евреев немного → Результатов: 31


1.

Я всегда гордился своими родителями. Участники войны, военврачи. Поженились в 1943 году, под Сталинградом. Служили в медсанбате. Если госпиталь немного в тылу, то медсанбат на передовой. В него привозили раненых с передовой для оказания первой помощи. Условия жуткие. Холод, нехватка всего, бомбежки, можно в любой момент погибнуть. Но была Любовь, вера в Победу, в мирное будущее. Есть "свадебное" фото. Мои молодые родители. Папа капитан, мама старший лейтенант. В гимнастерках. Расписал их комполка. Развели немного спирта, отметили и продолжали принимать бойцов. В этом же году вступили в партию. Тоже вера в Победу. Немцы коммунистов и евреев в плен не брали, расстреливала на месте. Интернациональный брак. Мама еврейка из Белоруссии, беженка. Успела в одном платье в последний эшелон из Минска, который бомбили в пути. Пошла добровольцем на фронт. Папа узбек, его призвали. После войны папа забрал маму в Узбекистан, он служил в госпитале, мама работала педиатром. Представляю, как было маме тяжело. Чужой язык, обычаи, традиции. Но мама быстро стала своей. Детский врач, она лечила всех окрестных детей. Тогда телефонов не было, нельзя было вызвать скорую помощь ребенку. Маму поднимали среди ночи, всем помогала. Интересно, что у мамы никогда не было колец, серег, украшений. Она не красила губы, ногти. Называлось это партскромность. Зарабатывали родители относительно хорошо. После демобилизации папа работал главврачом, мама в минздраве. Но никакой роскоши, излишеств не было. Воспитали трех сыновей. Все мы с учеными степенями, технари. Но внучка врач, то есть династия не прервалась. У меня, как у папы, тоже три сына, тоже технари. И уже моя внучка врач.
Родители прожили долгую жизнь, полную испытаний. Но до конца сохранили Любовь, оптимизм, веру в лучшую жизнь.
С Днем Победы!

2.

Продолжение вчерашней истории....

Вечером мы с Хачиком пошли в казино поиграть в Блэкджек.
Я скромно разменял сотню заранее зная что я ее просто проиграю, Хачик разменял пятьсот.
Крупье невозмутимо раздавал карты, фишки улетали и уже через двадцать минут я перешел в разряд наблюдателей.
Хачик был азартен, ему везло с переменным успехом, он матерился на русском и армянском не только когда проигрывал но и когда выигрывал.
Буквально через двадцать минут он дал мне еще пятьсот баксов и попросил добрать фишек.
Когда я принес он пододвинул мне фишки на двести баксов и предложил продолжить игру.

Но у меня был и есть принцип никогда не играть в долг и на чужие деньги и даже увещевания Хачика не помогли.
- Брат мой, это я тебе от всей души, ничего возвращать не надо! Возьми!
- Хачик Брат прости, но я больше ста долларов никогда не проигрываю!
Он посмотрел на меня с уважением и удивлением, но увидев в моих глазах твердость подвинул назад.
Через час его штука и моя сотня перекочевали в доход казино и мы отправились в бар.
- Брат деньги это мусор, не надо их жалеть, они как приходят так и уходят.
- Брат, но у меня немножко другое мнение но я твое уважаю!
Хачик растрогался и налил мне какого то коньяка купленного в дьютике.

- Ти представляешь Брат, ми завтра будем в Монте-Карло, и я буду играть в казино!
- Может даже и выиграешь?
- Э Брат обижаешь! Я хочу проиграть все эти деньги!
- ???????
- Ти представляешь, я приеду домой, прийдут гости и спросят меня - Хачик как ти отдохнул?
- А я им так небрежно скажу - Да я за час десятку баксов Монте-Карло просадил!
- Ну и что?
- Нет Брат, ти не понимаешь! Из моих друзей никто в Монте-Карло в казино не играл и я буду чувствовать себя круче всех!
Так под эти сладкие мечты мы допили коньяк и разошлись по каютам.

Я поделился этой информацией со своим другом, который организовал эту поездку и он тоже загорелся этой идеей, да и я решил хотя бы сотку баксов там оставить.
Немного о моем друге. На вид чистый еврей, но паспорту русский, фамилия русская, дотошный, основательный, умный, как то в бизнесе перехитрил двух евреев что на моей памяти видеть раньше не доводилось.
Корче, когда мы готовились к круизу он заставил взять с собой строгий черный костюм с белой рубашкой, хотя изначально предлагал взять на прокат смокинги.
Но так как в прокате запросили сумму ого-го, решили ограничиться строгими черными костюмами.
На мой вопрос а нахуя все это, дал почитать программу круиза где было черным по белому написано что на капитанский вечер гости приходят в строгих костюмах или смокингах а дамы в вечерних платьях.
Естественно что на капитанском приеме было только два человека одетых как пингвины я и мой товарищ а вечерних платьях только наши жены и несколько москвичек.
Я понял что не зря материл его в аэропорту за дополнительную складную сумку под костюм которую я таскал и чуть не забыл в аэропорту в Вене, и теперь мысленно материл за то что мне ее тащить назад.
Хачик был одет в строгие серые бриджи, майку с надписью Армани и в белых сандалиях такой же фирмы и ничего, даже с капитаном в белоснежном кителе сфотографировался.

Утром наш корабль бросил якорь недалеко от берега и к борту причалили катера.
Вечером друг долго ковырялся в планшете и безапелляционно заявил что мы одеваем костюмы!
Етить-колотить, на улице жара, туфли новые и не разношенные, но он настоял.
При посадке в катер я увидел Хачика!
Он был одет в белоснежную рубашку, бежевые шорты, белоснежная кепка и белоснежные сандалии фирмы Армани, образ завершала видеокамера висящая на шее ну конечно барсетка.
За ночь он гладко выбрил щеки, подстриг бороду и стал похож на Лучано Паваротти!
Не буду утомлять читателей историей рода Гримальди, хочу лишь сказать что ихняя дочка Стефания ухлестывала за моим товарищем ох как настойчиво, но он был женат!))
Но это было давно и может даже неправда.)

И вот мы вышли на площадь перед отелем Де Пари!
Мамма мия! Такие машины я видел только в Москве и по телевизору, народ сразу ломанулся делать возле них фотки и гид долго собирала всех чтобы зайти в казино.
Я все время оглядывался ожидая что появится Челентано в кепке с отрезом ткани но его все не было.
Наконец мы вошли.

Красота и помпезность, расписные потолки и хрусталь.
Все бросились фоткать а мы с двумя москвичами тоже в костюмах и Хачиком пошли поиграть, предварительно узнав у гида что у нас есть два часа не меньше.
Два часа?
Да это выше крыши, можно проиграть за это время все, включая жену.)

Прежде чем войти товарищ словно фокусник достал из кармана две бабочки и мы нацепили их на шею.
Охрана на входе жестом показала чтобы мы проходили и остановила только Хачика.
Попытка договориться с секьюрити по братски ничего не дала, дресс-код там никто не отменял и барсетка полная баксов их не впечатлила.
Ведь даже если ты в Армани но в шортах и сандалиях пусть ты хоть премьер-министр Финляндии тебя не пустят.

Описать его лицо сложно, человека лишили мечты, весь мир рухнул!
Это было примерно как лицо Остапа на аукционе когда у Кисы не оказалось денег.
Он стал мне махать руками и я вышел.
- Брат, возьми штуку баксов и поставь за меня в рулетку на двадцать пять красное, если вииграем то все пополам!
- Брат, обычно в таких случаях ставят на зеро!
- Нет Брат, это мой день рождения!
- И мой!
- Точно ставь и сними все на камеру!
Но секьюрити категорически запретили заходить с камерой и Хачик остался грустить за дверью.

Я решил не менять свою сотку а поставить то что мне дал Хачик.
Мы подошли к рулетке и меня все время долбила мысль поставить все на зеро, но я пообещал Хачику.
Надо ли говорить что выпало?
Правильно, зеро!
Публика громко зашумела, раздались аплодисменты.
Дедушка в смокинге похожий на Графа Володье, чьи фишки стояли на зеро победно и с достоинством посмотрел на окружающих, ни один мускул не дрогнул на его лице, как будто для него это норма.

На выходе меня встречал Хачик.
- Брат ну что?
- Хачик я конечно тебя расстрою но выпало...
- Зеро?
- Да....
- Ах Мамат кхунэм.... (дальше непереводимые ругательства на армянском...)
Всю дорогу он тихо матерился про себя, отхлебывая коньяк из фляжки.
Матерился и я, потому что не поверил своей чуйке.
Больше до конца поездки Хачик в казино не ходил, а сидел грустный у барной стойки, периодически качая головой и повторял про себя одну фразу - Вай, какой я лох Ворт кхунэм....

Всем хорошего дня, следующая история про Париж.)

27.01.2026 г.

3.

Про балансы сил или как начинаются войны

Наполеон говорил: "Для победы в войне нужны толко три вещи - деньги, деньги и еще раз деньги". Он же говорил: "География - это приговор!" Отец истории Геродот утверждал, что: "География - мать истории".

Войны начинаются тогда, когда нарушается баланс сил. Нарушился местный баланс сил – получили локальную войну, нарушился мировой баланс – мировую. Всё как и сейчас: прежний баланс сил нарушился всё возрастающей мощью Китая и теперь два пути: новая мировая война, либо новый мировой порядок.

Начнем, пожалуй, с Венского конгресса 1815 года, который, по результатам Наполеоновских войн, установил новый баланс сил в Европе. А.С. Пушкин в десятой главе «Евгения Онегина» пишет именно про такой баланс сил, называя его «силою вещей»:

Но бог помог — стал ропот ниже,
И скоро силою вещей
Мы очутилися в Париже,
А русский царь главой царей.

Экономическое ослабление Турции напомнило Николаю Первому, почему его бабка назвала своего второго внука Константином, и Николай, решив, что Британия и Франция никогда не объединятся, начал очередную турецкую войну, ставшую Крымской.

Парижский мирный договор 1856 года восстановил баланс сил в Европе. Россия осталось недовольна новой «силою вещей». Однокашник Пушкина по Царскосельскому Лицею, последний канцлер Российской Империи князь Горчаков, в «Большой Игре» с Великобританией, поставил на прусского канцлера Бисмарка. В 1870 году Германский Союз громит союзницу Британии - Францию и появляется Германская Империя, а Россия усиливается на Черном море. Здесь, еще одно, лирическое отступление. Теперь уже из Тютчева.

Да, вы сдержали ваше слово:
Не двинув пушки, ни рубля,
В свои права вступает снова
Родная русская земля.

Первая Мировая война

Германская Империя стремительно наращивает свою экономическую мощь, и мы получаем Первую Мировую, куда опять втягивается Россия, которой, наконец-то, пообещали отдать черноморские проливы.
К концу 1916 года война в Европе зашла в тупик. Тут в России случилась, сначала Февральская а, затем, Октябрьская революции и ситуация с Первой Мировой сдвинулась в пользу Второго Рейха.

Бритиши, поняв, что запахло жаренным, вспомнили о своих «заокеанских кузенах». 6 апреля 1917 года Конгресс США объявил войну Германии и незамедлительно расширил масштабы экономической и военно-морской помощи странам Антанты. Результатом Первой Мировой войны стал новый баланс сил и создание Лиги Наций, призванной этот баланс поддерживать.

Научно-технический прогресс, новый уклад жизни и множество других факторов сильно ускорили бег истории. Версальский договор 1919 года зафиксировал сложившийся расклад сил на момент его подписания и не особо учитывал дальнейшее развитие мировой экономико-политической ситуации. Уже тогда у Версальского договора нашлось много критиков, говоривших, что: «Это не мир, а перемирие на двадцать лет».

Вновь образованные независимые страны, такие как Польша и Финляндия, были не очень довольны своими новыми границами и начали их двигать. Двигали они границы, как не удивительно, в сторону расширения собственной территории. Польша даже взяла Киев в мае 1920 года, а Финляндия создала марионеточную Ухтинскую республику в Архангельской губернии и пыталась присоединить к себе Беломорскую Карелию и Кольский полуостров. Ну и Румыния, под шумок Гражданской войны в России, прибрала под себя Бессарабию, куда, сначала, вошла по приказу царского генерала Щербачева для охраны складов и дорог.

Но, больше всего, конечно, была недовольна итогами Первой Мировой войны Германия: «Наши войска стоят в 100 км от Парижа, Россия выбита из войны, пол-Украины наша! Мы в Киеве и Риге! На территории Рейха нет ни одного вооруженного солдата противника и вдруг - бац! Мы проиграли?! Это же явное предательство коммунистов и евреев! Они захватили власть в большевистской России и у нас пытались сделать свои коммунистические революции!»

Конечно, в этом рассуждении германские реваншисты не учитывали того, как экономика США и тридцать американских дивизий в Европе изменили расклад сил противоборствующих сторон в 1917 и 1918 годах.

Европа, благодаря, в том числе, американским кредитам, довольно быстро оправлялась от ужасов и потерь Первой Мировой войны. Баланс сил, зафиксированный Версалем, рушился. Все готовились к новой схватке.

Приготовления

Принцип подготовки государства к войне очень прост: надо быть таким сильным и в такой позиции, чтобы тебя, как минимум, не втянули в очередную бойню. Тут-то вспоминаем географию и экономику. Сначала про географию.

Равнинное государство, это вам не какая-нибудь горная Швейцария, где перекрыл девять перевалов одиннадцатью пулеметами и все: «Ты в домике!» Даже ядерный удар в горных катакомбах особо не страшен. Главное – датчик дозиметра не красить масляной краской, чтобы вовремя задвинуть свинцовую заслонку амбразуры.

В 1939 и 1940 годах СССР выходил на те же рубежи безопасности, что и Российская Империя до этого. Расширялся до своих «естественных пределов», коими являются естественные географические границы: реки, горы, берега, непроходимые болота или пустыни. Итак, отодвигаем границу от Питера, убираем плацдарм на восточном берегу Балтийского моря, двигаем границу Украины за Днестр, а границу Белоруссии - к Западному Бугу. Тем же занимается и Германия. Чтобы не толкаться локтями в Польше и других интимных местах, СССР и Германия согласовывают свои действия Пактом Молотова-Риббентропа.

Вторая Мировая война

1 сентября 1939 года Германия начинает пробивать сухопутный коридор в Данциг. Этот коридор был обещан Германии еще условиями Версальского мирного договора. Великобритания и Франция объявляют войну Третьему Рейху. На этом помощь Польше заканчивается, а новая Мировая война начинается.

Теперь немного про экономику. Что мы имеем на 22 июня 1940 года - день капитуляции Франции:
США – первая экономика мира, или 943 млрд. долларов ВВП.
Объединенная Европа (кроме Британии) - второе место, с ВВП в 643 млрд. долларов.
На востоке еще есть союзная Гитлеру Япония с ВВП в 192 млрд долларов. Но она пока увлечена перевариванием Китая.
СССР со своими 417 миллиардами ВВП и Великобритания с 316 млрд долларов вдвоем могут вполне противостоять гитлеровской Европе, но, на 22 июня 1940 года, они не союзники.

Еще 13 марта 1940 года войска Северо-Западного фронта, прорвав линию Маннергейма, захватили Виипури, ставший Выборгом. Дорога на Хельсинки открыта. Армии Тимошенко были остановлены в Финляндии британским премьером Черчиллем. Он пригрозил, в случае взятия Хельсинки, разбомбить советские нефтяные месторождения в Баку. Для этого у Черчилля были английские бомбардировщики на британских авиабазах в Иране.

Благодаря Черчиллю Финляндия избежала советизации, но и Сталин добился своего: СССР вышел на выгодные географические рубежи.

Летом 1940 года Великобритания, в одиночку, держится из последних сил на своем острове. Спасает её только Ла-Манш. Делать нечего, Черчилль идет на поклон к «заокеанским кузенам» и сдаёт Британскую Империю: свобода торговли, передача военных баз в Северной Атлантике от Британии к США и последующий ленд-лиз.

Дело сделано: экономическая война США против Великобритании выиграна! Британская империя стала американской, а в старушке Европе опять война. Люди и капиталы опять, как и двадцать лет назад, перебираются в Америку. Франклин Делано Рузвельт успешно продолжает политический курс своего кумира - президента Вильсона.

11 марта 1941 года Конгресс США принимает закон о ленд-лизе.
13 апреля 1941 года в Москве подписан договор между СССР и Японией о нейтралитете сроком на 5 лет.

Шаг отчаяния

Нацисткая Германия лихорадочно пытается найти выход из положения. Британия тоже. Одна страна пытается избежать поражения, другая – сохранить свою империю.

10 мая 1941 года Рудольф Гесс летит в Британию. Черчилль с Гитлером договариваются о том, что Германия оккупирует западную часть Советского Союза с основными промышленно-развитыми районами (как раз по линии "АА" – Архангельск-Астрахань). Экономически усилившись, Германия, вместе с Британией, заставят охреневших «заокеанских кузенов» убраться обратно к себе в Новый Свет. Черчилль обещает первые два-три года не вести активных боевых действий против Гитлера в Европе. Британские бомбардировщики даже не бомбят промышленность Германии до 1943 года, потому что это же «частная собственность».

Ленд-Лиз и Атлантическая хартия

В очередной раз охреневшие «заокеанские кузены» смотрят на всё это из-за «своей Атлантической лужи» и уговаривают европейцев больше не воевать. Правящие круги США заявляют: если война в Европе вновь возобновится, то Америка будет помогать той стране, на которую напали.

Сталин намек понял и тут же в войска ушли драконовские приказы «на провокации не поддаваться», «первыми огонь не открывать», а 13 июня 1941 года выходит Сообщение ТАСС о том, что у СССР для войны с Германией нет никаких оснований. Гитлер же решил повторить успех французской кампании 1940 года уже на просторах Советского Союза. По его расчетам, при удачном блицкриге, Америка даже не успеет прислать помощь СССР.

23 июня 1941 года, США, удостоверившись, что Советско-Германская война началась, заявляют: «Мы будем помогать тому, кто проигрывает. Мы хотим, чтобы война продлилась как можно дольше и обе стороны максимально ослабили друг друга».

Сталин опять понимает намек и отступает на восток, запустив масштабную эвакуацию. Только в июле-ноябре 1941 года вглубь страны эвакуируется 2 593 завода и 18 млн. человек.

24 июня 1941 года Рузвельт снял запрет на использование денежных фондов СССР в США, который был наложен в связи с войной между СССР и Финляндией.
12 июля 1941 года было подписано совместное советско-британское соглашение по борьбе с Германией.

К середине июля США решают, что помогать, похоже, надо СССР.
26 июля 1941 года президент Рузвельт вводит эмбарго на поставку нефти и нефтепродуктов Японии.
14 августа 1941 года Рузвельт и Черчилль принимают Атлантическую хартию, которая определяла послевоенный баланс сил в мире.
24 сентября 1941 года СССР присоединяется к Атлантической хартии.
1 октября 1941 года, на проходящей в Москве конференции, согласовывается план поставок по ленд-лизу.
8 ноября 1941 года, узнав о Параде на Красной площади, президент Рузвельт наконец-то подписывает распоряжение о распространении Закона о ленд-лизе и на СССР.

Месяц спустя, 5 декабря 1941 года, начинается контрнаступление под Москвой.
7 декабря 1941 года Япония наносит удар по американской базе Пёрл-Харбор.
11 декабря 1941 года Германия и Италия объявляют войну Америке.
13 декабря 1941 года Румыния, Венгрия и Болгария также объявляют войну США.

Теперь всё. Противоборствующие стороны окончательно определились: «Кто за кого». Оставалось только закрепить достигнутые договоренности совместной победой.

Созданный, по результатам двух мировых войн, новый мировой порядок не допускал начала Третьей Мировой войны почти 80 лет...

4.

В феврале 1971-го в Москве в приёмную председателя президиума Верховного Совета ССР Подгорного вошли 24 еврея и заявили, что не уйдут, пока не получат разрешение на выезд в Израиль. В марте в той же приёмной в присутствии западных корреспондентов объявили голодовку 56 евреев из Риги. Состоялись и другие подобные акции. Евреев понемногу и неохотно стали выпускать из лучшей в мире страны. Каждого долго мытарили, и никто не знал, что получит: разрешение или отказ… Вы спросите, какое это имеет отношение к чудной песенке композитора Шаинского на слова Эдуарда Успенского? А самое прямое.

Еврейские эмигранты ехали сначала в Вену, и уж оттуда кто в Израиль, а кто куда. Вагон «Москва-Вена» прицепляли к поезду, шедшему только до границы СССР. Вагоны поезда были зелёными, и только венский, в котором ехали евреи, – голубым. Это отлично знали многочисленные друзья и родственники, провожавшие их на московском вокзале. Знали, конечно, и не уехавшие авторы песни Шаинский и Успенский. Так в ней появились нюансы, понятные только посвящённым:
"Медленно минуты уплывают вдаль,
Встречи с ними ты уже не жди.
И хотя нам прошлого немного жаль,
Лучшее, конечно, впереди".

