Результатов: 104

101

Сервис из Севильи

Так уж получилось, что я побывал во многих ресторанах, даже в тех, которые хвастались наличием у себя «звезд Мишлен», хотя звездами, как раз, им хвастаться и не положено, но больше всего мне запомнился один ресторан в Севилье.

Сначала пару слов о городе: Севилья – старинный испанский город с прекрасной архитектурой. Именно здесь захоронен Христофор Колумб с сыном Диего. При этом город расположен не на берегу моря и не является морским курортом. Этакое патриархальное сердце Андалузии - провинции, которую сами жители называют раскаленной сковородкой Пиренейского полуострова.

Я так и не узнал название того ресторана, в которой мы случайно попали. Мы просто шли по какой-то кривой улочке старинного города и случайно, через арку одного из домов, увидели внутренний дворик с ресторанными столиками. Дворик утопал в зелени, а на высоте третьего этажа, над столиками, был натянут старый треугольный парус, обеспечивающий тень посетителям.

Метрдотель пригласил нас присесть. Подошла официантка. Выяснилось, что меню в этом ресторанчике отсутствует и предлагается только комплексный обед. Всего-то за 9 евро с посетителя или 36 евро с нашей компании. Мой приятель, менеджер банка, великодушно заявил, что он угощает.

И тут началось, сначала, каждому из нас принесли по две бутылки: красного вина и воды. Затем поставили по два небольших тазика: один с салатом, другой с домашней выпечкой. Через минуту официантка водрузила перед нами пузатую бутылку с оливковым маслом – это уже одну на всех.

Столик казался полностью заставлен. Но не тут-то было, официантка продолжала нас удивлять и умудрилась разместить ещё четыре небольших ведерка с супом гаспачо. Как не удивительно, но мы почти всё это съели. Когда суповые ведерки заменили на котелки с вареной картошкой, а на чугунных сковородках принесли по шкворчащему стейку, мы уже не удивились, а только обреченно вздохнули.

Рибай был идеален. Мясо даже почти не надо было жевать. Оно само таяло во рту. Признаюсь честно, картошку никто так и не доел. Но и это было ещё не всё! Опустевшие сковородки заменили на тарелки с медовиками. Торты имели диаметр этак сантиметров по двадцать каждый и были приготовлены по принципу "медовик медом не испортишь". Заметив наш ошарашенный взгляд, официантка выдала нам суповые ложки вместо десертных.

Из ресторана мы выползли, когда уже начало темнеть. Мой приятель оставил на столике сорок евро и громко заявил, что сдачи не надо. Не успела наша компания выйти из арки, как услышали, что нас догоняют. Это была наша официантка.

«Наверное, я что-то не так понял, - подумалось мне. – Тридцать шесть евро, это, скорее всего, с каждого, а не со всех. Но и сорок евро, с чаевыми, вполне приемлемо за такой шикарный обед».
- Сеньоры, вы забыли сдачу, – сказала официантка и протянула нам четыре евро.
- Это вам на чай, типсы, - ответил мой приятель.
- Вы уверены? – удивилась официантка. – Это же четыре евро!
- Да, да, всё правильно, – хором успокоила её наша компания.
Обескураженная, официантка пошла обратно, но еще пару раз оглянулась на нас, проверяя: не передумали ли мы.

Через два дня я был в Марбелье, где, вместе с женой, попил кофе с тирамису за восемьдесят евро на двоих, правда, с прекрасным видом на Средиземное море.

103

Привет, Страна!

Тут XTais-у приглянулся мой рассказ про батю, и он сказал, что с радостью прочтёт продолжение. Да не вопрос, бро. Лови.

Про папу. Часть третья.

После того как не стало мамы, отец остался один с двумя пацанами на руках. Одному из нас едва исполнилось шесть месяцев. Шок, немая обида на судьбу, бунт против Создателя и запредельный стресс... Знаете, папа и сейчас, сорок лет спустя, не может спокойно пройти мимо той больницы. Время идет, а рана всё равно саднит.

Личная жизнь у него потом не заладилась. Тяжёлый характер, поломанный судьбой, вечное «лекарство» в стакане, бедность... Какая женщина долго такое вытерпит? Младшего забрал дядя в деревню, а я остался с отцом.

