вы найдете пару забавных фраз, возможно).
Горы – мой второй дом. Мой запасной дом. Когда городской мир начинает источать суету, агрессию и занудство (то есть примерно к вечеру пятницы), я собираю рюкзак и сбегаю лечить нервишки. Одиночество меня не напрягает. Я человек советский: всегда есть о чем задуматься.
Тут, в горах, всё как надо. Можешь разбить лагерь возле ресторана и слушать хорошую музыку до полуночи, сливаясь с природой. Можешь пойти к Коле, у него в пещере есть все бытовые удобства – уверен, Коля даже Wi-Fi протянул. А можешь рискнуть и выйти к пастухам, чтобы стать гостем их хижины. Ну и, конечно, классика: на роднике можно встретить горных баранов, а если сильно повезет, то и барса, который охотится на тех, кто забыл взять страховку.
"А вот и первый чудик"
В тот раз я пошел на "Центнер". Погулял, зарядился горной красотой (за нее не нужно платить, что приятно). Возвращаюсь. Гляжу, поднимается медленно в гору, лош... неторопливый объект. Сближаемся. Оказалось – женщина. Судя по скорости, она была на полной релаксации.
Вдруг объект вздрагивает, как подброшенный:
– Ой!
– Здравствуйте.
– Здравствуйте. Как вы меня напугали! А я вас не заметила.
– Простите, я-то думал, в горах люди иногда смотрят вперед.
Разговорились. Я ей явно чем-то понравился, хотя сам до сих пор не знаю чем: может, камуфляж хорошо сидел. Поговорили, разошлись. Я – домой, она – осталась еще потусить. Видимо, барсы еще не сыты.
"Откровение Свыше и Одиночка"
Через месяц меня потянуло ровно на тот же "Центнер". Чтоб вы понимали, в горах десятки троп, но судьба – дама без фантазии. Ба-а, знакомое лицо!
– Здравствуйте.
– Ой, здравствуйте! Я вас так вспоминала, так вспоминала! И так ругала себя, что не взяла ваш номер! Я уже хотела ехать домой, но решила задержаться, и вы тут! Надо же!
– Почти та же история. Это, кажется, Откровение Свыше. Или просто у нас одни и те же лычки на рюкзаках.
Мы, как адекватные взрослые люди, обменялись номерами. Меня зовут Макс, а ее…
– Эээ, ну, зовите меня Одиночка.
(Тут я понял: в наших приключениях логика будет отдыхать.)
Приключение первое: 20 км ходьбы и 5 лайков диджею
Созвонились. Лето. Жара. Идем вечером на "Центнер", чтобы нас там сварило не сразу. Одиночка в восторге от природы и автобусного расписания:
– Ой, давайте до девяти вечера здесь гулять будем, автобусы до пол-одиннадцатого ходят!
– Что, до пол-одиннадцатого? Они до шести ходят, и то, если есть пассажиры, которые заплатили наличкой и дали водителю выспаться.
– Нет, до пол-одиннадцатого!
– Ок, посмотрим, как они будут ходить.
Погуляли, поели, попили, легли вздремнуть (раздельно, к счастью). Просыпаюсь, а на часах 8:15. Мать моя женщина!
– Ещё ты дремлешь друг мой горный? Вставай, красавица, проснись! Мы проспали абсолютно все, что двигалось! Сейчас пешком пойдем. Всего 20 км, каких-то 3 часа ходьбы, и мы на трассе. Легкая прогулка!
Идем вдоль лагерей. У деток дискотека:
– Ой, как хорошо, под музыку идём!
– Диджею 5 лайков, он поставил то самое ретро, которое заставит нас забыть, что мы идем 20 км.
Мимо проносятся редкие машины. Ни одна сволочь не остановится. В провинции так не принято: мало ли, мы маньяки или грабители. Да и видок подозрительный – одеты как иностранцы. (Если вы хотите стать грабителем, не одевайтесь как иностранец. Совет от бывалого.)
По пути фонарный столб решил поддержать нашу дискотеку и устроил светомузыку. Меня посетила гениальная мысль:
– Если я сейчас встану в странной позе и исчезну в светомузыке, у водил микроинфаркт будет. Может, отомстим гадам? Правда, если догонят, люлей мы огребём не по-детски.
– Ой, нет, не надо, идём уже.
