Результатов: 1159

1151

Обсуждая недавно с другом за рюмкой чая ситуацию с регулярными текущими задержками рейсов, вспомнилось давнее-былое.
Проживание в общежитии ГАУ (сейчас ГУУ) на Выхино означало, что все родственники и друзья, а иногда и друзья друзей из Новокузнецка при приезде в Златоглавую ехали к тебе переночевать-перекантоваться, ибо «земляк ты или Москва тебя уже испортила?»
В конце весны 93 го года в нашу обитель постучался Паша с другом (уж не помню как его звали). Выглядели они так себе — серовато-бледные, скукоженные и трясущиеся мелкой дрожью. На «привет-как дела» Паша, попросил «да-да-дать» горячего чая, а потом он все про дела и остальное расскажет.
Немного отогревшись и порозовев, он буднично поведал, что решили они (как сейчас сказали бы — спонтанно, а тогда это называлось — жареный петух в задницу клюнул) полететь в Белокаменную и чего-то там купить. Причем почему то надо было сделать очень срочно. Резво собравшись и приехав в аэропорт, они встретили там птицу «обламинго» в виде таблички «билетов нет». На подсадку не брали, даже за взятку, когда можно будет улететь — тоже никто не знал, какой то очередной транспортный коллапс был.
Но тут к их группе желающих срочно улететь подошел какой то мужичок в аэропортовском комбезе, и предложил организовать доставку их тел в Первопрестольную ближайшим рейсом всего лишь по цене билета без каких либо доплат. Правда, был небольшой нюанс — лететь предлагалось в багажном отделении.
- И что вы ответили?
- Ну, нам срочно добираться как то надо было, фиг знает, когда билеты будут, мы и согласились — прокомментировали они свое решение .
Они такие оказались не одни, и в результате недолгих переговоров группа отважных в составе пяти человек мужского пола (почему то ни одна женщина не согласилась) с незримо реющим над ними транспарантом «Слабоумие и Отвага» было проведена «фаст треком по вип коридору» через какую то калитку в заборе без досмотра и прочих никому не нужных формальностей к самолету, где их и «загрузили» в багажный отсек.
- И вот какого хрена я бутылку пива у шасси самолета выпил — сокрушался Павел.
Более менее нормально было первые минут 20 полета, после же набора высоты в багажном отделении резко похолодало до околоминусовой температуры, от которой весенние курточки совсем не спасали (то ли это только им так на этом рейсе «повезло» с отоплением, то ли в то время в целом на обогреве экономили — не знаю, больше из знакомых в багажном отсеке никто не летал и не делился впечатлениями), плюс ветер дул со всех щелей.
- Ну чё делать, мы давай сумки вскрывать и напяливать на себя все свитера, что нашли, чтобы хоть немного согреться, когда потом прилетели и потеплее стало — сняли и обратно запихали, правда не до конца уверены, что ничего не перепутали.
А тут еще и выпитое пиво на холоде резко запросилось на мир посмотреть и себя показать. Но почему-то туалетов в багажном отделении не предусмотрели.
- Хорошо хоть презерватив с собой был — я в него умудрился отлить, да и аккуратно в угол положил. Но тут болтанка началась, он выкатился оттуда и давай по багажному отделению кататься — пока в итоге не лопнул где-то в районе бухого мужика, который спал в другом углу на сумках. Благо, холод был такой, что практически не воняло.
Так и летели 4 часа, уже не чая живыми добраться. По прилету грузчики, открыв багажный люк, несколько удивились их наличию, но не так чтобы очень сильно (похоже, это был на их веку не первый прилет людей в грузовом отсеке) и рассказали, как добраться от самолета до аэропорта, откуда узники ледяного плена и поехали прямым ходом к нам в общагу отогреваться и приходить в себя после такого приключения.
Пашин друг во время этого повествования молча кивал, изредка вставляя уточняющие междометия, показывая всем своим видом — что мол де, да, необычная поездка выдалась, ну дак чтож, то ли еще в жизни бывает.
Причем, помню, что тогда мы не особенно удивились вышеизложенной хоррор-стори — в начале 90-х творилось столько дичи, что эта эпопея не особо выбивалась из тогдашней обыденности— добрались живыми, ну и слава богу. Я еще ярко помнил, как прошлым летом мы с Вадиком в Новокузнецком аэропорту сначала часа три сидели в самолете на 30 градусной жаре, потом нас выпустили наружу и мы еще три часа торчали на лётном поле, забившись в тенек в редких кустах и подкрепляясь запасливо взятой с собой консервой «килька в томатном соусе», затем загнали обратно в аэропорт, где еще часов 7 каждый час откладывали рейс — в итоге мы чуть не опоздали на вступительный экзамен.
Сейчас же это выглядит как безумная дичь — люди в здравом уме за полную стоимость билета согласились полететь в грузовом отсеке, не особо задумываясь какая там температура, давление, как их там встретят- выведут и пр.
Но, как говорится, сложные времена создают сильных людей (хотя, конечно, премию Дарвина никто не отменял...)