Крови он мне попил, конечно, прилично — мама не горюй. Придёт «под мухой» и давай душу вынимать:
— А какого банана ты сломал мои часы, твою мать?! Думаешь, мне деньги с неба падают?!
Отец всегда был скуповат, и я нечаянно наступил на его больную мозоль. Те часы он мне припоминал долго, как будто в них была заключена вся его нелёгкая стабильность.
— Ты почему не учишься? В дворники захотел?! Это что, двойка по английскому? Сел и все выучил!!!
Ну блин, ты же мужчина! Хочется поскандалить — иди к ровеснику, разберись по-мужски. Но нет, проще было сорваться на малом. Весёлое, в общем, было детство. Свой первый седой волос я нашёл в восемнадцать. Нервы в труху, здоровье — «спасибо» папиным концертам.

Долго я носил этот камень за пазухой, пока жизнь не свела с мудрыми людьми. Есть такой знаменитый отец Анджей. Он годами мягко повторял:
— Помирись с отцом. Ему уже не двадцать пять. Сколько ему ещё осталось? Ты думал об этом?
А потом одна женщина сказала слова, которые пробили мою броню:
— Это твой отец, он дал тебе жизнь. У меня тоже папа пил. Но вспомни — ведь было же и хорошее? Он ведь лечил тебя, кормил, одевал... Вспоминая добро, ты лечишь свою собственную душу.
И меня накрыло. Я ведь правда задумался: я в детстве из болячек не вылезал, а папа таскал меня по врачам. Поликлиника была моим вторым домом, и он доставал любые лекарства. Возил в секции, пытался пристроить в музыкалку. Я никогда не был голодным или раздетым. Он не сдал меня в детдом, хотя в нашей жизни был момент, когда всё висело на волоске. Даже в лицей платный меня устроил. В общем, свой родительский долг он выполнил на твёрдую четвёрку.

Восемнадцать лет я терпел его дебоши. А потом на биологии нам сказали: всё, ты полноценный член общества, человек полноправный. Ну, раз взрослый — стал давать отпор. Ругался, уходил, не разговаривал. Как-то один раз молчал месяцами. Помню, папа первым сделал шаг:
— Что, сынок, отцу родному денег уже не даёшь? (я тогда ползарплаты ему отдавал до ссоры).
— Да не вопрос, пап, зарплата через неделю, отдам.

Так мы «зажигали» ещё десять лет, пока я окончательно не съехал на съёмную. Он жутко обиделся. С его колокольни это была черная неблагодарность: ростил сына, ростил, ночами не спал, ждал опору в старости, а тут — нате, ушёл и даже «спасибо» в карман не положил. Кричал, что из квартиры выпишет...
Вины за собой не чувствовал никакой...

Первое время я ещё звонил, поздравлял с праздниками. Но я так устроен: мне нужно встречное движение, а его не было, я ему звонил, а он мне нет. И общение потихоньку заглохло.

Отец мой был неласков и суров,
Он жизнь прожил, не ведая покоя.
И я теперь среди своих миров
Вдруг нахожу в себе его лицо кривое.
Я злился, уходил, искал пути,
Но время всё расставило по полкам:
Трудней всего — понять его и простить,
Не оставаясь на него лишь волком.
(Константин Ваншенкин)

Когда я рассказываю это людям, мне часто говорят: «А квартира? Отсуди долю!». А я отвечаю: «Я и так полусирота. У меня остался всего один родитель. Не буду я судиться. Пусть доживает, как хочет, сколько Бог даст».

Говорят, время лечит. На самом деле душу лечит Создатель. Двадцать лет конфликта — это слишком много. Папе скоро семьдесят. Наш клан по его линии — долгожители, все за восемьдесят уходят, и он ещё бодрячком, ремонтами подрабатывает. Я простил его.
Начал потихоньку мириться. Со стариком непросто: капризный, упрямый, обидчивый. Всё так же выпивает, а потом — в больницу на профилактику.

Старость — это ведь второе детство. Два года мы снова общаемся, и он начал оттаивать. Я знаю его как облупленного, знаю, с какой стороны подойти. Путь к сердцу моего отца лежит через его жадность ))))

Даст Бог, наше скандальное 25-летнее реалити-шоу закончится миром.

«Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле...»
Исход 20:12

Помните те старые ролики из девяностых?
— Они выросли и забыли своих родителей. А вы помните? Позвоните родителям.

С., по ГОСТу.

