Шутки про русские - Свежие анекдоты |
Никак не могу понять логику: почему патриотические чувства украинцев оскорбляют русские продукты, газеты, телеканалы, фильмы, а когда дело доходит до русского газа, то их патриотические чувства оскорбляет только цена? /// ///// Украина не закупает газ у России с 26 ноября 2015 года. Так что твой зализ начальственной жопы не засчитывается.
|
2020 - 04:01. Автор: Нrеn0 Редакция: Анонимно Никак не могу понять логику: почему патриотические чувства украинцев оскорбляют русские продукты, газеты, телеканалы, фильмы, а когда дело доходит до русского газа, то их патриотические чувства оскорбляет только цена? /// ///// Украина не закупает газ у России с 26 ноября 2015 года. Так что твой зализ начальственной жопы не засчитывается. {{{ А твой засчитывается.
|
|
А вот был случай, в Турции. Ну сидим у бассейна. А бассейн как-то на втором этаже, а под ним какой-то бутик. Ну и турки навешивают через нашу территорию какой-то железный щит с рекламой. Ни хера не выходит, а их только двое. Вокруг бассейна все немцы и только я полукровка)) Смотрел, смотрел. Встал и как крикну "А ну, мужики, пошли подможем!" Пошёл, взялся за верёвку... смотрю и остальные немцы подтягиваются. В общем под команду "Раз-два пусть стоит". Водрузили. Турки дрелью присобачили. И тут один намец, со смехом, во, бля советское прошлое вспомнилось. Ну что вы за люди, русские, чуть что, сразу на себя нагружаете, командирами становитесь и других припрягаете. Так я говорю, а я ещё удивляюсь, что так немцы на мой призыв повелись. Он отвечает: Да они которые "наши" немцы, стесняются признаться, перед "настоящими" немцами, что знают русский язык)) А ты не стеснялся в выражениях, энтузиазм вдвое и память...)). Ну тут турки в благодарность ящик Колы принесли. И хотя у нас ОлКлюзив был и у бассейна и пиво и соки и и прочий алкоголь и нам вроде ничего не надо, но мы все мужики сели вокруг этого ящика пили Колу, душевно начали вспоминать наше советское прошлое, анекдоты, случаи из жизни, ржём и так нам хорошо было.... И даже те, немцы, которые не понимали русского тоже ржали)))
|
|
Раввин по окончании молитвы в синагоге обращается к евреям:
— Люди! Я понял, почему нас русские не любят! Мы не умеем пить водку. Вот завтра пусть каждый принесет по бутылке водки, все выльем в общий котел — и будем учиться пить.
Абрам приходит домой, говорит Саре: так мол и так, завтра надо принести бутылку — ну, и так далее... Сара ему отвечает:
— А ты, Абрам, возьми бутылку воды. Полный котел водки — кто же там заметит?
Так и сделал. На следующий день подходят евреи по очереди к котлу, каждый выливает водку. Раввин берет поварешку, размешивает, зачерпывает, пробует...
Грустным взглядом обводит синаногу и говорит:
— Да-а-а-а... Вот за это нас русские и не любят...
|
|
Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА СУДИТЬ О ТОМ, ЧТО ДЕЛАЕТСЯ
в Америке.
Скажу о себе. Я никогда не эксплуатировал чернокожих (как и любых людей других рас и этносов). Я обливался слезами над "Хижиной дяди Тома", всей силой пионерской души ненавидел ку-клукс-клан. Рисовал плакаты "Свободу Африке!". И даже, представьте себе, помогал выписывать почетный диплом МГУ Анджеле Дэвис (следил за правильной латынью).
Мои предки по маме - русские крестьяне, то есть скорее всего крепостные. И на чуточку цыгане - то есть люди совсем не сладкой жизни. Ничего барско-дворянского. Мои предки по папе - евреи; черта оседлости, Холокост и бытовой антисемитизм навсегда у меня в сердце. ГУЛАГ тоже не обошел нашу семью.
Тем не менее я - белый. Я счастлив, что принадлежу к великой европейской культуре. Что за мной и Фидий с Архимедом, и Платон с Фомой Аквинским, Шекспир и Джойс, Корнель и Стендаль, и даже Гете, Шиллер, Кант и Гегель, несмотря на все сложности моего личного отношения к Германии. И разумеется, всё то, что мы называем современной наукой - от пенициллина до лазера, от расшифровки египетских иероглифов до психоанализа.
Поэтому я смею вслух сказать три вещи.
1. Я рад, что я белый (слово "горд" я не употребляю, ибо гордость, она же в ином переводе гордыня, есть великий грех) - то есть я рад тому, что Бог или Природа создали меня таким, каков я есть. Если бы я был китайцем или африканцем, я был бы рад, что я желтый или черный.
2. Я не буду каяться за то, что не является моим личным грехом. Точно так же мне не нужно, чтобы передо мной каялись, к примеру, внуки эсэсовцев или правнуки погромщиков
3. Я всей душой сочувствую угнетенным расам и народам, я готов помогать им в их развитии и освобождении, но делаю это добровольно, а не потому, что я им что-то задолжал или в чем-то перед ними виноват. Нет, не виноват и не задолжал.
Денис Драгунский
|
|
За то, что горничная в турецком отеле сложила из полотенец лебедей, русские туристы на следующий день выложили из окурков слово "спасибо".
|
|
У Армянского радио спрашивают: какой народ больше боится попасть в ад:
русские или американцы?
Армянское радио отвечает: конечно американцы. Русскому, в среднем,
скостят там по 60-70 лет за уже отбытый срок.
|
|
Во время сегодняшней онлайн-презентации, польские разработчики CD Projekt Red продемонстрировали новый геймплей долгожданной Cyberpunk 2077.
Внимательные русские зрители сразу же заметили на стене в одном из кадров надпись на русском языке "Здесь были Киса и Ося". Это не что иное, как отсылка к роману Ильи Ильфа и Евгения Петрова "12 стульев".
Похоже, польские разработчики знакомы с советской классикой, и, возможно, это не единственная пасхалка, чисто для русских геймеров.
Taicho: Wake the fuck up, Kisa! We have 12 chairs to find.
Мама Стифлера: Утром деньги, в ноябре игра
Taicho: В ноябре. Дуся, вы меня озлобляете.
|
|
Пошел прогуляться с дочкой на детскую площадку. Детишки играют, весенняя капель шарашит по асфальту и крышам припаркованных машин, деревья в предвкушении тотального тепла замерли и ждут солнца. Коты орут, таджики греб@т. В общем тишь, гладь, да Божья благодать. И вот когда дети пробегали мимо меня, услышал их диалог, парень, возраста, примерно, моей дочери, спрашивает ее:
Тебя как зовут?
Настя- отвечает она
А, я Градимигррр- не выговаривает парень букву Р
Дочка, понятно дело, смотрит на него дикими глазами, не соображая, как зовут сего кавалера. В это время подходит бабушка парня:
Радимир, его зовут Радимир! гордо произносит бабулька А тебя как? обращается она к Настене
Настя!
Хм, понятно фыркает бабулька, показывая свое пренебрежение к простецкому имени.
