Шутки про наш - Свежие анекдоты |
4
Он свернул шею конвоиру и прошел пешком больше тысячи километров по немецким тылам: как советский генерал дважды сбегал из плена и вернулся на фронт
Двадцать второе июня 1941 года генерал-майор Александр Бондовский встретил в своем кабинете. На часах было четыре утра, когда за окном начали рваться первые бомбы. Только что закончилось совещание по снабжению, все разошлись спать, и тут началось такое, что сон отменился сразу на несколько лет вперед. Его 85-я стрелковая дивизия стояла под Гродно, в двух шагах от границы. Бондовский успел вывести людей из лагеря до того, как немецкая авиация накрыла пустые палатки. Но это было только начало. Впереди его ждали два плена, два дерзких побега и больше тысячи километров пешком по вражеской земле.
В тот же день к нему привели сбитого немецкого летчика. Зенитчики сбили его после того, как наш истребитель протаранил вражеский самолет. Пленный вел себя нагло, не отвечал на вопросы, а сам спрашивал, скоро ли падет Минск. При обыске под его форменным кителем нашли гражданскую одежду. Оказалось, что если бы его подбили, он планировал затеряться среди местных жителей и продолжать разведку. Но куда больше генерала поразила история советского пилота, который пошел на таран. Бондовский разыскал его в медсанбате. Тот рассказал, что в полку дежурили всего два летчика — остальные уехали в театр в Минск. Эти двое взлетели без приказа. Старший политрук сбил два или три бомбардировщика, но его самолет подожгли. Раненый, он сел, пересел в другую машину и снова взлетел. Сбил еще один самолет, его опять подбили, он опять сел, пересел в третий истребитель и дрался, пока не кончились патроны. Тогда он ударил врага винтом. Выжил. Врачи насчитали у него больше десяти ранений.
Двадцать четвертого июня пришел приказ наступать на Гродно. Генерал понимал, что сил нет, но приказ есть приказ. Дивизия двинулась двумя колоннами. И тут начался ад. Девять с половиной часов подряд немецкие самолеты сменяли друг друга. Одна девятка бомбит, уходит, на ее место заходит вторая и штурмует с бреющего полета. И так без остановки с утра до темноты. Колонны были прижаты к земле, потери в орудиях, машинах и лошадях были чудовищными. Наутро бойцы тащили пушки на себе — лошадей перебили. Еда кончилась, патроны собирали у убитых. Несмотря на это, один из полков все-таки захватил старое стрельбище и редуты Гродненской крепости. Но потом пришел приказ отходить. Дивизия попала в котел.
Из окружения прорывались двумя группами. Одной повезло — она вышла к своим через три недели. Второй командовал сам Бондовский. Двадцать первого июля его группу накрыли у деревни Миляевка. Генерал назвался рядовым, чтобы остаться с бойцами. Их погнали в колонне на запад. На четвертый или пятый день, когда колонна проходила мимо деревни Дубенка, Бондовский переглянулся с товарищами, и они бросились на конвоиров. Убили троих и убежали в лес.
До своих он добирался полтора месяца. Питался тем, что давали крестьяне. Шестнадцатого сентября 1941 года вышел к линии фронта. Свобода продлилась чуть больше месяца. Двадцать первого октября при попытке переправиться через реку Десну он снова попал в плен. На этот раз судьба дала ему ровно сутки. Пленных загнали на ночлег в сарай. Генерал дождался момента, напал на охранника и свернул ему шею голыми руками. Вырвался один.
Дальше были два месяца одиночного пути через Новгород-Северский, Глухов, Рыльск и Курск. Зима наступала на пятки. Двадцать четвертого декабря у деревни Крюково он пересек линию фронта и вышел к своим бойцам. Если сложить весь пройденный путь от белорусской Дубенки до курского Крюкова, получится больше тысячи километров. Пять месяцев скитаний. Два плена. Два побега. Он единственный советский генерал, который смог провернуть такое.
Дома его встретили не с распростертыми объятиями. Четыре месяца контрразведчики проверяли, чем он занимался в плену и почему так долго блуждал по тылам. Обвинений не предъявили, но на фронт не пустили — отправили преподавать на курсы. Бондовский писал рапорт за рапортом, просился обратно в строй. Только в конце 1943 года его назначили заместителем командира корпуса, а потом дали дивизию. Воевал он успешно, но недолго. Двадцать третьего февраля 1944 года при форсировании Днепра попал под артиллерийский обстрел. Врачи ампутировали ему правую ногу. После госпиталя он снова преподавал, потом заведовал военной кафедрой в Полтаве. Уволился в запас в 1947 году. Умер в 1970 году в Иванове. На его кителе три ордена Красной Звезды, два ордена Красного Знамени, орден Ленина и именное оружие. В Гродно есть улица его имени и памятник бойцам его дивизии, которые стояли насмерть в июне 1941 года.
|
5
Рассказы вертолетчика, Маугли
В 1986 году СССР продолжало бурными темпами осваивать газонефтяные богатства севера Тюмении, страны «вечнозеленых помидоров». Силы и средства были брошены соизмеримые с освоением космоса, а может и более. Война в Афгане, «экономика развитого социализма»…- всюду нужна была валюта.
Что бы Вы, читатель представляли себе, что там творилось, приведу маленький пример.
Видели пробку на МКАД? Представляете себе ее? Вот точно так же было например и в Надыме, но только из….вертолетов.
Да, да….перед закатом короткого полярного дня слеталась куча вертолетов, которые должны сесть с 2-х минутным интервалом между собой строго до конца светового дня. Диспетчера посадки Надымского аэропорта работали втроем, когда везде в Союзе их было по одному. Скороговоркой безошибочно выдавая команды (Тина Канделаки в сравнении с ними - немая) они каким то чудом умудрялись посадить около 30 бортов за 20 минут. Да с нарушениями, но газ/нефть оправдывали все..
И вот в тот год, по осени моему экипажу выпала «честь» транспортировать первый жилой вагончик на вновь осваиваемое Харасавейское месторождение. По тому маршруту мы летали уже много, но сначала там были короткие геологоразведочные партии, которые обходились минимумом (палатка+водка+костер).
Перелетаем под загрузку в г.Лабытнанги. Там кончается железная дорога и оттуда всеми возможными видами транспорта, груз далее распространялся по Северу.
Вертолет Ми-8 на внешней подвеске может взять груз в три тонны. Наш вагончик по заявлению грузоотправителя столько и весил. Почему экспедитор выбрал Ми-8? Хз, может решил , что и так сойдет, Ми-26 тогда были редкостью их по моему вообще на тот год штуки четыре всего было, Ми-6 малочисленны и нарасхват…
Командир предупредил меня, что рейс ответственный, образцово-показательный, рискованный и т.д…Топливо было рассчитано до грамма ( больше возьмешь топлива = меньше груза). Маршрут строго по прямой. Все на нервах. Подлетаем к вагончику. Блин.. Еще и телевидение снимает. Бортмеханик дает команду на подцепку груза. Цепляем. Контрольное висение с грузом. Мать моя!!! А мы его и от земли оторвать не можем. Догадываемся, что вагончик просто прилип к глине. Дело то по осени. Начинаем раскачивать…Чмок ..оторвали один край..другой..Ну ка, а щас..Отрываем полностью от земли, двигатели взлетный режим, а обороты винта падают, 90-89-88 %...Бля…Ну нет, полярные летчики не сдаются.
Не буду Вас мучить. Есть на Ми-8 одна запретная хитрость, основанная на том что обороты винта реагируют моментально, а обороты двигателя с приемистостью секунд 5.
Взлет был ужасен… С многочисленными ударами вагончика об землю, с преодолением ЛЭП за пределами площадки ( я тогда первый раз увидел в кабине Ми-8 полностью небо, кабина сферическая и обычно половину картины занимает земля… так мы его задрали).
Думая, что самое страшное позади выбрались по-над р.Обь. Надо лететь в горы Полярного Урала, а мы не можем высоты набрать, барражируем над рекой как «Юнкерс» над Прагой. Кое как поизрасходовав керосина набрали 1500 метров и вперед с матами. Через 45 минут над точкой. По технологии перед посадкой делается контрольный проход над площадкой, мало ли там дерьма какого накидали...
Я видел, как заслышав вертолет, из палаток повыбегали комсомольцы-геологи и радостно, кто бегом, кто на вездеходе побежали/поехали к вертолетной площадке, расположенной рядом на срезанной макушке маленькой сопки.
Какой контрольный проход?!!!! Только сбросив газ, мы сразу почуяли, что высоты нам снова не набрать…
Далее команды бортмеханика:
- Высота 200, обороты 90
- высота 150 обороты 88
- высота 100 обороты 87. Уходим?
- высота 50….Бросай Борисыч!!!! Бросааааай!
С высоты 45 метров вертолет Ми-8 произвел бомбометание вагончиком.
………………………………………………………………………………………
Вы когда нибудь получали пинок силой в 5000 кг?
Я получил. Аварийный сброс груза помог в этом. Получив в долю секунды дополнительные 5 тонн тяги, мы в мгновение ока вознеслись куда то в ближний космос. Так вот ты какая голубая планета…Вон Америка с еще молодым Б.Гейтсом, вон Кения где еще бегает Б.Обама за жирафами, а вон и Москва с министром гражданской авиации Бугаевым, который грозит лишить нас свидетельства пилота….
……………………………………………………………………………………………….
Падая вагончик намотал на себя тросы и оставил просеку и распугал всех геологов. Тросы казенное имущество, если бы не они, мы и садиться бы не стали, топлива уже не было. Сели, полпачки сигарет за три минуты. Подошли к вагончику…Педерасты!!!! Отправитель не мудруя лукаво решил, а почему большая железная птица повезет вагончик пустым. И набил туда чугунных печек буржуек, годовой запас дров и тушенки и пр.
На обратном пути все молчали. Горела лампа об аварийном остатке топлива, бортмеханик яростно рвал ленту из «черного ящика». Мы думали о мести….
……………………………………………………………………………………………………
Не спрашивайте меня, откуда у меня в 22 года появились седые волосы и где я их потом потерял….
И это первый из рассказов о Маугли….
|
|
9
В.Высоцкий о матчах сборной России против Буркина-Фасо и Тринидад и Тобаго
Песня о двух матчах
(Куплет 1)
Снова в бой, ребята, не робейте!
Свисток пронзительный — и понеслось!
Мы сегодня Буркина-Фасо заткнём за пояс,
Чтоб не лезли к нам, где снег и мороз!
Вратарь наш в рамке — как стена из стали,
Он не дрогнет, он не подведёт.
Чтоб соперники в Африку удрали,
Когда наш центрфорвард в прорыв пойдёт!
(Припев)
А на поле — битва! Не на жизнь, а на два мяча!
Эй, судья, не спи, не проморгай!
Мы Буркина-Фасо размажем сгоряча,
Выходи, Буркина, — принимай!
(Куплет 2)
Но судья свистит, и перерыв короткий.
В раздевалке тренер нам кричит:
«Вы не просто так бегали по сотке,
Вы за престиж страны здесь все горит!»
Вышли снова. Ветер. Духота.
Снова свист, и снова суета.
Но Буркина сдулась, нету больше прыти,
Мяч летит в ворота —три-ноль! Идите!
(Куплет 3)
А теперь — на запад, к морю синему,
Где ром течёт рекой и солнце жжёт.
Тринидад и Тобаго — имя длинное,
Но и там победа нас найдёт!
Острова! Пальмы! Жара такая!
Будто мы в Ташкенте, а не тут.
Но мы команда русская, стальная,
Нас ни ром, ни зной с пути не свернут!
(Припев)
А на поле — битва! Не на жизнь, а на два мяча!
Эй, судья, не спи, не проморгай!
Тринидад и Тобаго — команда горяча,
Но Россия — это край!
(Финал)
Так что пусть гудит стадион басами,
Пусть трибуны воют до утра.
Мы играли с честью, мы играли сами,
И победа наша — навсегда!
|
|
10
С.Есенин на матчи сборной России с Буркина-Фасо и Тринидад и Тобаго
Перед матчем
Гулко в поле, словно в храме,
Слышен топот кованых сапог.
Я гляжу на поле вечерами,
Как на землю опускался смог.
Ветер воет, тучи гонит,
В небе месяц — жёлтый, как сырок.
На газоне скоро застонет
От ударов звонкий коробок.
Матч с Буркина-Фасо
Эх, Буркина! Что за имя?
Словно песня дальних деревень!
Выходите, черти, на Россию,
Разгоните нашу грусть и лень!
Не страшны нам ваши ноги,
Не пугает африканский зной.
На футбольной на дороге
Мы померимся с тобой судьбой.
Бьют бутсы в землю, как копыта,
Мяч летит, как птица из гнезда.
Пусть игра сегодня будет слита
С волей и отвагой навсегда!
Матч с Тринидадом и Тобаго
А теперь — к Карибам путь-дорога,
Где ром течёт и пальмы шелестят.
Выходите, братцы, понемногу,
Мы покажем вам наш русский лад!
Острова Тобаго, море сине...
Но не страшен нам заморский гость.
На зелёном нашем поле ныне
Русской удали играет злость.
Пусть волна морская бьётся в бортик,
Солнце жжёт нещадно, как в печи.
Наш футбол — он твёрже, чем гранит он,
Наши парни — калачи-молодцы!
Финал
Так играйте ж, други, без урону,
Чтоб трибуны пели до утра!
За Отчизну, за её корону,
За родные наши хутора.
|
|
11
Комментарии В.Жириновского к матчам сборной России против Тринидад и Тобаго и Буркина-Фасо
Перед матчем с Тринидадом и Тобаго
«Что?! Какой ещё Трини-дад и То-ба-го?! Вы карту мира вообще видели? Это же крошечный островок! Как они посмели встать на пути нашей великой державы?! Мы — шестая часть суши! У нас ядерный щит! А у них что? Кокосы и ром?!
Наши футболисты должны выйти и порвать их! Порвать! Никакой пощады! Я вам говорю, если мы проиграем этим карибским аборигенам, я подниму вопрос в Думе о расформировании всего министерства спорта! Всех разогнать к чёртовой матери!
Это не просто матч. Это битва цивилизаций! Славянский дух против... чего там у них? Нефтью пусть свою мажут, чтобы мяч лучше летел! Нам нужен разгром. Минимум десять ноль! И чтобы ни один из этих... футболистов... даже близко к нашим воротам не подошёл!»
Во время матча (если наши забивают)
«Ага! Видите?! Вот он, русский характер! Давай, Аршавин! Мячом их, мячом! По ногам им! Что значит "не по правилам"?! Какие правила?! Победителей не судят! В политике нет правил, и в спорте тоже быть не должно! Грязная игра? Да! Но она приносит результат! Красота игры — это для интеллигентов в очках! Нам нужен счёт на табло!»
Если наши пропускают гол
«Я так и знал! Так и знал! Всё пропало! Судья куплен! Англичане опять гадят! Это заговор Запада! Они специально поставили слабого соперника, чтобы потом сказать: "Смотрите, Россия еле справилась с каким-то Тринидадом!" Позор! Немедленно заменить вратаря! На кого-нибудь покрупнее! Пусть стоит бетонной стеной! Где наш боевой дух?! Где атака?! Куда вы пасуете?! Пасовать нужно Америке! А здесь нужно бить! Бить и забивать!»
Перед матчем с Буркина Фасо
(Размахивая руками)
«Бур-ки-на Фа-со... Звучит как название какой-то болезни! Или африканского племени людоедов! Кто пустил их в Европу? Зачем нам с ними играть? Лучше бы мы с Францией сыграли! Хотя нет, Францию мы бы тоже разнесли.
Вы только посмотрите на их название! Буркина Фасо! У нас есть Алтай, Сибирь, Камчатка! А у них — Буркина Фасо. Смешно! Наши ребята должны выйти и показать им настоящий европейский футбол. Не этот их племенной танец вокруг мяча. Никаких ничьих! Только победа! Иначе вся Африка над нами смеяться будет! А этого допустить нельзя!»
Общий вывод после победы
«Ну вот, я же говорил! Великая страна! Великий народ! Мы показали всему миру нашу мощь. Теперь пусть знают: с Россией шутки плохи. Будь ты хоть с острова Тринидад, хоть из этой... как её... Буркиной Фасо. Мы — номер один! И в космосе первые, и в хоккее, и в футболе! Ура! А теперь все вон с поля, отдыхать. Завтра будем думать, как экономику поднимать».
|
|
12
ГРУСТНАЯ АРМЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ПРО ТО, КАК ЖАДНОСТЬ ФРАЕРОВ ГУБИТ...
