51
Однажды в конце 1960-х годов брата отправили на всё лето в Запорожье, к
бабушке. А надо сказать, что Запорожье и сейчас очень сильно отличается
от нашего родного города науки — Обнинска, а уж в те годы это был просто
другой мир. Типичный советский индустриальный гигант: несколько сот
тысяч рабочих (многие из которых недавно приехали из деревень),
несколько тысяч ИТР и служащих и «даже несколько учёных».
Поскольку и бабушка, и дедушка работали, брата определили в детский сад.
(Благо, тогда это было гораздо проще, чем теперь.) Находился он прямо в
нашем дворе. И была в этом саду воспитательница Евдокия Марковна — милая
пожилая женщина. Причём, она всегда была пожилой. Именно такой её все и
помнили. Вроде бы, она ещё работала в саду, когда ей было уже далеко за
70.
В первый же день бабушка пришла забирать внука из садика и увидела
странную картину: ребёнок сидит в сторонке, как бы изолированный от
остальных. Подошедшая воспитательница взяла её под руку, вкрадчивым
голосом собщила, что хочет побеседовать и отвела в сторонку.
— Знаете, вам следует срочно обратиться к врачу. У вашего ребёнка явное
отставание в психическом развитии.
— Почему вы так решили? — спросила бабушка удивлённо-обиженно.
— Сегодня после обеда я посадила всю группу рисовать. Все дети рисуют
что-то осмысленное: мальчики — машинки и самолётики, девочки — кукол и
лошадок. А ваш внук нарисовал какую-то непонятную загагулину и сидит
задумчиво, смотрит на неё. Я подошла, спросила: «Игорёк, и что же у тебя
нарисовано?» А он отвечает: «изотерма». Я немного опешила, но спрашиваю
его: «а почему ты такой грустный сидишь?» — «Да, вот опять изотерма не
туда пошла!» Поверьте, это явный признак!
— Ах, вот оно что! Да вы не обращайте внимания, у него родители —
учёные!
— Ааа... — сказала воспитательница, голосом полным сочувствия — тогда
всё понятно...
|