51
УЧАСТКОВЫЙ ПЕДИАТР. БУДНИ ПИОНЕРСКОГО ЛАГЕРЯ.
Продолжение. Начало, про кухню пионерского лагеря - во вчерашнем выпуске.
https://www.anekdot.ru/id/1201722/
После наведения порядка на кухне пионерского лагеря, ну, порядка с моей точки зрения, но уж никак не с поварской, мне стало скучно и я полез активно участвовать в воспитательно-развлекательном процессе...
Вожатые слегка напряглись...
Но, поскольку детей и самих вожатых теперь кормили значительно лучше, то педколлектив начал меня сдержано терпеть...
Предложенный мной сценарий «Дня Нептуна»; разухабистая роль этого же Нептуна; публичный отбор вожатых на роль русалок; напрашивающийся классический вариант «топлесс» для русалок директриса лагеря почему-то сразу с негодованием отвергла...а радист сказал, что «наконец-то доктор - мужик» и предложил «ключ от радиорубки в любое время» (ха, да у меня самого целый медпункт да ещё с изолятором есть); кружок «Юный санитар»; «а давайте детей сводим в поход, причём с ночёвкой у костра...а чего уж сразу на№хуй, я же от чистого сердца...»; конкурс юного рыболова на самую тяжелую рыбу (грамм на 200 кто-то ухитрился поймать), самую большую (12 сантиметров), самый большой улов (три ёршика и плотвичка); «комический футбол» со связанными руками...
Терпели меня только потому, что все свои идеи я честно воплощал сам, ну уж как получится.
Как то днём после обеда прибежал пионер с криком «Вас там на берегу зовут, там дядя утонул».
Жара, послеобеденный сон, накинул халат, в карман аптечку, на шею фонендоскоп и качающимся галопом поскакал на берег.
Под полутораметровым глинистым обрывом два мужика копошатся, какая-то яркая тряпочка валяется и директор лагеря голосит сверху с берега.
Ищу глазами утопленника - ничего не вижу. Спрыгнул с обрыва (прощай, халат белый чистый) - нет пострадавшего.
Озирался озирался, потом, наконец, сообразил - яркая тряпочка - это плавки на мужике, сам он цвета глины, с пары метров фиг увидишь.
Короче, бригада на машине комбината бытового обслуживания, которому принадлежал лагерь, возвращалась из области. Заехали в «свой лагерь», выпили слегка (это в плюс 30 в тени) и полезли купаться (речка почти горная с холодной водой). У мужика что-то типа приступа астмы прямо в воде случился, он даже не пискнул, дышать перестал и лёг на дно.
Собутыльники его выловили, из воды вытащили, а вверх на берег по глине поднять не могут.
Я сейчас не помню, что у него там с пульсом и другими вещами было.
Нашёл на тыльной стороне кисти хоть какую- то вену, попал сразу, шприц у меня был, и вкатил что было в аптечке - преднизолон с димедролом и какой-то спазмолитик.
Легкие оказались почти чистыми - спазм бронхов не только не дал ему дышать, но и не позволил нахлебаться воды, пока он на дне прохлаждался.
Короче, задышал у меня мужик, закашлял.
Втроём как-то вытащили его на берег, положили в тенёчек от фургона, я пошёл обратно в медпункт, а эта бригада вскоре уехала.
Всеобщее уважение и даже какая-то безотказность окружающих развращают быстро.
После завтрака по распорядку наступало купание в речке.
Час - малыши, час - средние, час - старшие отряды.
Если в начале смены я приходил на берег и, стоя по колено в реке все три часа зорко посматривал на купающихся детей и заставлял бдить вместе со мной физрука, который хотел бдить за вожатыми, то теперь это выглядело так: сытый доктор вальяжно приходил на пляж, придирчиво выбирал место (можно подумать, что со вчерашнего дня река изменила русло или подмыла пляж), глубокомысленно рассчитывал движение тени от единственной ивы, втыкал в песок палку с белой наволочкой и красным крестом на ней из ленточки чьего-то бантика, типа «здесь будет медпункт», разрешающе кивал вожатым головой - «детей можно запускать»; и ложился на песочек в тенёчке от медицинского флага, строго наказав окружающим «не будить без нужды, справляться самим».
Физрук выставлял комфортный мне уровень звука своего кассетного магнитофона «Весна» и каждые минут 20-25 менял сторону единственной кассеты с Розенбаумом, которого я тогда услышал впервые.
До сих пор наизусть знаю «У павильона Пиво-Воды лежал советский постовой. Он вышел родом из народа. Как говорится - парень свой»; «Утки» и все те ранние произведения Розенбаума, что вместились на кассете, а хули, послушай двадцать пять дней подряд ежедневно по три-четыре раза одно и то же, да ещё и во время сладкой дремы - намертво в подкорку зашло.
По окончании смены директор выделила мне УАЗ-«буханку», чтобы отвезти домой, обычно доктор ехал в город в автобусе со всеми, а вот по приезду к подъезду меня ждал сюрприз - водитель достал из машины и затащил в квартиру два здоровых картонных ящика, в которых оказались тушенка, сгущёнка, гречка, пшено и сахар, мало того, что тушенка с гречкой тогда дефицитны были, так ещё и продуктов было столько, что я кормил семью чуть-ли не до Нового Года.
Расплата за пляжно-лагерное барство настигла меня в первое же дежурство - я не помнил НИЧЕГО, ни дозировок, ни схем лечения, ни составов капельниц, мозги как будто салом заплыли; продираться через это пришлось пару-тройку дежурств, пока не восстановились навыки.
Следующей весной я радостно собрался снова в этот же лагерь, на что получил ответ завполиклиникой, что «там место уже занято, они сами нашли себе другого доктора».
Ну, расстроился я, конечно, но, откуда-то узнав о времени и месте отбытия первой смены «своего» лагеря, пришёл повидаться с народом.
И реально ахренел, когда директриса лагеря сдержано процедила, что «очень жаль, что Вы не захотели в этом году работать с нами и плохо отозвались о коллективе, мы к Вам по-честному хорошо относились».
Вот тут то и выяснилось, что профком комбината, оказывается, писал в мою поликлинику письма благодарности, присылал грамоты, запрашивал меня на следующее лето на все три смены...
До меня наконец-то дошло, что происходит (история 1179076 за 21.01.21) и я пошёл писать заявление на увольнение.
Так закончилась моя «карьера участкового педиатра» и началась «карьера реабилитолога».
Об этом позже, сейчас из командировок не вылажу.
|