Анекдоты про чём нам
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 266

101

В купе бизнесмен и поп. Только поезд тронулся, бизнесмен моментально разложил ноутбук, бумаги и утонул в этом. Поп посидел минут 15-20, да и говорит: - Сын мой возлюбленный, а не выйти ли нам в тамбур и не воскурить ли во славу божию? Мне как раз из Амстердама дивные фимиамы привезли, просто дивные! Бизнесмен поднимает на него мутный глаз, не до конца понимая и не полностью включаясь в общение: - О чём вы, батюшка! Тут такие дела, котировки скачут, Доу-Джонс валяется, простите, простите, не могу... - и снова клац-клац клавишами на ноуте. Поп сходил в тамбур один, вернулся, благоухая амстердамскою травою, снова полчасика помолчал, и давай опять бизнесмена спрашивать: - А не посетить ли нам с тобой, сын мой, совместно вагон-ресторан? Молитвой сыт не будешь. Сходим же, откушаем, чего бог послал. - Батюшка... (клац-клац-клац) простите (клац-клац) не могу я... На токийской бирже обвал. NАSDАQ с ума сошёл (клац- клац-клац-клац), нестабильность в Судане привела (клац) к взлёту цен на нефть... Поп снова в одиночестве проследовал в ресторан, вернулся, расточая ароматы яств, посидел, да и обращается к бизнесмену (а на том уже рубашка мокрая, волосы торчат): - Не угодно ли со мной вкусить замечательного ликёра, плода бдений бенедиктинских монахов? - клац-клац-клац-клац... Поп вытаскивает фляжку, вкушает плод бдений, снова погружается в задумчивость и снова обращается к попутчику: - Сын мой, я тут, проходя по вагону, заметил в соседнем купе двух очаровательных юных дев. Не сходить ли нам с тобою вместе к сим юницам, не провести ли с ними до утра время в беседах о духовности половых отношений? - клац-клац-клац... Доу-клац-Джонс... клац! Нью-Йоркская биржа.... клац- клац... нестабильность... Снова поп один идёт в соседнее купе, откуда до утра слышатся разные звуки, свидетельствующие о живости происходящей там дискуссии и о несомненном интересе к теме разговора со стороны всех его участников. Наутро поп, слегка помятый, но румяный и довольный, почистив зубки и побрызгавшись парфюмом, заходит в купе забрать вещи и видит там бизнесмена - с зелёной мордой, кругами вокруг глаз, в рубашке как тряпка, из последних сил чего-то выклацивающего на своём ноуте. Бизнесмен поднимает к нему красные глаза и говорит: - Скажите мне, батюшка... вот я живу - света не вижу, работа, семья, работа, семья, на работе от темна до темна, все деньги жене отдаю, дома посуду мою, мусор выношу, детям уроки делать помогаю, ни шагу в сторону.... неужели я неправильно живу??? - Правильно, сын мой. Но зря.

102

Тут что то у нас Кунжутыч распалился, что, собственно, бывает свойственно человеку этакой невиданной легендарной скромности.
Ну, а я в связи с этим что-то припомнил одну историю, случившуюся как раз когда служил под его главнокомандованием в доблестных МЧС, аккурат в 1996 году.
По случаю войны в Чечне наш региональный узел связи был пожалован аж полным комплектом разнообразной аппаратуры ЗАС, о чём меня известил вызвавший меня в наш уютный штаб в центре Екатеринбурга командир. Вручил мне в запечатанном виде наряд на получение этой аппаратуры и отправил аж на двух камазах её получать в Москву. Долго ли коротко ли - но добрались мы до Москвы, технику запарковали на окраине, а я направился в Управление МЧС с нарядом для решения вопроса, так сказать, с получением совершенно секретного имущества.
Что интересно - в саму управу меня не пустили, очень впечатлила этакая помпезность, обилие охраны и высокомерие жителей здания. Но как то плевать - наше дело простое, хотя вот незадача - нарисовавшийся в предбаннике клерк как то замямлил, что какая то опечатка в наряде - не положена нам аппаратура 1 категории - то есть с завода, есть только комплект 2 категории, то есть б/у или со склада длительного хранения. Поэтому сходил, наряд перепечатал и выдал мне бумашку уже с измененной цифрой в графе "категория". Ну, нам, собственно, фиолетово, наше дело получить и доставить, вот и направил он меня для получения на центральный узел связи в пригород Москвы Реутов.
Приехали туда, нашли начальника склада, тот ознакомился с содержимым наряда, хмыкнул, и направил один камаз на один склад, другой - на другой. Бойцы опломбированные ящики загрузили чин по чину, тенты опломбировали, все расписались, заехал в управление - там тоже расписались, раскланялся и отбыл восвояси. По прибытии передал машины начальнику связи.... а наутро меня вызвали на скандал.
Короче - в одну машину в опечатанных честь по чести ящиках от аппаратуры ЗАС сгрузили тонн 10 какого то ебического металлолома, когда смотрел - было даже странно, блоки явно древние, отдельно платы, провода, документации нет никакой, со слов опытных товарищей - демонтаж со спецмашин, давно уже снятых с вооружения, явно списанное гавно. А вот в другой машине оказались аж 100 штук телеграфных аппаратов ЛТА-120 в настолько сгнивших от сырости ящиках, что при разгрузке отваливались днища.
Конечно, сгоряча я много чего лестного услышал про свою поездку - и что нахуя я этот хлам вообще привёз, и что теперь со мной делать... но малость поостыв командование решило, что, собственно, ни на что повлиять я не мог, что мне отгрузили то и привёз, а лезть под опломбированные тенты у меня полномочий не было - моё дело доставка, а что уж загрузили - это претензия к складу отгрузки. Поэтому осталась моя поездка без последствий, разве что не поблагодарили.
Напомню - шла вторая чеченская, и так допотопные узлы связи нуждались хоть в какой то защите информации, а в это время в столице кто-то смошенничал - фиктивно закупил аппаратуру, а отгрузил списанный хлам. И делал потом невинную морду, как мне сказали, типа - смотреть надо было что берете. И я ещё ради этой аферы гонял и так подуставшие машины за 2000 км и обратно, охрана, секретность, ёпп иху мать...
А вот представьте, к примеру - этак на позицию вам вместо боеприпасов привезут кучу стреляных гильз и имитационных боеприпасов и скажут - воюйте. Примерно так и получилось.
До этого была история как выделили нам переносные радиостанции с абсолютно гавенными аккумуляторами - то есть даже часу не держали на приёме. Закрыли потребность, так сказать. То есть тенденция, однозначно. Тыловики вместо афганок привезли и выдали какие то уёбищные ватники, типа "других не было", продслужба спалилась на том, что закупила и скармливала бойцам перловую кашу с червячками, автослужба бодяжный этиленгликоль всучивала, от которого радиаторы текли. Каждая блядь на войне делала свой гешефт.
В общем - остались мы без аппаратуры ЗАС, а два камаза металлолома актом списали в утиль. Деньги спижжены, товар отгружен, идите на хуй - вот такая позиция управления была. И пока рядились - я через год уволился, а командир через полгода после моего увольнения умер - вообще концы в воду. А сейчас и части то такой нет.
Так вот к чему это - волк линяет, а нрав не меняет. Глядя на сегодняшнюю армию и лично на Кунжутыча, думаю, и сейчас там такие схемы вполне в ходу, недаром в августе такой самолётопад случился.

Вот и думайте - насколько армия боеготова и состоятельна, при таких то командирах. А что касается МЧС - думаю, не я один заметил, что давненько уже как то не особо это ведомство интересуется катастрофами в стране, не рвётся рьяно пожары тушить, а то ведь не на что дворцы будет строить и детей в Европе содержать.

103

Ворчать старики Вяткины начали сразу как только увидели гостей. Первым делом им не понравился Анин наряд.
— Это кто ж тебя так, внученька? — запричитала бабушка, увидев дырки на её джинсах, — собаки чтоль тебя драли?
— Как словно без матери растёшь, — метнула она косой взгляд в сторону невестки.
Вышедший на крыльцо дед тоже ахнул.
— Ты это, Нюрка, ты давай не стесняйся, скидывай штаны-то, ща бабка быстро заштопает.
— Это гранж, деда, — фыркнула Аня, — стиль такой, ничего вы не понимаете.
Дед недовольно нахмурился, но сдержался увидев Бурова. Буров был институтским однокашником их сына Михаила, но если Мишка трудился программистом в крупной торговой сети, то Буров пошёл дальше, в науку. Худой и растрёпанный он и походил на какого-то полусумасшедшего профессора из фильма про злодеев.
— Он уже докторскую пишет, а сам где-то в оборонке работает, — шепнула невестка Тамара старикам, — нейросвязи какие-то им материализует.
Вяткины уважительно посмотрели на Бурова и больше ничего не спрашивали.
Сам Буров вёл себя скромно, в разговоры особо не влезал и всё больше молчал, поблёскивая стёклами толстых очков.
Лишь время от времени он доставал из кармана блестящий приборчик похожий на калькулятор и быстро пощёлкав кнопками что-то записывал в небольшой блокнот.

Обедать решили сесть в беседке, так и не дождавшись внучки, что залезла на чердак, где связь по её мнению была получше. Там она сосредоточилась на экране своего телефона почти не обращая внимания на звавших к столу взрослых.
— Поела б хоть по-людски, — сердился дед, — антенна скоро на голове вырастет!
— Да ладно, не ругайся, попозже поест, — вступился за дочь Мишка, — ну поколение такое, не могут они без телефонов...
— Мы же смогли, — возразил дед, — жили же как-то, книжки читали, мечтали о чём-то...
— Мы о другом мечтали, а сейчас все блогерами хотят быть или звёздами инстаграмма. Всё энергию и время на интернет тратят, лишь бы...
— Верно! — Буров так неожиданно вскочил из-за стола, что все вздрогнули, — все мечтали... а ведь это тоже энергия... и если ещё учесть временной коэффициент...
Он взволнованно прошёлся вокруг беседки не замечая никого и вдруг, словно что-то вспомнив, почти бегом направился в дом.

Вот тут-то всё и произошло, как только он ушёл.
Вроде бы сперва как громыхнуло. Или скорее даже сверкнуло, как в грозу молния.
А может и молнии никакой не было. По крайней мере единого мнения в этом вопросе впоследствии так и не получилось. Это дед потом говорил про молнию, остальным же привиделось какая-то дымка и зеленоватое мерцание, когда к ним снова вышел Буров.
Когда всё рассеялось, стало заметно, что в образе собравшихся произошли просто потрясающие изменения.
Дед стоял в космическом скафандре с надписью СССР на гермошлеме. За лицевым стеклом были видны его выпученные от удивления глаза, которыми он смотрел на свою супругу.
Перед нею, одетой уже в белоснежный халат, стояла тележка с нанесённой спереди полукругом надписью МОРОЖЕНОЕ. Верхний лоток был открыт, оттуда шёл пар и виднелись аккуратно уложенные батончики эскимо. Бабка ошарашенно поправила накрахмаленную косынку на голове, достала один серебристый батончик, развернула его и осторожно откусила.
Их сын Михаил Вяткин, сидел на капоте невесть откуда появившейся, наглухо затонированной чёрной "девятки" с лежащей на панели барсеткой. На нём была кожаная куртка-косуха с выглядывавшей из-под неё толстой золотой цепью, спортивные штаны с лампасами и кроссовки "Адидас". На всех присутствующих он смотрел тоже удивлённо, но нагло, по-бычьи наклонив вперёд бритую голову. В руках Мишка умело вертел чёрные чётки-"змейки".
Его жена Тамара выглядела ещё необычней с высоким начёсом на голове, в перламутрово-розовых лосинах, кожаной мини-юбке и на высоченных каблуках. Кроме того она беспрестанно жевала резинку и выдувала пузыри накрашенным ртом, игриво поглядывая на почему-то совсем не изменившегося Бурова.
К счастью, их дочки не было видно.
— Слышь ты, овца, — сказал Мишка супруге каким-то странно-гнусавым говорком, — ты чё на него пялишься, ты меня провоцируешь что ли? Нет, ты, скажи, ты чё меня провоцируешь?
— Отстань, — Маринка громко расхохоталась и подойдя к Бурову кокетливо ему подмигнула, — моё дело на кого пялиться.
— Тьфу! — плюнула бабка и подняв деду экран гермошлема дала ему откусить эскимо, — так и знала, что она проститутка, прости господи.
— Я не проститутка! — окрысилась невестка, перестав от возмущения жевать, — Я вообще-то ведущий специалист! И, между прочим, на хорошем счету! Мало ли кто кем хотел в детстве стать!
Тут все присутствующие переглянулись и оглядели друг друга как-то по новому.
— Погоди-ка... — Михаил встряхнул головой и подняв к лицу правую руку осмотрел сидевшее на его среднем пальце огромное золотое кольцо-печатку, — так это твой... кварковый перенос?
Буров лишь пожал плечами.
— Ты ж говорил, что это невозможно, что это принципиальный запрет, как вечный двигатель у физиков, как...
— Я и сам ещё не очень понимаю, — Буров сунул руку в карман и осторожно вытащил свой прибор, — реноватор же на зарядке стоял, а я решил периоды по поколениям выставить, может напряжение прыгнуло и вот...
Мишка озадаченно покачал головой, затем снова осмотрел свою печатку и угрюмо нахмурился:
— И чё, долго мне теперь пальцы гнуть?
Дед промычал что-то под гермошлемом и бабка достала новое эскимо.
— Если увеличить выход в пьезорезистивном инверторе... — задумчиво сказал Буров, — но надо батерейки поменять для начала.
— В "Околице" у нас батарейки, — выдохнул дед, сумевший приоткрыть гермошлем, — до конца проулка и налево.

Мишка с Буровым вышли на улицу, но тут же невольно остановились.
Над соседским забором торчал высокий флагшток по которому ползло бело-синее полотнище военно-морского флага. Откуда-то из глубины двора звучала мелодия "Варяга".
Они переглянулись и не сговариваясь заглянули через калитку.
Флаг поднимал Серёга Глазырин, их сосед напротив. Дотянув флаг до верха он отступил на несколько шагов, отдал честь и замер приложив руку к фуражке с якорем.
— Пойдём, — сказал Мишка Бурову, — ну его нахрен, он с детства всё морем бредил.
— Значит охват шире, чем я думал, — задумчиво произнёс Буров, когда они прошли пару домов по улице, — и, не дай бог, радиальный.
И это его предположение вскоре получило веское подтверждение.
Стоило им повернуть за угол, как перед ними словно из-под земли вырос какой-то здоровяк в чёрной балаклаве и камуфляже с нашивкой ОМОН.
Мишка дёрнулся было в сторону, но спустя мгновение был профессионально уложен подсечкой в придорожную траву лицом вниз. Прижимая Мишку коленом к земле омоновец ловко выхватил и-за спины дубинку и замахнулся на Бурова.
— К забору встал быстро! И руки держи, сука, руки, чтоб я видел!
— Витька, ты что ли? — прохрипел снизу Мишка, — Отпусти, больно же, это я, Вяткин!
Омоновец убрал с Мишки ногу и приподнял маску.
— Тю, Миха, а я тебя и не узнал, думал братки какие заехали. Я ж теперь вроде как за порядком присматриваю. А ты чего, в блатные что ли сдался?
Мишка встал, отряхиваясь и покрутил шеей.
— Типа того... а ты, Витёк, значит, омоновцем в детстве мечтал стать.
— Точняк, помню раньше всё хотел... — Витька даже вздохнул, — да только батя сказал нахер ему надо мента ростить.
Он приладил дубинку за спину, полностью сдёрнул маску и почесал затылок.
— А сегодня, не поверишь, только в котельную на смену собрался, как что-то вдруг словно перещёлкнуло и я уже в форме...
— А жена как? — спросил Мишка, — тоже поменялась?
— С Иркой вообще беда, — снова вздохнул Витька, — она ж в школе в Москву всё хотела на актрису поступать, а стала учителем. У неё и сегодня уроки в расписании, а она только и делает что переодевается, да вон, сами посмотрите..
Витька дёрнул задвижку на двери, и они зашли во двор.
Ирина стояла на крыльце дома в накинутой на плечи кружевной чёрной шали с бледным и каким-то нервным лицом. В красиво вытянутой руке в длинной перчатке дымилась тонкая сигарета.
Увидев гостей она порывисто к ним повернулась и спросила несколько приглушенным голосом:
— Вы знаете, что я думаю о Бергмане, обо всех этих его полутенях и откровениях?
Мишка с Витькой переглянулись и промолчали.
— И что же? — осторожно поинтересовался Буров.
— Мне кажется, я смогла бы у него сыграть, это как раз мой стиль, моя сценическая техника.
— Вы полагаете...
— Это несомненно, хоть и по многим причинам невозможно. — она изящно стряхнула пепел в сторону, — Но главная драма в том, что я здесь, здесь в этой глуши с тонким культурным слоем и абсолютно чужим мне по уровню человеком!
— Я щас тебя к колодцу пристегну, — пообещал Витька и звякнул наручниками на ремне, — выровняешься.
— Двинем мы, — сказал Мишка, — нам в магазин успеть.
Больше по дороге они никого не встретили. Пусто было и в самой "Околице", лишь продавщица Нинка Галкина одиноко сидела в своём углу.
Увидев вошедших посетителей она озабоченно прищурилась и крикнула:
— Следующий!
Мишка сразу заметил, что Нинка тоже изменилась - на носу у неё появились очки, а её обычный сиреневый сарафан сменил белый халат и такая же докторская шапочка.
Буров подошёл к кассе и Нинка привстала из-за прилавка.
— На что жалуетесь? — она взялась за висевший на шее стетоскоп и послушала его грудь. — Что конкретно беспокоит?
— Да, вроде ничего... — опешил Буров.
— Самый типичный для терапии случай, — фыркнула Нинка, — ничего не болит, ничего не беспокоит, а потом мы уже и не болезни лечим, а последствия. Ну, так что же, молодой человек?
— Сплю плохо, — нерешительно сказал Буров, — просыпаюсь часто, а ещё...
— Буров! — не выдержал Мишка, нервно крутанув чётки, — ты чё, в натуре, повёлся-то, какая она тебе докторша!
Буров вздрогнул и пришёл в себя:
— У вас батарейки есть? Пальчиковые?
— И пальчиковые есть и мизинчиковые. — Нинка сердито посмотрела на Мишку, — А вам, мужчина, хорошо бы почки проверить, синячки у вас под глазами...
— Давайте две, — Буров достал бумажник.
— Сто восемьдесят за две штуки, сейчас я вам выпишу, — Нинка пробила на кассе чек и строго посмотрела на Бурова, — вот, возьмите, завтра покажетесь.

— Дурдом на выезде, — протянул Мишка, когда они вышли наружу, — ты, давай врубай рысью свой хреноватор, мало ли, может кто снайпером хотел стать.
— Боюсь самому мне теперь нельзя, — Буров помедлил, — я уже использовал первичный преобразователь,
— Так давай я щёлкну, — предложил Вяткин, — говори куда жать.
— Тебе тоже нельзя, — Буров вставил батарейку и захлопнул заднюю крышку — есть риск самопроизвольного разрушения симметрии...
— Слышь, ты чё подпрыгиваешь? — рассердился Мишка, — Ты меня провоцируешь что ли? Диктуй конкретно чё делать!
— Понимаешь, я всегда хотел стать учёным, — сказал Буров, — С детства хотел и стал. И поэтому обратный магнитный момент при низких энергиях меня и не затронул, следовательно...
— Ты давай не мороси, — поморщился Мишка, — проще с людьми общайся.
— Проще говоря, нам надо найти такого же, кто стал тем, кем мечтал. Думаю сигнал всё же был линейным, направленным вдоль улицы. Кто-то обязательно собой остался.
Мишка ненадолго задумался.
— А пошли сразу к Андреичу, — предложил он, — Андреич тут типа председателя, пусть собрание объявит, сразу и вычислим.
Дом председателя с виднеющейся зелёной крышей был совсем рядом, на другой стороны улицы. Они дошли до ворот и Мишка уже поднял руку к звонку как вдруг где-то совсем рядом раздался резкий приближающийся звук сирены. В тот же миг в конце улицы показалась красная пожарная машина с включенными синими маячками. Распугав всех окрестных собак она на большой скорости промчалась мимо Мишки с Буровым оставив после себя лишь облако пыли.
— Дела... — присвистнул им вслед Мишка, — это ж Андреич рядом с водилой и сидит, в пожарники по ходу в детстве метил.
Он задумчиво оглядел улицу.
— Можно тогда до Михеева дойти, это фермер тут местный, у него по идее полдеревни работает, да и сам мужик дельный...
Дом фермера был, наверное, самый большой в селе, возвышаясь двумя этажами над всеми соседскими крышами.
Массивные чугунные ворота были приоткрыты и Вяткин просунув голову громко поздоровался. Никто не ответил и они вошли внутрь.
Во дворе никого не было и они прошли дальше, за дом, откуда доносился какой-то шум.
Супруга Михеева в голубой униформе стюардессы стояла в дверях свинарника и старательно вещала, не обращая на доносившееся громкое хрюканье:
— Дамы и господа, в целях безопасности полёта просим вас не пользоваться личными компьютерами и телефонами во время взлёта и снижения нашего...
Увидев Вяткина с Буровым она приветливо улыбнулась и, поправив на голове пилотку, вытянула руку в белой перчатке:
— Аварийный выход, граждане пассажиры, находится прямо и налево.
Самого фермера, одетого в чёрный берет и куртку, заляпанную красками они обнаружили на заднем дворе возле бани.
Михеев стоял спиной к ним замерев перед мольбертом с натянутым пустым холстом и казалось дремал.
Вяткин откашлялся:
— Иван Сергеевич, нам бы пообщаться...
Михеев вздрогнул и резко обернулся.
— Тише! — он взмахнул рукой с зажатыми в ней кистями. — Поймите же наконец, что только живопись может почти буквально изображать тишину, и как покой и как некую высшую гармонию образа...
Он замолчал, подозрительно осмотрел гостей и нахмурился.
— А вы вообще кто? Вы мне мешаете, вы закрываете перспективу и вообще выйдите из мастерской! Немедленно!
— Чё понту по ним ходить, — сказал Вяткин, когда они снова оказались на улице, — сам же видишь, мы тут все переопылились.
— Но кто-то ж должен был мечтать попроще, — сказал Буров, — поприземлённей что ли...
Мишка внезапно остановился.
— А пошли к депутату! — показал он на стоявший впереди домик с висящим над крыльцом флагом, — вот уж кто всегда хочет на халву прожить! У него тут в администрации приёмная, щас зайдём и спросим как с гада.

Сельский депутат Александр Ворюшкин оказался у себя. Высокий и худощавый, со спутанными лохматыми волосами и всклокоченной бородой, он стоял у открытого окна держа в руках стопку смятых и исписанных листов бумаги.
Увидев гостей он нисколько не удивился, а казалось даже обрадовался.
— Вот, послушайте из последнего... посвящается ей, — он загадочно откашлялся и тщательно завывая продекламировал:

Сидишь и смотришь в кактусы как Эмма Бовари
а помнишь целовалися мы в поле до зари
дурманили нам головы душистые хлеба
и плыли облакастые июльские неба

— Неба? — переспросил Мишка и не выдержав засмеялся, — все семь сразу?
Ворюшкин же совершенно не обидевшись достал из стопки новый листок и кратко объявил - Хокку!

Гвоздь измены я бросил
на лунную дорогу
плачет сакура
но работает шиномонтажка

— Гениально, — похвалил Буров и покосился на Вяткина.
— Ладно, почалили обратно, — безнадёжно махнул тот рукой, — бесполезняк дальше тему мылить...

По дороге домой они услышали отдалённые раскаты грозы, а вскоре прогремело совсем рядом и хлынул сильный, по-настоящему майский ливень. Когда они основательно промокнув уже дошли до своего переулка, дождь закончился также резко, как и начался. Сосед Серёга Глазырин в полосатой тельняшке сидел на своём заборе и глядел вниз, в сторону речки в большой морской бинокль.
— А ты чего мокнешь, Серёг? — спросил его Мишка, на что тот лишь отмахнулся, гордо заявив:
— Это не дождь, а морская пыль.
К приходу Мишки с Буровым во дворе ничего не изменилось, все только переместились от дождя в беседку.
Тамара красила ногти пурпурным лаком, а дед доедал очередное эскимо.
— Шоколадное поступило, — сообщила бабка, — по одиннадцать копеек...
— Урааа! — внезапно донеслось с чердака.
Аня кубарем слетела по лестнице и радостно хохоча принялась скакать вокруг беседки.
— Что случилось? — поинтересовалась Тамара, — шубу подарили?
— Я там на сено легла и заснула, а когда проснулась, смотрю... — Аня помедлила и победно выпалила, — а у меня теперь миллион подписчиков! Вау! Как я и мечтала!
Мишка вопросительно посмотрел на Бурова, и тот удовлетворённо кивнул в ответ.
Аня перестала прыгать и удивлённо осмотрела всех присутствующих
— А вы чего все так вырядились? Косплеите что ли? Мааам, пааап?
— Ничего, — Мишка толкнул Бурова локтем и тот вытащил из кармана свой прибор, — греби, тьфу, то есть иди сюда, Анечка, нам тут надо одну кнопку нажать.
Аня подошла и неуверенно пожав плечами осторожно поставила палец на красную кнопку.
Все замерли.
— Поехали! — прогудел из-под гермошлема дед и махнул рукой.

(С)robertyumen

104

Зять мой тут поделился жизненным наблюдением. «У моей жены, — говорит (речь о моей дочери, соответственно), — характер просто замечательный! Но с ней очень нелегко общаться в трёх случаях: если она голодна, замёрзла или устала». Делюсь с женой, а она мне: «Да это наследственное! И я такая, и мама моя…»
А я вот думаю: при чём здесь наследственность? Да есть ли такая женщина, независимо от возраста, с которой в вышеперечисленных случаях легко общаться?
Вот мужик, если это мужик, конечно, а не сыр с голубой плесенью, он подыхать будет, но вида не покажет, что что-то не так. А женский организм, он комфорта требует. Нет, работоспособности он не теряет, если цель есть, результат будет достигнут, ну там, коня остановить, в избу войти и далее по списку. Но при этом весь мир, или хотя бы его ближайшие представители, будут подробно оповещены о том, что ему, организму, в данную минуту не хватает.
В общем, как пел Булат (правда, по другому поводу): «Так природа захотела. Почему — не наше дело. Для чего — не нам судить»
Или я частный случай обобщаю???