С верой в лучшее ехали в голубом вагоне еврейские эмигранты. А вслед им неслось: "Скатертью дорога!" Поэтому в песенке про вагон появились эти строки:
"Скатертью, скатертью дальний путь стелется
И упирается прямо в небосклон.
Каждому, каждому в лучшее верится.
Катится, катится голубой вагон".

Вот такая казалась бы безобидная детская песенка, а сколько смысла…

5.

Перехожу к коммуне, ибо про Кукуй писать особо и нечего. Немного исторической справки. В пару кварталах от меня родился и рос раввин Кук. Для тех кто не в курсе это был в свое время главный раввин Лондона, а потом и Палестины и написал много чего интересного про эти места еще до меня. А само местечко было основано в 16м веке по решению папы Клиемента Седьмого Медичи. Когда-то там был речной порт и фактория по cбору меха, пеньки и воска, принадлежащих его семейству. Так как он планировал войну против испанцев и немцев, то организовал у нас строительство металлургического комбината. А следующий папа Иоанн Павел Первый отправил на эту народную стройку Римских евреев. В местном еврейском квартале вспыхнула эпидемия сифилиса после путешествий некоего Колумба и он пресек ее распространение.
Так был в чистом поле основан Иерусалим Семигаллский. Впоследствии комбинат разрушили шведы, а антисемит граф Клейнмихель провел по центру поселения железнодорожную ветку зацепив кусок кладбища. Расстроенные Рубинштейны заказали по этому поводу оду у поэта Некрасова со словами:
"А по краям то все косточки русские" и "Чу, смотри Ваня, встают мертвецы!"
К нашему времени славное прошлое полиняло и истерлось из памяти. Про нонешних обитателей местечка и писать то нечего. Люди едят, оправляют естественные потребности, случаются по мере сил и все. По праздникам едят шашлыки с вином. Вроде бы и люди интересных профессий, таких как старьевщики, нарко-диллеры или гадательницы по картам Таро, а сказать про них нечего. Зимою чистят снег, а летней порою оголяются и мелькают в просветах между туй голые румяные задницы или обвислые груди и прочее мясо.
Поздней осенью проводится ритуал утилизации дерьма, к общей канализации подключены только мы с соседским цыганом, 2,70 в месяц тоже деньги. Чистят нужники и пудр-клозеты. Дерьмо укладывают в ящики слоями перемежая слоями растительной ботвы. Весной этот торт "Наполеон" пойдет на удобрение помидор.
А в коммуне было что не человек, то личность. И самой заметной была даже не семья дочери бывшего городского головы Евгении, читавшей наизусть "Бородино" и "Полтаву" и игравшей на пианинах. Один из ее сыновей был православным епископом в Канаде. А жившее напротив этого дворянского гнезда семейство нашего Саши. На лестничной клетке было две квартиры. Это был уцелевший колоритный осколок древней России, который в самой России и не сыщешь. Предки их были родом из пригородного военного поселения, устроенного тем же графом Клейнмихелем для строительства железной дороги. Войны и революции обошли стороною волость и в конце концов они переселились со всем своим русским духом в город. Мама пекла большие тонкие блины, а папа играл на гармонике.
(продолжение следует)

6.

Когда я был маленьким, папа дружил с директором нашего молдавского книготорга, Димой Безродным. Дима приходил к нам по выходным, взрослые ели лапшу с жарким из курицы, которое готовила моя бабушка, выпивали по рюмочке и играли в преферанс. Дима регулярно ловил папу на мизере. В результате папа покупал книг по 100 в месяц, несмотря на дефицит. Дима приносил планы издательств на год вперед, и мама ставила галочки, какую книгу мы хотим. Библиотека наша росла, в ней уже были тысячи томов.
Короче, однажды Дима принес очередные 20 книг, и я сел их перелистывать. Там была одна маленькая книжечка в зеленой кожаной тисненной обложке. Издательство «Академкнига». Хеттская литература. Книжка была тоненькой, и я ее быстро прочитал.
Хеттская литература меня удивила. Я не понимал там никого. Они что-то там нелогично думают, странно поступают. Например, жил-был один хеттский царь. И однажды ему взгрустнулось. И тогда он приказал 200-м своим наложницам раздеться донага, сесть в 200 лодок в дворцовом пруду, и грести. Но гребля 200 обнаженных девушек не успокоила сердце царя. И тогда он позвал своего любимого раба и отсек ему голову. И вид отрубленной головы развеселил царя. И хандра его прошла.
Я был всего в 6-м классе, и я этого царя не понимал. Как может не успокоить сердце вид 200 обнаженных девушек. Да меня бы и вид одной сразу бы успокоил! Но это мелочи. Почему он позвал именно своего любимого раба? Жалко же. Позвал бы нелюбимого в крайнем случае. Почему именно любимым людям хочется отрубить голову? Вы понимаете? Я – нет.
Я был уже немного знаком с Библией. И вот евреев из Библии я как раз очень хорошо понимал. Скажем, Лаван потребовал, чтобы Иаков работал на него семь лет. И тогда он отдаст за него замуж свою младшую дочь Рахиль. Но Лаван Иакова нае-этосамое. Через семь лет он тихонько подложил Иакову свою старшую дочь Лию. И заставил Иакова работать за Рахиль еще семь лет. Вот скажите, какой этот Лаван подлец! И почему Иаков согласился? Почему не ушел, хлопнув дверью? Наверное, тогда дверей еще не было. Но я Иакова хорошо понимал. У нас в классе тоже была одна такая девочка, Лена Костромитина, я бы за нее тоже семь лет оттрубил. А что было потом? Иаков не хотел детей от этой Лии. Поэтому, перед тем как войти к ней в шатер, он снаружи тихонько занимался онанизмом. И заходил к ней уже опустошенным. Интересно, правда? Для многих из нас тут нет противоречия. Сегодня Лия, завтра Рахиль. Нет проблемы! Но этот Иаков, он свою Рахиль любил сильно. И на других женщин он смотреть не мог. Такое бывает.
Короче, вы понимаете, к чему я клоню. Мы все, весь мир, являемся наследниками евреев. Иудео-христианская цивилизация! Мы все, даже атеисты, воспитаны на библейских историях. И поэтому мы этих пресловутых древних евреев понимаем спустя 3000 лет. Это про нас. Поэтому нам это интересно. А вот читать про хеттов нам неохота. Мы их издаем для галочки, маленьким тиражом в серии «литературные памятники».

Ольшевский Вадим

7.

СУДЬБА КРАСНОАРМЕЙЦА

Многие слышали о печальной судьбе китайских красноармейцев в советских СМИ - чтобы не позорить это высокое звание, перевели как есть, хунвейбинами, то есть вообще без перевода. Доверились народному чутью, как их обзывать.

А вот о красноармейцах Баварской советской республики вообще глухо. Сама она упоминалась как-то вскользь даже на школьных уроках истории в мое советское время - ну была, подавлена быстро, чего о ней говорить. Героически пала в неравной борьбе с империалистами. Но чуть сунься в детали - тут же всплывет фигура одного удивительного красноармейца.

Вообще история Баварии той поры охренительна. Точная копия судьбы Российской империи с февраля по ноябрь 1917, просто с полуторагодовой задержкой. Даже по хронометру совпадает. Как будто бикфордов шнур зажгли той же длины к такому же ящику.

Ноябрь 1918 - свергнута германская монархия, как местная баварская, так и имперская. Вместо нее образовано Временное правительство из людей солидных, образованных и состоятельных. Чисто параллельно власть на местах стали брать вооруженные банды под названием Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, одержимые коммунистическими идеями. В их ряды охотно вступали представители всех этих сословий, которым нечего терять, кроме своих цепей и задолженностей в банке. К апрелю 1919 волна народного негодования в виде Съезда Советов, то есть тысячи разъяренных чуваков с пистолетами и пулеметами, провозгласила эту самую Баварскую Советскую Республику. Далее всё как по писаному - экспроприации, конфискации, налеты на банки, расстрелы заложников из членов семей скрывшихся.

Ну и разумеется, тут же была учреждена Красная Армия! Надо же было этих бандитов как-то оформить. Банкиры содрогнулись и отдавали ключи от сейфов беспрекословно. У них армий не было, только охранники и семьи. На них не обычный налет, а по официальному распоряжению Советского правительства.

Первое правительство Баварской советской республики возглавил 25-летний яростный коммунист и пара самых буйных анархистов. Дисциплинированным бюргерам они показались кому мессиями, кому исчадиями ада, в общем лучше не связываться.

До 29 апреля 1919 года срочно организованная Баварская Красная армия во главе с коммунистом Эгльгофером вела успешные бои за установление контроля над территорией Баварии, успешно отразив атаку очень малочисленных войск - гласит википедия. Если в одной строчке дважды упомянуто про успешность - значит писал человек сочувствующий, гласит здравый смысл.

Но есть и другие источники. Не смолчал один образцовый бюргер - из зажиточной семьи и сам состоятельный. Вероятно, он разговорился в силу немецкой добросовестности и чести профессии - ему случилось быть профессиональным литератором. Раз суждено реалистическому писателю быть зеркалом окружающей его действительности, он осмелился стать зеркалом революции, завидев ее у себя вокруг дома. Ну и пусть пристрелят, если догонят - главное, описать что видит. Бунин и Аверченко в России поступили точно так же.

Всегда политкорректный, нейтральный и выдержанный Томас Манн вдруг выдал такое:
«Против этого типа мечтательных, фанатичных, христоподобных еврейских революционеров может помочь лишь расстрел на месте»

Прогремело на всю Германию. Далее произошло то же самое, что и в советской России - самые неприкаянные и боеспособные безработные, а именно офицеры, юнкеры и ефрейторы, не приученные ни к какому практически полезному делу, кроме как убивать и защищать свою страну, сформировали свой вариант добровольческой белой гвардии и отправились свергать баварских красных, прежде чем перестреляют их самих по одиночке.

К несчастью для будущей судьбы еврейской нации и всего мира, во главе Советской Баварской Республики оказались евреи, большей частью неизвестно откуда взявшиеся. Так два героя романа "Аэлита" устроили пролетарскую революцию даже на Марсе, теми же методами. Реально вирус, чисто идеологический, но с наганами в упор или в затылок тем, кто вздумает сопротивляться.

Судьба Германии могла оказаться ровно такой же, как и России, со всеми этими голодоморами и отстрелами несогласных по подвалам. Но иногда средство лечения оказывается еще хуже, чем сама болезнь.

Пока реакционные добровольческие силы просачивались в Баварию по подложным паспортам с твердым намерением свергнуть советское правительство, жизнь в ней текла своим мирным бюрократическим чередом, которым заразились и сами революционеры. Власть установлена, банки вычищены, и раз уже это называется властью рабочих, крестьян и солдат, то от каждого этого сословия должны быть избраны депутаты. От солдат особенно. По депутату от каждого батальона. После Версальского мира их осталось немного. Тем более значимы были оставшиеся, могли и свергнуть.

Солдаты одного из батальонов избрали в депутаты самого говорливого и харизматичного ефрейтора, вызывавшего простое человеческое сочувствие - мужественно воевал, мучительно отхаркивался легкими, отравленными газами. Куда такому служить - пусть представляет батальон на заседаниях депутатов.

Другой бюрократической процедурой все армейские силы самообороны, оказавшиеся на территории Баварии, были разумеется зачислены в ряды Красной Армии Советской Баварской Республики.

Так Адольф Гитлер стал красноармейцем и советским депутатом-активистом.

Его чуть не расстреляли за это. Зверства белых превзошли красных, почти дотянулись по масштабам до хунты Пиночета. Расстреляно было около тысячи активистов, без особого разбора, в основном по этническому признаку - явно не немец, а устроил тут советскую Россию в Германии.

К несчастью для последующих сотен миллионов судеб людей практически всех народов, главой одного из карательных белых отрядов оказался отъявленный наци Рём. За секунды до того, как отправить Гитлера на тот свет, он разглядел в нем немца. А этот чудак что тут делает? - вероятно, удивился он. Пощадил, к сожалению.

А тот принялся каяться и оправдываться, что угодил в красноармейцы, и как дурят головы евреи, в своей печально известной книжке Майн Кампф. Благодаря этому бестселлеру с 1933 по 1945 фюрер стал богатым человеком просто на гонорар от своей книги. Ее вручали даже молодоженам на свадьбу вместо Библии.

Но судьба мемуаров незадачливого красноармейца не закончилась с его уходом на тот свет ко всеобщему счастью под залпы советской артиллерии.

В 2018 году группа учёных, раздосадованная политкорректностью редколлегий мировых научных журналов, переписала 12 главу «Майн Кампф» (3000 слов), заменила евреев на мужчин в целом, убрала явные анахронизмы. Мужчины оказались повсюду у власти, всюду лезли и творили безобразия. Размышления Гитлера в новом виде представительницы пострадавших от насилия и обмана баб явились перед глазами опытных экспертов. А те реагировали на феминистскую ярость примерно так же, как бюргеры на красноармейцев - лучше не связываться. Статья была принята к печати!

Скептики-гуглеведы могут ознакомиться с мистификацией «Исследования обид». До ее разоблачения, несколько фейковых статей, написанных тем же методом, успели выйти в печать, а одна даже победить в конкурсе.

На обиженных воду возят, говорит мудрая пословица. К сожалению, не только воду.

8.

В субботу зашел в гости к знакомым. По дороге заскочил в японский ресторанчик и взял там немного суши и сакэ to go.
- О, ты суши принес, - обрадовались хозяева. – Какой ты молодец! И сакэ еще! Давай выпьем!
- Давайте выпьем за детей, - произнес я стандартный тост. – За моего Алика и за вашу Рашель!
Последовала пауза.
- Наша Рашель немного сбрендила, - тихо произнес отец.
- Ударилась в иудаизм, - шепотом объяснила мать.
- Рашелечка! – закричал отец, чтобы в другой комнате было слышно. – Иди к нам, дядя Вадим суши принес!
- Отстаньте от меня! – закричала Рашель в ответ из своей комнаты. – Они же не кошерные! Отвяжитесь!
Спустя полчаса, когда сакэ было допито, я зашел поздороваться в комнату Рашель.
- Привет, подрастающее поколение! – осторожно сказал я. – Как дела? Есть вопросы по математике?
- Дядя Вадим, почему ты не веришь в бога? - весьма логично ответила она. – Почему не идешь по нашей традиции? Зачем ты ешь суши?
- Ну, это же сложный вопрос на самом деле, - ответил я. – Суши тут ни при чем. Ведь совсем уж нерелигиозным человеком я себя назвать не могу. К примеру, я соблюдаю десять заповедей… Так называемые ten commandments.
- Ten commandments? – переспросила Рашель. – Что это?
- Ну как? – удивился я. – Не знаешь разве? Это же основа иудейской религии. Бог дал Моисею скрижали, на которых были записаны десять заповедей. И Моисей передал их евреям. А уже от евреев это дальше пошло. Десять правил от бога, что надо, и чего не надо делать.
- А, ОК, ОК, - поняла Рашель. – Только десять? Это легко делать. Я могу!
- А какие это commandments? – спросила Рашель. – Что там?
- Ну, не убий, не укради, - начал я.
- А, ОК, ОК, - кивнула Рашель. – Это можно делать.
- Уважай отца и мать своих, - продолжал я.
- Ты шутишь, - перебила меня Рашель. – Нет, что, серьезно? Там так написано? Уважай родителей?
- Да, - ответил я. – Конечно! Почитай, это в Торе написано. И в Библии.
- Я это не люблю! – воскликнула Рашель. – No way! Значит я не religious!
- Суши кончились? – спросила Рашель. – Почему ты не сказал мне раньше?

Ольшевский Вадим

9.

Солдаты и награды

Расскажу о трех наиболее необычных, на мой взгляд, случаях на ВОВ, о которых довелось узнать. Случаи почти независимы, их можно читать по одному в день.
СЛУЧАЙ 1. В составе группы студентов и недавних выпускников проехал в конце 70-х по боевому пути 96-ой гвардейской Иловайской дивизии, освобождавшей Донбасс, начав от Сталинграда. Встречаясь по пути с ее ветеранами, жившими там. Хотя дивизия изначально формировалась в Сибири, и мы уже пообщались с тамошними ветеранами, в ходе боев на Донбассе дивизия пополнялась местными, призываемыми через действовавшие в 1943 году на свежеосвобожденных землях полевые военкоматы. С несколькими так призванными довелось встретиться на Саур-Могиле и в Донецке. С Саур-Могилой у ветеранов были самые тяжелые воспоминания ввиду очень больших потерь при попытках овладения этой высотой. Но на фоне этих тяжелых воспоминаний двое из ветеранов раздельно, в разных встречах, настоятельно советовали нам побывать у еще одного их однополчанина, тоже живущего в Донецке, но на окраине, в частном секторе, маломобильного. По мнению этих двух ветеранов, их однополчанин явно несправедливо остался без наград, и наш визит к нему в какой-то мере поднимет его дух вниманием к нему, фактом, что о нем помнят.

Вот что поведали эти два ветерана. Они оба и третий, которого они нам советовали посетить, следовали колонной в составе одной роты по уже освобожденной территории Донбасса, в еще теплое летне-осеннее время. Командовал ротой старлей Корки, латыш ( В Сибири редко, но и сейчас можно встретить латышей, вроде потомков приехавших по начавшейся было Столыпинской реформе из Прибалтики и Беларуси. Может, и Корки был из них, но это лишь мое предположение). Этот Корки, по словам ветеранов, был прирожденный военный и по виду, и по личности. Форма на нем сидела, как влитая! И вот этот Корки ни с того, ни сего, на фоне благостного движения колонны по освобожденной территории, вдруг дает команду развернутъся из колонны в цепь. Только развернулись в цепь, как спереди из поля со злаками по ним ударил пулемет. Рота залегла, начала отстреливаться. В этой перестрелке того ветерана всего изрешетило пулями. Рота двинулась дальше без этого однополчанина. Но он остался жив и был через некоторое время у медиков. Но пока он попал к медикам, мародеры успели забрать у него документы. И вот он даже по прошествию более 30 лет так и не смог восстановить документы, и никаких наград не имеет. По словам ветеранов, если бы Корки не отдал приказ развернуться в цепь, потерь было бы гораздо больше. Не иначе как военной чуйкой, интуицией, они это решение комроты объяснить не могли. Одного из ветеранов я спросил, удалось ли кого-нибудь из этой ДРГ, открывшей по ним огонь, взять живьем? -Да какой там...-ответил ветеран, очень нехотя, понизив громкость и наморщив лицо, дескать, что за ерунду ты несешь. И через небольшую паузу, уже почти еле слышно добавил: "Штыками закололи..."

Добрались на трамвае и далее немного пешочком до дома ветерана. Штакетник, за ним инвалидский Запорожец, далее в глубину уходящий наклонно вниз въезд в гараж, дом. У появившейся во дворе женщины, видать, жены, узнаем, представившись, что в последнее время ветеран стал сильно побаливать, не очень хорошо себя чувствует. Видно было, что она за него переживает. Мы уже начали было извиняться, что не вовремя потревожили, но тут ветеран медленно вышел из дому на костылях. Если бы не костыли, назвал бы его мужчиной в расцвете сил. Красивое мужественное лицо, еще не испещренное морщинами. Вот что рассказал он. Он был к тому времени уже командиром отделения в этой роте. Вскоре после того, как рота залегла, убило пулеметчика с его отделения. Ротный кричит с другого конца: "Почему пулемет молчит?! Под трибунал отдам!" Когда дополз до пулемета, был уже ранен в руку. Тем не менее, дострелял оставшиеся в пулемете патроны. Для перезарядки надо было немного приподняться. Как только приподнялся, вражеский пулеметчик его как бы "побрил", всадив в поднявшийся бок еще 12 пуль. Пока лежал до появления медиков, мародеры его обчистили.
Нога с простреленного бока выглядела как бы усохшей. Мы сфотографировались с ним, поблагодарили и ушли. Фото его много лет я хранил, но, к сожалению, в "турбулентные" годы оно потерялось.

Может, его потомки или кто еще из сведущих дополнят дальнейшую судьбу этого ветерана, получившего в бою 13 ранений и не смогшего восстановить документы через более чем 30 лет после войны, несмотря на наличие как минимум двух живых свидетелей боя?
Следов комроты Корки (и как Коркис тоже искал) я пока в интернете не нашел.

СЛУЧАЙ 2. В той же дивизии некоторое время воевал Дубинда Павел Христофорович, старшина роты 293-го гвардейского стрелкового полка, первый из советских воинов, удостоенный звания Герой Советского Союза и одновременно полный кавалер ордена Славы. Всего за войну так награжденных было всего 4 человека. Слышал в те 70-е, что полный кавалер ордена Славы считается как герой.

