Результатов: 57

51

И пришeл я на кухню свою и достал корм коту. И пришeл кот и стал вожделеть корм. И насыпал я корм коту в миску его и стал есть кот. И сказал кот: "И это хорошо." И удалился я в спальню свою, и лeг, ибо была ночь. Но кот, увидев, что я лeг в спальне своей, забыл всe добро от господина своего и возопил: "Встань и корми меня, ибо я голоден и жажду". И совал персты свои в око моe, и приближал свой голос к уху моему. И разгорелся гнев в сердце моeм. Простeр я руку свою и поднял тапок свой, чтобы поразить кота. И увидел кот, что открыл я очи свои, и возрадовался, и стал ласкаться ко мне и петь хвалебные песни во славу мою. И пожалел я кота в сердце своeм, ибо не имеет он разума в голове своей. И поднялся я с ложа своего, и пошeл на кухню, и насыпал ещe корма коту в полную миску его, двойною мерою. ///// Не руку, а десницу.

53

Поздравляю читателей СТИШКОВ с Первомаем!

День сегодня не обычный :
стукнул в двери Первомай!
Лозунг в этот день привычный :
«ОТКРЫВАЙ, ДА НАЛИВАЙ»!

Коль к непьющему народу прибыл он,
трезвенники плюнут на сухой закон.
Объявился у народа нынче повод
жажду утолить и лютый голод!

Выпить в Первомай приходится не мало
и наесться до пузатого отвала!
Ждать потом придётся год гулянку эту,
хошь не хошь, а соблюдать диету.

54

для тех, кто уже подзабыл, напомню, Советский Союз распался в том числе из-за многочисленных запретов на информацию "извне", и естественную жажду нашего народа - услышать правду.

Если закрыть официальный доступ к естественным источникам правды (соцсетям), то люди снова будут черпать информацию из зарубежной пропаганды... к чему это приведёт?

55

Оскар всегда был не просто раздачей позолоченных статуэток — это был барометр голливудской совести, политический ринг в смокингах и платьях с декольте, где каждый удар по морали эхом отдавался в миллионах гостиных.

В 1950-е Чаплин, гений с тростью и котелком, стал изгоем: его заклеймили красным, вышвырнули из страны под вопли маккартистской истерии. А в 1972-м Академия, как блудный сын, вручила ему почётного «Оскара». Зал рыдал, аплодировал стоя — красивое покаяние. Только поздно: индустрия сначала предавала, а потом каялась, когда ветер подул в другую сторону.

Потом настал черёд Элиа Казана. В 1999-м ему дали почётного «Оскара» за вклад в кино — и ползала взорвалась. Он стучал в 50-е, топил коллег, отправлял их в чёрный список. На церемонии одни вставали в овациях, другие демонстративно сидели, скрестив руки. Это был не просто спор о статуэтке — это был суд над памятью Голливуда: можно ли отделить гениальность от предательства?

В 1973-м Марлон Брандо вообще отказался выходить за «Крёстного отца». Вместо него на сцену взошла Сашин Литтлфезер в апачском наряде и зачитала речь о том, как Голливуд веками калечил образ коренных американцев. Зал шипел, телевизионщики нервно резали эфир. Её потом травили десятилетиями — только в 2022-м Академия извинилась. Но трещина осталась: Оскар перестал быть безопасной вечеринкой — он стал ареной обвинения.

Ванесса Редгрейв в 1978-м получила статуэтку и тут же назвала протестующих против неё «сионистскими хулиганами». Зал ахнул. Политика Ближнего Востока ворвалась в прямой эфир — и больше не уходила.

После 11 сентября нервы были на пределе. В 2003-м Майкл Мур полез на сцену с криком: «Позор вам, мистер Буш!» — и зал взорвался: кто-то освистывал, кто-то аплодировал стоя. Документалистика вдруг стала не жанром, а оружием.

А потом грянул OscarsSoWhite. 2015–2016 годы — все белые номинанты, как будто цветные актёры исчезли с радаров. Соцсети взорвались, Спайк Ли и Джейда Пинкетт Смит бойкотировали, Академия в панике реформировала членство, ввела стандарты репрезентации. Голливуд впервые признал: проблема не в отдельных речах, а в самой системе — кто решает, кого видеть.

Годы шли, скандалы множились. В 2025-м «No Other Land» — документальный фильм о палестинских деревнях под бульдозерами — взял «Оскар». Режиссёры с трибуны говорили об этнических чистках. Зал аплодировал, но потом один из них, палестинец, был избит и арестован поселенцами — и 600 членов Академии (включая Дюверней и Бардем) подписали письмо с обвинением руководства в трусости и молчании.

К 2026-му, на 98-й церемонии (15 марта), воздух пропитан дымом новых войн. Конан О’Брайен в монологе шутит про Эпштейна, балетные обиды Чаламе и альтернативную церемонию от Кид Рока — но шутки выходят нервные. Хавьер Бардем выходит объявлять «Лучший международный фильм» и прямо в микрофон: «Нет войне. Свободу Палестине!» — и зал взрывается овациями. Красная дорожка усеяна значками «Free Palestine», «No to war», кто-то несёт флаги Украины. В кулуарах шепчутся о тарифах Трампа, AI, который крадёт работу, и о том, что Голливуд снова на грани — между трибуной и бойкотом.

Сегодня Оскар — уже не маска нейтральности. Это зеркало, в котором индустрия видит свои морщины: страх отмены, жажду морального величия, зависимость от политического ветра. Каждый новый скандал ломает премию еще сильнее и лишает ее первоначального смысла. Теперь все знают: статуэтка в руке — это не только признание таланта, но и оружие в войне за то, чей голос будет громче в этой культуре.
И пока зал аплодирует стоя — или демонстративно молчит — битва продолжается.