1152

ЧЕМУ НА САМОМ ДЕЛЕ НАУЧИЛИ КЛИКЕРЫ

Помните этот вечный плач из телевизора и родительских чатов? «Компьютерные игры учат детей насилию! Молодёжь тупеет от смартфонов! Из-за этих ваших интернетов они ни к чему не стремятся!»

Успокойтесь. Игры научили их хорошему. Они вырастили поколение с абсолютным, железобетонным иммунитетом к главному налюбилову нашего века — бессмысленной карьерной гонке и «культуре успешного успеха».

Конечно, тут сошлись звёзды: пандемия, вечные экономические кризисы, перед глазами — пример выгоревших дотла родителей, которые отдали молодость корпорациям, а получили пшик. Но был и ещё один секретный учитель. Самый примитивный жанр на свете — мобильные кликеры. Те самые, где надо тупо тыкать пальцем в экран ради одной виртуальной монетки, потом нанимать пиксельную бабушку, чтобы она пекла печеньки за тебя, покупать заводы, и так до бесконечности.

Старшие думали, что дети просто залипают в тупую казуалку. На самом деле дети в этот момент проходили суровый экстернат по философии. Кликер — это ведь обнажённый, дистиллированный движок капиталистической гонки, и учит он одной главной вещи: механике эмоционального обнуления.

Вспомните, как это работает. Ты копишь на первый крупный апгрейд. Ткнул, купил, цифры побежали быстрее. Мозг на секунду взрывается от дофамина: «Есс, я смог!» Но проходит ровно полминуты. Твой новый космический доход становится обыденностью, серостью и фоном. Твой триумф испарился, он больше не греет. Чтобы вернуть ту секундную радость, тебе нужен уже миллиард. А когда доползёшь до миллиарда — система равнодушно выкатит цель в триллион, на фоне которой твой миллиард выглядит как нищенская подачка.

Зумеры прогнали этот цикл выгорания через свои пальцы миллион раз. И когда они выросли и пришли на рынок труда, у них на пустую статусную херню обнаружился врождённый радар.

Выходит к ним сияющий тимлид и заводит старую пластинку: «Ребята! Если вы будете два года фигачить овертаймы, вы пересядете из кресла джуна в кресло мидла! У вас будет статус и уважение!»

А зумер смотрит на него и думает: «Ага. Плавали, знаем. Я убью два года жизни, выжгу нервы, получу твой апгрейд, порадуюсь ему ровно три дня, а через чёртов месяц эта должность станет для меня унылой лямкой, и вы потребуете от меня сдохнуть уже ради кресла сеньора. Пошёл ты нахер со своей виртуальной бабушкой».

Причём в жизни всё ещё хуже, чем в телефоне. В кликере дофамин хотя бы гарантирован: ткнул — получил. А жизнь — это поломанный, кривой кликер. Ты можешь пять лет кликать по клавиатуре в офисе, но кнопку «апгрейд» нажмут не для тебя, а для племянника директора. То есть эмоциональное опустошение на финише гарантировано в ста процентах случаев, но в реальной гонке тебе ещё и сам приз выдают через раз.