Он жил в в 70-е уже на покое в том же небольшом селе, откуда ушел на войну, в живописных лиманах Днепровского залива. Только село к тому времени переименовали, в честь его и еще нескольких человек, в "Геройское". С этого небольшого села вышло аж 6 героев,- 4 Советского Союза и 2 Соцтруда. Википедия сообщает численность населения 670 чел. в 2001 году. В конце 70-х мне показалось, что там было с тысячу жителей. В любом случае, примерно каждый сотый или стопятидесятый житель села- герой. Ни одного объяснения этому явлению не встречал.
Когда мы приплыли после обеда теплым летним днем из Николаева в село, его дома не было, но кто-то из домашних сказал, что он скоро должен объявиться. Во дворе был крепко сколоченный большой дощатый стол с навесом, мы там и расположились. Павел Христофорович вскоре появился, по-простому поздоровался со всеми нами, тоже сел за стол, и, опередив наше обращение к нему, сходу предложил нам отведать его вяленой рыбки, висевшей под навесом. Мы, застеснявшись, отказались. Он поначалу удивился, но, по-видимому, угадав нашу стеснительность, дальше настаивать не стал. Это был крепко сбитый мужчина, несмотря на то, что уже перевалил за 60, без всякой дряблости сильные руки, видные в рубашке с короткими рукавами. Он рассказал нам о событиях, за которые ему дали героя. Как я запомнил, он с группкой бойцов занял высотку, а запланированное услиление не прибыло. И пришлось ему несколько дней удерживать эту высотку с несколькими бойцами, когда по ним противник лупил основательно. Про эпизоды, за которые ордена Славы получил, рассказывать не стал. Потом, без видимой внешней связи, по-видимому, что-то всплыло в памяти, рассказал, как один раз брали языка. Ночью, кляп, связали, потащили. Но немец оказался крупным и сильным, начал брыкаться. Пришлось дать прикладом по затылку, затих, дотащили живого.
Мы поблагодарили, стали прощаться, было начало вечера. Он предложил переночевать у него, места много, водный транспорт сегодня уже вряд ли придет. Мы, опять застеснявшись, отказались. Он уговаривать не стал. Для совместного фотографирования он надел типа летней куртки, на которой кроме звездочки героя, никаких наград не было.
Поразила удивительная простота общения. Никакого пафоса в военных воспоминаниях. Абсолютный нуль звездности.
Дошли до берега, метрах в ста от его дома. Куча лодок, наверное, каждый дом лодку имеет, и рыбы, наверное, в этих лиманх с камышовыми островковыми зарослями много, пенсионерский рай! Стали мы моститься в эти лодки на ночлег, нас десятка полтора было. Подходит к нам мужик в длинном брезентовом плаще, видать, то ли с рыбалки, то ли сторож. Интересуется, не от Дубинды ли мы, хлопцы. Приглашает нас к себе в дворовую настройку переночевать. Тут мы не постеснялись и переночевали.
А загадка аномальной плотности героев, и среди них одного почти даже дважды героя, с этого села для меня так и осталась.
„С чего начинается Родина?“

СЛУЧАЙ 3. О нем мне рассказал почтенный ученый с Украины в начале нынешнего века, когда тесно пересекся со мной по делам. Ему было лет 10-11, как я вычислил из деталей рассказа, когда началась война. Это была украинская семья, жившая на одной из центральных улиц Киева. Отец его, офицер и коммунист, оказался на фронте командиром артиллерийской батареи. Мать продолжала работать там, где и до начала войны. После овладения немцами Киевом, состоялся марш гитлеровских войск, в том числе и по улице, где жил рассказчик. По мере движения колонны люди выходили на улицу и глядели. Рассказчик тоже смотрел вслед уходящей колонны и видел все выходящих и выходящих людей. И через некоторое время увидел вдали, как кто-то вышел уже с цветами. На объекте, где трудилась мать, стал командовать комендант, мать была оставлена на прежнем месте работы. Никто не донес коменданту, что она - жена офицера и коммуниста.
Через некоторое время повсюду появились объявления-приказы об обязанности всех евреев явиться в назначенное время в назначенное место. Соседка рассказчика, еврейка, стала собираться. Но в городе уже циркулировали слухи о том, что гитлеровцы евреев уничтожают. И рассказчик и вроде его мать (но точно не запомнил) стали рассказывать этой соседке про эти слухи, и стали ее отговаривать идти. На что соседка ответила: "Да шо вы говорите! Немцы - культурная нация!" И пошла. Больше ее не видели.
Однажды зимой мать велела сыну сходить на одно место на задах объекта, где она работала, неохраняемое, и утащить с забора одну доску, на дрова. Но когда он подошел к забору и попытался отодрать доску, неожиданно возникли два полицая. Один из них очень сильно избил рассказчика. Он несколько дней провалялся дома, и сказал, что не знал тогда, выживет ли.
К концу пребывания гитлеровцев в Киеве кто-то все-таки донес коменданту объекта на мать, что она жена офицера и коммуниста. Но комендант, уже явно осознавая, что скоро придется драпать, махнул на донос рукой.

После войны вернулся отец, без ранений и контузий, и без наград. За всю войну отцу довелось всего лишь раз увидеть противника в бою, когда фашисткие танки прорвались к батарее. Успели эти танки остановить стрельбой прямой наводкой, чего раньше не делали. На отца за успешное отражение прорвавшихся танков было написано представление на орден. И тут его вызывает к себе политработник. У которого возникла радужная идея сделать всю отличившуюся батарею отца коммунистической! Отец сказал, что это трудно, поскольку у него один боец верующий, и ни за что от веры не отречется. А другой страшно боится быть расстрелянным, попав в плен коммунистом. Политработнику ответ отца очень не понравился. Представление на отца он задвинул подальше.
Может, наградой для отца явилось то, что его семья уцелела под гитлеровцами, и даже был отрезок времени, когда им было известно, кем был глава семьи? И что полицай не забил сынишку до смерти? И не про него была песня „Враги сожгли родную хату, убили всю его семью...“ Может, есть она, высшая справедливость, и "бог не фрайер"?

10.

Уважаемые собравшиеся, друзья!

Я один из тех немногих еще живущих, кто был в этом месте почти до последней минуты перед освобождением. 18 января началась моя так называемая «эвакуация» из Аушвица, которая через 6,5 дней оказалась Маршем смерти для более чем половины моих сокамерников. Мы были вместе в колонне из 600 человек.

По всей вероятности, я не доживу до следующего юбилея. Такова жизнь. Поэтому простите мне мое волнение. Вот что я хотел бы сказать, прежде всего моей дочери, моей внучке, которой спасибо, что присутствует здесь в зале, моему внуку, их ровесникам, а также новому поколению, особенно самому младшему, совсем юному, гораздо младше них.

Когда началась Вторая мировая война, я был подростком. Мой отец был солдатом и был тяжело ранен в легкие. Это была драма для нашей семьи. Моя мать была с польско-литовско-белорусской границы, там армии менялись, проходили туда-обратно, грабили, насиловали, сжигали деревни, чтобы ничего не оставить тем, кто придет за ними.

И поэтому можно сказать, что я знал из первых уст, от отца и матери, что такое война. И хоть Первая мировая была всего 20–25 лет назад, она казалась такой же далекой, как польские восстания XIX века, как Великая французская революция.

Когда сегодня я встречаюсь с молодыми, я понимаю, что через 75 лет, кажется, они немного утомлены этой темой: война, Холокост, Шоа, геноцид… Я их понимаю. Поэтому я обещаю вам, молодые люди, что не буду рассказывать вам о своих страданиях.

Я не буду вам рассказывать о моих переживаниях, двух моих Маршах смерти, о том, как закончил войну с весом 32 килограмма, на грани истощения.

Я не буду рассказывать о том, что было худшим, то есть о трагедии расставания с близкими, когда после отбора вы догадываетесь, что их ждет. Нет, не буду говорить об этом. Я хотел бы с поколением моей дочери, с поколением моих внуков поговорить о вас самих.

Я вижу, что среди нас президент Австрии Александр Ван дер Беллен. Помните, господин президент, когда вы принимали меня и руководство Международного аушвицкого комитета, мы говорили о тех временах. В какой-то момент вы сказали: «Auschwitz ist nicht vom Himmel gefallen — Аушвиц не упал с неба». Это, как у нас говорят, очевидная очевидность.

Конечно, он не упал с неба. Это может показаться очевидным, но есть в этом глубокий и очень важный для понимания смысл. Перенесемся на некоторое время воображением в Берлин начала 30-х. Мы почти в центре города.

Район называется Bayerisches Viertel, Баварский квартал. Три остановки от Кудамма, Зоопарка. Там, где сегодня находится станция метро Bayerischer Park, Баварский парк.

И вот в какой-то момент на скамейках появляется надпись: «На этих скамейках евреям сидеть запрещено». Можно сказать: неприятно, несправедливо, это ненормально, но ведь вокруг столько скамеек, можно посидеть где-нибудь в другом месте, ничего страшного.

Это был район, населенный немецкой интеллигенцией еврейского происхождения, там жили Альберт Эйнштейн, нобелевский лауреат Нелли Закс, промышленник, политик, министр иностранных дел Вальтер Ратенау.

Потом в бассейне появилась надпись: «Посещение этого бассейна евреям запрещено». Можно снова сказать: это неприятно, но в Берлине столько мест для купания, столько озер, каналов, почти Венеция, так что можно где-то в другом месте.

При этом где-то появляется надпись: «Евреям нельзя принадлежать к немецким певческим союзам». Ну и что? Они хотят петь, музицировать, пусть соберутся отдельно, будут петь.

Затем появляется надпись и приказ: «Еврейским, неарийским детям нельзя играть с немецкими, арийскими детьми». Они играли сами. А потом появляется надпись: «Евреям мы продаем хлеб и продукты только после 17.00». Это уже неудобно, потому что меньше выбор, но, в конце концов, после 17.00 тоже можно делать покупки.

Внимание, внимание, мы начинаем свыкаться с мыслью, что можно исключить кого-то, что можно стигматизировать кого-то, что можно сделать кого-то чужим.

И так медленно, постепенно, день за днем люди начинают с этим свыкаться — и жертвы, и палачи, и свидетели, те, кого мы называем bystanders, начинают привыкать к мысли, что это меньшинство, которое дало миру Эйнштейна, Нелли Закс, Генриха Гейне, Мендельсонов, иное, что оно может быть вытолкнуто из общества, что это люди чужие, что это люди, которые разносят микробы, эпидемии. Это уже страшно, опасно. Это начало того, что через минуту может произойти.

Тогдашняя власть, с одной стороны, ведет хитрую политику, потому что, например, выполняет требования рабочих. 1 мая в Германии никогда не был праздником — они, пожалуйста: в выходной организуют Kraft durch Freude, «Силу через радость».

Пожалуйста, элемент рабочего отдыха. Они способны преодолеть безработицу, умеют играть на чувстве национального достоинства: «Германия, поднимись с колен Версальского позора. Возроди свою гордость».

И одновременно эта власть видит, что людей постепенно охватывает черствость, равнодушие. Они перестают реагировать на зло. И тогда власть может себе позволить дальнейшее ускорение процесса зла.

А дальше идет уже насилие: запрет принимать евреев на работу, запрет эмиграции. А потом быстро наступает отправка в гетто: в Ригу, в Каунас, в мое лодзинское гетто — Литцманштадт.

Откуда большинство будет потом отправлено в Кульмхоф, Хелмно, где будет убито выхлопными газами в грузовиках, а остальные пойдут в Аушвиц, где будут умерщвляться “Циклоном Б” в современных газовых камерах.

И здесь подтверждается мысль господина президента: «Аушвиц не упал вдруг с неба». Аушвиц топтался, семенил маленькими шажками, приближался, пока не случилось то, что произошло здесь.

Моя дочь, моя внучка, сверстники моей дочери, сверстники моей внучки — вы можете не знать имени Примо Леви. Он был одним из самых известных заключенных этого лагеря. Примо Леви когда-то сказал: «Это случилось, а значит, может случиться. Значит, это может случиться везде, в любом уголке Земли».

Я поделюсь с вами одним воспоминанием: в 1965 году я учился в США, где тогда был пик борьбы за права человека, гражданские права, права афро-американцев. Я имел честь участвовать в марше с Мартином Лютером Кингом из Сельмы в Монтгомери.

И тогда люди, узнавшие, что я был в Аушвице, спрашивали меня: «Как вы думаете, это, наверное, только в Германии такое могло быть? Может ли быть где-то еще?»

И я им говорил: «Это может случиться и у вас. Если нарушаются гражданские права, если не ценятся права меньшинств, если их отменяют. Если нарушается закон, как это делали в Сельме, то это может произойти».

“Что делать? Вы сами, — говорил я им, — если сможете защитить Конституцию, ваши права, ваш демократический порядок, отстаивая права меньшинств, тогда сможете победить”.

Мы в Европе в основном исходим из иудео-христианской традиции. И верующие, и неверующие принимают в качестве своего цивилизационного канона десять заповедей.

Мой друг, президент Международного аушвицкого комитета Роман Кент, выступавший здесь пять лет назад во время предыдущего юбилея, не смог сегодня прилететь сюда.

Он придумал 11-ю заповедь, которая является опытом Шоа, Холокоста, страшной эпохи презрения. Звучит так: не будь равнодушным.

И это я хотел бы сказать моей дочери, это я хотел бы сказать моим внукам. Сверстникам моей дочери, моих внуков, где бы они ни жили: в Польше, в Израиле, в Америке, в Западной Европе, в Восточной Европе. Это очень важно. Не будьте равнодушными, если видите историческую ложь.

Не будьте равнодушными, когда видите, что прошлое притягивается в сиюминутных политических целях. Не будьте равнодушными, когда любое меньшинство подвергается дискриминации. Суть демократии в том, что большинство правит, но демократия в том и заключается, что права меньшинства должны быть защищены.

Не будьте равнодушными, когда какая-либо власть нарушает принятые социальные договоры, уже существующие. Будьте верны заповеди. 11-й заповеди: не будь равнодушным.

Потому что если будете, то оглянуться не успеете, как на вас, на ваших потомков с неба вдруг упадет какой-нибудь Аушвиц

Мариан Турский, 93-летний бывший узник Аушвиц-Биркенау

Перевод Антона Рассадина

11.

Мина Моисеевна, или попросту тетя Миня, была соседкой по квартире моего друга, режиссера с киностудии имени Горького.
Он нас и познакомил:
— Мина Моисеевна, — сказал он, — знаете, кто это? Это Хайт!
— Так что, — спросила она, — мне встать по стойке смирно или пойти помыть шею?
— Не надо, — сказал я. — Можете ходить с грязной.
— О, какой язвительный молодой человек! Жалко, я не знала, что у меня будет такой важный гость. Купила бы чего-нибудь особенного к чаю. Вы, кстати, чай будете без какого варенья: без вишневого или без клубничного?
— Если можно, то без малинового.
— Пожалуйста! У меня все есть.
Насчет варенья она, конечно, хохмила. Нашлось у нее и варенье, и печенье, и конфеты — как это водится в приличном еврейском доме. Вот иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь его всю жизнь. Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с Миной Моисеевной.
Когда я вижу на сцене Клару Новикову с ее тетей Соней, для которой пишут лучшие юмористы, я всегда думаю: а как же тетя Миня? Ведь ей никто не писал, она все придумывала сама.
Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг — телефонный звонок. Кто-то ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:
— Куда я попал?!
— А куда Вы целились? — спрашивает тетя Миня.
Хотя в душе она была стопроцентной еврейкой, терпеть не могла разговоров, какие мы все потрясающе умные.
— Ай, не морочьте голову, вот Вам мой племянник, дофке еврей, — тупой, как одно место. Кончил в этом году школу — и что? С его знаниями он может попасть только в один институт — в институт Склифосовского!
Я иногда начинал ее дразнить:
— Но мы же с вами избранный народ!
— Мы — да! Но некоторых евреев, по-моему, избирали прямым и тайным голосованием, как наш Верховный Совет.
Теперь пришла пора сказать, кем же была тетя Миня. Она была профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех, кто знал Мину Моисеевну.
— Человек должен уметь расхвалить свой товар, — говорила она. — Реклама — это большое дело. Посмотрите, когда курица несет яйцо, как она кричит, как она кудахчет. А утка несет тихо, без единого звука. И результат? Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было звуковой рекламы!
Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у нее была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера.
Было сплошным удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.
— Алло! Что? Да, я Вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была молодая, так, красивая, и что еще? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно три жены? Ах, одна! Но чтоб она все это имела. Ясно. Простите, а что Вы имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем искать.
— Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого, для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? Хорошо-хорошо, будем искать. Может быть, что-то откопаем.
— Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы оба прекрасно знаем, что у Вас ужасная дочь, которая не дает Вам жить. Но все равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и кричать, что он Ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!
Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в своей жизни — уехать в Израиль. Все подруги по дому дружно ее отговаривали:
— Миночка, куда Вы собрались на старости лет? Жить среди незнакомых людей!
— Я вот что подумала, — сказала тетя Миня, — лучше я буду жить среди незнакомых людей, чем среди знакомых антисемитов!
И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав. Тогда в аэропорту «Шереметьево» фотографировали всех провожающих, и она не хотела, чтобы у нас были неприятности после ее отъезда.
Прошли годы, многое в мире изменилось. Советский Союз установил дипломатические отношения с Израилем — и я впервые оказался на Святой земле.
Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она еще жива, а если нет — хотя бы узнать, где она похоронена.
На следующее утро чуть свет в моем номере зазвонил телефон:
— Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем?
— Тетя Миня! — заорал я. — Это Вы?
— Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат?
Через пару часов я уже завтракал в ее квартире, точь-в-точь копии московской: те же занавески на окнах, те же фотографии на стенах, такой же маленький телевизор, по которому шли все те же наши передачи.
— Ничего не меняется, — сказала она, перехватив мой взгляд. — Все как было. Даже профессия у меня та же.
— Как? Вы и здесь сваха?
— Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится, сводить концы с концами.
Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных разговоров тети Мини:
— Алло? Слушаю!... Да, я Вас помню. Вы хотели невесту с хорошим приданым. Так вот, можете открывать счет в банке «Хапоалим» — я Вам нашла невесту. За нее дают 50 тысяч шекелей. Что Вы хотите? Посмотреть ее фото? Милый мой, за такие деньги я фото не показываю. Получите приданое, купите себе фотоаппарат и снимайте ее сколько влезет!
— Алло? Бокер тов, геверет! — И тетя Миня затараторила на иврите, как пулемет. — Ненормальная румынская еврейка, — сказала она, положив трубку. — Денег полно — и она сходит с ума. Не хочет блондина, не хочет брюнета, подавай ей только рыжего! Откуда я знаю почему? Может, у нее спальня красного цвета, хочет, чтоб муж был точно в цвет!
— Алло? Ша, что Вы кричите? Кто Вас обманул? Я Вам сразу сказала, что у нее есть ребенок. Какой позор?.. В чем позор?.. Ах, ребенок родился до свадьбы! Так что? Откуда ребенок мог знать, когда свадьба?..
А я сидел, слушал все это и умирал от счастья и восторга! Потому что за окном был Тель-Авив, потому что рядом была тетя Миня, потому что, слава богу, есть то, что в нашей жизни не меняется.
Не знаю, может, это звучит немного высокопарно, но для меня тетя Миня олицетворяет весь наш народ: тот же юмор, та же деловая жилка, скептическое отношение ко всему и удивительная жизненная сила. Все, что позволило нам выжить в этом кошмарном мире!
Порой мне кажется, что брось тетю Миню в тундру, в тайгу — и уже через пару дней она будет ходить по чумам, сватать чукчей и эскимосов:
— У меня для Вас потрясающая невеста! Она даже не очень похожа на чукчу, скорее на японочку. Какое приданое?.. Какие олени?.. Нет, он сошел с ума! Я ему предлагаю красотку, а он хочет оленей. Да Вы только женитесь — и у вас рога будут больше, чем у оленя!
Сегодня тети Мини уже нет на земле. По нашему обычаю умершим нельзя приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы. Я написал его в память Мины Моисеевны и жалею только о том, что она его не услышит. Иначе она бы непременно сказала:
— Между прочим, про меня мог бы сочинить и получше! К тому же ты забыл вставить мою главную фразу о том, что надо уметь радоваться жизни. Обязательно напиши: «Пока жизнью недоволен — она и проходит мимо нас"

© Аркадий Хайт.

12.

"Он был глуп и заносчив, как и все венгры". Я прочитал эту фразу и остолбенел. Писатель, который внес в наш мир "1984", "Скотный двор", "Памяти Каталонии", такое написать не мог. Он был обычным человеком, он делал ошибки и признавал их. Но пасть до таких низкопробных обобщений, - это было не в его стиле.

Через некоторое время я понял, что все мои венгерские коллеги глупы и заносчивы. Классик был прав, хорошо, что у нас немного венгров. Вот только тут я понял, чем меня всегда раздражали венгры. А они просто глупы и заносчивы, как оказалось.

В нащей большой компании, кроме венгров (которых, кстати, только двое глупых и заносчивых), работают несколько сотен индусов, китайцев, евреев, россиян, европейцев, американцев.
Они все, все глупы и заносчивы. Никаких обобщений, просто факт.

13.

Вчерашние истории о Бабьем Яре и Ростроповиче навеяли.

Еще при советской власти был у меня приятель, немного сдвинутый на своем еврействе. Везде искал и действительно находил соплеменников. Партия и народ в те непростые времена евреев нехило гнобили. Поэтому особо хитрожопые прятали свою принадлежность к сынам Израиля сколько кому хватало смекалки.