Подготовка к дембелю у нас начиналась сразу после приказа, как только мы отслужили год.
Все стали собирать дембельский чемодан, который обязательно должен был включать дембельский альбом, хорошие сигареты, ну и, само собой, бутылочку хорошего армянского коньяка.
Если с сигаретами проблем не было, то коньячок был в огромном дефиците, но солдатская смекалка помогала решить и эту проблему.
Вдоль границы по Зангезурскому коридору проходила железная дорога, которая связывала Ереван с Баку и Кафаном, и по которой ходил поезд Москва - Тегеран.
Также по железке перевозилось всё, от знаменитых ЕрАЗов, которые в народе прозвали "Гордость Армении, слёзы России", до нефтепродуктов, алкоголя и прочего ширпотреба.
Рефрижераторы обычно были с сопровождающими, которые с удовольствием могли обменять пару ящиков масла или полтуши хорошей свинины на сапоги или пару бухт колючей проволоки. Но вагоны с надписью ЕКЗ (Ереванский коньячный завод) обычно не охранялись, на вагоне был замок и пломба, чем погранцы и пользовались, когда состав останавливался на станции.
Существовало негласное правило - вскрывать вагон аккуратно, не брать больше двух-трёх бутылок за раз из разных ящиков, которые стоят в глубине, и стараться, чтобы замок и пломба после всего выглядели неповреждёнными.
Проблем обычно не возникало, поскольку пропажа обнаруживалась по прибытии, и вычислить, где вагон был вскрыт, практически было невозможно.
Но однажды годки из нашего призыва нарушили данное правило.
Состав остановился напротив рубежа.
Начало июня, парни из наряда напротив станции ремонтировали систему, когда заметили на вагоне три заветные буквы ЕКЗ.
Вагон стоял очень удачно, локомотив далеко, никого рядом и система отключена.
Обходчик прошёл и проверил пломбы на вагонах, значит, есть ещё минут двадцать до того, как состав покинет станцию.
Быстро сбили замок и обалдели от зрелища.
Полный вагон ящиков марочного коньяка "Ахтамара" и "Двина", любимого коньяка Уинстона Черчилля!
Кто решил пожадничать, история умалчивает, но вместо двух-трёх бутылок пацаны стащили шесть ящиков, которые тут же за колючкой спрятали в кустах.
Эйфория от подарка была огромной, что и помешало максимально скрыть следы, они просто накинули замок, забыв повесить пломбу.
Одну из бутылок раздавили сразу, вторую принесли на заставу, где вечером в каптёрке употребили узким кругом.
Служба шла своим чередом, всё было спокойно, но через пару недель по заставам прошла информация, что Закавказская железная дорога получила претензию от получателя на то, что произошло хищение дорогого коллекционного марочного коньяка.
В свою очередь, в том числе и за предыдущие кражи, железная дорога оценила убытки и выставила счёт нашему отряду на тридцать тысяч тех ещё советских рублей!
Командир отряда рвал и метал, особистам была поставлена задача любым способом найти и коньяк, и виновных.
Участок, где пропали ящики, вычислили быстро, это примерно шесть застав между двумя станциями, так как на первой обходчик записал наличие целых пломб, а на следующей в соответствующем акте было отмечено, что пломба отсутствует, и замок был вскрыт.
Железнодорожники не имели права вскрывать вагон без представителей получателя, поэтому просто опечатали, навесили замок и отправили сопровождающего до пункта назначения, где и выяснили, сколько было украдено.
Особисты начали с самой дальней заставы, так что у парней было время избавиться от коньяка, что они и сделали, притопив ящики в Араксе в заводи у берега.
Найти похищенный коньяк стало невозможно, парни дали друг другу слово молчать, ибо нет украденного - нет дела.
Особисты заехали на заставу к вечеру и по одному стали выдёргивать пацанов на беседу.
Так как на каждой заставе у них был свой Кузя из предыдущей истории, и иногда не один, уже к утру был выявлен круг из пяти человек, которые примерно в то же время, когда и произошла кража, употребляли изумительный коньяк «Ахтамар», осколки бутылки с этикеткой от которого были найдены за дувалом.
Через пару часов были известны двое, которые как раз в том месте и в то же время чинили систему.
Они держались долго, понимая что коньяк никто никогда не найдёт, а осколки бутылки - это не доказательство.
Но вкрадчивые речи особистов, обещание всё простить и гарантия того что можно будет отделаться десятью сутками губы в случае возврата коньяка, сделали своё дело.
Они показали место, где притопили ящики.
В тот же день их увезли в отряд на губу, суд был скорым, и они услышали страшное слово ДИСБАТ!
На дизель пацанов везли годки из комендантской роты, которые и рассказали, как встретили там бедолаг.
На КПП их уже ждали, наш офицер передал личные дела капитану-узбеку, пацаны попрощались с годками, и те с рюкзаками зашли за решётку на досмотр.
Их встретила толпа лиц азиатской национальности, которая быстро отобрала рюкзаки, тут же разделив парадки и вещи, потом их раздели и разделили по-братски между собой сапоги, ремни и форму, выдав взамен какое-то рваньё.
После этого их поставили на колени и заставили маршировать до казармы.
Капитан равнодушно смотрел на этот беспредел и не реагировал на просьбы нашего капитана остановить этот безобразие.
Комендачи со слезами сжимали в руках автоматы, понимая, что они ничем не могут помочь пацанам, попавшим на два года в ад.
Через день весь отряд узнал, что такое дизель.
Парни вернулись в отряд дослуживать оставшиеся шесть месяцев через два года, тихие, худые, как скелеты, с пустотой в глазах.
Любая команда офицера выполнялась сразу и беспрекословно. Как рассказывали парни, которые служили после нас и застали их возвращение, они бы выполнили любую команду, хоть спрыгнуть со скалы, чтобы только не возвращаться в этот ад.
В чём мораль, спросите вы? Морали нет, просто вспомнилось.
Всем хорошего дня!
05.06. 2026 г.
|
|
13
Не моё. Длинно. Есть риск описаться в ходе прочтения. Но - шедеврально.
Тактическое применение эксгибиционизма в условиях горного рельефа или Баллистика страсти старшего матроса Мамедова
Серия Флотские байки
Если народная мудрость гласит, что бодливой корове Бог рогов не дает, то можно смело утверждать: когда дело дошло до раздачи иных физиологических преимуществ, Всевышний был в исключительно философском настроении и решил поставить на флоте жестокий, но весьма наглядный эксперимент.
О чем думали родители товарища Мамедова, когда нарекали его Исхагом, науке доподлинно неизвестно. Возможно, о высоком и вечном. Но фонетика — дама бессердечная, а в суровых северных широтах она еще и цинична. Имя это мгновенно и безвозвратно мутировало в созвучное «Ишак». Как вы яхту назовете, так она и поплывет. В случае с Мамедовым яхта поплыла строго по заданному курсу — курсу трудолюбивого, феноменально упрямого и перманентно похотливого непарнокопытного. Эволюция обычно держит тонкий баланс между размером агрегата и объемом головного мозга, но здесь чаша весов с интеллектом с грохотом улетела в стратосферу.
Сам Исхаг, надувая щеки, гордо бил себя в грудь и заявлял, что прибыл прямиком из Баку. Но пара его земляков, настоящих столичных бакинцев, услышав это, лишь брезгливо кривились. Они авторитетно клялись здоровьем своих матушек, что до родного аула Исхага от бакинских огней нужно скакать на перекладных ослах километров триста. «Колхозник», — коротко и безжалостно резюмировали они.
Как этот спецпроект матушки-природы, чудом миновал выбраковку, никто не знает. Я до сих пор, когда не спится, смотрю в подволок и мучаюсь экзистенциальным вопросом: как, через какие фильтры и медицинские турникеты этот сын гор просочился на атомный флот? Медкомиссия в его райцентре, видимо, руководствовалась одним критерием: если при ударе молоточком по колену пациент не кусает врача, значит — годен к строевой. Писать наш Исхаг умел условно, читать — со словарем и большими паузами на отдых, и то, только азербайджанско-талышские тексты, а таблица умножения для него вообще являлась высшей эзотерикой, недоступной пониманию смертных. Пытаться объяснить ему, сколько будет семью восемь, было всё равно что читать лекцию по квантовой механики табуретке. И вот это дитя природы Родина радостно забрила и отправила охранять ядерные рубежи.
Исхаг не отрицал. По-русски он изъяснялся так, словно каждый падеж причинял ему невыносимую физическую боль, а служить его Родина отправила в самое унылое место, какое только могла родить военно-морская мысль — на консервации. Там, где у пирсов ржавели мертвые корабли да подлодки, из которых давно вытряхнули душу. Жили “консерваторы” в казарме на берегу, и маршрут Исхага представлял собой унылый ежедневный маятник: утром пятьдесят минут по сопкам пешком на свои «консервные банки», вечером — обратно в казарму.
Истинная природа его прозвища раскрылась в первый же банный день. Когда Исхаг стянул робу и предстал перед личным составом в чем мать родила, в моечном отделении повисла звенящая тишина. Между ног у этого невысокого, сутуловатого парня болтался агрегат такого стратегического калибра, что стоять с ним рядом у соседней шайки было банально страшно. ОНО свисало у колен, и было диаметром с консервную банку (и это в спящем режиме гибернации!). Казалось, при резком повороте туловища он нанесет соседу черепно-мозговую травму, несовместимую с дальнейшим несением службы.
А тогда, в казарме бербазы, он был звездой. А время-то какое стояло! Эпоха великого культурного прозрения, когда рушились запреты. До советского народа как раз докатились четыре главных шедевра кинематографа: «Новые Амазонки», «Команда-33», «Маленькая Вера» и, прости Господи, «Интердевочка». Видак крутили до расплавления видеоголовок. Для изголодавшегося матросского организма это был не просто кинематограф, это было окно в плотский рай. Но как смотрел эти фильмы Исхаг! Это надо было видеть. Если для остальных срочников это был просто повод поржать и вспомнить гражданку, то для него — чистое, незамутненное религиозное откровение.
Особенно те самые моменты. Ну, вы понимаете. С обнаженной натурой. Когда на пузатом экране появлялась женская грудь, Исхаг замирал. Он кричал, просил поставить на паузу, и переставал дышать. Его глаза, обычно выражавшие лишь легкую тоску по домашней еде, расширялись до размеров суповых тарелок. Ради него, исключительно из гуманистических соображений и спортивного интереса, кассету перематывали назад. Раз по двадцать. Пленка уже скрипела и сыпалась, экран шел полосами, а Мамедов сидел, вцепившись в банку, и с благоговейным придыханием, как заклинание, повторял одну и ту же фразу: «Баба голая... баба голая...». Народ вокруг лежал вповалку, ржал до колик в животе, а Исхаку было глубоко наплевать на насмешки. Он пребывал в нирване. Он познавал искусство.
Как вы уже поняли, с физиологией у него были связаны самые яркие моменты службы. Банный день на флоте — это святое. Шум, пар, хлорка, звон шаек и скользкий кафель. Был у них на базе один кадр, Сержио Сириченко. Парень с неиссякаемым запасом дури и таким специфическим юмором, за который на гражданке бьют монтировкой, а на флоте — искренне уважают.
Заваливает как-то Сирич в моечное отделение. Пар коромыслом. А под лейкой стоит наш Исхаг, весь в мыле, щурится, башку намыливает, фыркает от удовольствия. Сирич подходит, шлепает босыми ногами по лужам. Исхаг, протирая глаза от пены, радостно выдает:
— Здорово, Сирич!
— Здорово, Мамедушка! — отвечает Серега с интонацией английского лорда.
И вместо того, чтобы по-пролетарски пожать протянутую мокрую руку, Сириченко делает резкий выпад вниз, намертво хватает Мамедова за его главное мужское достоинство и от души, по-братски так, трясет.
Исхаг взвыл. Это был крик раненого марала, помноженный на акустику кафельного помещения. Он мгновенно присел на корточки, позеленел, схватился за пострадавший орган обеими руками и выдал на чистейшем, лишенном акцента русском:
— Да ты охренел в корягу?!
А Сирич, стоя над ним, невинно хлопает ресницами и с неподражаемым изумлением разводит руками:
— Ой, извини, братуха... Перепутал! Тут не мудрено перепутать!
Ну и началось! Баня просто рухнула. Матросня поскальзывались на мыле, роняли тазики, сползали по стенам и выли от смеха. Даже вечно хмурый дежурный по бане, заглянув в “помоечное отделение”, ржал так, что чуть не проглотил свой окурок. А Мамедов еще долго ходил враскоряку, бросая на Сирича подозрительные взгляды и, на всякий случай, прикрывая стратегические места тазиком.
Как вы уже поняли, к его монументальному оборудованию прилагался мозг, до самых краев залитый густым, концентрированным тестостероном. Женским полом Ишак интересовался с одержимостью серийного маньяка.
— Я, панымаешь, тут должэн два-три баба вы… ну, осчастливить обязательно, — доверительно сообщал он каждому, кто имел неосторожность присесть с ним рядом в курилке.
Но суровая заполярная реальность вносила свои коррективы. Господь снабдил бодливого быка отменным рогом, а кого бодать - не предоставил. Местный женский пол, едва завидев Исхага, шарахался от него, как от прокаженного. У него на лбу сияла такая первобытная, не обезображенная интеллектом похоть, что дамы предпочитали переходить на другую сторону обледенелой улицы. Завидев любое существо женского пола, он тут же приоткрывал рот, начинал идиотски улыбаться и пускать слюну на гюйс. У него случился грандиозный облом даже с местной легендой, безотказной гарнизонной жрицей любви Ферди, которая обычно не брезговала никем, у кого был пульс и пачка сигарет. Но даже она, посмотрев на Ишака, нервно перекрестилась и ушла в туман. Как он вообще прошел призывную медкомиссию и не вызвал вопросов у психиатра — величайшая загадка советской карательной медицины.
Вся эта грандиозная провокация, вошедшая в золотой фонд гарнизонного фольклора, не могла родиться в простой матросской голове. Для такого требовался холодный, изощренный ум, наглухо отравленный столичным снобизмом и тотальной полярной скукой. И вот, глядя на эти экзистенциальные муки, москвич Столица, и его собутыльник, меланхоличный литовец Альгис — решили проявить гуманизм. Они решили помочь боевому товарищу устроить личную жизнь, благо план созрел быстро и отличался поистине дьявольским изяществом.
Столица со своим литовским корешем презирали Север, флот, перловую кашу и всё человечество оптом. Но больше всего они ненавидели скуку. Чтобы не сойти с ума среди ржавеющих у пирсов посудин консервации, они превратили окружающую действительность в свой личный театр абсурда. И когда на сцену этого театра вывалился Исхаг Мамедов со своей гипертрофированной физиологией и мозгом инфузории, Столица сразу понял — вот он, идеальный солист для великой трагикомедии.
Исхаг страдал. Его монументальный, пугающий товарищей помывочный агрегат требовал срочного применения, но суровые женщины Заполярья шарахались от матроса, как от прокаженного. Столица, изобразив на лице искреннее сочувствие, взял шефство над страждущим.
— Пойми, дорогой, — вещал Столица, лениво стряхивая пепел в баночку из-под гуталина, — северная женщина — это загадка. Ей твои дешевые подкаты не нужны. Ей нужен масштаб. Развернутая презентация. Понимаешь? Товар лицом.
Исхаг не понимал слова «презентация», но интонации столичного гуру действовали на него гипнотически.
— Что делать надо, брат? — тоскливо вопрошал дитя гор, с надеждой заглядывая в циничные глаза москвича.
И Столица расписал ему диспозицию с точностью генштабиста. Место засады было выбрано стратегически безупречно. Длинный, крутой деревянный трап от пирса на сопку, по которому вечерами возвращались с катера жены офицеров и вольнонаемные. Столица лично вывел Исхага на огневой рубеж, проинструктировал запахнуть шинель и приготовиться.
— Главное, Исхаг, — напутствовал режиссер, растворяясь в спасительной тени теплотрассы, — улыбайся. Улыбка растопит лед их сердец. Как только они поднимутся — распахивай полы. Пусть видят, что ты пришел с добром и богатыми дарами.
