Зелень и Пашня
«Просроченный» и «вождь армян»
(Зеленский то и Пашинян).
Под камеру после обеда
Текла их тёплая беседа
На языке обоим близком,
Вы догадались – на английском!
Переговоры Владимира Зеленского и премьер-министра Армении Никола Пашиняна велись в Ереване. Политики, оба русофоба, свободно владеющие русским языком, решили под камеру общаться на английском.
|
| Источник: anekdot.ru от 2026-5-5 |
Приятель – спортивный врач, живет в Израиле и лет 20-25 назад работал с местной футбольной командой. Не знаю, с какой. Он сказал «Маккаби», но это не сильно добавляет конкретики: в Израиле примерно все спортивные команды называются «Маккаби». Дальше от его лица.
Был международный матч, кажется, с австрийцами. Главный арбитр из России. Я сижу на тренерской скамейке рядом с тренером. Он у нас был из немецких евреев, всегда в отглаженной рубашечке, нетипично для израильтянина вежливый и культурный. И от игроков требовал вежливости. А игроки – наполовину бывший наш народ.
Второй тайм, мы ведем 1:0, австрийцы давят. Наш Саша с Гомсельмаша останавливает нападающего, а судья ему бац – желтую карточку. Саша, пробегая мимо нашей скамейки, негромко, но очень отчетливо произносит:
– Арбитр пиздюк.
И бежит дальше в поле.
Слово «арбитр» международное, тренер его понял. А второе слово пока еще не международное. Он ко мне:
– Ты можешь перевести, что он сказал? Арбитр – что?
На «ты» только потому, что обращения на «вы» в иврите не существует в принципе. Иначе бы он и бродячей кошке говорил «вы».
Рядом сидит спонсор команды, бывший ташкентец, усмехается в усы. Ему интересно, как я выкручусь. Я перевожу:
– Он сказал, что арбитр неправ.
– Ладно, – говорит тренер, – наказания за мат не будет.
И записывает что-то в книжечку.
Матч продолжается. Столкновение у нашей штрафной. Австрияк катается по газону, Саша тоже лежит и держится за ногу. Игра остановлена, я бегу на поле с заморозкой. И тут судья показывает Саше уже красную карточку! Ну правда пиздюк, точнее не скажешь.
Трибуны орут, из цензурных слов только «мыло». Игроки, кто повспыльчивее, бегут бить судье морду, которые поспокойнее, их оттаскивают. Прибежал наш тренер и стал судье ровным тоном объяснять, что он не прав и нарушения не было. Судья не реагирует. Тренер думает, что он не сильно рубит в английском (это правда), и говорит для доходчивости:
– You are pizduk!
На судью стоило посмотреть в этот момент. Наверно, не часто такое слышит. Показывает тренеру, что, мол, вон со стадиона. Тренер в недоумении. Я отрываюсь от Сашиного колена, подхожу к судье:
– Простите его, пожалуйста. За что его удалять?
– Как за что? Он меня пиздюком обозвал!
– Да нет же. Он сказал не «пиздюк», а «пиздух». Это ивритское слово, оно цензурное, приемлемо в любом обществе.
На самом деле так бывает. Например, в иврите есть цензурное слово «кибенемат». Видимо, из-за него меня и понесло в эту сторону. Судья смотрит с подозрением. Я на все лады демонстрирую, что пиздюк – это одно, а пиздух – совсем другое. Краем глаза вижу, как корчатся наши игроки и зажимают рты, чтобы меня не выдать. Наконец судья машет, что тренер прощен.
Сашу он все же удалил, но счет мы удержали. Тренер грамотно выпустил еще одного защитника. Пресс-конференция после матча. Прямой эфир, у экранов пол-Израиля, из них четверть наших. Тренер рассказывает, как всегда очень вежливо и культурно:
– Судья весь матч судил против нас. Меня чуть не удалил со стадиона совершенно ни за что. Наверно, он антисемит.
Корреспондент:
– А что вы ему конкретно сказали? Там была непонятная заминка в трансляции.
– Очень вежливо объяснил, что он неправ. Даже выучил для этого русское слово. Так и сказал: «Арбитр, ты пиздюк!»
Могу себе представить реакцию телезрителей. Но самого главного они не увидели. Они не увидели, какие в этот момент были рожи у спонсора и русскоязычных игроков. Оператор был тоже из наших и уронил камеру.
|
|
В конце 90-х довелось мне поработать в компании, занимавшейся гарантийным ремонтом и обслуживанием импортной сельхозтехники, которая тогда прямо-таки хлынула к нам. Для выполнения этих гарантийных работ были присланы специалисты-иностранцы, ну, а поскольку большинство из них русским языком не владело, то к каждому прикреплялся переводчик для обеспечения профессионального общения, и предоставлялась легковая машина.
Эта история произошла, когда мы с Джоном были откомандированы в Тюменскую область для подтверждения гарантийности случая отказа одного из узлов трактора. Проделав всю необходимую работу и заночевав в Тюмени, мы рано утром выехали домой.
В пять утра движение было еще очень вялое и Джон, сидевший за рулем, держал явно больше 60 км/ч. За разговором мы не заметили камеру с радаром, а на посту нас уже ждали.
Надо заметить, что единственной длинной фразой на русском, который смог к тому времени овладеть Джон, было «Я ест англиски энджинеер».
Еще издалека мы заметили пост КПМ и фигуру с жезлом, поджидавшую конкретно нас.