105

Однажды, в конце 90-х ещё дело было, у секретарши нашего генерального (не помню уже, как её звали, вроде Ира, пусть будет Ира, какая разница) раздался звонок, и мужчина на том конце провода, представившись сотрудником Бабушкинского РОВД, спросил, числится ли в штате нашего предприятия гражданин такой-то. И назвал ФИО гражданина.
Ира работала в компании без году неделя, и не всех сотрудников знала не то что по фамилии, а даже и в лицо. Но фамилия, которую назвал сотрудник правоохранительных органов, была ей хорошо известна. Это была фамилия генерального.
- Работает. – подтвердила Ира, и уточнила: - А что, простите, случилось?
В ответ полицейский усталым голосом сообщил, что указанный гражданин задержан сотрудниками их отделения в абсолютно невменяемом состоянии, что дебоширил, что при задержании оказал сопротивление, что нанёс материальный ущерб служебному имуществу, и сейчас решается вопрос о возбуждении в отношении него уголовного дела.
- Простите, а почему вы сюда звоните?
А потому, пояснил сотрудник, что у указанного гражданина при себе не оказалось ни денег, ни документов, вообще ничего, кроме пачки визиток с вот этим вот телефоном.
Тут у Иры в трубке раздался какой-то шум, и голос где-то на заднем фоне стал выкрикивать нечленораздельные ругательства и угрозы. Понять, что выкрикивал говоривший было сложно, но голос безусловно принадлежал её начальнику.
Собеседник отвлёкся, и прокричал куда-то мимо трубки:
- Да угомоните вы уже его! Отведите и заприте в обезьянник!
- Слышали? - спросил он уже у Иры, и сообщил, что если до конца рабочего дня кто-то из родственников, или сослуживцев, неважно кто, подъедет в отделение, подтвердит личность гражданина, оплатит штраф, возместит материальный ущерб в виде двух оторванных пуговиц на мундире старшего сержанта патрульно-постовой службы, то можно будет всё уладить и оформить как административное правонарушение. Если же нет, то вечером гражданин поедет на сизо, и как там сложится дальше никто сказать не может.
- Простите, - сказала Ира, - не могли бы вы представиться ещё раз, к кому мне обращаться, если что?
- Бабушкинское РОВД, - ответил собеседник чётко и членораздельно, чтобы Ира успела записать, - старший следователь майор Пронин. Если меня вдруг не окажется на месте, просто обратитесь к дежурному. До конца дня решение этого вопроса будет в его компетенции.
Первое, что сделала Ира, после того как майор на том конце повесил трубку, - набрала номер шефа. Абонент, как и следовало ожидать, был недоступен. Впрочем, он был бы недоступен в любом случае. Потому что именно в это время генеральный должен был быть в Сокольниках на переговорах с японцами. И Ира об этом отлично знала. Да все знали.
Затем она взяла справочник, и нашла там телефон Бабушкинского РОВД.
- Бу-бу-бу-бу-бу! – представился на том конце дежурный.
- Здравствуйте! – сказала Ира. – Простите, могу я услышать майора Пронина?
- Кого-кого? – переспросил дежурный.
- Старшего следователя майора Пронина! – уточнила Ира.
Секунду помешкав, дежурный сказал кому-то мимо трубки: «Майора Пронина спрашивают. Где у нас майор Пронин?» «Скажи – на задание уехал. Банду брать»
- Майор Пронин на выезде. Я могу вам чем-то помочь?
- Нет, спасибо! – сказала Ира и положила трубку. Последние сомнения в том, что шеф реально попал в беду, у неё рассеялись.
Таким образом Ира оказалась в весьма затруднительной ситуации. Ни с кем посоветоваться она не могла, ведь на кону была репутация шефа. Действовать нужно было быстро и самостоятельно.
Так что она пошла в бухгалтерию, взяла денег под отчёт, вызвала водителя разгонной офисной машины, и поехала на другой конец Москвы вызволять шефа из цепких лап блюстителей порядка.
Надо ли говорить, что по приезду быстро выяснилось, - никакого гражданина с фамилией шефа, как и никакого майора Пронина, в Бабушкинском РОВД отродясь не было.
- Ну как же?! – растерянно напирала Ира. – Как же нету? Я же вам час назад звонила! Вы же мне сами сказали, что майор Пронин на выезде!
- Вы бы у меня ещё про комиссара Мегре спросили. Вы что, не знаете кто такой майор Пронин?
Ира отрицательно покачала головой.
- Господи! – сказал кому-то у себя за спиной дежурный. – Поколение тамагочи и чупа-чупсов.
Потом снова повернулся к Ире и спросил.
- А какое сегодня число вы хоть знаете?
Ира кивнула, посмотрела в потолок, и сказала.
- Конечно! Первое апреля.
- Первое апреля, майор Пронин! – передразнил дежурный. – Девушка, идите домой, вас просто разыграли!

Всю обратную дорогу Ира задумчиво молчала, и только когда подъезжали к офису вдруг спросила водителя.
- Володя, простите, а вы не знаете случайно, кто такой комиссар Мегре?

К моменту возвращения Иры шеф был уже на месте. Выслушав её рассказ, он тут же распорядился найти Лёву. Никаких сомнений в том, чьих рук это дело, у шефа даже не возникло.
Однако Лёва ушёл в глухую несознанку. Он клялся и божился, что всё утро просидел в кресле у стоматолога. Он широко открывал рот и предлагал шефу посмотреть на дырку в зубе, которая якобы ещё дымилась от сверла. В конце концов, за отсутствием прямых улик, шеф махнул рукой, и Лёва отделался лёгким испугом. В авторстве этого розыгрыша он признался только спустя почти год, на новогоднем корпоративе, будучи не совсем трезвым, когда опасность возмездия миновала.

Пару слов про Лёву. Если присказка «сам дурак, и шутки у тебя дурацкие» была придумана и не про Лёву, то он прилагал неимоверные усилия, чтобы ей в полной мере соответствовать. Весь офис знал о его патологической страсти ко всяким розыгрышам и сюрпризам.
Впрочем, на самом деле никаким дураком Лёва не был, да и шутки у него были разные, от самых безобидных, до таких, за которые запросто могли снести башку.

К примеру, когда он однажды ночью поменял в хаотичном порядке номера на служебных газелях из нашего автопарка, ему пришлось взять недельный отпуск за свой счёт, пока озверевшие водилы не перестали интересоваться состоянием его здоровья.

Или безобидный в других обстоятельствах фейерверк в виде бутылки шампанского, который он принёс в бухгалтерию, со словами «это вам наши клиенты просили передать». А когда бутылка вместо золотистого напитка стала извергать из себя столб огня, дыма, и вони, вся бухгалтерия залегла под столы. После чего главбух объявила Лёву офисным террористом и личным врагом.

Или когда однажды Лёве не досталось в офисной столовой его любимых котлет, и он со словами «Да подавитесь вы вашими котлетами!», вышел в окно прямо с четвёртого этажа. А когда все ахнули и кинулись с криками к окнам, он как ни в чём ни бывало вошел обратно и сказал: «Ну ладно, так и быть, уговорили, сосиски так сосиски».
И главное, абсолютно все знали, что именно под этим окном висит строительная люлька, но эффект неожиданности сработал безотказно. В результате Лёва отделался парой подзатыльников, а одну из поварих пришлось отпаивать нитроглицерином.

Однако шутки шутками, но даже у самого отмороженного тролля имеются табу, или как нынче принято говорить, красные линии. Такой красной линией для Лёвы была Маргарита Николаевна, начальник нашего отдела. Маргарита Николаевна была не просто начальник, она была авторитет. Даже генеральный разговаривал с ней снизу-вверх.
Наш небольшой отдел состоял всего из четырёх человек, и занимал довольно просторное помещение на втором этаже, в дальнем углу которого был отгорожен кабинет начальника.
В тот день, где-то после обеда, Маргарита Николаевна вышла из кабинета, и сказала:
- Ребята, я уехала на переговоры. Меня сегодня уже не будет, всем до завтра.
Убытие начальства, каким бы демократичным оно ни было, вносит в рабочую атмосферу нотку расслабленности. Поэтому, как только дверь за Маргаритой Николаевной закрылась, Лёва развалился в кресле, закинул руки за голову, положил ноги на стол, и сказал:
- Так! А вы в курсе, что завтра первое апреля? Как думаете, не устроить ли нам для Маргариты Николаевны какой-нибудь маленький сюрприз?
- Лёва, - сказала Юля, наш операционист, - а иди-ка ты в задницу со своими сюрпризами!
- Нет, ну я же в хорошем смысле! – сказал Лёва.
И поделился своей идеей.
- А давайте, - сказал он, - надуем много-много воздушных шаров, и набьём ими кабинет Маргариты Николаевны. Представляете? Она утром приходит такая, открывает кабинет, а оттуда шары, шары, шары!..
Идея была неплохая. Главное необидная, и не глупая.
- Нормально. А сколько шариков надо? – спросила Юля.
Лёва что-то прикинул на листе бумаги, и через минуту выдал.
- Ну, где-то, наверное, шаров шестьсот-семьсот.
- Ого! – присвистнула Юля. – Это где мы столько шариков возьмём?
- Ну как где? – удивился Лёва. – В АХО конечно! Я с Николай Ивановичем уже договорился!
В хозяйственном отделе шариков действительно было хоть попой ешь, их закупали оптом для декорирования стендов на выставках. Там же нашелся и компрессор. Мы закрылись в отделе, и работа закипела. На всё про всё у нас ушло часа три или четыре. Когда мы закончили, дверь кабинета закрывалась с большим трудом и приятным скрипом.

Утром, ни свет ни заря, мы уже сидели на своих местах, в предвкушении появления Маргариты Николаевны. Впрочем, раньше девяти она никогда не приходила.
Но и в пятнадцать минут десятого её не было. Лёва уже начал волноваться и ёрзать, когда в половине десятого у него на столе зазвонил телефон.
- Лёва, здравствуй! – сказала Маргарита Николаевна на том конце провода. – У вас всё нормально? Слушай, я задерживаюсь, и у меня к тебе просьба. Будь другом, у меня в кабинете, на столе, лежит красная кожаная папка. Возьми её пожалуйста, я подожду у телефона.
- Твою мать!!! – выругался сквозь зубы Лёва.
И пока мы с Юлей придерживали норовившую распахнуться дверь, он на четвереньках, пыхтя и матерясь, пополз сквозь шары вглубь кабинета. Пару раз внутри кабинета раздавались громкие хлопки и мат, и наконец с красной папкой в зубах Лёва выполз обратно.
- Нашел, Маргарита Николаевна!
- Открой пожалуйста – сказала та.
Лёва открыл папку.
В папке ничего не было.
- Маргарита Николаевна, тут нет ничего! – удивлённо сказал Лёва.
- Не может быть! – сказала Маргарита Николаевна. – Посмотри внимательнее, должно быть!
Лёва стоял с трубкой в руке перед пустой папкой.
- Да нет ничего, Маргарита Николаевна! Только булавка какая-то!
- Вот! – воскликнула Маргарита Николаевна. – Именно булавка-то нам и нужна! С первым апреля тебя, дорогой! Надеюсь, что дальше делать сам сообразишь?
Маргарита Николаевна рассмеялась, и положила трубку.

Грохот стоял – мама дорогая! Весь офис сбежался, чтобы вволю поржать, и посмотреть, как Лёва, с двумя булавками наперевес, с криком «Да в гробу я видал такие розыгрыши!», идёт в атаку на воздушные шары.

106

Вы только не подумайте, что я против всего хорошего.
Но, вот, к примеру, у меня во дворе детский садик (Тюмень). И как в арку из дома выйдешь ещё один. А в другую сторону, через Червишевский тракт, две школы. Прямо дорогу перейти можно только по пешеходному знаку, к светофору надо либо к "Пышме" идти, либо ещё дальше в другую сторону. Вот и прутся все школьники и родители с малышами прямо через "червяк".
И только какие-то ангельские силы уберегают их от несущихся машин.
Лет десять назад мне это надоело и я сел писать письма властям, мол, поставьте, суки, нам светофор или хотя бы лежачий полицейский.
Первый ответ прилетел от нележачих полицейских - дескать на воротник вам гражданин, федеральная трасса, никак нельзя по метражу и т.п. Сходил померил ногами, врут, естественно.
Написал в администрацию города и района, получил отписки из пяти строк, с отказом об устройстве на перекрёстке светофора или искусственных неровностей. Это якобы вывела совместная выездная комиссия департамента по строительству и управления автомобильных дорог.
Написал губеру, написал президенту.
Связался с нашим депутатом, вместе с ним по его запросам получили ещё несколько отписок и он сам уже загорелся, звонит мне - не ссы, я их всё равно добью, пишем дальше.
Короче говоря, тянулась эта бодяга без малого пару лет.
И, вот, как-то смотрю в окно, приехала техника, бурят, столбы ставят. Ура!
Сейчас все уже давно и забыли, что там не было светофора.
И всё это я делал в свободное время сидя на заднице у компьютера, иногда отвлекаясь на просмотр тевтонского порно.
Не потратил ни рубля своих денег, только личное время.
Я молодец, но сейчас не об этом.
Что хочется сказать.
Я не против, когда взрослые люди отважными гарибальдийцами митингуют за лучшую жизнь, наших толстожопых чинарей шевелить нужно обязательно.
Но, по-моему, лучшая жизнь в чём-то из таких удобных светофоров и складывается.
И я не верю, что она само собой улучшится после смерти кащея. И во власть вместо нынешнего жулья придут какие-то новые люди.
Не придут, никакие пони к вам по радуге не спустятся, не врите себе.
Можно купить двести ренушек и открыть таксопарк, но двести нормальных водил враз вы не найдёте. И здесь так же.
Будет та же Марь Иванна, только в другом чепчике.
Сейчас возможностей говорить с государством много как никогда - общественные палаты, публичные слушания, общественные организации, приёмные депутатов, соцсети, отделы по работе с обращениями граждан, сайты всех служб и т.д. И никуда не нужно ходить, всем можно писать по электронке и они по закону обязаны отвечать.
Или сидеть и ругать власти, что травят колодцы и купают в молоке больных детей. И беспрерывно ныть о драконе, укравшем лучшую долюшку.
Хотя, тоже вариант.

107

Честно скажу — раздражают меня успешные, лощёные люди в дорогой одежде, которые как с цепи сорвались и теперь из бесконечных реклам регулярно предлагают людям не очень успешным, и вероятнее всего — не особо ухоженным, брать кредиты под выгодные процентики.
Прямо вот бесят.

Вот эти вот все заслуженные актёры, талантливые режиссёры, восхитительные певцы и прочие юмористы всех мастей.
Хорошо поставленными голосами, доверительными интонациями, дружески подмигивая и ободряюще похлопывая по плечу, взахлёб рассказывают они, как это выгодно и здорово. Вы чё блять несёте-то?

Ой, как раз на новую кухню хватит — радуется супруга одного известного режиссёра. Давайте с нами!
С кем с вами-то? Кого ты ещё тут видишь, перечисли! Я один здесь!
Очень я сомневаюсь, что эта женщина покупала шкафчики себе на кухню в кредит. Высчитывала долго, морщила лобик страдальчески, прикидывая, сколько в месяц придётся выплачивать, долго решалась и потом всё-таки пошла и оформила. Невзирая на грядущий, гарантированный семейный скандал и разгневанного мужа, который будет протягивать с укоризной болезненно худые, полупрозрачные руки и говорить — ну вот куда, куда тебе эта кухня-то?! Нам жрать нечего, а ты — кухню! С голода подохнем, зато за новым столом, да?! Очень хорошо! Просто прекрасно!
Этого ты хотела?! Ты, мать моих детей! Что ты творишь!? О горе мне горе, надо было маму слушать и не жениться на тебе, ведьма расточительная!
И дети по углам завоют страшно и бабушка выбежит и проклянёт всех, кого достанет.

Некий бытовой Станиславскый во мне просыпается после вчерашних излишеств и, сумеречно разлепляя мутные зенки, надсадно орёт заветное «Не верю!». Ну не берут эти люди кредиты и коллекторы им потом не звонят и на дверях угрозы баллончиком не выводят.

Реклама кредитов должна быть честной.
Должна стоять в кадре замызганная, непривлекательная тётка и при ней — мужичонка малахольный. Оба — в жутких шмотках с рынка, обшарпанных и ветхих, оба — выглядят лет на десять-пятнадцать старше своего возраста, лица нездорового цвета, зубы жёлтые, морщины, пузо, залысины, вот это всё. И долгий, нудный рассказ в их исполнении, о том, как взять-то они , конечно взяли, но, как гласит народная мудрость, берёшь ты всегда чужие и на время, а отдаёшь-то свои кровные и навсегда, да ещё и с процентами.

А это ой как неприятненько и вообще, по средствам жить надо, а не плодить кредитную паутину, подрывая тем самым экономику, сталкивая её в очередную яму кризиса.
И приставы судебные чтобы в кадре были, имущество описывали бы и пёрли не до конца погашенный телевизор, и коллекторы с лютыми лицами чтоб пальцами похрустывали угрожающе, и девочка вот эта вот, которая каждый месяц будет звонить и говорить мерзким голоском — Татьяна Марковна, вы просрочили ежемесячный платёж, в чём проблема? Когда готовы погасить задолженность?

И графики инфляции пусть тут же будут, намекая как бы, что вот взял ты триста тысяч на три года, а через три года это уже ну ты сам понимаешь что будет, а не деньги. И музыка чтобы играла из киноленты «Реквием по мечте».

Вот это будет честно.
А вот эти все светлые, открытые лица, все эти симпатичные ребята с маникюром, эта вся белозубая болтовня — это отвратительно, я считаю. И всех этих актёров-режиссёров-певцов-шутников я бы после такого смотреть-слушать не стал, хотя я и так их не смотрю и не слушаю. И вам не советую. И кредиты брать не рекомендую, хотя сам и не брал ни разу. Но всё одно — не рекомендую.
Доклад окончен

108

Чай с пряниками.

Обычный, ничем не примечательный вечер… Сижу у тёщи в комнате. По телевизору то ли передача какая, то ли фильм… Телик почти весь день и вечер работает – так, для фона…
А тёща любит поговорить о жизни, ну а я слушаю.

- Ты представляешь, кого я вчера видела? Не поверишь! Соседка по парадной тоже видела. Мы с ней вместе во дворе на скамеечке сидели. Ну, ты её должен знать! Она как-то раз к нам с тобой подходила, мёд из деревни предлагала купить. Там у неё родственники живут, так пчёл своих имеют. А я мёд, ты же знаешь, не очень.
Тёща видит моё задумчивое лицо и продолжает:
- Ну, ты что? Не помнишь что ли?
- Нет. – отвечаю.
- Ну, ты даёшь! – удивляется тёща. – У тебя что, девичья память?
- Да нет. Просто всё в жизни невозможно помнить.
- Но я-то - хорошо помню!
- …

Тёща еще пару минут о чём-то рассуждала, и я, не вытерпев, прервал её:
- А видели-то вчера кого?
- А, ну да! - встрепенулась тёща. – Артиста из сериала «Улицы разбитых фонарей».
Этого… ну, как его?... Да ты знаешь. Тьфу ты! Из головы выскочил!
После небольшой паузы, тёща разрядила обстановку:
- Ладно. Как вспомню – скажу. Чай с пряниками будешь?
- Буду.
И мы пошли на кухню пить чай. С пряниками…

31.01.2021.genar-58.

109

Несколько лет назад мы отдыхали на Гавайских островах. В гостинице происходила конференция предпренимателей. За завтраком к нам за столик подсели мужчина и женщина с этой конференции. Мы с ними разговорились. Она оказалась представительница какого-то фонда из Ванкувера, а он владелец бизнеса из Швейцарии.
Я спросил: "А в чём отличие предпренимателя от крупного руководителя компании?"
Дама начала объяснять: "Ну, в общем отличия практически нет. Что бизнесмен, что президент компании решают организационные, финансовые вопросы. Зачастую собственник и является президентом..."
Мужик дослушал и добавил: "Отличий мало, всего около трёх процентов времени..."
"Поясните, пожалуйста."- попросил я
"Двадцать девять дней в месяц собственник и управленец действительно занимаются похожими вещами. Но один день любой работник, от уборщицы до президента думает о том, как потратить полученные сегодня деньги. А собственник компании думает о том, где взять деньги, чтобы заплатить работникам."

110

Вот вспомнил.
Сегодня с одной продавщицей за хлеб в магазе расплачиваюсь. Хлеб 24. Я даю ей 50 и 4 чтоб сдача "ровная" была. Она мне сдачу 26. Я грю "я же вам 4 дал чтобы Вы мне тридцать?" - "Интересная у Вас логика". Ну, имеет право, конечно. Но не по-християнски это. Я сам в продажах 24 года.
Пособирал мелочи дома и минералочки пошёл у неё прикупил. Два часа тому, не придумываю! 34 рубля, будьте любезны. Сказать что она на меня смотрела как на упыря - промолчать. "Чё, копилку разбили?" - "Нет. Хочу чтобы Вы когда кассу сдавать будете - меня вспомнили".
Но эта сегодняшняя ситуация напомнила мне историю.
2002-ой, я работаю администратором на АЗС. Иркутск, Трактовая, 16. АЗС типа бункер. Латок туда-сюда. Сутки через трое парню 23-х летнему вообще, как говорится. Коллектив сложился - вторая семья.
И тут зачастил к нам один маршрутчик на "Газели". Ночью приезжает и скидывает монеты в "лоток" по 50 коп., по рублю, двушки... "На все в 15-ую колонку 92-го!"
Ну, раз заправили, два...
А потом прямо в очередь стали мелочь сдавать по ночам! Газелей по десять, может и больше. Видно рассказал товарищам.
Я не кассир, у меня задачи другие. Ну я же не знал, что Светлана Владимировна (мой кассир) всю эту херню пересчитывает утром и сдаёт другой смене. Где другая кассир вынуждена всё пересчитать и принять по журналу.
И вот Светлана мне жалуется как-то утром, что приходится задерживаться по пол-часа для пересчёта этого "сундука с кладом".
Так мне обидно стало за неё, не пересказать. Светлана - моя вторая мать. Я сколько раз приезжал "никакой" и она за меня контролила всю АЗС пока я не встану.
Я грю:
- Светочка, я придумал. За неделю отвадим.
Сижу ночью, телек смотрю.
Подъезжает: "На все!Ага!" Ему же железо ни о чём, тока бумага.
Выгребаю на стол, считаю.
-Сколько здесь?
- Я не в курсе. Давай на все!
- Та-а-а-ак... Сколько? Вдруг не дольЮ?
- Да давай уже! Там парни подъезжают!
- Ну, в очередь. Я пересчитываю.
И сижу - "пересчитываю"... Клиент уже заколебался на кнопку нажимать, а бензин не идёт.
- Да чё такое?
- Пересчитываю на второй. Вдруг где...
- Да я тебе рубль дам, не считай!
- А вот здесь я ещё час считать буду. Всё должно быть ровно.
И Газелей штук пять за этим товарищем. А я всё считаю и считаю. Ошибся, блин! Снова... Так, перебил! Снова.
Я не мастак придумывать. Где и как это было, можно найти свидетелей. НО! Эти маршрутчики больше не появлялись.

111

Недавно меня на работе кто-то поправил по поводу "одеть" или "надеть" одежду - вспомнилось:

Конец 90х. К нам в академию попёрли толпой студенты из разных стран. Вот с одним первокурсником из жаркой Африки мы неплохо общались.
Тогда мы много узнали и про них, ну и соответственно многому наших афрогостей научили.
Например для меня было новостью что "афроамериканцы" зачастую не понимают друг друга. Кто то говорит на французском, кто то на английском, один кадр вообще своим родным языком считал немецкий. Звучало конечно весело и немножко страшновато. Так что основным языком общения у них был конечно же великий и могучий.
Вот только разобраться в нём ребятам получалось не всегда. Некоторые лекции которые они не понимали (особенно вышку) - ребята просто заучивали! Наизусть! (Как говорится - Снимаю шляпу)

И так - пьянка в общаге. Наша весёлая компашка КВНщиков (было популярно) отмечает удачное выступление в РДК. Кан (кажется фамилия, а может имя) в немножко отстранённом состоянии сидит и слушает пьяный разговор оболтусов первого - третьего курсов.
Ну о чём мы можем говорить когда гормоны сносят башню а водка отключает тормоза? Конечно же о бабах.
Через какое то время выходим с Каном подышать через фильтр свежим воздухом. Всего пара вопросов нашего друга африканца и я уже плакал со смеху:
- Стелс, ты можешь мне расказать как правильно? Я не совсем разобрался о чем говорили ребята.
- Ну?
- Почему у вас одежду надевают, а надежду одевают? Хотя и одежду вы снимаете и надежду тоже сняли. А главное - почему одежда это шмотки, а надежда это шелуха? (оказалось как шелуха от лука, слово обозначающее девушку низкой социальной ответственности он тоже оказывается не знал)

P/S
Имя Надежда и Надя для Кана были разными словами

112

Уже год как засела на истории с анекдот.ру. Истории тут разные, от смешной до негативной, от фантазий озабоченных до историй, в реальности которых не сомневаешься ни на секунду. Кстати, есть тут один бывалый аудитор с ником yls2, с каким же удовольствием читаю его истории и с нетерпением жду продолжения истории мушкетёров. Дело в том, что он описывает ситуации ну прям очень схожие с происходящими в нашей компании. Может потому, что холдинг, в котором я работаю юристом, тоже занимается всякого рода тягачами, сельскохозяйственной и строительной техникой. Ну, там, купля-продажа, ремонт, лизинг, кредит, аренда, прямое использование (строительная компания) и т.д. Но была тут одна история, которую я назвала бы случайностью. Давайте по порядку опишу.

Зашёл в мой кабинет в разгар рабочего дня начальник ремзоны и поздоровавшись еле дыша, плюхнулся в стул напротив. Стул жалостно скрипнул под тяжестью 130 килограммов, но не сломался. «Хороший стул» - подумала я, но вслух произнесла:
- Да что с вами, Владимир Афанасьевич? – если честно, зовут его не так, я меняю имена на всякий случай; кто знает, кто еще из наших заходит в этот сайт, да и читателя лучше не мучить непонятными иностранными именами.
- Лифт… этот… пешком, короче…
- Пешком? – глаза мои стали как советские пять копеек. Ремзона находилась отдельно от нашего корпуса, а с первого этажа до нашего пешком, на это геройство даже я нечасто решаюсь со своими 55 кг.
- Да неее, из отдела кадров.
Еле сдержала хохот. Отдел кадров располагался всего лишь этажом ниже, такая одышка из-за одного этажа, ах ха ха ха :) Ну ладно, грех смеяться, тем более я начальника ремзоны уважаю, в отличие от других «насяльников», человек трудолюбивый, не ввязывается в интриги и готов ради своих работников перегрызть глотку любому. В офисе его явно недолюбливают, особенно отдел кадров, видимо снова какая-то проблема с ними, раз он оттуда прямо ко мне поднялся.