Одиночке мало приключений:
– А давайте вон через то ущелье пойдем, я там ещё не была!
– Вон то ущелье? Там машины вообще не ездят, там одна, ну очень высокопоставленная физия живет. На входе нас примут чекисты, и мы будем объяснять, зачем нам нужно было именно это ущелье в 10 вечера.
– Да? Ок, идём как идём.
Лагеря кончились, фонари тоже.
– Уже ни музыки не хочется, ничего, только бы этот трек жизни закончился.
– Да, в ванну бы и спать.
На наше счастье, останавливается машина.
– Садитесь, мы вас подбросим по пути.
– Вот свезло так свезло! (Одиночка была настолько рада, что не заметила сидящих сзади детей и чуть на них не села).
– А мы вас видели, когда туда ехали. "Иностранцы, что ли?" – думаем. "Сейчас их полиция поимеет."
– Нет, нет, не иностранцы, – поспешила Одиночка.
– Нет, нет, мне понравилось быть иностранцем. Иностранец я, сэр!
Водитель (Миша) оказался философом на колесах:
– Я был в Иране, заблудился. Меня подобрали, везли 40 минут, от денег отказались. Почему? "Ты ничем не отличаешься от трехлетнего ребенка. Языка не знаешь, местности тоже. Как с ребенка можно деньги брать?" Вот я теперь так возвращаю Небу свои долги.
Мужик был интересный. Рассказывал про семейный устав:
– Жена у меня чемпионка города по самбо, я занимался боксом и дзюдо. Все семейные проблемы мы решаем словами, потому что если мы перейдем к делу, нам придется вызывать скорую для мебели.
Их сын, лет 10, чемпион города по самбо, был еще более скромен:
– В мире есть два бойца – я и Хабиб. Хабиб ушел, остался я один.
Одиночка решила блеснуть эрудицией:
– Я изучаю общую медицину, интересуюсь психологией, психиатрией (а это ещё зачем? Прим.авт. )
Я не мог не подколоть:
– Человек-оркестр.
– Я не человек-оркестр! – обиделась она.
– И швец, и жнец, и на дуде игрец.
Миша благополучно довёз нас. Дай Бог ему здоровья, которое ему точно пригодится с женой-самбисткой.
Приключение второе: Воющие шакалы и психоз-контроль
Одиночка обиделась (на что, никто не знает. В каждой женщине есть загадка – обидится, хрен поймёшь на что.) Исчезла на год. Вдруг звонит:
– Макс, здравствуйте, это Одиночка.
– Ну, привет, пропащая! (Я уже думал, ее барс у родника взял на содержание.)
– А вы в горы не хотите пойти?
– Ок. Иду с ночёвкой.
– Ой, а можно с вами?
– Можно. (Тут я допустил самую большую ошибку в своей походной карьере.)
Автобус, горы, место. Разложились, поели. И тут она выдает:
– Если кто-то завоет, я очень вас прошу, пойдем тогда домой.
– ?!
– (Мысленно: Ты дура, нет?! Не могла сразу сказать? Хрен бы я тебя взял, я не походный психотерапевт!)
Ладно. В надежде, что в это время суток воют только коты под окнами, укладываемся. 9 вечера. И тут кто-то завыл вдалеке. Шакал, собака, или просто человек, которому достали нервы. Ёрш твою медь! Что тут началось! Она подскочила, как будто ей Кинг-Конг отвесил пенделя. Давай собирать вещи, и мои в том числе:
– Ой, пойдёмте домой! Ой, давайте быстрее, там сейчас полнолуние и скидки на каннибализм!
– Я не домой, но вас провожу до ближайшей психуш... то есть, до дороги. Вынесла мне весь мозг по дороге:
– Ой, мы не туда идём! Ой, а когда мы придём? (Повторить эту фразу 20 раз).
Но, слава бейцам, пришли. 10 вечера. Ловим машину. Одиночка вся в белом (брюки белые, куртка белая). Водилы в непонятках: "Что это было? Призрак невесты? Апокалипсис? Мы проедем мимо, пожалуй." Если бы была в платье, тормознули бы, а тут...
Наконец такси.
– В город подбросите?
– Сколько?
– Ну, денег у меня мало...
– Ок, сейчас я клиентов в ресторан брошу, вернусь.
Стоим, ждем. Одиночка начинает сеанс "Ценовая паника":
– Сколько ему дать? Столько? А может, полстолько? А может, попросим нас угостить бензином?
