Анекдоты про техническая
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 54

51

Сын знаменитого актёра и мастера единоборств Брюса Ли — Брэндон Брюс Ли — трагически погиб 31 марта 1993 года на съёмках фильма «Ворон» в городе Вилмингтон, штат Северная Каролина.

Брюс Ли скоропостижно скончался в Гонконге 20 июля 1973 года, работая над картиной «Игра смерти».

По официальной версии, причиной стал острый отёк мозга, возникший после приёма лекарства от головной боли. Однако вскоре после его ухода стали появляться разные версии и слухи, не получившие подтверждения.

Когда ровно двадцать лет спустя трагически погиб его сын, многие заметили тревожное сходство обстоятельств. Некоторые издания даже писали о загадочной «связи судеб» и возможной мести, но доказательств этому не было.

Брюс Ли успел многому научить сына. Уже в пять лет мальчик мог ходить на руках и в прыжке касался ногой отцовского подбородка. Ещё в школьные годы Брэндон выступал на сцене любительских театров. Позже последовало обучение актёрскому мастерству и первые небольшие роли в кино.

Он мечтал о серьёзных драматических образах, хотел сыграть Гамлета, но путь в большое кино оказался связан с жанром, прославившим его отца, — с боевиками. В 1986 году Брэндон дебютировал в телевизионной картине «Кунг-фу: фильм», а затем снялся в ленте «Наследие ярости».

Настоящая известность пришла после фильмов «Открыть карты в маленьком Токио» (1991) и «Быстрый огонь» (1992).

Весной 1993 года Брэндон работал над главной ролью в фильме «Ворон». Атмосфера на площадке была сложной — говорили, что проект сопровождали неудачи и непредвиденные происшествия.

Сам актёр снимался без дублёров, отдавая работе все силы.

В тот день он с улыбкой рассказывал коллегам о предстоящей свадьбе с киноредактором Элизой Хаттон, с которой познакомился в 1990 году. Они готовились к церемонии в Мехико, назначенной на 17 апреля, сразу после окончания съёмок.

Последней в тот день снимали сцену, где герой Брэндона погибает от руки злодея по имени Фанбоу. Всё было тщательно спланировано: актёр Майкл Масси должен был сделать выстрел из револьвера, заряженного холостыми патронами, с безопасного расстояния.

Сцена не казалась особенно сложной — подобные эпизоды уже снимались ранее.

Когда прозвучала команда «Мотор!», съёмка началась. После дубля Брэндон упал — все решили, что это часть игры. Но вскоре стало ясно, что произошло нечто серьёзное. Съёмки остановили, актёра немедленно доставили в больницу. Врачи боролись за его жизнь более двенадцати часов, однако спасти его не удалось.

Трагедия вызвала широкий общественный отклик. Расследование проводилось с особой тщательностью. По одной из версий, во время подготовки оружия к съёмке произошла техническая ошибка, и среди холостых патронов оказался элемент, способный нанести повреждение.

По другой — в стволе остался фрагмент заглушки, который и стал причиной несчастного случая.

Официальное заключение гласило: трагическая случайность. Тем не менее, вопросы остались — как подобное могло произойти и почему проверка реквизита не выявила неполадок. Никто из членов съёмочной группы не был привлечён к ответственности, а недоснятые сцены фильма уничтожили.

«Ворон» всё же был завершён — с помощью дублёров и компьютерной графики. Фильм стал культовым, но обрёл печальную славу.

Брэндона Ли похоронили рядом с отцом — на кладбище Лейк Вью в Сиэтле, на берегу озера Вашингтон.

Две могилы, стоящие рядом, и сегодня остаются местом паломничества поклонников, которые приходят поклониться памяти отца и сына — двух людей, чьи судьбы оказались удивительно похожи и трагически коротки.

Из сети

52

[B]Гламурные кандалы, или Как Николай I подарил подданным светский тренд[/b]

В 1826 году, когда декабристов готовили к этапу в Сибирь, над ними решили учинить дополнительную, символическую экзекуцию: надеть ножные кандалы. Для простых заключённых это не было обязательным — железо на ногах мятежников должно было подчеркнуть особую тяжесть их вины перед троном.