Ну, куда нам в лаптях то, да по керамограниту! Хер, млядь, сравнишься с богемой из хрущевок, которые начитавшись Тырнетов называют детей так, что они выговорить не могут собственные имена.
Здорово! улыбаюсь я- Будут в школе Радиком называть
Нет! сурово смотрит на меня бабка Он Радимир! Вы вообще представляете, что это за имя?
Я пожимаю плечами, изображая искрений интерес.
Радимир был правой рукой основателя Руси. Он пришел с ним, когда Рюрика призвали править на русские земли! Это очень древнее русское имя пояснила бабка
А-а-а-а-аА ничего, что Рюрик, как бы не совсем русским был, да и его дружина, которая с ним пришла тоже?
А, кем же он тогда был? язвительно посмотрела на меня бабка
Ну, версий много, но если всех их обобщить, то Рюрик был призван из варяг некой этнической группы, где были и скандинавы, и славяне, и кого только не былоНаемники. Поэтому утверждать, что все они русские, как минимум некорректно проснулся во мне историк
Не знаю! Радимир это рожденный ради Мира. Это древнерусское значение слова!
Вы читали этимологию древнерусских имен?
Чего? покосилась на меня бабка
Про значение имени где-то читали?
А-а-а-а-а! Нет, это Задорнов сказал пояснила бабулька
Да, Задорнов конечно, это аргумент улыбнулся я
Платон! Платон! Подойди сюда! прокричала какая-та мамаша, которая заметив двух общающихся людей, поспешила к нам.
Овуляшка со стажем. Таких я уже чую на расстоянии. Их дебильность с годами не пропадает, а только крепчает, потому что на работу они не выходят, сидят с детьми, и весь их круг общения составляют такие же овуляшки на форумах или на детских площадках. Они очень деловиты, знают все и обо всем и могут поддержать любую беседу. Почему? Потому что они на форуме: Мамочки, уже целых 4 года! И у них там 5 звездочек! Ура, блин. А на форуме: Мамочки собирается весь цвет бабской нации, поэтому выбиться там в люди, то есть получить 5 звезд это вам, ни фига, не в тапки срать и не шубу в трусы заправлять. Это блин, невпупенное достижение всей жизни.
Добрый день здоровается овуляшка
Ой, Ирочка! Здравствуй улыбается овуляшка пред п
|
|
Путин уже в который раз подтвердил, что если русские солдаты
воюют на Донбассе, то это не означает, что они там есть.
|
|
Идет война русских с фрицами. Значит, встает красный командир, кричит "Вперед, за Родину", ну все значит срываются в атаку, понимаешь. Фрицы с той стороны фронта: - Ну все блин жопа, текать надо... А старый многоопытный фриц и говорит: - Да погодите вы текать! - достает пулемет - тра-та-та-та. Русские легли. Проходит минут пять, наш командир опять встает: - За Сталина! Ураааааа! Ну все значит опять в атаку. Немцы: - Ну теперь точно жопа, текать надо. Старый фриц снова за свое. Берет автомат и опять тра-та-та-та. Ну наши опять легли. Проходит еще время. Встает командир: - За Ленина, вперед! Наши опять в атаку. Ну молодежь немецкая опять значит в панику. Старый фриц опять за свое. Нашим пришлось опять лечь. Через 5 минут встает наш красный командир. Морда в дерьме, весь в дерьме, и говорит: - Б%я, да вы чо, охуели?! Фриц старый: - Во теперь пора текать.
|
|
В начале 90-х с жильем у той категории граждан кто не успел ей обзавестись при СССР, и не успел при этом вписаться в новую рыночную экономику, было тяжко. А если говорить про студентов и отдельное жилье - вообще мрак. Разумеется, если нет бабушкиной квартиры, или папа-авторитет не держит район.
Моему герою, Лехе, повезло - в это время бурной приватизации его бабушка, используя хитрые связи, смогла помочь родителям приватизировать комнату на первом этаже их дома - в ней раньше было что то типа дворницкой. "Жилье" имело отдельный вход и душ, но не имело санузла, который находился в конце коридора с другими подсобными помещениями. Комната имела так же массивную решетку на окне и площадь в 8 квадратных метров. Но все это было мелочами для 20-ти летнего студента, у которого была СВОЯ ОТДЕЛЬНАЯ квартира!
Достав хитрым, но вполне себе рыночным способом биотуалет, Леха стал водить в свою комнату друзей и подруг. Главным преимуществом этой комнаты было отсутствие соседей справа и слева - "гудеть" можно было хоть всю ночь напролет, а вот милиция зайти внутрь не могла за неимением ключей ( вход был не через подъезд). В плане шума Леха знал меру и с соседями лишний раз не ругался - все таки свои люди да и семья по соседству живет. Но гулянки у него были регулярные. Более того, друзья- подруги хорошо знали, что в 2-00 ночи к Лехе можно спокойно завалиться втроем- четвером, и хотя будет тесно, зато однозначно весело. В один прекрасный день друзья притащили к Лехе необычную компанию - приехавшего по обмену швейцарского аспиранта( или как там у них это называется) около 30 лет отроду. Аспирант, попав на "пати", удивленно осматривал место и попросил объяснить, почему они тут отдыхают, а не идут, к примеру , в бар. Леха рассказал ему о своем счастье и привалившей квартире, объяснил, насколько ему повезло, что подтвердили другие "безквартирыне" присутствовавшие гости. Аспирант сильно задумался, а после начал что то по немецки говорить приятелю, который его привел. На следующее утро, когда гости удалились, Леха встретил в универе приятеля и спросил, что ему по - немецки говорил швейцарец. Тот перевел:
"Все таки вы, русские, удивительные и совершенно особенные люди. Знаешь, почему я так поздно стал аспирантом? ПО юности я был полным сорви- головой. Грозой района. Очень много делал всего противозаконного, за что мне сейчас очень стыдно. И за это мне дали 4 месяца тюрьмы. Моя камера была светлой, сильно больше и уютнее, чем эта коморка c решетками на окне, и ещё были общие помещения, где я общался с другими заключенными, был настольный теннис и тренажерный зал. Так же меня посещали родственники. Но все равно это были худших 4 месяца в моей жизни, после которых я взялся за ум, поступил в университет, а потом в аспирантуру. А это парень таким сложным путем получил себе эту коморку, в которой даже нет туалета, проводит в ней столько времени и при этом, как я вижу, СОВЕРШЕННО СЧАСТЛИВ! Нет, мне никогда вас не понять...
|
|
Занимательная История Государства Российского (1)
(в вольном пересказе)
В последний год царствования Екатерины II в Петербург приехал из Германии некий влиятельный князь отличавшейся красивой наружностью. Приехал не просто так, а с надеждой обратить на себя внимание стареющей Императрицы.
Ну, то есть ясно с какими намерениями прикатил.
Ему отвели квартиру во дворце и дали в сопровождение чиновника Министерства Иностранных Дел (sic!), эдакого дружбана в штатском, который таскался за ним везде и всегда, выпoлняя функции, то ли переводчика, то ли шпиона.
Фаворитом Императрицы в то время был князь Платон Зубов и ему этот тевтонский фуфел не сильно нравился, тем более что немцу вроде как начинала симпатизировать Екатерина.