Но вернемся к сдвинутому приятелю. Однажды у него появились новые соседи - относительно молодая пара. По всем признакам – евреи, но фамилия мужа - Орлов. Как-то на утреннем пути к метро приятель решился пойти в лобовую атаку и спросил соседа:
- Веня, ты еврей?
Внимательно осмотрев спутника, тот коротко ответил:
- Ну, да. На 100 процентов.
- А Жанна?
- Тоже.
- А откуда тогда Орлов?
- Понимаешь, первый муж Жанны был русский по фамилии Орлов. Она взяла его фамилию. А когда мы поженились, я взял ее фамилию.

Если что, фамилия моего приятеля – Мезенцев. Не подумайте плохого, он унаследовал ее от отца –, разумеется, еврея. Как фамилия досталось отцу? Говорит, что не знает.

14.

Всамделишная история Лота и Авраама

А не замахнуться ли нам с вами, товарищи, на Авраама, нашего, на патриарха. Ну, не так, чтобы, на него непосредственно, а на племянника евойного, Лота…
Того самого праведника, коий причастным оказался к истреблению городов библейских.
Во-первЫх строках, сказать надобно, что все эти древнееврейские патриархи, пророки, да праведники – народ суровый и в деяниях своих не постижимый. Как чего учудят, так ученым да толкователям библейским, потом, вовек не разобраться.
Вот, к примеру, Авраам. Надоело старику жить в Египте, решил уйти в землю Ханаанскую. Это мы в Египет отдыхать на недельку, на ол-инклюзив, за большие деньги, изредка сподвигаемся, а ему, хрену старому, надоело! Обстановку решил сменить…
И ладно бы, просто, - собрался да иди, так ведь нет, на дорогу ему деньжат срубить по лёгкому захотелось. Пошел к фараону (Ого! Он к фараону вхож) и предложил честный обмен: я, мол, тебе жену свою возлюбленную Сарочку, а ты мне скарбов, да добра всякого взамен. Ну, еврей, что возьмешь…
Не понятно, чем фараон думал, когда бабку старую забирал, только Авраам одним выстрелом и от старухи избавился и добра всякого в достатке поимел. А именно: много рабов и скота, и шатров для погонщиков своих и тканей всяческих, дабы прикрыть тощие чресла свои…
Представляется, у них, там, такой разговор вышел:
-Уйду я от тебя, фараон. Душа свободы просит. А, чтобы не скучал, оставлю тебе самое дорогое, что есть у меня. От сердца отрываю. Да забирай, не сумлевайся, она у меня баба справная.
-Да ты охренел, старый дурак!? У меня молодых телок – полный гарем, девать некуда! А тут еще твою бабку содержать? Иди на хрен, а не то, велю голову отрубить. Да старуху свою забирай!
Но не учел фараон, что Авраам не кто-нибудь, а целый праотец всего еврейского народа, то есть, из всех евреев – самый главный. Не было у египтянина перед патриархом шансов. Библия умалчивает как именно праотец фараону голову морочил, а только, втюхал-таки супругу свою престарелую, а добро отжатое, караваном вывозил.
А бедный фараон до того околпачен был стариком, что еще уговаривал:
-А то, может, подожди, не ходи, пока. Через пару сотен лет с Моисеем пошел бы, и со всеми вашими…
-Нет, не досуг мне Моисея ждать. Я ж не молодею, и теперь, когда Сарочка у тебя, мне с молодыми наложницами надо народ иудейский замутить.
И ударился он оземь и обернулся… Ой. Нет! Это вообще не от сюда. Это Иван-дурак о землю русскую ударяется и обращается в добра молодца, ликом ладного да девкам любого. А бедному еврею и удариться-то не о что. Кругом пустыня египетская.
О чем это я? А, ну, короче, с пристраиванием Сары фараону, ничего не вышло. Бог (иудейский бог, не египетский, если что) вразумил фараона и вернул он Сару, по месту назначения, - Аврааму. Но старик огорчаться не стал, ибо все скарбы, что он калымом за Сару получил, ему же остались. Я ж говорю – нет у египтянина перед евреем шансов. Еврей завсегда обманет.
И собрался Авраам с людьми своими в дорогу дальнюю. А конкретно, народу вот сколько было: сам патриарх с супружницей Сарой, рабы, рабыни и наложницы евойные, племянник Лот с женою, с дочерями и с рабами, а также многочисленный крупный и мелкий скот. Ну, и ещё шатры, горшки, кастрюли, ткани и прочего добра без счета.
Причём, любопытно, что у Лота добра и скота оказалось ничуть не меньше, чем у самого Авраама. Ну, с патриархом понятно, а, вот как Лот все это обрел, книга Бытие умалчивает.
Так же не лишен любопытства тот факт, что жена Лота была безымянная. Не то, чтобы совсем, но в Библии её имя не упоминается.
Бывало Лот к жене обращается:
Он: -Эй, ты, как там тебя?
Она: -Да, все женой Лота кличут.
Он: -Ну что за народ, совсем без фантазии. Ну так и быть, и я тебя так звать буду…
Ну вот, идет, стало быть, весь этот сброд по пустыне, направляя стопы свои в землю Ханаанскую в поисках места, где бы осесть. Идет и замечает некоторый дискомфорт: скота и добра всякого много, погонщики ругаются, где чьи верблюды разобрать не могут. Путаница, одним словом. Почесал Авраам тыкву и говорит Лоту:
-Отделись же от меня. Если ты налево, то я направо, а если ты направо, то я налево.
А поскольку, они проходили тогда через окрестности города Содома, Лот решил там и остаться. А Авраам двинулся дальше в землю Ханаанскую, ну или Фелистемлянскую. Не суть.
С этого момента пути их разошлись и не встречались они более, за исключением одного случая. Когда Лот плотно обосновался в Содоме, пришла беда нежданная: напал на город злой царь Кедорлаомер (лучше уж такое имя, чем совсем без оного, как жена Лота). Разграбил, а жителей в плен взял. А с ними и Лота с семьёй. Прознал об этом Авраам, разгневался, вооружил рабов своих и погоню возглавил. Догнал, врагов истребил, пленных освободил, награбленное вернул. Красавчик!
И зажил Лот с семьей во вновь отстроенном Содоме. А Содом, надо сказать, город богатый, дома сплошь каменные (ну, не деревянные-же, в пустыне-то). А состав семьи Лота – следующий: Сам, жена безымянная и две дочери, тоже, конечно, безымянные. Семейное это у них что-ли…
Жители же Содома с жиру бесятся да во грехе и разврате грязнут. И дошли слухи о разврате этом аж до самого бога. Огорчился бог и послал двух ангелов своих удостовериться.
Пришли они к дому Лота, поскольку он был один, известный им праведник, и говорят:
-Вот ежели найдем в городе, как минимум, десять праведников, пощадим город. А нет, истребим весь, как есть!
-Да вы зайдите в дом, гости дорогие, вкусите с дороги, чем бог послал. Не на голодный же желудок правосудие вершить.
-Некогда нам тут хлеба твои пресные вкушать а, впрочем… Давай. Небось, когда ангелы сыты, и дело скорее спорится.
Зашли в дом, закусили с устатку, отдыхают.
А тем временем все городское население собралось перед домом Лота. Прослышали, что новые люди в город пришли, городок-то маленький. И говорят Лоту, вышедшему на крыльцо:
-Выведи гостей своих, дабы око наше зреть могло их. И выдай их нам, дабы мы познали их.
-Вы что несёте? Чего зреть, кого познать?
-Ну мы же древние содомиты и говорим с тобой по древне-садомитски.
-Говорите по-человечески. Не понятно ничего.
-Ну вот мы и говорим, покажи, мол, ангелов, познать их хотим.
-Вы дебилы? Чего их знать? Ангелов не видали?
-Да как-то не доводилось. Яви их нам. А познать - значит вдуть. Ну, мы же садомиты…
-Нет ангелов не дам. Гости они мне. Хотите дочерей моих девственных («дщерей» по-вашему)?
-Дщерей твоих нам даром не нать! Веди тех, что с крыльями. Они нам по нраву!

Тут уже у ангелов терпение лопнуло. Поразили они всех любителей «познать» слепотой.
-Какие десять праведников? – молвят – всех к ногтю! А ты, Лот, забирай свою семью, да дщерей (слово уж больно прикольное) не забудь, и уматывай из города. Мы его сейчас серой жечь будем. Да смотри не оглядывайся и домашним своим не вели!
Видит Лот – дело серьёзное, раз на сборы время не дают. Схватил что попало и бежать.
И пролил Господь на Содом дождем серу и огонь, а заодно и на Гоморру и ещё на три города. Всего пять городов попали под раздачу, ну, видно, чтоб два раза не ходить.
А Лот с супругой да с дщерьми, к тому времени уж далеко были и не пострадали. Но дура-баба, жена Лота оглянулась и превратилась с соляной столб. Так и стоит этот столб в пустыне синайской, как безымянный памятник безымянной женщине.
Оставив позади себя в прах и пепел обращенные останки любителей «познать», взошел Лот на гору и обосновался со дщерьми во пещере.
Почему «во пещере» - не понятно, поскольку рядом был город не затронутый серой и огнем.
Так вот, поселились они втроём (Лот да две его дочери), стало быть, в пещере и стали утраченное в пожаре добро, вновь наживать.
А дочери, хоть и безымянные, но, видать, те ещё шалавы…
Тут надобно оговориться. Когда Лот предлагал «дочерей своих девственных» жителям Содома, он слукавил, девственными они не были, ибо каждая имела по мужу. И Лот предупреждал зятьёв о намерении бога уничтожить город, но те не поверили и погибли.
И вот эти вдовушки живут с папашей в пещере, в город ходить он им не велит, к себе в пещеру водить мужиков не разрешает. Просто тиран домашний. А душа женская любви требует и чувств возвышенных. И вот, чтобы не терять квалификацию, решили девушки соблазнить папашку:
-Вот ты мужиков водить не велишь, сам без жены остался, вон она столбом стоит. А между тем, род продолжать надо. Нужны же праведники в этом мире грешников. Посему, кончай бороду чесать, и давай-ка познай нас.
-Ишь каких слов в Содоме нахватались… -А впрочем, подозрительно быстро согласился Лот, - дело это благое и богоугодное.
Словом, купился папаша на «продолжение рода». И понесли от него дочери, и не остановился на нём род праведный. И, может, только благодаря этому кровосмешению и существует поныне.
Внимательный читатель может задаться вопросом: Чего же это Господь, возлюбивший детей своих – человеков, то потопом их топит, то огнем жжет. Ну, подумаешь, накосячили немного, так, чего же сразу крайние меры принимать? Своих детей воспитывать надо, объяснять что благо, а что худо.
Или вот ещё: пошто тогда нельзя было в противоестественные связи вступать, а теперь – пожалуйста? И чуть-что, тебя уже серой не жгут и, даже пальцем не грозят, а, напротив, всячески потворствуют. Шутка ли: священники однополые браки регестрируют!
А я отвечу, что время тогда было дикое и решения требовались скорые да радикальные. Ведь, чуть только стоит богу отвернуться, дети его сразу во грех входят: поклоняться правильному богу прекращают. Или ещё того хуже – сотворяют себе кумиров и молятся кому ни попадя. Словом, за людишками нужен был глаз да глаз!
Другое дело – сейчас! Демократия! Уровень сознания, опять-же, на высоте. Теперь ангелы с расчехленными крыльями по городам не шляются, кто-чего нагрешил не вынюхивают. Теперь для этого специально обученные люди есть. С такими вещами прекрасно справляются склочные старушки.
Да и богу хвататься за огонь или воду уже не с руки: самому интересно, чем это все кончится…

2017

15.

Прочитал я вчера комментарии к истории https://www.anekdot.ru/id/1149126
И обидно мне стало. За страну. За Родину. За Сталина. Вот вместо десятка своих комментов историю расскажу.
Только в этих комментах, как и в жизни. Когда встречаются американцы - они говорят об Америке. Когда встречаются россияне - они также говорят об Америке. Так что...

Ну, как многие здесь уже знают, я временно проживаю на территории США. Попросту людям моей профессии в России работы нету. Вот и мыкаемся по разным странам влача жалкое существование, вдали от любимой Родины.
Так вот. Поехал я 2 сентября с женой в наш, так сказать, райцентр - город Вокиген, по делам. Вечерело... Тоесть, наеборот, утренело... Быстренько решили проблемки и с Б-ом, помолясь, домой.
Только не тут то было. Все магистрали, идущие с юга на север, перекрыты. Во всяком случае я тыкался на три из них. Причём не везде просто полицией, а и дорожной техникой и какими-то грузовиками. Как оказалось, от аэропорта Чикаго до Кеноши. В связи с приездом Трампа. Там не сотни полицаев были задействованы, а многие тысячи. При минимальной зарплате 30$ в час на человека. Плюс автомобиль, средства, организация. Потом приём, кортеж, встречи, прилёт, отлёт и тд. Притом что и мэр, и губернатор просили его не появляться в городе.
Говорят, что Обама, в первые дни после победы на выборах, носился по Чикаго только с одной машиной сопровождения и просьбой на всех вещательных станциях не делать фото. Потому что охрана со страху пальнуть может.
Я же видел его перелёты на Чёрных Ястребах. Шла тройка одинаковых, постоянно меняя порядок полёта. А перед ними несколько Апачей разведки. Сейчас программа замены вертолётного парка Президента будет стоить от 6 до 11 млрд долларов. Для понимания - один миллиард в 100 долларовых купюрах весит 10 тонн. Ну или два вагона условных единиц на программу замены только вертолётного парка.
Так чё там насчёт стоимости транспорта Сталина? Всего! Не-не... Не всего Сталина, а всего транспортного парка Секретаря ЦК ВКПб, Председателя Совета министров СССР?
Так говорите скатерти выбрасывали, а не стирали во время ночных попоек на Ближней даче? Даааа!... Нихарашо! Только там пило мужское окружение Сталина. Друзья-соратники. Около 10 человек. И не каждый день. А БЫВШИЕ президенты обходятся налогоплательщикам США в 4-6 зелёных млн в год. А это 14 тыс в день. И сколько скатёрочек на эти деньги можно купить?
Спокойно, спокойно, мои жаркие эстонские парни. Только две ЧАСТНЫЕ трамповские резиденции в NY и на Флориде съедают 41 млн долларов на охрану. Только на охрану. А есть ещё куча государственных. Я свечку не держал, но, говорят, что президентство Обамы обошлось в 1,4 млрд. И это без разницы слон в посудной лавке или осёл. Тратят миллиарды . Для тех кто телевизор не смотрит Беларусь получила кредит от России на 1,5 млрд. Кредит, мои милые, кредит! И это государство, а не сцущий по нашим подъездам один человек. Как вам такой Сталин в самой демократической в мире стране?
Дачи Сталина никогда не были его дачами. В отличие от Трампа. А средства несоизмеримые. Молчу уже что в NY Трамп таки больше никогда и не был. А каждая его поездка в свой дом во Флориде обходится около 4 млн.
Я вам больше скажу. Сталину было попросту пофиг на свой френч и галифе. А с друзьями посидеть он любил. Я, вот, также пожрать люблю. И тарелки выбрасываю. Правда, бумажные. Так тогда бумажных то и не было.

Теперь о злыдне создавшем нежизнеспособную страну! Это вапше «ха-ха два раза»! Не! Я согласен, что Сталин развил эту страну. И очень неплохо развил. Но из того что было! А создавали её товарищи Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин.
Я на вас таки удивляюсь. Кто выступал ВМЕСТО Ленина на 12 съезде партии при его ещё жизни? Кто читал основной доклад на 13 съезде после его смерти? Кто руководил всем коммунистическим движением мира в конце то концов? Молчу уже за Питер. Товарищ Зиновьев! Это для тех кто книжку «Историю» в школе скурили. О Троцком даже объяснять стыдно. Вот тут маненько об остальных создателях СССРа https://www.anekdot.ru/an/an2005/o200517.html#41. А Сталин тогда был «финансистом» партии, а потом мелким партийным клерком. Во всяком случае к рождению Союза он пришей кизде рукав.

Теперь зарплата. Не знаю откуда эти данные о собранных тысячах, но Лана Питерс не увидела ничего. Пару рублей на книжке. А она бы всё оприходовала. Поверьте наслово.

Ну? И хиде этот монстр? Может в том что солдат на фельдмаршалов не менял? Или в том что Светка как обычная студентка училась, без всякой охраны? Представляете! Сначала в обычной школе. Потом в обычном ВУЗе. А Яков работал ПОМОЩНИКОМ, не-а, не депутата, а электромонтёра в Ленинграде. Только Васька немного пожил и то отец три раза возвращал представление его на генерала. Не хочу входить в политику, но управлять дикой Россией и людями без роду и племени, под именем русские, совсем не просто. Молчу уже о других более чем ста национальностях СССР.

Ну и напоследок о гибели от голода в США во времена Великой Депрессии. Количество безработных дошло до 24%. А у этих людей ещё и семьи были. За счёт чего они жили, что никто от голода не умирал? Боюсь что за счёт только статистики. Вот вам пример https://fuchik2.livejournal.com/30773.html. А если слабо верится, так вспомните перемещение в гетто японцев. Силовой возврат евреев в нацистскую Германию. Преследование маккартистами инакомыслящих. Государственный расизм до 1967 года. Несоблюдение конституции о свободном владении оружием
Как говорится, пиздеть - не мешки ворочать. Скоро фантастика здесь дойдёт до того, что придётся на коленях перед стиральной машиной вставать, закладывая белые вещи отдельно от чёрных и цветных. А вы - Сталин, Сталин! Вот Сталина то на вас и нету!

Такая вот хуйня, малята!

16.

Продолжаю вчерашнюю историю про евреев в СССР и вступительные экзамены.
Сочинение. Это была для меня особая тема. Я отличался тем, что вообще не читал ничего из школьной програмы. По литературе у меня была стабильная тройка. Дисклэймер: хотя и литераторша у нас была открытой антисемиткой, тройку мне она ставила исключительно из жалости.

Как и большинство еврейских роидителей, мне взяли репетиторшу по литературе. Женщина оказалась очень продвинутой. Через 10 минут общения она вынесла вердикт:
"Я встречала разных учеников, но это реально тяжёлый случай! Я вижу только один шанс. В сочинении дают одну из трёх тем - свободную. Их количество ограниченное: герои войны, революции, труда... Он должен выучить 5 возможных тем наизусть!"

Образцовое сочинение на свободную тему, было размером около 12 страниц и состояло из разбора трёх произведений советской литературы. То есть мне предстояло выучить 60 страниц текста, о книгах, которые я не то что не читал, но даже о них, и тем более об их героях никогда не слышал!

Это оказалось проще, чем я думал. Репетиторша научила меня заучивать кусками.
Типа: "И тогда запятая в гневе запятая Голобородько стукнул по столу кулаком восклицательный знак". Я несколько месяцев, как ненормальный, повторял всю эту хрень по несколько раз.

В качестве лёгкой разминки, я написал выпускное сочинение. Литераторша почему-то не удивилась и заметила: "Ну, эти везде пролезут. Узнал где-то тему сочиневния и незаметно списал!"

На вступительном экзамене в Политехе, когда огласили темы, свободная тема, как и ожидалось, была одной из моих пяти. В аудитории сидели 4 контролирующие тётки.
Я поднял руку и спросил: "Можно не использовать черновик?"
"Ну смотрите, это для Вашего удобства. Можете сдать пустой черновик." - ответила тётка и немного напряглась.
Я начал строчить заученный текст. Ко мне подошла проверяющая, постояла немного рядом, попросила встать и осмотрела мои карманы. Её можно было понять: на её глазах, абитурент пишет без остановки текст уровня писателя или критика.
Убедившись, что шпаргалки у меня нет, она спросила: "Молодой человек! А почему Вы не пошли на Филфак ЛГУ?"
"У меня в жизни были две страсти - к литературе и электричеству. Страсть к электричеству пересилила!" - гордо ответил я.
Экзамен, естественно, я сдал.

17.

...Говорят что онанизм, укрепляет организм? Брехня!

Примерно с месяц назад, когда мы парились в бане, я под хорошее настроение рассказал про свою работу в этом заведении и в частности про одного онаниста, который имея семью, детей и нормальную работу, как по расписанию на часок заходил понаблюдать за моющимися дамами, и удовлетворить свою похоть (об этом напишу отдельную историю) и как он получил инвалидность на производстве (так было оформлено) а на самом деле ему одна дама ткнула карандашом в глаз, когда он в дырочку в шторе подглядывал.)
Все поржали, вспомнили свои истории кто как этим занимался в армии или в детском лагере, сошлись во мнении что у человека небольшие проблемы с головой, и ничего больше, после чего дискуссия плавно переместилась на другие темы.
Сидевший за столом один из знакомых нашего друга, его за глаза мы между собой окрестили Тормозом, который парился с нами несколько раз на протяжении года, примерно через пять минут, когда тема разговоров плавно переместилась на евреев, неожиданно выдал:
- Таких как он психов, надо изолировать в психушку!
Сидевший за столом товарищ по кличке Доктор, задал ему вопрос:
- По твоему получается что если человек занимается онанизмом, то он обязательно псих?
- Да! Я так и считаю - ответил он!
- Я ни разу в жизни за свои сорок лет, не занимался этим, даже когда служил в армии!
После этой фразы, народ напрягся и стал ждать интересной жаркой дискуссии, но все почему то молчали, и смотрели на Тормоза, который наслаждался произведенным эффектом!)