О, женщины, вам имя крокодилы! Где логика Карл? Мы целый час стояли, еле тормознули ЕДИНСТВЕННУЮ машину, а она думает как бы сэкономить. Дурдом "Ромашка".
– Отдайте все что есть. За моральный ущерб!
– Не-ет!
Такси подъехало. Хвала небесам.
– Улица Ленина, дом 5, квартира 12.
– У меня не вертолет вообще-то, но садись, инопланетянка.
Села, уехала. Я вернулся и крепко уснул. Кто там воет, чего от жизни хочет – фиолетово.
Утром, правда, прямо надо мной шакал быковал: "Ууу, у, у! Мол, ты кто по жизни будешь и что на моей территории забыл, самка собаки, вообще берегов не видишь?"
Я побыковал немного в ответ: "Если мужик – иди сюда, поговорим. Я тебе сейчас за вчерашнее завывание выскажу!"
Мне было лень за ним по горам гоняться, так что мы просто пообщались и разошлись. Дипломатия, не иначе.
Приключение третье: Диктофон и падение.
Через неделю опять пошли. Мне подарили смартфон. До него был простой. Одиночку почему-то заклинило:
– А вы меня на диктофон не записываете?
– Да нет, зачем? Я не коллекционирую странные, на грани безумия, диалоги.
– А можно, я посмотрю? Некоторые телефоны автоматически записывают все мои фобии.
Долго копается в телефоне, ничего не находит.
– А где у вас тут диктофон?
– Вот он.
А там мои записи. Я надиктовываю смешные случаи и записываю в блокнот. Мемуары. У человека замкнул процессор, переполнился жёсткий диск и отказала оперативная память:
– А что это? А зачем? А почему? А меня вы не записываете?
И дёрнул меня черт сказать: пару раз записал.
Ты дебил, нет?! Ты же видишь, как человек напрягся? Ей крышу снесло вконец:
– Ой, а зачем? Ой, вычеркните меня, пожалуйста! Ой, не надо!
– Ладно, ладно, успокойтесь, вычеркну. Фломастером. Навсегда.
Вечер выдался параноидальный. Я понял, зачем она изучает психиатрию: она просто изучает себя и лечит, как может.
Стемнело. Пошли домой. Она включила фонарик. И на этот свет оцелоп приехал:
– Здравствуйте, а что мы здесь делаем вдвоем, вечером?
– Начальник, ПРОСТО ОТДЫХАЛИ, и ВООБЩЕ не пили. Мы трезвые, просто очень странные.
Кажется, он нам не поверил. Но отпустил. И тут эта мисс Странность умудрилась споткнуться и упасть прямо у него на глазах!
Да б...дь!!!
Нет, он нам точно не поверил. Но ничего не сказал. Всё-таки в провинции есть свои плюсы: менталитет "меньше знаешь – больше домой несёшь" работает безупречно.
Сели на автобус, поехали домой. Она опять обиделась. Исчезла. Наверное, на год.
Вот я думаю, когда объявится, сказать ей что-ли, что она в инете уже есть. Вот ей башню снесет. А может, сразу сказать, что ее "вычеркнутые" мемуары стали бестселлером?
P.S. Спасибо всем и удачи.
|
|
320
ОБОЙТИ ВОКРУГ ЗЕМЛИ
ДАЛЕКО НЕ ВСЕ СМОГЛИ
Россиянин в кругосветку вышел рано поутру,
Но лишь полпути осилил, деньги кончились а Перу.
Ни бум-бум он по-испански, оттого работы нет,
Ест лишь пойманных им крабов, на иное нет монет.
Перуанцы в этом деле не друзья, и не враги,
Чтоб земляк домой вернулся, вместе с нами помоги!
Россиянин, житель Саратова, отправился в кругосветное путешествие и застрял без денег в Перу
|
|
322
Однажды в ресторане поручик Ржевский встретился с полковником. Полковник говорит: - Поручик, вы, я вижу, частенько в ресторан ходите - чуть ли не каждый день. А у меня вот на такие дела денег не хватает. - А вы, - спрашивает поручик, - что с жалованием делаете, как получите? - Да все жене отдаю, а там - что она мне выдаст, то и мое. - Э-э-э, - говорит поручик, - вы с женщинами не умеете обращаться. Подойдите к ней, в шейку поцелуйте, за плечико возьмите, она вам и даст денежек. Приходит полковник домой - и все, как поручик сказал, так и сделал: подошел сзади, целует в шею, а она и говорит: - Что, поручик, опять деньги кончились?
|
|
323
Белый дом запилил в твиторе фоточку с надписью "игры кончились" и аббревиатурой FAFO - fuck around and find out. Что означает: будешь выёживаться - получишь звезды.