События развернулись в точности по партитуре. Толпа замерзших, уставших женщин вскарабкалась на сопку. Навстречу им из сумерек шагнул пылкий Исхаг. Шинель распахнулась, как занавес в Большом театре, явив изумленной публике анатомическое чудо в сопровождении самой лучезарной и бессмысленной улыбки Востока.
Ультразвуковой женский визг разорвал полярную мглу. Дамы, теряя равновесие и роняя дефицитную колбасу, с яростью валькирий бросились врукопашную. Исхаг, чудом уклонившись от удара острым каблуком в выставочный агрегат, позорно бежал.
Вечером в казарме Мамедов сидел на рундуке, обхватив голову руками. Он был сломлен. Женская природа оказалась к нему жестока. Но Столица, давясь от смеха в курилке, и не думал останавливаться. Спектакль требовал второго акта.
— Ты просто не дожал, — доверительно шептал Столица на ухо окончательно деморализованному Исхагу. — Они же испугались общественного мнения. Толпа, понимаешь? Никто не хочет первой показать слабину. Но я точно знаю — одна из них положила на тебя глаз.
Столица выдумал эту даму с КНС — канализационной насосной станции — прямо на ходу. Глухое место, запах хлорки, одиночество. Идеальные декорации для любовного фиаско. Он заверил Исхага, что женщина работает там в ночную смену, помнит его во всех деталях и сгорает от страсти.
Заряженный столичными бреднями, Исхаг отправился на штурм КНС. Когда ничего не подозревающая вольнонаемная — к слову, та самая, что едва не забила его сумкой на сопке — подошла к насосной, из мрака материализовался горный орел.
— Слюшай, давай знакомиться! — плотоядно прохрипел Исхаг, делая шаг навстречу.
Женщина взяла старт с такой пробуксовкой, что из-под сапог полетела ледяная крошка. Она успела заскочить за спасительную тяжелую дверь насосной и задвинуть железный засов. А брошенный любовник, чье сердце разрывалось от непонимания, колотил в железо прогарами и ревел на весь гарнизон:
— Стой! Я же Мамедов! Ты же сама интересовалась! Мнэ пэрэдали!
На счастье дамы, внутри был телефон. Подмога в лице мужа-мичмана и пары его крепких товарищей прибыла стремительно. Они застали Ромео в тот самый момент, когда он уже почти сорвал дверь с петель.
Били его жестко, молча и с глубоким пониманием флотской анатомии, стараясь не оставлять следов на лице, но гарантируя длительные проблемы с передвижением.
После того как экзекуция у дверей насосной станции завершилась, а бдительные мужья, тяжело дыша и поправляя сбитые костяшки пальцев, удалились во мрак, судьба Мамедова была предрешена окончательно. Столица, этот великий московский комбинатор и злой гений нашего гарнизона, философски докурил «Беломор», щелчком отправил окурок в сугроб и умыл руки. Пьеса была сыграна, занавес опущен, а главный солист отправился в бессрочную, глухую заполярную ссылку.
Исхаг Мамедов продолжал появляться на тропах, проложенных по сопкам возле полярного, выскакивая перед представителями женского пола как бес из табакерки.
Командование бригады, осознав, что изолировать этот пульсирующий сгусток либидо в пределах населенного пункта невозможно физически, сослало Исхага на остров Кильдин. На ту самую точку, что носит жизнеутверждающее название мыс Могильный. Это даже не край земли. Это голая, свинцовая скала, выплюнутая океаном на границе Баренцева моря, где из развлечений — только ржавые остатки береговых батарей, пронзительный ветер да истеричные вопли полярных чаек. Ни одной женщины на десятки миль вокруг. Абсолютный, стерильный вакуум.
Именно там, в условиях жесточайшей сенсорной депривации, мозговая деятельность Исхага, и без того не обремененная сложными нейронными связями, дала фатальный сбой. Тестостерон, который раньше хоть как-то сублимировался в походах по гарнизону и мечтах о большой любви, оказался заперт в замкнутом объеме. Не найдя естественных путей отхода, он закипел, прорвал кровяно-мозговой барьер и затопил лобные доли раскаленной лавой.
Там у Мамедова окончательно, бесповоротно и грандиозно снесло крышу. В какой-то момент земные женщины с их капризами, криками и тяжелыми сумками перестали его интересовать. Его сознание мутировало, отринув мелкую мирскую суету, и вышло на новый, запредельный уровень экзистенциального прозрения. Исхаг осознал свое истинное предназначение. Его грандиозный, стратегический калибр, которым его так щедро наградила природа, был создан не для банального размножения. Он был создан для Искусства. Для диалога с самой Вечностью.
Исхаг стал отшельником-эксгибиционистом масштаба полярного бассейна.
Его ритуал обрел черты строгой, почти мистической литургии. Каждое утро, когда над серыми волнами Баренцева моря вставало тусклое северное солнце, Исхаг поднимался на самую высокую скалу Кильдина. На нем была только флотская шинель — длинная, черная, развевающаяся на штормовом ветру, словно крылья гигантского ворона.
Он стоял на краю пропасти, гордо вскинув подбородок, и ждал.
Когда на горизонте показывался силуэт — будь то наш тральщик, возвращающийся с полигона атомный ракетный крейсер или случайный норвежский сухогруз — Мамедов делал глубокий вдох. Он распахивал шинель широким, царственным жестом, являя суровому северному миру свое обнаженное, обдуваемое арктическими ветрами естество.
Это было эпично. В этом жесте не осталось ничего от жалкой гарнизонной похоти. Это был вызов стихии. Одинокий титан, бросающий свое мужское достоинство в лицо бушующему океану и ледяным шквалам.
Говорили, что чайки, пролетавшие в этот момент над скалой, забывали, как махать крыльями, и камнем падали в воду от эстетического шока. Вахтенные офицеры на проходящих кораблях, глядя в цейсовские бинокли, крестились и молча наливали себе спирта. Акустики на американских подводных лодках класса «Лос-Анджелес», патрулировавших те квадраты, регулярно докладывали в Пентагон о странных низкочастотных вибрациях, исходящих с мыса Могильный — они не могли классифицировать этот звук, не догадываясь, что это просто ветер гудит, огибая монументальные формы обезумевшего матроса.
Он стоял там, сливаясь с пейзажем, неподвижный и страшный в своем величии. Человек, потерявший разум, но обретший гармонию. И, наверное, до самого конца своих дней, пока цинга или полярная стужа не забрали его, Исхаг Мамедов оставался единственным в мире маяком, который светил кораблям не ксеноновой лампой, а голой, первобытной правдой матросской души, доведенной до абсолютного абсурда.
Но остров Кильдин, при всей его свинцовой безысходности, не мог стать финалом этой эпической саги. Рухнула Империя, затрещали по швам границы, и флот, с облегчением выдохнув, выплюнул старшего матроса Мамедова в гражданскую жизнь. Исхаг вернулся в родные горы, гремя дембельским дипломатом и пылая нерастраченным первобытным огнем.
Родня, как водится на Кавказе, тут же постановила: парня надо срочно женить, пока он не натворил дел в масштабах района. Но тут в дело вмешалась генетика, беспощадная, как трибунал. Если ниже пояса природа одарила Исхага с щедростью античного скульптора, то на лице она явно отдохнула, причем в грязных сапогах. Кривые зубы, напоминающие противотанковые надолбы, и рябое от оспы лицо делали его похожим на неудачный дубль Франкенштейна.
Сватовство превратилось в демографическую катастрофу. Гордые горные девы, едва завидев жениха, бросали кувшины, с визгом уходили в альпийские луга и прятались в карстовых пещерах. Никакой, даже самый фантастический калым в виде отар жирных овец не мог заставить их спуститься обратно. Старейшины аула схватились за головы. Ситуация пахла позором.
А тут как раз полыхнул Карабах. Война, с ее циничной прагматичностью, всё спишет. Исхага, от греха подальше, спешно упаковали в камуфляж и отправили на передовую — защищать исторические рубежи и, по возможности, пугать противника одним своим видом.
Но фронтовая грязь, окопные вши и свист пуль не смогли перепрограммировать эту мятущуюся душу. Тестостерон, настоянный на пороховом дыме, требовал выхода. И в одно прекрасное утро, когда над перепаханными снарядами склонами повисла хрупкая тишина, Мамедов не выдержал. Он вылез на бруствер. Повернулся лицом к вражеским позициям, гордо вскинул рябую физиономию к небу и, распахнув камуфляжную куртку, явил опешившему противнику свой главный калибр.
Это была не просто демонстрация. Это была психическая атака, вызов самой смерти.
И надо же было такому случиться, что ровно в эту секунду на той стороне фронта, в замаскированном блиндаже, к наглазнику снайперского прицела ПСО-1 прильнула армянская снайперша.
Это была женщина трудной, монументальной судьбы. Природа обошлась с ней столь же сурово, сколь и с Мамедовым. Густая, сросшаяся монобровь, тяжелый взгляд убийцы и такая плотная, кучерявая растительность на теле, что черные волосы хищно выбивались даже из-под наглухо, до самого горла, застегнутой гимнастерки. Замуж эту валькирию не звали даже в самые отчаянные, мирные годы. Мужчины боялись ее больше, чем артиллерийского налета.
Она вела оптику по линии окопов, готовясь привычным движением нажать на спуск, как вдруг в перекрестии прицела возник ОН.
Снайперша замерла. Палец, уже выбравший свободный ход курка, дрогнул. Оптика безжалостно приближала детали, и перед взором одинокой, ожесточившейся женщины предстал не враг. Перед ней предстал монумент. Шедевр анатомической архитектуры, гордо реющий над линией фронта в лучах утреннего солнца.
В ее суровой, заросшей волосами груди что-то предательски екнуло. То ли проснулся древний, спавший летаргическим сном материнский инстинкт, то ли банальная женская тоска прорвала окопную броню.
— Такое добро портить — грех перед Господом, — прошептала снайперша, принимая единственно верное тактическое решение.
Она чуть сместила перекрестие прицела ниже и правее, аккурат на мясистую часть бедра, и плавно потянула спуск.
Выстрел хлестнул по ущелью. Исхаг ойкнул, подкосился и кубарем скатился в нейтральную полосу, обиженно прижимая к себе свое простреленное великолепие.
Дожидаться ночи валькирия не стала. Она перемахнула через бруствер, рывком преодолела заминированную нейтралку, взвалила скулящего от боли и неожиданности кавказского Ромео на свои могучие волосатые плечи и уволокла его к себе в блиндаж.
Что там происходило в первые часы плена — история, как и военные архивы, тактично умалчивает. Но доподлинно известно одно: на фронт они больше не вернулись. Любовь, вспыхнувшая между двумя генетическими катастрофами на фоне геополитического конфликта, оказалась сильнее приказов и национальных предрассудков.
Они дезертировали вместе. Перешли тайными горными тропами через границы, растворились в хаосе девяностых и осели в какой-то богом забытой турецкой деревушке.
Говорят, они живут там до сих пор. Исхаг хромает на простреленную ногу, но ходит гоголем, а его суровая жена готовит долму и варит чай в пятидесятилитровом самоваре и больше не берет в руки винтовку. И самое абсурдное во всей этой истории, доказывающее, что у мироздания весьма специфическое, но гениальное чувство юмора, — это их дети. Двенадцать штук. Глядя на этих отпрысков, заезжие туристы теряют дар речи. Ни одного кривого зуба, ни одной рябинки. От слияния двух абсолютных, эталонных некрасавцев на свет появились ангелы с картин Возрождения.
Природа, посмеявшись над родителями, отдала детям все долги с процентами. Ибо, как говорят на флоте, если долго и упорно смешивать два минуса, в итоге обязательно бабахнет жирный, красивый плюс.
|
|
14
Долго не мог понять, почему сосед несколько дней в неделю пользуется машиной каршеринга, причем большую часть времени она стоит перед его домом. Если брать по минимуму, 2000 р. в сутки, то это 6 - 10 т.р. в неделю. За такие деньги можно и купить что-то китайское в кредит. Но потом до меня дошло. Он просто, когда подъезжает к дому, заканчивает аренду. А так как никто в наш закуток не заглядывает - у нас всего три дома, то и машину никто вместо него не будет арендовать. Когда он в очередной раз выходит из дома, то и персонольное авто тут как тут. Причем не надо платить за бензин и амортизацию. И выбирает он скорее всего поминутный тариф. А поводом к разгадке послужило то, что номер машины всегда один и тот же.
P.S. Пару дней подряд на неделе авто отсутствует. Скорее всего его ставят там, где его помоют и заправят.
|
|
15
Получается, что мы всё детство собирали маккулатуру, спасая лес, для того, чтоб он весь китайцам достался?
А металлолом мы собирали, чтоб отлить из него танки, которые потом в далёкой Сирии разъебут израильтяне?
А комсомольцы за еду на «стройках века» десятилетиями трудились, чтобы у дерипаски были деньги на эскорт и пятую феррари.
Или пятьсот пятую.
Но если бы мы не собирали макулатуру (и грёбаный металлолом), то не уставали бы и занимались бы излишествами всякими нехорошими.
Да и ладно! Все идет по плану. И когда мы станем Северо-западной провинцией КНР, лес как бы наш опять будет. Вернется в родную гавань.
Надо наоборот все ресурсы сейчас им передавать, а то у нас распиздят по офшорам, а китайцы в дело пустят, и нам немного перепадет.
|
|
16
Навеяло историей про экзамены. Учился я в 70 годы в Ждановском метинституте. Неплохой ВУЗ со старыми традициям. На третьем курсе новый предмет Электротехника, 2 семестра. Преподаватель Цхаян Леонид Аршакович, маленький сухонький мужичек со своими принципами преподавания. Любитель папирос Беломорканал. Очень внятные, разложенные по полочкам, лекции и необычный метод приёма лабораторных работ, исключающий получение неудовлетворительной оценки даже самым отьявленным прогульщиком и балбесом. Жил Цхаян в 100 метрах от института. Лабы принимал после полудня и до часу - двух ночи в своей электротехнической аудитории. Сдавали все. Процесс происходил следующим образом. К нему за стол садились 8 человек и он задавал вопросы по лабе. Если кто-то не отвечал он спрашивал следующего, и так далее, по кругу выяснял знания всей восьмерки. Потом говорил, что ставит всем тройки и все свободны, а кто хочет оценку поболее должны доказать свои знания. Причём пользоваться разрешал и учебниками и конспектами. Студент, имевший собственный конспект, гарантированно получал 3 балла, если не хотел более. Если не знаешь ответа на вопрос, можешь встать и отойти в другой конец аудитории и подучить. А потом подойти и снова участвовать в коллективной сдаче Лабы. И это могло повторяться по 3-5 раз. То есть, реально нужно было биться за оценку. И вот конец 6го семестра и... Экзамен по Электротехнике. Мой товарищ, Саня Амелин, предложил готовиться по его собственному методу, который не даёт осечек. Саня был отличник и я ему поверил. На подготовку к экзамену давалось 4 дня. Смысл метода - три дня валяем дурака, а потом сутки зубрим билеты. Любой студент за такую процедуру. Короче, все шло своим чередом. Три дня мы пропадали на море - ловили бычков, а на четвёртый - закрылись у него дома и всецело отдались "любимому предмету". Учили, учили, он экзаменовал меня, а я его. Даже почти не ели ничего. В два часа ночи моя голова опустилась на стол и я понял, что нужно идти домой и поспать. Иначе будет копец. До дома километра три. Ночь. Кое как добрел в темноте и завалился спать обезсиленный. Проснулся в двенадцать дня. Думаю-ехать или не ехать на экзамен. Понимаю, что ничего не знаю и не помню. Но... поехал. Час добирался до института. Экзамен принимали в аудитории 201. Подхожу. Стоят человек 5 из нашей группы с невесёлыми лицами. Экзамен идёт уже три часа, сдали только семеро. Ни одной пятерки. И тут открывается дверь и выходит сам Цхаян. - Ну что, лентяи, кто следующий, заходите. А я прям перед дверью. Пришлось зайти. И тут получилось, как в кино.- Тяните билет, говорит преподаватель. Тяну. Смотрю вопросы-в голове ниже ноля. Понимаю, что Ничего не знаю. Заводится старая студенческая песня.