Зумеры не ленивые, они работают — нормально и профессионально. Но у них в башке навсегда сломалась мотивация «роста ради роста».

Здесь они предельно честны перед самими собой: «Окей, какой-то большой, великой цели, которая была бы по-настоящему нашей — у нас прямо сейчас нет. Мы не изобрели лекарство от рака и не полетели к звёздам. Но раз уж своей большой цели нет, то впрягаться вместо неё в вашу фальшивую гонку за статусными тачками, айфонами и строчками в резюме — мы тем более не будем».

Они просто научились отделять навязанную корпоративную морковку от нормальной человеческой жизни. Зарабатывать на жилье, еду, близких и свои базовые потребности — надо, тут вопросов нет, это взрослая ответственность. Но отдавать системе своё личное время сверх этого договора они отказываются. В шесть вечера ноутбук закрывается не из лени, а потому что за пределами офиса начинается настоящая реальность: друзья, хобби, семья, книги или возможность просто выдохнуть и побыть в тишине. Это осознанный выбор в пользу живой жизни, а не её цифрового симулятора.

А если системе так уж хочется, чтобы кто-то крутил её колесо по 14 часов в сутки ради красивой циферки на балансе... что ж, для этого зумер может лениво запустить кликер на смартфоне под сериал. Там этот иллюзорный успех достигается куда дешевле, быстрее и безопаснее для здоровья. По крайней мере, из телефона всегда можно выйти, нажав одну кнопку.

1153

Армения сегодня пытается сделать то, что регулярно пытаются делать маленькие государства на стыке империй: убедить себя, что географию можно отменить политическим заявлением.
Что историю можно переписать внешнеполитическим курсом.
Что если достаточно громко произнести слово «Европа», то горы Кавказа внезапно превратятся в окраину Брюсселя. Человечество вообще любит такие фокусы.
Особенно элиты стран, которые слишком долго жили под чужим зонтом безопасности и начали путать этот зонт с чем-то само собой разумеющимся.

Сейчас Москва требует от Еревана определиться: либо Евразийский экономический союз, либо курс на Евросоюз. И вся армянская политическая сцена делает вид, будто речь идет о каком-то грубом давлении России на свободолюбивый выбор маленькой демократии. Хотя в реальности вопрос куда проще и одновременно куда страшнее.
Россия спрашивает Армению не про торговые тарифы и не про декларации о намерениях.
Россия спрашивает: вы вообще понимаете, где находитесь и за счет чего существуете?

Потому что проблема современной армянской политики не в желании сблизиться с Западом. Любая страна имеет право искать союзников, рынки и гарантии безопасности.
Проблема в другом: армянская элита ведет себя так, будто Россия уже ни на что не влияет, а Запад готов прийти в Закавказье всерьез и навсегда. Это фундаментальная ошибка. Причем ошибка не эмоциональная, а почти математическая.

После Карабаха в армянском обществе возникло тяжелое, болезненное ощущение предательства. И это можно понять. Люди всегда ищут виноватого после поражения. Особенно когда десятилетиями жили внутри мифа о собственной неприкосновенности. Но здесь начинается самая опасная вещь: вместо разговора о просчетах самого Еревана общественное сознание постепенно скатилось в удобную конструкцию, где во всем виновата Россия. Не армянские власти, которые годами отказывались искать компромисс с Баку. Не ставка на замороженный конфликт как на вечную форму существования региона. Не иллюзия, будто Азербайджан смирится с потерей территорий. Нет. Виновата Москва, потому что не пошла воевать за Карабах.

И вот здесь армянская политика начала уходить в область политической фантастики. Потому что Карабах никогда не был признан частью Армении даже самой Арменией.
Это неудобный факт, который сейчас стараются эмоционально затоптать лозунгами про «предательство союзника». Но геополитика вообще жестока к тем, кто пытается жить внутри красивых моральных формул вместо реальности.