56

О СИБИРСКОМ ГОСТЕПРИИМСТВЕ И РУССКОМ ХЛЕБОСОЛЬСТВЕ

Съездил я в этом году к себе на родину в Сибирь, набрался впечатлений и об одном хочу рассказать:
Шпацируя по Красному проспекту, попивая квасок бочковой, был я остановлен юной феминой в мини униформе и приглашён в Дом Офицеров, возле коего я и утолял жажду, на апробацию колбас.
Вот, думаю, попил, теперь поем, да ещё и глаза накормлю – осмотрю выставку местного художника- копииста. Афиша, кстати, у двери висит. Да ещё и туалет, наверное, есть. Пардон! Три в одном.
При входе, конечно, был остановлен представительницей администрации в виде бабульки с повязкой и представителем известного вида, в камуфляже с дубинкой. После моего доклада о причине визита был препровождён до начала длинного коридора и получил инструкцию. Она то мне и помогла найти конференц-зал, где я был встречен сразу двумя феминами на выданьи. И тоже в мини. Жарко понимаете. Сибирь!
Конференц- девицы пригласили меня к длинному п-образному столу и усадили напротив третьей дамы вооруженной компьютером. После короткого совещания с подошедшими срочно (в брюках) начальственного вида матронами, я был пересажен, а моя шляпа переложена, ещё к одному компьютеру типа ноутбук. Тут у меня появилась смутная мысль, что я не туда попал. Появилась она оттого, что я осознал вдруг, что не ощущаю чесночно-колбасного запаха. Пахнет только духами от дам и компьютерами от компьютеров. Но сижу, жду, выделяю соки, как учил академик Павлов. Завещал он их выделять при включении лампочки, а у меня рефлекс осовремененный. Выделение слюны начинается, как только экран засветится. Так и тут. Экраны светятся. Сижу, выделяю, жду.
И моё терпение было вознаграждено. На меня обратила внимание одна из начальствующих в брюках. ( До того мне в Германии надоели дамки в брюках! Сказать невозможно!) Усевшись напротив, положила перед собой... нет, не палку и не батон колбасы, а сразу три. Нет не три палки колбасы, а три листа бумаги и задала мне три сакраментальных вопроса, после которых я понял уже совершенно точно – попал не туда (в шортах).
Первый вопрос был – ФИО
Второй – Пол
Третий – Место жительства
Окончательно поняв, что я ошибся дверью, ответил без ошибки на два первых вопроса и затруднился последним. Потом несмело выдавил: « НЕ МЕСТНЫЙ Я»
- Где же вы живёте?
- За границей.
- На Украине? Заинтересовалась соседка моей визави. Тоже, кстати в брюках.
- Нет. Я замялся, памятуя инструкции жены перед засылкой меня в Россию – не раскрывать своё инкогнито.
- А откуда Вы? Приподнялись со стульев обе.
- Из Германии.
- Ну и как вам их колбаса? Нравится?
Наконец-то я услышал это вкусное слово – колбаса! И мой рот наполнился слюной. Я молча помотал головой, поняв, что попал туда, куда надо и сейчас... ну не совсем – сейчас, а вот заполню эти три листа и меня отведут в дегустационный зал к накрытому колбасами немыслимых сортов две... нет три фемины в мини. Или лучше в бикини. И тут же, чтобы ускорить это дело, глотая слюну, предложил заполнить эти анкеты самостоятельно. Дамы мои, враз поскучнев, обьяснили мне, что я им, видите ли, не подхожу. Колбасу, оказывается, могут пробовать только Новосибирцы, или, в крайнем случае, жители области. А уж если захочет попробовать колбаски, продолжу этот ряд, простой Россиянин, то, наверное, только с разрешения командующего Сибирским Военным округом. А такому «иностранцу» как я, видимо надо испросить разрешение у министра обороны. Не забудем, что конференц-зал, где меня «допрашивали» эти двое в штанах (без лампасов – слава Богу) находится, почему то, в здании подведомственном этому министру.
Провожая меня до двери, обе тётки (в штанах) , заверили меня, что немецкая колбаса, лучше той, которую они могли бы предложить. Уж они то лучше знают! Успокоили!
Но вот вернувшись в Германию, опять захотел русской. И теперь, вспоминая как меня с улыбкой встречали и провожали, на этой дегустации, становится тепло на душе. Большое дело хорошо встретить... и проводить! Научились и в России, скручивая фигу в кармане, сердечно улыбаться!
Ps- Побывал я , к слову сказать, и на выставке копииста. Шедевров этого жанра я там не обнаружил. Зато нашел туалет. Прошёл мимо. Каков стол, таков и стул!

57

1. И была ночь, и была тьма, и была тишина. И спал я в постели своей.

2. И пришёл кот мой к постели моей и возопил: "Восстань Хозяин мой с постели своей и дай мне рыбов, ибо жажду я корма своего и миска моя пуста!"

3. И восстал я с постели своей и сказал коту своему: "Разбудил ты и разгневал меня! Но дам я рыбов тебе, ибо любовь моя к коту моему сильнее гнева!"

4. И шли мы на кухню и дал я рыбов коту своему. И поел кот мой и восславил щедрость мою: "Благодарен я тебе, Хозяин мой за пищу твою и любовь, мне дарованную. И приду я в постель твою и возлягу на грудь твою и буду мурчать тебе песнь радостную!"

5. И была ночь и лежал кот мой на груди моей и мурчал он песни мурчально-радостные и было это хорошо.

12