- Все знаю, а именно эту тему не доработал мягко вру я. Цхаян с улыбкой показывает рукой-тяните, мол ещё. Тяну билет и сердце благостно екает. Знаюююю!!!Неделю назад сдавал лабу по ферромагнетизму (сейчас спроси меня что это такое не отвечу) и тут Всё знакомо. Сажусь, за полчаса накатал все ответы. Иду отвечать. В это время открывается дверь и входит замдекана Голтвенко. - Разрешите поприсутствовать, просит он. Пожалуйста, отвечает Цхаян. И начинает принимать у меня экзамен. Я уверенно отвечаю. Голтвенко встряет в наш диалог и говорит, что ответ достоин 5 баллов, но Цхаян твердо отвечает, что нужно ещё немного постараться для этого - первый билет то я не осилил. И предлагает мне взять ещё билет. Тяну билет и, О счастье, знаю ответ. Докладываю сходу, без подготовки. Пять баллов, говорит Цхаян и отдаёт мне зачётку. Я, счастливый, выхожу из аудитории и сразу на меня набрасываются одногруппники. Просят зачётку посмотреть. Даю дрожащими руками. Душу заполнило состояние эйфории. - Так вот какая она пятёрка по электротехника, хитро улыбаясь, говорит староста группы Витя Бастричев. - С тебя Васькин, бутылочка причитается.
Кстати, товарищ мой Амелин тоже получил пять баллов. И тоже утром сомневался, стоит ли идти на экзамен.
П. С. Привет всему сварочному факультету выпуска 1982г.
|
|
20
«Многое знаю об этой жизни. Многое знаю. Может, даже лишнее»
9 апреля 1938 г. в селе Чёрный Отрог Оренбургской области родился Виктор Степанович Черномырдин.
Виктор Степанович знал цену человеческой жизни. Рассказывают, что на кладбище Будённовска он обошёл все могилы тех, кого не удалось спасти, и заплакал.
Он умел вести дела. Стал самым молодым министром в СССР.
А когда руководил «Газпромом», компания богатела, хотя цены тогда были крайне низкими.
Когда работал послом в Киеве, стал влиятельнее своего американского коллеги, а с Украиной были неплохие отношения.
Но Ельцин и не подумал оставить Черномырдина после себя - тот, наверное, вполне мог бы справиться, да и было ему тогда всего 61.
Виктор Степанович нежно любил жену и пережил ее всего на несколько месяцев.
Виктор Степанович имел живой ум и особое остроумие - всем известны его замечательные «черномырдинки»:
«У меня приблизительно два сына»;
«Он (Борис Немцов) сплошь длинноногих любит. А у нас жизнь была тяжёлая, нам приходилось то, что давали»;
«Наш президент - он уже, по-моему, лет 5 или 10 денег в глаза не видел. Он даже не знает, какие у нас деньги»;
«Некоторые принципы, которые раньше были принципиальны, на самом деле были непринципиальны»;
«Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу»;
«Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!»;
«Да такие люди, да в таком государстве, как Россия, да не имеют права плохо жить!»;
«Вино нам нужно для здоровья. А здоровье нам нужно, чтобы пить водку»;
«Вечно у нас в России стоит не то, что нужно»;
«Красивых женщин я успеваю только заметить. И ничего больше»;
«Правительство - это не тот орган, где, как многие думают, можно только языком»;
«Сейчас историки пытаются преподнести, что в тысяча пятьсот каком-то году что-то там было. Да не было ничего! Всё это происки!»;
«ЛДПР - это партия придурков. И фюрер их такой»;
«К сожалению, мёртвыми душами выглядят некоторые наши коллективные члены»;
«А мы ещё спорим, проверять их (депутатов госдумы) на психику или нет. Проверять всех!»;
«Ну, не дай бог нам ещё кого-то. Хватит. От этих тошнит от всех. И Вас тоже. Я же вижу по глазам, Вас же тошнит!»;
«Есть ещё время сохранить лицо. Потом придётся сохранять другие части тела»;
«Мы так жить будем, что наши дети и внуки нам завидовать будут»;
«Мы до сих пор пытаемся доить тех, кто и так лежит»;
«В нашей жизни не очень просто определить, где найдёшь, а где потеряешь. На каком-то этапе потеряешь, а зато завтра приобретёшь, и как следует!»;
«Учителя и врачи хотят есть практически каждый день»;
«И те, кто выживут, сами потом смеяться будут»;
«Ну, Черномырдин говорил не всегда так складно. Ну и что? Зато доходчиво. Сказал - и сразу все понимают. Ну, это мой, может быть, стиль. Я не хочу сказать, что самый правильный, но очень понятный и доходчивый. А это нужно сейчас».
Интересный был человек - живой!
|
|
21
ИСТОРИЯ ПРО АРМЕЙСКУЮ СЛУЖБУ
В День пограничника у меня законный выходной. Вне зависимости от того, выходной это день в календаре или нет.
Я, как и многие товарищи по погранслужбе, кладу фуражку на торпеду машины и еду на точку сбора к друзьям. И этот год не станет исключением.
Будет и водка, и шашлык, и воспоминания, которые начинаются одной фразой:
- А помнишь?
И умудрённые жизнью мужики превращаются в тех восемнадцатилетних пацанов, которых судьба свела на границе.
Про сборный пункт писать не буду. Лучше, чем в культовом фильме "ДМБ" об этом не расскажешь, там и обоссавшиеся, и обблевавшиеся и, конечно, ветеран-генерал, который толкал речь, напутствуя зелёных юнцов, которые смотрели на него мутными пьяными взглядами.
Призывался я аккурат в День милиции, и четыре дня просидел на сборном пункте.
Потом были двое суток в поезде до самого Баку и ещё несколько часов до отряда. И уже в поезде стало понятно, кто кем будет во время службы.
Команда у нас была около пятидесяти человек, и направлялась она в Армению, в городок расположенный на Иранской границе, как нам объяснили покупатели - два бравых сержанта и прапор. Они смотрели на новое пополнение с явным неудовольствием, не вмешиваясь в процесс распития алкоголя.
Когда мы дружно завалились в плацкартный вагон, все быстренько расселись по своим местам с теми, с кем уже успели сдружиться за эти три-четыре дня. И только один паренёк, которого мы окрестили по фамилии Кузей, присел на край нижней полки в четырёхместном отсеке с покупателями, хотя свободные места в вагоне ещё были.
Он достал из рюкзака колбасу, консервы и прочую снедь и заискивающим голосом предложил:
- Товарищ прапорщик, товарищи сержанты, угощайтесь!
Наш товарищ Пашка мрачным голосом изрёк:
- Этот точно будет ссукой и стукачом!
Утром второго дня мы заметили, что он уже массирует плечи здоровенному сержанту в тельнике, посматривая на нас свысока.
- Может, дадим пизды гниде?
- Паша, да и хуй с ним, просто мы теперь знаем, кто он такой.
Первая ночь в казарме, хочется спать и жрать, но нас строят сержанты и деды:
- Так, индейцы, ваша жизнь на ближайшие три месяца будет полным пиздецом, но если вы всё-таки хотите нормально провести их, то у нас есть программа "Алло, мы ищем таланты!". Художники, музыканты и прочие самородки, выйти из строя!
Первым шагнул Кузя, а за ним человек десять тоже вышли из строя, и их повели в каптёрку на беседу.
Нас же ещё полчаса подрочили подъёмом и отбоем, после чего разрешили поспать.
Ещё на гражданке парень, который пришёл после армии в технарь, на практике в колхозе, рассказывая нам про армию, учил, что нельзя показывать таланты, чтобы деды в итоге не задолбали.
И он оказался прав, таланты вернулись часа в три, когда мы уже храпели вовсю.
Сержанты не обманули, это была действительно большая жопа.
Каждое утро кросс в гору до вышки и назад, но если кто-то падал и не добегал, то все возвращались за "раненым" и опять бежали в гору. И так могло повторяться раза три-четыре.
Через неделю раненых не было, потому что тащили к финишу всех, и пиздюлина ночью от своих годков лечила лучше любых таблеток.
И только Кузя не бегал, так как делал утренний массаж дедушкам, за что его возненавидели все.
Помимо кроссов ещё была муштра на плацу и политзанятия.
Кузя скрупулёзно конспектировал весь тот бред, который нёс замполит, хотя для нас это была единственная возможность подремать с открытыми глазами.
И, конечно, когда замполит предложил подумать о вступлении в партию, он был первым.
Желание отпиздить ссуку росло с каждым днём, а количество желающих росло в геометрической прогрессии. Но потом меня отправили в учебку, и его я увидел через семь месяцев, когда вернулся в отряд.
Сначала я даже не узнал в кругломордом ефрейторе Кузю, который курил недалеко от штаба.
Вечером годки рассказали, что его под крыло взяли замполит и особист, теперь он кандидат в члены КПСС и собирается через месяц в отпуск за хорошую службу.
- Шлём, все знают, что он стучит, но никто не хочет связываться.
- Хуйня, на дембель всё равно поедет с кем-то из наших, там ему пизды и отгрузим!
Ещё примерно месяцев через десять я был отправлен за залёт строить систему и, к своему удивлению, обнаружил там Кузю.
Замполит, который был с нами, пояснил, что это указание замполита отряда и настойчивое желание особиста.
- Понятно, в каждом партизанском отряде должен быть предатель.
Замполит заржал и удалился в свою палатку.
Мы довольно быстро приспособились жить бок о бок рядом со стукачом и даже не замечали его, а просто на автомате замолкали, когда он подходил погреть уши.
На совете мы решили, что до дембеля будем сдувать с него пылинки, а в поезде дружно дадим пизды и заберём его значки, фуражку и форму.
И ближе к дембелю он стал кожей чувствовать, что тучи над ним сгущаются. И когда наш летёха стал опрашивать, кто как едет на дембель, практически все сказали, что через Ереван, и только он сказал, что через Баку.
Ладно, отпиздим на станции.
Тридцатого декабря мы погрузились в шишигу и к вечеру были в отряде.
На следующий день после обеда мы попёрлись в штаб за предписаниями, все в предвкушении дембеля.
Зам по тылу с позывным Лампа толкнул проникновенную речь, что хоть мы и сборище долбоёбов и залётчиков, но работу выполнили на отлично. Потом вышел начальник контрразведки, который порекомендовал нам после армии не расслабляться, и как только наебёмся, идти и устраиваться на работу в КГБ, ментуру или, на худой конец, в пожарные.
Потом вышел наш замполит Гагик и раздал документы всем, кроме Кузи.
- Тащ старший лейтенант, а мои документы?
Летёха посмотрел на него, выдерживая мхатовскую паузу:
- Кузя, а ты пока ещё послужишь.
- Почему?
- Так ты ж у нас кандидат в члены КПСС?
- Да!
- Ну так жди, пока твой партбилет придёт, - с ехидной улыбкой сказал замполит.
- А когда же он придёт?
- Ну, может, в феврале? И вааще, ты должен быть горд, что вернёшься на гражданку с партбилетом в отличие от всех остальных.
После этого спича он нам подмигнул и пошёл в штаб.
Он побагровел как рак и стал грязно материться, обещая по приезду домой подтереть партбилетом свою жопу, попутно материл и замполита отряда, которого громко обозвал рыжим пидором.
Затем он побрел в казарму под наше улюлюкание и гогот.
Когда он скрылся за углом, мы, не сговариваясь, пошли в штаб сначала к начальнику контрразведки, моему земляку, где со всеми подробностями пересказали всё то, что говорил Кузя, картинно сокрушаясь, что командование просмотрело в нём антисоветского элемента.
Потом зашли к особисту и, в конце, к замполиту отряда, которому рассказали, что его любимчик и протеже мало того, что грозился осквернить партбилет, но и обозвал его самого так, что и повторить стыдно.
- Как назвал-то?
- Ну, рыжим, как его... Ну, тем самым!
- А кому вы ещё это рассказали?
- Так начальнику контрразведки, особисту, вам и ещё пойдём начштаба доложим.
- Не надо никуда ходить, я этому пидору устрою!
Через три часа мы сели в поезд, а ещё через два часа в тоннеле, недалеко от Нахичевани, мы с бутылкой спизженного армянского коньяка, встретили новый 1988-й год.
Все были счастливы, что ехали домой, но и ещё душу грело, что тот, кто портил нам жизнь, был наказан.
Лет через десять я встретил его земляка из приморского городка, который призывался на полгода позже. Так вот он сказал, что на дембель Кузя ушёл в начале марта аккурат к женскому празднику, как и те остальные партийцы, кто всю службу рвал жопу, а потом терпеливо ждал свой заветный партбилет.
Всех погранцов с праздником, и всем хорошего дня!
27.05.2026 г.
|
|
22
Шевалье, Кучеренко, Доценко
Жил я когда-то на квартире у Натальи Семёновны Кучеренко. В поселке Цурюпа. Это в Южной Сибири. Наш техникум не имел общежития и каждый учебный год начинался у нас с перетаскивания панцирных сеток и спинок кроватных на новые квартиры. За время каникул прежние хозяйки успевали передумать сдавать квартиру именно тебе, или уходили в мир иной. За первые два курса я сменил полдесятка квартир, а вот третий и четвертый курсы заканчивал уже у Натальи Семёновны. Мы с ней вместе спали. В гостиной. Она же и кухня. Из-за шаткой перегородки, нас разделяющей, иногда раздавался шлёп губной. Одна губа у неё была гипертрофирована! Я в то время ещё не храпел и спал крепко. Читал до поздна и слушал её шлёп. И её рассказы. Судьба у неё была нелёгкая:
До войны жила на Кавказе и носила фамилию Шевалье. Война постучалась и всех с иностранными фамилиями попросили переселиться в Южную Сибирь. Теперь Казахстан. Стала она жить на центральной усадьбе совхоза. Работала уборщицей. Конторы и клуба. Пострелёнка своего водила с собой. Он учудил. Чем-то острым кинул куда-то и попал в лицо члену политбюро. Член стоял за кулисами. В смысле его портрет. Завклуб обнаружил дырку в лице члена. И пожалел несчастную мать. Переселил с детьми на ферму. Подальше от политбюро. Там она и прозябала в землянке. Доярила. И дочь свою тоже дояркой сделала. С пятнадцати лет. Вместе доили одну группу коров. Записывали на Катю. И получила Катя орден ленина! И ладони больше моих в два раза. Лопаты, а не руки!
Сынок её, преступник политический, вырос и стал знатным трактористом. По фамилии Доценко. Мама ухитрилась дать непреследуемую фамилию. Богатырь вырос! «Беларусь» за колесо мог приподнять. Но по нездоровью в сорок лет переквалифицировался в часовщики. Руки – лопаты, мизинец как мой большой!
А Катя перебралась в Цурюпу на ПМК. Бетонщицей. Дом у Натальи Семёновны пятистенный, и во второй половине она и жила. С мужем. Муж печник и выпивоха. К тому же деревенский хулиган. Ездил по деревням окрестным и ладил печки. В Успенке у хозяйки жил и клал печи многим соседям. У одних унёс гуся. Получил порицание и запись в личное дело. Потом в Таволжанке у кого-то исчезли пять рублей из кошелька. Появилась вторая запись в «участке». А после того из Маралдов очередная хозяйка принесла в суд заявление о том что тов. Имярек взял у неё часики дамские для ремонта и не вернул взад. А на ремонт деньги взял! Итого 18 руб. 32 коп. Чек приложила.
И дали Лёхе три (3) года. Всё просто. Тем более что судья живёт в соседнем доме.
И стала Катя ездить к Лёхе-рецидивисту в Павлодар. На свидания. И привозила оттуда синяки от любимого. И потихоньку приводила она в дом сожителей. Один татарин, конечно же Рафаэль, был художником на ПМК. Писал плакаты. И мне нарисовал полтрет. Я был на нём похож. Даже мамуля меня узнала. По ямочке на подбородке.
Второй, Геннадий, был вор. Нет, ВОР! Об этом говорили наколки на запястьях и эбонитовые перстни на почти всех пальцах. Говорил он по-модному – пришепётывая и поплёвывая через фиксу. Отбывал «химию». Он был нам примером!
У Натальи Семёновны ведь был ещё сын – Петя. Мой ровесник. Рослый, чубатый губошлёп. Как сейчас вижу его с улыбкой до ушей подзуживающим мамашу. Во рту у него вечно мокрая «Примина». Он как раз племянника годовалого забавляет. Подвесил того за майку на гвоздь под потолок и лыбится. А бабка шипит и снять не может. Младенец орёт! Но для вида – весь в дядьку – работает на публику! Цирк!
