7651
Ко мне на работу пришел новый сотрудник, молодой выпускник того же ВУЗа, нынче это целый Университет, который когда-то закончил и я, правда у нас разные выпускающие кафедры были. Про текущие дела в Универе я более или менее знаю, но вот тонкости нынешней атмосферы на Военной кафедре меня позабавили. Ходят там нынче строем, в форме, зубрят устав и, собственно говоря, все. Конкурс бешенный, так как звезды на погонах нынче в цене, а офицеры почти все новые, ни одной знакомой фамилии, кроме начальника, и все из строевиков - жуть. В связи с чем вспомнил и свои молодые годы, и мое взаимоотношение с военкой.
Будучи студентами второго курса, мы все получили приглашение пройти обучение на Военной кафедре, с целью получения звания лейтенанта, и стать офицерами запаса. Пошли почти все, шли в основном чтобы получить "отмазку" от армии, да, да, знаю, "не служил - не мужик", но засуньте эту максиму в... Другая часть подавших документы лелеяла начать карьеру с офицерской должности в ментах или в налоговой, а был и один товарищ, который решил пойти служить, нынче он уже в больших чинах. Среди прочих документов, что нужно было предоставить на военную кафедру, была и справка о здоровье, которую нужно было получить в военкомате, пройдя комиссию. На комиссии выяснилось, что я не гожусь в офицеры, ибо зрение мое не очень, без очков я вижу очень сильно так себе, да и в очках не совсем идеально. В рядовые я гожусь, а вот в офицеры нет, видимо офицер должен видеть и узнавать своих рядовых, а обратное, наверное, не обязательно. В общем то ли двадцать, то ли тридцать баксов решили проблему с моей справкой. В середине девяностых все цены были в баксах, рубль вообще никому не был нужен. Да, и я опять же знаю, коррупция — это плохо, но в девятнадцать лет я на это смотрел иначе, как на своего рода элемент квеста. Придя на третьем курсе на военку, я осознал, что это полная лажа, учили нас технике, снятой с вооружение еще в восьмидесятых, и электротехнике на лампах, ну вы понимаете — это за дурь. Пять минут общение с начальником кафедры, милейший и понимающий мужик был, и я стал свободным человеком на семестр, а кафедра получила сотню баксов на "закупку канцелярии". В то время я уже работал, и время свое ценил куда больше, чем деньги. Таким вот нехитрым образом мы, я и кафедра, прекрасно провели три года - по сотне в семестр. Однако пришло время закончить наши отношения, и меня пригласили прийти на экзамен, так сказать для массовки. Одел я пиджак, повязал галстук, так требовалось правилами тогда, и встал в строй организованный после "экзамена". И вот тут появился он, жирный, на сто пятьдесят кило, полковник. Жопа, пузо, отдышка, красная потная рожа, и мат. Он сходу начал нас обкладывать матом, в стиле "..ять какие вы ..ять офицеры, с..ки, строй не держите...", ну и дальше в том же духе. Стоим, скрипим зубами, терпим. Тут эта жирная свинья заметила меня, и мои очки в сантиметр толщиной, контактные линзы с моим астигматизмом тогда еще не делали, и выдала "Ты .ять, очкарик ..уев, ты же ..ять, в сарай с пяти метров не попадешь". Ну что делать, меня очкариком с пятого класса не называли, последнему назвавшему я зубы батареей подрихтовал, после чего меня пришлось перевести в другую школу, а матом на меня вообще ни разу не орали. Об этом я и сообщил полковнику, добавив что "в его жирную задницу я точно не промахнусь, даже без очков". Ору было, руками махал, а потом ушел в кабинет начальника, куда меня дневальный и вызвал минут через пять. Ну думаю, прощайте мои лейтенантские звезды, ну черт с ними, изначально надо было не дурью страдать, а идти к военкому с пятью сотнями, так бы даже дешевле вышло, и быстрее. Начальнику кафедры, ну после того, как слегка утихла истерика у жирного полковника, я сообщил что хочу узнать, исключительно в целях самосовершенствования, какая педагогическая метода предполагает крыть матом студентов, и как он отнесется к тому, что и его будут называть очкариком, ну как минимум наш дорогой полковник. В итоге мне было велено вернуться с строй, и чуть позже всем сообщили что они отправляются на сборы, под руководством т-ща полковника, сразу после защиты диплома, а лично я остаюсь в распоряжении кафедры. Через полчаса я покинул кафедру, оставив очередную сотню на "приобретение строительных материалов", и забыл об этой истории. И все было бы ничего, но в середине августа мне предложили заехать на кафедру и забрать бумажку, которую в конечном итоге нужно было обменять на военный билет в военкомате. Эти бумажки оказывается получили все, на сборах. На кафедре меня ждала бумажка, полковник, и два милиционера. Полковник радостно потер пухлые лапки, и сообщил что прямо сейчас, все мы, в компании милиционеров отправимся в военкомат, откуда я отбуду на военную службу. Наказать так решил. Ну пока ехали до военкомата, я позвонил, о мой первый сотовый, эрикссон, тогда еще не сони, в общий отдел института, а потом и в первый, и уже в военкомате имел честь сообщить что я, в соответствии с приказом, студентом числюсь аж до тридцать первого августа, и имею на этот срок отсрочку. В общем повестку я не подписал, и был отпущен военкомом догуливать до первого сентября. Военком же был такой же строевой как и полковник, и я осознал что пять сотен тут не пройдут. За две недели я успел договорится с кафедрой, и первого сентября вышел приказ об моем зачислении в аспирантуру, которую я и закончил с защитой, и получением корочек к.т.н., и вот уже много лет числюсь доцентом родной кафедры на 0,25 ставки, читая одну лекцию по профпредмету раз в две недели. Но тут-то история не заканчивается. Лет десять назад мой научрук сообщил мне, что полковник решил стать кандидатом технических наук. Защищает диссертацию буквально через две недели, на том же совете, где защищался и я, и в который нынче входит мой научрук. Это было счастье, я как на крыльях поехал к научруку за авторефератом моего "знакомца", и в течении полутора недель мои мальчики, а среди них большая часть это мехмат и физфак, не работу работали, а разбирали по словам творчество т-ща полковника. На защиту я явился на законных основаниях, как доцент кафедры, и при мне был двухсотстраничный документ, сделанный моими сотрудниками, после прочтения которого диссертант должен бы сделать себе харакири. Это была самая убогая защита на моей памяти. После доклада я попросил слова, и сделал выжимку по своему документу, превратив в прах труд и надежду любителя орать матом, и попросил, под протокол, включить его в материалы заседания. Ученый секретарь, очень мягкий и гуманный человек, предложил полковнику снять диссертацию с защиты, но тот настоял на вопросах и голосовании, по итогу которого получил полный набор черных шаров. Все было бы ничего, но оказалось что кандидатом этот чудак стал, правда получил он к.пед.н, уж не знаю как, и нынче он начальник Военной кафедры, видимо самой "строевой" за всю историю института.
|