- С Олегом знакомы, Юлия Михайловна? - спросил, отдышавшись.
- Худой, высокий, в очках?
- Да нет, нет, – отмахнулся он – Олег Валентинович, наш новый инженер по охране труда и технической безопасности (ОТ и ТБ).
- А, ну как же, ну как же…
- Так вот эта сволочь – перебил он меня – извините меня за выражение конечно же, но эта сволочь без предупреждения зашёл в ремзону и начал всех без разбора штрафовать! Так вот где написано, скажите мне, где написано, что он может моих работников штрафовать!
- А за что?
- Ну, типо, не в спецодежде, но бл…, сорок градусов жары на улице, конец сентября, а сорок градусов, рабочие же там не под кондиционером сидят, черт возьми, какая спецодежда, будь он проклят!
- Подождите, подождите, Владимир Афанасьевич, давайте по-порядку. Мне конечно же, легко судить, сидя под кондиционером, но правила безопасности, это такая вещь, которая написана кровью. Прошлом году у вашего рабочего отрезало 3 пальца. Было такое, не было? Одевал он в тот день защитные перчатки? Нет. Это раз.
В июне мужик со стройки упал и разбился насмерть, слышали, да? Без троса, без каски. До сих пор прокуратура нас мучает как хочет. Видите это? – показываю ему архивную папку, набитую документами, которая лежала передо мной в открытом виде – это только вторая часть его дела. Да к чёрту нас, у мужика маленькие дети остались без отца – тут я замолчала, боясь, что голос дрогнет. До сих пор трясет, когда вспоминаю этот дом, напуганную молодую женщину с грудным ребенком на руках и пятилетнего пацана. Блин… Всё, всё, не буду.
- Я понимаю, Юлия Михайловна – осторожно начал начальник ремзоны – но вы тоже меня правильно поймите. У работников ремзоны зарплата за месяц составляет 150-200 долларов. 50 долларов штрафа это не шутки. Я понимаю, понимаю – увидев, что я готова возразить, не дал мне открыть рот – понимаю, что жизнь и здоровье важнее, но послушайте. Эти люди фактически не получают даже эту мизерную сумму на руки, половину отбирают по всяким банковским долгам, спросите у кого хотите в бухгалтерии. Выходит, что лучше не работать и пьянствовать, чем вот так. Так же ведь тоже не по-человечески.
Даа, Владимир Афанасьевич был прав. Про это все знали, но никто ничего не делал. Начальник ремзоны и так ругался с отделом кадров и эдак, но повысить зарплату работникам никак не хотели. А ведь все офисные работники, в том числе и я получали как минимум половину своей зарплаты за счет доходов с ремзоны.
- Ладно, я постараюсь что-нибудь сделать, но с одним условием.
- Да, да, не беспокойтесь, Юлия Михайловна, я уже всем там сказал, чтобы в спецодеждах были.
- Больше этого не повторится?
- Если повторится, пенять буду на себя, вас беспокоить не стану.
Я встала, чтобы пойти за ним, но у меня зазвонил телефон.
- Я буду через три минуты.
- Хорошо, я у Нины (кадровичка).

Телефонный разговор затянулся аж на десять минут, а там еще и гендир позвонил, чтоб я зашла. Чертыхаясь про себя, зашла к гендиру, а там, оказывается, все уже в полном составе сидят, Нина Георгиевна – эйчар менеджер (она сама себя так величает, в простонародье - кадровичка), Олег Валентинович - инженер по ОТ и ТБ, Владимир Афанасьевич - начальник ремзоны, который своим басистым голосом в это время спорил с инженером, что у последнего нет никакого права штрафовать его работников.

Увидев меня, Олег Валентинович явно обрадовался и начал описывать мне, как он героически обнаружил исток грехопадения и как теперь его, святого пророка Лута хотят очернить те же грешники, отрицающие свою вину.
- Хорошо – спросила я - А сколько их?
- Восемь. Один сбежал до того, как я успел его оштрафовать и вернулся в спецодежде, так что ему на этот раз, так скажем, повезло. Итого восемь.
- В смысле – успели оштрафовать? Они вам заплатили штраф, что ли?
- Нет, конечно, Юлия Михайловна, штраф взымать будем с зарплаты.
- А на каком основании? Есть у нас документы?
- Да, у нас есть Свод внутренних правил – пока инженер тупил, ответила кадровичка. Да, тот легендарный свод, о котором все слышали, но никто в глаза не видел, подумала я, но вслух сказала:
- Да, но я не только это имела ввиду. Понимаете, если хоть один из рабочих сунется пожаловаться, нам нужно будет предъявить инспектору соответствующие доказательства. Сам факт нарушения техники безопасности как доказывать будем? ... Ну, протокол какой-нибудь…
- А, протокол, протокол, есть у нас протокол – взяв со стола гендира бумажку, инженер радостно потянул его мне. Даже с гордостью, что мол, видишь, сам додумался.

Взяла бумажку. Слава богу, хоть почерк был хороший. Акт, составленный такого-то числа, указывал, что восемь грешников были пойманы за прелюбодеянием, указывались ФИО и грех каждого прелюбодея. Должность, ФИО инженера, подпись. Украдкой бросила взгляд на начальника ремзоны. Он сидел нахмурившийся, красный как рак под кипятком. Даа, чёрт меня дёрнул обещать ему. Придётся выкручиваться. Обратилась к инженеру:
- И всё? Кроме вас никто не подписал акт?
- …
- Ну, чтобы подтвердить факт, нужны свидетели, их ФИО и подписи, что мол, подтверждаем, было такое.
- Эммм, нуу, как бы, а кто из ремзоны подписался бы? Они меня чуть не избили там.
- Ну, тогда вы сами должны были взять с собой кого-то. Так же дела не делаются?
- И что, выходит, протокол не имеет силу?
- Акт. Для инспектора – нет. Кто знает, может вы позже составили этот акт задним числом?
- Но я ведь был там!– с огромными глазами инженер обернулся к гендиру - Я же не вру! Ааа, камеры! Там же есть камеры! – спохватившись, он ударил себе по лбу и спросил у гендира с надеждой: - Ведь там есть камеры, да?
Появившаяся было довольная улыбка сползла с лица Владимира Афанасьевича. Гендир кивнул и позвонил начальнику по безопасности. Что было интересно, за время всего нашего разговора гендир ни разу ни обмолвился словом и просто наблюдал за нами.
- Я был в ремзоне где-то в 09:30 - Олег Валентинович заметил - Пусть покажет 09:45.
На огромном экране телевизора, висевшим на стене, промелькали кадры. Все мы увидели, как Олег Валентинович в своем черном костюме и в начищенной до блеска обуви стоит у бетономешалки и машет руками перед рабочим. Верхняя часть спецодежды у рабочего отсуствовала, точнее, на нем была только серая майка.
- Вот, вот – победно заявил инженер – это Иванов Константин, второй в списке.

И вот тут я улыбнулась. Мне вспомнилась история с анекдот.ру, которая была опубликована, если не ошибаюсь, в мае прошлого года. Там, значит, девушка в платьице и в каблуках, надев только каску, решила, что может штрафовать рабочих за несоблюдение техники безопасности. Блин :) Так тут то же самое.
- Ведь видеозаписи могут служить доказательством, так? - Инженер был доволен. Начальник ремзоны угрюм. Кадровичка осторожничала, готовая к атаке с любой стороны. Гендир молчал и не показывал никакой эмоции на счет происходящего. Только на какую-то долю мне удалось увидеть блеск задора в его глазах, видимо, ситуация его забавляла, хоть он и пытался это скрыть.
- Боюсь, что нет. Если любой мало-мальски соображающий инспектор это увидит, то он вас оштрафует…
- 0_0
- … за несоблюдение правил техники безопасности. Вы сами находились в ремзоне в момент происшествия без спецодежды.
- Да вы о чём, Юлия Михайловна? Меня ведь это не касается! Я ЖЕ ТАМ НЕ РАБОТАЮ!
- Это ничего не меняет. В ремзоне без спецодежды находиться нельзя.
- У нас прям у входа есть табличка «Без спецодежды не заходить» - наконец, подал голос и начальник ремзоны. В этот момент на экране телевизора мы увидели, как один рабочий сбежал, а инженер бросился за ним и спрыгнул через узкую и длинную яму, шириной, ну, не знаю, 1-1,5 метров наверное.
- Ну вот, видите? А если бы упали в яму? Спецодежда, правда, вас не спасла бы, но кому это объяснишь?
Олег Валентинович открыл рот и закрыл. Рука, которую он поднял, чтоб усилить эффект аргумента, застыла на воздухе. Он понял, какую оплошность он допустил и не знал как выкрутится перед гендиром.
- Я думаю, всё понятно – наконец, вмешался гендир – Юлия Михайловна, не будем вас больше задерживать, спасибо.

Через пару дней ко мне снова пожаловал Владимир Афанасьевич, правда, без одышки и плюхнулся в тот самый стул. Стул выдержал и на этот раз. С радостной улыбкой 90 дюймов по диагонали начальник ремзоны прогремел:
- Вы какое вино предпочитаете, Юлия Михайловна? У меня есть отлИчное кахетинское полусухое вино, не вино, а амброзия, ммм… Или может вы белое предпочитаете?
- Эээ, ммм, спасибо большое, Владимир Афанасьевич, но я не пью.
- Как не пьете? – Он таращился на меня так, как будто я призналась, что я не умею читать – Вообще не пьете?
- Вообще не пью. А какая разница между «не пью» и «вообще не пью»?
- Ну, эээ, тогда я не знаю что вам подарить, я в машину положил, думал вам понравится…
- Полно вам, Владимир Афанасьевич, какой еще подарок, вы хотите обидеть меня? Не надо, вы лучше обещайте мне, что постараетесь приглядеть, чтоб проблем не возникало больше, второй раз это у меня не прокатит, сами понимаете.
- Да, да, конечно, Юлия Михайловна, сделаю всё, что от меня зависит – пожав мне руку, начальник ремзоны еще раз поблагодарил меня и вышел.

Вроде бы на этом всё можно было закончить, если бы не одно «но». Мне не было покоя от мысли о «плохом прецеденте». Угрызения совести не давали спать, в конце-концов я решила накапать на мозги инженеру по ОТ и ТБ, чтоб он провёл что-то типа урока по технике безопасности среди рабочих. Не люблю вмешиваться в дела других, когда меня об этом не просят, но раз вмешалась, то нужно было довести дело до конца. Олег Валентинович сперва отмахивался, что мол, некогда, но потом я его уговорила:
- А вы составьте протокол урока, мол, такого-то числа вами был проведён инструктаж, дальше краткое изложение в несколько страниц про то, что вы расскажете на уроке, в конце ФИО и подписи всех участвующих. И если вдруг не дай бог какой инцидент, вы предъявите не только журнал, но и протокол, вот и всё, никто не сможет придраться к вашей работе.

И вы думаете, он не сделал? Сделал. Разбив работников на несколько групп, он уже провёл два урока в январе, да еще и сделал из этого отличную рекламу для себя в линкедине, запостив фотки с уроков.
Ну вот примерно такая история произошла со мной. Не была бы она такая, не прочитай я ту историю с анекдот.ру. Спасибо, что дочитали до конца.

113

Мы с тобой — две бумажные снежинки на высоком окне в гулком школьном коридоре. Мы здесь для того, чтобы создавать атмосферу праздника, которого никогда не увидим. Мы — не настоящий снег. Бумага, из которого вырезали меня — в клеточку, а твоя — в полоску. Ещё вчера мы были тетрадными листами, но праздник спутал планы, и теперь мы — его часть, мы — в его честь.
Теперь мы — вечно падаем из ниоткуда и, судя по ряду достаточно веских факторов — в никуда.

Наши бумажные грани не блещут изяществом линий, наши создатели торопились и не имели большого опыта в деле, которым были вынуждены заниматься, так что мы вышли средне. Поэтому нас определили на вторые роли, в коридор, где мы постепенно подмокая и коробясь, медленно отклеиваемся от холодного, чуть вздрагивающего от порывов ветра стекла.

Где-то далеко-далеко хлопнет тяжёлая дверь на пружине, за ней вторая, уже ближе, и долгий, пронзительный звонок, последний звонок четверти подхватывает нас, как настоящий зимний ветер и несёт вдоль коридора, над головами вечно бегущих детей, мимо остро пахнущего лыжными ботинками спортзала, где десятки наших собратьев, надёжно зафиксированных и сделанных с большим старанием и мастерством, неистово кружат в неподвижном вихре вокруг исполинской ели, увешанной тускло поблёскивающими шарами и бумажными цепями, мимо нещадно грохочущей посудой столовой, мимо притихших классов, мимо дремлющих над газетами бабок-гардеробщиц, мимо всего того умного, доброго, вечного, что постоянно сеют в этих стенах, раз за разом собирая неоправданно скудные урожаи, обусловленные то ли излишней суровостью климата, то ли спецификой местных традиций.

Мы помчимся над кривыми улочками с деревянными, двухэтажными домами, над троллейбусными рогами и яростным перезвоном трамваев на перекрёстках, над серыми шиферными крышами и чёрными пальцами голых крон.
Полетим как настоящие, как живые, мы будем пугать бледноглазых галок и смело заглядывать в чужие окна, но довольно быстро поймём, что в каждом окне видим всегда одно и то же, тогда как из каждого окна — неизменно видят совершенно разное, и случись одному окну описывать соседнему улицу, на которую они оба выходят всю свою жизнь — непонимание меж ними будет настолько неловким и всеобъемлющим, что даже не хочется представлять.
Мы проведём эти бесконечные зимние каникулы вместе и у нас не будет всего того, что есть сейчас, а только почти целых две недели беззаботного счастья.

Всё будет просто и правильно, скромно, но с размахом. Будет ёлка, и будут въевшиеся пятна смолы на паласе, будет потёртый, видавший виды Дед Мороз с ватными, болтающимися руками и облупившимся носом, будет пластмассовая, пустая внутри Снегурочка, в которой раньше, по слухам, был целый килограмм небывалых, невиданных конфет с особой, Кремлёвской ёлки, но сейчас в это верится с трудом.
И обязательно будет тот самый, особенный шар тёмно-розового цвета, который непременно вешается на самое видное место, потому что он невыразимо красив и таких большее уже не делают, как говорит бабушка.
В нём, как в центре этой маленькой, двухнедельной вселенной отразятся серые бумажные пакеты с конфетами, которые отец и мать принесли с работы, густо поблескивающий хрусталём стол, широко раскинувший свои изобильные крылья, тихое мигание гирлянд и враз повеселевший экран телевизора, показывающий всем желающим первых «Гардемаринов», «Гостью из будущего» и тысячи мыслимых и немыслимых мультфильмов всех сортов.
В его круглых боках промелькнут все те, чьи лица знакомы с раннего детства, все будут молоды и нарядны, подтянуты и смешливы сверх всякой меры.
Мы будем стоять возле него, прижавшись носами к его прохладной хрупкой броне, удивляясь, какие вытянутые и нелепые у нас лица и это будет так смешно. Чёрт, это действительно было и было смешно.
Шар качнётся, закрутится, и вместе с ним качнётся комната и синие сумерки за замороженным окном. Шар закружит нас в искристом вихре и мы на время забудем, кто мы и зачем.
Это старая игрушка. Таких больше не делают.

И где-то числа с четвёртого мы начнём с опаской смотреть на календарь, успокаивая себя, что ещё почти неделя с лишним впереди и каждый день наше спокойствие будет таять, и ставшая вдруг жёсткой хвоя будет бесшумно падать на пол, и кот Барсик доберётся до дождика, хорошенько наестся им и наблюёт ночью красивую серебряную лужу в коридоре.
Кончатся гардемарины и Алиса улетит, бесчисленные мультфильмы выдохнутся и поблекнут, пакеты с конфетами опустеют на две трети, оставив в живых самых невкусных и обычных, подарки, так волновавшие воображение — непостижимым образом вдруг сделаются чем-то привычным, начисто утратив весь волшебный шарм.
Будни крадучись подойдут и неумолимо положат свою сухую, тяжёлую руку на плечо.

А потом мы глубоко вдохнём и откроем глаза. Мы с тобой — две бумажные снежинки на школьном окне. Я — в клеточку, ты — в полосочку. Мы — ненастоящий снег, вечно идущий и так никуда и не приходящий. В последний день каникул уборщица не особо церемонясь сорвёт нас со стекла, и думая о чём-то своём выбросит в ведро.
На улице холодный ветер подхватит нас, поднимет, закружит и мы полетим совсем, как настоящие над узкими улицами старого города. Исполинская ель махнёт нам порыжевшей лапой из мусорного бака и исчезнет в сером январском сумраке уже навсегда.
Праздник кончился, но наша грусть светла. Светла настолько, что мы её не замечаем. Мы уходим вслед за ним, мы летим, мы совсем как живые, и нам уже ничего не страшно. Нас никто не вспомнит, да и самим нам все эти воспоминания через пару секунд покажутся чем-то с глупым и несущественным. Мы не захотим вспоминать себя.

Но это только через целых две недели, а пока всё только начинается, пока - с новым годом, ребята.
С новым годом.

114

А помните, ещё совсем недавно всем было абсолютно наплевать на эти ваши надеть-одеть. Все говорили как хотели, я сам лично считал, что «надеть» это как-то по деревенски что-ли звучит, никто никого не поправлял с торжествующим злорадством, не пояснял, в чём там роковая ошибка сокрыта и ключевая разница где, не приводил смешных примеров нелепости непонимания столь очевидных вещей и не поражался вопиющему уровню невежества собеседника, попутавшего этот лингвистический рамс, все поголовно были культурными и образованными людьми и мир был светел и добр к нам и бог ласково улыбался из-за облаков.

А потом что-то случилось и началось. Я думаю всему виной секта ревнителей правописания тся-ться. Они достаточно долго держали монополию на этой скорбной ниве, и по законам жанра просто не могли не породить ещё более страшных чудовищ, которые одномоментно будут их конкурентами, низвергающими былых монстров до уровня подкроватной бабайки, и новым ужасом для и без того битых бытом обывателей, как будто бы им других бед мало.

Ну серьёзно. Попробуйте написать сейчас «я одел новое пальто». Всё. Пропал калабуховский дом! Налетит мгновенно ураган умников, заклекочет торжествующе — ахахаха, смотрите на дурака! Пальто он ОДЕЛ! А во что ты его, уважаемый пальтовладелец, одевал? И главное — зачем? А если у тебя пальто одето, то сам ты во что одет? А? Надел! Надел, блять! Когда только запомнишь, чёрт неграмотный! Одевается он видите ли! Не одеваться надо, а надеваться! Или нет. Да неважно! Пальто надевают. Вот ты надет в пальто! Идёшь надетый красиво, а одетый это если ты кого-то другого надел в одежду или одел в надежду. Ой всё. Одно слово — ты дурак и говно и не спорь! Так то! Одел и надел путает! О чём можно с таким разговаривать?!

В страшные времена живём, братия и сестрия. Чуть что не то оденешь — и всё, не отмыться уже, не отмолить. Берегите себя по возможности.

115

xxx: ты со своим Д'Артаньяном напомнил, как к нам недавно на фоне коронахерни вернулся мужичок, который несколько лет работал в Италии
xxx: и мы заметили, как он иногда в чей-то адрес произносит фразу "не вешать хуй, карабинеры"
xxx: долго не понимали, о чём это он, и тут до нас дошло
xxx: видел бы ты его лицо, когда мы уточнили, что, во-первых, нос, а во-вторых, гардемарины

116

Когда детей видно, но не слышно.

...Я представляла, как начнёт маяться от скуки старшая, как будут виснуть на родителях и капризничать младшие… И все взрослые, забыв о виновниках торжества, примутся их развлекать.

Приглашение к столу

Дети приехали на свадьбу нарядными, в белых одеждах – именно им принадлежала честь первыми войти в церковь и начать церемонию. Они расцеловались с новобрачными – дедушкой и новоявленной бабушкой – и со всей серьёзностью приступили к своей миссии.

А дальше мои французские внуки вели себя так, что их было видно, но не слышно. В ресторане они сидели на противоположном конце длинного стола и общались исключительно друг с другом, время от времени поднимая бокалы с соком за здоровье «молодых».

Нет, они не казались маленькими взрослыми. Мы были одни в ресторане, расположенном в старинном здании с винтовыми лестницами, арками, коридорами, поэтому дети бегали, играли в прятки, снимали друг друга на мобильные телефоны. Время от времени они подходили к своим родителям, те одаривали их коротким поцелуем, и отпрыски отправлялись опять в свою компанию.

На другой день родственники мужа должны были приехать к нам на ужин. Мужу понадобилась какая-то специя для мяса, и он собрался ехать в город. «А что делать, если как раз в это время ребята вернутся?» – спросила я. День выдался холодным, ветреным, и я представляла, какими замёрзшими и голодными гости приедут с экскурсии. «Ничего, – спокойно ответил муж. – Они знают, что ужин начинается между семью и восемью вечера. К этому времени я вернусь».

Всё так и было. Уставшие дети развлекали себя сами, терпеливо ожидая приглашения к столу.

«В чём же секрет воспитанности французских детей?» – я спросила маму двоих моих младших «внуков». «Не знаю, – отмахнулась Изабель. – Так растили меня, мою сестру и брата». И всё-таки кое-что мне удалось выведать.

Маленькая пауза

Воспитание начинается с пелёнок, точнее, с памперсов. С двухнедельного возраста родители, прежде чем подойти к плачущему младенцу, делают небольшую паузу. Может быть, он успокоится сам? И вмешиваются, только когда становится понятно, что малыш один не справится.

Пауза составляет пять минут. Но за это время, считают французы, ребёнок учится мириться со своим одиночеством. Начинает понимать, что окружающие не будут бросаться к нему на помощь по первому зову. Небольшие разочарования не калечат психику ребёнка, наоборот, делают его нервную систему более устойчивой. Эти пять минут учат его терпению.

Никаких перекусов!

Меня удивило и то, что, несмотря на накрытый стол, никто из детей не посягнул на еду – не стянул хотя бы виноградинку или банан. Хотя есть они очень хотели.

У французов существует определённый распорядок дня: в 8 утра – лёгкий завтрак, в 12 – обед, в 4 дня – полдник, для взрослых – это чашечка кофе, и ужин в 8 вечера. Никаких перекусов между едой, никаких печенек или бананов. Французы считают, что ребёнок должен сесть за стол проголодавшимся.

Я заметила, что родители не очень беспокоятся, если ребёнок мало съел. Наверстает в следующий приём пищи.

Как-то я привезла своим тогда ещё будущим «внукам» российских конфет – по кульку каждому. Спросила у их матерей, когда лучше подарить сладости, чтобы не испортить аппетит. «А когда хотите, – был ответ. – Они всё равно не будут их есть до обеда».

Дети поблагодарили меня, стали с интересом рассматривать конфеты, спрашивать, как переводятся названия. Но никому в голову не пришло развернуть их и съесть. Даже тайком. Даже шестилетнему Жонасу. Они знали, что каждая еда имеет своё время, и с удовольствием ели сладости после обеда.

По статистике, только 3% детей во Франции страдают ожирением. В Америке таких 10%, в России от 5 до 8%.

Строгость и терпение

Для французов слова «строгие родители» звучат как комплимент. Они считают, что позволять детям вести себя как вздумается — значит оказывать им медвежью услугу. Если они не научатся быть вежливыми, терпеливыми, не приобретут навыки самоконтроля, способности ждать, занимать себя, им потом будет очень нелегко.

…Гости разъезжались, когда уже стемнело. Дети забрались на заднее сиденье автомобиля. А взрослые всё никак не могли закончить беседу. На месте детей я бы уже двадцать раз спросила: «Ну когда же мы поедем?» Но дети терпеливо ждали, будто мы решали проблемы вселенского масштаба. И нас ни в коем случае нельзя было торопить.