В те времена в Измайловском полку служил поручиком князь Щербатов. По описаниям современников реальный поручик Щербатов вполне мог составить конкуренцию анекдотному поручику Ржевскому, ибо был он молод, нагл и башню ему иногда сносило напрочь.
Ну так вот, как-то раз, сидит Щербатов, в театре, в первом ряду партера, в гражданском кафтане, с тростью в виде суковатой палки и ждет начала представления. Рядом с ним садится немецкий князь с друганом в штатском. Заканчивается первое действие и начинается антракт.
Скучающий Щербатов вежливо спрашивает у немца: нравится ли ему пьеса и русские актеры. Надменный тевтон игнорирует вопрос. Щербатов решив что тот не понял, вежливо повторяет свой вопрос по-немецки.
Немецкий князь разворачивает понты, презрительно смотрит на Щербатова и гнусавя говорит сопровождающему: “Не, ну ты в натуре посмотри на этого жлоба, он осмелился лезть ко мне – немецкому князю!!! со своими тупыми разговорами!”
Ну вы представили, да?
Щербатов от этой наглости охреневает, орёт на дореволюционном русском языке: “Ах ты дранный немецкий швайн, вообще рамсы попутал! За базар ответишь! Я сам русский князь!!!” И с этими словами бьет битой… простите суковатой тростью, зарапортававшегося князя прямо в его швайновое рыло…
Работник российской дипломатии подхватывает немца и тащит его в тогдашний Интурист, ибо с расвашеным рылом во дворец уже не камильфо. И к тому же Зубов, мгновенно узнавший о проишествии, (как всегда, стук распостраняется быстрее чем звук) намекнул государыне, что битому князю при дворе торчать как бы неприлично.
Императрица, конечно, князя пожалела, на следущий день, через Зубова прислала дорогую табакерку со своим портретом и выразила крайнее сожаление случившимся. (Представляю как Зубов ржал про себя, выражая это сожаление).
Немец подарок принял, однако Зубову намекнул, что понимает откуда ноги растут у этой истории и если будет шанс, то с Зубовым он поквитается. На этой горькой ноте он и покинул навсегда Россию.
Князь Щербатов (увы!) был уволен из полка и сослан на жительство к себе в имение, с запретом появляться в столице.
Грустно, да? Но у истории есть продолжение.
После Екатерины, на престол, как известно, взошёл Павел. Он вызвал Щербатова в Петербург, назначил в тот же полк и пожаловал высокий чин.
Некоторое время спустя, князь Платон Зубов, путешествуя по Европам, заехал в Берлин, где и получил вызов на дуэль от злопамятного тевтона. Однако закономерно полагая что он, по дуэльному кодексу, не имеет права драться за Щербатова, переслал вызов последнему.
Император Павел узнал об этом, когда Щербатов попросился в отпуск за границу, и велел выдать князю пять тысяч рублей на дорожные расходы.
Когда же Щербатов вернулся в Петербург, Павел встретив его спросил:
– Что, убил немецкую свинью?
– Убил, Ваше Величество, – скромно ответил Щербатов.
Источник: “Рассказы генерала Кутлубицкаго о временах императора Павла” Русский Архив. 1866 г.
|
|
Встречаются два эсесовца в госпитале. 1. Ты, где воевал? Я под Севастополем, выбегают на берег русские на майках полоски вдоль в бескозырках. Резали, убивали, еле выжил. 2. А ты? А я с армией Рокоссовского. Выбегают из окопов русские в шапках ушанках, фуфайки в полоску и с криком ну что фраера еба: ть вас будем. Что кричали то и делали.
|
|
Дело было лет 25 назад в Германии. Понадобились новые очки и я пошел искать окулиста, расценки которого удовлетворили бы жидeнькие возможности моей страховки. Окулист оказался дедушкой пенсионного возраста. Прочитав мою фамилию, он поглядел на меня:
- Звучит по-русски.
- Да, я из России.
- А я жил в России. 6 лет там провел.
Складываю в уме два и два, и начинаю чувствовать себя несколько неуютно в кресле пациента. А врач продолжает:
- Да, я был в плену с 43 по 49 год, в Смоленске. Это было лучшее время моей жизни.
Видя мои вылезшие из орбит глаза, усмехается:
- Я был юным, но уже дипломированным медиком. Советские власти использовали меня по специальности. Я работал в местной больнице. Жил в съемной комнате, за которую платили власти. Питание, весьма неплохое по военным меркам, тоже предоставляли власти. Нужно было только раз в неделю отмечаться в полиции или как там это называлось. Коллеги русские меня уважали. А еще у вас был обычай благодарить врача, обычно продуктами. Плюс я был молод, здоров, а в вашей стране по нашей вине был дефицит мужчин, среди русских девушек я был популярен. А потом я возвращаюсь в родную Германию: дом разрушен, родственники умерли, работы нет, денег нет, еда дорогая, страна наводнена миллионами беженцев из Восточной Пруссии, Померании, Силезии, Моравии, Трансильвании... Мечтаю съездить в Смоленск, вспомнить молодость.
|
|
По щучьему веленью* …
(современная сказка-быль)
Русские сказки – нравятся нам:
Счастье приходит в сказках к дуракам!
Добрые сказки и есть в них намёк …
Но жизнь преподносит нам горький урок .
По щучьему веленью
По нашему хотенью
Дурак в России сделался царем!?
На то – была причина:
Он - видный был детина
И … ушлые «советники» при нем!
Советники ликуют, -
В открытую воруют …
Но, чтобы было проще воровать
В «кремлевские игрушки»:
Царь-колокол, царь-пушку
Дали дурню малость поиграть …
Дурак на это …клюнул!
На царство свое - плюнул …
Набито дури много было в нем:
Бил в колокол макушкой,
В народ палил из пушки, -
Прямой наводкой бил в «боярский дом»!?
Бояре испугались …
«Наклали», растерялись -
Бояться стали сильно дурака:
Проситься стали в свиту, -
В «кремлевскую элиту»
И на коленях ползали, пока …
«Артисты» – скоморохи,
Ворюги и пройдохи
Из грязи в князи вылезли во власть …
И шайка этой братии
Из самой «дерьмократии»
Народу показала свою пасть!
И вот настало время -
Нести народу бремя …
А царь-дурак народ свой «утешал»:
- Желаю всем старухам, -
Земля была что б пухом!
И россиян Господь скорей призвал …
Сменил царя Володя, -
Кажись, нормальный вроде …
Но тут в России страшное стряслось:
Власть нагло воровала, -
Россия обнищала …
И дурака пророчество сбылось!
………………………………………………….
* слова для этого стишка взяты
из одноимённой песни, которая
была написана мной аж в 2001г.!
К сожалению, я оказался прав …
Акындрын – 04.05.20.20
|
|
Иностранцы и дети очень хорошо выслушивают из речи и запоминают слова с сильной энергетикой. Бывает стоит иной иностранец или ребёнок и слушает целый час разговор двоих русских, а потом начинает повторять как попугай слово с сильной энергетикой, которое прозвучало час назад. И даже если пытаешься сделать чтобы он его забыл, ни за что не забудет.
Работаю в Аргентине на рэскью-фаефайтинг таг-бот супплаере. Кто не понял что это, тому дальше интересно не будет. Пол-экипажа аргентинцы, пол - русские. Поэтому разговариваем на русифицированной версии спанглиша.