Но тут возникла техническая, а затем и эстетическая дилемма. Обычные кандалы заклёпывались наглухо, железным гвоздём. Однако декабристам — дворянам, офицерам — по какой-то прихоти начальства или по тайной жалости тюремщиков, решили сделать послабление: разрешили снимать оковы на ночь. Значит, нужен был замок.

Парадокс вышел разящий: с одной стороны — ужесточение наказания, с другой — неслыханная для каторжника поблажка. В Петропавловской крепости подходящих замков не нашлось, и перепуганные надзиратели кинулись в ближайшие хозяйственные лавки.

А в лавках тех, как на зло, царила особая мода. Юные барышни хранили свои девичьи секреты — альбомы, любовные записки, локоны — в изящных сундучках, запертых на крошечные замочки-сердечки с кокетливыми гравировками: «Кого люблю — тому дарю», «Замок сей крепок, как любовь моя», «Люби меня, как я тебя».

Именно такие замочки, пахнущие духами и романтическими вздохами, и были срочно закуплены для оков государственных преступников. Представьте картину: мрачные своды каземата, звенящие кандалы и на них — миниатюрный разукрашенный замочек с признанием в вечной любви.

Абсурд достиг апогея. Декабристы, люди острого ума и язвительного юмора, не могли упустить такой подарок судьбы. Они тут же принялись дразнить своих стражников: «Ох, и признались же вы нам в чувствах, господа надзиратели!» Самые дерзкие просили передать послание императору Николаю Павловичу: «Не забудьте доставить государю наш ответный любовный привет!»

Но история на этом не закончилась. Она совершила головокружительный кульбит из трагедии в фарс, а из фарса — в светскую хронику.

Когда срок ношения кандалов истёк, многие декабристы не пожелали с ними расстаться. Вериги были перекованы ювелирами в памятные кольца, браслеты и медальоны. Эти «сибирские сувениры» дарили матерям, сёстрам и жёнам, последовавшим за ними в изгнание.

И тут случилось невероятное: на гламурные «кандальные украшения» вспыхнула бешеная мода в высшем свете. Светские львицы, чьи мужья, возможно, и подписывали приговоры, наперебой скупали эти реликвии, оправляли их в золото и осыпали бриллиантами. Носить на балу браслет, выкованный из оков государственного преступника, стало символом модной сентиментальности и политической фронды. Спрос стал так велик, что даже появились искусные подделки.

Так железо, предназначенное для унижения, силой духа, иронии и абсурда эпохи превратилось в изысканный аксессуар и символ стойкости. В одном российском музее, например, хранятся знаменитые "браслеты" князя Одоевского — немые и изящные свидетели того, как история иногда пишет свои сюжеты пером самого едкого сатирика.

53

[b]
Ли Харви Освальд: Анатомия подставного лица. Как несостоятельный стрелок стал главным подозреваемым века.[/b]

22 ноября 1963 года в Далласе было совершено не просто убийство Президента. Была запущена беспрецедентная операция по сокрытию. Её главным элементом стал не снайпер, а живой, заранее подготовленный «козёл отпущения» — Ли Харви Освальд. Его имя стало синонимом убийцы. Но факты, как снайперские пули, безжалостно расстреливают эту легенду. Освальд был не исполнителем, а ключевой уликой в форме человека. Разберём его роль по пунктам, как разбирают на занятиях по тактике.

1. Тактико-техническое несоответствие: Стрелок, который не мог стрелять.

Любая спецоперация начинается с реалистичной оценки возможностей исполнителя и средств. Версия комиссии Уоррена проваливает этот базовый тест.

· Оружие: Винтовка Mannlicher-Carcano 6.5mm — дешёвое, устаревшее оружие с дешёвым и сбитым оптическим прицелом.
· Подготовка стрелка: Освальд имел в морской пехоте низший квалификационный разряд «Стрелок» (Marksman). После армии не тренировался. Это уровень посредственного солдата, а не снайпера.
· Цель: Двигающийся автомобиль на дистанции ~88 метров, уходящий под углом вниз и вправо, частично закрытый ветвями деревьев.
· Задача (по версии Уоррена): Совершить три прицельных выстрела за 8 секунд из болтовой винтовки, требующей ручной перезарядки после каждого выстрела.

