Результатов: 56

51

Когда я учился в школе, меня очень любили отправлять на разные олимпиады. И вот, в 10-м классе я попал на Краевую Олимпиаду По Истории. Тут каждое слово надо писать с Большой буквы, потому что именно с таким пиететом про эту Олимпиаду говорили учителя. Для нашей школы было событием, чтобы ученик попадал на Краевую Олимпиаду. Это надо было быть редким человеком, чтобы, учась в нашей гоповской школе, попасть на Краевую.

Олимпиада проводилась в Педагогическом университете, куда съехались 9- 10- и 11-классники со всего края. Главным призом Олимпиады было попадание в этот самый Пед без экзаменов, что, прямо скажем, было мне даром не нужно. Однако, я вынужден был приехать сюда, так как имел неосторожность занять 1 место в районной олимпиаде по истории месяцем раньше. Все это, заметьте, было на каникулах, когда дети должны отдыхать, но нет! По мнению олимпиадно-исторически-краевых организаторов, на каникулах дети должны были ехать на Краевую Олимпиаду По Истории. Они и ехали.

Историю я в 10 классе знал весьма паршиво. Нет, потом-то я, конечно, подучил ее, особенно советский период (как самый мне интересный), но в 10 классе история точно не была моим коньком.

Все действо проходило в три дня. В первый день была защита рефератов, во второй — разные тесты, эссе и другие конкурсы, и в третий — награждение. Реферат я защитил более или менее сносно, хотя половину из отведенных 15 минут я сам от волнения не понимал, что говорю. Получил за него 9 баллов при максимуме в 15, как потом выяснилось.

На следующий день первым заданием было «Историческое эссе». Задание было такое: написать двухстраничное эссе про период, начиная от смерти Петра I и заканчивая восхождением на престол Екатерины II. И тут я понял, что погиб. Честно сказать, про этот период я знал две вещи: 1) Умер Пётр I 2) На престол взошла Екатерина II. А, да — тут же, на месте, я узнал про этот период третью вещь: МЕЖДУ НИМИ БЫЛ КТО-ТО ЕЩЁ! Задание при всём при этом было сформулировано в мерзкой стихотворной форме, что придавало ему уж совсем издевательское звучание.

Копаться в памяти было бесполезно: я не знал никого от Петра I до Екатерины II. Я даже не знал, сколько их было и сколько лет прошло! Погиб! Глупым образом погиб на глупой Олимпиаде По Истории! Краевой!

Видимо, мои мучительные мысли так хорошо отражались на моем лице и жестах, что незнакомая девушка, сидящая за партой справа, вдруг бросила мне клочок бумаги. Я просто сидел, уткнувшись в свой пустой листок, и вдруг в поле зрения справа прилетел этот самый клочок. Там было написано 7 имен, начиная от Екатерины I и заканчивая Петром III. Вот их, оказывается, сколько было! Я в знак благодарности посмотрел на девушку максимально страшными глазами, кивнул и снова уткнулся в свой пустой листок.

И дальше я не совсем помню, что было. Помню, что сдавал четыре исписанных с обеих сторон листа. Помню, что накатал бы еще столько же, если бы не строгое краевое покашливание олимпиадно-исторической тёти. Помню, что догнал ту девушку в коридоре и еще раз поблагодарил за неожиданную подсказку. Она только как-то нервно улыбнулась и быстро отошла в сторону.

Я, хоть убей, не помню, что я там написал. И откуда в моей голове появилось хоть что-то. И появилось ли вообще, а если появилось — то что же я там написал?

На следующий день подводили итоги. Максимально возможный балл за задание был 18. Результаты называли, начиная с самого худшего (2 балла), и я каждый раз спокойно ждал свою фамилию, однако, услышал ее лишь когда олимпиадно-краевая тетя перевалила за середину списка. Я получил 9 баллов.

Учительница истории меня потом хвалила за отличное эссе. Мол, для ученика школы неисторической направленности эссе было даже слишком хорошим. Уж не знаю, читала она его или нет. Но, по ее словам, я был молодец и гордость школы. Я даже не слушал ее толком. Мне тогда жутко хотелось попасть домой, где у меня был компьютер и совсем недавно купленный модем, и несколько получасовых талончиков на диалап, и еще очень пугающие просторы Интернета.

На дворе стоял 2001 год.