Сварщик закончил варить стеллаж и отступив шаг назад оглядывается на стармеха:
- Заебись?
Дед постучал по швам молоточком и одобрительно:
- Заебиссимо!
Сварщик - аргентинец, стармех - русский.
Послеамбула. Люди они технические и разговаривают на своём техническом языке, только им понятном.
|
|
Пока вы будете помнить русский, ваша жизнь в Чехии будет одним сплошным весельем. "Вонявки" в переводе с чешского духи, "черствые потравины" -свежие продукты, "падло с быдлом на плавидле" статный парень с веслом на лодке и другие приколы... Говорят, что несколько лет назад русские туристы ржали до икоты, глядя на рекламные щиты "Кока-колы". Там красовалась традиционная замерзшая бутылочка, а надпись на щите гласила: "Доконали тварь!" Икающие от смеха русские не сразу и соображали, что в переводе с чешского сия надпись это всего лишь мощный рекламный слоган "Совершенное творение!". В Праге над входом в некоторые увеселительные заведения красуется надпись "Девки даром". Представляете, как обламываются русскоговорящие особи мужского пола, когда узнают, что значит это всего лишь, что девушки не платят за вход! А еще жилой дом "барак", привет подружка "ахой перделка"... anekdotov.net
|
|
Ветеранская песня
Обвешали уши лапшою,
Врут нагло, что жизнь хороша.
Заврались и кривят душою,
И нет за душою гроша!
Придёт время, скверы украсят,
Гвардейцев по пальцам не счесть.
Дубинками так отдубасят,
Что не на что будет присесть!
Путь к славе не лёгок и труден,
А жизнь нам один раз дана.
О, милые русские люди,
Подайте на чарку вина!
Подайте на чарку вина!
|
|
Приехали американские туристы в Россию, решили в лес, по грибы пойти, только в лес зашли, навстречу им медведь, америкосы все наутек по лесу... а чуть дальше в лесу сидят простые русские мужики, ну типа на природе отдыхают себе, никому не мешают... вдруг из чащи выбегает толпа америкосов, и напролом по ихним столам ломятся, все раскидали и опять скрылись в чаще, ну мужики за ними, догнали и как начали бить всех, били пока последний америкос не вырубился, и опять дальше сели отдыхать. И один мужик другому говорит: -слышь Вань, а тот америкос что в шубе был неплохо держался.....
|
|
- Бэрримор! Что там за шум на улице?
- Это русские болельщики, сэр.
- И чего они хотят?
- Чтобы футболисты по полю бегали, сэр.
- И почему же они не бегают?
- Пи@@расы, сэр.
|
|
Сегодня утром я проснулась в 6 утра. Ни с того и ни с сего. Так-то раньше я часто в 6 вставала, это ж надо встать, побродить с кофе и кошкой по квартире, проснуться окончательно, принять душ, накраситься, чтобы выглядеть, как будто выспалась, до города доехать к 8 на работу в детсад.
А тут- в выходной в 6 утра подьем. Первая мысль после пробуждения- прекрасное время, чтобы сходить в магазин! Они тут с 7 утра теперь открыты, с 7 до 8, правда, "час пожилых", чтобы их защитить от остальных вирусоносителей, но пока я раскачаюсь- накрашусь- как раз 8 будет! Никого там, наверное, не будет, кому же хочется в выходной рано вставать.
Боже, как я ошибалась. Выяснилось, что так , как я, думала немалая часть нашего городка.
Первым звоночком был соседний открытый цветочный магазин "Ромашка", успевший к 8 утра не только открыться, но и обзавестись очередью клиентов на улице. В нашем ветхозаветном голландском городке принято по выходным обязательно посещать семью и друзей и одаривать их красивыми цветами из такого магазина, как "Ромашка". А если ты этого не делаешь, то с тобой что-то не так. В условиях карантина букет дорогим тебе людям можно закинуть на балкон или вручить иным образом.Но внимание проявить нужно обязательно, иначе ты уже больше не голландец. Я и так не голландка, поэтому просто поздорововалась с продавцами- думаю, вот этот цветочный не загнется и в кризис и соседствовать нам еще долго.
По дороге споткнулась об малюсенькую фруктово-овощную лавку Золотой Ранет- она в 8 утра субботы была открыта! Немного поколебалась над покупкой арбуза- ну какой, скажите, может быть в апреле спелый арбуз, это же ненормально. Но, с другой стороны, в наше время все происходит ненормально, и арбуз так аппетитно выглядел на срезе. Взяла в придачу пучок укропа, к молодой картошечке.
На улице оказалось- укроп не пах совсем! Я даже испугалась- меня настиг злобный Ковид! Но, принюхавшись позже к остальным запахам улицы- ну там мой собственный разрезанный полуарбуз, легкий налет утренних марихуаны с кофе с балкончика сверху, рыбник тоже открыл свой магазин в 8 утра и устрицы свежие на прилавок вывалил ( декадент ненормальный, пир во время чумы) - поняла, что дело было в укропе, а не во мне. Позор голландской нации- такой укроп выращивать.
Перед супермаркетом на улице в 8.15 уже стояла очередь! В очереди, беседуя на приличной дистанции полутораметра друг от друга, выяснила, что многие думают так же, как и я- рано утром в выходные вставать никому неохота, а не сбегаю ли я в магазин. Совершив на скорости ралли покупки, умчалась домой и начала думать о более нестандартных решениях в выборе времени покупок. В следующий раз пойду в рабочий день ровно в 18.00- святое время ужина для любого голландца, они тогда все за столом сидят, это единственный момент совместного принятия теплой приготовленной пищи всей семьей для них за весь день, и они к этому моменту очень трепетно относятся.
Начала просчитывать риски такого выбора- во-первых , в магазине на поверхностях за день накопились накашлянные вирусы и бактерии, во-вторых, там и в 18.00 могут оказаться русские, поляки,марокканцы,турки и все, кому 18.00 не свято как время ужина. Но рискнуть стоит.
|
|
Авиакатасрофа. Пассажиры международного самолета попали на необитаемый остров, а там людоеды. Закрыли всех пассажиров в клетках и каждый день приглашают по одному пассажиру, чтобы исполнить последнее желание , сварить и съесть. Пригашают Американца: Ваше последнее желание? Стакан виски , женщину и... Исполнили Приглашают Француза Ваше желание? Побриться, женщину и ... Приглашают русского Ваше последнее желание Дайте мне пинка выходит огромный член племени, разгоняется и дает пинка русскому, он летит, падает, из-за пазухи достает автомат калашникова и расстреливает все племя. Спасенные пассажиры, как же так ты два дня имел автомат мог спасти погибших пассажиров, но сидел и молчал. Мы русские не огрессоры, первые не нападаем
|
|
В далеких 90-х рассказал один сотрудник межрайонного отдела милиции МВД Республики Бурятия. В дежурную часть Советского РОВД пришла бабка с заявлением. Сдавала квартиру китайцам, которые торговали на рынке. После того, как они сдали жильё и уехали, бабка обнаружила пропажу однокомфорочной электроплитки «Мечта». Заявление передали бездельникам из НЦБ Интерпола и забыли. Месяца через три пришло письмо в адрес МВД Бурятии. До сих пор огненными строками навечно впечатались в память сухие строки письма «дорогие русские друзья, спасибо за сотрудничество. Преступники были арестованы, допрошены и расстреляны.»
|
|
Русские почти народные пословицы и поговорки о карантине.