Заключение специалиста: Это физически невозможно. Даже опытные стрелки в ходе контрольных испытаний с той же винтовкой не укладывались в этот временной лимит. Освальду приписали сверхчеловеческие способности, которых у него не было. В реальной операции такой «исполнитель» был бы отстранён на этапе планирования за профессиональную непригодность.

2. Хронологический абсурд: 90 секунд, которых не существовало.

Согласно показаниям, через 90 секунд после фатального выстрела Освальд был обнаружен офицером Маррионом Бейкером на втором этаже в столовой, спокойным и с бутылкой «Колы». И нам говорят, что это правда (имеется в виду спокойствие)?

Что он должен был успеть за эти полторы минуты по версии следствия?

1. Спрятать винтовку.
2. Пробежать с шестого на второй этаж.

Однако, показания трёх сотрудниц склада, находившихся на пятом этаже, однозначны: примерно через полминуты после выстрелов они побежали по лестнице вниз и не встретили никого. Лестница была пуста.

Логический вывод: Лестница была пуста потому, что по ней никто не спускался. Освальд не мог оказаться на втором этаже через 90 секунд, если он только что стрелял с шестого. Он был в столовой, по видимому, уже долгое время. Его спокойствие — это не хладнокровие убийцы, а поведение человека, не совершавшего только что тяжкого преступления.

3. Оперативный идиотизм: План «побега», которого не было.

Спецоперация без плана отхода — это не операция, а самоубийство. Каков был план Освальда-убийцы?

· Транспорт: Отсутствует. План побега — автобус и такси.
· Документы: Отсутствуют. Только жалкая самодельная карточка на имя «А. Хиделл».
· Укрытие: Отсутствует. Он направился прямо в свою съёмную комнату — первое место для облавы.
· Деньги, связи, маршрут: Отсутствуют.

Это не план. Это хаос. Но этот хаос идеально вписывается в другую схему: Освальд не планировал бежать, потому что не планировал убийство. Его паническое бегство и убийство офицера Типпита — это действия загнанной в угол жертвы, внезапно осознавшей, что её подставили в качестве убийцы Президента.

4. Ключевая улика: «Карнизы», не совпадающие по длине с винтовкой.

Свидетели видели утром 22 ноября у Освальда бумажный свёрток длиной ~65 см. Длина разобранной винтовки Carcano — ~88 см. Свёрток был короче оружия на 23 сантиметра. Эта деталь не техническая погрешность, а приговор официальной версии. В свёртке не могла быть эта винтовка. Но её нужно было туда «поместить», чтобы создать легенду о её доставке. Кураторы пренебрегли деталью, посчитав её несущественной. Они ошиблись.

5. Мотивационная пропасть: За что он должен был ненавидеть Кеннеди?

Освальд — левый радикал, симпатизирующий СССР. К ноябрю 1963 года Кеннеди для СССР был партнёром по диалогу: вывод ракет с Кубы в обмен на гарантии её неприкосновенности, договор о запрете ядерных испытаний, «Стратегия мира». Убийство Кеннеди было на руку только ультраправым, милитаристам и противникам разрядки — то есть идеологическим врагам Освальда. Рационального мотива у него не было. Этот «мотив» был сфабрикован постфактум из его биографии.
[b]
Заключение: ЛОХ — не оскорбление, а аббревиатура его роли.[/b]

Ли Харви Освальд (ЛХО) в этой истории — не злодей. Он — ЛОХ: Логистический Объект Хищения правды. Точнее, сокрытия правды. Его роль была проста и цинична:

1. Доставить на место будущего преступления свою убогую винтовку по указанию кураторов (под легендой о «передаче или продаже кому-то после работы»).
2. Находиться в столовой на 2 этаже в момент проезда кортежа Кеннеди, обеспечивая себе «алиби по месту, но не по времени».
3. Стать идеальной мишенью для обвинения: его отпечатки на оружии, его политические взгляды, его прошлое человека, уезжавшего в СССР.