Следует признать, что это несколько контрастирует с постоянными "Россия оставляет за собой право".
Ранее военный министр Пит Хегсет (45 лет, воевал командиром взвода в Ираке, закончил Принстонский и Гарвардский университеты, христианин) заявил:
"Мы очень серьёзно относимся к установлению американского владычества в Западном полушарии. Это относится к нашей безопасности, нашей свободе, нашему процветанию. Это подход "Америка выше всех". Это мир через силу, и Военное министерство с гордостью готово в этом участвовать".
Простое, ясное и всем понятное целеполагание.
|
|
324
За связь без брака, или Как я купил свой первый мобильник.
Произошло сие где-то на рубеже тысячелетий, или, может, в самом начале 2000-х. Мобильные телефоны в то время уже перешли из категории предметов роскоши в категорию дорогих игрушек, но как средство повседневного общения у нас еще не воспринимались, и имели их далеко не все. Я вот не имел.
Мне тогда частенько приходилось ездить в Италию по делам фирмы, на которую я работал. Способствовало командировкам то, что по-итальянски я говорю вполне прилично и даже, как утверждают, без особого акцента — а это изрядно облегчает решение деловых вопросов, как понимаете. И вот в одной из таких поездок я договорился с неким фирмачом (не помню, как его звали, пусть будет Андреа), что съезжу посмотреть его производство на предмет возможного дальнейшего сотрудничества с моим работодателем.
Диспозиция была следующая: я обитал в отеле в городе Комо, это севернее Милана, почти у швейцарской границы, а ехать надо было в Бергамо - примерно 50 км от Комо на юго-восток. Я был без машины, и мы договорились, что Андреа по дороге из Милана заедет за мной к 10 утра на следующий день.
- Только вот что, - сказал он мне. - Я Комо не знаю, давай, чтобы мне там не плутать, я встану на автостраде возле поста, где берут плату за проезд, а ты туда приедешь на такси. Так и мне удобнее, и время сэкономим.
Ну, ОК. В назначенный день с хорошим запасом по времени сажусь в такси. Таксист как-то ерзает, и видно, что его распирает от любопытства. Наконец он не выдерживает и спрашивает, что означает такое странное место назначения — пост оплаты на автостраде? Я отвечаю, что там меня будет ждать знакомый, который приедет со стороны Милана.
- Со стороны Милана?? - восклицает таксист. - Но послушай, мы-то поедем со стороны Комо! Это другая сторона автострады, а ее перейти невозможно. А нам, чтобы оказаться на той стороне, придется ехать до следующей деревни, разворот есть только там. Это крюк почти в 20 км, и обойдется тебе в лишние 40 тыс. лир (тогда еще были лиры, и курс был около 2 тыс. лир за доллар).
Аргументы показались резонными, и я спросил, что он предлагает.
- Давай сделаем так, - продолжал таксист. - Чуть дальше этого поста есть съезд с автострады, после него круговой перекресток, а на нем заправочная станция. Я тебя высажу на ней, ты оттуда позвонишь своему приятелю, и скажешь, где ты. Ему до неё километра полтора. Разминуться там невозможно, а нам не придется петлять.
Звучало убедительно. И вот около 9.30 я вышел из такси, расплатился, бодрым шагом ворвался в помещение заправочной станции и спросил у кассира, где у них телефон.
- А у нас нет телефона, - прозвучало в ответ.
Первые секунд 30 я не верил своим ушам, после чего глупо переспросил: «Как нет?»
- Вот так, нет. Давно сломался.
- ...Ну хорошо, а мобильник у тебя есть? Мне нужно позвонить знакомому, я даже оплатить могу, — в кармане как раз нашлась купюра в 5 тысяч.
- Нет, извини, мобильника нет.