Жизнь прожить — не 100 метров перейти.
Где родился – там и самоизолировался.
Что у трезвого на уме, то теперь экстремизм.
Кто в лес, кто из Москвы.
Глаза боятся, а ноги идут в магазин.
Незваный гость – реже печенега.
Сделал дело — гуляй на балконе смело.
Тише едешь — позже пропуск спросят.
Война войной, а бордюры - по расписанию.
Кто рано встает, тому бог пропуск дает.
Семь выходных на неделе.
У семи нянек - дитя без маски.
Каше маска не помеха.
С кем подцепишь, с тем и помрешь.
С бешеной собакой семь верст - всё в кайф.
Будешь много знать - купишь доллары вовремя.
В чужой монастырь со своим карантином не ходят.
У кого чего болит, тот с тем дома и сидит.
По маске встречают, по температуре провожают.
До свадьбы доживет, до пика - нет.
Русский медленно запрягает, запрягает-запрягает, запрягает-запрягает..
|
|
Я был очень близок со своим дедом и думал, что я знал о нём почти всё, но оказалось, это не так. После недавнего разговора с матерью и её двоюродным братом я выявил одну страницу его биографии, которой и делюсь с Вами. Мне кажется, что эта история интересна. Предупреждаю, будет очень длинно.
Все описываемые имена, места, и события подлинные.
"Памятник"
Эпиграф 1: "Делай, что должно, и будь, что будет" (Рыцарский девиз)
Эпиграф 2: "Если не я за себя, то кто за меня? А если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?" (Гилель)
Эпиграф 3: "На чём проверяются люди, если Войны уже нет?" (В.С. Высоцкий)
Есть в Гомельщине недалеко от Рогачёва крупное село, Журавичи. Сейчас там проживает человек девятьсот, а когда-то, ещё до Войны там было почти две с половиной тысячи жителей. Из них процентов 60 - белорусы, с четверть - евреи, а остальные - русские, латыши, литовцы, поляки, и чехи. И цыгане - хоть и в селе не жили, но заходили табором нередко.
Место было живое, торговое. Мельницы, круподёрки, сукновальни, лавки, и, конечно, разные мастерские: портняжные, сапожные, кожевенные, стекольные, даже часовщик был. Так уж издревле повелось, белорусы и русские больше крестьянствовали, латыши и литовцы - молочные хозяйства вели, а поляки и евреи ремесленничали. Мой прадед, например, кузню держал. И прапрадед мой кузнецом был, и прапрапра тоже, а далее я не ведаю.
Кузнецы, народ смекалистый, свои кузни ставили на дорогах у самой окраины села, в отличие от других мастеров, что селились в центре, поближе к торговой площади. Смысл в этом был большой - крестьяне с хуторов, деревень, и фольварков в село направляются, так по пути, перед въездом, коней перекуют. Возвращаются, снова мимо проедут, прикупят треноги, кочерги, да ухваты, ведь таскать их по селу смысла нет.
Но главное - серпы, основной хлеб сельского кузнеца. Лишь кажется, что это вещь простая. Ан нет, хороший серп - работа штучная, сложная, больших денег стоит. Он должен быть и хватким, и острым, и заточку долго держать. Хороший крестьянин первый попавшийся серп никогда не возьмёт. Нет уж, он пойдёт к "своему" кузнецу, в качестве чьей работы уверен. И даже там он с десяток-два серпов пересмотрит и перещупает, пока не выберет.
Всю позднюю осень и зиму кузнец в работе, с утра до поздней ночи, к весне готовится. У крестьян весной часто денег не было, подрастратили за долгую зиму, так они серпы на зерно, на льняную ткань, или ещё на что-либо меняли. К примеру, в начале двадцатых, мой прадед раз за серп наган с тремя патронами заполучил. А коли крестьянин знакомый и надёжный, то и в долг товар отдавали, такое тоже бывало.
Прадед мой сына своего (моего деда) тоже в кузнецы прочил, да не срослось. Не захотел тот ремесло в руки брать, уехал в Ленинград в 1939-м, в институт поступать. Летом 40-го вернулся на пару месяцев, а осенью 1940-го был призван в РККА, 18-летним парнишкой. Ушёл он из родного села на долгие годы, к расстройству прадеда, так и не став кузнецом.
Впрочем, время дед мой зря не терял, следующие пяток лет было, чем заняться. Мотало его по всей стране, Ленинград, Кавказ, Крым, и снова Кавказ, Смоленск, Польша, Пруссия, Маньчжурия, Корея, Уссурийск. Больших чинов не нажил, с 41-го по 45-ый - взводный. Тот самый Ванька-взводный, что днюет и ночует с солдатами. Тот самый, что матерясь взвод в атаку поднимает. Тот самый, что на своём пузе на минное поле ползёт, ведь меньше взвода не пошлют. Тот самый, что на своих двоих километры меряет, ведь невелика шишка лейтенант, ему виллис не по ранжиру.
Попал дед в 1-ую ШИСБр (Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада). Штурмовики - народ лихой, там слабаков не держат. Где жарко, туда их и посылают. И долго штурмовики не живут, средние потери 25-30% за задание. То, что дед там 2.5 года протянул (с перерывом на ранение) - везение, конечно. Не знаю если он в ШИСБр сильно геройствовал, но по наградным листам свои награды заработал честно. Даже на орден Суворова его представляли, что для лейтенанта-взводного случай наиредчайший. "Спины не гнул, прямым ходил. И в ус не дул, и жил как жил. И голове своей руками помогал."
Лишь в самом конце, уже на Японской, фартануло, назначили командиром ОЛПП (Отдельного Легкого Переправочного Парка). Своя печать, своё хозяйство, подчинение комбригу, то бишь по должности это как комбат. А вот звание не дали, как был вечный лейтенант, так и остался, хотя замполит у него старлей, а зампотех капитан. И такое бывало. Да и чёрт с ним, со званием, не звёздочки же на погонах главное. Выжил, хоть и штопаный, уже ладно.
Пролетело 6 лет, уже лето 1946-го. Первый отпуск за много лет. Куда ехать? Вопрос даже не стоит. Велика страна, но места нет милей, чем родные Журавичи. От Уссурийска до Гомельщины хоть не близкий свет, но летел как на крыльях. Только ехал домой уже совсем другой человек. Наивный мальчишка давно исчез, а появился матёрый мужик. Небольшого роста, но быстрый как ртуть и опасный как сжатая пружина. Так внешне вроде ничего особого, но вот взгляд говорил о многом без слов.
Ещё в 44-м, когда освобождали Белоруссию, удалось побывать в родном селе пару часов, так что он видел - отчий дом уцелел. Отписался родителям, что в эвакуации были - "немцев мы прогнали навсегда, хата на месте, можете возвращаться." Знал, что его родители и сёстры ждут, и всё же, что-то на душе было не так, а что - и сам понять не мог.