Нина Русакова

117

Сказки и мифы « Русской рулетки»

Рассказывают, что Матвей Блантер, не обладая особо привлекательной внешностью, — он был маленького роста, сутулый, близорукий — тем не менее пользовался феноменальным успехом у женщин. На вопрос, как ему это удается, он коротко ответил:
— Для меня главное — дотащить женщину до рояля, а там она моя.
За мной не водилось ни умения играть на рояле, ни умения играть на бирже, я никогда не был богат, ничего выдающегося в моей внешности не было и нет. Однако всё это компенсировалось моей любовью к женщинам — и они отвечали мне взаимностью.
В чём секрет?
Сам не знаю, могу только догадываться... Две вещи, возможно, казались им привлекательными.
Моя преданность медицине — она придавала мне уверенность и уравновешенность. А также снабжала неисчислимым количеством историй и анекдотов — топливо для разговора. Что и было второй причиной — разговорный жанр был для меня тем же, чем для Блантера служил рояль.
Или для павлина — хвостовые перья.
И вот эти качества, в сочетании с громадным энтузиазмом по изучению матчасти, приносили определённый успех.
Не Казанова и не царь Соломон — но на жизнь хватало.
Что интересно — эти же качества помогали мне и в охмурении англоязычных носительниц ХХ хромосомы, правда, позже, к концу века...распускать перья значительно легче, если знаешь язык охмуряемой. Уверен, что вы знаете, просто повторюсь — если удаётся вызвать улыбку или смех — то вероятность успеха сильно повышается, что коррелирует с умением шутить на родном языке охмуряемой. Улыбнуть — значит победить, был мой девиз.
Да и зрелость помогает: в определённый момент жизни мужчины черты реактивного двигателя ракеты начинают сочетаться со свойствами дизеля — что явно идёт на пользу дела...
Что-то я разговорился, пора и к истории переходить.
Время действия — где-то в районе 1996, место действия — « Русская рулетка», самый престижный ресторан для эмигрантов из СССР: действительно роскошный ресторан с отличной кухней, великолепным персоналом, феноменальным баром с сигарами, в том числе и кубинскими. И танцплощадкой с оркестром.
Но главное — много женщин: свободных и не очень, молодых и чуть постарше, блондинок, брюнеток и шатенок, со всей необъятной страны — а самое главное: обладающие похожим менталитетом и говорящие на языке нашего детства.
Это уже позже эмигранты повадились таскать туда туземцев, удивляя их до состояния восторга обилием пития и яств, доселе ими не виданных. И уж совсем в бешеный восторг их приводили танцы и живая музыка оркестра.
Культурный шок...
Кстати, там же я наблюдал и другой шок — появление нуворишей с постсоветского пространства.
Наши эмигранты, годами идущие к успеху, тяжело и много работая — вдруг узрели феерически быстро разбогатевших « новых русских».И это притом, что наша эмиграция считалась долгое время самой успешной и образованной, только недавно уступив первое место иранцам, тоже, кстати, история, как-нибудь расскажу... Кстати, это большое различие — деньги заработанные супротив упавших в руки, да и дворцы, построенные на нефтедоллары, значительно превосходили дома поднявшихся традиционным путём эмигрантов.
Я был далёк от всего этого — мой путь одинокого самурая пролегал через суровые дебри тренировочных программ в монастырских условиях аскетизма кадетов религиозного медицинского университета.
Деньги, правда, завелись — и неплохие.
И если я не дежурил — то летел в « Русскую рулетку», где на входе мы кидали ключи от машины в ведро, чтобы не сесть за руль сильно пьяным.
И — начиналась весёлая охота. Народ гулял до двух ночи, в открытую, после двух — более скрытно, наливая алкоголь в чайные чашечки.
Банкеты заканчивались, семейные и солидные посетители освобождали танцплощадку и, поддерживая друг друга, шли почивать...
Мы же, завсегдатаи, сидели до утра и разъезжались после завтрака.
Это если не повезло с охотой.
В тот раз, уже под утро, мне повезло — молодая женщина из России благосклонно приняла моё предложение потанцевать, согласилась посидеть у бара и выпить — у меня зрела уверенность в продолжении второй части Марлезонского балета, уже вне ресторана...
И тут она меня удивила — не столько с негодованием отвергнутой попыткой за нас расплатиться (вот ещё завели моду!), сколько способом: она вытащила из своей бесспорно дорогущей сумки громадную пачку туго скрученных Бенджаминок. Иначе говоря — « засветила котлету», вещь для меня экзотичная, ни туземцы ни эмигранты столько наличности не носят...
Ушли.
Обнялись и поцеловались.
Поцеловались и обнялись.
Куда поедем?
Предложила поехать к ней, предварительно заехав за мылом...
Заехали, пошёл покупать, она вдогонку «ну, и эти не забудь...»
«Эти», положим, всегда со мной, а вот мыло покупать на первом свидании — не приходилось, врать не буду.
Купил, заодно прихватив шампанского и шоколад, иду к машине, в лёгком недоумении.
Моему недоумению в ту ночь оставалось только расти,плавно переходя в изумление: она дала адрес, я посмотрел на карту и присвистнул — центр очень и очень дорогого и фешенебельного района.
Подъехали — ну брат ты мой!!
Привратник, в ливрее, открыл нам дверь, мою скромную машинку отогнали на стоянку гостей, поставив между « Бентли» и « Ламборгини».
Почтительный лифтёр поднял нас до пентхауса, с собственным выходом из лифта.
Мне, скромному тихому ветерану ССО, « Скорой», и реанимации, всё было в диковинку: высоченные потолки, громадные окна с великолепными видами на город и горы, множество больших комнат...
И — абсолютная пустота, полное отсутствие мебели и признаков проживания людей.
Она объяснила — только сегодня получила ключи и пошла в ресторан обмывать со знакомыми покупку...
Дела! А где мы будем..., гм, паркет отличный, но жёсткий, романтика, конечно — но так себе удовольствие, плавали-знаем.
«Идём спальню покажу!» Давай, показывай — громадная,с тем же паркетом и без кровати, но, слава Творцу!, с громадным же матрасом, в упаковке. Распаковали, нож всегда при мне. Им же разрезал упаковки постельного белья и полотенец.
Пошли мыться — два душа, очень немаленькая ванна между ними, долго разбирались с кранами, разобрались...
Проснулись поздно, много позже полудня — выпили шампанского, празднуя боевую ничью с достойным не нулевым счётом, расцеловались и навсегда разбежались по своим жизням.
Вот такая вот история, рассказал всё, как было.
А было хорошо...
@Michael Ashnin

118

В студенческие годы гуляли на свадьбе у однокашника в небольшом городке в 30 км от Гродно. После мероприятия хозяева нам, студентам, дали в дорогу сумку с продуктами и пакет с двумя бутылками водки и бутылкой самогона. Мне доверили нести пакет со спиртным. На вокзале все, кроме меня, загрузились в электричку. Я долго прощался с девушкой, двери электрички перед моим носом захлопнулись, и я остался. Переночевав у хозяев, самой первой утренней лошадью выехал в Гродно. Прибыв, сразу направился в общежитие. Мои товарищи на занятия не пошли по причине головной боли и очень обрадовались, когда я с пакетом зашёл к ним в комнату. Похмелились, стало немного легче и веселее. Тут заходит Серёга, ещё один участник свадьбы с теми же симптомами. Я наливаю ему стакан водки. Он залпом выпивает. Из бутылки с наклейкой «Лимонад» наливаю ему стакан самогона и говорю: «Запей». Серёга залпом запивает и садится на стул, как ни в чём не бывало, даже не скривившись. Все от смеха упали на пол. А Серёга говорит: «Мужики, чё вы ржёте?»

119

Однажды молодой человек узнал в прохожем своего учителя. Он подошел к старику и спросил:

- Вы меня не помните? Я был вашим учеником.
- Да, я помню тебя третьеклассником. И чем ты занимаешься сейчас?
- Я преподаю.
- Что же привело тебя к этому выбору?
- Не что, а кто. Вы.
- Позволь мне полюбопытствовать, в чём же выразилось моё влияние?

- Вы на самом деле не помните? Разрешите мне освежить это в вашей памяти. Однажды мой одноклассник пришел в класс с красивыми часами на руке, которые ему подарили родители. Он их снял и положил в ящик парты. Я всегда мечтал иметь такие часы. Не удержался и решил забрать их из его парты. Вскоре тот мальчик подошел к вам в слезах и пожаловался на кражу. Вы обвели нас всех взглядом и сказали: "Тот, кто забрал часы, принадлежащие этому мальчику, пожалуйста верните их".

Мне стало очень стыдно, но мне не хотелось расставаться с часами, так что я не признался. Вы направились к двери, заперли ее и велели нам всем выстроиться вдоль стены, предупредив: "Я должен проверить все ваши карманы при одном условии, что вы все закроете глаза". Мы послушались, и я почувствовал, что это был самый постыдный момент в моей недолгой жизни. Вы двигались от ученика к ученику, от кармана к карману. Когда вы достали часы из моего кармана, вы продолжали двигаться до конца ряда. Затем вы сказали: "Дети, всё в порядке. Вы можете открыть глаза и вернуться к своим партам". Вы вернули часы владельцу и не произнесли больше ни одного слова по поводу этого инцидента.

Так в тот день вы спасли мою честь и мою душу. Вы не запятнали меня как вора, лгуна, никудышного ребенка. Вы даже не удосужились поговорить со мной об этом эпизоде. Со временем я понял почему. Потому что, как истинный учитель, вы не захотели запятнать достоинство юного, ещё не сформировавшегося ученика. Поэтому я стал педагогом.
Оба замолкли под впечатлением этой истории. Затем молодой педагог спросил:
- Раз вы меня узнали сегодня, не вспомнили ли вы меня в том эпизоде?
Старый учитель ответил:
- Дело в том, что я обследовал карманы тоже с закрытыми глазами.

120

Знаете, как бывает, слышится, не то, что сказано. Как в игре "испорченный телефон". Такое происходит, как правило, в шумном месте. Твой собеседоник говорит одно слово, а ты слышишь похожее, но с другим смыслом.
Итак, имеем идеальные условия для возникновения подобного "недопонимания" - приёмный радиоцентр "Шарада". Лето, жара, адский шум десятка радиосетей, временный перерыв в работе, начальник смены прапорщик А. Марат сидит скучает, шесть радистов женщин тоже, но не прочь заполнить паузу и почесать языки на какую-нибудь тему. Как говорится: "Дело было вечером, делать было нечего". Разговор начинает Алла Л., обращаясь к начальнику смены:
- Марат, ты в отпуске где был?
- Да..., к тёще ездил.
- Прям порядочный зять.
- А куда деваться? Светку к мамке как магнитом тянет.
Как говорится, ничто не предвещало. Но вот ключевой вопрос:
- И что ты там делал?
И, как гром среди ясного неба....
- Да что-что... ..аборТёще делал, будь он неладен.
Та-та-та-дам (Бетховен, если что). Хотел написать "повисла неловкая тишина", но она там отродясь никогда не висела, приёмный центр всё-таки.
- Подожди, а ты что можешь его делать?
- Ну да.
Все бросили свои и дела и обратились в слух, хотя и так были "на приёме" и принять такой "сигнал" с ошибкой сразу шестерым было маловероятно. Шесть пар глаз неотрывно смотрели на Марата в предвкушении услышать нечто необычное. Смешки, перешёптывания... женщины, одним словом.
- А как ты его делал?
- Как-как, как обычно. Каждый год одно и то же, ничего нового.
Для женщин тема животрепещущая. Каждая представила себе эту картину, но явно что-то не срасталось. Смех да и только. "Давай, давай, спрашивай дальше".
- Ничего себе! А ты разве можешь? У тебя есть медицинское образование?
- А зачем тут медицинское образование? Тут нужны навыки и опыт в подобных делах, вот и все.
- Хм.
Марат закивал головой. Он охотно отвечал на вопросы. Не каждый день вся смена в едином порыве слушает тебя с таким интересом.
- А чем ты его делаешь-то?
- Чем-чем. Да вот этими самыми руками.
Марат для убедительности продемонстрировал две здоровые клешни и потряс ими в воздухе. На слушателей это произвело неизгладимое впечатление. Женский коллектив уже смеялся не стесняясь. Картина, которую рисовал Марат не укладывалась в голове. Тёща, аборт, руки...
Алла продолжала допытываться:
- А сколько тёще лет?
- 75.
- И что она до сих пор его делает? А муж куда смотрит?
- Да никуда он не смотрит. Деда уже лет десять нет.
- Так ты сам…
- Не-а. В этот раз со свояком скооперировались. Мы с ним в баньке попарились, выпили, я его и привлек к этому делу пока он тепленький. Вместе все ж сподручней, чем одному. Хоть он и генерал, но в этот раз отказаться не смог.
Участие генерала ещё больше развеселила женщин. "Спрашивай, спрашивай!" - подбадривали они Аллу.
- И что тёща..., её как бы... устраивает ваша... кооперация?
- А кто ж поможет ей кроме нас? Ей и положиться то и не на кого. Кого не позовёт сплошная халтура: придут, всё испоганят, сделают как попало, деньги только слупят и бросят, а нам переделывай потом. Лучше нас все равно никто не сделает.
- А тёща что в это время делает?
- Так она со Светкой болтает, целый год же не видятся, есть о чем поговорить.
- А Света как к этому относится?
- Ясное дело положительно. Она меня для этого и берет с собой.
- А что свояк то делает?
- Да он так, подать инструмент или подержать что-нибудь. В основном я сам всё делаю. А он больше всё к рюмке норовит приложиться. К концу работы он на ногах уже еле стоит.
Смена ухохатываясь сползала со стульев. Марат почуял неладное:
- Чо вы ржёте то? Как будто мне это надо! Я бы в жизни его не делал, если бы его не ломали постоянно.
- Чего ломали?
- Как чего? Забор, понятное дело.
- А-а-а, так ты про забор рассказывал?
- А вы о чём подумали?
Дружный хохот длился долго... Отсмеявшись пояснили:
- А мы думали ты рассказываешь, как делал аборт тёще.
- Вот дуры то... Ха-ха-ха. Обалдели что ли? Ха-ха-ха.
По радиосети сквозь шум раздались первые "ти-ти-та" - это пошел сигнал. Началась работа. Пока шутки в сторону. Но этот разговор ещё долго будут вспоминать меж собой "а помнишь?" и рассказывать другим "а у нас на смене был случай" и смеяться, как будто в тот первый раз.

121

Тут зазвучала тема вежливых и культурных американских копов. Я решил добавить свои 5 копеек, тоже написать про вежливых и культурных, но наших. Как-то в комментариях меня упрекнули, что про свою страну пишу только негатив. Вот, исправляюсь!
Поехали мы однажды с женой во время длинных зимних праздников в Орёл. Длинные зимние праздники — чудесное время для поездок по Центральной России: Вологда с Ферапонтовым монастырём, Золотое Кольцо, Тула с Кремлём и пряниками, — всё здорово, но при одном условии: когда погода зимняя, что, увы, последние годы бывает редко. Грязь месить — удовольствия никакого, но в тот год с Орлом нам повезло: крепкий рождественский мороз, белый пушистый снег, — сказка! Мценск с Гостиным двором, музей Лескова с атмосферой помещичьего дома, старинные особняки в центре Орла — всё замечательно. На самое Рождество мы запланировали выезд в Орловское полесье — те самые места, где Тургенев бродил с ружьём и записными книжками. И вот солнечным морозным утром я выезжаю на абсолютно пустую улицу и вижу впереди трёх скучающих ГИБДДшников. «Сейчас остановят», — говорю я жене. «Почему именно тебя?», — удивляется она. «Потому что именно я тут еду, и больше никого!», — объясняю я. Меня останавливают, здороваются, представляются. «Что же вы правила нарушаете?», — говорит мне молодой инспектор. «Что это я нарушил?», — удивляюсь я. От отеля отъехал меньше, чем на сто метров, и уже что-то нарушил? «На эту улицу правого поворота нет, — объясняет мне инспектор, — там знак висит». «Да не было никакого знака!», — вяло сопротивляюсь я (на самом деле знак был, я потом специально ходил смотреть, он висел на столбе метрах в трёх от земли, даже если бы стёкла не были с морозной каймой, всё равно вряд ли заметил бы. Но это так, к слову).
Короче, дело идёт к протоколу — «договориться» никто не предлагает. И вдруг второй инспектор говорит моему собеседнику: «О чём ты с ним разговариваешь? От него же сивухой несёт за версту! Везём на освидетельствование!»
Вот те раз! Накануне мы душевно посидели в уютном заведении с крафтовым элем по английской технологии, но весьма умеренно, так что никаких подлянок я не ожидал.
«Не волнуйтесь, — успокоили меня блюстители орловских улиц, — Это недалеко, мы вас вернём обратно, ваша жена замёрзнуть не успеет». Молодцы, успокоили!
Двое стражей порядка повезли меня в лабораторию, один остался охранять машину и жену. Эль орловского разлива не подвёл: приборы показали одни нули. На обратном пути я уже в хорошем настроении травил байки своим спутникам. Вернувшись на место преступления, я на правах уже почти дружбы, предложил: «Может, забудем про этот злополучный знак? Ну его, в самом деле!» «Не можем, — грустно развели руками бойцы, — напротив вашей гостиницы резиденция Губернатора, там камеры на каждом столбе. Не сдадим протокол — получим по полной».
Зато, когда формальности были позади, нас тепло поздравили с Рождеством, пожелали счастливого пути и хорошего дня!
Когда мы уже выехали из города и дорогу окружили могучие ели, припорошённые серебристым снегом, жена вдруг сказала:
— Кстати! Я давно хотела тебе сказать: от твоего лосьона after shave сивухой несёт за версту!
— Спасибо, что вовремя предупредила, дорогая, — сказал я, благодарно посмотрев на неё.

122

История из тех времён, когда пиво можно было купить не всегда и не везде.
В Пермском крае (тогда - области) есть курорт Усть-Качка, недалеко от него находится деревня Горшки.
Отдыхающие в Усть-Качке, явно не местные, заходят в магазин и спрашивают пиво.
Продавщица:
- Пиво только в Горшках.
- Нам - пофиг, в чём. Дайте три литра.

123

-Привет вам, кэвээнщики, итить вас всех итить.
Сейчас я расскажу вам, о чём нельзя шутить.
Шутить нельзя о Путине и всех его друзьях,
О том, что в регионах в больницах дело швах.
Нельзя шутить про Библию, про Тору и Коран,
И прочие религии всех дружественных стран.
Нельзя шутить про Думу, Совфед, Совмин, Совбез,
СК, прокуратуру, суды и ППС.

-Привет тебе, Сан Саныч, итить твою итить,
О чём же ты прикажешь нам всем тогда шутить?

-Шутите все о Байдене и всех его друзьях,
Про то, что в ихних штатах с работой дело швах,
Про то, что их мормоны утырочны вполне,
Что негры прозябают в унынии и говне.

-Послушайте, Сан Саныч, итить твою итить,
Об этом задолбались мы все давно шутить.
У нас просмотров меньше, чем во "Поле чудес"
И если бы не Пельше, то всей игре пизд@c.

-Хрен с вами, кэвээнщики, шутите, что хотите,
Но только не по злому, по доброму шутите.

124

Хорошее белорусское лето 1986 года .
В то время каждый уважающий себя старшина имел в расположении небольшое подсобное хозяйство. Наш старшина себя уважал, да и мы его (Страшный прапорщик Гирстун)уважали, что не мешало нам тырить консервы из вещмешков ГНД (группа немедленного действия), каюсь, но тырили не перловки ради- ради любви к солдатскому искусству налюбить начальство…
Было и у нас такое хозяйство- курятник (уже писал), тепличка с помидорами и свинарник на пяток хрюшек. Рядом со свинарником был наш питомник с собаками, 6 собачек в вольерах, и один вольер запасной. По уставам располагать их рядом нельзя- но места мало, куда деваться… Однажды пришло время одной из хрюшек исполнить свой священный свинский долг- переработаться в котлеты и на сало. Кололи их на хоздворе, урки из расконвойки. Двум воинам-узбекам старшина выдал 12-метровый поводок и приказ- оттранспортировать свинку к месту казни. Свинка была не маленькая, а у басмачей вряд-ли на двоих было больше 100 кг живого веса, поэтому всё закончилось предсказуемо- свинка сбежала, но умудрилась забежать на питомник а заскочить в пустой вольер. Позвали меня- посторонним на питомник заходить запрещалось, попросили выгнать хрюню оттуда. Захожу- свинка стоит в пустом вольере, дверца закрыта (басмачи постарались). Дверца открвается вовнутрь, открыть её и выгнать свинку мне мешала её морда. Начал дверцей её по морде стукать- легонько, сильнее, ещё сильнее, ударе на 10 она резко отклонилась, я влетел в вольер- и эта скотина тут-же перегородила мне путь к двери…
Басмачи предупреждали- «Ана кусаиса», и судя по морде и злющим глазкам- не врали. Размер вольера- 2х2, высота стены- тоже около двух метров. Мой рост тогда- 163. То есть руками до верха стены я никак не доставал, набрать разгон для прыжка тоже было мало места- но пришёл в себя я сидя на верху стены, и именно- пришёл в себя. Как я прыгал, как я умудрился подтянуться и усесться на верх стены я так и не понял. С тех пор я верю в истории типа о приподнятой матерью машине и о выброшенной моряком за борт мине.
Потом пришёл старшина, о чём-то поговорил со свинкой и отвёл её за ухо на хоздвор. Не знаю кто-как, но я на все эти картинки убоя домашних животных смотреть не могу, я и тогда отворачивался, но вот от котлет не отказываюсь, и что интересно- таких вкусных котлет как в армии я больше не пробовал, вроде и сам их делаю, и всё-равно не то.

125

Переписка князя Андрея Михайловича Курбского с государем Иваном Васильевичем Грозным, как известно, включает пять посланий: Андрей Михайлович написал три письма, Иван Васильевич ответил двумя. Моя переписка с МИД РФ имеет близкую статистику, но иную пропорцию: если не считать анкет-заявлений, я написал одно письмо, а получил аж пять! И хотя эта переписка вряд ли заслуживает увековечивания в истории, для раздела «Истории» этого сайта, по-моему, вполне подходит, хотя история получилась длинновата.
Началось всё с того, что в конце марта из-за прекращения регулярных авиарейсов в Москву мы с женой оказались в числе 35 тысяч россиян, застрявших за рубежом. Хочу отметить, что, мы, как и остальные тысячи наших сограждан, не были «покупателями дешёвых туров», как изволила выразиться одна высокопоставленная дама. Задолго до её выступления Ростуризм, подведомственный этой самой даме, уже отчитался, что все организованные туристы (то есть покупавшие туры, хоть дорогие, хоть дешёвые), возвращены на Родину. Застряли люди, поехавшие учиться, лечиться, или, как мы, навестить родню.
Прекращение полётов (об отмене нашего рейса мы узнали, когда уже собирались ехать в аэропорт) было очень плохой новостью, но были и две хорошие: будут организованы вывозные рейсы и уже 4-го апреля мы увидим их график, а до момента вывоза застрявшие россияне будут получать помощь от государства. Помощь была совсем не лишней, потому что висеть на шее родственников мы совсем не собирались, а пребывание в довольно дорогой Ирландии не вписывалось в наш бюджет. По всем критериям мы полностью соответствовали требованиям, поэтому заполнили анкеты-заявления на получение помощи. Правда, уже к утру следующего дня анкета устарела, и понадобилось заполнить новую, о чём мы узнали только благодаря интернет-сообществу. Новая анкета была посложнее, в частности, требовалось приложить фото или скан внутреннего российского паспорта (вы берёте с собой за границу внутренний российский паспорт??), но и с этим мы справились. И вот, о чудо!! Через несколько дней нам на карточки упали первые денежки. Честно говоря, это просто потрясло — первый раз в моей жизни наше государство настолько легко и быстро рассталось со своей наличностью! Но через несколько дней помощь поступать перестала. Девушка на «горячей линии» любезно объяснила, что в наших анкетах есть ошибки в паспортных данных. Что за ошибки, почему нам никто не дал знать об отклонении анкет, и как же нам присылали помощь, если анкеты неправильные?? Ответов девушка не знала. Заполнив соответствующие заявления, мы получили доступ к наши анкетам, проверили их, и, не найдя никаких ошибок, отправили снова в том же виде. Помощь возобновилась! Более того, через пару недель МИД РФ известил нас о том, что наши заявления рассмотрены специальной комиссией, и мы признаны нуждающимися в помощи. Это письмо показалось нам ненужным дублированием – достаточно было самого факта получения денег. Ага… но об этом позже. В тот момент нас больше волновало то обстоятельство, что деньги деньгами, но нам-то хотелось домой! Очень хотелось! А с этим обстояло плохо. График не появился ни 4 апреля, ни 4 мая, ни вообще никогда. Вывозные рейсы осуществлялись из загадочных городов, названия которых, похожие на магические заклинания, я никогда не слышал, о каждом рейсе становилось известно только за пару дней до вылета, а нам даже приблизительно никто не мог описать перспективы возвращения. Организовать жизнь, не зная, сколько продлится наше изгнание, было невозможно — насколько продлять страховку? Насколько запасаться лекарствами, весьма не дешёвыми? Обновлять ли гардероб, порядком износившийся и уже не соответствующий сезону? Обращаться в МИД было бесполезно — Лавров заявил, что его ведомство к вывозным рейсам не имеет отношения. Всю меру своего отчаяния я выразил по универсальному адресу — в Администрацию Президента. Слёзно описав проблему, я в конце добавил просьбу не перенаправлять письмо в МИД, поскольку там эти вопросы не решают. Уже отправив послание, я сообразил, что до последнего абзаца сотрудники АП вряд ли дочитают, поэтому вслед запустил новое, ещё более слёзное, в котором просьба не отправлять письмо в МИД была уже в первом предложении. Ответы на оба своих послания я получил… правильно, из МИД РФ! Официальные письма содержали пространные цитаты из разных нормативных документов, но в них не было и намёка на ответ: когда будет вывозной рейс из Дублина, или, по крайней мере, какая-нибудь информация о нём. Когда заканчивался второй месяц, мы поняли, что бесполезно ждать у Ирландского моря погоды и надо что-то предпринимать. Как нам удалось зарегистрироваться на рейс Малага-Лиссабон-Москва, как мы добрались до Лиссабона и сидели в транзитной зоне, не имея Шенгена, — это песня для отдельного акына. Скажу лишь, что вылетев в шесть утра понедельника из Дублина, домой мы вошли, когда занималась заря среды. Несмотря на усталость и радость возвращения, мы исполнили свой долг — заполнили очередную анкету-извещение о нашем возвращении из-за границы. Это казалось формальностью — мы ведь вернулись не тайком, а официальным вывозным рейсом, в Шереметьево нас встречали полторы сотни официальных лиц в разнообразных мундирах, уже там мы заполнили кучу бумаг… но порядок есть порядок! Портал Госуслуг известил нас, что наши заявления доставлены адресату, и мы решили, что эта страница жизни перевёрнута. Как бы не так! Это только в замечательном фильме «Касабланка» на самолёте в Лиссабон всё заканчивалось. А у нас… Материальная помощь продолжала поступать ещё несколько дней. А вслед за ней, ещё через неделю, пришло грозное послание из МИДа, в котором нас упрекали в безответственном и недостойном поведении, выразившимся в неинформировании о своём возвращении! Когда тебя обвиняют в невыполнении обязательств перед государством, это не только обидно, но и чревато, поэтому я незамедлительно отправил в МИД РФ письмо, где указал реквизиты моего заявления. Не удержавшись, я добавил, что я-то свои обязательства выполнил, а вот другая сторона – нет. Вывозного рейса из Дублина не было, и отправляясь в Лиссабон на свой страх и риск (и за свои деньги) мы сэкономили тем самым государству колоссальную сумму бюджетных средств, которые мы получили бы, оставшись в Дублине ещё на пару месяцев. Мда-а… Упрекать в чём-нибудь государство в лице уважаемого органа, было, конечно, ошибкой. Непосредственно на это послание я ответа не получил, зато ещё через пару недель, то есть, когда прошёл месяц с нашего возвращения, я получил новое мидовское послание, в котором наш Форейн Офис сухо и коротко извещал, что специальная комиссия рассмотрела два моих заявления об оказания помощи (апрельских) и приняла решение …. об отказе в помощи!! Таким образом, из достойного получателя помощи я разом превратился в недостойного попрошайку. Причины такой перемены не сообщались, но, по-моему, их достаточно ясно выразил царь Иван Васильевич в первом послании Курбскому: «Что же ты, собака, совершив такое злодейство, пишешь и жалуешься?»
Вот так. Спасибо всем, кто дочитал до конца! Хотя конец этой истории, боюсь, ещё далеко…

126

Коллекция, которой больше нет.

Вы видели, как плачет здоровый и сильный мужик, работающий на заводе? И плачет по, казалось бы, пустяку. Я расскажу вам, как это бывает.

С детства я увлекался склеиваемыми моделями военной техники. Знаете, как это бывает? Сначала ты, в возрасте десяти лет, вместе с отцом собираешь простейшую модель подводной лодки. Просто модель, просто клеишь, даже без окрашивания. И она ставится на подставочке в книжный шкаф, где и стоит, никем не тронутая, многие годы. Потом ты уже самостоятельно собираешь модель самолёта. И тебя цепляет. Следующая модель уже окрашивается. Криво, не теми красками, но своими руками. Это уже твоё. Дальше покупаются специальные краски, потом ты уже собираешь не чисто модель, а целую диораму, с техникой, солдатами, деревьями и травой.