Мои эмоции в следующие полчаса оставлю воображению отзывчивого читателя. Усугубляло положение еще и то, что время суток было крайне неудачное — будний день, все работающие уже проехали, а бездельники еще спят. На заправке никого, кроме двух дальнобойщиков (без телефонов, разумеется). Я подходил ко всем изредка заезжающим машинам, предъявляя пятитысячную банкноту и прося сделать один местный звонок. На что получал разнообразные отказы вроде «У меня нет мобильного», «Извини, деньги кончились», «Ой, а у меня разрядился».
Подошло время встречи, а связь установить так и не удавалось. Что бы вы стали делать на моем месте? Я на своем решил идти пешком. При том, что из полутора километров минимум один приходился как раз на автостраду, а идти по обочине автострады — это примерно как идти по краю тоннеля метро. Но других вариантов видно не было.
Спасло меня то, что крайний ряд автострады оказался закрыт на ремонт. По нему-то я и пустился в свой скорбный путь, обходя ямы, кучи гравия и прочую атрибутику, и стараясь не думать о том, что будет, если Андреа меня не дождется.
Он дождался, хотя я в итоге опоздал минут на 40, и встретил меня эмоциональным вопросом «Какого хрена?» Я объяснил, какого.
- Порка путтана! Порка путтана! - восклицал Андреа, колотя ладонями по рулю, пока я рассказывал ему о своих приключениях. Потом он подробно поведал семейную историю изобретательного таксиста, изобилующую гомосексуальными и кровосмесительными эпизодами, в которых сам Андреа тоже принимал активное участие — и это стало моим первым опытом резкого расширения обсценного лексикона итальянского языка.
Вернувшись в Москву, я первым делом отправился в салон связи, где приобрел свой первый аппарат с тарифом, включавшим международный роуминг. Стоило это на тот момент существенных денег, плюс абонентская плата, но нервы дороже...
По ходу вспомнилось, что года три спустя, уже в Париже, у меня с этим телефоном как-то за пару часов улетело больше ста долларов только на входящих звонках, но это уже другая история.
|
|
325
А было же еще мумиё... Это все от нищеты. Не в том смысле, что лекарства от нищеты лечат, а в том, что они от нищеты образовались, возникли как фурункул и передались ментально-половым путем. Вдруг с конца восьмидесятых люди решили, что мумиё помогает от всех болезней. Особенно если человек здоров. О мумиё рассказывали по телевизору, а в 90-х в каждом номере какой-нибудь газеты для непритязательных читателей была заметка о чудесных свойствах мумия.
Мумиё — это хорошенько слежавшееся птичье говно. Обязательно высокогорное. Дело в том, что высокогорность ценится в народной медицине. Если говно не высокогорное, мумиё не получится. Хотя, подозреваю, никто не проверял. Мумиё передавали друг другу микроскопическими кусочками, завернутыми в газетку. Эти кропалики были неотличимы от гашиша, но тогда еще никто не знал, как выглядит гашиш, а вот как выглядит мумиё, все знали. Хранить его нужно было в холодильнике, где он посредством газетки пачкал, например, яйца. Или что там еще стояло именно на той полке в дверце. Яйца в говне — это секрет постсоветского здоровья.
Нет ничего плохого в народных средствах самих по себе. Приложил дед к геморрою корень солодки или даже саму солодку — пусть поиграется. Но вот если городское население массово обращается к чему-то не просто сомнительному, а откровенно вымышленному, это свидетельствует о том, что у населения не осталось надежд на конвенциональную медицину. Когда корень солодки отрывают от дедова геморроя и натирают детям в кашу, а потом сыпят в носки, лечат им СПИД, сбивают температуру и вырывают им гланды — тут, значит, все. Деньги кончились вместе с доверием.
Символом такого положения и было мумиё.
Под конец девяностых я попал к одному врачу, который, я подозреваю, и врачом-то не был. Дело в том, что с самого рождения я страдаю кривой спиной. И вот через каких-то знакомых нашли, как это водится, мануального терапевта с какой-то толстовской фамилией — то ли Курагин, то ли Клювагин. Мне было лет тринадцать-четырнадцать. К терапевту нужно было ездить в подвалы Лубянки. Буквально. Ладно, не буквально, в подвалы Библиотеки им. Ленина. Он там держал свой массажный кабинет. Мне он в этом кабинете разминал спину и рассказывал о пользе мумиё. Чтоб пройти к нему в кабинет, нужно было всякий раз оставлять свои паспортные данные в бюро пропусков Ленинки, а потом ходить по тёмным каменным коридорам.