Вернулся в родной дом в конце августа 1946-го, душа пела. Мать и сёстры от радости сами не свои, отец обнял, долго отпускать не хотел, хоть на сантименты был скуп. Подарки раздал, отобедал, чем Господь благословил и пошёл хозяйство осматривать. Село разорено, голодновато, но ничего, прорвёмся, ведь дома и стены помогают.
А работы невпроворот. Отец помаленьку опять кузню развернул, по договору с колхозом стал работать и чуток частным образом. На селе без кузнеца никак, он всей округе нужен. А молотобойца где взять? Подкосила Война, здоровых мужиков мало осталось, все нарасхват. Отцу далеко за 50, в одиночку в кузне очень тяжело. Да и мелких дел вагон и маленькая тележка: ограду починить, стены подлатать, дров наколоть, деревья окопать, и т.д. Пацаном был, так хозяйственных дел чурался, одно шкодство, да гульки на уме, за что был отцом не раз порот. А тут руки, привыкшие за полдюжину лет к автомату и сапёрной лопатке, сами тянулись к инструментам. Целый день готов был работать без устали.
Всё славно, одно лишь плохо. Домой вернулся, слабину дал, и ночью начали одолевать сны. Редко хорошие, чаще тяжёлые. Снилось рытьё окопов и марш-бросок от Выборга до Ленинграда, дабы вырваться из сжимающегося кольца блокады. Снилась раскалённая Военно-Грузинская дорога и неутолимая жажда. Снился освобождённый лагерь смерти у города Прохладный и кучи обуви. Очень большие кучи. Снилась атака на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина и оторванная напрочь голова Хорунженко, что бежал рядом. Снилась проклятая высота 199.0 у села Старая Трухиня, осветительные ракеты, свист мин, мокрая от крови гимнастёрка, и вздутые жилы на висках у ординарца Макарова, что шептал прямо в ухо - "не боись, командир, я тебя не брошу." Снились обмороженные чёрно-лиловые ноги с лопнувшей кожей ординарца Мешалкина. Снился орущий от боли ординарец Космачёв, что стоял рядом, когда его подстрелил снайпер. Снился ординарец Юхт, что грёб рядом на понтоне, срывая кожу с ладоней на коварном озере Ханко. Снился вечно улыбающийся ротный Оккерт, с дыркой во лбу. Снился разорванный в клочья ротный Марков, который оступился, показывая дорогу танку-тральщику. Снился лучший друг Танюшин, командир разведвзвода, что погиб в 45-м, возвращаясь с задания.
Снились горящие лодки у переправы через реку Нарев. Снились расстрелянные власовцы в белорусском лесочке, просящие о пощаде. Снился разбомблённый госпиталь у переправы через реку Муданьцзян. Снились три стакана с водкой до краёв, на донышке которых лежали ордена, и крики друзей-взводных "пей до дна".
Иногда снился он, самый жуткий из всех снов. Горящий пароход "Ейск" у мыса Хрони, усыпанный трупами заснеженный берег, немецкие пулемёты смотрящие в упор, и расстрельная шеренга мимо которой медленно едет эсэсовец на лошади и на хорошем русском орёт "коммунисты, командиры, и евреи - три шага вперёд."
И тогда он просыпался от собственного крика. И каждый раз рядом сидела мама. Она целовала ему шевелюру, на щёку капало что-то тёплое, и слышался шёпот "майн зунеле, майн тайер кинд" (мой сыночек, мой дорогой ребёнок).
- Ну что ты, мама. Я что, маленький? - смущённо отстранял он её. - Иди спать.
- Иду, иду, я так...
Она уходила вглубь дома и слышалось как она шептала те же самые слова субботнего благословения детям, что она говорила ему в той, прошлой, почти забытой довоенной жизни.
- Да осветит Его лицо тебя и помилует тебя. Да обратит Г-сподь лицо Своё к тебе и даст тебе мир.
А он потом ещё долго крутился в кровати. Ныло плохо зажившее плечо, зудел шрам на ноге, и саднила рука. Он шёл на улицу и слушал ночь. Потом шёл обратно, с трудом засыпал, и просыпался с первым лучом солнца, под шум цикад.
Днём он работал без устали, но ближе к вечеру шёл гулять по селу. Хотелось повидать друзей и одноклассников, учителей, и просто знакомых.
Многих увидеть не довелось. Из 20 пацанов-одноклассников, к 1946-му осталось трое. Включая его самого. А вот знакомых повстречал немало. Хоть часть домов была порушена или сожжена, и некоторые до сих пор стояли пустыми, жизнь возрождалась. Возвращались люди из армии, эвакуации, и германского рабства. Это было приятно видеть, и на сердце становилось легче.
Но вот одно тяготило, уж очень мало было слышно разговоров на идиш. До войны, на нём говорило большинство жителей села. Все евреи и многие белорусы, русские, поляки, и литовцы свободно говорили на этом языке, а тут как корова языком слизнула. Из более 600 аидов, что жили в Журавичах до войны, к лету 1946-го осталось не более сотни - те, кто вернулись из эвакуации. То же место, то же название, но вот село стало совсем другим, исчез привычный колорит.
Умом-то он понимал происходящее. Что творили немцы, за 4 года на фронте, повидал немало. А вот душа требовала ответа, хотелось знать, что же творилось в родном селе. Но вот удивительное дело, все знакомые, которых он встречал, бродя по селу, напрочь не хотели ничего говорить.
Они радостно встречали его, здоровались, улыбались, сердечно жали руку, даже обнимали. Многие расспрашивали о здоровье, о местах, куда заносила судьба, о полученных наградах, о службе, но вот о себе делились крайне скупо. Как только заходил разговор о событиях недавно минувших, все замыкались и пытались перевести разговор на другую тему. А ежели он продолжал интересоваться, то вдруг вспоминали про неотложные дела, что надо сделать прямо сейчас, вежливо прощались, и неискренне предлагали зайти в другой раз.
После долгих расспросов лишь одно удалось выяснить точно, сын Коршуновых при немцах служил полицаем. Коршуновы были соседи моих прадеда и прабабушки. Отец, мать и трое сыновей. С младшим, Витькой, что был лишь на год моложе, они дружили. Вместе раков ловили, рыбалили, грибы собирали, бегали аж в Довск поглазеть на самого маршала Ворошилова, да и что греха таить, нередко шкодничали - в колхозный сад лазили яблоки воровать. В 44-м, когда удалось на пару часов заглянуть в родное село, мельком он старого Коршунова видал, но поговорить не удалось. Ныне же дом стоял заколоченный.
Раз вечерком он зашёл в сельский клуб, где нередко бывали танцы под граммофон. Там он и повстречал свою бывшую одноклассницу, что стала моей бабушкой. Она тоже вернулась в село после 7-ми лет разлуки. Окончив мединститут, она работала хирургом во фронтовом госпитале. К 46-му раненых осталось в госпитале немного, и она поехала в отпуск. Её тоже, как и его, тянуло к родному дому.
От встречи до предложения три дня. От предложения до свадьбы шесть. Отпуск - он короткий, надо жить сейчас, ведь завтра может и не быть. Он то об этом хорошо знал. Днём работал и готовился к свадьбе, а вечерами встречались. За пару дней до свадьбы и произошло это.