52

Было это в году 87-89. Товарищ мой Шурик подрабатывал лаборантом на кафедре. Зарплата плюс стипендия студента позволяли тогда вполне сносно существовать.
Под конец дня к Шурику в кабинет ввалились два пьяных электрика с початой бутылкой водки. В те времена нахождение в пьяном виде на рабочем месте приравнивалось к уголовному преступлению и каралось очень серьезно. Шурик это знал, поэтому благоразумно запер дверь кабинета. Электрики пришли с просьбой. Одному из них нужна была азотная кислота для каких-то хозяйственных нужд. Шура удовлетворил просьбу, выдав литровую бутыль с пластмассовой пробкой в трясущиеся руки электрика. Для безопасности (чтобы не заподозрили в воровстве) с бутылки сорвали этикетку. Дело было тут же обмыто остатками водяры, которую принесли с собой ходоки.
На улицу вышли, когда уже стемнело. Шурик был практически трезв, а электриков развезло основательно. Неустойчивая походка товарищей была замечена народными дружинниками во главе с ментом, и через 10 минут вся троица была доставлена в штаб ДНД. Впрочем, Шурик особо не переживал. Да и к нему не было никаких претензий. В штаб дружины он пришел скорей за компанию, из солидарности. Однако, неприятный момент все же был - это бутылка азотной кислоты. Начнутся вопросы: что? , откуда? , зачем? Шурик стоял на крыльце и нервно курил. А внутри помещения мент выяснял личности электриков и решал их дальнейшую судьбу. Про милиционера можно было сказать, что лицо его было не изуродовано интеллектом. Диалог блюстителя порядка и задержанных проистекал вяло и уныло. У электриков заплетался язык, поэтому понять что-либо было затруднительно. Дошла очередь до бутылки. Мент был уверен, что там либо спирт, либо самогон, либо другой алкогольный напиток. Электрики же твердили, что там азотная кислота. Мент не верил. Решив проверить, он открутил пробку и понюхал. Не спирт. Но что же? Слава богу, у него хватило ума не хлебнуть с горла. Он просто подставил ладонь и налил в нее неизвестной жидкости... Когда Шура, стоящий на крыльце, услышал нечеловеческий крик, то подумал, что его друзей бьют. Он пулей влетел в помещение и увидел страшную картину. Мент носился по комнате и орал: "Воды!!!". Пьяные друзья растерялись и прижались к стене. Кто-то из дружинников приволок ведро воды, предусмотрительно оставленное убощицей. (Своего водопроводного крана в штабе ДНД не было, поэтому воду набирали в соседнем магазине). Мент плюхнулся на колени и опустил руку в воду. Он проклинал на чем свет стоит несчастных электриков и всю их родню. Вызвали скорую. Когда приехали врачи и начался полный дурдом, Шура решил, что пора сматываться. Эту идею поддержали и его товарищи.
Все окончилось благополучно. Никого с работы не выгнали, т.к. никакая бумага в институт из ментовки не приходила. Но с тех пор Шурик никогда не пьет на работе.

53

Эту историю рассказал мне друг Сашка. Далее от первого лица. Когда начался всесоюзный бзик по разооружению, на наши ракетные базы стали пускать америкосов и прочих бывших потенциальных противников. Вот и в нашу ракетную часть под Челябинском (недалеко, километров 400), приехали американские инспекторы, в количестве 3-х штук. Так как я более-менее владел английским, меня к ним прикрепили. Хотя, как впоследствии выяснилось, напрасно, двое из трех вполне сносно говорили по-русски. Ну проинспектировали нашу часть и следующей точкой их инспекции была часть под Хабаровском, командование решило, что если я с ними неделю промучался, то еще недели две-три с меня не убудет. И прикрепили меня к ним до полного отбытия из славного СССР.

54

На улице морозец далеко за минус двадцать.
Озябли ноги, прохудился нос.
Работы тьма. Гора бумаг.
А я все не могу тут с мыслями собраться.
И судьбоносный для себя решить один вопрос.

С утра не топят в офисе, и хоть одет я сносно,
Идеей выбора двух смыслов я влеком.
Что делать мне? Пойти домой,
Хер положив свой на работу в переносном,
Или остаться, на работу сильно начихав в прямом.

55

Я и бег трусцой

Глядя на семенящих от инфаркта по беговой дорожке тяжеловесов,
вспомнился мне один случай произошедший со мной некоторое время назад,
после которого с бегом было завязано без всяческих апелляций и надежды
на продолжение.

Бегать собственно в нежно -голубом периоде моей юности, мне собственно
нравилось, даже набегал на второй взрослый разряд.

В армии бег попахивал принудиловкой, но в общем терпимо.

Три месяца, которые родная страна давала мне для реабилитации в
гражданское общество проходили вполне сносно.

Через месяц уже не хотелось по ночам жареной картошки, слова паразиты
практически удалились ко второму месяцу, а ближе к третьему, мой шаг
начал хоть как-то напоминать шаг прогулочный, а не спортивную ходьбу, за
что моя девушка была особенно признательна.

От мыслей о предстоящем будущем месте работы, меня отвлёк звонок в
дверь.

За дверью обнаружился сосед, который на год раньше меня вернулся с
эстонской границы и уже прикрепился к составу всеми уважаемого
Министерства Внутренних Дел для обеспечения порядка на улицах нашего
города.

Раз в год, соседа Лёху, направляли на всяческие занятия по повышению
боеспособности и короткому периоду здоровой жизни, которую он терпеть не
мог.

А бег на три километра целиком и полностью вышибал из него последние
оптимистические нотки.

Собственно цель визита несколько прояснялась.

Мне предлагалось за порядочный гешефт (ящик пива «Хамовники»), заменить
его на гаревой дорожке стадиона.

Ха! Да не вопрос!

Так как документов никто не спрашивал, внедрение состоялось.
Стайка сотрудников органов, была разномастной. В большинстве своём это
были сорокалетние мужи с оформившимися пивными животиками и намёками на
скорую пенсию во взгляде.

Их я догнал уже через круг и ещё раз через два круга.

Когда до финиша оставалось всего ничего, а все соперники были далеко
позади, вздумалось мне пофилонить.
Снял майку и обмахиваясь не спеша трусил к ленточке.

Из релакса меня вывел крик полковника, который бежал ко мне с
секундомером и кричал:
- Пелеганчук, бл..дь, прибавь!

Ха! Да ради бога!

Обещанного гешефта, я не дождался.

Спустя десять минут после финиша, выяснилось, что мой результат,
оказался вторым в районе и старший сержант, а по совместительству мой
сосед, будет защищать честь родного отделения на городских
соревнованиях, а если откажется, то он глубоко пожалеет.

Две недели сосед грустил на больничном, а потом полгода в ночных
дежурствах.

Здороваться начали спустя год, но это уже совсем другая история.

12