Как-то доктор Курагин-Клювагин увидел у меня на локте бородавку. Да, подростком я был болезненным и паршивым. Но бородавка вдохновила доктора, он решил ее вывести. И стал раз в неделю колоть мне в локоть разведенное в физрастворе мумиё. Как-то это тогда воспринималось — типа, он доктор, наверное, знает, что делает. Бородавка, надо сказать, отвалилась. Удивительно, что рука осталась на месте. Всё-таки, доктор был не совсем коновалом. Потом бородавка обратно выросла, но кто ж считает.
Считаю полное отсутствие мумиё в перечне современных бытовых практик серьёзным маркером социального благополучия.
Хотя не исключаю, что где-нибудь в трудовых недрах коучей-нутрициологов и прочих открывателей тазовых чакр зреет потенциал для возвращения мумиё на арену народной медицины. Просто помните, что это такое же говно, как и всё остальное.
Mitya Samoylov
|
|
326
20 февраля 1986 года СССР начал строить в небе станцию "Мир". Орбитальный дом-лаборатория-завод, она же — несложившийся командный штаб, она же — зеркало эпохи. Рассчитанная на пять лет, она прожила пятнадцать.
"Мир" собирали прямо в космосе — этот опыт позже использовали при сборке МКС. Базовый блок, затем "Квант", "Квант-2", "Кристалл", "Спектр", "Природа". К 1996-му — 129 тонн металла и 11,5 тонн научной аппаратуры из 27 стран.
Мало кто помнит, но архитектура станции опиралась на наработки боевых систем "Алмаз" (база + модули). Часть "Мира" должна была стать командным пунктом для контроля "работы" боевых станций и орбитальных перехватчиков, включая убитый Горбачевым "Скиф". У экипажей даже были лазерные пистолеты — не против пришельцев, а чтобы выжигать оптику американским спутникам-шпионам.
Внутри всегда пахло озоном, перегретым пластиком, чуть - потом и специфическим ароматом старой библиотеки. Но к концу 90-хы добавился запах сырости. Станцию атаковала мутировавшая плесень Cladosporium herbarum: жрала изоляцию проводов, пластик и даже линзы иллюминаторов.
Кстати о сырости. На "Мире" была душевая кабина. Вода в невесомости не стекает, а обволакивает тело и стены. Мыться было охрененно ("Ваши впечатления?" — "Это кайф, ЦУП!"), но сушка кабины занимала столько времени, что её превратили в склад. Космонавты вернулись к влажным полотенцам.
В 1997-ом случилось страшное: пожар в космосе. Кислородная шашка горела как бенгальский огонь, перекрыв путь к "Союзу". Космонавты тушили вслепую, в дыму. А потом было первое космическое ДТП - "Прогресс М-34" протаранил модуль "Спектр". Чтобы спасти станцию, экипаж топором перерубал коммуникации в разгерметизированный отсек. Модуль с американским оборудованием так и остался мертвой зоной.
На станции хранилась гигантская коллекция кассет и дисков. Pink Floyd записали звук запуска ракеты для альбома Delicate Sound of Thunder, а кассета с этим альбомом улетела на "Мир" — первый рок-альбом в космосе.
Валерий Поляков прожил на станции 437 суток без перерыва. Когда вернулся, сам вышел из капсулы и дошёл до палатки. Зачем? Доказать, что человек может долететь до Марса и сохранить способность двигаться. Сергей Крикалёв летал меньше, но... Он улетал из Советского Союза в мае 1991-го, а вернулся в марте 1992-го в Россию. Союз развалился. Крикалёва называли последним гражданином СССР и долго убеждали "Потерпи, денег нет".
С деньгами действительно была беда - у всей страны. Чуть раньше в 90-ые, когда у Кремля кончились деньги, "Мир" стал самой дорогой бизнес-площадкой.
Снимали рекламу израильского молока Tnuva, таскали макет банки Pepsi (хотя экипаж пил Coca-Cola), а первый коммерческий полёт японского журналиста Акиямы стоил Токио 25 миллионов. Он вёл себя как блогер - все снимал, постоянно блевал и лез под руку. Был и экзотический вариант: Иран предлагал купить "Мир" аж за $2 млрд. нефтедолларов, вычистить плесень и получить доступ к системам слежения за пусками западных ракет. Сделку сорвали США.