Но на это уходит слишком много денег, и для коллекционирования ты решаешь остановиться на простых цельноотлитых фигурках. И вот, тебе шестнадцать лет, а ты свободное время и деньги тратишь не на девчонок и пиво, а на фигурки и краски. У тебя их уже около пятидесяти. Все они стоят в шкафу, за стеклом. И никто их не трогает. Даже немногие друзья, что заглядывают к тебе в гости, не рискуют прикасаться к коллекции. Каждая фигурка в ней любовно раскрашена твоими руками. Выделены мельчайшие детали, ты сидел с увеличительным стеклом и иголками, зубочистками, а порой и кошачьими усами, выводил тончайшие линии. Иногда кажется, что в следующий миг фигурка оживёт. Лучник пустит стрелу, кентавр взбрыкнёт задними копытами, а пират крикнет: "Тысяча чертей, где мой ром?"

Но тебе мало, ты ищешь новые фигурки. Порой, находишь ограниченные выпуски, и тогда для тебя наступает миг истинного блаженства. Ты совершенствуешь мастерство окраски, находишь новые методы. Ищешь редкие краски. Дышишь токсичными испарениями от тюбиков, произведённых в Китае. Родные и близкие не мешают тебе. Пусть балуется, уж лучше дома с солдатиками возиться, чем в подворотне водку пить. Тем более, что ты занимаешься не только этим, читаешь исторические исследования, изучаешь военную форму разных лет и родов войск. Особенности вооружения и амуниции в разные эпохи.

К восемнадцати годам твоя коллекция насчитывает уже около сотни экспонатов. Они уже заняли всё свободное место за стеклянными дверцами в шкафу. Но когда ты уже собрался приобретать второй шкаф, тебе неожиданно приходит повестка из военкомата. И ты прощаешься со своей коллекцией на целых два года. Этот период проходит тяжело. Но, когда подходит твой дембель, ты везёшь из большого города не сувениры родным и друзьям, а полный рюкзак красок, кистей и детских игрушечных солдатиков. Все деньги, что были заработаны тобой на рисовании дембельских альбомов, каких-то шабашках и прочих полулегальных заработках, ты спустил на это. Но ты счастлив.

Тебе двадцать три. За плечами армия и пять лет работы на заводе. Днём ты работаешь, ворочая руками тяжеленные листы металла, а вечерами, этими же руками, выводишь тончайшие линии на очередной фигурке. И тебе хорошо. Твоя коллекция растёт. В ней уже больше ста пятидесяти фигурок. Есть очень редкие, которых было выпущено всего по сто штук. Сегодня ты приобрёл одну из таких. Ты идёшь с работы в предвкушении создания нового экспоната. Воображение рисует цвета одежды, детали амуниции и место в шкафу, где будет стоять этот весьма достойный экземпляр.

Вот дверь родной квартиры. Ты открываешь её и с порога чувствуешь неладное. Слишком много обуви. Присутствует детская. Мать выходит из комнаты и произносит:

- Привет, а к нам родня из Мирного приехали с сыном.

При этих словах неприятный холодок пробегает по твоей спине. Ты открываешь дверь в свою комнату и видишь там хаос. Армагеддон и разруха. Кони и люди перемешаны, точнее, даже не они, а их останки. А посреди этого побоища сидит пятилетний неандерталец, которому чуждо понятие прекрасного. Он поворачивает голову на звук, и ты видишь, что из его ужасной пасти торчит половина тела. Это когда-то был лучник. Ты раскрашивал его в ночь перед отправкой в армию. И на окраску именно этой фигурки ушло очень много китайских красок. Хрен его знает, сохраняют ли они токсичность после высыхания. Лучше бы сохраняли, потому что ты видишь, как под зажатым в огромной лапе этого монстра кубиком, гибнет последний защитник твоей коллекции - один из самых первых раскрашенных тобой мечников.
Дело твоей жизни уничтожено. Ты стоишь, и слёзы катятся из глаз. Ты не в силах кричать. Не в силах сказать даже слово. Из комнаты родителей выходит мать этого монстра. И, как ни в чём не бывало, говорит:

- Привет. Что-то случилось?

Ледяное спокойствие внезапно отрезвляет тебя, слёзы замерзают и испаряются.

- Ничего, - отвечаешь ты, - ничего страшного. Просто солдатики, которых увлечённо грызёт ваш сын, были окрашены очень токсичной краской. Надеюсь, она не потеряла своих свойств.

Хлопок дверью, ты уходишь. Ты не можешь находиться там, где погибла любовно созданная тобой коллекция. Ты идёшь и покупаешь коньяк. Выпиваешь его на скамейке во дворе. Это потом будут объяснения: "Он же ребёнок." " Мы не подумали." "Да, что тебе, жалко?" "Взрослый же мужик, а в игрушки играешь." Это потом будут попытки загладить свою вину деньгами. Это потом ты швырнёшь эти пять тысяч в лицо родне и посоветуешь им подавиться, а лучше прикупить своему проглоту что-нибудь покалорийнее пластика. А сейчас тебе необходимо помянуть сто пятьдесят человек. Каждый из них обладал своим характером. У каждого была своя история. Каждый был твоим другом. Это потом ты узнаешь, что трое выжили в этом кошмаре. Сейчас ты хоронишь в своём сознании их всех.

Потом выжившие лучник, пират и эльф займут свои места, в закрывающейся на замок коробке из оргстекла. А погибшая коллекция будет вечно жить в твоей памяти. А сейчас слёзы и коньяк.

Автор: Денис Благинин

127

Всё кончено, Америка, мы уходим

(Исповедь американского полицейского. Здесь уже был рассказ американского учителя на аналогичную тему. Был - потому что, видимо, заставили убрать)

Трэвис Йейтс
Майор полиции города Талса, Оклахома. Соискатель докторской степени по стратегическому руководству, выпускник Национальной академии ФБР, автор книги «Отважный полицейский лидер: руководство по борьбе с трусами, хаосом и ложью».

Я более 27 лет прослужил в правоохранительных органах — и с меня довольно. Эти протесты и беспорядки стали последней каплей. Оскорбительные слова, постоянно летящие в наш адрес, превратились в камни, бутылки и выстрелы. Всё кончено, Америка, мы уходим.

Это самое сложное, что мне когда-либо приходилось писать.

Я вырос в семье защитника правопорядка. Мой отец дослужился до должности капитана полицейского управления города Форт-Смит в Арканзасе. Я хорошо помню, как ребёнком шёл вместе с ним на работу в пятницу за получкой.

И я буквально благоговел перед теми супергероями, с которыми он работал.

Мой отец многим пожертвовал, как и моя покойная мать. Выпадали ли на его долю недельная слежка за подозреваемыми, прослушивание телефонных разговоров или погоня за наркодилерами по всей стране — отец всё делал ради нашей семьи и часто работал сверхурочно, чтобы мы ни в чём не нуждались. Некоторые назовут это привилегией, но там, где я вырос, это называлось тяжёлым трудом.

Ребята в школе считали, что у моего отца крутая работа. Он иногда спрашивал, не было ли у меня из-за этого проблем, но их никогда не возникало. Его профессию все уважали... даже ребята пожёстче, которым больше всего по душе были уроки труда.

В детстве я не собирался становиться копом, но одним судьбоносным вечером на первом курсе колледжа всё изменилось.

Моя жизнь совершила крутой поворот, когда мне довелось съездить на дежурство с настоящими полицейскими.

Я четыре года отучился в колледже, и отец хотел, чтобы я работал в организации, которая уважает образование. Поэтому в 21 год я переехал в Талсу (Оклахома), и это стало началом успешной карьеры.

Я там никого не знал, но у меня перед глазами был пример отца, который всегда упорно трудился и относился к людям с уважением. Я видел, что многие другие полицейские тоже усердно работают и делают всё возможное для обеспечения безопасности людей.

Если бы тогда, 27 лет назад, вы рассказали мне, в каком состоянии будут находиться правоохранительные органы сейчас, я бы ни за что вам не поверил.

Я не считаю, что силы правопорядка стали хуже, но вот мир вокруг — да.

Раньше люди с психическими расстройствами получали медицинскую помощь, сейчас к ним просто высылают полицейских. Раньше детей учили уважению, а сейчас круто проявлять неуважение.

Раньше, когда ты поступал правильно, руководство тебя поддерживало, а теперь они готовы сказать, что ты был не прав, лишь бы умиротворить сумасшедших.

Раньше родители сердились на детей, когда те попадали в полицию, теперь же они злятся на нас.

Раньше СМИ обращали внимание на позитивный вклад представителей нашей профессии в жизнь общества, а теперь они либо игнорируют это, либо искажают правду в угоду скандалу, на котором можно нажиться.

Раньше среди преступников к нам было определённое уважение. Те, кто попадался, понимали: такова наша работа. Ну а сейчас за их пребывание в наручниках винят нас, а не их собственные решения.

Раньше к тем, кто нападал на полицейских, отношение было соответствующее. В наши дни нападающих ждёт слава мучеников, а полицейских — иски на миллионы долларов.

Раньше мы могли смело выступать в суде с показаниями, и нам верили. Теперь же без видеоматериалов, записанных с трёх разных ракурсов, наши слова никому не интересны.

При всём, что сейчас говорят о расизме и копах-расистах, сам я никогда не видел, чтобы к человеку относились как-то иначе из-за цвета кожи. И я (осознавая при этом, что трусы, никогда не занимавшиеся моей работой, назовут меня за эти слова расистом) добавлю вот что: видел я только преступные действия и полицейских, пытавшихся эти действия пресечь, и до цвета кожи им не было никакого дела.

Я видел, как полицейские оказывали помощь и спасали жизнь представителям всех расовых, гендерных и этнических групп. Раньше этому придавалось какое-никакое значение. Сейчас — никакого.

Какими словами меня только не называли... Многие из них имели расовую подоплёку, и ни одно из них не прозвучало из уст других полицейских. Я видел, как с этим сталкивались полицейские-афроамериканцы. Мне даже пришлось отговаривать от увольнения одного новичка, которого затравили многочисленные трусы того же цвета кожи, что и он сам.

Мне попадались такие слова, которых до службы в полиции я и не слышал.

«Дядя Том», «крекер» (уничижительное прозвище белых. — RT), «свинья», слово на букву «н» — это лишь некоторые примеры. Я их слышал тысячи раз, и ни разу не видел, чтобы полицейские на это отвечали.

Они просто терпели.

И несмотря на всё это, эту работу я считал лучшим решением, которое принял в своей жизни. Раньше я всем бы советовал последовать моему примеру и втайне надеялся, что так же поступит и кто-то из моих детей.

Получился бы полицейский в четвёртом поколении.

Но сегодня всему этому пришёл конец. Такой работы я бы и самому заклятому врагу не пожелал. И ни за что бы не отправил близкого человека в тот ад, которым стала наша работа.

Только в этой профессии можно сделать всё правильно и при этом лишиться всего.

Только в этой профессии граждане, ради которых ты рискуешь своей жизнью, за это же тебя и ненавидят.

Только эту часть общества считается нормальным подвергать дискриминации и предвзятому отношению — и всё просто из-за униформы, которую ты носишь.

Ты не можешь здесь что-то объяснить. Не можешь попытаться привести здесь какие-то доводы.

На смену оскорблениям пришли камни, бутылки и пули.

Я видел, как с этим сталкивались люди вокруг меня, и видел, как их жизни шли под откос.

Заниматься этой работой — всё равно что идти по минному полю. Всегда есть возможность, что следующий вызов обернётся для тебя всеобщим порицанием, а то и судебным разбирательством, даже если ты всё сделаешь правильно.

Ни в одной другой профессии такого нет.

Находясь в руках врачей, в год погибает 250 тыс. человек. Это то, что называют «врачебными ошибками», — общество понимает, что они выполняют очень сложную работу в условиях высокого стресса и им приходится на ходу принимать наилучшее возможное решение.

У полиции такая же сложная работа, и мы с ней справляемся крайне успешно. Несмотря на то что уровень насилия в обществе сейчас как никогда высок, в год погибает менее 1 тыс. подозреваемых. 96% нападают на нас с оружием, а остальные, за редким исключением, используют для этого свои автомобили, или кулаки, или же (и таких случаев всё больше) ненастоящее огнестрельное оружие, чтобы Бенджамин Крамп (американский адвокат, специализирующийся на гражданских правах) помог потом их родственникам выиграть в лотерею.

Я видел, как полицейские рискуют жизнью, когда они могли бы этого и не делать, — лишь бы не убить человека.

Им, в отличие от представителей других профессий, никогда не отдают должное.

Повсюду трусы. Начиная от начальников полицейских управлений и шерифов и заканчивая политиками — никто нас не поддерживает.

Теперь же нам заявляют, что нас лишат того небольшого финансирования, которое мы имеем, или даже вообще нас отменят.

Нами будут верховодить граждане, преследующие политические цели. Если ты проснулся и надел форму — всё, ты уже расист. В эти выходные мне угрожали убийством просто за то, что я делаю свою работу. Ещё десять лет назад это вызвало бы всеобщее возмущение и стало бы темой общенациональных новостей. Но сейчас это просто обычный понедельник.

Нас ждёт ещё больше угроз, обвинений в расизме и лжи.

Я раньше отговаривал полицейских, которые хотели уйти, — теперь же я их в этом поддерживаю.

Всё, Америка. Ты это наконец-то сделала. Вам не придётся отменять полицию — нас и без того уже не будет.

Я знаю, что большинство американцев по-прежнему нас ценят, но этого недостаточно, и риск здесь слишком высок.

Те, кто говорит нам «спасибо» или порой угощает чем-нибудь, — это значит для нас очень много. Но те из вас, кто молчал в то время, как разбойники и трусы проворачивали ножи, воткнутые в наши спины, — ответственность здесь лежит на вас.

Правде вы предпочитаете хештеги и мемы, и это создаст (уже создаёт) обстановку в ваших районах, которую вы и представить себе не могли. Если вы думаете, что Миннеаполис никогда не превратится в Могадишо, — что ж, он уже на пути к этому. И когда это произойдёт, не забудьте, что вы были к этому причастны. Это Америка, которую вы создали.

Первоисточник на английском. (Страница загружается только через FriGate, Browsec и аналоги)
https://www.lawofficer.com/america-we-are-leaving/

128

На вакантный пост министра культуры одного из регионов необъятного нашего Отечества предложили двух кандидатов. Обоим было слегка за сорок, оба родились в столице субъекта федерации, оба были шатены и оба носили очки. В довершение всего, оба до получения диплома по специальности «Государственное и муниципальное управление» закончили Художественное училище. И просили за них люди хоть и совершенно разные, но одинаково влиятельные – обижать ни одну из сторон губернатору не хотелось.

Откровенно говоря, нет в практике управления ситуации хуже, чем когда менеджеру предлагают на выбор двух равноценных кандидатов. Это самое гиблое дело и всегда битва стенка на стенку, нарушающая хрупкий баланс интересов. Когда претендентов много, оставшимся за бортом не обидно – всё-таки, высокая конкуренция. Когда достойных кандидатов нет вовсе, можно отчитаться о том, что вследствие кадрового голода нет возможности достичь поставленных целей – и сбросить с себя груз ответственности на указанном направлении. А вот попробуйте выбрать среди двоих из ларца, одинаковых с лица.

Губернатор был человек приятный и компетентный во всех отношениях, но всё же, почитав досье и докладные записки, не уловил разницы между квалификацией первого и второго претендента. Поэтому накануне дня принятия решения он поехал прямиком в Художественное училище, где обучались двое претендентов.
Наутро губернатор твёрдо сообщил секретарше, что принял решение.
- Пообщались с учителями кандидатов? – догадалась секретарша.
- Нет. Посмотрел на их работы.
- И в чём же разница?
- Разница велика. Один на свободные темы рисовал натюрморты, а второй – пейзажи.
- Не уловила, - сказала секретарша. – Чем одно лучше другого?
- Тем, что натюрморты художник рисует в помещении, в тепле и комфорте, без посторонних раздражителей, без дождя и снега, холода и жары. А вот чтобы нарисовать пейзаж, нужно пойти на природу самому и понести с собой десять килограммов громоздкого реквизита. И если дождь или метель, работа сразу встаёт. Это значит, что любитель пейзажей трудолюбив и любит преодолевать препятствия, а любитель натюрмортов – ленив. А зачем нам ленивый министр? Ленивые никому не нужны, - подняв палец, сказал губернатор.

129

Толстый и Тонкий

Давным-давно, в годы моего веселого детства, жили у нас по соседству двое: Толстый и Тонкий. Толстый в свои 22 года отличался завидной упитанностью, при небольшом росте килограммов на сто двадцать; Тонкий же был обычный такой парень, немного моложе и немного повыше. Были они друзьями, а, может даже, и родственниками. Жили люди в то время в нашем городке по-соседски просто, особо не кичились, друг другу помогали, если нужно было.
Дома, в-основном, были, да и сейчас, частные, с полагающимися к ним собаках на приличного размера участках. Как раз о собаках и связанном с этим курьезным случаем и пойдёт речь.
На нашей улице было хорошо известно, что у нас всегда были большие породистые собаки; большинство людей во двор без спроса не заходили; многие и после того как хозяева выходили к воротам, спрашивали если собаки на цепи. Надо сказать, что собак частенько с цепи спускали, чтобы они гуляли во дворе; при этом обычно ворота запирались на железный засов для того чтобы никто чужой не вошёл во двор и чтобы собаки на улицу не выбрались. В тот судьбоносный день ворота оказались почему-то не запертыми, а был накинут небольшой кусок проволоки от калитки на забор для того чтобы калитка не открылась. Так вот, приходят эти двое к нам домой какой-то инструмент просить. Вроде бы носилки. Не знаю, о чём они думали, но, не дожидаясь хозяев, они скидывают проволоку и заходят во двор. А при входе во двор, нужно пройти до угла дома, чтобы увидеть что творится на остальной территории, по-другому не видно. Тут, почуяв чужаков, показываются из-за угла и во всю дурь несутся к воротам, заливаясь лаем, ротвейлер с немецкой овчаркой. Мгновенно оценив ситуацию, Толстый разворачивается на сто восемьдесят градусов. Нарушив все правила гравитации и взаимовыручки, развив невиданную доселе прыть, Толстый вырывается вперёд, выбегает за калитку, захлопывает ее, и, упершись в ворота коленом, ДЕРЖИТ ЕЁ!!! Тонкий подбегает к калитке, дёргает ручку, и ни фига! А оскаленные пасти всё ближе и ближе. Не будь дураком, Тонкий в один мах перепрыгивает двухметровый деревянный забор и оказывается в безопасности. Собакены, поняв, что сочного бекона и сладкой косточки сегодня на обед не видать, тяжело вздохнули и пошли по своим собачьим делам. Вот так у нас на районе появились два новых рекордсмена - один по бегу, другой по прыжкам.

Все совпадения случайны, все случайности-закономерны.
Fluke

130

Прошлым летом один видный гражданин пригласил меня порыбачить на подмосковный пруд. Я не большой фанат рыбалки, но посидеть на природе люблю, да и неудобно отказывать – сегодня ты воротишь нос, а завтра с тобой откажутся обкашливать деловые вопросики. Эти видные граждане такие обидчивые.
В общем, днём в субботу он заехал за мной на своём «Рэндж Ровере», и мы покатили ловить карпа. Загрузившись в машину, я заметил, что на заднем сиденье сидит женщина азиатской наружности в соломенной шляпке. Я спросил:
- А это – кто?
- Помощница моя, - объяснил видный гражданин, попыхивая сигаретой. – Без неё рыбалки не бывает.
- В каком смысле? – не понял я.
- А ты что, сам собрался удочку забрасывать?
- Ну… да.
- Да ну брось. А если крючок оборвётся или леска запутается, сам в тину полезешь? Не парься, она всё сделает.
Женщина в соломенной шляпке никак не отреагировала на диалог и продолжала молча смотреть перед собой. Я пожал плечами.

Когда мы приехали на пруд, я увидел не совсем тот пейзаж, что ожидал. Аккуратных домиков и хозяйства вокруг пруда не было, мостиков для ловли рыбы не было, парка и поющих птиц не было. Строго говоря, не было вообще ничего, кроме пустыря, посреди которого была вырыта огромная яма. Эту яму хозяин участка залил водой, запустил в неё рыбу, и теперь это называлось зарыбленным прудом. Если бы не удивительная способность карпа и карася жить и жиреть в любой луже, я бы с ходу принял этот водоём за отстойник какого-нибудь вредного заводика.
Видный гражданин будто прочёл мои мысли:
- Да, местечко не самое шикарное, зато владелец – мой знакомый. Так что нам никто не помешает, и не придётся отстёгивать по триста рублей за карпа. Заплатил на входе пятёрку, и тащи рыбу хоть вёдрами. Зульфия! Устрой нам всё!
- Та! Та-та-та-та-та! – Зульфия словно вспомнила первый аккорд известной песни, но петь не стала и, энергично закивав, вылетела из машины и принялась за работу. Сперва она расставила на берегу два складных кресла для видного гражданина и меня, затем поставила столик, термос с кофе и сэндвичи с тунцом. Затем, чуть поодаль, она поставила железный бак, мешок соли и, наконец, удочки.
После этого видный гражданин выбрался из «Рэндж Ровера», уселся в кресло и махнул помощнице рукой, дав знак начать рыбалку.
В течение следующих пяти минут видный гражданин молчал, прихлёбывая кофе, а мои глаза всё расширялись, пока каждое не достигло размеров чайного блюдца.
Зульфия в режиме «бегом» забрасывала удочку, тащила карпа, била его кулаком по голове, плюхала рыбину в железный бак, посыпала сверху солью и яростно перчила. Затем всё повторялось. После каждого третьего карпа она также кидала в бак лавровый лист.
- Во как работает! Молодец! – похвалил видный гражданин.
- Я стараюся, стараюся! – откликнулась Зульфия, не отрываясь от работы.
Я не выдержал и спросил:
- А в чём смысл такой рыбалки? Тут же ни природы нет, ни азарта – сделал тридцать забросов, поймал тридцать карпов.
- А в чём вообще смысл рыбалки? – видный гражданин откинулся в кресле и прихлебнул кофе. – Разве в рыбе или в пейзаже? Нет. Смысл рыбалки в том, что какие-то люди где-то в другом месте тяжело работают, ссорятся, переживают личные потери. А ты сидишь на берегу пруда, в кресле, на свежем воздухе, с выключенным телефоном, и в этот момент ты – центр мироздания. Потому что весь этот мир с его войнами, болезнями, работой, грызнёй и прочей ерундой ждёт, пока ты выпьешь кофе. Вот смотри! Слышишь тишину?
Видный гражданин поднял палец, и я прислушался к тишине.
- Слышу, - сказал я.
- Это мир ждёт, как я сейчас отхлебну кофе.
Видный гражданин отхлебнул кофе и опять откинулся в кресле.
Зульфия работала в поте лица до самого вечера.