Дело в том, что его в компанию привел один из наших друзей, он всегда выглядел инородным телом в нашей компании и раздражал практически всех, за исключением того кто его привел.
Например, он все время включал телек на программу РЕН-ТВ, где некий Игорь Прокопенко вещал про мировой заговор евреев и прочую муть, или политические ток-шоу с дебилом Соловьевым и прочими долбоебами, которые заполонили эфир в прайм-тайм, и это всех сильно раздражало.
Когда его просили переключить эту хуйню, он не реагировал и продолжал смотреть эту муть, не обращая на наши замечания внимания.
Нам же всем просто хотелось в субботний вечер отключить голову, а не слушать про Украину и США, тем более что половина нашей компании имела хохляцкие фамилии и кучу родственников и подружек в сопредельном государстве.
Когда мы намекали нашему товарищу, который его привел в наш коллектив, что неплохо было бы его убрать отсюда.
Он сразу устраивал скандал, потому что это его толи друг, толи компаньон, толи у него папа депутат, и он имеет полное право парится с нами, хотя он прекрасно видел, что тот создает напряг в коллективе, с ним никто не общается, и все без исключения называют его Тормозом.
Но повода, кроме его телепрестрастий и высокомерия, чтобы его послать на хуй он не давал, да и ссорится с нашим авторитетным другом никто не хотел, тем более что их совместный приход был не чаще одного раза в месяц.

Молчание затянулось почти до минуты, слышно было как закипал чайник, шумела парилка и вода капала из не плотно закрытого крана.
Никто почему то не вступил в полемику с ним, и каждый думал о чем то о своем, а он с каким то чувством превосходства и с улыбкой смотрел на всех нас!
Один из наших друзей, самый старший в нашей компании по прозвищу Петрович, который в свое время не раз охотился в тайге и на рысь и на медведя, и который оттрубил двадцать лет на прииске, и обращался ко всем кого он не уважает - Вася, первым нарушил молчание.
- Пиздун ты Вася! Дрочат все! - коротко сказал он, и пошел в парилку.
Доктор помолчав немного, сказал:
- Я наверное выражу наше общее мнение, что здоровому человеку в компании психов, из которых некоторые или все иногда этим продолжают заниматься и сейчас, находится не стоит! Вредных привычек набраться можно!
- Я прав господа - спросил он?
Все согласно закивали головами и пошли парится.
Товарищ, который привел его ни слова не сказал в его защиту, и молча пошел со всеми в парилку.
Разговор перешел на больную тему восьмого марта, и на то кто и что собирается дарить женщинам на праздник и прочие отвлеченные темы.
Когда мы вышли, шкафчик этого товарища был пуст.
Вчера в субботу его не было в бане опять, и как мне кажется уже не будет в нашей компании никогда!)
И это хорошо!

18.

В продолжение истории про Витька и его приключения. Я естественно вчера это опубликовал эту историю с разрешения самого героя. Сегодня он ее прочел и разрешил опубликовать историю как мы с ним познакомились. В 1993 году мы с братом работали в сауне на одних богатых евреев, естественно работа была увлекательной и полной приключений, о чем писал ранее. Он был нашим клиентом, постоянно приезжал с девушками попариться, и как то раз когда он уволился с работы а у нас образовалась вакансия попросился к нам на работу. Работа была шикарной! Два человека дежурят сутки, в сауне было два разряда, плюс склад где наши бизнесмены держали сотни ящиков сигарет, тушенки, шампанского и шоколадных конфет, а у нас был ключ и возможность реализовывать товар клиентам. Ну вообщем взяли его на работу, он справлялся хорошо, рассказывал смешные истории о своих злоключениях, что подтверждалось его друзьями. Иногда он оставался с нами на ночь перекинуться в картишки или нарды по маленькому, предварительно позвонив жене что сменщик заболел и его надо подменить, а иногда просто напивался дармовым шампанским до свинячего визга и боялся идти домой к жене с которой они за полгода до этого расписались. На вопросы почему он так боится идти домой, уклончиво отвечал что то невразумительное. Но один раз она зашла вечером и увидела наше застолье (без дам) взяла его за шкирку и увела домой. На следующую смену он пришел как огурчик, от шампусика отказался и не пил с нами примерно месяц. Ну и мы когда увидели этого гренадера то поняли все. Потом он как то пришел на смену с перекошенным лицом и сразу засел на пол часа в сортире. Долгими уговорами выведали что с ним было? Оказалось что у него обострился геморрой и жена стала лечить его народным средством, то бишь всунула ему в задницу два зубка чеснока, как он пояснил отказаться было невозможно. Надо сказать что рядом с нашей сауной было педучилище и девушки постоянно к нам приходили покушать конфет, попить шампанского и потрахаться. Среди них была одна миниатюрная нимфетка на которую Витек положил глаз, долго добивался и наконец уговорил. Мы заступили на смену, он ушел в разряд и закрылся изнутри. Примерно в час ночи в металлическую дверь постучали, я на автомате открыл и немного подобосрался. Могучая фигура жены Витька закрыла весь дверной проем. На вопрос где Витек? Я ответил что он ушел примерно час назад, она уже собралась уходить как увидела его ботинки и куртку на вешалке. Она взяла меня за горло отодвинула от двери и вошла внутрь, брат попытался что то возразить она на него посмотрела так, что он отступил назад. Подергала одну дубовую дверь, она была заперта, заскочила в открытый разряд залезла пол полок парилки но никого не нашла. Потом высочила в предбанник и стала колотить в дверь второго разряда изрыгая страшные проклятия и угрозы. Дубовая дверь и замок не поддавались! Мы попытались ее вытолкнуть на улицу но огребли на пару с братцем, я в ухо он в грудак. С сумасшедшими глазами она увидела в углу топор, схватила его и с криком "Не подходи!", "Убью ссуки!", стала долбить дверь. Вот тут мы обосрались оба! Пока она отвлеклась на прорубание окна в Европу, я зашел в соседний разряд и через небольшую дверь между массажками вывел перепуганную девченку и спрятал ее под полок, благо она на мой уход не обратила внимания. Я вышел подморгнул брату и мы стали ждать дальнейшей развязки. Дверь не поддавалась! Вдруг из за двери мы услышали сонный голос Витька с вопросом что происходит? Жена заорала чтобы он открыл дверь. Витек открыл дверь и сразу огреб оплеуху, но каким то чудом сумел ее втянуть внутрь и закрыть дверь на ключ. Мне хватило минуты чтобы быстро выставить девченку за дверь и ждать что будет дальше? Примерно минуты три мы слышали удары, как двигалась мебель и билась посуда, потом все стихло. Заикающийся Витек объяснял что он просто насвинячился и заснул в разряде и не пошел домой, потому что боялся ее разозлить за то что сорвался и не сдержал свое обещание не пить. Минут через тридцать поникший Витек с бланшами под обеими глазами вышел из разряда, сзади шла его жена но уже спокойная и величавая как пароход "Товарищ Теодор Нетте". Проходя мимо нас она сказала нам уже без злости что мы мудаки а не друзья и он у нас уже не работает, и наше счастье что он там был один а то она бы нам яйца и руки поотрубала! Самое интересное что в тот момент и я и брат в это поверили! Потом остановилась в дверном проеме и говорит как в мультике про волка, ну типа вы за дверь то извините если что! Из его зарплаты на починку возьмите, что мы на следующий день и сделали. После этого случая он прекратил пить, замутил фирму по доставке стройматериалов и неплохо раскрутился. Мы встретились потом через пару лет, вспомнили былое и иногда встречались по праздникам у него в доме, до той истории с первой машиной, потом общение стало очень редким так как у каждого были свои интересы. Снова мы встретились с ним только год назад в одном фитнесклубе на вечеринке. Вот такая запоминающаяся история!)

19.

Этой семейной легенде лет 170-180, наверное, не меньше. Её рассказал моему отцу ещё мой прадед, почти 50 лет назад, за пару месяцев до того, как отец пошёл в армию. А сам прадед (он 1885 г.р.), слышал её ещё мальчиком от своего деда. Мой отец, недавно, поделился ею со мной, ну, а я уж с вами.

"Про что же эта история?" - подумал я перед тем как начал её писать. Долго сам не мог понять. А потом понял, она про любовь.

"Один из Двенадцати"

Эпиграф
1) "Плодитесь и размножайтесь." (Бытие).
2) "Если любишь сына своего - отправь его в путешествие." (Японская поговорка)
3) "Из десятка девять убей, а десятого представь." (В.А. Гиляровский, "Мои Скитания")

У моего прапрапрапрадеда было множество детей. Эка, скажете, удивил, в начале 19-го века огромные семьи были не редкость. В принципе, это было разумно, ведь детская смертность была очень высокой. Часто из четверых-пятерых отпрысков до взрослого возраста доживал один, хорошо если два. Но бывали и редкие исключения, когда выживали почти все.

Сколько дочерей было у моего четырежды прадеда, история до моих дней не донесла, а вот сыновей было аж целых 12 штук. Как он их всех кормил – диву даюсь, ибо, предполагаю, богачом он не был. Впрочем, столько детей –уже состояние, да и благословление Господне. Благословление благословлением, конечно, но и трудностей с такой оравой немало. Пожалуй, главная из них была - призыв.

В 1827-м году правительство Николая I подкинуло очередой "подарочек" еврейскому населению страны. Отныне, с каждой тысячи евреев-мужчин, призывали 10 человек в год (у христиан брали 7 рекрутов с каждой тысячи мужчин через год с 18 лет). Более того, начали забирать детей в кантонисты с 12 лет (это официально, а в действительности забирали и намного младших). Более того, часто ездили по местечкам "хапуны" и "ловчики" и еврейских детей просто напросто похищали (кому интересно, почитайте Гиляровского).

Служба в те годы длилась аж 25 лет, но проблема была не в сроке и, даже, не в тяготах, и, даже, не в ограничениях самой службы (например, евреи не могли выслужиться в офицеры, даже унтер-офицерское звание было, практически, недоступным). А главное, практически, всех еврейских рекрутов очень прессовали креститься. Закон о том, что детей до 14 лет нельзя крестить без разрешения родителей, был принят много позже, так что исследователи считают, что почти 90% выживших еврейских детей-кантонистов крестились. Оттуда и появилось столько Ивановых (например, сын кантониста, Н. Иванов - Главнокомандующий Юго-Западным фронтом), Алексеевых (другой пример, М.Алексеев - главнокомандующий армиями Западного фронта), Александровых, Петровых, Константиновых, Фёдоровых, и т.д., ведь фамилии часто давали по имени крёстного отца, обычно одного из солдат. Иногда давали и фамилии по тому в день какого святого происходило крещение (например день ахрангела Михаила). Конечно, процент крещения среди рекрутов старше 18 лет был ниже, но зашкаливал хорошо за 40%.

Перед предком моим стала проблема. Шансы на то, что сыновья (если не все, то хоть кто-то из них) попадут в рекруты были стопроцентные. Надо было что-то предпринимать, но вариантов было немного, ибо закон был суров и исполнялся чётко. Была лишь одна малюсенькая лазейка. В армию, в соотвествии с указом от 1736-го года, не брали единственного сына.

И тогда мой четырежды прадед придумал такую штуку. Он 11 сыновей своих... раздал. Да, да, да! Просто напросто раздал! Оказывается, было множество семей, где никто из детей не выживал, или где не было мальчиков. Без сына, наследника и помощника, в те времена в хозяйстве было очень туго. А тут, забесплатно, здоровый пацанчик. Так что разобрали мальчишек с пребольшим удовольствием, даже как-то бумаги на них выправили. Не знаю как, но думаю, без барашка в бумажке не обошлось.

Дед моего прадеда и был одним из тех одинадцати розданных. Попал в подмастерья и, по совместительству, в сыновья к кузнецу. Оттуда род мой и фамилия пошли. А свою историческую фамилию я не знаю и имя хитрого предка тоже не ведаю. И спросить не у кого.

С отцом я разговорился, и он меня спросил:
- Ты как думаешь, зачем он это сделал?
- Ну, от рекрутчины спасти. Хорошего в 25 летней службе мало.
- Не от службы он их спасал. Я мыслю, он хотел чтобы дети не потеряли сами себя. Во взрослом возрасте пускай каждый сам для себя решает, а вот ребёнок должен расти по родительскому канону. Посему на такой поступок он с женой и пошёл. Наверное, самую большую жертву, что могут принести родители, они принесли – навсегда отдали своих детей.

Я, вот, сижу и думаю. Про что же эта история? Наверное, она про любовь. Может вы со мной и не согласитесь, но я так думаю.

20.

Учительская работа по природе своей довольно безнадёжна. Работаем мы почти вслепую. Что именно наши ученики слышат, как и что понимают, что усваивают, что запоминают ненадолго, а что навсегда - всё равно неизвестно. Конечно, контрольные и экзамены немного помогают, но и их результаты, как мы знаем, довольно относительны. В общем, "нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся". Иногда в учительской жизни случаются блестящие победы - их мало, их мы помним всю жизнь, и из-за них многие коллеги и не бросают эту "сладкую каторгу", как сами её и называют. Ещё чаще случаются сокрушительные поражения. А иногда...
Вот вам случай из практики. До сих пор не могу понять - была ли это победа, и моя ли это была победа?...

Маленькая еврейская частная школа для девочек от пятнадцати до восемнадцати лет. Хорошая полудомашняя обстановка, доброжелательные учителя, да и сами девочки милые, воспитанные, уверенные в себе. У меня в этой школе много знакомых, но в моих услугах переводчика или репетитора по английскому языку здесь обычно не нуждаются. Так, от случая к случаю могут попросить что-нибудь девочкам рассказать. Вроде лекции. Ну, и иногда веду кружок вязания или шитья.

A в тот год я вдруг понадобилась. В школу пришли сразу шесть учениц из других стран, и с английским им нужно было помочь.
Прихожу. Садимся все месте за большой длинный стол и начинаем знакомиться. Две девицы из Мексики полны достоинства и хороших манер. Три израильтяночки весело щебечут - ай, подумаешь, правильно, неправильно, какая разница? ведь и так всё понятно? и вообще, они здесь временно, их родителей пригласили поработать.
Так, хорошо. Какой-то английский есть у всех. Где у кого пробелы - тоже более или менее понятно. Можно начинать заниматься.

А в дальнем конце стола сидит Мириам. Девочки быстро-быстро шёпотом сообщают мне какие-то обрывки сведений: "...она из Ирана...", "...известная семья..." , "... выехали с большим трудом....", "...сидели в тюрьме...", "...представляете, самую маленькую сестричку - совсем малышку - забирали у матери, записывали её плач и давали матери слушать...". Точно никто ничего не знает. Но с Мириам явно случилось что-то очень плохое и страшное. Oна не разговаривает. Совсем. Потеряла речь. "Может у неё это пройдёт? Отдохнёт, успокоится и опять заговорит? Не будет же она всю жизнь молчать? Как вы думаете?" - с надеждой спрашивают девочки.
Я ничего не думаю. Не знаю, что и думать. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Вдруг вспоминаю женщину с каким-то серым измученным лицом, которая недавно стала приходить ко мне на занятия в вечерную школу. Она появляется редко и всегда с трехлетней дочкой. Ребёнок мёртвой хваткой держится за мамину юбку. Если с малышкой заговорить или улыбнуться, прячет лицо и начинает плакать. Вообще-то, не положено в вечернюю школу приходить с детьми, но я старательно ничего не замечаю. И фамилия... Значит, мать и сестричка Мириам. Ну, что ж...

Уже через несколько минут после начала урока я понимаю, что дело плохо. Мириам не только не может говорить. Она застыла в одной позе, почти не шевелится, смотрит в стол и вздрагивает от громких звуков. Видно, что в группе ей очень и очень некомфортно. После урока я прошу, чтобы с Мириам мне позволили заниматься отдельно. Мне идут навстречу - да, конечно, так будет лучше. Пожалуйста, час в день, если можно...
И начинаются наши страдания. Весь час я говорю сама с собой. "Мириам, посмотри на картинку. Что ты видишь на картинке? Вот мальчик. Вот девочка. Ещё одна девочка. Собачка..." Чёрт, я даже не знаю, понимает она меня или нет. Даже не кивает. Упражнения я тоже делаю сама с собой. И писать (или хотя бы рисовать) у нас почему-то не получается - не хочет? не может? не умеет? Иногда поднимает руку, чтобы взять карандаш - и тут же роняет её на колени. Апатия полная. Приношу смешные игрушки - нет, не улыбается. Не могу пробиться. Через несколько уроков я начинаю понимать, во что влипла.

Я иду к директору: "Миссис Гольдман, пожалуйста, поймите, тут нужна не я. Девочке нужна помощь специалиста, психолога, психиатра. Я ничего не могу для неё сделать." Миссис Гольдман сочувственно меня выслушивает и обещает, что “к специалисту мы обязательно обратимся, но, пожалуйста, дайте ей ещё недельку”. Неделька плавно превращается в две, потом в три.
Правда, к концу второй недели мы начинаем делать некоторые успехи. Мириам уже не сидит как статуя, начинает немного двигаться, меняет позу, ёрзает на стуле. Похоже, я ей смертельно надоела. Но по-прежнему молчит.
Наконец, плюнув на субординацию, я звоню в какую-то контору по делам иранских евреев и прошу помочь. Да, отвечают мне, мы знаем эту семью. Там тяжёлое положение. Об этой проблеме мы не знали. Оставьте ваш номер телефона, мы с вами свяжемся.
Через два дня раздаётся звонок. Да, есть психолог. Да, говорит на фарси и может попробовать заняться этим случаем. Записывайте.
Я опять иду к директору, и она (конечно же) опять просит ещё недельку. Эта уж точно будет последняя, думаю я. Сколько можно мучить девочку? И главное, что совершенно безрезультатно.

И я опять завожу: "Мириам, посмотри на картинку. Что ты видишь?" Мириам вдруг поднимает голову: "Мне кажется", - говорит она, "что вот эта девочка очень нравится этому мальчику. А другая девочка ревнует." Что?!! Господи, что я вообще тут делаю с моими дурацкими картинками? У Мириам прекрасный английский, беглый, свободный, с лёгким британским акцентом. Да её учили лет десять - и хорошо учили! Ах да, конечно, известная небедная семья, хорошее образование...
Минуточку, это что сейчас произошло? Мириам что-то сказала? И кажется, сама этого не заметила? Меня начинает бить дрожь. Хорошо, что мой час уже почти закончился. Я весело и как ни в чём не бывало прощаюсь с Мириам, "увидимся завтра", и бегу к миссис Гольдман.
Объяснять мне ничего не приходится - она всё видит по моему лицу. "Заговорила?" Меня всё ещё колотит, и я всё время повторяю один и тот же вопрос: "Как вы знали? Откуда вы знали? Как вы могли знать?" Она наливает мне воды. "Я уже такое видела. Время нужно. Время. Нужно время..."

Через несколько дней Мириам подходит ко мне и с изысканной восточной вежливостью благодарит за помощь. Мне очень неудобно. (Какая помощь, деточка?! Я же только и делала, что пыталась от тебя избавиться.) Заниматься со мной она уже не приходит, "спасибо, больше не нужно". А конечно не нужно! И с самого начала было не нужно, но кто же знал?
Девочки в восторге от Мириам: "Она такая умная! А вы слышали, как она говорит по-английски? Как настоящая англичанка! И иврит у неё классный! Она в Тегеране тоже ходила в еврейскую школу..." Миссис Гольдман проявляет осторожный оптимизм: "Ей ещё долго надо лечиться. Такие травмы так быстро не проходят. Но начало есть. А там, с Божьей помощью... всё будет хорошо." И опять добавляет:" Я уже такое видела."

А я надеюсь больше никогда такого не увидеть. Я так и не знаю, что это такое было. Но когда мне не хватает терпения, когда что-то не получается, когда хочется чего-то добиться быстрее, я всегда вспоминаю:" Время нужно. Время. Нужно время…"

22.

Анекдоты про евреев немного смешнее политических, но всё равно не достаточно смешные, чтобы взбодриться утром. Надо их публиковать локалбно и на иврите (идише). **************************************** А ты, чтоб взбодриться, пойди поскачи. Может мозг себе наскачешь

23.

В Москве жил еврей по фамилии Медвецкий. Жил себе тихо, имел двух дочерей, хорошо успевавших в гимназии. Он был портным, то есть ремесленником. Ремесленники, приписанные к определенному цеху, имели право жить в «белокаменной» как с любовью называли Москву. Медвецкий был не Б-г весть, каким портным, зрение у него было слабое, да и заказов, по-видимому, имел немного. На какие же в таком случае деньги он содержал дом из шести комнат, в котором стоял дорогой рояль, на полу лежали богатые ковры и который украшали картины и мягкая мебель?

