Результатов: 56

51

История с прошедших выборов.

Кто работал в территориальных избирательных комиссиях, прекрасно знают,
какая весь день стоит кутерьма: несколько раз на день обзвон участковых
комиссий по-поводу процента явки, разбирательство с жалобами, объезд
участков и т. п. Но, самое главное, все с нетерпением ждут когда голоса
будут подсчитаны, бюллетени подписаны и отправлены в окружную комиссию.
Ибо в актовом зале уже накрыт стол (на деньги "сэкономленные" из
выделенных на обустройство участков).
4 часа утра. Все выжатые, как лимоны, подтягиваемся к столу.
Единственное желание - расслабиться, забыть всю эту суматоху, накатить
водочки. Расселись, разлили. Председатель комиссии взял слово:
- Поздравляю с окончанием голосования, все прошло успешно, всем спасибо.
Особенно нашим милым дамам, которые не только основную тяжесть работы
взяли на себя, но и успели подготовить такой прекрасный стол! За наших
женщин!
Все мужики поднялись, чтобы воздать должное дамам. Но тут подал голос
представитель от КПРФ (коммунист, политик до мозга костей, умеющий
разговаривать только лозунгами):
- Я хотел бы добавить, что эти выборы - наша общая беда и позор всей
избирательной системы... (бла-бла-бла на 10 минут) Смотрю, все приуныли,
рюмки в руках вертят, но демостративно выпить стесняются. Вдруг
поднимается наш мэр, человек без комплексов, любящий и соленую шутку и
крепкое словцо. Подходит к оратору и ни с того, ни с сего перебивает:
- Анатольич, а ведь у тебя узел на галстуке неправильно завязан.
Тот, поперхнувшись от неожиданности, начал перебирать пальцами галстук:
- Почему неправильно? Я всегда так вяжу, двойной узел.
Мэр ставит рюмку на стол, немного расслабляет оратору узел и
поворачивает галстук за спину:
- Узел у тебя должен быть за ухом! - После чего поднимает рюмку: -
Кажется был тост за женщин!

Больше за столом о политике не было сказано ни слова.

52

Наших куда только не заносит. Такие случаются кульбиты – сочинить даже в
пьяном угаре невозможно.

Жил-был тихий мальчик, студент физфака Боря Гофман, условно-русский из
приличной еврейской семьи. Обитал в московской общаге, потому что
приехал на учебу откуда-то не то из Черновцов, не то из Винницы.
Скромный юноша. По гулянкам не шлялся, в студенческих попойках замечен
тоже не был. Учился себе потихоньку.

В это время в университет прибывает группа американских стажеров. Начало
девяностых. Перестройка! Только-только разрешили в вузы пускать
иностранцев из не особо дружественных нам западных стран.

Вроде как для дальнейшей интеграции и в сугубо мирных целях. Боря к
москвичам-то толком присмотреться и привыкнуть не успел, а тут настоящие
живые американцы. Любопытство победило природную робость, и впервые за
три года обучения он выбирается на какой-то студенческий сходняк, где
происходит братание двух держав. Народ пьет, поет, танцует, слегка
фарцует, а кто-то уже и целуется. А Боря, не умеющий ни того, ни
другого, ни третьего, оказывается оттерт куда-то в район кухни, где ему
поручают ответственное дело в виде грязной посуды и сбора мусора.

За этой бытовой прозой его случайно замечает американская барышня, и
Боря западает ей в душу своей невероятной хозяйственностью и
домовитостью. Знакомятся. Начинают общаться. И он нравится ей все больше
и больше: не пьет-не курит, под юбку не лезет, яичницу сам готовит,
водит в музеи. Полгода плотного общения, и барышня отбывает в родные
американские штаты абсолютно влюбленной и покоренной. Да и Боря охвачен
романтичными чувствами и негой. Дальше происходит переписка, обоюдные
объяснения на смешанном русско-английском сленге и, как апофеоз -
решение пожениться. Поскольку студент для этой цели по-быстрому
смотаться в Америку никак не может, барышня, путем сложных шахматных
комбинаций, выколачивает русскую визу и едет к своему жениху, чтобы
скрепить чувство узами законного брака. Ну, само собой, начинается
хождение по инстанциям, пинки, отфуболивание от одного ответственного к
другому, в общем, нормальный наш сюр, без которого даже и жить было бы
неинтересно.

Но эти двое молоды и времени впереди у них навалом. Короче говоря, они
все преодолевают, таки сочетаются законным браком, и новоиспеченный муж
в обнимку с американской женой отбывает по месту своего нового
жительства. На север Аризоны, на территорию резервации индейцев племени
Навахо. Потому что любимая оказалась индианкой. И папа ее был индеец. И
вся родня тоже. Но Боря такой ерунде значения не придает, подумаешь,
удивили, он и сам представитель не менее угнетаемой нации. В общем,
живут –поживают. А через какое-то время тесть, который был - ни много-ни
мало - вождем племени, помирает. Поскольку наследников мужского пола он
не оставил, то, согласно обычаям, титул вождя был передан мужу старшей
дочери.

Так простой советский еврей Боря Гофман стал вождем индейского племени.
Мало того, благодаря стараниям соплеменников, получил место в палате
представителей. И снискал славу пламенного борца за права индейцев,
потому что в каждой своей речи с чувством говорил о том, как обижают его
народ:

- А ведь именно мы, -всякий раз напоминал он публике, -являемся
коренными жителями Соединенных Штатов Америки !

53

Американцы запустили спутник, умеющий читать мысли. А тут как раз
вечером 14 марта Путин по Красной площади в свой избирательный штаб
идет. Ну, скорей антенну на Путина наводят, и мысли его записывают:

"Левой... Левой... Раз-два-три... Левой... Левой... Раз-два-три..."

(подходит к храму Василия Блаженного)

"На месте стой! Раз-два!"

55

Однажды к Кролику ( из "Винни-Пуха") подошли и спросили:
- Что вы думаете про Бориса Николаевича Ельцина?
- Борис Николаевич Ельцин, - ответил Кролик, - грамотный стратег,
оптимально выбирающий пути развития России, великолепно проявивший
себя в подборе и расстановке компетентных руководителей на ключевые
посты в стране, и умеющий вовремя отправить их в отставку.
А что Кролик подумал на самом деле, так никто и не узнал -
потому, что он был очень воспитанный...

56

Турок отправился на лодке в Черное море ловить рыбу, взяв с собой своего
маленького сына. Вдруг лодка налетает на подводные камни, дает течь и
через какое-то время тонет. Не умеющий плавать отец тут же идет ко дну.
Сын же плавать уже успел научиться. Но потеряв ориентацию, он поплыл не
в сторону турецкого берега, а в противоположную. Несколько дней он плыл,
пока наконец не увидел берег, по которому бегают дети, такие же как он
(как впоследствии выяснилось, это был пионерлагерь "Артек"). Из
последних сил он доплывает до берега, худой и изможденный, и
присоединяется к группе местных детей. Тут к детям подходит
пионервожатая и спрашивает:
- Кто из вас еще не ел?
Юный турок:
- Я! Я!!!
- Тогда можешь идти купаться.

12