Официальная версия гибели «Мира» — износ. Вычислительные машины "Салют-5Б" висли постоянно, станция старела и гнила. Неофициальная — отсутствие денег (тогда даже продали "Луноход"). И ещё "Мир" принесли в жертву американскому проекту "Фридом", который мы теперь знаем как МКС. 23 марта 2001 года 129 тонн истории упали в Тихом океане. В Точке Немо — крупнейшее кладбище космических амбиций.
Сейчас Роскосмос готовит РОСС. В кулуарах говорят - её легко переделать в военно-прикладную.
|
|
327
Мой родственник Алик с говорящей фамилией Бабкин был богачом.
Вы можете возразить, что в СССР богачей не было, и в целом будете правы: социальное расслоение тогда было совсем не таким, как сейчас. Однако отдельно взятые бабкины имели место.
Работал он где-то в сфере торговли, кем именно – никогда не уточнял. Советская власть совершенно не мешала ему делать деньги, но ограничивала в возможности их тратить. Ездил он, например, на белой Волге. Черную мог позволить себе минимум секретарь райкома, а Мерседес – разве что Высоцкий.
Жил Алик в двухкомнатной квартире в центре Риги. Для трехкомнатной ему недоставало второго ребенка, а для московской прописки – примерно всего. Недостаток жилплощади компенсировал дачей на Рижском взморье. Копченую колбасу и мандарины он, в отличие от нас, плебеев, мог есть каждый день, ананасы – по праздникам, а о существовании папайи и манго даже не подозревал.
Однажды он похвастался, что сделал на даче зеркальные потолки.
– Зачем? – удивился я.
– Деньги есть, чего бы не сделать? Красиво. И прикольно смотреть, как жена тебе сосёт.
Я представил себе мелкого пузатого Алика, его огромную жену и вздрогнул. Люда Бабкина когда-то была манекенщицей в доме моделей и тогда, наверное, действительно неплохо смотрелась бы в зеркальном отражении. Но диета из тортов и бутербродов с икрой не способствует сохранению фигуры.
Вот в этот зеркальный потолок и упирались все мечты Алика о роскошной жизни.
Когда появились видеомагнитофоны, Алик купил сразу два. Переписал себе все доступные западные фильмы и не удержался, стал записывать кассеты на продажу. Потом открыл кооператив, кажется, даже раньше, чем их официально разрешили. Клепал бижутерию из яркой пластмассы, себестоимость ее была копейки, а прибыль астрономической. Денег стало еще больше, а роскоши почти не прибавилось, стеклянный потолок никуда не делся.
Девяностые наверняка принесли бы Бабкину и долгожданный Мерседес, и другие блага, и кончились бы либо строчкой в списке Форбс, либо, с куда большей вероятностью, двумя строчками на мраморной плите. Но Алик их не дождался. Он решил уехать. Конечно, в США – а где еще его мечты могли осуществиться полнее?
Остро стоявшую тогда проблему переправки денег через границу он решил с бабкинской креативностью. Приехал в Москву, остановился у меня, каждый день ходил на Арбат и покупал картины у тамошних уличных художников.
– Америкосы, дураки, ни черта не понимают в искусстве, – говорил он. – На русские картины кидаются, как мухи на говно. Тут я их покупаю по пятьдесят долларов, а там загоню по пятьсот. На виллу и яхту хватит. А дальше какой-нибудь бизнес открою. Уж если я здесь в Союзе, где ничего нельзя, сумел развернуться, то там, где всё можно, меня никто не остановит. И тебя не забуду. Джинсы пришлю самые модные.
Вместо виллы он приобрел квартиру на Брайтоне с видом на океан. А вместо джинсов присылал фотографии: Алик и Брайтон-Бич, Алик и статуя Свободы, и больше всего – Алик и его машина. Он купил Линкольн, огромный, как мавзолей Ленина. Разумеется, черный.
Через двенадцать лет после Алика я тоже приехал в США. Денег у меня почти не было, зато было трое детей, брат в Нью-Йорке, какой-никакой английский и профессия программиста. Этого оказалось вполне достаточно.
Алик заехал за мной и дочками в первый же вечер, почему-то на белой Короле.
– А где Линкольн? – удивился я.
– Ой, да что ты понимаешь! Этот гроб только бензин жрал. Машина должна быть компактной и экономичной. Поехали, покажу вам настоящую Америку.