А реальность для Армении выглядит довольно сурово.
Страна без выхода к морю.
С разрушенными отношениями с Азербайджаном.
С исторической враждой с Турцией.
С экономикой, глубоко связанной с Россией.
С огромной диаспорой в РФ.
С энергетической зависимостью.
С логистической зависимостью.
С безопасностью, которая десятилетиями строилась вокруг российского присутствия.
И на этом фоне Ереван пытается убедить себя, что Франция, Брюссель и Вашингтон внезапно станут его новой опорой.

Это очень характерная болезнь постсоветских элит. Они постоянно принимают внимание Запада за готовность нести ответственность. Но Запад редко приходит ради чьего-то процветания. Он приходит ради собственных интересов. Пока Армения нужна как раздражитель для России, как инструмент давления на Иран, как элемент антироссийской архитектуры в Закавказье, ей будут улыбаться, обещать реформы, инвестиции, демократическое будущее и европейские горизонты. Проблема в том, что такие улыбки имеют срок годности. История это показывала уже столько раз, что даже удивительно, как человечество продолжает наступать на один и тот же грабельный завод.

Трагедия ситуации здесь даже не в том, что возможна потеря российского рынка. Не охлаждение отношений с Москвой. И даже не экономические последствия выхода из ЕАЭС.
Трагедия в другом: армянская элита начинает мыслить так, будто государственность Армении существует сама по себе, вне силового баланса региона. Будто это не результат крайне специфической исторической конструкции последних двух столетий.

Но Кавказ не любит слабых иллюзий. Кавказ вообще место, где история постоянно напоминает о себе через силу, границы и демографию. Здесь нельзя существовать только за счет красивых деклараций о европейском выборе. Здесь вопрос всегда упирается в то, кто реально готов гарантировать твое существование, а не публиковать сочувственные заявления.

Парадоксально, но именно после потери Карабаха Армения стала двигаться не к укреплению собственной субъектности, а к ее размыванию. Потому что вместо холодного анализа поражения началась эмоциональная попытка «уйти от России». Почти семейная драма на уровне государств. С обидой, демонстративным дистанцированием и верой, что новый партнер окажется добрее старого. Политика вообще часто превращается в коллективную психологию. Только цена таких эмоций измеряется исчезновением стран.

Но самое неприятное для Еревана заключается в том, что Россия действительно никуда не денется. Можно сколько угодно объявлять о «цивилизационном выборе», но география продолжит лежать на карте с упрямством бетонной плиты.
Турция останется рядом.
Азербайджан останется рядом.
Иран останется рядом.
Россия останется рядом.
А вот западный интерес может раствориться очень быстро, как только глобальная повестка переключится на что-то другое. На Тайвань. На Ближний Восток. На внутренний кризис Европы. На очередную американскую избирательную истерику. Мир сейчас настолько перегружен конфликтами, что маленькие страны в нем легко становятся временными проектами.

И в этом главный страх всей нынешней армянской истории. Армения пытается вырваться из российской орбиты не потому, что построила альтернативу, а потому что эмоционально устала от зависимости.
Но усталость не создает геополитических конструкций.
Обиды не заменяют систему безопасности.
А символическая поддержка не спасает государства в критический момент.

История вообще очень злая штука. Она не прощает странам желание жить внутри самообмана. Особенно маленьким странам на перекрестке больших интересов. И сейчас Армения подходит к моменту, когда ей придется выбирать не между Россией и Европой, как это пытаются подать политики, а между тяжелой реальностью и красивой иллюзией. Проблема лишь в том, что иллюзии заканчиваются раньше, чем география.