131

Здорово, сидельцы !
Чё то вспомнилось - я ж уже был на карантине , в 1990 году . В городе Негаже в Анголе , три месяца прокарантинил . Только там климат был получше и питание похуже , а так ничё. Карантин был плотный - не предполагал прогулок , а тем более выходов на природу, так как обеспечивался силами УНИТА и регулярными обстрелами из миномёта ( ими же , родимыми) . При этом на местном рынке сидела кондратка ( местная жительница) , у которой я купил 3 ( три ) бутылки коньяка "Арарат 3 звёздочки" . Вот до сих пор не понимаю, как он у неё оказался . А как я улетал оттуда - отдельная песня
Продолжение истории про карантин - как его надо заканчивать
Проблема города была в том, что единственная дорога-двухполоска в город контролировалась УНИТА. На ней всё, что двигалось, являлось мишенью, огонь вёлся практически в упор из зелёнки, которая стеной стояла вдоль дороги, так что ехать до ближайшего города Уиже в 40 км и речи быть не могло без крайней на то необходимости. Абсолютно крайней.
Продовольствие доставлялось только вертолётами. Полоса аэродрома позволяла принимать самолёты, но город был в ущелье, кругом горы. Утром всегда туман – рассеивался с 10 утра до 12 дня , потом опять всё затягивала дымка. Товарищи из УНИТЫ сидя на склоне, в лесу прекрасно видели полосу, и, позавтракав, в случае приземления транспорта открывали по полосе огонь из миномётов, так что летуны на Ан-26 не могли себе позволить подобную эскападу. Вертолётчики на Ми-8 были поюрче- садились, выкатывали груз и ходу – не глуша движки, взлёт. Груз был только еда, больше ничего, и то не часто. Так что толстых у нас не было. Совсем. Из еды был только кофе ( там его производили), но к кофе там отношение было, как у таможенника Верещагина к чёрной икре. К концу третьего месяца у меня порвались ботинки. Я пошёл к начальнику тыла за новыми. Он молча встал из-за стола и мы пошли на склад - там были только пустые бочки из под топлива и всё. Не было даже картонных ящиков из под формы и обуви – их сожрали крысы, только металлические бочки. Обуви не было, особенно моего 45-го размера . “О “, сказал начальник тыла . “Есть идея. Тут сегодня обстрел был утром, мина попала в группу - 7 трупов. Пошли в морг, там один здоровый, снимем с него ботинки, должны тебе подойти “. Короче, что то мне не это предложение не зашло. Ну перчатки там, пояс с покойника это одно ( было дело), но ботинки … На моё счастье на следующий день в Луанду улетал переводчик, у него был 45 размер и старые кроссовки, которые он мне благодушно и оставил. Кроссовки были классные – целые и очень красивые - жёлтые с красными полосами и синими вставками, расцветка попугая жако, мечта клоуна. Зато целые.
А дней через десять прилетел к нам с визитом ГВС ( Главный Военный Советник) , Генерал-лейтенант Суродеев ( ака Дуродееев) и с ним замполит миссии , тоже целый генерал-майор, который прилетел в Анголу буквально неделю назад. Товарищ Суродеев имел кликуху Дуродеев ещё из Одессы, где он был Начальником штаба Военного округа. Он очень не любил цветущие одуванчики, которые поэтому круглосуточно изничтожались всю весну и лето по всей территории Штаба, и стали называться у местных ботаников “дуродейчиками”. “Хорошо, что тут одуванчиков нет” изрёк его подчинённый из Одессы, узнав, кто к нам назначен новым ГВС и поведал нам эту странную историю идиосинкразии. Товарищ замполит был вменяем в отличие от Суродеева, и первым делом после ознакомления с ситуацией и дежурных докладов решил поговорить со мною. Это ему горячо рекомендовал его переводчик, Кагарлицкий ( “поговорите вон с капитаном В., он тут уже третий год, всё знает и расскажет , как есть” ) . “Товарищ капитан , как Вы думаете, нам стоит улететь сегодня днём или завтра утром? ” Кагарлицкий за его спиною делал мне страшные глаза, потому как понимал, что “завтра утром“ может и не быть. “ Товарищ генерал, искренне рекомендую улетать сегодня. Более того, я настроен лететь с вами, меня вызывают в Луанду ”. Кагарлицкий всем своим видом показал, что глубоко признателен и с него причитается поляна (каковая и была накрыта по прилёту, приличный был человек).
Пока товарищи генералы слушали доклады и раздавали ЦУ, я быстренько метнулся наверх, взял свою мошилу (военный рюкзак), полмешка зелёного кофе для товарища Гавра, которые он стремительно выдвигаясь из города забыл пару недель назад, и через 5 минут был уже на борту. Командир экипажа нервно спросил - “Где эти мудаки? Сейчас нам наваляют по полной.” “Сейчас будут. Дай радио, пусть меня Гавр встретит на полосе.”
Минут через пять товарищи проверяющие появились с сопровождающими и быстренько загрузились на борт. Я уже сидел в хвосте, за дополнительным топливным баком, красивая такая бочка жёлтого цвета. Товарищ Суродеев дал команду на взлёт, и двигатель стал набирать обороты. Только вот, незадача - кофе-то для Гавра, осталось на полосе…Я подскочил, метнулся через салон к кабине пилота, тронул командира за плечо – “ Погоди минутку”. Тот кивнул (мы с ним знакомы были давно, я последние полтора года работал с летунами, да и налетали вместе более чем достаточно). Подвинул Кагарлицкого, который уже начал моститься-пристёгиваться в дверях с пулемётом, выскочил на полосу, подхватил мешок и таким же макаром вернулся на место. Движки начали набирать обороты. Одновременно с этим послышался рёв генерала. Сидя впереди, рядом с дверью он неистово вещал мне что-то, очевидно, не самое лицеприятное, типа – “ Ты кто такой , чтобы мои приказы нарушать ?Да я тебя… “ И так далее . ну что может говорить генерал в таком случае ? . Я показал на уши - “не слышу” , так оно и было. Что можно услышать в Ми-8 на взлёте, да ещё с открытой дверью? Товарищ генерал продолжал, я искренне пожал плечами. Закончилось тем, что Суродеев махнул рукой. Я бы на его месте просто бы позвал к себе жестом, но я ж не генерал, а он, слава Богу, не я.
В Луанде сели, генералитет вышел и стал слушать доклад встречающих о том, что в их отсутствие ничего не случилось (или случилось). Я тоже вышел за ними, доклада слушать не стал, обошёл вертушку, сел в УАЗик , в котором меня ждал Гавр, бросил туда же полмешка кофе и мы поехали.
Вечером я наконец-то постригся, помылся, привёл себя в полный душевный и физический порядок, а утром, строго в 5.00 уже был на аэродроме - стриженый, бритый, в повседневной форме ангольского офицера - чёрные туфли, оливковые брюки и рубашка бежевого цвета, камуфляж и кроссовки отдыхали дома. У меня было такое расписание – транспортные борта уходили в 6 и возвращались к 18 часам, моя задача была согласовать маршруты с местной стороной и утрясти разногласия. Закончив с утренними делами, приехал в Миссию, где при входе, нос к носу встретился с товарищем Суродеевым, который радушно со мною поручкавшись пошёл на утреннее построение офицеров Миссии. А я не пошёл, ибо я уже начал работать и задачи на день мне были известны. Я не ходил на построения, я пошёл за кофе.
Минут через 15 в референтскую, где я сидел с кофе стали подтягиваться коллеги и все, как один, поздравлять меня с присвоение очередного звания “лейтенант”. Я был слегка озадачен – в Советской Армии звания если и лишали, то минус на одну звезду, а я-то уже капитаном был. Что так резко тоже бывает?
Короче. На построении первым делом товарищ генерал-лейтенант , Главный Военный Советник, подошёл к строю переводчиков и начал пристально изучать стоявшие там, ценные кадры, впиваясь взглядом в каждого стоявшего в шеренге. Те кто послабее духом ( младшие товарищи - младшие лейтенанты и лейтенанты-двухгодичники) начали смущаться и потеть от столь пристального внимания, те, кто постарше и покрепче духом, задерживали дыхание, чтобы, в свою очередь, не смущать товарища генерала запахом перегара.
Пройдясь два раза туда-сюда, вдоль шеренги и не найдя искомое товарищ генерал сказал краткую речь – “Я летел вчера бортом из Негаже. Так вот, летел со мною, какой-то сраный двухгадючник (так кадровые называли призванных выпускников гражданских ВУЗов лейтенантов-двухгодичников, за их искреннюю нелюбовь к службе и поверхностное знание военного дела). Это же ужас, а не офицер - камуфляж не глажен, патлы до плеч, ботинок нет, одет в кроссовки, как у обезьяны (?). Позволяет себе вступать в разговоры с первым пилотом. Да что такое? Распустились…“. Товарищ генерал и предположить себе не мог, что так может выглядеть вполне себе кадровый офицер 10 ГУ ГШ МО СССР. На чём построение собственно и закончилось.
“Я что-то не понял, я ж с ним только вот здоровался, двадцать минут назад!”- cказал я. Тут стоявший рядом Гавр и сказал – “Чувак, ты бы себя вчера видел. Он тебя просто не узнал”.
Суродеев был человек не злобный, на том всё и закончилось.

132

Пахучий оптимизм времён пандемии.

Не знаю, как вы — а я к эпидемии подготовился отлично.
Всю осень и зиму я болел разными гриппозными заболеваниями — и кашлял практически всё время.
Обычно за сезон я болею один, много — два раза, что неизбежно: мои педиатрические пациенты щедро делятся со мной всякой заразой. Не отстают от них и мои медсёстры, приносящие на работу вирусы своих маленьких спиногрызов...
Этот же год выдался необычайно урожайным, по самым скромным подсчётам я заболевал раза четыре.
А последний посетивший меня кашель и вовсе решил остаться со мной жить.
Вы спросите — в чём подготовка?
Отвечу: страна подготовилась к эпидемии ненамного лучше чем к Пирл-Харборо, тестов на короновирус до сих пор не хватает.
И вот чтобы не тратить ценные тесты попусту — заболевшим сначала делают ряд тестов на популярные в этом сезоне вирусные инфекции и уж если они все отрицательные — тогда можно попробовать добиться тестирования на короновирус.
А мне они все уже сделаны, при появлении симптомов болезни я иду прямиком на тестирование, да?
Нет.
Сначала надо заполнить анкету, и, по результатам, медсестра на сортировке решает по ситуации — температура, симптомы, контакты — стоит или не стоит тратить ценный тест.
Впрочем, всё это были чисто теоретические построения, болеть я не собирался, сколько можно уже..
Да и защитные меры крепчали с каждым днём, появились правильные респираторы, защита лица, ну, и знаний прибавилось, прибавились навыки и уверенность.
Отвлекусь — вирус поменял всё, пациента смотрим в операционной, доставив прямиком из палаты или приёмного покоя, на время ввода в наркоз и пробуждения я высылаю весь персонал за пределы операционной с целью уменьшить их риск заражения. Сидишь в операционной один-одинёшенек, ждёшь когда вирус осядет и ностальгически горюешь по прежней прекрасной жизни, навсегда канувшей в Лету...
Всё это стало будничной рутиной, до той памятной ночи в палате интенсивной терапии, когда меня позвали на помощь отчаявшиеся госпитальные врачи — помочь с пикирующим в небытиё запредельно тяжелым больным...
Три часа в этом вирусном киселе, плотная работа с его воздухоносными путями со сменой дыхательной трубки — никогда ещё я не работал с такой степенью вероятности заражения.
Кое-как наша команда его стабилизировала и я пошёл домой, после размывания и душа.
Прошло несколько дней.
И я захворал: усилился мой хронический кашель, головная боль, немного лихорадки, подъём температуры — похоже, Миша, ты приехал..
Пару дней таких, не лучше, но и не хуже, заперся в карантине, решил — буду загружаться — поеду сдаваться в приёмный покой.
И к третей ночи поплохело, проснулся с одышкой, разбитый, кашель мучает — сил нет, да, это пожалуй, похоже что заразился.
Кофе мне помогает от кашля, пошёл и сделал себе эспрессо — а кофе не пахнет!!
Нет моего любимого запаха, исчез — « ... и потеря обоняния как ранний признак короновируса» — голосом Понтия Пилата прозвучал приговор Особого Трибунала Эпидемии.
Надо ехать сдаваться, на рассвете выгуляю собак и поеду, решено.
Допил кофе, выключил свет и иду к себе в спальню.
Меня останавливает резкий неприятный очень сильный запах собачьего дерьма...
Врубаю свет — громадная куча, свежесозданная с особым цинизмом прямо по центру гостиной, вызывающе смрадная куча!!
Врываюсь в спальню: Ссуки, кто насрал?!? Кто, сволочи?!?
Есть же две открытые двери, два двора — какая подлая тварь поленилась донести свой подарок до травы?!?!
Риторический вопрос, правды я я не дождусь — собаки переглядываются с искренним недоумением:
Что он шумит? Да в гостиной насрали — вот он и бесится..
Ты? Да нет, что ты, я вообще какать не умею!
Может ты? А кто его знает — может и я, кто ж упомнит, уже как минуты три прошло, старая история...
Все выглядят невинными и возмущёнными таким безобразием неизвестного им злодея, правды я никогда не узнаю.
Собаки они тренированные, даром что щенки — гадят дисциплинированно, это, скорее всего, из протеста по поводу беспокойной ночи — ты нам спать не даёшь — так развлекись уборкой...
Начинаю убирать — и меня осеняет — ба, да моё осязание при мне!! А вот и нос не заложен, кашель утих, головная боль прошла — не иначе как со злости.
И есть вдруг захотелось.
И спать.
Иду в постель, укладываюсь, командую — спать, негодяи!!
И через пять минут в доме слышно посапывание собак и хозяина.
Утром я всёж попытался сдать анализ, по-лоховски честно заполнил вопросник — не добрал два балла, анализ мне было не видать и я спокойно пошёл работать, положившись на положительный результат нюхательно-когнитивного теста прошлой ночи— человек,унюхавший кучу в совершенно темной комнате и мгновенно определивший природу и происхождение её — короновирусом не болеет!
Патент, что ли взять?
За реактивами дело не станет, собаки обещали бесперебойную их доставку...@Michael Ashnin.

133

Я был очень близок со своим дедом и думал, что я знал о нём почти всё, но оказалось, это не так. После недавнего разговора с матерью и её двоюродным братом я выявил одну страницу его биографии, которой и делюсь с Вами. Мне кажется, что эта история интересна. Предупреждаю, будет очень длинно.

Все описываемые имена, места, и события подлинные.

"Памятник"

Эпиграф 1: "Делай, что должно, и будь, что будет" (Рыцарский девиз)
Эпиграф 2: "Если не я за себя, то кто за меня? А если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?" (Гилель)
Эпиграф 3: "На чём проверяются люди, если Войны уже нет?" (В.С. Высоцкий)

Есть в Гомельщине недалеко от Рогачёва крупное село, Журавичи. Сейчас там проживает человек девятьсот, а когда-то, ещё до Войны там было почти две с половиной тысячи жителей. Из них процентов 60 - белорусы, с четверть - евреи, а остальные - русские, латыши, литовцы, поляки, и чехи. И цыгане - хоть и в селе не жили, но заходили табором нередко.

Место было живое, торговое. Мельницы, круподёрки, сукновальни, лавки, и, конечно, разные мастерские: портняжные, сапожные, кожевенные, стекольные, даже часовщик был. Так уж издревле повелось, белорусы и русские больше крестьянствовали, латыши и литовцы - молочные хозяйства вели, а поляки и евреи ремесленничали. Мой прадед, например, кузню держал. И прапрадед мой кузнецом был, и прапрапра тоже, а далее я не ведаю.

Кузнецы, народ смекалистый, свои кузни ставили на дорогах у самой окраины села, в отличие от других мастеров, что селились в центре, поближе к торговой площади. Смысл в этом был большой - крестьяне с хуторов, деревень, и фольварков в село направляются, так по пути, перед въездом, коней перекуют. Возвращаются, снова мимо проедут, прикупят треноги, кочерги, да ухваты, ведь таскать их по селу смысла нет.

Но главное - серпы, основной хлеб сельского кузнеца. Лишь кажется, что это вещь простая. Ан нет, хороший серп - работа штучная, сложная, больших денег стоит. Он должен быть и хватким, и острым, и заточку долго держать. Хороший крестьянин первый попавшийся серп никогда не возьмёт. Нет уж, он пойдёт к "своему" кузнецу, в качестве чьей работы уверен. И даже там он с десяток-два серпов пересмотрит и перещупает, пока не выберет.

Всю позднюю осень и зиму кузнец в работе, с утра до поздней ночи, к весне готовится. У крестьян весной часто денег не было, подрастратили за долгую зиму, так они серпы на зерно, на льняную ткань, или ещё на что-либо меняли. К примеру, в начале двадцатых, мой прадед раз за серп наган с тремя патронами заполучил. А коли крестьянин знакомый и надёжный, то и в долг товар отдавали, такое тоже бывало.

Прадед мой сына своего (моего деда) тоже в кузнецы прочил, да не срослось. Не захотел тот ремесло в руки брать, уехал в Ленинград в 1939-м, в институт поступать. Летом 40-го вернулся на пару месяцев, а осенью 1940-го был призван в РККА, 18-летним парнишкой. Ушёл он из родного села на долгие годы, к расстройству прадеда, так и не став кузнецом.

Впрочем, время дед мой зря не терял, следующие пяток лет было, чем заняться. Мотало его по всей стране, Ленинград, Кавказ, Крым, и снова Кавказ, Смоленск, Польша, Пруссия, Маньчжурия, Корея, Уссурийск. Больших чинов не нажил, с 41-го по 45-ый - взводный. Тот самый Ванька-взводный, что днюет и ночует с солдатами. Тот самый, что матерясь взвод в атаку поднимает. Тот самый, что на своём пузе на минное поле ползёт, ведь меньше взвода не пошлют. Тот самый, что на своих двоих километры меряет, ведь невелика шишка лейтенант, ему виллис не по ранжиру.

Попал дед в 1-ую ШИСБр (Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада). Штурмовики - народ лихой, там слабаков не держат. Где жарко, туда их и посылают. И долго штурмовики не живут, средние потери 25-30% за задание. То, что дед там 2.5 года протянул (с перерывом на ранение) - везение, конечно. Не знаю если он в ШИСБр сильно геройствовал, но по наградным листам свои награды заработал честно. Даже на орден Суворова его представляли, что для лейтенанта-взводного случай наиредчайший. "Спины не гнул, прямым ходил. И в ус не дул, и жил как жил. И голове своей руками помогал."

Лишь в самом конце, уже на Японской, фартануло, назначили командиром ОЛПП (Отдельного Легкого Переправочного Парка). Своя печать, своё хозяйство, подчинение комбригу, то бишь по должности это как комбат. А вот звание не дали, как был вечный лейтенант, так и остался, хотя замполит у него старлей, а зампотех капитан. И такое бывало. Да и чёрт с ним, со званием, не звёздочки же на погонах главное. Выжил, хоть и штопаный, уже ладно.

Пролетело 6 лет, уже лето 1946-го. Первый отпуск за много лет. Куда ехать? Вопрос даже не стоит. Велика страна, но места нет милей, чем родные Журавичи. От Уссурийска до Гомельщины хоть не близкий свет, но летел как на крыльях. Только ехал домой уже совсем другой человек. Наивный мальчишка давно исчез, а появился матёрый мужик. Небольшого роста, но быстрый как ртуть и опасный как сжатая пружина. Так внешне вроде ничего особого, но вот взгляд говорил о многом без слов.

Ещё в 44-м, когда освобождали Белоруссию, удалось побывать в родном селе пару часов, так что он видел - отчий дом уцелел. Отписался родителям, что в эвакуации были - "немцев мы прогнали навсегда, хата на месте, можете возвращаться." Знал, что его родители и сёстры ждут, и всё же, что-то на душе было не так, а что - и сам понять не мог.

Вернулся в родной дом в конце августа 1946-го, душа пела. Мать и сёстры от радости сами не свои, отец обнял, долго отпускать не хотел, хоть на сантименты был скуп. Подарки раздал, отобедал, чем Господь благословил и пошёл хозяйство осматривать. Село разорено, голодновато, но ничего, прорвёмся, ведь дома и стены помогают.

А работы невпроворот. Отец помаленьку опять кузню развернул, по договору с колхозом стал работать и чуток частным образом. На селе без кузнеца никак, он всей округе нужен. А молотобойца где взять? Подкосила Война, здоровых мужиков мало осталось, все нарасхват. Отцу далеко за 50, в одиночку в кузне очень тяжело. Да и мелких дел вагон и маленькая тележка: ограду починить, стены подлатать, дров наколоть, деревья окопать, и т.д. Пацаном был, так хозяйственных дел чурался, одно шкодство, да гульки на уме, за что был отцом не раз порот. А тут руки, привыкшие за полдюжину лет к автомату и сапёрной лопатке, сами тянулись к инструментам. Целый день готов был работать без устали.

Всё славно, одно лишь плохо. Домой вернулся, слабину дал, и ночью начали одолевать сны. Редко хорошие, чаще тяжёлые. Снилось рытьё окопов и марш-бросок от Выборга до Ленинграда, дабы вырваться из сжимающегося кольца блокады. Снилась раскалённая Военно-Грузинская дорога и неутолимая жажда. Снился освобождённый лагерь смерти у города Прохладный и кучи обуви. Очень большие кучи. Снилась атака на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина и оторванная напрочь голова Хорунженко, что бежал рядом. Снилась проклятая высота 199.0 у села Старая Трухиня, осветительные ракеты, свист мин, мокрая от крови гимнастёрка, и вздутые жилы на висках у ординарца Макарова, что шептал прямо в ухо - "не боись, командир, я тебя не брошу." Снились обмороженные чёрно-лиловые ноги с лопнувшей кожей ординарца Мешалкина. Снился орущий от боли ординарец Космачёв, что стоял рядом, когда его подстрелил снайпер. Снился ординарец Юхт, что грёб рядом на понтоне, срывая кожу с ладоней на коварном озере Ханко. Снился вечно улыбающийся ротный Оккерт, с дыркой во лбу. Снился разорванный в клочья ротный Марков, который оступился, показывая дорогу танку-тральщику. Снился лучший друг Танюшин, командир разведвзвода, что погиб в 45-м, возвращаясь с задания.

Снились горящие лодки у переправы через реку Нарев. Снились расстрелянные власовцы в белорусском лесочке, просящие о пощаде. Снился разбомблённый госпиталь у переправы через реку Муданьцзян. Снились три стакана с водкой до краёв, на донышке которых лежали ордена, и крики друзей-взводных "пей до дна".

Иногда снился он, самый жуткий из всех снов. Горящий пароход "Ейск" у мыса Хрони, усыпанный трупами заснеженный берег, немецкие пулемёты смотрящие в упор, и расстрельная шеренга мимо которой медленно едет эсэсовец на лошади и на хорошем русском орёт "коммунисты, командиры, и евреи - три шага вперёд."

И тогда он просыпался от собственного крика. И каждый раз рядом сидела мама. Она целовала ему шевелюру, на щёку капало что-то тёплое, и слышался шёпот "майн зунеле, майн тайер кинд" (мой сыночек, мой дорогой ребёнок).
- Ну что ты, мама. Я что, маленький? - смущённо отстранял он её. - Иди спать.
- Иду, иду, я так...
Она уходила вглубь дома и слышалось как она шептала те же самые слова субботнего благословения детям, что она говорила ему в той, прошлой, почти забытой довоенной жизни.
- Да осветит Его лицо тебя и помилует тебя. Да обратит Г-сподь лицо Своё к тебе и даст тебе мир.

А он потом ещё долго крутился в кровати. Ныло плохо зажившее плечо, зудел шрам на ноге, и саднила рука. Он шёл на улицу и слушал ночь. Потом шёл обратно, с трудом засыпал, и просыпался с первым лучом солнца, под шум цикад.

Днём он работал без устали, но ближе к вечеру шёл гулять по селу. Хотелось повидать друзей и одноклассников, учителей, и просто знакомых.

Многих увидеть не довелось. Из 20 пацанов-одноклассников, к 1946-му осталось трое. Включая его самого. А вот знакомых повстречал немало. Хоть часть домов была порушена или сожжена, и некоторые до сих пор стояли пустыми, жизнь возрождалась. Возвращались люди из армии, эвакуации, и германского рабства. Это было приятно видеть, и на сердце становилось легче.

Но вот одно тяготило, уж очень мало было слышно разговоров на идиш. До войны, на нём говорило большинство жителей села. Все евреи и многие белорусы, русские, поляки, и литовцы свободно говорили на этом языке, а тут как корова языком слизнула. Из более 600 аидов, что жили в Журавичах до войны, к лету 1946-го осталось не более сотни - те, кто вернулись из эвакуации. То же место, то же название, но вот село стало совсем другим, исчез привычный колорит.

Умом-то он понимал происходящее. Что творили немцы, за 4 года на фронте, повидал немало. А вот душа требовала ответа, хотелось знать, что же творилось в родном селе. Но вот удивительное дело, все знакомые, которых он встречал, бродя по селу, напрочь не хотели ничего говорить.

Они радостно встречали его, здоровались, улыбались, сердечно жали руку, даже обнимали. Многие расспрашивали о здоровье, о местах, куда заносила судьба, о полученных наградах, о службе, но вот о себе делились крайне скупо. Как только заходил разговор о событиях недавно минувших, все замыкались и пытались перевести разговор на другую тему. А ежели он продолжал интересоваться, то вдруг вспоминали про неотложные дела, что надо сделать прямо сейчас, вежливо прощались, и неискренне предлагали зайти в другой раз.

После долгих расспросов лишь одно удалось выяснить точно, сын Коршуновых при немцах служил полицаем. Коршуновы были соседи моих прадеда и прабабушки. Отец, мать и трое сыновей. С младшим, Витькой, что был лишь на год моложе, они дружили. Вместе раков ловили, рыбалили, грибы собирали, бегали аж в Довск поглазеть на самого маршала Ворошилова, да и что греха таить, нередко шкодничали - в колхозный сад лазили яблоки воровать. В 44-м, когда удалось на пару часов заглянуть в родное село, мельком он старого Коршунова видал, но поговорить не удалось. Ныне же дом стоял заколоченный.

Раз вечерком он зашёл в сельский клуб, где нередко бывали танцы под граммофон. Там он и повстречал свою бывшую одноклассницу, что стала моей бабушкой. Она тоже вернулась в село после 7-ми лет разлуки. Окончив мединститут, она работала хирургом во фронтовом госпитале. К 46-му раненых осталось в госпитале немного, и она поехала в отпуск. Её тоже, как и его, тянуло к родному дому.

От встречи до предложения три дня. От предложения до свадьбы шесть. Отпуск - он короткий, надо жить сейчас, ведь завтра может и не быть. Он то об этом хорошо знал. Днём работал и готовился к свадьбе, а вечерами встречались. За пару дней до свадьбы и произошло это.

В ту ночь он спал хорошо, тяжких снов не было. Вдруг неожиданно проснулся, кожей ощутив опасность. Сапёрская чуйка - это не хухры-мухры. Не будь её, давно бы сгинул где-нибудь на Кавказе, под Спас-Деменском, в Польше, или Пруссии. Рука сама нащупала парабеллум (какой же офицер вернётся с фронта без трофейного пистолета), обойма мягко встала в рукоятку, тихо лязгнул передёрнутый затвор, и он бесшумно вскочил с кровати.

Не подвела чуйка, буквально через минуту в дверь раздался тихий стук. Сёстры спали, а вот родители тут же вскочили. Мать зажгла керосиновую лампу. Он отошёл чуть в сторонку и отодвинул щеколоду. Дверь распахнулась, в дом зашёл человек, и дед, взглянув на него, аж отпрянул - это был Коршунов, тот самый.

Тот, увидев смотрящее на него дуло, тут же поднял руки.
- Вот и довелось свидеться. Эка ты товарища встречаешь, - сказал он.
- Ты зачем пришёл? - спросил мой прадед.
- Дядь Юдка, я с миром. Вы же меня всю жизнь, почитай с пелёнок, знаете. Можно я присяду?
- Садись. - разрешил прадед. Дед отошёл в сторону, но пистолет не убрал.
- Здрасте, тётя Бейла. - поприветствовал он мою прабабушку. - Рад, что ты выжил, - обратился он к моему деду, - братки мои, оба в Красной Армии сгинули. Дядь Юдка, просьба к Вам имеется. Продайте нашу хату.
- Что? - удивился прадед.
- Мать померла, братьев больше нету, мы с батькой к родне подались. Он болеет. Сюда возвращаться боязно, а денег нет. Продайте, хучь за сколько. И себе возьмите часть за труды. Вот все документы.
- Ты, говорят, у немцев служил? В полицаи подался? - пристально глянул на него дед
- Было дело. - хмуро признал он. - Только, бабушку твою я не трогал. Я что, Дину-Злату не знаю, сколько раз она нас дерунами со сметаной кормила. Это её соседи убили, хоть кого спроси.
- А сестру мою, Мате-Риве? А мужа её и детей? А Файвеля? Тоже не трогал? - тихо спросла прабабушка.
- Я ни в кого не стрелял, мамой клянусь, лишь отвозил туда, на телеге. Я же человек подневольный, мне приказали. Думаете я один такой? Ванька Шкабера, к примеру, тоже в полиции служил.
- Он? - вскипел дед
- Да не только он, батька его, дядя Коля, тоже. Всех перечислять устанешь.
- Сейчас ты мне всё расскажешь, как на духу, - свирепо приказал дед и поднял пистолет.
- Ты что, ты что. Не надо. - взмолился Коршунов. И поведал вещи страшные и немыслимые.

В начале июля 41-го был занят Рогачёв (это городок километров 40 от Журавичей), потом через пару недель его освободили. Примерно месяц было тревожно, но спокойно, хоть и власти, можно сказать, не было. Но в августе пришли немцы и начался ад. Как будто страшный вирус напал на людей, и слетели носимые десятилетиями маски. Казалось, кто-то повернул невидимый кран и стало МОЖНО.

Начали с цыган. По правде, на селе их никогда не жаловали. Бабы гадали и тряпки меняли, мужики коней лечили.. Если что-то плохо лежало, запросто могли украсть. Теперь же охотились за ними, как за зверьми, по всей округе. Спрятаться особо было негде, на севере Гомельской области больших лесов или болот нету. Многих уничтожали на месте. Кое-кого привозили в Журавичи, держали в амбаре и расстреляли чуть позже.