Вся операция была построена на использовании этого человека в качестве подвижной, живой улики. Его последующая ликвидация Джеком Руби была не случайностью, а финальным актом, уничтожавшим последнего ненужного свидетеля.

Убийство Кеннеди не раскрыто до сих пор не потому, что нет улик. А потому, что главная улика была уничтожена вместе с правдой. Освальд был не стрелком, а пушечным мясом в информационной войне, жертвой, которую заставили сыграть роль палача. И пока официальная история настаивает на этой лжи, тень от шестого этажа техасского книгохранилища будет падать не только на Даллас, но и на саму идею справедливости.

54

Сейчас, когда весь советский народ, вся большая и дружная советская страна с удовлетворением отметила очередную годовщину рождения вождя, я вспомнил другую историю.
Тогда, ещё в догорбачёвские времена, мы пытались выехать из этой страны. Это было весьма сложно, как бежать с Алькатраса. Но 1979 год как-то оказался рекордным по количеству выездов и мы даже надеялись, что может дочка родится свободной... Казалось бы ...
Но год закончился, а зуд у товарищей остался. И вот опять — очередное вторжение, опять на кого-то напали. Не на Венгрию, и не на Польшу, даже не на Чехословакию… Нет, на этот раз — на Афганистан.
Ну, естественно, опять международные санкции, опять с нами никто не дружит. То нам чего-то не продают, то ещё что-нибудь. Но нам эти санкции, как идиоту сотрясение мозга. Коль так будем бомбить Воронеж. На этот раз нам не продают трубы большого диаметра, чтобы газ мы не могли в Европу гонять.
Но раз фиг нам трубы, фиг нам газовый бизнес, то фиг вам евреи, фиг вам технический прогресс. «Выбирайтесь своей колеей». И больше уже никого не выпускаем. Как говорили в метро дежурные – «Осторожно двери, то бишь ворота тюрьмы закрываются…захлопываются с лязгом.. почти на десять лет.
Приходит сообщение явиться в наш московский ОВИР, за ответом на заявление, в понедельник(!). А понедельник — день отказной. Так что вопросов у нас уже не было: всем всё понятно.
Приезжаю.
И именно в этот понедельник как раз была очередная годовщина рождения того же самого вождя, предводителя с Воробьиных гор
Кабинет замначальника ОВИРа — товарища Зинченко.
— Я должен сообщить вам неприятные известия.
Тут, понятное дело, всё и так было ясно. Но я вдруг разыгрался и отвечаю:
— Да ну, бросьте, я вам не верю.
Он опешил:
— То есть, как это не верите? Я тут целый майор перед вами, при исполнении, а вы…
— Ну как же, — говорю, — вы в такой день вызываете меня, чтобы сообщить неприятные известия? Нет, вы, наверное, шутите. Не может быть, не верю.
Что-то майор как-то засомневался, загрустил
— Так решение-то не сегодня принято…
— Тем более! Но вызвали-то вы меня именно сегодня. Чтобы сообщить неприятное известие? Нет, не верю.
Ему стало как-то не совсем по себе.
— Ну, — говорит, — вы же можете ещё переподать …
— Да, конечно. Но вы сказали — неприятные известия. Неужели вот в такой день…?
Дальше ему совсем поплохело. Лысина аж вспотела. Я его прекрасно понимал: тут у него за дверью сидят сволочи, а там наверху — идиоты. Сейчас вот эта сволочь что-нибудь напишет тому идиоту и получит майор по шапке с кокардой. «что ты другой день не мог выбрать? Политическое чутье потерял? нюх утратил? На пенсию пора?» Скажи еще спасибо, что ГУЛАГ то на переучет закрыт… пока.
У товарища шея стало багровой. А думаю - ну как инфаркт? Еще и статью получу.
— Ладно, ладно, - говорю – пошутили, и хватит. Причину назовите
Приосанился, перевёл дыхание и так уж солидно:
— Ну к вам лично у нас никаких претензий нет. Вы же шахматами занимаетесь?
— Правильно, шахматами. (прямо все знают)
— А вот ваша жена десять лет назад имела третью форму допуска по секретности. Поэтому мы её задерживаем.