Молоденький лейтенант решительно взмахнул жезлом и, подойдя к водительской двери, отработанно и быстро бормотнул нечто, слабо идентифицируемое как его фамилия. Джон протянул ему свои международные права и, отмобилизовав все свои лингвистические способности, сразу отстрелял всю свою обойму с «англиски энджинеер», после чего, посчитав свою задачу выполненной, выпал из дальнейшего общения.
Лейтенант, будучи в полной уверенности, что диалог завязался, буркнул: «Пройдемте со мной» - и направился к посту. Джон безмятежно остался на месте, обозревая окрестности.
Пытаясь исправить ситуацию, я поспешно выскочил из машины и стал объяснять лейтенанту, что Джон не владеет русским и я могу помочь объясниться.
Мое появление лейтенант воспринял как бесцеремонное вмешательство в отправление им своих должностных обязанностей и тоном киношного Мюллера жестко сказал: «А вас я попрошу остаться в машине!».
Ах так? Нас не хотят – ну и не очень надо.
- Джон – на выход!
А сам обозначил движение к машине.
Недовольный Джон подошел к лейтенанту и возмущенно выдал длиннющую фразу на английском. В наступившей затем тишине явственно прозвучал щелчок нижней челюсти лейтенанта, зафиксировавшейся в крайнем положении.
К его чести он быстро восстановился и попытался апеллировать ко мне:
- Что он сказал?
Я позволил себе маленькую месть:
- Мне сказали сидеть в машине, так что разбирайтесь без меня!
- Нет, нет. Давайте пройдем вместе с нами.
Ну что ж, мир так мир:
- Лейтенант, вот британский паспорт Джона, пусть человек сидит в машине, он все равно по-русски не понимает, а я готов для объяснения пройти с вами.
В помещении поста перед монитором с довольным выражением лица раскачивался на стуле капитан. Лейтенант сунулся было что-то сказать, но был остановлен начальственным движением руки.
Капитан, не прекращая раскачиваться, показал на монитор:
- Ваша машина?
- Наша.
- Ваша скорость?
- Наша.
- Кто за рулем?
- Джон.
- Угу. Нарушаем?
- Ну, уж так получилось.
Улыбка на лице капитана стала шире:
- Ну что, будем протокол оформлять?
- Давайте.
Капитан хмыкнул, перестал улыбаться и раскачиваться, пододвинул к себе бланк для заполнения протокола, внес свои данные и протянул руку к лейтенанту за водительскими правами Джона.
Лейтенант, почувствовав себя в моей шкуре, стал тоже находить вкус в ситуации. Он просто протянул капитану документы и переместился так, чтобы тот не мог видеть его лица.
Тут необходимо пояснить для тех, кто ни разу не держал в руках водительские права международного образца. Это – книжечка страниц в 15, причем первые три страницы рассчитаны, если я правильно помню, на Китай, Японию и Корею и заполнены соответственно кракозябрами. Единственная страничка на русском где-то 2-ая или 3-я с конца.
- Это что еще такое?!
- Водительские права.
- А где на русском?
Я перелистнул на нужную страничку:
- Вот!
- Это кто?
- Джон. Он вел машину. Вот, пожалуйста, его паспорт. Он здесь в командировке.
Лейтенант уже все понял, а капитан все не мог отключить автопилот и тупо шел по заученному алгоритму:
- А где здесь прописка?
- У них не бывает прописки.
- Как так? А из какого он города?
- Ну вот, отметка о выдаче паспорта в Бирмингеме.
- Ну, значит, туда и будем писать.
- Конечно, давайте, пишите. Единственно, у них там с русским языком могут быть проблемы.
Лейтенант, стараясь не шуршать, начал тихо сползать по стенке.
Капитан еще на автомате занес ручку над бланком, но тут до него стало доходить, что ему придется отправлять протокол в графство Уэст-Мидлендс, Великобритания. Пауза стала несколько затягиваться.
После затяжного мыслительного усилия, почти смирившись с неизбежным, капитан уже смял и выбросил испорченный бланк, но тут ему в голову пришла спасительная мысль:
- Во, слушай, а давай мы на тебя протокол оформим?
В первое мгновение я опешил от такого предложения. Во как! Молодца! Решение пришло мгновенно:
- Да запросто. Без проблем. Пишите.
Капитан, облегченно выдохнув, придвинул к себе новый бланк и стал его заполнять. Я чуток выждал и самым невинным голосом спросил:
- А ничего, что у меня прав нет?
- Как нет? А где они?
- У меня их и не было никогда. Я водить не умею.
Капитан впал в ступор и перестал ориентироваться в пространстве.
Лейтенант изо всех сил старался не подавать звуковых признаков жизнедеятельности. И только легкое позвякивание чайной ложки в стакане на столе служило индикатором его состояния.
Я стоял и с выражением преданности и готовности смотрел на капитана. Выражения же его лица было не передать. Такого облома, похоже, в его жизни еще не было.
Он смял и выбросил второй испорченный бланк и, глядя в сторону, с нескрываемым раздражением протянул мне документы Джона:
- Свободен. Можете ехать.
- Спасибо. Так мы поедем, а я передам Джону, чтобы больше не нарушал.
Капитан проводил меня на выход таким взглядом, что я чуть не начал дымиться.
Это был точно не его день.
P.S. А права у меня были. Просто не хотел, чтобы меня так дешево развели.
|
|