В ту ночь он спал хорошо, тяжких снов не было. Вдруг неожиданно проснулся, кожей ощутив опасность. Сапёрская чуйка - это не хухры-мухры. Не будь её, давно бы сгинул где-нибудь на Кавказе, под Спас-Деменском, в Польше, или Пруссии. Рука сама нащупала парабеллум (какой же офицер вернётся с фронта без трофейного пистолета), обойма мягко встала в рукоятку, тихо лязгнул передёрнутый затвор, и он бесшумно вскочил с кровати.
Не подвела чуйка, буквально через минуту в дверь раздался тихий стук. Сёстры спали, а вот родители тут же вскочили. Мать зажгла керосиновую лампу. Он отошёл чуть в сторонку и отодвинул щеколоду. Дверь распахнулась, в дом зашёл человек, и дед, взглянув на него, аж отпрянул - это был Коршунов, тот самый.
Тот, увидев смотрящее на него дуло, тут же поднял руки.
- Вот и довелось свидеться. Эка ты товарища встречаешь, - сказал он.
- Ты зачем пришёл? - спросил мой прадед.
- Дядь Юдка, я с миром. Вы же меня всю жизнь, почитай с пелёнок, знаете. Можно я присяду?
- Садись. - разрешил прадед. Дед отошёл в сторону, но пистолет не убрал.
- Здрасте, тётя Бейла. - поприветствовал он мою прабабушку. - Рад, что ты выжил, - обратился он к моему деду, - братки мои, оба в Красной Армии сгинули. Дядь Юдка, просьба к Вам имеется. Продайте нашу хату.
- Что? - удивился прадед.
- Мать померла, братьев больше нету, мы с батькой к родне подались. Он болеет. Сюда возвращаться боязно, а денег нет. Продайте, хучь за сколько. И себе возьмите часть за труды. Вот все документы.
- Ты, говорят, у немцев служил? В полицаи подался? - пристально глянул на него дед
- Было дело. - хмуро признал он. - Только, бабушку твою я не трогал. Я что, Дину-Злату не знаю, сколько раз она нас дерунами со сметаной кормила. Это её соседи убили, хоть кого спроси.
- А сестру мою, Мате-Риве? А мужа её и детей? А Файвеля? Тоже не трогал? - тихо спросла прабабушка.
- Я ни в кого не стрелял, мамой клянусь, лишь отвозил туда, на телеге. Я же человек подневольный, мне приказали. Думаете я один такой? Ванька Шкабера, к примеру, тоже в полиции служил.
- Он? - вскипел дед
- Да не только он, батька его, дядя Коля, тоже. Всех перечислять устанешь.
- Сейчас ты мне всё расскажешь, как на духу, - свирепо приказал дед и поднял пистолет.
- Ты что, ты что. Не надо. - взмолился Коршунов. И поведал вещи страшные и немыслимые.
В начале июля 41-го был занят Рогачёв (это городок километров 40 от Журавичей), потом через пару недель его освободили. Примерно месяц было тревожно, но спокойно, хоть и власти, можно сказать, не было. Но в августе пришли немцы и начался ад. Как будто страшный вирус напал на людей, и слетели носимые десятилетиями маски. Казалось, кто-то повернул невидимый кран и стало МОЖНО.
Начали с цыган. По правде, на селе их никогда не жаловали. Бабы гадали и тряпки меняли, мужики коней лечили.. Если что-то плохо лежало, запросто могли украсть. Теперь же охотились за ними, как за зверьми, по всей округе. Спрятаться особо было негде, на севере Гомельской области больших лесов или болот нету. Многих уничтожали на месте. Кое-кого привозили в Журавичи, держали в амбаре и расстреляли чуть позже.
Дальше настало время евреев. В Журавичах, как и в многих других деревнях и сёлах Гомельщины, сначала гетто было открытым. Можно было сравнительно свободно передвигаться, но бежать было некуда. В лучшем случае, друзья, знакомые, и соседи равнодушно смотрели на происходящее. А в худшем, превратились в монстров. О помощи даже речь не шла.
Коршунов рассказал, что соседи моей прапрабабушки решили поживиться. Те самые соседи, которых она знала почти 60 лет, с тех пор как вышла замуж и зажила своим домом. Люди, с которыми, казалось бы, жили душа в душу, и при трёх царях, и в страшные годы Гражданской войны и позже, при большевиках. Когда она вышла из дома по делам, среди бела дня они начали выносить её нехитрый скарб. Цена ему копейка в базарный день, но вернувшись и увидев непотребство, конечно, она возмутилась. Её и зарубили на собственном дворе. И подобных случаев было немало.
В полицаи подались многие, особенно те, кто помоложе. Им обещали еду, деньги и барахлишко. Они-то, в основном, и ловили людей по окрестным деревням и хуторам. Осенью всех пойманных и местных согнали в один конец села, а чуть позже вывезли за село, в Больничный лес. Метров за двести от дороги, на опушке, был небольшой овражек, там и свершилось кровавое дело. Немцам даже возиться особо не пришлось, местных добровольцев хватало.
Коршунов закончил свой рассказ. Дед был хмур, уж слишком много знакомых имён Коршунов упомянул. И убитых и убийц.
- Так чего ты к нам пришёл? Чего к своим дружкам за помощью не подался? - спросил прадед.
- Дядя Юдка, так они же сволочи, меня Советам сдадут на раз-два. А если не сдадут, за дом все деньги заберут себе, а то я их не знаю. А вы человек честный. Помогите, мне не к кому податься.
Прадед не успел ответить, вмешался мой дед.
- Убирайся. У меня так и играет всё шлёпнуть тебя прямо сейчас. Но в память о братьях твоих, что честно сражались, и о былой дружбе, дам тебе уйти. На глаза мне больше не попадайся, а то будет худо. Пшёл вон.
- Эх. Не мы такие, жизнь такая, - понуро ответил Коршунов и исчез в ночи.
(К рассказу это почти не относится, но, чтобы поставить точку, расскажу. Коршунов пошёл к знакомым с той же просьбой. Они его и выдали. Был суд. За службу в полиции и прочие грехи он получил десятку плюс три по рогам. Дом конфисковали. Весь срок он не отсидел, по амнистии вышел раньше. В конце 50-х он вернулся в село и стал работать трактористом в колхозе.)
- Что мне с этим делать? - спросил мой дед у отца. - Как вспомню бабушку, Галю, Эдика, и всех остальных, сердце горит. Я должен что-то предпринять.
- Ты должен жить. Жить и помнить о них. Это и будет наша победа. С мерзавцами власть посчитается, на то она и власть. А у тебя свадьба на носу.
После женитьбы дед уехал обратно служить в далёкий Уссурийск и в родное село вернулся лишь через несколько лет, всё недосуг было. В 47-м пытался в академию поступить, в 48-м бабушка была беременна, в 49-м моя мать только родилась, так что попал он обратно в Журавичи лишь в 50-м.
Ожило село, людьми пополнилось. Почти все отстроились. Послевоенной голодухи уже не было (впрочем, в Белоруссии всегда бульба с огорода спасала). Жизнь пошла своим чередом. Как и прежде пацаны купались в реке, девчонки вязали венки из одуванчиков, ходил по утрам пастух, собирая коров на выпас, и по субботам в клубе крутили кино. Только вот когда собирали ландыши, грибы, и землянику, на окраину Больничного леса старались не заходить.