Петьке семнадцать и он пробует татуироваться. И меня подзуживает! Хочется повзрослеть скорее. А как? И прибавляет себе год. Это просто! Я видел. Чуть хлорки берёшь на спичку и переправляешь цифру 53 на 52. И вот уже можно идти сдавать «на шофера». И два месяца восстанавливать ГАЗон из-под забора в гаражах. Теперь он ездит со свешенной за борт левой лапищей с вытатуированным встающим солнцем и надписью «Сибирь». Здорово! А на правой, от локтя до запястья - «не забуду мать родную»! Наталья Семёновна, когда увидела эту надпись, долго хлестала Петьку полотенцем…
Теперь Петьке девятнадцать. По паспорту. А мать в неведеньи! И не хочет чтобы Петька женился. А Петька хочет! И Валя согласна! Мы с Петькой ходили к Вале в гости и там я познакомился с Лидой. Петька остался у Вали музыку слушать. А мы с Лидой гуляли долго за полночь. И когда, наконец, она оставила меня одного, я зевнул. От души!! И не смог рот закрыть. Бегом домой! Звонков тогда не водилось. Стучу. Наталья Семёновна – хто там? Молчу. – Хто там? Наконец догадалась посмотреть через окошко – кто там мычит! – Ой, батюшки! Петя иди сюда, смотри!
И подвязывает мне челюсть полотенцем и слюни подтирает. А Петька зевнул и ушел к себе. Потом вернулся и каак даст снизу! И челюсть стала на место. Всем спать!
А Петька женился всё таки! Да! На Вале! Она к нам переехала. Счастье какое! Но вот набежала тучка. Пете очень нравилась пластинка еще со свадьбы. Мы под неё танцевали с Лидой.
…Август
За окнами осень.
О дождя потемнели
Кусты.
И я знаю,
Что я тебе нравлюсь…
И пластинка эта в нашем доме, и играет. Валя унесла её в свой дом. Родителям.
Молодой муж её мурлычет.
Валя предупреждает!
Петька гундит…
Валя собирает узелок и уходит! К маме с папой.
|
|
23
ТЕОРЕМА О СТА ОЧКОВ ФОРЫ
Читаю я эти бесконечные исторические и политические срачи в комментариях и понимаю, что у людей напрочь отбито чувство весов. Ну вот просто клиника. Ладно бы они врали в цифрах — они саму логику ломают, когда пытаются доказать чье-то величие.
Я долго думал, почему эти споры всегда топчутся на месте, и меня буквально на днях осенило. Люди просто не умеют соотносить масштаб чужих понтов с реальностью. На коленке набросал для себя один простой прием, назвал скромно — «Теорема о ста очках форы». Делюсь, штука в полемике полезная, у дураков от неё мгновенно вылетают пробки.
Суть простая. Если ты в споре объявляешь какую-то систему абсолютным идеалом, вершиной эволюции или «цитаделью», ты автоматически подписываешься на то, что твой фаворит обязан выносить соперников в одни ворота. Не со счетом 1:0 по пенальти. И не «ну по сумме факторов мы впереди». Нет. Когда ты продаешь людям Идеал, ты торгуешь разгромом. Ты назвался Абсолютом? Изволь выдать сопернику сто очков форы изначально и все равно размотать его в хлам на его же поле.
Вот выползает, например, очередной любитель порассуждать про «Цитадель Свободы» в лице США и Кровавую Диктатуру Сталина. Глаза горят, в голосе слеза, методичка наготове. Окей, ладно, давай уберем эмоции и посмотрим на самый базовый, приземленный критерий свободы — сколько людей у вас физически сидит под замком за колючей проволокой. И внезапно оказывается, что в сияющей американской демократии количество зэков на сто тысяч населения в пиковые годы вообще переплевывало средние показатели сталинской лагерной системы, да и сейчас болтается где-то в высшей лиге по планете.
И тут у фаната Цитадели начинается ментальный пук-среньк и лекции по политологии: «Ну вы не понимаете! Свобода — это про независимость судов, а не про количество запертых людей! В Америке просто закон строгий, там за наркоту сажают... и вообще, там плазма в камере!»
Слышь, родной. Притормози. Вы же заявили Цитадель Свободы против Кровавой Тирании. При таких вводных у вас зэков должно быть в сто раз меньше, они там вообще должны на единорогах в магазин за хлебом ездить. А у вас разница с Диктатурой — не принципиальная, а статистическая, которую надо высчитывать по калькулятору. Если твою «свободу» нужно доказывать через сложный интегральный баланс и качество плазмы в камере, значит, твои сто очков форы ты просрал. Вы по числу людей в клетках на одних весах болтаетесь. Всё, статус Идеала аннулирован, иди пересдавай.
И это не защита Родины, это просто весы. Они в обе стороны работают, без поблажек.
Завтра выйдет наш местный ура-патриот с пивным пузом, бахнет кулаком по столу и заорет: «Россия — объективно лучшая страна в мире для жизни, точка!»
И весы моментально делают щелк и переворачиваются. Раз ты сказал «объективно лучшая», а не просто «я тут родился и люблю эти березки», то теперь ты обязан выдать сто очков форы условному Западу. И когда тебя начнут тыкать носом в заборы из гнилого профнастила, в дороги между райцентрами или в среднюю зарплату провинциального учителя, не надо визжать про лучший в мире финтех и доставку самокатом за 15 минут. Самокат — это круто, я сам обленился в хлам, мне нравится. Но это не сто очков форы по всем фронтам. Это значит, что мы крепкие, местами очень передовые, зубастые, но до Рая на земле нам пилить еще три дня лесом. И не надо было за язык себя тянуть, статус «самого лучшего» — штука тяжелая, спину ломает на раз.
Да хрен с ней с геополитикой. Возьмите Прогресс. Тут вообще тонкая игра.
Нам же из каждого утюга в уши льют, что мы живем в лучшую эпоху в истории человечества. Нейросети, гаджеты, Илон Маск. Прогресс — наш новый бог, он претендует на то, что переписал правила жизни.
В технологиях и оружии это работает железно. Огнестрел против луков — это чистые сто очков форы: не будешь развиваться — тебя просто сомнут. Но вернемся к главному обещанию Прогресса — сделать человека счастливым. Раз ты Новое Божество, выдавай прошлому свои сто очков форы. Мы заранее согласны, что сто лет назад медицина была на дне, а вместо стиралок были доски. Держи этот гандикап, Прогресс, ты в нем хозяин. Технологии за век реально улетели в стратосферу, младенческую смертность победили, роботов-пылесосов наплодили. Плюс огромный, глупо отрицать.
Но раз ты дал прошлому такую фору и назвался Лучшей Эпохой, то твой итоговый счет по человеческому счастью должен быть разгромным. А тут — осечка. Хваленый вай-фай не освободил нас от работы, а просто притащил её к нам в постель в одиннадцать вечера. Обычного человека этот ритм просто размазывает: антидепрессанты жрутся вагонами, а одиночество такое, что люди с умными колонками разговаривают от тоски. Городской житель просыпается утром с айфоном в тепле и комфорте, но смотрит в потолок и думает — нахера я вообще существую. На этом фоне деды со своими воспоминаниями о счастливой молодости без интернета — живой маркер того, что для базового смысла жизни весь этот ваш технологический обвес вообще не был обязательным условием.
Прогресс — молодец, комфорта насыпал, от внешних угроз защитил. Но раунд за звание «Абсолютного Счастья» с такой огромной форой он проиграл. Счета 100:0 не случилось, игра идет со скрипом и на равных.
Поэтому когда вам в следующий раз в комментариях начнут задвигать про очередной земной Рай и Утопию — не надо спорить и лезть за калькуляторами.
Просто флегматично спросите: «Ладно, допустим. Но где мои сто очков форы? Почему я должен разглядывать это величие в микроскоп?»
И смотрите, как красиво у них начинает течь крыша.
|
|
25
Историей про опоздание поездов в Японии навеяло.
Сертификат об опоздании на три минуты каждому "пострадавшему" пассажиру, конечно, хорошо, но...
Помню мой первый "заезд" в Штаты, 25 лет назад (май-июнь 2001 года), на стажировку в UCSF (университет Калифорнии в Сан-Франциско).
Жилье на 3 месяца я тогда смог найти лишь во Фримонте, т.к. в самом Сан-Франциско КОМНАТА в квартире с многонациональными соседями и туалетом в конце коридора тогда стоила минимум $1000 в месяц (после отдельной двухбедрумной квартиры в Сев. Каролине за $250 в месяц!).
Проживание мое во Фримонте (меня пустили "на постой" бесплатно знакомые знакомых) означало практически ежедневные поезки на "пригородном" поезде BART (Bay Area Rapid Transit, или как-то так), который шел в окрестностях Сан-Франциско по поверхности, а в центре Сан-Франциско "нырял под землю", выполняя там "функции метро".
Тариф зависел от расстояния, и деньги с билета списывались турникетом НА ВЫХОДЕ из БАРТа (на билете при этом записывалось, на какой станции ты перед этим СЕЛ в поезд). И вот как-то раз поезд где-то встал "в чистом поле" (а я уже возвращался "домой" во Фримонт, дело было к вечеру, и в вагонах были тысячи человек, возвращающихся домой с работы).
Наконец, примерно через час вынужденной стоянки, поезд наш, как и все поезда, стоявшие ЗА НАМИ, все же поехали...
Что сделал БАРТ? Служащие на каждой станции ОТКРЫЛИ ВЫХОДЫ ПОМИМО ТУРНИКЕТОВ, т.е. деньги за эту поездку НИ У КОГО из нескольких десятков тысяч пассажиров не списались (не помню, сколько поездка стоила тогда, думаю, баксов 5 - чуть больше, чем тогдашняя стоимость 12 банок Кока-Колы по 0,33 л).
Мелочь, но было приятно...
"Не аплодируйте, лучше деньгами..." (С)
|
|
26
А вот вам за 37 минусов!
А вы торговали машинами в хохляндии? А Переяслав хмельницкий знаете ли вы что такое?
Переяслав-Хмельницкий
После сытного завтрака была экскурсия по дому и двору. Дом – полная чаша. Мебель нестарая, холодильники полны провизии, туалет тёплый, душ, газовое отопление. Во дворе каменные, как и сам дом, сараи и гаражи. Огромный огород, ещё один туалет – холодный, правда, но зато с отороченным мехом толчком и лампочкой под потолком. За огородом кладбище. Не городское Переяславское, а местное, Коммунарское. Коммуна – так называется окраина городка. Издали кладбище выглядит нарядно, и я иду посетить его.
При входе, под деревом, установлен длинный стол с лавками, для поминок, по-видимому. На перекладине установленной рядом висит диск колёсный и обломок артиллерийской гильзы. Это чтобы звонить? Могилы без оградок, так любимых в Сибири, и многие с белыми металлическими крестами. Стоят, конечно, и мраморные плиты с портретами. На плитах, с тыльной стороны, вырезаны эпитафии, и ещё некоторые из них украшены картинами. Сцены из жизни даже есть. На одной плите изображён рыбак в лодочке – видимо хозяин любил это дело…
Забавны фамилии, вырезанные на памятниках: Пыриг, Гордивко, Неежко, Зайка… А имена то какие: Оксана, Тарас, Савва!
Но пора уже ехать продавать машину. Саня слил весь почти бензин из бака Форда, разделив поровну между двумя родственниками и своим Опелем. Пропылесосил и уже стоит качает головой глядя на разбитую встречным камушком фару. Сокрушается – опять делать скидку.
Едем! Отъехав с десяток километров, «мой» Форд становится колом! Еле успеваю съехать на обочину в середине деревушки. Бензин весь вышел. Не рассчитал Саня, сливая. Не доехали то пятьсот метров! Он едет за помощью, а я иду бродить вдоль улицы. Фотографирую и собираю крупнющие орехи. Греческие. Наверное, в два раза крупнее немецких . Улица пуста, изредка проезжает велосипедист или мотоциклист(ка). Спереди у них обязательно сидит хохлёнок. Крепко держится за руль.
Ну, вот и Саня, с верёвкой. Добираемся до мастерской, но, оказывается, нужно гнать в Киев. Это сто километров! Едем, для начала, на Опеле, на заправку. Заливаем в канистру без крышки! десять литров и, вернувшись, переливаем пять в Форд. Снимаем с него же аккумулятор, а вместо него ставим дохлый, принесённый откуда-то из кустов.
Едем. Причём, при старте, я вспоминаю, что добрая Наталья Ивановна – наша гостеприимная хозяйка, утром настояла, чтобы я выпил не меньше трёх – И в плохих домах пьют три! А наш, что хуже? Я согласился, что лучше, и выпил три! А теперь вместо меня должен рулить механик Витя. И вот мы уже на окраине Киева и въезжаем в гаражный кооператив, где Фордику моему сделают кердык. Он, видимо, чует близкую смерть и начинает дёргаться, но на последних каплях горючего, под приговоры механика – давай Ё…, шуруй Ё…, дотягивает до толпы слесарей, ждущих очередную жертву. Первым делом интересуются у Сани – Как аккумулятор? Вместо него отвечает механик Витя – показывает большой палец! На голубом глазу. Аккумулятор тут же переставляют на хорошую машину… Но вот уже деньги у Сани в кармане, и я усаживаюсь в Опель, предварительно попрощавшись, мысленно, со «своим» Фордиком. Дал я ему прикурить! А он, за то, меня вывез! Теперь его органы и члены будут пересажены другим. А жаль – хорошо бы ещё побегали и в комплекте!
Музей под открытым небом
В Переяславе двадцать музеев! Это на несколько десятков тысяч жителей. Наверное, это самая высокая плотность музеев на единицу населения. Почти все музеи создал Герой Украины Сикорский. Тоже рекорд – один Герой, одной Украины и двадцать восемь музеев! К сожалению моему и всех жителей этого славного городка он умер. Говорят, были пышные похороны. И буквально за неделю до моего приезда. Говорят, был жуткий бессеребренник – всю жизнь ходил в одном пиджаке, а деньги тратил на баловство – черепки собирал… Нет, чтоб порадоваться жизни со склянкой, да со шматком хорошего сала! И вот уже скоро город девять дней будет справлять…
И я, вообще то, не только гнал машину, чтоб заработать, но и чтоб приобщиться к нашей с хохлами общей истории, то есть посетить парочку музеев и, обязательно, чтоб там было про наше с ними объединение. Но, забегая вперёд, могу вас, читающие, огорчить – в музее таком мне не удалось побывать. И, честно говоря, думаю, что такого и не будет, пока Хохлы будут глядеть на Запад. «Нахлебались» они от москалей - во как! (И газ, и нефть и пр. и пр.)
Саня выдал мне двести гривен на разграбление местных музеев, что соответствует двадцати евреям, они же евро, они же ойро.(и это было всё что я заработал за перегон!) И вывез в центр Переяслава. Там я зашёл в ларёк, купил два сорта твёрдой колбасы, по семьдесят граммов, и бутылочку пива. В музей, ещё со времён Райкина, мужики ходят с выпивкой. Я тоже. Или уж, если без бутылки, так выпимши. Выйдя из ларька, осмотрел центр. Осматривать, честно говоря, там было нечего. Круговое движение и ларьки. Гордость Переяславцев – новое здание налоговой инспекции, о котором мне поведали бабушка Наталья Ивановна и мама Оксана, из центра было не видно. Поэтому я взял такси и поехал в музей. На такси езжу не часто – приблизительно раз в два-три года, но тут нет другого транспорта, и приходится, оказавшись в калашном ряду, совать своё рыло в такси. Только тронулись, как увидел впереди памятник с танками. Выхватил фотоаппарат и стал опускать стекло. Таксист Валера, поняв, что я хочу этот памятник заснять, запросто свернул с дороги и поехал по аллее прямо к памятнику, а когда я его уже имел, свернул налево, на прилегающую дорогу и, попрыгав по ступеням, вывернул опять на дорогу к музею. Я удивился такой манере езды по лестницам и пешеходным аллеям, но не успел высказаться, как увидел памятник Володимиру Глебовичу, а потом Нестору Летописцу , а потом дом из бутылок. А ещё через пять минут я уже стоял у ворот в музей. Валера заработал тридцать гривен и обещал забрать меня в пять пятнадцать. У меня было в запасе всего два с половиной часа, и бутылка пива. Ознакомился с табличкой предупреждающей что «Распивать на территории…» и выпил перед воротами в компании местного фотографа торгующего тут своими магнитиками на холодильник. Местная псина, видя затруднения иностранца – куда деть мусор, съела полиэтилен от колбасы, а бутылку я сунул в пакет с мусором под столом фотографа. Дополнительный приработок ему. Пока пил пиво беседовал с местной интеллигенцией в лице все того же фотографа. Задал ему вопрос – как он относится к факту присоединения Украины к России? Оказалось, что такого не было! Был заключён военный союз. Вот как. Мы союзники в войне с Польшей. Не более. Три ха-ха! Значит бесполезно искать музей, посвящённый Переяславской Раде. Так как главный документ там должен быть – челобитная Рады русскому царю Алексею с просьбой принять запорожцев под свою руку. И никакого военного союза. Союз заключают с равными, а казаки в то время нуждались в заступнике. Но не в союзнике. Потому и били ЧЕЛОМ. Кланялись, то есть, очень низко. И причитали при том – возьми, дескать, батька, под свою руку. Сейчас то забылось и документ утерян. Сегодня хохлам хочется с панами в Евросоюзе побывать.