Третья форма допуска — если кто не знает, это вообще никакая. Первая — это ещё куда ни шло, вторая — более-менее, а третья — просто формальность, тьфу, просто анкету заполнить
Но перед тем, как заняться шахматами, под моим началом был большой технический отдел. Среди прочего мы делали формирователь меток времени в космосе и прочие поделки. Не спрашивайте – что это – не скажу, не знаю. Вопрос производственный, но техническому отделу «до всего есть дело». Прямо как партии тов. Свердлова. То есть, то, что 17летняя девочка, в начальной какой-то позиции 10 лет назад имела 3-ю(!) форму допуска на фабрику термобигуди, они знали, а что начальник конструкторско-технологического бюро год назад работал с изделиями для их очень секретного космоса – таки нет. Вот такая у них была информация. Ну они, конечно, как всегда, хотели как лучше…
А началось все с того, что некий Шурик Трофимов попытался через какого-то своего школьного приятеля пристроить моё личное, совершено стороннее, не секретное изобретение какому-нибудь иностранцу. Наивность как у Фроси Бурлаковой, да и приятель к тоже оказался кагэбэшником. А это низя, потому как хоть изобретение и твое, но оно принадлежит всему советскому народу. Правда я этому народу его предлагал – мне сказали как, в свое время, Мандельштаму на принесенные им в редакцию стихи – «не треба!». У него ещё какие-то предложения были дяденьке иностранцу. Короче - Шурика арестовали, а ко мне пришли с обыском. Семеро! (семером держать наверное). И семь часов (с 5 до 12) что-то искали, потом ночью отвезли меня на Лубянку, на заднем сидении их волги, промеж двух рыцарей то ли плаща, то ли кинжала.
_Кстати, эти семь человек? это обидно как-то: к другим приходили по одиннадцать, а то и по семнадцать человек. Меня по какой-то другой категории пустили.
Ну ладно, простим. Грех. Они потом исправились. Владимову, автору «Верного Руслана» шины спускали, кололи. А мне, когда дали разрешение на выезд, подрезали тормозные шланги и я на ледовой дороге машинку то разбил, но жив остался. Машинку бросил у подъезда. Ну так и что – все бросили – книги, письма, фотографии, записные книжки, номера телефонов (на том свете не понадобятся). Из всего заработанного за всю длинную, неинтересную жизнь можно было взять только 90(!) долларов на всю оставшуюся. Очередной грабеж, на сей раз, слава богу, последний!
Прислали уведомление на службу. О чем? Состав найден? Нет? О чем?
У меня был интересный отдел — небольшой, но с семью разными направлениями, семью подотделами. Народу немного, процентов шестьдесят — женщины.
До этого существовал общий технический отдел, которым руководил Слонов. Он был практически и главным инженером, и директором завода одновременно — настоящий диктатор. В какой-то момент против него начался настоящий поход: его власть решили ограничить, и отдел разбили на три части.
Отдел главного конструктора остался за ним. Отдел главного технолога возглавил Толя Громов — правда, это было уже позже, после меня. А конструкторско-технологическое бюро, куда вошло всё остальное, досталось мне.
А что именно «всё остальное»? Бюро рационализаторских предложений и изобретений — то есть все вопросы дополнительных заработков: кому дать премию за рацпредложение, кому не дать, что оформить, что завернуть. Отдел технической информации с технической библиотекой. Множительная техника — в те времена это была вообще фантастическая редкость и огромная ценность.
Сделать копию книги было почти негде: техники практически не существовало. Даже элементарно отксерить нужную страницу было проблемой. Книг тоже не хватало — кроме партийной агитации, Ленина, «Истории КПСС» и тому подобного.