"Вроде всё как всегда, снова небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух, и та же вода...", но вот на душе у деда было как то муторно. Нет, конечное дело, навестить село, сестёр, которые к тому времени уже повыходили замуж, посмотреть на племяшей и внучку родителям показать было очень приятно и радостно. Только казалось, про страшные дела, что творились совсем недавно, все или позабыли или упорно делают вид, что не хотят вспоминать.
А так отпуск проходил очень хорошо. Отдыхал, помогал по хозяйству родителям, и с удовольствием нянчился с племянниками и моей мамой, ведь служба в Советской Армии далеко не сахар, времени на игры с ребёнком бывало не хватало. Всё замечательно, если бы не сны. Теперь, помимо всего прочего, ночами снилась бабушка, двое дядьёв, двое тётушек, и 5 двоюродных. Казалось, они старались ему что-то сказать, что-то важное, а он всё силился понять их слова.
В один день осенила мысль, и он отправился в сельсовет. Там работало немало знакомых, в том числе бывший квартирант родителей, Цулыгин, который когда-то, в 1941-м, и убедил моих прадеда и прабабушку эвакуироваться. Сам он, во время Войны был в партизанском отряде.
- Я тут подумал, - смущаясь сказал дед. - Ты же знаешь, сколько в нашем селе аидов и цыган убили. Давай памятник поставим. Чтобы помнили.
- Идея неплохая, - ответил ему Цулыгин. - Сейчас, правда, самая горячая пора. Осенью, когда всё подутихнет, обмозгуем, сделаем всё по-людски.
В 51-м семейство снова поехало в отпуск в Журавичи. Отпуск, можно сказать, проходил так же как и в прошлый раз. И снова дед пришёл в сельсовет.
- Как там насчёт памятника? - поинтересовался он.
- Видишь ли, - убедившись что их никто не слышит, пряча взгляд, ответил Цулыгин, - Момент сейчас не совсем правильный. Вся страна ведёт борьбу с агентами Джойнта. Ты пойми, памятник сейчас как бы ни к месту.
- А когда будет к месту?
- Посмотрим. - уклонился от прямого ответа он. - Ты это. Как его. С такими разговорами, особо ни к кому не подходи. Я то всё понимаю, но с другими будь поосторожнее. Сейчас время такое, сложное.
Время и впрямь стало сложное. В пылу борьбы с безродными космополитами, в армии начали копать личные дела, в итоге дедова пятая графа оказалась не совсем та, и его турнули из СА, так и не дав дослужить всего два года до пенсии. В 1953-м семья вернулась в Белоруссию, правда поехали не в Журавичи, а в другое место.
Надо было строить новую жизнь, погоны остались в прошлом. Работа, садик, магазин, школа, вторая дочка. Обыкновенная жизнь обыкновенного человека, с самыми обыкновенными заботами. Но вот сны, они продолжали беспокоить, когда чаще, когда реже, но вот уходить не желали.
В родное село стали ездить почти каждое лето. И каждый раз терзала мысль о том, что сотни людей погибли страшной смертью, а о них не то что не говорят, даже таблички нету. У деда крепко засела мысль, надо чтобы всё-таки памятник поставили, ведь времена, кажется, поменялись.
И он начал ходить с просьбами и писать письма. В райком, в обком, в сельсовет, в местную газету, и т.д. Регулярно и постоянно. Нет, он, конечно, не был подвижником. Естественно, он не посвящал всю жизнь и силы одной цели. Работа школьного учителя, далеко не легка, и если подходить к делу с душой, то требует немало времени. Да и повседневные семейные заботы никто не отменял. И всё же, когда была возможность и время, писал письмо за письмом в разные инстанции и изредка ходил на приёмы к важным и не важным чинушам.
Возможно, будь он крупным учёным, артистом, музыкантом, певцом, или ещё кем-либо, то его бы услышали. Но он был скромный учитель математики, а голоса простых людей редко доходит то ушей власть имущих. Проходил год за годом, письма не находили ответа, приёмы не давали пользы, и даже в тех же Журавичах о событиях 1941-го почти забыли. Кто постарше, многие умерли, разъехались, или просто, не желали прошлое ворошить. А для многих кто помладше, дела лет давно минувших особого интереса не представляли.
Хотя, безусловно, о Войне помнили, не смотря на то, что День Победы был обыкновенный рабочий день. Иногда проводились митинги, говорились правильные речи, но о никаких парадах с бряцаньем оружия и разгоном облаков даже речи не шло. Бывали и съезды ветеранов, дед и сам несколько раз ездил в Смоленск на такие.
На государственном уровне слагались поэмы о героизме советских солдат, ставились монументы, и снимались кино. Чем больше проходило времени, тем больше становилось героев, а вот о погибших за то что у них была неправильная национальность, практически никто и не вспоминал. Фильмы дед смотрел, книги читал, на встречи ездил и... продолжал просить о памятнике в родном селе. Когда он навещал Журавичи летом, некоторые даже хихикали ему вслед (в глаза опасались - задевать напрямую ШИСБровца, хотя и бывшего, было небезопасно). Наверное, его последний бой - бой за памятник - уже нужен был ему самому, ведь в его глазах это было правильно.
Правду говорят, чудеса редко, но случаются. В 1965-м памятник всё-таки поставили. Может к юбилею Победы, может просто время пришло, может кто-то важный разнарядку сверху дал, кто теперь скажет. Ясное дело, это не было нечто огромное и величественное. Унылый серый бетонный обелиск метра 2.5 высотой и несколько уклончивой надписью "Советским Гражданам, расстрелянным немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной Войны" Это было не совсем то, о чём мечтал дед, без имён, без описания событий, без речей, но главное всё же сбылось. Теперь было нечто, что будет стоять как память для живых о тех, кого нет, и вечный укор тем, кто творил зло. Будет место, куда можно принести букет цветов или положить камешек.
Конечно, я не могу утверждать, что памятник появился именно благодаря его усилиям, но мне хочется верить, что и его толика трудов в этом была. Я видел этот мемориал лет 30 назад, когда был младшеклассником. Не знаю почему, но он мне ярко запомнился. С тех пор, во время разных поездок я побывал в нескольких белорусских деревнях, и нигде подобных памятников не видел. Надеюсь, что они есть. Может, я просто в неправильные деревни заезжал.
Удивительное дело, но после того как обелиск поставили, плохие сны стали сниться деду намного реже, а вскоре почти ушли. В 2015-м в Журавичах поставили новый памятник. Красивый, из красного мрамора, с белыми буквами, со всеми грамотными словами. Хороший памятник. Наверное совпадение, но в том же году деда снова начали одолевать сны, которые он не видел почти 50 лет. Сны, это штука сложная, как их понять???
Вот собственно и всё. Закончу рассказ знаменитым изречением, автора которого я не знаю. Дед никогда не говорил эту фразу, но мне кажется, он ею жил.
"Не бойся врагов - в худшем случае они лишь могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они лишь могут тебя предать. Но бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательства и убийства."
|
|