Дальше настало время евреев. В Журавичах, как и в многих других деревнях и сёлах Гомельщины, сначала гетто было открытым. Можно было сравнительно свободно передвигаться, но бежать было некуда. В лучшем случае, друзья, знакомые, и соседи равнодушно смотрели на происходящее. А в худшем, превратились в монстров. О помощи даже речь не шла.

Коршунов рассказал, что соседи моей прапрабабушки решили поживиться. Те самые соседи, которых она знала почти 60 лет, с тех пор как вышла замуж и зажила своим домом. Люди, с которыми, казалось бы, жили душа в душу, и при трёх царях, и в страшные годы Гражданской войны и позже, при большевиках. Когда она вышла из дома по делам, среди бела дня они начали выносить её нехитрый скарб. Цена ему копейка в базарный день, но вернувшись и увидев непотребство, конечно, она возмутилась. Её и зарубили на собственном дворе. И подобных случаев было немало.

В полицаи подались многие, особенно те, кто помоложе. Им обещали еду, деньги и барахлишко. Они-то, в основном, и ловили людей по окрестным деревням и хуторам. Осенью всех пойманных и местных согнали в один конец села, а чуть позже вывезли за село, в Больничный лес. Метров за двести от дороги, на опушке, был небольшой овражек, там и свершилось кровавое дело. Немцам даже возиться особо не пришлось, местных добровольцев хватало.

Коршунов закончил свой рассказ. Дед был хмур, уж слишком много знакомых имён Коршунов упомянул. И убитых и убийц.
- Так чего ты к нам пришёл? Чего к своим дружкам за помощью не подался? - спросил прадед.
- Дядя Юдка, так они же сволочи, меня Советам сдадут на раз-два. А если не сдадут, за дом все деньги заберут себе, а то я их не знаю. А вы человек честный. Помогите, мне не к кому податься.
Прадед не успел ответить, вмешался мой дед.
- Убирайся. У меня так и играет всё шлёпнуть тебя прямо сейчас. Но в память о братьях твоих, что честно сражались, и о былой дружбе, дам тебе уйти. На глаза мне больше не попадайся, а то будет худо. Пшёл вон.
- Эх. Не мы такие, жизнь такая, - понуро ответил Коршунов и исчез в ночи.

(К рассказу это почти не относится, но, чтобы поставить точку, расскажу. Коршунов пошёл к знакомым с той же просьбой. Они его и выдали. Был суд. За службу в полиции и прочие грехи он получил десятку плюс три по рогам. Дом конфисковали. Весь срок он не отсидел, по амнистии вышел раньше. В конце 50-х он вернулся в село и стал работать трактористом в колхозе.)

- Что мне с этим делать? - спросил мой дед у отца. - Как вспомню бабушку, Галю, Эдика, и всех остальных, сердце горит. Я должен что-то предпринять.
- Ты должен жить. Жить и помнить о них. Это и будет наша победа. С мерзавцами власть посчитается, на то она и власть. А у тебя свадьба на носу.

После женитьбы дед уехал обратно служить в далёкий Уссурийск и в родное село вернулся лишь через несколько лет, всё недосуг было. В 47-м пытался в академию поступить, в 48-м бабушка была беременна, в 49-м моя мать только родилась, так что попал он обратно в Журавичи лишь в 50-м.

Ожило село, людьми пополнилось. Почти все отстроились. Послевоенной голодухи уже не было (впрочем, в Белоруссии всегда бульба с огорода спасала). Жизнь пошла своим чередом. Как и прежде пацаны купались в реке, девчонки вязали венки из одуванчиков, ходил по утрам пастух, собирая коров на выпас, и по субботам в клубе крутили кино. Только вот когда собирали ландыши, грибы, и землянику, на окраину Больничного леса старались не заходить.

"Вроде всё как всегда, снова небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух, и та же вода...", но вот на душе у деда было как то муторно. Нет, конечное дело, навестить село, сестёр, которые к тому времени уже повыходили замуж, посмотреть на племяшей и внучку родителям показать было очень приятно и радостно. Только казалось, про страшные дела, что творились совсем недавно, все или позабыли или упорно делают вид, что не хотят вспоминать.

А так отпуск проходил очень хорошо. Отдыхал, помогал по хозяйству родителям, и с удовольствием нянчился с племянниками и моей мамой, ведь служба в Советской Армии далеко не сахар, времени на игры с ребёнком бывало не хватало. Всё замечательно, если бы не сны. Теперь, помимо всего прочего, ночами снилась бабушка, двое дядьёв, двое тётушек, и 5 двоюродных. Казалось, они старались ему что-то сказать, что-то важное, а он всё силился понять их слова.

В один день осенила мысль, и он отправился в сельсовет. Там работало немало знакомых, в том числе бывший квартирант родителей, Цулыгин, который когда-то, в 1941-м, и убедил моих прадеда и прабабушку эвакуироваться. Сам он, во время Войны был в партизанском отряде.
- Я тут подумал, - смущаясь сказал дед. - Ты же знаешь, сколько в нашем селе аидов и цыган убили. Давай памятник поставим. Чтобы помнили.
- Идея неплохая, - ответил ему Цулыгин. - Сейчас, правда, самая горячая пора. Осенью, когда всё подутихнет, обмозгуем, сделаем всё по-людски.

В 51-м семейство снова поехало в отпуск в Журавичи. Отпуск, можно сказать, проходил так же как и в прошлый раз. И снова дед пришёл в сельсовет.
- Как там насчёт памятника? - поинтересовался он.
- Видишь ли, - убедившись что их никто не слышит, пряча взгляд, ответил Цулыгин, - Момент сейчас не совсем правильный. Вся страна ведёт борьбу с агентами Джойнта. Ты пойми, памятник сейчас как бы ни к месту.
- А когда будет к месту?
- Посмотрим. - уклонился от прямого ответа он. - Ты это. Как его. С такими разговорами, особо ни к кому не подходи. Я то всё понимаю, но с другими будь поосторожнее. Сейчас время такое, сложное.

Время и впрямь стало сложное. В пылу борьбы с безродными космополитами, в армии начали копать личные дела, в итоге дедова пятая графа оказалась не совсем та, и его турнули из СА, так и не дав дослужить всего два года до пенсии. В 1953-м семья вернулась в Белоруссию, правда поехали не в Журавичи, а в другое место.

Надо было строить новую жизнь, погоны остались в прошлом. Работа, садик, магазин, школа, вторая дочка. Обыкновенная жизнь обыкновенного человека, с самыми обыкновенными заботами. Но вот сны, они продолжали беспокоить, когда чаще, когда реже, но вот уходить не желали.

В родное село стали ездить почти каждое лето. И каждый раз терзала мысль о том, что сотни людей погибли страшной смертью, а о них не то что не говорят, даже таблички нету. У деда крепко засела мысль, надо чтобы всё-таки памятник поставили, ведь времена, кажется, поменялись.

И он начал ходить с просьбами и писать письма. В райком, в обком, в сельсовет, в местную газету, и т.д. Регулярно и постоянно. Нет, он, конечно, не был подвижником. Естественно, он не посвящал всю жизнь и силы одной цели. Работа школьного учителя, далеко не легка, и если подходить к делу с душой, то требует немало времени. Да и повседневные семейные заботы никто не отменял. И всё же, когда была возможность и время, писал письмо за письмом в разные инстанции и изредка ходил на приёмы к важным и не важным чинушам.

Возможно, будь он крупным учёным, артистом, музыкантом, певцом, или ещё кем-либо, то его бы услышали. Но он был скромный учитель математики, а голоса простых людей редко доходит то ушей власть имущих. Проходил год за годом, письма не находили ответа, приёмы не давали пользы, и даже в тех же Журавичах о событиях 1941-го почти забыли. Кто постарше, многие умерли, разъехались, или просто, не желали прошлое ворошить. А для многих кто помладше, дела лет давно минувших особого интереса не представляли.

Хотя, безусловно, о Войне помнили, не смотря на то, что День Победы был обыкновенный рабочий день. Иногда проводились митинги, говорились правильные речи, но о никаких парадах с бряцаньем оружия и разгоном облаков даже речи не шло. Бывали и съезды ветеранов, дед и сам несколько раз ездил в Смоленск на такие.

На государственном уровне слагались поэмы о героизме советских солдат, ставились монументы, и снимались кино. Чем больше проходило времени, тем больше становилось героев, а вот о погибших за то что у них была неправильная национальность, практически никто и не вспоминал. Фильмы дед смотрел, книги читал, на встречи ездил и... продолжал просить о памятнике в родном селе. Когда он навещал Журавичи летом, некоторые даже хихикали ему вслед (в глаза опасались - задевать напрямую ШИСБровца, хотя и бывшего, было небезопасно). Наверное, его последний бой - бой за памятник - уже нужен был ему самому, ведь в его глазах это было правильно.

Правду говорят, чудеса редко, но случаются. В 1965-м памятник всё-таки поставили. Может к юбилею Победы, может просто время пришло, может кто-то важный разнарядку сверху дал, кто теперь скажет. Ясное дело, это не было нечто огромное и величественное. Унылый серый бетонный обелиск метра 2.5 высотой и несколько уклончивой надписью "Советским Гражданам, расстрелянным немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной Войны" Это было не совсем то, о чём мечтал дед, без имён, без описания событий, без речей, но главное всё же сбылось. Теперь было нечто, что будет стоять как память для живых о тех, кого нет, и вечный укор тем, кто творил зло. Будет место, куда можно принести букет цветов или положить камешек.

Конечно, я не могу утверждать, что памятник появился именно благодаря его усилиям, но мне хочется верить, что и его толика трудов в этом была. Я видел этот мемориал лет 30 назад, когда был младшеклассником. Не знаю почему, но он мне ярко запомнился. С тех пор, во время разных поездок я побывал в нескольких белорусских деревнях, и нигде подобных памятников не видел. Надеюсь, что они есть. Может, я просто в неправильные деревни заезжал.

Удивительное дело, но после того как обелиск поставили, плохие сны стали сниться деду намного реже, а вскоре почти ушли. В 2015-м в Журавичах поставили новый памятник. Красивый, из красного мрамора, с белыми буквами, со всеми грамотными словами. Хороший памятник. Наверное совпадение, но в том же году деда снова начали одолевать сны, которые он не видел почти 50 лет. Сны, это штука сложная, как их понять???

Вот собственно и всё. Закончу рассказ знаменитым изречением, автора которого я не знаю. Дед никогда не говорил эту фразу, но мне кажется, он ею жил.

"Не бойся врагов - в худшем случае они лишь могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они лишь могут тебя предать. Но бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательства и убийства."

134

Ну, что, смертнички, подекамероним?!?!
Вы, небось, ждёте вестей с переднего края?
Сводка скупая: идёт позиционная война, мы плотно зарылись в окопах, на Западном фронте без перемен .
Но сзади, в тылу, мозги всего мира наперегонки куют оружие победы над этим наихреновейшим вирусом. В лидерах, ничего неожиданного, хитрожопые израильтяне и пиндосы.
Начав сражаться с врагом практически безоружными, спасибо всем президентам и губернаторам, бывшим и настоящим — поздравляю, бляди, вы кинули в прорыв безоружные войска, вы занимались хуй его знает чем! А уже полыхало... далеко не первый год, звонки были.
Однако — мы медленно запрягаем, запрягли наконец-то и, по моим ощущениям — поехали, лёд тронулся, Акелла готовится к своей первой и последней битве такого рода, битве « не ради славы— ради жизни на земле!», Тёркин опять стал популярен в окопах.
Ваш покорный слуга стоял в резерве, периодически выезжая на передний край охотиться за снайперами.
Вещь, прямо скажем, увлекательная — за исключением доспехов, от которых я быстрее сдохну чем от вируса, задохнувшись в своей плотной маске типа респиратор или лицевым щитком, созданным с целью замучить меня мигренью. Забавно, как поменялась жизнь — я работаю с пациентом один, удалив весь персонал за дверь.
Одиноко, необычно одиноко... вообще, необычно всё, старая собака учиться новым трюкам или вспоминает очень хорошо забытые старые.

Но — довольно, не о чуме идёт речь в оригинальном « Декамероне», не о болезни и смерти.
В разгар самой страшной эпидемии, намного страшнее нашей — семь молодых женщин и трое молодых мужчин спрятались от неминуемой смерти.
И — чтобы развлечь себя — травили баечки.
И были они не о чуме — о жизни, эротике, супружеских изменах, стёб над попами, о верности и любви.

И вот я подумал — а не последовать ли нам примеру Боккаччо в выборе тем?
Сказано — сделано, вот моя первая скромная лепта в « Декамерон Вернера 2020».

Речь пойдёт о неудачливом старом кобеле, ценителе сигар, старого рома и женских прелестей, мне, проходном герое большинства моих баек.
Забегу вперёд — с сигарами и ромом все получилось, Коста-Рика не подкачала, страна изумительная, с бесподобной природой и экологией, с двумя побережьями, абсолютно не похожими друг на друга, политически стабильная, с сравнительно высоким уровнем жизни, образования и здравоохранения — что очень необычно для этого региона.
А какой там ром!!
Две рюмки в час поддерживают вас в состоянии перманентной нирваны, а если к этому добавить их прекрасный кофе и сигары — то в голову нет-нет, да и придёт шальная мысль — а жизнь-то, похоже, удалась...
Но это — по вечерам, днями я раскатывал на велике и каяке, нырял с маской и трубкой, даже пытался совершать пешие экскурсии — подвиг для реинкарнации Тимура, мы оба хромоногие.
Сплавился по реке на плоту, проехал галопом на лошади по дикому пляжу, ленивым, прямо скажем, аллюром — экскурсионные кобылы нуждаются в очень энергичном поощрении к активности, игуаны показались мне куда проворнее...
Отпуск подходил к концу — оставался один день до вылета, план был время до вечера провести в бухте, ныряя с каяка .
Вечером принять душ и пообедать недалеко от очень известного злачного места, отеля, знаменитого на весь мир своей коллекцией девушек, напрокат. Проституция в Коста-Рике НЕ запрещена — что позволяет местным жрицам любви не опасаться полиции.
Более того — эта терпимость привлекает девочек со всех стран и частей света.
Так что из чистой любознательности, так сказать, для изучения , из чисто научного интереса...
Так, кому я морочу голову?!
Все свои.
Просто люди, побывавшие там до меня, захлебываясь от восторга, считали обязательным хотя бы взглянуть на эту ярмарку похоти, мужской.
Я с подозрением отношусь к ренту( ленивые на галоп кобылы не далее как два дня назад меня укрепили в моём скептицизме)..
Но коли надо посмотреть — то надо, «принц Флоризель позавтракает — но без всякого удовольствия!»
Мнда...
Эти мои отклонения от бушидо иерусалимского казака не понравились надзирающему за моей нравственностью небесному есаулу.
Там меня решили слегка покалечить и сохранить мою нравственность аскетичного самурая.
Вытащив каяк из океана, я взвалил его на плечо и побрёл к машине.
И, не доходя до машины, — моя нога подвернулась на треклятой норке землеройки и я упал.
Плохо упал, глупо — подвернув мою здоровую ногу, я был немедленно обречён на двустороннюю хромоту.
Хуже того, я ободрал колени и локти, а каяк приземлился мне на голову и скатился по спине, придавив к земле!!
Убивать меня небесный атаман не приказывал — на пустынном паркинге удалённого дикого пляжа раздался английский с несомненным, не спутаешь, израильским акцентов.
Муж и жена, сабры, худые высокие — красивая, библейского типа, пара , помогли мне подняться, обмыли водой из бутылок, муж помог с каяком.
Тут они заметили мою звезду Давида, разговорились, довольно много израильтян проживают в Коста-Рике.
Поблагодарил, попрощался, пригласил в гости и кое-как добрался до своего отеля.
Стою под горячим душем и явственно слышу довольное хихикание моих небесных надзирателей...
Они просчитались, упёртость — основа моей вселенной.
Часом позже, прихрамывая на обе ноги, морщась от боли — доктор Ашнин поковылял в экспедицию по изучению пороков азарта и похоти.
Шёл я медленно, так что от предложений купить наркотики было не убежать, достали они меня сильно, помню, я с досадой сказал одной мадам, предлагавшей мне траву — мамаша, я с Калифорнии, наша трава — лучшая в мире.
И она — легальная, вот нахер мне твоя?!?!
И уже в спину я получил ответку — зато наш кокаин лучше!!
Патриотка, мля...
Что, кстати, правда — Колумбия неподалёку.
Кстати, я также заметил на подходе к отелю несколько автобусов с военными, не придал этому никакого значения — мирная страна, чего беспокоиться...
И вот я в Мекке порока — казино, громадный бар вокруг бассейна, большие патио.
Что вам сказать?
Девчонок там было — сотни, на любой вкус, любого возраста и цвета, расы, размера и роста.
Цветник, тропический и безумно шумный, пожилые американские старперы похаживают да посматривают, от сильных духов у меня заныло в затылке.
Я присел к бару и взял ром.
Сделал глоток и услышал паническое: Рейд!!!
Повзводно мужчины и женщины в униформе брали в клещи первые два этажа отеля.
Первыми, к моему удивлению, отреагировали старпёры — американцы очень бодро испарились, с быстротой старика Хоттабыча.
Девки диким табуном рванули в темноту пляжа, на ходу сбрасывая свои туфли на безумно высоких каблуках.
Так что ворвавшиеся в бар военные увидели барменов и меня, я уже допивал вторую порцию многолетнего Сентенарио... бегать я бы не смог, по-любому.
Что оставалось делать?
Пить...
У двоих пожилых жриц проверили документы и отпустили.
Я же полицию не заинтересовал.
Их главный отдал команду о передислокации и они ушли.
А, да, вспомнил — я остановил сержанта и спросил — в чём дело?!?
Проституция же не запрещена?!?
Тот ответил , очень вежливо — вы абсолютно правы.
А вот нелегальная эмиграция — да.
Это была не полиция — служба эмиграции, страну наводнили нелегалы.

Я побрёл в отель, паковаться, еле влез в самолёт — я здорово потянул ногу...
Всё зажило, прошёл ровно год — и неисповедимые пути Творца представляются мне намного яснее.
Наверху решили, что самураю достойно принять смерть от вируса.
А не от триппера.
@Michael Ashnin.

135

В бытность мою советским офицером проходил я службу в г. Москва . И вот , как-то решил я с некой Очаровательной Дамой провести вечер пятницы в заведении общественного питания высшей категории ( увы, не люкс) . Данное заведение находилось на первом этаже гостиницы Ленинградская на трёх вокзалах и до этого уже посещалось . Для тех, кто в СССРэ не вырос , замечу, что посещение данных мест обходилось недёшево , рубликов так в 20-25 на пару . Ну , я был молодой хорошо обеспеченный человек, так что предприятия общественного питания высшей категории посещал часто . С категорией Люкс было сложнее – их было не так много , но мне не очень то и хотелось.
Зашли мы в ресторан , нам предложили столик , сделали заказ , тем временем к нам подсадили пару . Пара была наших же лет , молодой человек и Дама Приятная с ним . Они тоже сделали заказ . Мы о чём то болтали , пока не принесли наши закуски и водочку в графине , которую я по причине московских холодов и просто, ради милости душевной, заказал.
Как человек воспитанный я предложил выпить по рюмашке новым знакомым , пока они ждут . Новые знакомые согласились , моя Дама решила подождать . Ну тут и горячие принесли . И вот , наливаем мы , выпиваем…А там , скажем так не водка , а некое пойло , градусов 30 , то что бармены готовят из всех, что осталось недопитым , а потом лохам и подают .
Позвали мы , конечно , официанта , который сразу нам сообщил, что водка нормальная , и вообще нечего бухтеть . Пришлось звать администратора зала , которая долго не находилась, потом всё же нашлась – понюхала водку и на наш вопрос “ Водка ли это ? ” гордо ответила – “ Я не алкоголик , водку не пью ”. Сразу указав нам на то кто мы есть , в отличии от неё “ не алкоголички”.
Слово за слово ( вели мы себя крайне прилично – трезвые же !!!! ) , тут прозвучала фраза от администратора – “ Рассчитайтесь за заказ и покиньте помещение , иначе я вызываю милицию ” . Я и глазом не успел мигнуть, не успел прикинуть ничего в мозгах ( ибо милиция на Трёх Вокзалах это даже не шакалы ) , как моя визави , Дама Приятная кивнула и говорит - “ Конечно, вызывайте ! О чём речь ? ”.
Менты нарисовались моментально – чисто трёхвокзально ментовская мразь . “ Хулиганим граждане ? ” , администраторша ехидно лыбилась за их спиною , - “ Предъявите документы ! “.
Дама Приятная опередив всех нас очаровательно улыбнулась и вынула из сумочки, которая уже стояла перед нею на столе некий документ , красную корочку и представилась “ Старший лейтенант милиции , ОБХСС , такая-то ”. Ментовское говно растаяло мгновенно , администраторша резко развернулась , но остановилась, услышав уже совсем не ласковое - “ Стоять !”.
Надо отдать ей должное – администратором в ресторане в Совке работать , это вам не министром в Украине - тут реагировать надо на обстановку. Она вскинула руку , откуда то возникли, как из под земли 2 халдея , встали по разным бокам стола и….. мгновенно собрали –свернули скатерть в один мешок – со всей едой, водкой , напитками , ну со всеми вещдоками .
Мы обалдели ( я с о своей Дамой так точно ). Через секунду , на столе лежала новая скатерть, через две – приборы , через две минуты - всё остальное, включая прекрасную , освежающую холодную водку. И мы провели прекрасный вечер – с прекрасным обслуживанием, с великолепной едой и напиткам.

136

Мы с моим будущим мужем начали встречаться в середине девяностых. Времена лихие были, сами помните. Вот, как-то еще в обнимальный период идём с ним по улице. Для прояснения:

Я - шпала, да ещё и на каблуках, вся начипуренная, а муж мой будущий и так на голову меня ниже, а тут мои каблуки вдобавок... Но он крепыш - мама не горюй!

Как по тем временам положено, нарисовывается нам навстречу гоп компания - типа, дай закурить, а чего ты борзый такой, а девку где такую длинную откопал, может поделишься? Их человек 7-8 было, не меньше.

У меня мысли - не зря каблуки надела! Сейчас сниму, в обе руки по туфле, и буду охаживать.

Мой жених же им так спокойно - пошли лучше на руках поборемся, с каждым по очереди. Победите - может и поделюсь длинной этой шпалой.

Повелись гопники, зашли во двор, стол нашли, мой жених их всех армрестлингом своим по очереди и уложил.

Мог ведь побыковать, конечно, на сленге побазарить, подраться... Вдвоём против семерых точно мы бы не устояли, никакие каблуки б не помогли. А так, все без крови и к взаимному уважению уладилось.

Мы потом часто ходили через тот район, и с нами всегда здоровались.

В общем я к чему?

Прежде чем быковать, стоит попытаться победить противника в том, в чём ты его сильнее.

Редакции ПолучатИнк рассказала Маргарита, настоящая ведьма на метле и каблуках.

137

Пандемия тупости и истерии

Британские учёные со своими не менее дебильными коллегами из других стран идут лесом и никуда не сворачивают, потому что они не выявили самую главную особенность коронавируса: он жрёт мозг. Вот просто сразу находит его в тушке и мгновенно сжирает. Сначала у медицинских чиновников, потом у обычных, а уже в конце у всех остальных. Лёгкие с альвеолитом уже на втором месте.

От обычного гриппа каждый год в мире умирает до 650 тысяч человек, смертность примерно 3%. Всем похуй.

От туберкулёза мрёт до полутора миллионов каждый год. Всем также монопенисуально.

От коронавируса за два месяца по всему миру умерло 3000 человек, смертность 3.5%. Всё, пиздец, апокалипсис. Чума с холерой – это ерунда на фоне страшной бяки.

ВОЗ оказался сворой некомпетентных паникёров, а не мерилом истины в медицине. Нет бы сказать, что ребята, всё ништяк, просто ещё один вирус, вызывающий симптомы обычного гриппа, что старикам больше достаётся от него, а детей вообще не трогает. И всё, похуй пляшем. Так нет, суки тревожные, пандемию объявили. А чиновники многих стран вообще оказались интеллектом сравнимы с лишайником. Накрыли экономику с туризмом своих и чужих стран маминой писей и довольные, что меры противоэпидемиологические приняли. Чего-то с обычными эпидемиями гриппа, когда до миллиарда по всему миру каждый год заболевает, несмотря на их же прививки, никто границы не закрывал. Зато через раз про те же прививки антигриппозные говорят, что да вот, опять в серотип не попали, может на следующий год пульнём верно. Дэбилы, как говаривал небезызвестный персонаж.

А на десерт милая статистика от наших распиздяев из Минздрава. В России некоротенькая граница с Китаем, челноки, туристы, в Питере плюнуть до последних недель было некуда – попадёшь в китайца: музеи, магазины, гостиницы, рестораны. Местные давно перестали в Петергоф ездить, потому что кому хочется стоять в очереди 4 часа, состоящей на 90% из тех же китайцев. И на всю страну несколько десятков заболевших. Во Вьетнаме – 39, в Австралии – 126 (ты туда добраться ещё попробуй сначала, с вирусом или без), в Швеции – 461, а в Россиюшке, блять, хлебной корочке, 28.

Двадцать восемь больных на всю страну, едрит твою налево. Шестая часть суши рядом с китайской твердью. А о чём это говорит? О том, что живём мы с этой хуйнёй не сильно страшной на самом деле уже почти полгода, штабелей мертвецов нигде нет, болеем как болели обычным гриппом, ни хуже и не лучше. На сей раз наше посконное раздолбайство, убогий уровень профилактики и реальной практической медицины, а также никакая диагностика в случае массовых эпидемий, оказали реальную услугу нам всем: нет паники особой, зомби по улицам не шляются и вообще всё не так уж плохо, если на курс доллара и Путина с Сечиным не смотреть.

P.S. А знаете почему в Италии смертность типа от коронавируса шкалит? Они взялись делать анализы трупам, умершим от других разных причин. Так вот, у многих нашли. Думаю, что мозги свои искали, но нашли только коронавирус. И вписали в статистику умерших от COVID-19. Не потому, что инфаркт или машина сбила, а потом что заразился и умер.

Точно один Фредди Меркьюри был гей, а жизнь нашу поганят настоящие пидорасы тупые в больших кабинетах. У меня всё, доклад окончен

138

Хорошие соседи.