Портняжничество для Медвецкого было стороннее занятие, не более чем скучная обязанность. Настоящий его заработок, которым оплачивались картины, мебель, рояль и т.д., заключался в том, что он постоянно проходил обряд крещения. Что сия странная вещь означает?

Когда, например, какому-нибудь Рабиновичу из Минска очень нужно было приехать и остаться жить в Москве, он связывался с Медвецким. Так, мол, и так, пан Медвецкий, я хотел бы стать христианином, то есть хотеть-то я не хочу, но должен… На это Медвецкий спрашивал его в письме: каким именно христианином хотите вы стать, господин Рабинович? Если православным, вам это будет стоить 600 рублей, католиком – 400, лютеранином – сотенная. После того, как – в зависимости от желания клиента и необходимой суммы – утрясалась форма христианства, Рабинович высылал свои документы Медвецкому в Москву. С момента их получения Медвецкий переставал быть Медвецким и становился Рабиновичем. Новый Рабинович отправлялся к русскому попу (если 600 рублей) или к католическому ксендзу (если только 400), и поп или ксендз учили с ним катехизис. Медвецкий-Рабинович делал вид, что всё, чему его учат, он слышит в первый раз – ну, а как же иначе?

После того как катехизис был усвоен, Медвецкий держал путь в церковь или костел и проходил обряд крещения. Затем он отсылал документы назад в Минск с новоприобретенным добавлением касательно вероисповедания. Несколькими днями позже в Москву являлся подлинный господин Рабинович, полноправный христианин… Там его уже никто не трогал.

Так было с Рабиновичем из Минска, с Левиным из Одессы, с Розенблюмом из Пинска… У Медвецкого была довольно обширная клиентура: один рекомендовал его другому… Испытывал ли Медвецкий раскаяние? Мучила ли его совесть? Но разве он сам проходил обряд крещения? Это же были Рабинович, Левин или Розенблюм, а не он! Он, Медвецкий, остался евреем, а христианами стали они, эти паскудные выкресты, чтоб им тошно было! Ну а как чувствовали себя Рабинович или Левин? А что, собственно, они должны были чувствовать? Разве они ходили к попу? Они не учили катехизис и никогда в жизни не были в церкви. Всё делал этот паскудник из Москвы – Медвецкий, чтоб ему тошно было, этот еврей, продавший свою душу!..

Рассказывают, что сорок два раза принимал Медвецкий христианство в его различных формах в зависимости от пожеланий клиентов. Две его еврейские дочери уже окончили гимназию и стали невестами. Жена ездила в Карлсбад «на воды». В его доме вместо одной служанки были уже две. А Медвецкий продолжал креститься и, само собой разумеется, оставался при этом евреем.

И так как он продолжал оставаться евреем, то в нем постепенно росло чувство, что в его швейном цеху начались трудности. Генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, дядя царя, проводил в цехах «чистку», чтобы избавиться от евреев.

В одно прекрасное утро (хотя для Берко Медвецкого прекрасным его никак не назовешь) пристав сказал, что он должен покинуть Москву, город «сорока сороков», как его величали в народе.

- Мне конец, - пробормотал убитый горем Медвецкий. – Куда я денусь? Зачем мне покидать?

- Послушай меня, Берко, - приставу захотелось ему помочь, - на моем участке проживает некто Рабинович из Минска. Он христианин, православный, и я его не трогаю. Почему бы тебе не сделать то же самое?

- Рабинович? Я его хорошо знаю! – не сдержался Медвецкий. – Продажная душа, он никогда не уважал свой народ, свою религию! Он может креститься, если хочет, а я - никогда! Нет, господин пристав, только не я, Берко Медвецкий!

И сколько пристав ни убеждал его, Медвецкий стоял на своем: он еврей и евреем останется, и нет такой силы в мире, которая могла бы его заставить отступить.

Кончилось тем, что Медвецкому пришлось оставить Москву, «город сорока сороков», оставить свой уютный дом с шестью комнатами и роялем – всё, что он мог иметь только здесь и ни в каком другом месте.

Осип Дымов (Осип Исидорович Перельман, 1878–1959) «То, что я помню»

24.

Знаете ли вы, что существует атеистическая пасха?

Еду намедни домой с работы, часов 8, уже темновато. Около метро тётка клубнику продаёт в пластиковых коробочках. Импортную и, вроде, хорошую и очень дёшево. Я подошёл посмотреть, заценить. А она зазывает типа «вот дешёвая клубника к Пасхе» итп. Меня же интересуют качество и цена. Отвечаю ей:
- отстаньте от меня со своей Пасхой, какой вес в коробочке?
Отвечает
- как- так, ведь Пасха же
Я ей
- Меня не интересует, я атеист (ну, наврал немного)
Она
- Ну и что, у вас же своя Пасха есть.
Тут у меня реально глаза на лоб полезли. Спрашиваю
- у кого у «нас»?
Получаю ответ
- Ну, у евреев, они уже неделю отмечают.

Причём всё безо всякой агрессии, ксенофобии итп. Пасха, пофиг какая и ей надо продать клубнику. Клубника действительно хорошая оказалась, но не для долгого хранения, хотя чего там хранить – 700 грамм. И цена бросовая для клубники - 75 рублей за коробочку.

25.

Об антисемитизме, родимом.

«По мне будь крещен или обрезан – едино,
лишь будь добр человек и знай дело».
Петр I

Тут после поста о брате-акробате на Ан.ру
http://www.anekdot.ru/id/835651/
волну поднял невольно. Раздалось глухое ворчание-мол жидыбаные Родину продали.
Иде мол, дубина народной войны зарыта? Некоторые в запале обвинили меня в фашизме.
А чо? Сионизм, как все прекрасно знают, это фашизм наших дней. А фашизм, стало быть-это сионизм военных лет. Впрочем,я запутался.
Товарищ из глубинки политкорректно заметил, что у них в деревне антисемитов нет, все поголовно-антисионисты.
Антисионисты в Сызрани сразу напомнили Галича:

"Израильская, грю, военщина известна всему свету,как мать, грю и как женщина, требую их к ответу"

Удивили и соплеменники- раздался хор послушных евреев-мол, из-за таких как я их и бьют. "- Валютчик он! - выкрикивали в зале, - из-за таких-то и мы невинно терпим!"

Не знаю.

Для себя лично я проблему антисемитизма решил в 6 лет. Придя в первый класс я чуть ли не на пороге схлопотал в рыло на почве национальной розни от одноклассника Лени. Леня был на год постарше и сильно покрупнее.
Вечером дома я устроил истерику в результате коей отмотался от перспективы идти в музыкальную школу и был со скрипом, но отпущен семьей на дзю-до. Пришлось поистерить,что бы родня не вздумала в школу разбираться идти .
Родня не послушалась, но родители Лени высказались в том смысле, что детские конфликты-дело пустяшное, право.
Пусть жиденок радуется что не убили.
Через год Леню перевели из нашей школы, спасая от постоянных избиений (мною).
С предками Лени произошла странная метаморфоза -они крайне посерьезнели ко всяким пустякам.

При чем тут был антисемитизм? Да ни при чем. Но если ты можешь, умеешь, и любишь дать таки в морду-то проблема национальной розни для тебя решена процентов на 90.

То есть если я и ощущал некий антисемитизм,то крайне опосредованно. Какая разница, что хрипит черт, которого ты замешиваешь ногами? "Жид пархатый" или "пидор гнойный" в его устах звучат одинаково неубедительно.

К своему еле уловимому еврейству я отношусь как и к тому прискорбному факту, что я, например, брюнет. Ну иногда использую.
Например для мотивации своей жадности. Вообще, я был бы позором для любой нации и народности.

Типа, дал бы я тебе взаймы, друг Коля, всем сердцем хочу помочь, но поганая жидовская натура душит во мне души прекрасные порывы.
Хочу-но не могу! Не в силах я пересилить эту падлу!

И все. Потому я с немым восторгом смотрю на тех соплеменников, что до сих пор не изжили в себе галусные комплексы. Это очень хорошо видно изнутри. Например, когда Кобзон мастерским апперкотом уложил писателя Быкова- просто назвав его по фамилии- Зильбертруд.

Тонкий, умный, начитанный , самоуверенный эстет Быков тут же превратился в визжащего поросенка. Он даже не заметил иронии происходящего- Кобзон то сам из наших. Просто он боксер. И потому для себя проблему инородства давно решил. А Димочка-нет.
Вот потому прокалывается шарик самоуверенности- в одно касание. Детские комплексы неизжитые прут наружу.

Евреям, что искренне желают затесаться и не отсвечивать -замечу, что бьют не виноватых, а слабых. Вы очень зря думаете, что нас гнобят за что то. Гнобят, потому что МОЖНО.
Появился Израиль, появился ЦАХАЛ и бить нас стало нельзя. в мировом масштабе, я имею ввиду. Только потому и перестали мы получать по морде везде и всюду.
Я для себя проблему " бить или быть битым" решил в 6 лет.
А вы?
Дело не в них. Дело в нас. Пока вы не вытравите из себя жертву-вы ей будете.
Да и. Не надо пытаться нравиться. Это и бессмысленно и жалко. Вы-не Коля Остенбакен ,"Антисионисты" вам не Инга Зайонц - зачем вам их любовь?
Далее.

По моему мнению антисемитизма в России, увы , почти не осталось. На самом деле накал спал до елеуловимого. Я думаю дело в том, что расовая ненависть-довольно энергоемкое чувство и с появлением сынов гор в табунных количествах у русского народа просто не хватило килокалорий на нас, жидов пархатых.
Тем более, что мы все же немного стесняемся, когда пьем кровь христианских младенцев, а хачи-трюкачи творят жуть довольно театрально-на всеобщее обозрение.
Согласитесь, мы как то 7-40 на улицах не плясали, постреливая по сторонам. Так что в падении накала ярости благородной заслуг русских нет. Как и вины евреев.

Почему -"увы"? Да потому что ,по моему мнению, что антисемитизм, окружающих только и делал евреев-евреями. Не будет антисемитов-пропадут и евреи. Не дал бы мне Леня вовремя в морду-я б, возможно, до сих пор на скрипочке пиликал в Сызранской областной филармонии, получая по харе от местных антисионистов.

Читать сей бред рекомендую под песню Высоцкого "Зачем мне считаться шпаной и бандитом, не лучше ль податься мне в антисемиты"

26.

ХАНУКА
Как?! Из чего рождается этот еврейский юмор, этот слог, эта изящная двусмысленность?
Этим просто живут. Это элементарно, как дыхание. Это происходит рефлекторно, независимо от сознания.
А возможно, всё возникает от соприкосновения парадоксальности еврейской мысли и многозначности русского языка?
Я режиссировал однажды иудейский праздник огня «Ханука». Просматривая список номеров художественной самодеятельности, спросил у организаторов:
- В программе указано: «Хор волонтёров». Это что?
- Это члены нашего Общества. Что ещё вы хотите знать?
- Например, возраст и количество?
- Возраст - от семидесяти. А вот количество… зависит от погоды.

Мой приятель Саша, имевший контакты с верхушкой ростовской еврейской общины, предложил заработать немного денег с помощью организации одного из главных национальных праздников. Руководителям он представил меня, как самого известного в Ростове и эрудированного в вопросах иудаизма постановщика, который (и это главное!) берет за свою работу смешные деньги.
«Александр Михайлович, мы не будем плакать, когда выплатим ему гонорар за смешную работу? - Вы будете рыдать от умиления».

Несколько слов о моём друге. Он менял работу с периодичностью два раза в год. Успел поработать редактором женского журнала, менеджером по рекламе в деловом еженедельнике, курьером в телекомпании, книгоиздателем и массажистом.
В отличие от своих единоверцев, Саша был типичным русским разгильдяем. Он не любил работать. «Успеется…» Для него Шабат был каждый день. Его стойкое отвращение к труду наниматели терпели не более полугода, и Сашка снова искал новое место.
Обладая внешностью Александра Ширвиндта в молодости и его же обаянием, он часто и результативно любил ростовских девушек, о красоте которых слагают стихи. В свободное от общения с прекрасными девами время участвовал в играх КВН.
Раза три я принимал его на работу и столько же раз увольнял. Весь его рабочий день, как правило, состоял из непрерывных телефонных переговоров с очередными прелестницами. Он регулярно опаздывал на все встречи с клиентами, путал адреса и даты.
- Саня, ты не еврей, - сокрушался я. - Где твоя предприимчивость, напор, активная коммерческая позиция? Можно так опаздывать? Ну, в кого ты такой?
Когда он уезжал, как преследуемый за свою национальную принадлежность в Штаты, то спросил, не обижусь ли я, если он меня поставит в список гонителей?
- Почему нет? – ответил я.
Потом, перезвонив, Сашка порадовал:
- Зато ты на первом месте!
Это обстоятельство не помешало нам оставаться друзьями. Мы часто перезваниваемся, и он подробно рассказывает о своем существовании за океаном, пересыпая русскую речь американизмами.
- Саня, чем ты зарабатываешь на жизнь?
- Что ты называешь жизнью?..
Он подрабатывает массажистом. Больше всего его убивает необходимость делать массаж женщинам, накрыв их простынкой.
Он снимает квартиру, перебивается случайными заработками и страшно тоскует.
- Из армии я не хотел так вернуться в Ростов, как хочу этого сейчас.
- Стоило уезжать так далеко, чтобы это почувствовать?
- Who его знает…

Наша история произошла на излёте ХХ века, в тот период, когда Александр Михайлович работал водителем в Обществе «Хеседи Шолом Бер», квартировавшем в здании рядом с синагогой.
Ещё за две недели до события мои познания в еврейском вопросе ограничивались наличием раритетного издания «Тевье-Молочника»; осведомленностью, что в Мертвом море невозможно утонуть; и догадкой, что жаргонизм «маза», вероятно, произошел от слова «мазл» - счастье.

…Я засел в библиотеку и через несколько дней мог вполне успешно преподавать в еврейской гимназии историю этого древнего народа. Мы решили с Сашей: пора!
И поехали в Общество. Ростовская синагога находится на разбитой донельзя улице Тургеневской. Последователи иудаизма были уверены, что власть не ремонтируют улицу, дабы затруднить им прикосновение к истокам.

В библиотеке я выяснил, что Ростов-на-Дону является одним из центров еврейской духовности и культуры России. Здесь находится могила Пятого Любавичского Ребе Шолома Дов Бера Шнеерсона, которую часто посещают паломники. До революции 1917 года город находился в черте оседлости, и до 40% его населения составляли евреи.
Но мы отвлеклись.

Саша долго искал, кто будет общаться с режиссёром из организаторов, я же разглядывал оформление помещения. На входе нас встретила стенгазета с фотографиями и зловещим заголовком «ОНИ УЖЕ ТАМ!». Она повествовала о тех, кто эмигрировал в Израиль.
Рядом на стене висел рекламный плакат с незатейливой рифмой: «Курсы кройки и шитья! Приходите к нам, друзья».
В углу громоздились штабеля упаковок оливкового масла, коробок с мацой и игрушками. В ту пору существовало множество благотворительных фондов, оказывающих гуманитарную помощь российским евреям.

Наконец, вернулся мой компаньон и с грустью доложил:
- Красивой нет, будешь общаться с умной.
К нам вышла Роза Давидовна.
Сашка погрешил против истины, она должна быть гениальной.

Наша творческая группа обложилась перечнем номеров еврейской художественной самодеятельности, списком приглашенных официальных лиц, необходимого оборудования и стала выстраивать программу. Процесс пошел.
Я расставлял номера по своему режиссерскому разумению: несколько ярких и интересных для затравки в начале концерта, потом послабее и в конце для кульминации самые интересные и громкие. Я не подозревал, какая битва развернется вокруг программы в день праздника.

Итак, мы строили концерт…
Роза Давидовна описывала каждый номер, чтобы режиссёр мог зрительно его представить.
- В середине, я думаю, мы поставим танцевальный ансамбль. Это члены нашего Общества, - заметила она, - с номером «Зажги свечу». Замечательные ребята! Все утонут в слезах. Предпоследним номером - школьный ансамбль нашего Общества. И в финале.., - в её голосе зазвучала патетика, - выходит хор мальчиков!
Поймав мой вопросительный взгляд, она конкретизировала:
- Это маленькие члены нашего Общества.
Отрапортовав обо всех концертных номерах, Роза Давидовна вздохнула и добавила:
- Извините, что не смогла удовлетворить вас на 100%.
Я содрогнулся, представив.

Потом мы повстречались с представительницей какого-то фонда, оказывающего финансовую помощь ростовским евреям. Мне предстояло защищать бюджет праздника.
Мадам Штуцер, так я назвал её про себя, - мужеподобная тетка, как выяснилось, в недавнем прошлом офицер израильской армии. Она смотрела на меня тяжелым взглядом старослужащего на новобранца, говорила отрывисто, сопровождая свои тексты-команды рубящим движением руки.

По программе у неё практически не было замечаний. Но по вопросу выплат сторонним организациям и специалистам, она «имела большие сомнения» и крепко держала оборону. Мне даже показалось, мадам Штуцер воспроизводила типичные жесты рыбаков: вытянув левую руку и стуча по ней ребром ладони правой руки. Она, похоже, подозревала, что со своим русским расточительством режиссер заведёт весь еврейский народ на арабские минные поля.
- Так как это праздник огня, предлагаю завершить концерт большим фейерверком, - подытожил я.
- Насколько большим, господин рэжиссёр?
Я намек понял:
- Большим, но приемлемым по цене.
- И как они будут стрелять?- в ней проснулся профессионализм.
Мадам Штуцер прищурилась, представляя вражеские позиции и будто готовясь корректировать огонь.
- Сначала каскад огней, потом огненный фонтан и под конец - разноцветный салют.
- Сколько?
- Тысячу.
- ?..
- Тысячу баксов.
- Тысячу долларов? – всё-таки уточнила она.
- Точно.
Мадам Штуцер воздела руки к небу:
- Тысячу долларов?! В воздух?!!

Я позвонил фейерверкерам. Сошлись на девятистах.
Первый день закончился.

День второй. Репетиция

Утром я позвонил в театр, где было намечено проведение мероприятия, чтобы выяснить, какое у нас будет оборудование на сцене. Поднявшая трубку вахтерша крикнула кому-то:
- Костик, иди сюда. Евреи звонят за аппаратуру.
Выяснив все подробности, и услышав обещание за дополнительные деньги получить сверхчувствительные микрофоны, я направился в гимназию на репетицию. Сашка, который должен был меня подвезти, по своему обыкновению опоздал на час. Когда я, нацепив бэджик со своими данными, вбежал в актовый зал, несколько десятков карих глаз смотрели на меня напряженно-внимательно и очень насторожено.
Ко мне подошел, участвующий в концерте актер оперетты Хандак, постучал пальцем по пластиковой карточке на моей груди и вкрадчиво спросил:
- А скажи-и-те… Это фамилия?

В зале сидела толстая еврейская мама. Общаться с сыном ей сильно мешала репетиция.
- Миша, - громко сказала она, перекрывая голоса на сцене, - я принесла тебе лекарство от насморка.
- Мама, потом! - прогундосил со сцены сын.
- Когда – потом? Ты не доживешь до концерта, - она зашуршала аннотацией и стала читать вслух. - Побочные явления: тошнота, понос, головокружение, обморок.
- Мама, я выбираю насморк! - крикнул со сцены Миша.

- Что такое «шлимазл»? - спросил я Сашу после репетиции.
- Это не про тебя, - успокоил он.


День третий. Концерт

Я стоял у входа в концертный зал. Подошел хасид в черной шляпе. С акцентом спросил:
- Ви еврей?
- Нет, - пожал я плечами.
- Не повезло, - заключил он.
Что такое «не повезло», я понял уже минут через десять. Во время концерта за кулисы колонной пошли представители тех самых многочисленных фондов. Они брали меня за пуговицу и советовали, вместо одного концертного номера поставить другой, а то и два. И обязательно в начале. Ни в коем случае не выпускать перед Слуцким Фельдмана, а Зеленый должен обязательно следовать за Гринбергом. И раввину нужно таки дать слово ещё и в конце.
Я отказывался, они сверкали глазами и осыпали меня проклятиями. Закулисный галдеж с помощью чувствительных, как и обещал Костик, микрофонов был слышен в зале. Зрители незамедлительно приняли участие в вёрстке программы. Пошли поправки с мест. В зале начался гвалт.
Маккавеи против греческо - ассирийской армии! Азохнвей.
- Это конец света или начало?- спросил у меня актер Хандак, стоявший рядом.
Я обратился к старшему по званию. С госпожой Штуцер мы заняли круговую оборону. Когда обороняется израильский офицер, штатским ловить нечего.

…В общем, концерт прошел на высоком идеологическом и профессиональном уровне. Меня поблагодарили за терпение.

После фейерверка мы с Сашкой и Хандаком собрались в гримерке. Саша, как самый молодой, сгонял в магазин. По его классификации он вернулся почти мгновенно: через полчаса. Хотя ходу до магазина максимум минута, причем приставным шагом.
- Встретил бывшую подругу,- вальяжно объяснил он.
Мы пили русскую водку и закусывали пончиками. Мой друг рассказывал соответствующие событию анекдоты, актер пел дуэт Эдвина и Сильвы из «Королевы чардаша», а я уже готов был признаться, что на бэджике указан мой псевдоним.