104

О СИБИРСКОМ ГОСТЕПРИИМСТВЕ И РУССКОМ ХЛЕБОСОЛЬСТВЕ

Съездил я в этом году к себе на родину в Сибирь, набрался впечатлений и об одном хочу рассказать:
Шпацируя по Красному проспекту, попивая квасок бочковой, был я остановлен юной феминой в мини униформе и приглашён в Дом Офицеров, возле коего я и утолял жажду, на апробацию колбас.
Вот, думаю, попил, теперь поем, да ещё и глаза накормлю – осмотрю выставку местного художника- копииста. Афиша, кстати, у двери висит. Да ещё и туалет, наверное, есть. Пардон! Три в одном.
При входе, конечно, был остановлен представительницей администрации в виде бабульки с повязкой и представителем известного вида, в камуфляже с дубинкой. После моего доклада о причине визита был препровождён до начала длинного коридора и получил инструкцию. Она то мне и помогла найти конференц-зал, где я был встречен сразу двумя феминами на выданьи. И тоже в мини. Жарко понимаете. Сибирь!
Конференц- девицы пригласили меня к длинному п-образному столу и усадили напротив третьей дамы вооруженной компьютером. После короткого совещания с подошедшими срочно (в брюках) начальственного вида матронами, я был пересажен, а моя шляпа переложена, ещё к одному компьютеру типа ноутбук. Тут у меня появилась смутная мысль, что я не туда попал. Появилась она оттого, что я осознал вдруг, что не ощущаю чесночно-колбасного запаха. Пахнет только духами от дам и компьютерами от компьютеров. Но сижу, жду, выделяю соки, как учил академик Павлов. Завещал он их выделять при включении лампочки, а у меня рефлекс осовремененный. Выделение слюны начинается, как только экран засветится. Так и тут. Экраны светятся. Сижу, выделяю, жду.
И моё терпение было вознаграждено. На меня обратила внимание одна из начальствующих в брюках. ( До того мне в Германии надоели дамки в брюках! Сказать невозможно!) Усевшись напротив, положила перед собой... нет, не палку и не батон колбасы, а сразу три. Нет не три палки колбасы, а три листа бумаги и задала мне три сакраментальных вопроса, после которых я понял уже совершенно точно – попал не туда (в шортах).
Первый вопрос был – ФИО
Второй – Пол
Третий – Место жительства
Окончательно поняв, что я ошибся дверью, ответил без ошибки на два первых вопроса и затруднился последним. Потом несмело выдавил: « НЕ МЕСТНЫЙ Я»
- Где же вы живёте?
- За границей.
- На Украине? Заинтересовалась соседка моей визави. Тоже, кстати в брюках.
- Нет. Я замялся, памятуя инструкции жены перед засылкой меня в Россию – не раскрывать своё инкогнито.
- А откуда Вы? Приподнялись со стульев обе.
- Из Германии.
- Ну и как вам их колбаса? Нравится?
Наконец-то я услышал это вкусное слово – колбаса! И мой рот наполнился слюной. Я молча помотал головой, поняв, что попал туда, куда надо и сейчас... ну не совсем – сейчас, а вот заполню эти три листа и меня отведут в дегустационный зал к накрытому колбасами немыслимых сортов две... нет три фемины в мини. Или лучше в бикини. И тут же, чтобы ускорить это дело, глотая слюну, предложил заполнить эти анкеты самостоятельно. Дамы мои, враз поскучнев, обьяснили мне, что я им, видите ли, не подхожу. Колбасу, оказывается, могут пробовать только Новосибирцы, или, в крайнем случае, жители области. А уж если захочет попробовать колбаски, продолжу этот ряд, простой Россиянин, то, наверное, только с разрешения командующего Сибирским Военным округом. А такому «иностранцу» как я, видимо надо испросить разрешение у министра обороны. Не забудем, что конференц-зал, где меня «допрашивали» эти двое в штанах (без лампасов – слава Богу) находится, почему то, в здании подведомственном этому министру.
Провожая меня до двери, обе тётки (в штанах) , заверили меня, что немецкая колбаса, лучше той, которую они могли бы предложить. Уж они то лучше знают! Успокоили!
Но вот вернувшись в Германию, опять захотел русской. И теперь, вспоминая как меня с улыбкой встречали и провожали, на этой дегустации, становится тепло на душе. Большое дело хорошо встретить... и проводить! Научились и в России, скручивая фигу в кармане, сердечно улыбаться!
Ps- Побывал я , к слову сказать, и на выставке копииста. Шедевров этого жанра я там не обнаружил. Зато нашел туалет. Прошёл мимо. Каков стол, таков и стул!

123