Ну, вот я и в музее. Пятнадцать гривен обеспечивают входы во все музеи, находящиеся на территории в несколько десятков гектаров. Не знаю до сих пор, как выглядит один гектар, но музей под открытым небом, это приблизительно километр на километр. Так, по крайней мере, мне показалось. Здесь есть музей Космоса, Хлеба, Православия, Сухопутного Транспорта, и ещё какие-то, которые, как и перечисленные, мне не удалось посетить, по причине наличия замков на дверях. Но я уже привык к такому сервису. Например, в Германии есть музей, в который я не попадаю уже раз семь – всё время приезжаю в выходные, или после закрытия, или до открытия. Но не унываю – время ещё есть. И в эти музеи я тоже попаду – Саня родит Луиса и, отдохнув, опять займётся перегоном машин. А тут и я!
И, хотя не попал кое-куда, но по главному музею-то я погулял! Ребята! Это нечто грандиозное! Совсем недавно был я в городе Детмольде, и там посетил такой же музей. Только называется он Freilicht Museum, а не музей под открытым небом. Что одно и то же. Там тоже очень интересно было посмотреть на жилища германцев. Кстати там всех посетителей интересовали древние туалеты. И они там были! А вот в России, а Украина это Россия, как не верти она хвостом, эта часть архитектуры отсутствует. Наверное, в подсолнухи предки ходили. Подсолнухи в музее этом растут, но какие-то ископаемые – тоненькие. Как в них Тарас Бульба при нужде прятался? Зато я увидел клуню. Всегда меня интересовало – а что это такое? Наверное, погреб, думал я. И даже, на экскурсии по двору Натальи Ивановны, спросил у неё, указывая на погреб – это клуня? И вот вижу огромный сарай под толстенной соломенной крышей с плетёными в виде тына стенами. Там стоял инвентарь, и хранилось сено. И рядом тычок с табличкой – клуня.
Кроме клуни я видел дом залежного, то есть богатого крестьянина, много прекрасных церквей , ветряных мельниц, дом бондаря, дом гребенника, много сельхоз инвентаря непонятного назначения… Любопытных, вроде меня было совсем мало – три-четыре человека, но дежурящие во дворах музеев тётеньки уделяли мне своё внимание. Встречали как гостя. Это было приятно, и я всем им говорил комплимент. Один и тот же – какой замечательный у них начальник – Сикорский, и как здорово, что и все они, музейные работники, любят свою работу. Только в музее Хлеба была суровая вАхтерша. Она просто стояла на вахте. Караулила. Когда я в пять часов зашёл в фойе музея, где собрались сотрудники музея, и попросил вызвать мне такси, а потом поблагодарил их за труд, то посетовал в адрес Хлебной дамы. Они хором рассмеялись – так она же у нас учительница! И всё стало ясно!
Но пока я ещё брожу по улицам музея и замечаю на крылечке бронзового мужика. Это Бенардос. Судя по фамилии хохол. Тут же два мужика, что-то ремонтируют. То есть один ремонтирует, а второй «трёт ему уши», то есть даёт ценные указания. Я у них поинтересовался – кто такой Бенардос. Оказалось грек. Но прижился в позапрошлом веке на Украине и изобрёл сварку. В музей его имени я не попал, по причине закрытия, и сварочный аппарат не увидел, но вспомнил казахскую сварку – когда нет под рукой у казаха, а у него всегда нет, сварки, он привязывает проволочкой. А в старину, я слышал, чумаки говорили – в хозяйстве и бычий х… хвост верёвка. То есть, я думаю, уже тогда была хохляцкая сварка – верёвочкой. Проволоки то не было ещё.
Но вот я уже всё осмотрел и еду с Валерой в Коммуну. По пути выясняю все про него – и что он недавно таксист, и что послушный сын – на звонок матери он тут же ответил – есть! И даже что брат его живёт в Германии. Что интересно – очень многие встреченные мной люди с Украины, Белоруссии, и даже России, имеют родственников в неметчине. Крепнут связи. Вот даже начальствующий, на крыльце музея Бенардоса, сообщил мне, что его сын учится во Франкфурте. А парочка, фотографировавшаяся у фонтана, спросив меня, откуда я, сообщила, что их дочь живёт в Гамбурге.
За обратный путь я заплатил уже сорок гривен. По пути зашёл в магазин и купил в шоколаде халвы. Вы подумали в шоколаде сало? Я тоже спросил его. А дали халву. Вкусно!
|
|
28
Разочаровавшись в самоварных ювелирах я начал самостоятельные поиски. Благо в те времена российский интернет кишел историками. Но все понапрасну. При виде кольца впадали в ступор и уходили от темы. Знали кого еб Ленин, какой табак курил Сталин и чем на самом деле болел Брежнев. Дальше их познания не распространялись. Более продвинутые обсуждали слог "Слова о полку Игореве" и зачем Наполеон спалил Москву.
На форуме нумизматов неожиданно повезло. Идентичная эмблема оказалась на Новгородской гривне. Я задумался. Шесть вырезанных ямок на кольце-печатке образуют шесть полусфер. У Медичи что-то такое на гербе. Центральная ямка притом была желтого цвета, а белые ее окружали. На историческом форуме утверждали, что на гербе пилюли, а сами Медичи- Медики. Получается, что они возили пилюли в Новгород или открыли там аптеку. Что-то раньше я про это не слышал.
Я купил бутылку вина и тортик и пошел к Рамоне. Рамона была моей кузиной и другом детства. Моя бабка умерла, когда мне было пять лет и меня часто отдавали в их семью. А ее бабка, хитромудрая латышка, с радостью меня брала. Рамона была на год меня младше и совершенно не понимала по-русски. После общения со мной по-русски она заговорила, а я усвоил по-латышски только несколько слов. Это приподняло их самооценку и часто бывая у нас в гостях с другой родней они могли среди застолья вдруг перейти на латышский и победно посматривать на нас. В школе учили через пень колоду и в основном стишки. Два-три куплета про стрелков или Ленина. Наконец их поведение стало меня раздражать и я приобрел самоучитель. Хватило пары месяцев. И тут я сломал им кайф, когда стал ввертывать реплики. Родня крайне раздосадовалась и стала домахиваться до моего произношения. А Рамона после школы поступила на исторический факультет университета в Риге.
Я заявился, мы тепло обнялись и стали вспоминать детство. А потом я незаметно перешел на Медичи. Через полчаса я закрыл свой род среди звенящей тишины и взглянул на Рамону. Ее же рот остался открытым и она пребывала в прострации.
-Ну что скажешь?
-Что я скажу? Да таких чудес я и от профессоров не слышала. Дай мне переварить. В Латвии тебе никто не поможет, попробуй написать дочке Веры.
Вера была нашей гордостью. В каждом семейном альбоме красовалась ее фотография в бальном платье с голубой лентой через плечо. Еще при той Латвии при Ульманисе в Риге затеяли конкурс красоты. Вера поехала, как победительница волостного конкурса и всех там очаровала. Призового места ей не досталось, но она получила приз зрительских симпатий в виде голубой ленты. После вручения которой один из спонсоров конкурса, молодой англичанин, преклонил колено и признался ей при всех в любви. Вера ответила согласием. Родственные души нашли друг друга и уехали в Англию, а потом и за океан. Рамона достала альбом, перевернула Верино фото и продиктовала мне адрес.
Дочка оказалась тоже приятным и отзывчивым человеком и прислала мне историю Латвии. Не в советской вариации вестимо. А насчет кольца посоветовала обратиться к графу.
Графья Н. поколениями занимались археологическими изысканиями. А по-простому говоря гробокопательством, искали сокровища каганата, Немецкого ордена, алчных епископов, древних греков и прочих. Надо сказать, что с успехом. "Н", которое граф взял за фамилию было псевдонимом. Предки его были голландскими евреями с неблагозвучной фамилией Очкатый. Что-то вроде ван дер Очкатый. А наш прадед заведовал при нем раскопками. Лесом заведовал Мойша Вовси, папаша известного Михоэлса. В 1906м латыши сожгли графский трехэтажный дворец в Венецианском стиле со всеми историческими коллекциями. Заодно сгорел и стоящий неподалеку дом нашего прадеда. И после всех передряг потомки графьев оказались в Лондоне. Я полез в адресную книгу. Фамилия была редкая для Англии.
|
|
29
мужика сбила машина. Лежит он, значит, в крови и стонет. Тут набежала толпа зевак и стали советы давать: - Надо лед ему положить! - Надо валик под голову подсунуть! - Надо жгут наложить! Тут подходит маленький мальчик: - Да это ж сосед наш, алкаш, дядя Вася. Дайте ему пузырь и он встанет и пойдет! Толпа: - Иди на хуй, мальчик, с такими советами! - Пшел вон, вишь человек умирает, а ты "пузырь"! - Иди, иди отсюда, Ирод малолетний! Тут мужик подымает голову и орет: - Пидарасы! Слушайте, че мальчик говорит...!!!
|
|
30
Мистер Рабинович, служащий из Бруклина, каждый день в течение 30 лет ел ланч в кошерном ресторане. Вот приходит он, официант спрашивает: - Мистер Рабинович, вам ваше обычное? - Да. Официант приносит суп. Рабинович говорит: - Попробуйте этот суп. - Мистер Рабинович, вы наш самый уважаемый клиент, мы вам даем лучший суп. - Нет, вы попробуйте этот суп. - Мистер Рабинович, мы готовим суп из свежайших продуктов! - А вы попробуйте этот суп! Официант убегает на кухню, возвращается и говорит: - Мистер Рабинович, повар сказал, что он сделал прекрасный суп! - Попробуйте этот суп! Официант (раздраженно): - Ну хорошо, раз вам так хочется! - Садится за стол. - А где же ложка? Рабинович: - О!!
|
|
31
Дело было в середине 1990-х годов в Ленинграде (сейчас Санкт-Петербург).
На зимних каникулах мы с друзьями обычно ездили в славный город на Неве прикупить что-нибудь, посетить Зимний Дворец, то бишь Эрмитаж, а заодно посетить хорошее заведение общепита под названием ресторан.
В самом центре города на Невском проспекте, в шикарном универмаге "Гостиный двор", отстояв часа два в очереди, нам удалось приобрести супер-модные в то время мужские сорочки из нейлона. Стоили они ровно 20 рублей, что было немало.
Этот "дефицит" мы аккуратно сложили в небольшой портфель.
Дальше нам следовало сесть на трамвай, чтобы добраться на окраину города до недавно открытого ресторана "Ладога". Подошёл трамвай, мы резво вскочили в него и доехали до места.
Вышли из трамвая и обнаружили, что забыли на остановке наш драгоценный портфельчик.
Тут же вернулись на ту остановку, но, увы, наш "дефицит" куда-то исчез.
Погоревали, но тут наше внимание привлекло небольшое объявление, приклеенное на стенку дома.
Читаем: "Гражданина, забывшего вещи, просят зайти в отделение милиции за углом".
Бегом туда и, о счастье, наш драгоценный портфельчик в целости и сохранности нам вернули. А там целехоньки наши супер-модные рубашки!
Восторгу не было предела!
|
|
32
"Задержали двух девушек за танцы на фоне собора"
Вот как отреагировал наш батюшка:
Дорогие братья и сестры, друзья. Христос Воскресе!
По поводу двух девочек, которые подергали ручками и ножками на фоне нашего прекрасного кафедрального собора.
Вижу, что кто-то пытается превратить этот маленький сюжет в большую войну.
Друзья мои, напоминаю, что есть одна болезненная тенденция превращать церковь в пугало, а верующих в обидчивых маразматиков. Ни первое, ни второе не имеет ничего общего с Русской Православной Церковью и ее добрыми прихожанами.
Не надо нам навязывать образ бабушки у подъезда, ругающей всех проходящих мимо последними словами. Полагаю, что у врагов Церкви и нашего народа есть такая задача - изуродовать до неузнаваемости светлый лик нашей веры, превратив его в злобную гримасу, в вечно оскорбленный пейзаж.
И делают это, как правило, люди далекие от церкви, если не сказать больше.
Наш подлинно церковный народ гораздо умнее, тоньше и добрее, и на глупости перевозбудившихся подстрекателей, провоцирующих нас подать в полицию «ябеду» на этих подростков, реагировать не будет.
Я понимаю, что бывает совсем похабное поведение, когда на фоне наших народных святынь трясут, простите, задницей или оголяют грудь. И такое было. И мы должны делать замечание подобным выкрутасам. Просто донести до этих заблудших голов, что они неправы.
Но когда два подростка и один не сильно трезвый пешеход танцуют что-то там в хорошем веселом настроении - не надо кричать церковному сообществу «фас».
Мы прекрасно видим эти подстрекательства. И, честно скажу, танцующие вызывают у меня меньше вопросов, чем подстрекающие.
Любите друг друга
Будьте добрее. Не ведитесь на науськивание.
|
|
33
Позавчера мне позвонили из ТАСС, попросили комментарий вот на какую тему: оказывается, 85% школьников хотели бы изучать литературу по мемам.
- Как это? - спросил я.
- Да очень просто. Картинка и фраза. Например, старушка и студент с топором. "Тварь я дрожащая или право имею?" Ну и заголовок: "Преступление и наказание". В общем, типа того. Как вы к этому относитесь?
Отвечаю:
- Прекрасно отношусь. Но почему только литература.
Вот физика, например. Голый мужик в ванне, вода переливается через край. И слова: "Тело, впернутое в воду, вытесняет на свободу ровно столько грамм воды, сколько впернуто туды".
Астрономия: "Коперник много лет трудился, чтоб доказать Земли вращенье. Дурак! Он лучше бы напился - тогда бы всё пришло в движенье".
Химия: "Выставь жопу на мороз, и получишь купорос".
Геометрия: "Дано - учитель лезет в окно. Допустим, что мы его не пустим. Положим - башкой на тротуар, и получим перпендикуляр".
Ну и музыка: "Наш учитель пения вышел из терпения, он залез на потолок, разорвал себе пупок".
Картинки придумаете сами.
В общем, вперед! Быстро, весело, эффективно. Вот мне уже 75, а до сих пор помню!
Denis Dragunsky
|
|
34
Сейчас, когда весь советский народ, вся большая и дружная советская страна с удовлетворением отметила очередную годовщину рождения вождя, я вспомнил другую историю.
Тогда, ещё в догорбачёвские времена, мы пытались выехать из этой страны. Это было весьма сложно, как бежать с Алькатраса. Но 1979 год как-то оказался рекордным по количеству выездов и мы даже надеялись, что может дочка родится свободной... Казалось бы ...
Но год закончился, а зуд у товарищей остался. И вот опять — очередное вторжение, опять на кого-то напали. Не на Венгрию, и не на Польшу, даже не на Чехословакию… Нет, на этот раз — на Афганистан.
Ну, естественно, опять международные санкции, опять с нами никто не дружит. То нам чего-то не продают, то ещё что-нибудь. Но нам эти санкции, как идиоту сотрясение мозга. Коль так будем бомбить Воронеж. На этот раз нам не продают трубы большого диаметра, чтобы газ мы не могли в Европу гонять.
Но раз фиг нам трубы, фиг нам газовый бизнес, то фиг вам евреи, фиг вам технический прогресс. «Выбирайтесь своей колеей». И больше уже никого не выпускаем. Как говорили в метро дежурные – «Осторожно двери, то бишь ворота тюрьмы закрываются…захлопываются с лязгом.. почти на десять лет.
Приходит сообщение явиться в наш московский ОВИР, за ответом на заявление, в понедельник(!). А понедельник — день отказной. Так что вопросов у нас уже не было: всем всё понятно.