На следующее утро мне позвонила госпожа Штуцер и в ультимативном тоне заявила, что через пару месяцев начинается подготовка к Пуриму и рэжиссёром назначен я.

"Если уж повезёт, так на рысях", - писал Шолом-Алейхем.
Мазл тов!


ЭПИЛОГ

12 августа 2012 года прошли памятные мероприятия к 70 -летию расстрела фашистами евреев в Ростове.
В тот день сорок второго года евреям приказали собраться в определенное время в специальных пунктах по районам города и далее группами по 200-300 человек пешком погнали по направлению к Змиёвской балке. Там у людей отбирали деньги и ценности, раздевали и выводили на расстрел.
Среди прочих жителей города погибла и знаменитый психотерапевт, ученица Зигмунта Фрейда и подруга Карла Юнга Сабина Шпильрейн.
Было расстреляно 27 тысяч ростовских евреев, практически полностью истреблен целый этнос крупного областного центра.
В этом году для участия в траурной церемонии приехали гости из 11 государств. Был проведен Международный форум памяти жертв Холокоста и фашизма.

Я тоже присутствовал на памятных мероприятиях, встретил там много знакомых, в том числе, и по тому самому ханукальному концерту. Вернувшись домой, решил связаться по скайпу с Алексом.
У Сашки, должен заметить, жизнь стабилизировалась: постоянная работа, хорошая квартира, сыновья подрастают. В свободное от работы время участвует в играх КВН северо-американской лиги.

- У тебя кто-нибудь там похоронен? – спросил я, имея в виду Змиёвку.
- Нет, но должен был дед.
- Что значит - "должен"?
- Не пришел вовремя на сборный пункт. Перепутал что-то… Короче, опоздал.

27.

Не смешно, но трогательно...

Моя любимая еврейская мама.

Мой отец чеченец и мама чеченка. Отец прожил 106 лет и женился 11 раз. Вторым браком он женился на еврейке, одесситке Софье Михайловне. Её и только её я всегда называю мамой. Она звала меня Мойше. - Мойше, - говорила она, - я в ссылку поехала только из-за тебя. Мне тебя жалко.

Это когда всех чеченцев переселили В Среднюю Азию. Мы жили во Фрунзе. Я проводил все дни с мальчишками во дворе. - Мойше! - кричала она. - Иди сюда. - Что, мама? - Иди сюда, я тебе скажу, почему ты такой худой. Потому что ты никогда не видишь дно тарелки. Иди скушай суп до конца. И потом пойдёшь. - Хорошая смесь у Мойши, - говорили во дворе, - мама - жидовка, отец - гитлеровец.

Ссыльных чеченцев там считали фашистами. Мама сама не ела, а все отдавала мне. Она ходила в гости к своим знакомым одесситам, Фире Марковне, Майе Исаaковне - они жили побогаче, чем мы, - и приносила мне кусочек струделя или еще что- нибудь.

- Мойше, это тебе. - Мама, а ты ела? - Я не хочу.

Я стал вести на мясокомбинате кружок, учил танцевать бальные и западные танцы. За это я получал мешок лошадиных костей. Мама сдирала с них кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн. Ночью я выбрасывал кости подальше от дома, чтобы не знали, что это наши. Она умела из ничего приготовить вкусный обед. Когда я стал много зарабатывать, она готовила куриные шейки, цимес, она приготовляла селёдку так, что можно было сойти с ума. Мои друзья по Киргизскому театру оперы и балета до сих пор вспоминают:

«Миша! Как ваша мама кормила нас всех!»

Но сначала мы жили очень бедно. Мама говорила: «Завтра мы идём на свадьбу к Меломедам. Там мы покушаем гефилте фиш, гусиные шкварки. У нас дома этого нет. Только не стесняйся, кушай побольше».

Я уже хорошо танцевал и пел «Варнечкес». Это была любимая песня мамы. Она слушала ее, как Гимн Советского Союза. И Тамару Ханум любила за то, что та пела «Варнечкес».

Мама говорила: «На свадьбе тебя попросят станцевать. Станцуй, потом отдохни, потом спой. Когда будешь петь, не верти шеей. Ты не жираф. Не смотри на всех. Стань против меня и пой для своей мамочки, остальные будут слушать».

Я видел на свадьбе ребе, жениха и невесту под хупой. Потом все садились за стол. Играла музыка и начинались танцы-шманцы. Мамочка говорила: «Сейчас Мойше будет танцевать». Я танцевал раз пять-шесть. Потом она говорила: «Мойше, а теперь пой». Я становился против неё и начинал: «Вы немт мен, ву немт мен, ву немт мен?..» Мама говорила: «Видите, какой это талант!» А ей говорили: «Спасибо вам, Софья Михайловна, что вы правильно воспитали одного еврейского мальчика. Другие ведь как русские - ничего не знают по-еврейски».

Была моей мачехой и цыганка. Она научила меня гадать, воровать на базаре. Я очень хорошо умел воровать. Она говорила: «Жиденок, иди сюда, петь будем».

Меня приняли в труппу Киргизского театра оперы и балета. Мама посещала все мои спектакли. Мама спросила меня: - Мойше, скажи мне: русские - это народ? - Да, мама. - А испанцы тоже народ? - Народ, мама. - А индусы? - Да. - А евреи - не народ? - Почему, мама, тоже народ. - А если это народ, то почему ты не танцуешь еврейский танец? В «Евгении Онегине» ты танцуешь русский танец, в «Лакме» - индусский. - Мама, кто мне покажет еврейский танец? - Я тебе покажу. Она была очень грузная, весила, наверно, 150 килограммов. - Как ты покажешь? - Руками. - А ногами? - Сам придумаешь.

Она напевала и показывала мне «Фрейлехс», его ещё называют «Семь сорок». В 7.40 отходил поезд из Одессы на Кишинёв. И на вокзале все плясали. Я почитал Шолом-Алейхема и сделал себе танец «А юнгер шнайдер». Костюм был сделан как бы из обрезков материала, которые остаются у портного. Брюки короткие, зад - из другого материала. Я всё это обыграл в танце. Этот танец стал у меня бисовкой. На «бис» я повторял его по три-четыре раза.

Мама говорила: «Деточка, ты думаешь, я хочу, чтоб ты танцевал еврейский танец, потому что я еврейка? Нет. Евреи будут говорить о тебе: вы видели, как он танцует бразильский танец? Или испанский танец? О еврейском они не скажут. Но любить тебя они будут за еврейский танец».

В белорусских городах в те годы, когда не очень поощрялось еврейское искусство, зрители-евреи спрашивали меня: «Как вам разрешили еврейский танец?». Я отвечал: «Я сам себе разрешил».

У мамы было своё место в театре. Там говорили: «Здесь сидит Мишина мама». Мама спрашивает меня: - Мойше, ты танцуешь лучше всех, тебе больше всех хлопают, а почему всем носят цветы, а тебе не носят? - Мама, - говорю, - у нас нет родственников. - А разве это не народ носит? - Нет. Родственники.

Потом я прихожу домой. У нас была одна комнатка, железная кровать стояла против двери. Вижу, мама с головой под кроватью и что-то там шурует. Я говорю:

- Мама, вылезай немедленно, я достану, что тебе надо. - Мойше, - говорит она из под кровати. - Я вижу твои ноги, так вот, сделай так, чтоб я их не видела. Выйди. Я отошел, но все видел. Она вытянула мешок, из него вынула заштопанный старый валенок, из него - тряпку, в тряпке была пачка денег, перевязанная бечевкой. - Мама, - говорю, - откуда у нас такие деньги? - Сыночек, я собрала, чтоб тебе не пришлось бегать и искать, на что похоронить мамочку. Ладно похоронят и так.

Вечером я танцую в «Раймонде» Абдурахмана. В первом акте я влетаю на сцену в шикарной накидке, в золоте, в чалме. Раймонда играет на лютне. Мы встречаемся глазами. Зачарованно смотрим друг на друга. Идёт занавес. Я фактически ещё не танцевал, только выскочил на сцену. После первого акта администратор подает мне роскошный букет. Цветы передавали администратору и говорили, кому вручить. После второго акта мне опять дают букет. После третьего - тоже. Я уже понял, что все это- мамочка. Спектакль шёл в четырёх актах. Значит и после четвёртого будут цветы. Я отдал администратору все три букета и попросил в финале подать мне сразу четыре. Он так и сделал. В театре говорили: подумайте, Эсамбаева забросали цветами.

На другой день мамочка убрала увядшие цветы, получилось три букета, потом два, потом один. Потом она снова покупала цветы.

Как- то мама заболела и лежала. А мне дают цветы. Я приношу цветы домой и говорю:

- Мама, зачем ты вставала? Тебе надо лежать. - Мойше, - говорит она. - Я не вставала. Я не могу встать. - Откуда же цветы? - Люди поняли, что ты заслуживаешь цветы. Теперь они тебе носят сами. Я стал ведущим артистом театра Киргизии, получил там все награды. Я люблю Киргизию, как свою Родину. Ко мне там отнеслись, как к родному человеку.

Незадолго до смерти Сталина мама от своей подруги Эсфирь Марковны узнала, что готовится выселение всех евреев. Она пришла домой и говорит мне:

- Ну, Мойше, как чеченцев нас выслали сюда, как евреев нас выселяют ещё дальше. Там уже строят бараки. - Мама, - говорю, - мы с тобой уже научились ездить. Куда вышлют, туда поедем, главное - нам быть вместе. Я тебя не оставлю.

Когда умер Сталин, она сказала: «Теперь будет лучше». Она хотела, чтобы я женился на еврейке, дочке одессита Пахмана. А я ухаживал за армянкой. Мама говорила: «Скажи, Мойше, она тебя кормит?» (Это было ещё в годы войны).

- Нет, - говорю, - не кормит. - А вот если бы ты ухаживал за дочкой Пахмана… - Мамa, у неё худые ноги. - А лицо какое красивое, а волосы… Подумаешь, ноги ему нужны.

Когда я женился на Нине, то не могу сказать, что между ней и мамой возникла дружба.

Я начал преподавать танцы в училище МВД, появились деньги. Я купил маме золотые часики с цепочкой, а Нине купил белые металлические часы. Жена говорит:

- Маме ты купил с золотой цепочкой вместо того, чтоб купить их мне, я молодая, а мама могла бы и простые носить. - Нина, - говорю, - как тебе не стыдно. Что хорошего мама видела в этой жизни? Пусть хоть порадуется, что у неё есть такие часы. Они перестали разговаривать, но никогда друг с другом не ругались. Один раз только, когда Нина, подметя пол, вышла с мусором, мама сказала: «Между прочим, Мойше, ты мог бы жениться лучше». Это единственное, что она сказала в её адрес. У меня родилась дочь. Мама брала её на руки, клала между своих больших грудей, ласкала. Дочь очень любила бабушку. Потом Нина с мамой сами разобрались. И мама мне говорит: «Мойше, я вот смотрю за Ниной, она таки неплохая. И то, что ты не женился на дочке Пахмана, тоже хорошо, она избалованная. Она бы за тобой не смогла все так делать». Они с Ниной стали жить дружно.

Отец за это время уже сменил нескольких жён. Жил он недалеко от нас. Мама говорит: «Мойше, твой отец привёл новую никэйву. Пойди посмотри.» Я шёл.

- Мама, - говорю, - она такая страшная! - Так ему и надо.

Умерла она, когда ей был 91 год. Случилось это так. У неё была сестра Мира. Жила она в Вильнюсе. Приехала к нам во Фрунзе. Стала приглашать маму погостить у неё: «Софа, приезжай. Миша уже семейный человек. Он не пропадёт. месяц-другой без тебя». Как я её отговаривал: «Там же другой климат. В твоём возрасте нельзя!» Она говорит: «Мойше, я погощу немного и вернусь». Она поехала и больше уже не приехала.

Она была очень добрым человеком. Мы с ней прожили прекрасную жизнь. Никогда не нуждались в моем отце. Она заменила мне родную мать. Будь они сейчас обе живы, я бы не знал, к кому первой подойти и обнять.

Литературная запись Ефима Захарова

28.

Мы не просто прожили несколько лет в наших странах – мы сильно изменились сами и немного изменили окружающих. Мы смотрим на многие вещи несколько иначе. И обязательно настаёт день, когда посетив свой родной город, мы почувствуем себя иностранцем. Это может произойти, когда не так обслужат в магазине, когда обнаружите, что старые друзья начинают разговор с той же темы, на которой остановились 20 лет назад, когда перестанете понимать, отчего водилы несутся, как в жопу раненые...
Обо всем этом я говорил с товарищем, который прилетел ко мне на пару дней из Израиля.
Он рассказывал мне истории из израильской жизни и о том, как быстро и навсегда многие прикипают навеки к этой стране. Например, он рассказывал о семье из сына и отца евреев, которые приехали с русскими женами в Израиль. Через несколько лет мужчины евреи сбежали обратно на Украину, туда, где можно было иметь что-то, не делая ничего, а русские их жены заявили, что никогда не уедут из этой страны, так как она стала их домом. Лучшим в их жизни домом. И остались...
И еще об одной русской женщине. Она приняла гиюр и выходила замуж за его друга. Прекрасная была свадьба – присутствовал «весь Израиль». И в числе прочих присутствовала сестра невесты из Питера – особа с несколько преувеличенным самомнением, взращенным на сцене одного питерского театра, и с готовностью смешать с дерьмом абсолютно все, с чем встретилась на Святой Земле. Раздражение её накапливалось как радиация и достигло своего пика к отлету. В аэропорт Бен Гуриона зашла женщина, преисполненная ненавистью и ко всей стране в целом и к каждому еврею в отдельности. Мой товарищ порекомендовал быть как можно сдержаннее со служащими службы безопасности, но девушка уже «сорвалась». На просьбу показать содержимое чемодана, она почти закричала, что какого, мол, хрена им рыться в ее вещах. Если бомбу ищут, то бомба у нее в 3,14зде! Служащие спокойно сказали, что в соответствии со служебными инструкциями после такого заявления они просто обязаны обыскать указанное пассажиром место, и отвели в комнату для личного досмотра женщин. Вышла она через полчаса с лицом бурякового цвета. С ней были показательно любезны. Попутно сообщили, что в компьютер внесли информацию, затрудняющую получение следующей израильской визы.
- Поверь, это была достойная сатисфакция за необходимость терпеть её в течение недели.
Я аморален? – спросил меня израильский друг.

29.

Мой отец воевал немного. Его призвали в 42м, и после сокращенных командирских курсов, как и миллионы других, кинули в окопы. В среднем жизнь комвзвода на передовой длилась месяц-два, а он пробегал четыре. Пулеметная очередь выбила глаз, разорвало легкое. И сделала неподвижным колено. В 20 лет он стал инвалидом первой группы.
Он не сдавался. Закончил юридический, работал адвокатом, запоминая дела на слух. Конечно, это были безденежные дела (в Донецкой консультации он был единственным не-вечно-угнетенной национальности ).
Практически слепым, он рассказывал мне о планерах, путешествиях, охоте, фотографии... всем тем, что забрала у него война.
Только вот никогда не говорил о войне. Никогда не ходил выступать перед школьниками. Ездил только на встречи с фронтовиками, но никогда не брал меня. Он говорил, что лучше это скорее забыть. Даже на передовой он не научился пить и курить. Только однажды, в конце восьмидесятых я увидел его пьяным. Девятого мая он вернулся со сбора странно молчаливым, купил и выпил бутылку, и стал безудержно рыдать. Мне все растерялись. А папа достал с антресолей драный фанерный чемодан, где, как оказалось хранил свои фронтовые записки, фото, награды, какие-то памятные вещи (почему-то запомнились коробочка зубного порошка, станок для заточки безопасных лезвий, и кисет с вышитой надписью «защитнику Родины»).
Он сказал, что на встрече из всего полка он остался последним.
Он рассказывал про фронт. И это было совсем не то, что показывали в фильмах. Это было страшно. Я жалею, что не записал тогда. Никогда больше он не повторял. Но до сих пор помню, как он рассказывал про расстрел дезертиров перед строем, и как его поразило, что об их предательстве сообщат на родину (это означало смерть для родни), и о том как полк промаршировал поверх наспех вырытой могилы с расстрелянными. И о жизни в оледеневших окопах с дерьмом. О голоде. И о том что иногда больше всего хотелось поскорее быть убитым...
Он умер. Где-то я рад, что он не увидел малолетних новых нацистов и недобитых эсэсовцев на парадах, и бандеровскую сволочь у руководства... И я считал, что с моим переездом в Торонто все это останется позади.
Но однажды я спросил младшую дочку, которая проучилась уже в канадской школе, что она знает о второй мировой. Она честно повспоминала уроки и сообщила, что война началась с того, что немцы стали обижать евреев, а потом за них заступилась Америка, и она вместе с канадским десантом победили Гитлера.

30.

ЗАКАТ ЕВРОПЫ.
Кто говорит про закат Европы? Европа лишь немного почернела и слегка окосела. (Чем ,в общем -то, похожа на Москву). Приятно радуют вечно тормозящие и потому лишь недавно интегрированные в Европу эстонцы – белизной кожи и хуторской широтой взгляда. Про русских, на что они похожи, лучше промолчать. Особенно православные. А то турки тоже обидятся.
А евреев таки обижу. В Европе их от русских не отличить. А хотелось бы.
Немцев видно сразу - пожилой рыжеволосый дедушка весело общается на своем шпрехензидойч со своими же рыжеволосыми внуками. Картина идиллическая. Чуть омрачает идиллию цвет внуков. Они – негры. Пардон, афро-европейцы. Но очень симпатичные.
Турки тоже очень симпатичные. Одно Но. Но турки. И от них слова доброго по-немецки не услышишь. Добрые слова они говорят по-турецки. Поэтому Салям Аллейкум – Аллейкум Асселям звучит даже чаще, чем Гутенморген – Гутентаг. Вот так.
А такому, как в Германии, разнообразию негров позавидует и Африка. Всяких оттенков черного, всяких европейских языков, всевозможных габаритов – такой негритянский Интернационал, пролетарии которого решили соединиться почему-то в Германии.
Немцы очень вежливые. Первое впечатление было, что они все с высшим образованием, причем ленинградским. Ну очень интеллигентные. Но при звуках английской речи несколько напрягаются. Я сам американским языком не владею. Общался на оочень ломаном дойче. Типа гутентагхитлеркапут, энтшульдигунгзибитте, где тут банхофф? Немцы, слыша родное наречие из уст русского иностранца, расцветают и очень охотно помогают. А от английского напрягаются. Хотя все равно помогают.
Но как-то катаясь на велосипеде, нарвался на грубость. Из-за ремонта дорожки поехал по левой стороне и забылся. Навстречу – другой велосипедист, немец, но по правильной, своей стороне. То есть на таран. И я, сдуру, попытался уйти влево. И ушел. Когда в аналогичных ситуациях уходил вправо – никаких претензий. А тут столько было крику, будто Берлин взял, причем просто так, без повода. Но прислушавшись, уловил, что тот кроет не косорукого Ивана с руками из жопы, а англичан, которые, сволочи, так и не научились ездить по правильной стороне, и везде ведут себя как колонизаторы.
С тех пор я больше не пытался таким образом испытывать немецкую толерантность. Мне кажется, она и так безразмерна.

31.

ТОЙФЛ

В десятом классе Юру и Таню посадили вместе на предпоследней парте в среднем ряду. Если бы этого не произошло, вполне возможно они бы продолжали не замечать друг друга. Юра пришел в этот класс три года назад, но так и не стал своим. Был зациклен на математике и вообще по общему мнению держался немного высокомерно. Таня была своя, но особого интереса у мальчиков не вызывала. Не подумайте что она была уродиной. Наоборот. Приятное круглое лицо, очаровательные ямочки на щеках, темные волосы, белые зубы, живые глаза. Но во-первых, она была слишком крупной, выше и крепче многих мальчиков в классе. Она говорила что кто-то в их роду был сибиряк. Во-вторых, однозначно была слишком серьезной. В-третьих, и это третье - самое главное, ее окружала аура неиспорченности и чистоты, которая юношей скорее отпугивает чем привлекает.

Приходилось ли вам сидеть за одной партой с крупной девушкой? Если да, вы наверняка знаете что это испытание не из легких. То и дело вас касаются то локоть, то плечо, а то и горячее бедро. В семнадцать лет такие прикосновения волнуют гораздо сильнее чем самое крутое порно в тридцать пять. Стоит ли удивляться что не прошло и недели как Юра в первый раз проводил Таню домой. Потом стал провожать каждый день, потом был приглашен посмотреть новый корейский телевизор с видиком и естественно приглашение принял. Родителей не было дома и наши герои долго и неумело целовались. С каждым следующим разом это несложое упражнение получалось у них все лучше и вскоре вполне логично завершилось понятно чем. В наш информационный век и Юра и Таня теоретически были готовы к этому событию. Теории вкупе с природным инстинктом, которым Б-г наградил каждого из нас, вполне хватило, чтобы не только не разочароваться друг в друге, но и продолжить столь увлекательные эксперименты с их молодыми телами.