1154

Поздно вечером растрясаю пузо в направлении "Британской Судоверфи". В конце новой "культурной" набережной находится мостик через затоку к "исторической" части. Мостик типа новодел, неширокий, пешеходный, с широкими деревянными перилами. Пространство под перилами затянуто сеткой. Перед мостиком объявляется девица на электро-самокате. Пропускаю вперёд, "катись" дескать. Девица заезжает, потом спешивается и идёт впереди меня. В центральной части типа "смотровые площадки". Дева прислоняет самокат, снимает сумку и ставит на пол. Сумка увесисто звякает. Пока я подхожу девица извлекает средних размеров перекусыватель болтов, напильник и ножовку. Гм... Равняюсь с девушкой, у неё в руках уже ножовка. "Здравстуйте" кивает мне дама, поворачивается и начинает пилить. Хотел было сказать типа "развод и девичья фамилия", но сдержался. Чо уж. Выглядит девушка спокойной, но как-бы от хорошей жизни "замочек любви" ведь не спиливают-же? Хотя может быть она-бы и одобрила. Типа закрытие гештальта. Любовь прошла, завяли помидоры и памятный замочек долой с мостика. С решительными, железными аргументами-инструментами.
На обратном пути её уже не было - быстро управилась.

1155

Вы покупаете немецкую наковальню. В ней 83 подвижных детали, и её нужно заводить дважды в день. Она выкована из отличной стали, выдерживает допуски на всех трёх ударных поверхностях с точностью до трёх микрон, оснащена изысканным механизмом регулировки рога с индексацией, о которой никто не просил, и требует фирменный 11-гранный ключ, если вам придётся заменить втулку калибровки отскока. Она безупречно работает годами, но однажды запускается в аварийном режиме, потому что встроенная система управления наковальней обнаруживает, что просрочен осмотр после 50 000 ударов.

Вы ищете на AliExpress китайскую наковальню и видите множество предложений от таких всемирно известных брендов, как DUKXJYIBF, HDBTGMXI и UEJQIP. Все они стоят почти одинаково, с разницей в несколько копеек, выглядят совершенно идентично, за исключением таблички с названием, и очевидно вышли с одной и той же фабрики.

Вы пишете своему другу-кузнецу, чтобы спросить, настоящие ли они. Он говорит, что несколько лет назад купил такую от KIXJBU, и она отличная, просто потрясающая сделка. Вы благодарите его, но KIXJBU, похоже, прекратил существование, так что вы покупаете от UEJQIP. Когда она приходит, она подозрительно лёгкая. Вы царапаете её и понимаете, что это алюминий с железным покрытием.

Вы покупаете американскую наковальню. Она в пять раз дороже конкурентов, но от бренда, который обожал ваш прадедушка. Она приходит в коробке с почтовой открыткой для регистрации гарантии, двадцатью страницами инструкций по безопасности, сертификатом анализа и регуляторным листком, где указаны сертификат FCC и регистрация ITAR. Она выглядит в точности как KIXJBU вашего друга. На дне наклейка «Сделано в Китае».

Вы покупаете русскую наковальню. Она приходит в слое космолина, завёрнутая в газету 1974 года, и весит на 40% больше заявленного. Отделка выглядит так, будто её обрабатывали лопатой. Поверхность не плоская, но каким-то образом это не имеет значения. Вы роняете её с грузовика, случайно оставляете на улице на шесть зим и используете, чтобы выправить лезвие бульдозера. Она в порядке.

Вы покупаете шведскую наковальню. Она приходит в плоской упаковке в длинной картонной коробке с весёлой надписью в стиле нео-гротеск и линейным рисунком улыбающегося мужчины, собирающего её с помощью шестигранного ключа. Инструкции не содержат слов, только пиктограммы, показывающие поверхность наковальни, рог, талию, ножки и 112 одинаково выглядящих крепежей. На полпути сборки вы обнаруживаете, что отверстие для шильца установлено вверх ногами, но только потому, что вы использовали штифт B17 там, где следовало B71. Собранная, она чистая, устойчивая и работает лучше, чем заслуживает. Вы сразу задумываетесь, не стоило ли купить две.