Приезжаю.
И именно в этот понедельник как раз была очередная годовщина рождения того же самого вождя, предводителя с Воробьиных гор
Кабинет замначальника ОВИРа — товарища Зинченко.
— Я должен сообщить вам неприятные известия.
Тут, понятное дело, всё и так было ясно. Но я вдруг разыгрался и отвечаю:
— Да ну, бросьте, я вам не верю.
Он опешил:
— То есть, как это не верите? Я тут целый майор перед вами, при исполнении, а вы…
— Ну как же, — говорю, — вы в такой день вызываете меня, чтобы сообщить неприятные известия? Нет, вы, наверное, шутите. Не может быть, не верю.
Что-то майор как-то засомневался, загрустил
— Так решение-то не сегодня принято…
— Тем более! Но вызвали-то вы меня именно сегодня. Чтобы сообщить неприятное известие? Нет, не верю.
Ему стало как-то не совсем по себе.
— Ну, — говорит, — вы же можете ещё переподать …
— Да, конечно. Но вы сказали — неприятные известия. Неужели вот в такой день…?
Дальше ему совсем поплохело. Лысина аж вспотела. Я его прекрасно понимал: тут у него за дверью сидят сволочи, а там наверху — идиоты. Сейчас вот эта сволочь что-нибудь напишет тому идиоту и получит майор по шапке с кокардой. «что ты другой день не мог выбрать? Политическое чутье потерял? нюх утратил? На пенсию пора?» Скажи еще спасибо, что ГУЛАГ то на переучет закрыт… пока.
У товарища шея стало багровой. А думаю - ну как инфаркт? Еще и статью получу.
— Ладно, ладно, - говорю – пошутили, и хватит. Причину назовите
Приосанился, перевёл дыхание и так уж солидно:
— Ну к вам лично у нас никаких претензий нет. Вы же шахматами занимаетесь?
— Правильно, шахматами. (прямо все знают)
— А вот ваша жена десять лет назад имела третью форму допуска по секретности. Поэтому мы её задерживаем.
Третья форма допуска — если кто не знает, это вообще никакая. Первая — это ещё куда ни шло, вторая — более-менее, а третья — просто формальность, тьфу, просто анкету заполнить
Но перед тем, как заняться шахматами, под моим началом был большой технический отдел. Среди прочего мы делали формирователь меток времени в космосе и прочие поделки. Не спрашивайте – что это – не скажу, не знаю. Вопрос производственный, но техническому отделу «до всего есть дело». Прямо как партии тов. Свердлова. То есть, то, что 17летняя девочка, в начальной какой-то позиции 10 лет назад имела 3-ю(!) форму допуска на фабрику термобигуди, они знали, а что начальник конструкторско-технологического бюро год назад работал с изделиями для их очень секретного космоса – таки нет. Вот такая у них была информация. Ну они, конечно, как всегда, хотели как лучше…
А началось все с того, что некий Шурик Трофимов попытался через какого-то своего школьного приятеля пристроить моё личное, совершено стороннее, не секретное изобретение какому-нибудь иностранцу. Наивность как у Фроси Бурлаковой, да и приятель к тоже оказался кагэбэшником. А это низя, потому как хоть изобретение и твое, но оно принадлежит всему советскому народу. Правда я этому народу его предлагал – мне сказали как, в свое время, Мандельштаму на принесенные им в редакцию стихи – «не треба!». У него ещё какие-то предложения были дяденьке иностранцу. Короче - Шурика арестовали, а ко мне пришли с обыском. Семеро! (семером держать наверное). И семь часов (с 5 до 12) что-то искали, потом ночью отвезли меня на Лубянку, на заднем сидении их волги, промеж двух рыцарей то ли плаща, то ли кинжала.
_Кстати, эти семь человек? это обидно как-то: к другим приходили по одиннадцать, а то и по семнадцать человек. Меня по какой-то другой категории пустили.
Ну ладно, простим. Грех. Они потом исправились. Владимову, автору «Верного Руслана» шины спускали, кололи. А мне, когда дали разрешение на выезд, подрезали тормозные шланги и я на ледовой дороге машинку то разбил, но жив остался. Машинку бросил у подъезда. Ну так и что – все бросили – книги, письма, фотографии, записные книжки, номера телефонов (на том свете не понадобятся). Из всего заработанного за всю длинную, неинтересную жизнь можно было взять только 90(!) долларов на всю оставшуюся. Очередной грабеж, на сей раз, слава богу, последний!
Прислали уведомление на службу. О чем? Состав найден? Нет? О чем?
У меня был интересный отдел — небольшой, но с семью разными направлениями, семью подотделами. Народу немного, процентов шестьдесят — женщины.
До этого существовал общий технический отдел, которым руководил Слонов. Он был практически и главным инженером, и директором завода одновременно — настоящий диктатор. В какой-то момент против него начался настоящий поход: его власть решили ограничить, и отдел разбили на три части.
Отдел главного конструктора остался за ним. Отдел главного технолога возглавил Толя Громов — правда, это было уже позже, после меня. А конструкторско-технологическое бюро, куда вошло всё остальное, досталось мне.
А что именно «всё остальное»? Бюро рационализаторских предложений и изобретений — то есть все вопросы дополнительных заработков: кому дать премию за рацпредложение, кому не дать, что оформить, что завернуть. Отдел технической информации с технической библиотекой. Множительная техника — в те времена это была вообще фантастическая редкость и огромная ценность.
Сделать копию книги было почти негде: техники практически не существовало. Даже элементарно отксерить нужную страницу было проблемой. Книг тоже не хватало — кроме партийной агитации, Ленина, «Истории КПСС» и тому подобного.
В Российская государственная библиотека (тогда Ленинской библиотеке) копировальные машины были, но очереди — невозможные, совершенно нереальные. Некоторые вещи можно было копировать в Библиотека иностранной литературы, которой руководила дочь Косыгина. Ещё одним специфическим местом была ГПНБ — Государственная публичная научно-техническая библиотека. Туда мы просто приходили, опускались в подвал, вставали в небольшую очередь и спокойно снимали нужные материалы. Это занимало немного времени и стоило недорого, но касалось только технической и учебной литературы — не более того.
А художественная литература? Тут уже было сложнее. Как у Галича: «Эрика» берёт четыре копии — и этого достаточно. Нет, недостаточно. Это тоже был дефицит.
Плюс ко всему у меня был спирт — в связи с той же множительной техникой. В общем, со мной все дружили, и я был «богатый жених». Девушки пытались со мной флиртовать, а взрослые дамы смотрели с особым интересом: у них были дети, которым предстояло поступать в институт, потому как, однажды произошёл такой эпизод. Подскочил какой-то человек: то ли от тёти Мани, то ли от дяди Вани с просьбой — у него сегодня сын сдаёт экзамены, нельзя ли как-то посодействовать.
Я звоню Борису Николаевичу, моему бывшему коллеге и приятелю:
— Борис Николаевич, слушай, у тебя сегодня будет сдавать такой-то. Посодействуй, пожалуйста.
— Нет вопросов, конечно, всё будет сделано.
— Спасибо.
Женщины в отделе были потрясены. Заахали, с подкатами, с намеками - вот бы кто так позвонил насчёт моих детей — а у всех дети поступают, конечно. Это дошло и до начальника отдела кадров, и до начальника первого отдела — у него тоже была дочь. Он тоже стал со мной крайне ласков, любезен и нежен. А к моим сотрудникам я изначально был ласков и нежен - дать отгул (за прогул), отпустить раньше, ходатайствовать о прибавке, повышении… Потом, тот, кто пришел за мной оказался человеком суровым и строгим, правильным в общем, им повезло!
А пока пришла та самая бумажка от КГБушки. В результате я, естественно, сразу написал заявление об увольнении — конечно, «по собственному желанию».
Вот что интересно: как писали — «народ и партия едины». Оправдываются все преступления властей, в том числе и самые страшные. (80% их приписывали гитлеру и империалистам, а 20% всячески умалялись, оправдывались, оспаривались, фальсифицировались). Мы же и сейчас это наблюдаем, уж и партия та не совсем у власти. У власти, конечно, но не напрямую, как бы из подполья. А уж тогда! Чего, только я не услышал. И что «шпионы воду отравили самогоном», и что «хлеб теперь из рыбной чешуи», и даже: «да сосед мой на Берию похож».
Ситуация в отделе напоминала рассказ Натальи Рапопорт — о том, что ей пришлось выслушать после ареста отца, профессора Рапопорта, проходившего по делу врачей. Я недавно слушал её интервью. Она тогда была четырнадцатилетней девочкой. Отца арестовали вместе с рядом других фигурантов. Правда, это был уже самый конец истории: вскоре сдохла эта скотина, и всё закончилось. Но какое-то время её успели основательно помучить — и в школе, и во дворе. Бросали грязью, лезли под юбку, издевались как могли.
Не хочу сказать, что ко мне кто-то лез под юбку, но в душу наплевали от всей их души.
Из всех прежних прихлебателей только один человек — ведущий конструктор слоновского отдела, Слава Волознев — продолжал приходить ко мне, садился и говорил:
— Пошли обедать.
Я его гнал:
— Уходи, не светись. Я токсичен по нынешним временам.
А он отвечал:
— А мне плевать на них.
Мои знакомые говорили:
— Приставлен. Немолодой? Наверное, полковник.
Но потом приказ об увольнении отменили — не нашли какой-то нужной бумажки, и всё временно остановилось. Я об этом уже знал, а они — ещё нет.
Какой ужас их тогда обуял! Поторопились натолкать в бочку, а начальник-то остаётся. И теперь ... хоть стреляйся.
|
|
35
Знаю лично Соломона Марковича как высоченного поджарого амбала с пудовыми кулачищами. Рельеф его лица характерен для мастеров рукопашных и ногопашных единоборств. Это наковальня. Сам вид его при встрече в подворотне способен мгновенно излечить слабонервного человека от запора.
Поэтому я развеселился, читая его воспоминания о хтоническом ужасе, испытанном при встрече с камышевым котом. Кот показался ему весом 20 кг. Википедия считает, что 8-12. Крупная масса тела имитируется густой шерстью, вставшей дыбом, потому что кот при встрече тоже нервничает.
А мне посчастливилось однажды выжить от встречи с кошкой весом около 300 кг. Хотя я тоже на весы ее не ставил, определил на глаз и на слух.
Тигр - единственный представитель семейства кошачьих, который после сытного обеда не заваливается спать, а отправляется бродить по окрестностям с мирными исследовательскими целями. Нагуливает аппетит и тренирует конспирацию.
Естественная идея для охотника - проверить, насколько близко он сможет подкрасться к жертве, чтобы она ничего не заметила.
В моем случае широко и шумно шагавшего восторженного идиота, тигр мог трусить прямо за спиной все пять километров - просто чтобы разведать, где спит всё его стадо.
Но это лишь догадки, а факты таковы.
Когда мы ставили палатки для стройотряда в глухой уссурийской тайге под Арсеньевым, меня удивило правило обсыпать каждую палатку на метр снаружи по всему периметру ровным тонким слоем песка.
Сейчас понимаю - это была КСП*
Следы невиданных зверей там появлялися наутро.
Июльской ночью 1984 года я бодрым шагом вернулся от пионервожатой из соседнего лагеря в полной тишине и спокойствии. Едва лег на нары в палатке и попытался уснуть, как услышал тихие шаги снаружи. Для человека чересчур тяжкие. Это были нечеловеческие шаги очень длинного тела. Или пары людей боди френдли на расстоянии метров трех друг от друга.
Но в то время мы о таких и не слыхивали, поэтому я сразу подумал о тигре.
Вооружился всем острым, что нашел в палатке. В правой руке сжимал лом, а в левой перочинный ножик. Но будить народ диким воплем воздержался - мало ли чего мне послышалось. Звуки были еле заметны, на грани восприятия.
Существо снаружи походило вокруг, едва слышно поскрипело песком, пошуршало кустами, ушло с рассветом.
Высунувшись наружу, я нашел на песке отчетливые, крупные тигриные следы!
Кинулся в соседнюю палатку к командиру стройотряда, растолкал его. Но он отсыпался после ночи с поварихой. Очнулся на полном дзене, блаженно улыбнулся:
- Тигра говоришь? Так и х.й с ней.
Он был прав - дал отряду выспаться.
Но утром следующего дня мы нашли металлическую цепочку с обрывком окровавленного ошейника на месте, где спал наш сторожевой песик. В ночь, когда я слушал странные шорохи, он не лаял. Тигр наверно поставил себе заметку на память, "чем позавтракать завтра".
По законам джунглей, если тигр нашел в ночи шестьдесят беспробудно спящих беззащитных тушек - бон аппетит!
Но наш, советский тигр, понимал, что людей без крайней необходимости жрать нехорошо. Так же, как мы понимаем, что без крайней нужды нельзя есть кошек.
*КСП - пояснение для девушек и тех, кто не служил в погранвойсках. Контрольно-следовая полоса.
|
|
38
Короче. Расскажу про наш завод, не поверите.
Цех седьмой, литейка. Там две бригады особенные стоят рядом, как два экспоната в музее народного хозяйства.
Первая, алкаши. Это ещё с девяностых традиция. Платят им половину от обычной, зато прощают всё. Пришёл бухой, проспался в подсобке, вышел доделал. У Михалыча запой к концу месяца, у Володи после получки, у Кольки на день рождения тёщи. Причём не своей тёщи, а покойной матери. Бригадир так смены и пишет. Михалычу с пятнадцатого по двадцатое отгулы, в это время Володя с Колькой тянут. И наоборот. По науке называется взаимозаменяемость, по жизни называется графика запоев.
И вот директор пару лет назад вернулся с какой-то конференции и говорит. Мужики. У меня идея.
Поставили рядом вторую бригаду. Лудоманы.
Зарплата у них как у людей, копейка в копейку, на них не экономят. Фокус в премии. Премия не каждому в карман, а на всю бригаду в один котёл. И каждую пятницу делёжка. Тянут жребий пропорционально выработке. Кто пахал у того шансов больше. Кто сачковал тот зритель. И уходит треть котла одному в карман.
То есть представьте. Пятница. Бригада стоит вокруг ведра. В ведре бумажки. Бригадир тянет. Все молчат. Вытащил. Ваня! Ваня падает на колени. Ваня плачет. Ваня говорит спасибо мужики я вас не подведу. У Вани в кармане треть недельной премии бригады. Жена Вани в это время не знает что Ваня выиграл, она думает Ваня просто работает в пятницу, она готовит борщ.
И это ещё не всё. Есть джекпот. Раз в месяц разыгрывают отдельно. Если выпал джекпот, человеку отдают три процента прибыли всего завода. Не цеха. Всего завода. Сумма такая что директор когда об этом подписывал бумаги, у него рука дрогнула и подпись получилась как у Парацельса.
Главный бухгалтер посчитала по теории вероятностей и сказала на ухо начальнику цеха. Витальевич. Чтоб это хоть одному выпало, ему надо тут проработать сто двенадцать лет.
Витальевич подумал и говорит. Так это ж прекрасно. Значит никто не уйдёт.
И не уходят. Текучки ноль. Прогулов ноль. Брак почти ноль, потому что выработка влияет на шансы, а каждый хочет в пятницу тянуть с большим весом. Один раз пришла комиссия с области проверять, почему у нас показатели как в Германии. Комиссия походила, посмотрела, поговорила с мужиками. Уехала молча. Через неделю двое из комиссии прислали резюме, просились токарями.
В курилке две бригады встречаются и ржут друг над другом.
Алкаши говорят. Дебилы, на удачу пашут.
Лудоманы говорят. Дебилы, на водку пашут.
А третья бригада, обычная, стоит в стороне и не понимает за что им такое наказание родиться нормальными.
Витальевич в следующем году на пенсию. Сидит уже, считает дни. Говорит, мечтаю напоследок третью особенную бригаду собрать. Бабников. Чтобы отпуска по графику жён, командировки по графику любовниц, премия за моногамию в течение квартала.