Когда эффект новизны немного спал, появилось время для разговоров. Однажды, лежа на плече у Юры, Таня спросила:
- Куда ты будешь поступать? На мехмат?
- Никуда я не буду поступать, - подчеркнуто равнодушно ответил Юра и погладил Танину грудь.
- Я иногда не понимаю твои шутки ! Убери руку, тебе скоро уходить. Ты на самом деле не поступаешь?
- На самом. Меня никуда не примут. Наша семья уже два года в отказе.
- А что значит в отказе?
- Значит что мой дядя, брат моей мамы, давно живет в Америке. Лет двенадцать. Он зовет нас к себе, мы хотим уехать к нему, а нам не разрешают.
- А почему вам не разрешают?
- Моя мама долго работала зубным врачом в поликлинике военного училища. Ей сказали что она является носителем государственной тайны. Пожалуйста, никому в школе не рассказывай, а то у меня неприятности начнутся.
- Ну конечно, не буду. А как зубы могут быть государственной тайной?!... Ерунда какая-то, так не бывает. Зубами можно только кусаться. Вот так! - и показала как.

Разговор подолжился на следующий день на обратном пути из кино. Начала его Таня:
- Неужели из нашей страны уезжают навсегда? Это что всем можно?
- Я слышал что можно только евреям, - осторожно ответил Юра.
- А ты что еврей? Не может быть! У тебя фамилия украинская, Баршай. И мне девочки говорили что у евреев эти самые обрезаны, а у тебя нормальный.
- Ну, «бар» по-еврейски значит «сын», а «шай» значит «подарок». А этот самый не обрезан, потому что обрезание делают только верующие.
- Интересно! И сколько вы собираетесь ожидать пока разрешат?
- Никто не знает. Говорят что Горбачев будет отпускать. Тогда может быть и скоро.
- А что ты там будешь делать?
- Пойду учиться на Computer Science. Как это по-русски не знаю. Вроде программирования, но на другом уровне. Мне дядя сказал что меня с моими победами на олимпиадах примут куда угодно. Может быть даже в Гарвард.
- А ты сможешь? Там же все на английском...
- Дядя говорит что разговорный язык выучивается быстро. Самое трудное – сдать ТОЙФЛ. Это специальный тест на знание языка. Без него нельзя пойти в университет. Я к ТОЙФЛ с Еленой Павловной готовлюсь. Она уже подготовила несколько человек, которые я точно знаю сдали.
- Я тоже хочу учить английский и готовиться к ТОЙФЛ, - сказала Таня, - Когда ты идешь к этой Елене Павловне? Послезавтра? Я иду вместе с тобой.

Елена Павловна оказалась молодой рыжеватой женщиной, похожей на актрис вторых ролей в фильмах из жизни американской провинции. Она представилась, сказала что преподает в университете, быстро проверила Таню на вшивость, успела за это время множество раз улыбнуться и подвела итог:
- Ты, Таня, конечно, далеко позади Юры, но если будешь много работать, наверстаешь. Девочки вообще осваивают язык быстрее мальчиков. Можно попробовать.
- Елена Павловна, - сказала Таня, - я очень хочу с Вами заниматься, но боюсь что мои родители будут против. Они хотят чтобы я поступала на юридический и сейчас больше напирала на историю. Я и так в последнее время не очень, а тут еще и английский...
- Think positive! – сказала Елена Павловна и в очередной раз улыбнулась. – Попробуй с ними поговорить. Скажи что мальчик из твоего класса предложил тебе заниматься с ним потому что вдвоем дешевле. Про ТОЙФЛ не говори – и ты не объяснишь правильно и они не поймут. Еще помни что они твои родители и хотят тебе добра. А сейчас можешь посмотреть и послушать наш урок.

Когда после урока наши герои вышли на улицу в промозглую декабрьскую темень, Юра сходу спросил:
- Ты что на самом деле идешь на юридический? Туда же можно поступить только из армии, из милиции, из села или по большому блату. Слушай, кто твои родители?
- Мой папа служит в КГБ, он полковник. Мама – завуч в 12-й школе. Оба работают допоздна, а когда встречаются дома, каждый по привычке начинает командовать. Ничего хорошего из этого не получается. Поэтому они стараются бывать дома пореже. – Таня закусила губу, но быстро перестроилась, - Для нас с тобой это просто замечательно!

Слово «КГБ» в семье Юры всегда произносили тихо и с затаенным страхом. Поэтому в первую секунду ему захотелось просто убежать. Но тут он почувствовал теплую Танечкину ладонь в своей, вспомнил «Think positive» Елены Павловны и молча пошел провожать Таню. Было уже поздно, редкие прохожие словно призраки плыли в холодном тумане. Один из этих призраков, но покрупнее, нервно расхаживал около Таниного подъезда. – Это папа, - шепнула Таня и побежала.

- Кто это тебя провожал? – было первым вопросом Виталия Петровича, - потом он спросил, - Ты не замерзла?
- Нет, не замерзла. Мы были совсем недалеко. Это Юра Баршай из моего класса. Мы сидим за одной партой. Он предложил мне вдвоем заниматься английским с университетской преподавательницей, чтобы было дешевле. Я пошла с ним на урок познакомиться и посмотреть. Учительница мне очень понравилась и занятие тоже. Без английского сейчас никуда. Папа, ты не против?
- Как зовут преподавательницу? Понял. Дай мне денек-другой подумать.

На следующее утро Виталий Петрович, попросил своих ребят пробить по картотеке Юру и Елену Павловну. Сверх уже нам известного выяснилось что почти каждую неделю Юриной матери звонит человек с той же фамилией, что и ее девичья, и что родились они в одном городе. Одним словом, скорее всего ее брат. Предполагаемый брат, Грегори (Гриша) Бройдо, оказался математиком, работал на министерство обороны США и был одним из главных разработчиков сверхсекретной системы ЖПС, которая по разведданным была способна определить с высокой точностью местоположение любого объекта на земной поверхности независимо от скорости передвижения. С ним много раз пытались войти в контакт через бывших соучеников, друзей и девушек, но всегда безуспешно. Гриша славился нелюдимым характером. Никаких сестер в СССР за ним не числилось. Елене Павловне тоже звонили со всех концов света, но это были все ее бывшие ученики.

Виталий Петрович поразмыслил и решил идти к генералу. Благо они дружили еще с 1968 года, когда вместе участвовали в операции «Дунай» в Праге. Генерал внимательно выслушал Виталия Петровича и тоже попросил день на размышление. Вызвал на следующий день и сказал:
- Молодец, Виталий! Прошляпили наши сестру. Гриша ее в анкете не указал, а московские не проверили. Едут эти Баршаи вроде к тете в Израиль, а приедут к брату в США. До чего хитрожопый народ! Если бы не мы, все бы давно разбежались! Значит так. Оформляй Таню стажеркой, но сам понимаешь, ей об этом знать незачем. Пусть ходит на английский и не волынит. Без английского сейчас никуда. Платить будем мы.

Заниматься английским вдвоем оказалась невероятно увлекательно. Настолько увлекательно, что все остальное пришлось свести к минимуму, кроме секса разумеется. Зато секс и английский не просто сочетались, но и обогащали друг друга новыми яркими красками. Незатейливое английское "I'm coming" возбуждало Юру гораздо сильнее чем русское «Я кончаю». Однажды после нескольких "I'm coming" они уснули так крепко что проснулись около шести. Юра быстро натянул на себя одежду и выскочил из квартиры. На лестнице он столкнулся с здоровенным мужиком, несомненно Таниным отцом.

Виталий Петрович тоже столкнулся с каким-то мальчишкой. Короткий взгляд - и тренированная память мгновенно выдала фотографию из дела Юры Баршая. Будь Таня не его дочкой Виталий Петрович ровно через пять минут знал бы что делал этот сопляк в его квартире. Для этого существовали проверенные годами методы. Но для дочки они не годились. Откуда-то из глубины памяти всплыла презумция невиновности и необходимость понимать соответствие собственных выводов тому, что имеет место в действительности. Одним словом, получилось что в данном деле следствию нужно больше фактов. Нужны факты – будут факты, – подумал Виталий Петрович, - Для опытного оперативника это как два пальца обоссать. - Взял на работе жучок, поздно вечером установил его на лавочке напротив подъезда, где всегда сидели местные старухи, и в полдень следующего дня обосновался на детской площадке, которая была вне поля прямого зрения. Сел он так чтобы казаться пониже, а наушник спрятал под шапку. Включил. Старухи повели неспешный разговор о болезнях и соседях. Виталий Петрович почти задремал от их монотонных голосов, когда на горизонте появилась его Таня с тем самым мальчишкой и вошли в подъезд. За спиной у мальчишки болтался тощий рюкзак – однозначная примета разлагающего влияния Запада.
- Опять Танька своего хахаля повела. Почитай каждый день водит, - сказал голос в наушнике.
- Видно скоро в подоле принесет, - сказал другой голос.
- А может и не принесет. Евреи, они хитрые. От нашего уже давно бы залетела, - сказал третий голос.

Впервые в жизни у Виталия Петровича заныло сердце и стало трудно дышать. Он чувствовал себя преданым, униженным, обманутым. И кем? Собственной дочерью. Самым обидным было то что его, кадрового чекиста, уже черт знает как давно водил за нос какой-то сопливый еврей. Хотел было немедленно пойти домой и разобраться что к чему, но когда попытался встать, снова закололо в груди. Виталий Петрович испугался и так и остался сидеть на мартовском солнышке до тех пор пока из подъезда не появился Юра. В рюкзаке у него лежали два блина от штанги. Пару дней назад Юра нашел их недалеко от Таниного домы и оттащил к ней чтобы забрать позже. Под тяжестью блинов он согнулся в три погибели и еле переставлял ноги.
- Смотри как идет, - сказал голос в наушнике, - ровно как шахтер после смены.
- Так ты на девку посмотри, - сказал другой голос, - она ж как кобылица племенная и в самом соку.
- Заездит она парня, хоть и еврей - сказал третий голос, - и куда только его родители смотрят?!

Теперь сердце Виталия Петровича болело совешенно нестерпимо. Поэтому ему пришлось просидеть еще около получаса. За это время понял что дочка стала взрослой, и не появись Юра, появился бы кто-нибудь другой. Против природы не попрешь. Вспомнил как Юра выходил из подъезда, его согбенную фигуру, волочащиеся ноги и даже посочувствовал ему по-мужски. Так что эта беда - не беда. Настоящая беда что Танька спуталась с евреем и предателем Родины. - Пойдут слухи, полетят анонимки, ни к чему все это, - думал Виталий Петрович и решил что Юра должен исчезнуть и как можно скорее. Как? Очень просто – пусть уезжает в свою Америку. У Виталия Петровича сразу отпустило сердце. Он пошел домой, налил себе стакан коньяка, чего никогда не делал в будни, и проспал до утра.

На ближайшем совещании в райкоме он сел рядом с замначальника ОВИРА и проинформировал его что семье Баршай пора уезжать. Замначальника взял под козырек, а по пути на работу все думал сколько же Виталию Петровичу за это дали. Затребовал дело Баршаев, понял что брать с них нечего, решил что это сугубо по работе, успокоился, и зелеными чернилами наложил резолюцию: «Просьбу удовлетворить. К исполнению»..

Через два дня Юра влетел в класс за секунду до звонка с совершенно сумасшедшими глазами. Нацарапал записку и передал Тане. Таня прочитала:
- Нам дали разрешение, мы уезжаем. –
Таня написала в ответ:
- А я?

Если честно, Юра никогда не задумывался что будет после того как им дадут разрешение и отвечать Тане ему было нечего. Поэтому его аналитический ум начал решать поставленную задачу. Когда ответ был найден, прозвенел звонок на перемену. Таня вытащила Юру на улицу и снова задала тот же вопрос:
- А я?
- Если бы мы с тобой были мужем и женой, мне кажется тебя было бы можно вписать в кейс...
- Где же ты раньше был? – возмутилась Таня. После школы мы идем за паспортами и в три встречаемся у районного ЗАГСА. Не волнуйся, think positive! Знаешь где это?
Юра знал.

В ЗАГСЕ ближайшим возможным днем оказалось 13 мая, пятница. На него наши герои и назначили свое бракосочетание. Остановка теперь была за малым – сообщить радостную новость родителям. Подбросили монетку куда идти сначала. Получилось к Юриным. Юра позвонил и сообщил что приведет в гости одноклассницу. Мама послала папу за тортом и предупредила чтобы он молчал пока гостья не уйдет. Юра готовил речь и вроде все продумал, но когда вошли сразу выпалил:
- Это Таня. Мы женимся 13 мая. Танин папа работает в КГБ.
Сели пить чай.
- Танечка, что это у тебя за пятнышко на зубе? Пошли посмотрю, – сказала мама и увела Таню в другую комнату. Через полчаса они вернулись. Допили чай. Юра пошел провожать свою теперь уже невесту.
- КГБ с собой не повезу, - мрачно изрек папа.
- Повезешь, но не КГБ, а Таню, - возразила мама. Там такую девушку он не найдет, а уж жену тем более. Гриша уже сколько раз женат был?! И все неудачно. А эта нарожает тебе замечательных здоровых внуков.
- Откуда ты это взяла?
- Я видела ее зубы.

Прошло несколько дней и начались весенние каникулы. Таня уехала с классом на экскурсию в Полтавскую область. Спешить было некуда и Виталий Петрович шел со службы домой пешком. В стороне от дома ему бросилась в глаза чужая черная «Волга». - По мою душу, - почему-то подумал он, и оказалось не напрасно. На скамеечке около дома, где всегда сидели старухи, теперь сидел генерал.
- Садись, Виталий, - сказал генерал, - разговор есть.
Виталий Петрович сел.
- Уезжают, значит, Баршаи? Ты вроде должен быть в курсе дела... В курсе? Вот и хорошо. Твоя Таня за Юру Баршая замуж собралась. Уже знаешь? Еще нет? Значит я тебя первым поздравил. Москва Танино решение поддержала. Говорят свой человек в тылу врага никогда не лишний. Да не волнуйся ты, она же твоя дочка. Не пропадет. Иди наверх и собери какую-нибудь закуску. Твоя Антонина на подходе. Дай мне с ней поговорить. Сам ты не справишься.

Вернувшись домой с каникул, Таня набралась мужества и сообщила родителям о своих планах. Странно, но факт – они отнеслись к новости довольно спокойно. Мама, конечно, расплакалась:
- Танечка, зачем тебе уезжать? Что ты там забыла? У тебя здесь все есть и все будет.
- Мамочка, ну как я Юру одного отпущу. Посмотри какой он замечательный. Его там сразу какая нибудь миллионерша перехватит. Посмотри какая я дылда. Ну кому кроме Юры я нужна? Не волнуйся, я не пропаду. Я же ваша дочка, - и тоже расплакалась...
- Ладно, пусть приходит к нам. Посмотрим что за птица, - сказала мама.

Внушить Юре что с ее родителями нельзя спорить было трудно, но в итоге он пообещал. Познакомились. Сели за стол. Виталий Петрович опрокинул первую рюмку коньяка, потом вторую и немного расслабился.
- Где в Америке жить собираетесь?
- Сначала поедем в Нью-Йорк, а там еще не знаем.
- А чего же в Нью-Йорк? - проявил осведомленность Виталий Петрович, - Там же крысы по улицам бегают, в Центральном Парке ограбить могут в любое время дня и ночи, от реки воняет, смог, бездомные... Город желтого дьявола, одним словом.
Таня наступила Юре на ногу и он вспомнил что спорить нельзя. Поэтому с самым невинным видом задал вопрос:
- Вы наверное там были, Виталий Петрович?
- Да зачем мне там бывать? - почему-то обиделся будущий тесть, - Сейчас двадцатый век. Я газеты читаю, телевизор смотрю, кино. Там наши замечательные журналисты трудятся, держат нас в курсе дела. А я чего там не видел?
- А куда бы Вы посоветовали ехать?
Виталий Петрович задумался. В Техасе стреляют, в Майами сплошное блядство, в Чикаго мафия во главе с Аль Капоне. Вспомнился плакат хрущевских времен из серии «Догоним и перегоним Америку». Там тощая коровенка с серпом и молотом на боку бежала за здоровенной коровой с американским флагом. Подпись под плакатом гласила: «Держись корова из штата Айова». Чего хорошего в этой Айове Виталий Петрович понятия не имел. Поэтому он честно ответил:
- Не знаю, мне и здесь хорошо - и добавил, - ты, Юра, смотри Таню не обижай. Ты знаешь где я работаю, на Луне достану.
Таня с мамой в это время уже обсуждали платье для ЗАГСА, Юра думал только о том как хорошо бы было увести Таню в ее комнату. Последние слова Виталия Петровича прошли мимо его ушей, и вечер закончился мирно.

У многих девушек перед замужеством мозг сосредотачивается на предстояшей свадьбе и отключается от всего остального. То же произошло и с Таней с той только разницей что у нее для этого были веские причины. Со свадебной церемонией как таковой все было достаточно просто: фата, белое платье, белая «Чайка», белые розы... Но каким образом посадить за один стол отказников и чекистов не мог придумать никто. Ну как скажите офицеру КГБ чокаться с изменниками Родины? Коллеги не одобрят, не поймут и обязательно напишут телегу. А как отказнику чокаться с товарищем, который вчера приходил к тебе с обыском? А например, тосты? Каково, например, бойцу идеологического фронта поднять бокал за «следующий год в Иерусалиме»? А каково еврею-отказнику выпить за «границу на замке»? А музыка?.... Таня и обе мамы не спали ночами, но так и не смогли ничего придумать. Совсем расстроенная, Юрина мама позвонила своей тете в Днепропетровск предупредить что свадьбы скорее всего не будет.
- Деточка, - сказала тетя, - когда я была девочкой, у нас в Черткове на свадьбах, бармицвах и вообще на всех праздниках женщины и мужчины гуляли отдельно. Сидели за столами отдельно, танцевали отдельно, и всем было хорошо и весело. Если, например, свадьбу устраивали богатые люди, они снимали два зала – для женщин и для мужчин. Вы тоже можете так сделать. Снимите зал для наших гостей, снимите зал для тех, а жених и невеста будут переходить из одного зала в другой.
- Смотри, - подумала Юрина мама, - мы тут страдаем, а евреи все давным-давно придумали.
Ресторан с двумя уютными залами по разным концам длинного коридора нашелся уже на следующий день.

В день свадьбы на дверях одного из этих залов появилась красивая табличка с щитом и мечом. Чтобы никто ничего не перепутал. А за дверью шла свадьба по годами накатанному сценарию «Операция Выездная сессия». Назначили прокурора, заседателей. Генерал занял место судьи. Сначала судили молодых и приговорили к пожизненному сроку счастливой совместной жизни без права обжалования и досрочного освобождения. Потом уже судили всех присутствующих поочередно. Судья был снисходителен и приговаривал всех к огромному рогу в красивой оправе, который в незапамятные еще времена конфисковали у грузина-вора в законе. После того как рог обошел по кругу начали петь «Я в весеннем лесу пил берёзовый сок» и «С чего начинается Родина» как бывало всегда, когда праздник удавался.

На другой двери был листок с крупной надписью от руки «ВОИР». За этой дверью гости почередно рассказывали об успехах своих родственников и друзей на всех континентах матушки-Земли и желали того же молодым. Потом танцевали «Хава Нагила» и «7:40». А сами молодые каждые полчаса переходили из зала в зал вместе с музыкантами. К полуночи музыканты прилично набрались и начали путать репертуар к крайнему недоумению гостей, которые в и в том и в другом залах мгновенно затихали и начинали тревожно оглядываться вокруг. Таню и Юру эта путаница очень веселила и почему-то из всей свадьбы запомнилась больше всего.

За следующий год молодые успели недолго пожить в Вене, довольно долго недалеко от Рима в Остии и наконец приехали в Нью-Йорк. Теплым майским днем Таня впервые очутилась на Бродвее недалеко от Уолл-стрит. Небо было голубым, в воздухе пахло жареным арахисом. Из небоскребов толпой валили люди и разбредались по многочисленным ресторанчикам. Мимо Тани проходили женщины в невероятно шикарных (как ей тогда казалось) деловых костюмах. Большинство из них были такими же крупными как она, а многие и покрупнее. -Мамочка, - подумала Таня, - я больше не дылда, я такая как все! Никогда и никуда я отсюда не уеду.

Сейчас Таня и Юра живут в Калифорнии. У них трое детишек. Юра пытается поднять свою IT- компанию, а Таня командует местным отделом кадров в компании с громким именем. Одним словом, обычная американская судьба. Иногда к ним приезжает Танина мама, иногда - Виталий Петрович. Он вышел в отставку и теперь директор внешнеторговой фирмы. На судьбу не жалуется. Елена Павловна продолжает готовить будущих студентов к тестам, но теперь из Новой Зеландии. На http://passatest.livejournal.com/ вы даже можете на нее посмотреть и познакомиться с ней.

Да, совсем забыл. ТОЙФЛ, с которого все началось, и Юра и Таня сдали с баллом выше 600 с первого раза.

Abrp722

Партнеры

Реклама