Настоящая Америка в его понимании находилась на Брайтоне, в продуктовом магазине. Он остановился в центре торгового зала и с гордостью обвел рукой вокруг, как экскурсовод в Алмазном фонде:
– Смотрите! Тут есть всё!
По сравнению с пустыми полками конца восьмидесятых, когда уезжал Алик, ассортимент действительно впечатлял. Но двенадцать лет спустя такое изобилие можно было увидеть в любом районном гастрономе. Я не говорю “купить”, питались мы в основном с рынка и продуктовых палаток, но и дикарями из голодного края уже не были.
– Смотри, колбаса! – восторгался Алик. – Докторская, любительская, краковская, московская. Любая! Какую ты хочешь?
Ему не повезло, это был недолгий период, когда я увлекся здоровым питанием и мог перечислить все консерванты, эмульгаторы и тяжелые металлы в любом продукте. Увлечение вскоре прошло, но колбасу я под тогдашним впечатлением не ем до сих пор.
– Не хочешь колбасы – бери фрукты. Вот ананас, вот манго, вот папайя. Пробовал когда-нибудь?
Ему опять не повезло. Всю эту экзотику я пробовал и пришел к выводу, что вкус никак не коррелирует со стоимостью и ничего лучше коричного яблока природа еще не придумала. Дочки углядели коробочку красной смородины и попытались положить ее в корзину.
– Ой, бросьте! – возмутился Алик. – Такая ерунда, а стоит как два ананаса. Возьмите лучше блуберри, она на сейле.
Он купил еще каких-то котлет и пирожков, и мы двинулись к нему домой. Квартира на Брайтоне была получше, чем его рижская, но выглядела очень тесной из-за картин. Картины висели на всех стенах от пола до потолка так, что не видно было обоев. Там были пшеничные поля, березовые рощи, купола, лебеди на пруду, но больше всего голых девушек. Загорелые в лучах солнца, розовые в лучах заката, аристократически белые, авангардно синие, лицом, спиной, в профиль и вполоборота – они смотрели на нас со всех стен, и все неуловимо напоминали Люду в начале ее модельной карьеры. Видно было, что Алик выбирал их на свой вкус и с большой любовью.
– Много продал? – спросил я.
– Одну. За десять долларов. Эти американцы такие идиоты, ни хрена не понимают в искусстве. Ну и плевать, сам буду любоваться.
– А бизнес твой как?
– Слушай, какой тут может быть бизнес? Это в Союзе я был король, ничего было нельзя, а я один знал, куда пролезть и кого подмазать. А тут один закон на всех, и любой грязный китаёза знает этот закон лучше меня. И без английского никуда, а в меня ихние хаудуюду уже не лезут, заржавел мозг. А на Брайтоне уже за двадцать лет до меня всё схвачено. Да и плевать, всё равно Америка лучшая страна в мире, тут и без бизнеса прекрасно можно жить. Вот у Людочки диабет, она эс-эс-ай получает, это пособие, такое хорошее пособие, что никакого бизнеса не надо. И мне дадут, надо только дожить до шестидесяти пяти.
– Так что, вы только на Людино пособие живете?
– Нет, почему? Совсем не только. Вот я однажды попал в аварию – так тут уже не растерялся, сказал, что спина болит. Мне знаешь какую компенсацию выплатили! Целых двадцать тысяч. Правда, десять пришлось отдать адвокату. Отличная страна, я же говорю. Не пожалеешь, что приехал.
В этом он оказался прав, я о переезде не пожалел ни разу. А Алика в следующий раз навестил только через пятнадцать лет. Всё было совсем плохо. Своего пособия он дождался, но Люда к тому времени умерла. Дочка уехала в Калифорнию, вышла там за китайца, нарожала китайчат, не звонит и не пишет. Жил он в той же квартире на Брайтоне, но все поверхности в ней были покрыты многолетним несмываемым слоем грязи. Разговаривать с Аликом оказалось не о чем, ему были неинтересны и мои дела, и другие родственники, и спорт, и фильмы, и даже политика. Оживлялся он только на двух темах: когда жаловался на свою соцработницу, которая деньги от города получает, но ни хрена не делает, и когда вспоминал, как прекрасно ему жилось в Риге.
И только голые девушки приветливо смотрели на нас со всех стен.
|
|