Вы покупаете японскую наковальню. Она приходит, завёрнутая в рисовую бумагу внутри коробки из паулонии, в сопровождении сертификата с подписями трёх поколений и фотографией первого экземпляра производства, вручаемого императору. Поверхность отполирована вручную семидесяти восьмилетним мастером, чья семья изготавливает ударные поверхности со времён периода Муромати. Вам дают подробные инструкции по смазке её тканью, сложенной особым образом. Это самый красивый предмет, который у вас есть. Вы так и не набираетесь смелости ударить по ней.

1156

Эксперимент, который идёт 97 лет и до сих пор не закончен

1927 год. Университет Квинсленда, Австралия. Профессор физики Томас Парнелл ставит эксперимент для студентов. Хочет показать, что некоторые вещества, которые кажутся твёрдыми, на самом деле жидкости. Просто очень, очень вязкие.

Он берёт кусок пека — смолоподобного вещества, которое при комнатной температуре выглядит как твёрдое. Можно разбить молотком, расколется как стекло.

Нагревает пек, заливает в стеклянную воронку. Даёт остыть и затвердеть. Оставляет на 3 года, чтобы пек «устоялся».

В 1930 году срезает дно воронки.

И начинает ждать.

Пек начинает медленно стекать. Настолько медленно, что движение невидимо глазу.

Первая капля упала через 8 лет. В декабре 1938 года.

Вторая — в феврале 1947 года. 9 лет спустя.

Третья — в апреле 1954 года. 7 лет.

Четвёртая — в мае 1962 года. 8 лет.

Пятая — в августе 1970 года. 8 лет.

Шестая — в апреле 1979 года. 9 лет.

Седьмая — в июле 1988 года. 9 лет.

Восьмая — в ноябре 2000 года. 12 лет.

Девятая — в апреле 2014 года. 14 лет.

За 97 лет упало 9 капель.

Профессор Парнелл умер в 1948 году. Увидел только 2 капли.

Его преемник Джон Мейнстоун наблюдал за экспериментом с 1961 года до своей смерти в 2013-м. Он видел, как упали капли 4, 5, 6, 7, 8.

Но вот что абсурдно: ни один человек никогда не видел момент падения капли.

Все 9 капель упали, когда никого не было рядом. Ночью. В выходные. Когда камеры были выключены или сломаны.

8-я капля должна была упасть в 2000 году. Мейнстоун установил веб-камеру, чтобы наконец зафиксировать момент. Капля набухла, вот-вот оторвётся.

И камера сломалась. Ровно в тот момент, когда капля упала.

Вернулись — капля лежит внизу.

9-я капля в 2014-м. Снова камеры. Онлайн-трансляция. Тысячи людей по всему миру наблюдают.

Капля набухла. Висит тонкой ниточкой. Вот-вот.

И в момент падения произошёл сбой питания. Камера отключилась на несколько минут.

Включилась — капля упала.

Это стало мемом. «Проклятие капли пека».

Но эксперимент доказывает важную вещь: пек — это жидкость. Просто его вязкость в 100 миллиардов раз выше, чем у воды.

Он течёт. Капля за каплей. Год за годом.

Эксперимент признан самым долгим лабораторным экспериментом в мире. Книга рекордов Гиннесса.

Он всё ещё идёт. В воронке осталось пека на несколько капель. 10-я капля сформируется примерно к 2027-2030 году.

Университет Квинсленда хранит установку в специальной витрине. Климат-контроль. Постоянный мониторинг. Несколько камер с резервным питанием.

На этот раз поклялись: мы увидим падение.

Эксперимент учит терпению. Некоторые процессы нельзя ускорить. Некоторые вещи требуют времени.

Профессор Парнелл хотел показать студентам, что твёрдое может быть жидким. Он не предполагал, что создаёт эксперимент, который переживёт его на 76 лет и будет продолжаться ещё десятилетия.

97 лет. 9 капель. Никто не видел ни одной.

И это прекрасно. Потому что это напоминает: не всё нужно видеть, чтобы знать, что оно происходит. Природа работает на своих скоростях, независимо от того, наблюдаем мы или нет.