В Российская государственная библиотека (тогда Ленинской библиотеке) копировальные машины были, но очереди — невозможные, совершенно нереальные. Некоторые вещи можно было копировать в Библиотека иностранной литературы, которой руководила дочь Косыгина. Ещё одним специфическим местом была ГПНБ — Государственная публичная научно-техническая библиотека. Туда мы просто приходили, опускались в подвал, вставали в небольшую очередь и спокойно снимали нужные материалы. Это занимало немного времени и стоило недорого, но касалось только технической и учебной литературы — не более того.
А художественная литература? Тут уже было сложнее. Как у Галича: «Эрика» берёт четыре копии — и этого достаточно. Нет, недостаточно. Это тоже был дефицит.
Плюс ко всему у меня был спирт — в связи с той же множительной техникой. В общем, со мной все дружили, и я был «богатый жених». Девушки пытались со мной флиртовать, а взрослые дамы смотрели с особым интересом: у них были дети, которым предстояло поступать в институт, потому как, однажды произошёл такой эпизод. Подскочил какой-то человек: то ли от тёти Мани, то ли от дяди Вани с просьбой — у него сегодня сын сдаёт экзамены, нельзя ли как-то посодействовать.
Я звоню Борису Николаевичу, моему бывшему коллеге и приятелю:
— Борис Николаевич, слушай, у тебя сегодня будет сдавать такой-то. Посодействуй, пожалуйста.
— Нет вопросов, конечно, всё будет сделано.
— Спасибо.
Женщины в отделе были потрясены. Заахали, с подкатами, с намеками - вот бы кто так позвонил насчёт моих детей — а у всех дети поступают, конечно. Это дошло и до начальника отдела кадров, и до начальника первого отдела — у него тоже была дочь. Он тоже стал со мной крайне ласков, любезен и нежен. А к моим сотрудникам я изначально был ласков и нежен - дать отгул (за прогул), отпустить раньше, ходатайствовать о прибавке, повышении… Потом, тот, кто пришел за мной оказался человеком суровым и строгим, правильным в общем, им повезло!
А пока пришла та самая бумажка от КГБушки. В результате я, естественно, сразу написал заявление об увольнении — конечно, «по собственному желанию».
Вот что интересно: как писали — «народ и партия едины». Оправдываются все преступления властей, в том числе и самые страшные. (80% их приписывали гитлеру и империалистам, а 20% всячески умалялись, оправдывались, оспаривались, фальсифицировались). Мы же и сейчас это наблюдаем, уж и партия та не совсем у власти. У власти, конечно, но не напрямую, как бы из подполья. А уж тогда! Чего, только я не услышал. И что «шпионы воду отравили самогоном», и что «хлеб теперь из рыбной чешуи», и даже: «да сосед мой на Берию похож».
Ситуация в отделе напоминала рассказ Натальи Рапопорт — о том, что ей пришлось выслушать после ареста отца, профессора Рапопорта, проходившего по делу врачей. Я недавно слушал её интервью. Она тогда была четырнадцатилетней девочкой. Отца арестовали вместе с рядом других фигурантов. Правда, это был уже самый конец истории: вскоре сдохла эта скотина, и всё закончилось. Но какое-то время её успели основательно помучить — и в школе, и во дворе. Бросали грязью, лезли под юбку, издевались как могли.
Не хочу сказать, что ко мне кто-то лез под юбку, но в душу наплевали от всей их души.
Из всех прежних прихлебателей только один человек — ведущий конструктор слоновского отдела, Слава Волознев — продолжал приходить ко мне, садился и говорил:
— Пошли обедать.
Я его гнал:
— Уходи, не светись. Я токсичен по нынешним временам.
А он отвечал:
— А мне плевать на них.
Мои знакомые говорили:
— Приставлен. Немолодой? Наверное, полковник.
Но потом приказ об увольнении отменили — не нашли какой-то нужной бумажки, и всё временно остановилось. Я об этом уже знал, а они — ещё нет.
Какой ужас их тогда обуял! Поторопились натолкать в бочку, а начальник-то остаётся. И теперь ... хоть стреляйся.

12

Партнеры

Реклама