Жена Витальевича когда об этом услышала, сказала только одно. На пенсию. Срочно. Завтра.
|
|
40
- Продажи крайне низкие, работаем почти на грани самоокупаемости. При том что товар у нас всесезонный! Что предложит наш маркетолог? - Я бы посоветовал понаблюдать за конкурентами и выяснить чего не хватает их клиентам и на основании этого разработать новые продукты и услуги благодаря которым мы сможем переманить клиентов от конкурентов. - Хорошая идея! Так, ты, Отец Владимир, - в мечеть, ты, Отец Павел, - в синагогу.
|
|
42
Стропила Дождливой Ани (лингвистическая загадка) Назовём дождливым слово в русском языке (это слово должно быть осмысленным), если, во-первых, все его буквы, стоящие на чётных местах, следуют в порядке убывания их номеров в алфавите, а во- вторых, все его буквы, стоящие на нечётных местах, также следуют в порядке убывания их номеров в алфавите. Например, таким словом является слово ШИНА (буквы на чётных позициях: И, А; на нечётных Ш, Н; в обоих случаях присутствует убывающий порядок). Дождливая Аня заметила, что слово СТРОПИЛА также является дождливым. А существует ли дождливое слово, более длинное (по количеству букв), чем СТРОПИЛА? (Можно использовать любой падеж и число, любые части речи.) UРD: Прошло более года с момента публикации данного поста и оказалось, что да, такое слово существует. Например, слово ШТОРМОВКА (куртка для защиты от сильного ветра). Теперь попробуйте найти дождливое слово, в котором не менее 10 букв! Желаю удачи! - И не ракета орлиная Таню берегла, и дни лежат в небе тем лесом. Наш Вася Тараканечкин променял-таки Кацечку на Тацечку (Кацечка и Тацечка это общеславянские ласкательные варианты имён Екатерина и Татьяна (Тетяна) соответственно).
|
|
44
Эпиграфом будет вчерашний анекдот:
Жена – мужу:
- Ты не представляешь, кого я сегодня видела и даже не узнала…
- И кого же?
- Откуда я знаю! Я же его не узнала!
История будет в 2-х частях.
Начну со второй.
А, да, к минусам готова)Будет длинно( Коротко не получится.
Не хотите - не читайте))
История № 2.
Где-то месяц назад собралась на концерт. Ну, как собралась - до зала идти минут 10 (плюсы проживания в центре), и в связи с этим почти всегда опаздываю, так как выхожу в последнюю минуту (минусы проживания в центре).
Погода мерзкая - дождь, лужи, на мне джинсы, куртка, сзади схваченный (конечно же в последнюю минуту) рюкзак. Эх, все мои вечерние платья в пол остались грустить на вешалках... Почему рюкзак? Я не люблю сдавать в гардероб верхнюю одежду. Куда проще, по старой студенческой привычке - встала в уголок, куртку - в рюкзак - и вперед, на последние ряды зала.
Рюкзак "городской", если что) В путешествия я с чемоданом езжу.
Домчалась - до начала концерта осталась буквально одна минута, сунулась в зал - "театр уж полон, ложи блещут..."(с)
Зал - аудитория в уни, в старом здании, внутри перестроенном, зал большой, ряды идут амфитеатром, все забито... мдааа... не ожидала... Как и во многие такие залы, входа там два - справа и слева.
там, где место лектора, стоят столы и за ними - представительные люди. Концерт был приурочен и к датам, и к событиям, весь цвет уни собрался.
Окинула растерянным взглядом - мой провал, могла бы и на полчаса раньше выйти.
- Вы можете пройти, - сказал мне один из тех,кто был при "столах". - Может, найдете где место, - произнес с сомнением в голосе.
Какой там место... весь проход был забит зрителями-слушателями.
Идти сиять своим фейсом перед залом - не мой случай.
А, да, ведь еще есть дверь слева!
И я рванула туда. Ведь если я буду подниматься по лестнице с той стороны, то не привлеку к себе внимания, в крайнем случае сяду где-нибудь на ступеньках.
Щассс (с)... Во-первых, не одна я такая умная, а во-вторых, войти-то я вошла, а вот дальше - облом-с.
Так как та сторона со стороны зала была закрыта огромным полотнищем. Свободным оставался небольшой проход из двери, затем узкий проход к столам, то есть в зал=на импровизированную сцену,- и довольно высокий подоконник, на котором уже сидел один из зрителей-слушателей.
Подоконник - моя тема, удобно и никому не мешаю, но он высокий и я до него не допрыгну. Даже влезть проблематично - схватиться чтобы взобраться не за что, но подумала, что даже если взберусь, то сколько будет грохота, когда буду оттуда прыгать)
Второй вариант - сесть на пол на рюкзак. После того, как он "съел" куртку, стал выглядеть подходящим объектом для сидения, но тогда бы входящим, то есть таким же как и я, пришедшим с последнюю минуту, мешали бы мои вытянутые ноги.
Ок, вспомним молодость,постоим.
Мероприятие-концерт наконец начался. С приветственных речей. А предбанник тем временем жил своей жизнью - кто-то заходил и, убедившись, что даже и стоячие места заняты, сваливал, кто-то оставался, но не надолго. За порядком следил дежурный юноша-студент - открывал-закрывал входные двери, впускал-выпускал, смотрел, нет ли в коридоре еще "посетителей", время от времени заходил в подсобку.
Черт, подсобка! ведь там должны быть стулья, нет?
- Извините, Вы не могли бы принести мне оттуда стул? - спросила я дежурного студента.
- Нельзя, к сожалению,-ответил юноша.
- Я верну, - улыбнулась я.
Юноша мгновение подумал, затем зашел в подсобку и вынес мне стул.
- Только верните потом, - сказал он.
Ура! я - королева))) сижу на стуле, а не на подоконнике или рюкзаке. Рюкзак закинула на подоконник.
А в зале тем временем речи продолжались и наконец выступающие приступили к регалиям и титулам того, чей концерт был объявлен. "На кого", собственно, мы все сегодня собрались (с).
Зал разразился овациями, и тут.... к сцене в зал пошел тот самый студент-дежурный.
Боже, какой позор! Я просила принести мне стул лауреата и победителя международных конкурсов...
... Когда перед бисами юноша шел в наш закуток, сказала ему: "Браво! и большое спасибо".
Во время оваций тихонько вошла в подсобку, поставила стул. На втором висела куртка и лежал рюкзак победителя прошлогоднего победителя Международного конкурса пианистов имени Фридерика Шопена.
Когда возвращался с бисов, он подошел ко мне и сказал: "Извините, что я Вам не сразу стул вынес".
История № 1
Когда-то давно, в моей далекой молодости, я была музыкантом и не могла себе представить жизни в иной деятельнсти. Но реалии внесли свои изменения, пришлось заниматься другим, но через довольно много лет после того, как профессию поменяла, начала петь в некоем коллективе. Скажем, полусамодеятельном. Спеть три ноты мне труда не составляло, я и в профессиональных когда-то пела - скорее для забавы, чем для чего-то другого.
Коллектив был довольно своеобразный... петь там не умел никто. Ну, почти никто. Иногда то, что там происходило на репетициях, напоминало старый анекдот: "А когда поете? -По дороге домой".
Так как коллектив был...ээээ...специфический, нас часто приглашали на всевозможные конкурсы и фестивали.
Подозреваю, что приглашали скорее для массовости и галочки чем для чего другого. Часто на городских конкурсах результаты были предрешены давно и конкретно) но ведь надо чем-то заполнить время и сцену, поэтому и в программу впихивали таких как мы. Коллектив вел "фотолетопись", фотографии каждого с таких выступлений "протоколировались" и наклеивались в альбом.
Мы уже уехали, но иногда я приезжала и меня просили принять участие в каком-нибудь таком мероприятии. На этот раз был назван зал и попросили взять фотоаппарат.
Все участники, как массовка так и победители, приезжали раньше.
Я тоже приехала раньше, кроме всех других дел нужно было еще найти в зале того, кто сделает фото во время нашего выступления.
Зал был еще практически пуст, но на первом ряду и в середине(! О, как раз то, что нужно для фотографирования) сидели, наколько помню, трое - две женщины и мужчина.
Я не сексистка) но мужчины фотографируют лучше. Не знаю, в чем причина)
Мужчина был одет скромно, хмммм... ничем не выделялся - в отличие от его спутниц.
Особенно одной - яркой, с густыми черными, скорее иссиня-черными волосами, одетой тоже во что-то яркое, черное с чем-то контрастным; дама была в бусах и украшениях.
- Извините, Вы будете здесь до конца выступлений? - обратилась я мужчине.
- Да, - ответил он.
- Вы не могли бы сделать несколько кадров моим фотоаппаратом, когда наш коллектив будет выступать? - спросила я.
Лицо мужчины выразило скорее непонимание.
- Вы хотите со мной сфотографироваться? - важно спросил он.
зачем мне фото с каким-то мужчиной????
- Нет, мы принимаем участие, Вы не могли бы сделать фото во время нашего выступления?
Ну вот что, ему трудно, что ли? Не понимаю))
На лице мужчины отразилась гамма чувств. Было видно (это я поняла уже потом))), что он хотел бы что-то сказать, причем определенное в мой адрес, но пытается сдержаться)
И тут истерическим смехом разразилась его яркая спутница.
От смеха она просто сложилась в своем кресле пополам.
- Она хочет...- захлебываясь от смеха, проговорила дама, - чтобы ты ее.... сфотографировал...- и дама зашлась смехом.
Что выражал взгляд мужчины, не могу даже описать. Недоумение? что-то другое, похуже?
- Я не знаю, буду ли я здесь до конца, - сказал он мне.
Ну не знает и не знает. Какие проблемы. Зачем только сел посередине ряда, непонятно. Сел бы с краю, я бы к нему не подошла.
Зал начал заполняться, я попросила другого мужчину, он охотно согласился и взял мой фотоаррапат.
Выступления, наши позорные три минуты, та троица сидит перед сценой, после всех выступлений сразу и без перерыва - всех на сцену и объявление результатов.
Ведущий:
- Результаты конкурса объявляет народный артист СССР, художественный руководитель московского музыкально-драматического театра....
И на сцену поднимается тот самый мужчина.
Как? я просила сделать несколько кадров народного всесоюзного цыгана??? А как же... "цыган без лошади как без крыльев птица", конечно, лошадь здесь не совсем к месту)) "Неуловимые" - статный всадник, казался высоким... Любимый певец моей мамы... Пластинка в детстве задолбала. "Ты жива еще, моя старушка..." - трагическим "баритональныс тенором" или "теноровым баритоном". Сразу хотелось сесть и заплакать. Может, даже и умереть. В семь лет) Почему старушка-то? Сколько лет его маме было, лет 40? Жива еще... а что, умирать уже пора, зажилась? Вопросы, конечно, больше к Есенину.
Наверное, мне должно было быть стыдно.
А мне стыдно не было. Трудно ему было взять мой фотоаппарат и нажать пару раз на кнопку?
|
|
46
Умная Маша (на любимую тему читателей)
Маша была умной девушкой. Несмотря на учебу в 11 классе школы, выглядела она несколько старше, хоть и не отличалась яркой внешностью. А ещё у Маши были подруги, одна из которых помогла ей устроиться на работу во время каникул - нужно было встречать гостей на стенде компании средней руки на одной из федеральный выставок. Работа несложная - здоровайся, говори пару общих фраз и провожай к специалистам. Но так как это была первая серьезная работа, Маша отнеслась к ней со всей возможной ответственностью - она изучила, чем компания занимается, посмотрела разные отраслевые видео, и главное - в первый день послушала как шеф рассказывает потенциальным партнерам о продукции. В итоге к середине третьего дня выставки Маша уже хорошо владела материалом. На таких выставках у компаний среднего бизнеса иногда случаются патовые ситуации - высшего руководителя дернули на подписание контракта, среднего - на другой стенд на переговоры, один сотрудник пошел в туалет в другую часть здания, а другой - обедать в неурочное время. В итоге Маша оказалась на стенде одна, и строго в момент внезапного прохода очень известного в деловой среде олигарха. Как именно завязался у них диалог о продукции - вопрос сложный, возможно кто-то из сопровождающих задал вопрос и пошло-поехало. Маша старалась по полной - выложила все что знала и изучила, чем произвела сильное впечатление на самого и всю делегацию.
Руководитель, конечно, не поверил, что Маша целых 10 минут общалась с самим ...., но опрос соседей по стендам это подтвердил. Сотрудникам был дан сильный нагоняй. Контрактов после этого посещения не последовало, так что история быстро бы забылась, если бы наш великий и могучий деятель бизнеса не оказался попечителем Машиной школы. Лично она его никогда не видела, и поэтому на выставке идентифицировать не смогла.
А теперь собственно картина маслом:
Сам попечитель решил таки наведаться в учебное заведение, директор срочно собирает лучших учеников, в число которых разумеется входит Маша. Олигарх здоровается со всеми, доходит до Маши, внимательно смотрит на нее, она на него, возникает неловкая пауза, она здоровается и спрашивает его про впечатление от выставки. Нейронные связи срастаются, удивление проходит, следует ответ, восхищение связкой юного возраста со знанием материала и предложение постажироваться в головной структуре холдинга летом после учебы.
Сегодня Маша крупный руководитель в этом самом холдинге и по слухам... ах, ну впрочем, слухи это слухи:))))
|
|
50
В апреле 1978 года Министерство внутренних дел СССР (МВД) организовало совещание
работников руководителей следственных органов, которое проходило в Смоленске.
Я в это время работал в должности главного инженера областного объединения
"Смоленскоблфотопарикмахерские" и отвечал за работу всех региональных фотографий.
Примерно за неделю до начала этого совещания в нашу контору приехал высокопоставленный сотрудник
этого ведомства и попросил "продублировать" работу их штатного фотографа.
Сейчас не помню точно, но на этой "сходке" должно было быть не менее 400 человек самого высокого ранга,
начиная от тогдашнего Министра, генерал-полковника Николая Анисимовича Щелокова.
(о трагической судьбе Н А можно прочитать в безграничном Интернете).
Совещание должно было проходить в большом зале Дома Советов, как тогда называлось здание
областной Администрации.
Получив такое "партийное задание", я решил провести пробную съёмку на месте будущего "эпохального события".
Пошёл в наш "Дом бытовых услуг", носивший символическое имя "ГАМАЮН", на первом этаже которого
размещалась "Фотография номер 50". Поговорил с ведущим фотографом Валентиной Культурной и сказал,
чтобы она подготовила аппаратуру к съёмке "на выезде".
У них ответственным за обеспечение этой "фотосессии" был милицейский подполковник по фамилии Серый.
В моё распоряжение была выделена автомашина, получившее позднее в народе название "буханка".
Накануне я заехал в "ГАМАЮН", загрузил в ам только что полученную из ГДР съёмочную камеру
"GLOBICA" с размером негатива 18х24 сантиметра.
Села рядом и фотограф Валентина Кузьмина, имевшая
четвертый профессиональный разряд. Она, бедная, как узнала, куда её везут, аж за причитала:
"Ой, не надо меня туда! Я боюсь" и т д. Как мог успокоил её.
А она, трясущаяся от страха, возьми да и спроси у подполковника:
"А что со мной будет, если фото не получится?"
А тот, почти в шутку и говорит:
"Место для вас в СИЗО всегда готово!"
Слёзы из её глаз полились ручьём. Еле очухалась.
Теперь о дне съёмки.
Погода стояла великолепная: на небе ни облачка, только солнышко светит высоко над горизонтом.
Надо сказать, что прождали мы на улице очень долго, потому что Николай Анисимович был принят
тогдашним Первым секретарем обкома партии Иваном Ефимовичем Клименко. Они, вероятно,
засиделись в его кабине, но в конце концов вдвоем вышли и сели в середине первого ряда импровизированной
трибуны, где уже покорно ожидали начала "фотосессии" около 400 сотрудников.
Рядом с нами находился и их "штатный" со старенькой фотокамерой ФК 13х18 на шатком деревянном штативе.
Съёмка началась и тут я заметил, что у моего "коллеги" вдруг из камеры выпало матовое стекло, без которого
съёмка просто невозможна!
Дальше было так. Нас с Валентиной привезли в "ГАМАЮН", где она проявила негативы.
Глянув на них, я понял, что всё получилось классно и сказал, чтобы она готовилась к печати
фотографий в количестве 400 (!) штук.
Через несколько минут приехал с серым хмурым лицом подполковник Серый, который сказал:
"Давайте счёт на любую сумму, мы всё оплатим, но к утру фотографии должны быть готовы!"
Эпилог: задача была выполнена, фотографии в нужном количестве были своевременно выданы заказчику!
Вот так.
С уважением, инженер-пенсионер
Вячеслав Дмитриевич Шеверев
|
|