Из сети

1157

Готовьте свои минусы, но промолчать не могу :)
Один пацан познакомился с огненно-рыжей красоткой и в первую ночь с ней обнаружил, что на ее лобке волосы такие же огненно-рыжие как и на голове. Ему это показалось забавным, он сфотографировал ее лобок и отправил всем своим друзьям. А через год женился на этой девушке. И получилось что все друзья в курсе как выглядит вагина его жены ;)

1158

Много и фффкусно рассказывающим про счастливую жизнь в Савецкам Саюзе посвящается.
Родился в Москве, так что не испытывал нехватки калорий, в магазинах все было. Ну как все, возьмет меня бабушка с собой в молочную, поставит в очередь в кассу, а сама за колбасой и сыром стоит, давится, ругается с автобусным десантом из Рязани. Напротив магазина как раз три автобуса с номерами РЯП, РЯВ и РЯГ стоят, народ с рязанских предприятий на экскурсию по очагам культуры привезли, профком направил лучших, в Третьяковку, Зоопарк и Политехнический музей. И в свободное время пройтись по магазинам. В Третьяковку и Зоопарк билетов не было, это они сразу поняли, как Коломну проехали, решили сразу рвануть по магазинам за пищей бездуховной, но нужной, в Рязани отсутствующей. Поскольку Рязань большая, предприятий много, автобусов тьма, что-то ловить на Рязанском проспекте было бесполезно, они разбегались по окрестностям выискивая магазины с мясом и колбасой, прячущиеся в московских дебрях и глухомани между Пролетарской и Автозаводской. Причем приезжали они, как сами огрызались в очередях, за своей колбасой, которую с их мясокомбината каждый день увозят в Москву у них из под носа.
Ну так вот, сыра было обычно вида 4, но Пошехонский и Костромской никогда не брали, хватали Российский. Колбасы вареной привозили два вида, с жиром и без. Если хватало, брали без, докторскую. Копченая колбаса лежала, но я не обращал внимание, что там за модель. Брали сливочное масло, которое привозили 20-ти килограммовыми картонными коробками и выкладывали рядом с несменяемым брикетом маргарина.
И вот пошел я в 74-м в 7 лет школу и, представьте, свалили меня холецистит. Выбили путевки в Ессентуки, отпаиваться 4-м номером. Поселились в санатории Березка на Анджиевского, прикрепились к столовой на Разумовского и пошли гулять в парк. И пройдя его насквозь, оказались на площади, куда сходятся ул. Кисловодская, Интернациональная и Красноармейская. Там-то, в цокольном этаже дореволюционного дома, мы и увидели магазин продуктов. Заходим. Как выглядит обычный магазин продуктов я отлично знал, но тут меня настиг культурный шок и когнитивный диссонанс. Магазин до верху был заставлен брикетами маргарина, серыми картонными упаковками с макаронами и банками с томатным соком. ВСЁ! Больше ничегошеньки!!! Это февраль-март 75-го года брежневской стабильности. И я такой, весь почти октябренок, громко-громко от удивления спрашиваю маму: "А что же здесь люди кушают!?!!?"

1159

Итак, обрыганы, начинайте минусовать.
Подруга моя 63 года. Ни брыльев, ни морщин, ни целлюлита. Письку и попку носит на депиляцию. Выглядит моложе меня. Сильно моложе. Глаза большие умные, даже мудрые. В них так прекрасно смотреть. Две точки на вещевом рынке. И вот:
Ей показалось, что её пропускает 99-я на повороте во двор. Она и поехала. 99-тыч обрыган восполнился классовой ненавистью и придавил тапку в последний момент. Удар.
У Прадика 150 дыра в бампере с кулак. Даже подушки не выстрелили. 99-я чутка рассыпалась вся. Козлёнок из 99-й:
- Насосала!
- Насосала? Сочту это за комплимент.
Ей было тогда 63. Фемина.