Давно это было, ох давно!
Мы с сестрой тогда решили место жительства сменить. Девяностые, работы- завались! А вот с оплатой труда дело хуже было. Можно даже сказать - совсем плохо.
Ну, а нам чё ? Молодые, море по колено, главное- снять жильё.
Пешком обошли район, по наводке вездесущих бабушек нашли женщину, сдающую дом, недорого. Ходили- бродили мы с сестрой целый день, к женщине этой попали под вечер, и так, в темноте, она и повела нас смотреть дом.
Ноги гудят, уже ни до чего, есть где спать- и ладно, мы уже счастливы. Единственное о чём спросили, прежде чем деньги отдать- соседи то хоть хорошие?
Ой! - замахала она руками- тихие, вы их и не услышите !

Уставшие, легли мы с сестрёнкой спать. А так как лето было, окна оставили открытыми.
Спали видно мы тогда долго, проснулась я от звуков музыки.
Причём это был не магнитофон, это была живая музыка, не побоюсь сказать- оркестр!
Первая мысль- нас возле клуба какого-то поселили...
Выхожу на улицу, а звук всё громче.
Иду, осматриваю владения, и вижу:
1) у нас возле дома есть огород, и это плюс.
2) огород ограждён сеткой рабицей.
3) за сеткой рабицей - кладбище, и сейчас там кого-то хоронят. С музыкой.

В принципе, со временем привыкли к такому соседству. Кладбище было закрытое, и подхоранивали там редко.
А хозяйка не соврала, соседи действительно были тихие...

139

В школу женщину охранник
Пригласил 8-го марта,
Что ей в праздник плёл избранник,
Покраснев, не скажет парта.

Под бутыль была закуска
(Студень из говяжьих ножек)
И расстёгнутая блузка –
Лишь потом в руке был ножик…

Сколько раз в него всадила,
Только оперу известно,
И, о чём хрипел мудила,
Нам не так уж интересно…

10 марта 2020 г.
В московской школе женщина убила охранника 8 марта, - сообщает ТАСС
со ссылкой на источник в правоохранительных органах. Она нанесла охраннику ножевые ранения, от которых он скончался на месте. Известно, что охранник сам пригласил женщину в школу. Подозреваемая в убийстве задержана.

140

Сначала старый анекдот для затравки.
Мужчина на приёме у психиатра жалуется:
- Доктор, каждую ночь вижу один и тот же странный сон. Снится, что я толкаю поезд из Хабаровска в Москву. Утром просыпаюсь полностью разбитым, будто я этот поезд на самом деле толкал. Что делать?
Доктор говорит:
- А вы, батенька, перед сном внушите себе, что нужно поезд дотолкать не до Москвы, а только до Новосибирска. А дальше пусть кто хочет, тот и толкает.
Через месяц пациент приходит снова .
- Ну, милейший, как ваши дела? - спрашивает врач.
- Вы знаете, доктор, - говорит мужчина, - очень ваш совет помог! Толкаю поезд до Новосибирска, и потом всю ночь сплю как гуленька! Утром просыпаюсь бодрым и полным сил.
- Отлично! - говорит доктор.
- Но недавно, - говорит мужчина, - случилась новая напасть. Теперь мне каждую ночь снится, будто я ублажаю дюжину девиц. Утром встаю полностью измождённым. Помогите!
- Дружочек, - говорит доктор, - а вы внушите себе перед сном, что вам достаточно ублажить только четверых. А остальные пусть как нибудь сами.
- Доктор, ну почему четверых?! Нельзя хотя бы двух?
- А что вас, батенька, смущает? Если вы справляетесь с дюжиной, то четверых-то осилите легко!
- Доктор! Но мне же ещё этот чёртов поезд до Новосибирска толкать!

Короче, собрались как-то раз по клюкву. Ну, как собрались? Сидим, и вдруг Валера говорит.
- Мужики, а поехали за клюквой в выходные!
На тот момент поездка за клюквой в списке наших приоритетов была где-то сразу следом за полётом на Альфу Центавра. Но Валера сказал:
- Я место одно знаю, там клюквы море! И главное места дикие совершенно, никто про них не знает. Туда вообще только на лодке можно попасть. Насчет лодки я с егерем уже договорился.
Ну, мы так прикинули, что Альфа Центавры может и подождать. За клюквой так за клюквой.
Долго ехали на уазике какими-то лесными, приметными только глазу опытного проводника тропами, и наконец попали на берег реки, где нас уже ждал мужик в потёртом камуфляже. Передавая ключи от лодки он сказал.
- Ягоды нынче много. Вы только аккуратнее там, на хозяина не нарвитесь.
Мы переглянулись. А кто тут хозяин, разве не егерь?
- Медведь. - пояснил Валера.
- Да, на мишку. - кивнул егерь. - Они сейчас жир на зиму нагуливают, ягодники их любимое место.
Мы снова переглянулись. А правильный ли маршрут выходного дня мы выбрали? Зачем нам эта клюква, действительно, ведь Альфа Центавра реально ближе? Но егерь успокоил.
- Да вы не бойтесь, мишка не тронет, вы для него кулинарного интереса не представляете. Одеколоном от вас воняет, куревом, он вас за версту учует и стороной обойдёт. Главное, сами на него в лесу не наткнитесь. Ходите громко, разговаривайте, шумите, ну Валера вам расскажет, как себя в лесу вести.
Валера с видом опытного медвежатника важно покивал. Мы попрощались с егерем, погрузились, переправились на другую сторону, привязали лодку, нашли неподалёку от берега хорошее сухое место, и разбили лагерь. Пока ставили палатки, пока готовили еду, стало смеркаться. Ужинали уже по темноте. Перед сном махнули по стопочке, и отправились на боковую, чтобы утром пораньше встать.
А утром обнаружили, что Валера пропал.
Не сразу конечно. Пока ходили туда-сюда, кто костёр разводил, кто завтрак готовил, а потом кто-то вдруг спросил.
- А где Валера?
Валеры нигде не было. Палатка настежь, в туалет за это время можно было десять раз сходить по любому. Короче, Валера пропал.
- Да он наверное проснулся, будить никого не стал, и ушел по ягоды.
Такая версия, как единственно разумная, была встречена с одобрением. Пока кто-то не заметил:
- А с чем он по ягоды ушел?
Действительно. Вёдра, кузовок, рюкзак, все Валеркины вещи были на месте. Не хватало только спальника.
- Ну он же не со спальником по ягоды ушел?!
Покричали. "Валера! Ва-ле-ра!". Без результата. Кто-то вспомнил, что Валера ещё накануне, за ужином, вёл себя не то чтобы странно, но как-то нетипично. Не бухтел без умолку, не строил из себя знатока-краеведа, а сидел тихонько и задумчиво.
Решили разойтись в разные стороны и осмотреть ближайшие окрестности. Через минуту раздался крик:
- Ребята, сюда!
Когда прибежали на голос, Слава стоял и показывал палкой на кучу помёта. Куча была явно свежая, и такого размера, что даже не специалист мог с уверенностью сказать, - тот кто это сделал был точно не белочка.
- Может лось? - сказал кто-то с надеждой.
Тогда Слава ткнул палкой левее кучи, и все увидели след. И это было не копыто.
Вернулись в лагерь, молча покурили. Обсуждать, что делать дальше, смысла не имело. Это и так было ясно. Нужно ехать за егерем. Решили - двое едут, двое остаются в лагере. Бросили жребий. Договорились о сигналах, на тот случай, если Валера всё-таки найдётся. Двое, кому выпало плыть, на скорую руку собрались и ушли к реке.
Через минуту они запыхавшись бежали обратно.
- Ребята, лодки нет!!! - выдохнули они.
Все рванули на берег. То, что лодки на месте нет, было видно ещё издали.
Лодка нашлась сразу же, стоило спуститься к воде и поднять глаза на уровень горизонта. Она качалась на волнах ровно посредине реки, никуда при этом не двигаясь. Явно стояла на якоре.
В лодке, закутавшись в спальник, сидел Валера, и махал нам рукой.
Сперва он молчал как партизан на допросе. Только пара дружеских ударов по почкам заставили его разговориться и объяснить, в чём дело.
- Понимаете, я эту кучу вчера ещё увидел! Отошел по нужде, и наткнулся! От неё ещё пар валил! Мне даже кажется я слышал, как мишка её делал. Ох, я испугался! Думаю, я же в палатке всё равно теперь не усну. Взял тихонько лодку, в лодке всё-таки не так страшно, он же за лодкой не поплывёт.
- Что ж ты, гад, нам ничего не сказал?!
- А смысл?! Мы же в лодке всё равно бы все не уместились. А так вы хоть выспались.
- А если бы он на нас напал?!
- Да не нападает он! Нужны вы ему. Егерь же сказал!
- А что ж ты сам тогда в лодку полез, если егерь сказал?!
- Не знаю! Он мне прошлый раз сказал, что клеща проще всего высосать. Я высосал, и проглотил случайно. Потом неделю ходил думал, что он у меня в животе живёт, чуть с ума не сошел.
- Вот же ты дятел! Сам-то хоть выспался?
- Да где там! Только глаза закрою, задремлю, и тут мне начинается сниться, что медведь ко мне подкрадывается. Я вскакиваю, и бежать! А бежать не могу.
- Почему?!
Валера подумал, посмотрел на нас как на идиотов и сказал:
- Куда бежать?! Я же в ЛОДКЕ!

141

Андрей Новиков: ...жизнь куда веселее выдумок. Мы вот, люди простые, пролетарии, строители, нам некогда цацкаться с водителями, однажды тросом зацепили машину за спицу диска колёсного, переднего, второй конец за зуб экскаваторного ковша, и волоком метров на 50 в сторону, с той территории, где работы вели и о чём загодя висели объявления. Потом водитель прибежал, громко кричал и махал руками, но мы сказали, что ничего не видели и что она уже там стояла, когда мы приехали. Ладно на нас руками махать не стал, а то бы ещё и на голову что-нибудь тяжёлое упало, и опять бы никто ничего бы не увидел, стройка же, все заняты, а он без каски разгуливает...

142

- Добрый день! А можно воспитателя Ольгу Ивановну увидеть? - Да это я... Простите а вы кто? - Подразделение "Э". Давайте проедем к нам в отдел. - Ээээ. А в чём меня обвиняют? - Экстремизм и попытка создания террористического сообщества на базе старшей группы садика "Лучик". - Я - экстремист??? Да тут ошибка какая-то... - А вот нам порядочный мальчик Андрюша Килсаш принёс видео. Не вы ли в этом ролике читаете "А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли"?

144

Последнее время стараюсь читать не основные выпуски историй (слишком они стали скучными), а лучшие истории прошлых лет. Сегодня попалась история за 19.12.2017 о том какой был гениальный врач Боткин - глянет в спину тем кого послал на ... и диагноз поставит. Потом там в продолжение развивалась тема "вот были люди в наше время" - старенькая семидесятилетняя завотделением тоже ничем мол не хуже была. Затем ОГРОМНОЕ обсуждение - 260 комментов. Преимущественно от тех врачей кто гордится своим умением лечить в эмиграции (мы таки пгавильно шо уехали).
Стандартные суждения - врачам мало платят, врачи загружены, система образования плохая - варианты в СССР был класс/не тоже дерьмо и т.д. и т.п. Не буду спорить, себе выйдет дороже. Просто расскажу историю не вписывающуюся на мой взгляд в общий контекст всего этого.
Направили моего ребёнка в инфекционное отделение - ну заподозрила участковая нечто. Врач она у нас хорошая, но засомневалась, а лучше перестраховаться. Честно говорю - спасибо ей. Далее буду рассказывать опуская подробности диагнозы, специфические термины и прочее - извините я не эмигрантка с советским медобразованием, смаковать такое не люблю.
Итак, приходим в приёмный покой детской инфекционной больницы. Там отдельный кабинетик - досмотровая или как там правильно, не знаю. К нам выходит девушка. Лет 25-27 на вид. Смотрится очень уморившейся, может после дежурства, может так работы много. Осмотр был максимум минут десять. Без барственных боткинских понтов. Просто визуальный осмотр. Кожные покровы, лицо, горло, положила ребёнка на кушетку, мяла живот. ВСЁ!!!
А потом выдаёт следующее:
Инфекционного ничего нет, у ребёнка такой-то диагноз и такой-то, то есть наслоение одного заболевания на другое.
Вам нужно к вот таким двум узким специалистам, но перед этим зайдите к участковой пусть она выпишет вам вот направления на такие анализы (чиркнула на листке), это для дальнейшего посещения тех врачей, а то завернуть могут не разобравшись. До свидания, не болейте, к нам не попадайте.
Потом мы десять дней сдавали те анализы и ждали результатов, посещая рекомендованных специалистов.
АБСОЛЮТНО ВСЁ ПОДТВЕРДИЛОСЬ!!!
Итак, повторюсь - НЕ УМУДРЁННАЯ ОПЫТОМ 70-летняя завотделением, не профЭссор и не академик, простая двадцати семилетняя рядовая врач горбольницы (даже не номер первой, а всего лишь третьей). И внешность простите то что называется "славянская". Визуальный осмотр и ПОЛНОЕ понимание что к чему, при чём не ПО ЕЁ ПРОФИЛЮ!!! Подтверждённое лабораторными исследованиями и другими узкими профи.
Это я к чему? А к тому, что дело не в качестве образования, не в возрасте, не регалиях, а в самом ВРАЧЕ - если есть у этой девчонки знания, ум и ГЛАВНОЕ желание помочь пациенту, не важно всё остальное.
И последнее - за всё время когда приходилось лечить детей в детских БЕСПЛАТНЫХ больницах НАИБОЛЕЕ лучшее лечение оказывали именно молодые врачи не старше 35 лет. Да иногда им приходилось лезть в справочники - никогда не смущало меня это - лишь бы разобрались и разбирались же - потому что ХОТЕЛИ помочь. Потому что работают не только за зарплату, регалии или что бы каждые пять минут гордо повторять у меня практика - адцать лет, а работают для людей.
Когда это было? Да почти сейчас, в "такие тяжёлые времена, с таким "плохим" обучением в медах.

145

Давняя Новогодняя история. Перед Новым годом профсоюз нашего сельского ПТУ по традиции выявил в коллективе Деда Мороза и Снегурочку, обеспечил костюмами, сладкими подарками и автотранспортом — и отправил поздравлять детей и внуков сотрудников. Понятно, что поздравлять начинали с самых дальних, а заканчивали в общежитии, поэтому наш ребёнок оказался в числе последних поздравляемых. Дождались мы поздравляльщиков уже вечером, дочура прочитала стишок, отгадала загадки, получила подарок, и довольная отправилась спать, а мы предложили коллегам задержаться на кухне на рюмку-другую.
Надо сказать, что коллеги приехали практически трезвые (ещё бы, в числе посещаемых были и квартиры руководства), но, поскольку миссия их близилась к завершению (коллеги жили в том же общежитии), были не против немного расслабиться. Оставалось им всего одно поздравление, вот об этом и зашла речь — Деду Морозу и Снегурочке осталось поздравить собственных детей! Артисты наши были из разных семей, но в этот вечер дети были по-соседски обобществлены и ожидали поздравлений вместе. Наши друзья посетовали, что вот, для всех детей поздравления были новогодним сюрпризом, а их-то дети, несмотря на предосторожности, что-то видели из приготовлений, в курсе происходящего и, конечно, родителей узнают. Какой же тут сюрприз?
Мы с женой в ситуацию вникли, и говорим: «Так в чём проблема?? Мы что, ваших детей поздравить не можем? Снимайте реквизит!»
Дедом Морозом, я, как и любой взрослый мужчина, бывал не раз — и до того случая, и после. Но такого эффектного появления, таких распахнутых от удивления глаз, как тогда, не припомню! Ещё бы, дети ждут, что сейчас появятся мама Игоря и папа Серёжи с Леной, а вместо них приходят… Дед Мороз и Снегурочка! Получилось потрясающе. Тут и родители детей появились: «Надо же, Дед Мороз и Снегурочка!!»
В общем, прошло всё хорошо, что и было отмечено в ходе последующего рабочего обсуждения в рамках кухни…
«Новый год к нам мчится…»

147

Как отдыхают немецкие старички. Однажды мы с женой посетили город Кобленц — приехали на пару дней посмотреть на знаменитый Немецкий угол (место, где Мозель впадает в Рейн) и другие достопримечательности. Посетив вместе с толпой туристов всё, что положено, на одном берегу, мы решили сходить в крепость, которая возвышается на противоположном берегу Рейна. Сейчас там, вроде бы, уже есть фуникулёр, но тогда пересечь Рейн можно было только по мосту, который был довольно далеко от центра. Крюк получался порядочный, и в заречной части города туристов практически не было. Пока мы дошли до крепости, настал вечер, а вышли мы, когда уже совсем стемнело. Понятно, что за напряжённый туристический день мы нагуляли аппетит и очень хотели чем-нибудь подкрепиться. Но мы были в нетуристическом районе, а у таких мест есть большой плюс — отсутствие туристов, и большой минус — отсутствие туристической инфраструктуры, в том числе общепита. Мы шли по тёмным, абсолютно безлюдным улицам, тщетно высматривая какое-нибудь питательное заведение. Вдруг нас привлекли звуки и мелькание света в окнах, неплотно прикрытых шторами. Никакой вывески не было, но мы решили рискнуть и открыли дверь. Это реально было питейное заведение, причём оно было заполнено весьма пожилыми людьми. Группа мужичков играла в дартс, к их услугам был автомат, который при попадании дротика в мишень выдавал результат, а при победе одного из игроков устраивал целую иллюминацию. Мужички на иллюминацию не реагировали, и, закончив одну игру, тотчас начинали следующую. Чувствовалось, что занимаются они этим не один день и, возможно, не один год. Большинство посетителей составляли дамы, которые трепались друг с другом сидя за столиками и стоя у стойки, отчего в заведении стояло мерное жужжание. Все пили рислинг из низеньких бокалов, скорее даже креманок. У стены за большим столом совсем уж пожилые бабульки (80++, по-моему) играли в карты, тоже не забывая прихлёбывать рислинг, правда, некоторые из них разводили его водой (белое вино, в отличие от красного, допускает такую процедуру). У ног одной из старушек дремал пёсик аналогичного возраста. Рядом с ним стола миска, вероятно всё-таки с водой, хотя, может, там тоже был разбавленный рислинг. Хочу отметить, что вино местных виноградников — восхитительное, лёгкое, с замечательным послевкусием, пить его можно, кажется, бесконечно. Поэтому мы с удовольствием присоединились к коллективу, и, усевшись за столик, попивали винцо, ненавязчиво разглядывая публику. Атмосфера в заведении была очень тёплая и уютная, мы как будто попали на семейную вечеринку, с тем преимуществом, что никого не знали, поэтому не были обязаны ни с кем общаться. Наконец в какой-то момент мы вспомнили первоначальную цель и попытались получить какую-нибудь пищу. Поняв, что мы хотим заказать еду, пожилая официантка (судя по всему, хозяйка заведения) пришла в неописуемое волнение и начала очень эмоционально что-то нам объяснять. Ещё одна особенность нетуристических мест — здесь знание иностранных языков мало распространено. Наконец к нам на помощь пришла дама, которая до этого неприметно сидела в углу и читала книжку. Да-да, она пришла в бар почитать книжку! Дама говорила по-английски, и объяснила нам, в чём причина волнения хозяйки — в заведении, с казала она, очень маленькая кухня. «Литтл китчен, литтл китчен», — повторила она с нажимом, чтобы мы уяснили себе суть проблемы. Мы заверили, что размеры их кухни нас совершенно не волнуют, и мы согласны на любую еду. «Онли сосидж!», в отчаянии сказала дама. Мы изо всех сил закивали головами и в итоге получили две громадные сардельки с большой порцией ароматной острой горчицы! Вечер удался, уходить не хотелось, но нам предстоял марш-бросок до отеля.
Было это несколько лет назад, но мне почему-то кажется, что там и сегодня всё также мигает автомат для дартса, льётся рислинг и мирно проводят время … как их … кобленчане и кобленчанки!

148

"Чей туфля? Моё"

Сыграли как-то у нас на корабле рано утром учебную тревогу ПДСС (сокр. «Подводные диверсионные силы и средства»).Над бухтой стоял средней плотности туман. Весь экипаж занял места по штатному расписанию этой тревоги, а на бак (нос корабля), ют (корма) и по бортам поставили по часовому для визуального осмотра водной поверхности.
Проходит больше часа, как вдруг слышен крик, вопли и какая-то возня на баке корабля. Звучит команда "Отбой тревоги", и все офицеры ломанулись в направление шума. Выясняется, что вахтенный матрос (кстати, прослуживший уже 1,5 года) уснул. Так как был туман, старпом с ходового мостика увидел на баке нечёткую "половинку" силуэта этого воина и решил пойти посмотреть в чём дело. Тихо подкравшись, офицер увидел следующую картину: матрос, облокотившись корпусом на леера, перегнулся через них и ...спит (вот она картинка - пол матроса)! Старпом резко что-то рявкает на ухо нерадивому воину, тот подлетает как мячик и с его плеча медленно, но уверенно летит за борт автомат со штык-ножом.
Стоп учения!
Через пол-часа к нам к борту пришвартовался ВМ (водолазный мотобот). Спускают тяжёлого водолаза. Через некоторое время тот поднимается на борт своего катера, неся в руках кучу предметов, среди которых и наш , упавший в воду, АК-74.
Командир мотобота начинает раскладывать на палубе поднятые предметы: несколько штык ножей, бинокль и старый кортик (по-моему, ещё царский) и начинает писать протокол описи поднятого.
-Ваше имущество?
Офицеры нашего корабля смотрят испуганно.
-Вообще-то, автомат наш а вот...это...Ну как сказать, не совсем наше.
Командир моего корабля понимает, что чем больше предметов окажется в описи поднятого водолазом имущества, тем суровее будет наказание от командира бригады за утаивание случаев утери боевого оружия и имущества. Но и лишние штык-ножи и бинокль понадобятся в случае очередной утери нерадивыми воинами сих предметов.
Принимается Соломоново решение:
1.Автомат подняли-в опись!
2.Кортик остаётся у водолазов, а штык-ножи и бинокль безвозмездно дарится нашему кораблю.
3.О случае поднятия этих предметов со дна бухты, где стоит наш корабль-молчок!
Протокол подписан.
Матрос на губу на 10 суток!

149

Кругом понос и золотуха -
То наводнение, то лёд.
Куда не плюнь - одна непруха,
когда же счастье к нам припрёт?
Когда вино подешевеет,
хотя бы рыба с колбасой!?
Вчера, а может на неделе...
Держитесь, вроде бы весной.
О чём нам брешут экстрасенсы,
о чём вещают нам попы:
Всё хорошо на самом деле.
Лишь только б не было войны.

150

В начале моей трудовой деятельности в Израиле я работал в теплице, или как её называли по-английски - инкубатор. К сельскому хозяйству это заведение отношения не имело, а было типа НИИ, куда собирали потенциальных научных гениев из России, в надежде получить что-то путное. Впрочем надежды особо не оправдались.
Наша теплица находилась в Кацрине, на Голанских высотах, при этом мы снимали жильё в кииббуце у самой сирийской границы, в 20 км от Кацрина.
Руководство и спонсоры заведения были правыми экстремистами. Один из них, Ури Мэир, в девичестве Ульрих Майер, был немцем, из семьи потомственных нацистов. Раскаявшийся, он переехал в Израиль, где и отсидел небольшой срок за убиство какого-то арабского шейха.

Тогда всё время обвиняли Рабина, что он хочет отдать Голаны, да и вообще аццкий фошизт. В итоге его шлёпнули. Несколько чудаков решили пойти маршем с Голан на Иерусалим, и у нашего руководства возникла идея, чтобы мы к ним присоединились на последнем участке, для привлечения внимания прессы. Явка была обязательна.
Начальник теплицы, Лев Диамант, так и сказал: "Кто не пойдёт, выпиздим на хуй!"
На что мудрый Боря заметил:
"Первый раз в жизни меня загоняют на АНТИправительственную демонстрацию!"
Диамант проигнорировал замечание и продолжил:
"Времени у нас в обрез, так что за вами в киббуц ровно в 5.00 утра приедет автобус. Ждать не будет ни минуты. Если опоздаете, смотри пункт первый!"

В 5.01 мы впятером подошли к воротам и увидели , что отъезжает какой-то автобус.
"Пиздец!" - сказал Даня, "Опоздали! Теперь точно выпиздят!"

Вообщем, мы впятером запрыгнули в мою машину и рванули в Кацрин. По дороге нас остановили вояки, и что-то объяснили на Иврите, но нам было не до них. Мы мчались в теплицу, игнорируя раскаты грома.
"Странно" - заметил Витя, "Обычно дождя в это время не бывает".

Когда мы приехали, водителя ещё не было. Он появился примерно через 2 часа и сказал:
"Меня в киббуц не пропустили и заставили ждать 2 часа, потому что были учебные стрельбы. Военные за чашкой кофе мне рассказали, что проехали какие-то ебанутые русские, но наверное их уже накрыло снарядом".

Вообщем пора было отправляться в путь.
"Каким путём поедем? Через Тель-Авив, или напрямую через территории?" - спросил я.
Надо сказать, что мы жили около Тель-Авива, поэтому этот путь в 160 км я проделывал еженедельно, и хотел посмотреть что-то новое.
"Через Тель-Авив" - ответил водитель.
Я заявил: "Тогда я вешаю левый лозунг Мир Сегодня! Какие-же мы Правые, если ссым ехать через арабов!"
Водила смачно выругался на Иврите: "Лех Кебенемат! Вам же хуже будет!", и поехал напрямую.

Вообщем поскольку мы и так задержались, плюс к этому попали в Иерусалимскую пробку, ведь демонстранты шли со стороны Тель-Авива, то к Кнессету мы подъехали с ними одновременно.
Стоим, держоим лозунг: "У Рабина нет мандата на отступление с Голан!"
Выходит к нам член парламента, Биби Натаниягу: "Ну, какие у вас проблемы?"
"Да вот, зарплата маленькая, жильё дорогое..."
Оказывается все эти проблемы имели простое решение.
"Голосуйте за Ликуд!" - сказал Биби, и удалился.

Рядом с нами стояли какие-то эфиопы с плакатами и что-то выкрикивали на амхарском:
"Дая, дая!"
Мы к ним подошли и спросили: "Вы о чём?"
Они ответили:
"Чтобы платили больше пособия и пустили наших нееврейских родственников - фалашмуровцев. А вы чего митингуете?"
"Чтобы Голаны не отдавали!" - с гордостью сказал я, почувствовав себя окончательным мудаком.

"Ну, тоже дело" - заметили Эфиопы, после чего мы свернули плакаты и пошли пить пиво.

123456 дальше →

Партнеры

Реклама