Анекдоты про молодому |
В Москве 19-летний парень попал в больницу после того, как засунул себе в жопу работающую электрическую зубную щётку.
Насадка оторвалась, а основание с вибромотором застряло внутри и продолжало работать ещё около часа, пока он молча ходил по дому. Когда боль стала невыносимой, подросток сознался родителям, и те вызвали скорую. Врачи щётку извлекли — устройство всё ещё вибрировало.
Теперь молодому экспериментатору назначили курс ректальных свечей.
|
Молодой индеец приходит к вождям и обращается к ним с речью, в которой призывает их отменить клички: -... что это за пережитки прошлого? Мы должны стать цивилизованной нацией! Главный вождь обращается к другим вождям: - Что скажешь ты, Быстрый Олень? - Нет, я считаю, что мы должны сохранить традиции отцов и дедов. - А ты, Соколиный Глаз? - Я тоже против, потому что это отличает нас от бледнолицых. Главный вождь вновь обращается к молодому индейцу: - Ты услышал мнения вождей, так что иди и подумай еще, Кривой Член, нужны нам клички или нет.
|
|
Найдено в сети. Автор - Марина Ш
В школе, в классе третьем или четвертом мне поручили сделать устный доклад о молниях и грозах - об опасности, исходящей от этих природных явлений.
Я выбрала историю пожестче, о гибели Георга Рихмана.
Напомню кратко. Георг был другом и соратником Михайло Ломоносова, они вместе изучали атмосферное электричество. На одном из экспериментов Рихмана ударила шаровая молния, он погиб.
В тот вечер родители куда-то спешили и готовить со мной доклад поручили моему дядьке - молодому хулигану и балагуру. Вместо доклада, мы конечно же, весь вечер резались в дурака и шашки. Дядька уверил меня, что это плевое дело, и он все расскажет мне перед сном.
И рассказал. Не знаю, может изначальная история показалась ему слишком мрачной, но на следующий день у доски я бодро начала:
"Ломоносов и Рихман решили провести эксперимент в своих лабораториях и стали ждать грозу. Так как гроза никак не собиралась, они устроили ужин. Хозяйка поставила на стол богатую закуску. Чокнувшись за удачу, друзья выпили по первой рюмке знаменитой "ломоносовки". Сказав: "Учись, немчура", - Михайло Василич вылил остатки кувшина в большой бокал".
Тут в классе повисла тишина, зависла на минуту и учительница, но встрепенулась и меня остановила.
"Мариночка.., - сложив руки на груди, сказала она. Так как я была этакой девочкой-припевочкой, звучащее из моих уст ее сильно взволновало: "Мариночка, откуда это?"
Я ответила, что из книжки и протянула детские рассказы о Ломоносове, которую так и не открыла, понадеялась на дядю. Учительница полистала книжку, о чем-то смекнула и спросила, кто мне помогал готовить доклад.
"Мой дядя Володя. Да вы его знаете", - ответила я.
Да, учительница его, увы, знала. Она вздохнула, прервала мой доклад и попросила маму в школу.
"И был скандал...", дядьке прилетел хороший подзатыльник от старшей сестры. А мне было жаль, что мой доклад прервали. Там Михайло Василич (по версии дяди, конечно) еще частушку спел. Дословно не помню, но было что-то про деда-озорника.
|
|
Рыба портится с головы, а солдат - с усов!
Папа умер - мне было семь...
Многое успел мне дать, многому научить...
Отчим тоже был хорошим отцом.
Смотрел его армейские фотографии - на некоторых он был с усами. Спросил про усы. Он улыбнулся и ответил:
- Наш старшина говорил: "Рыба портится с головы, а солдат - с усов!"
Я был почемучка: "А почему рыба портится с головы?"
У Владимира Ильича Сенаторова был диплом кулинарного техникума, и он дал вполне профессиональный ответ о жабрах, и ещё там что-то.
Конечно, я должен был задать вопрос и об усах. Но этого не помню. Как и его ответа.
А нашел этот ответ, когда сам служил срочную в начале 80-х.
И сейчас снова вспомнил, когда читатели обсуждали нашу групповую армейскую фотку, на которой Миша Кайнов с усами.
И с теперешних своих взглядов поясню объективность фразы, вынесенной в заголовок.
"Рыба портится с головы, а солдат - с усов!"
Молодой солдат ценен своей исполнительностью:
- Есть! Так точно! Никак нет! Разрешите исполнять! Разрешите - бегом!
У молодого солдата множество запретов, все из которых он даже не знает. И за нарушение любого он может быть наказан, чего боится. И уж конечно, - на каждом утреннем осмотре у него должен быть подшит чистый белый подворотничок, выглажена форма, начищены сапоги, и он должен быть побрит. Случалось, - новобранец думал, что юношеский пушок на подбородке в бритье не нуждается, и тогда его могли "побрить" вафельным полотенцем.
Мне пришлось свои 5-8 светлых волосинок на подбородке начать брить в 80-м (только-только исполнилось 18), и лишь через год эта растительность превратилась в полноценную щетину.
...
Вернёмся к исходной фразе.
Отпустить усы молодому солдату не позволят ни офицеры, ни сержанты, ни старослужащие.
А если солдат отпустил усы...
Значит он уже считает себя вправе не соблюдать этот запрет. А заодно - и многие другие запреты...
У него неизбежно снизилась дисциплинированность, исполнительность, он приобрел другие недостатки...
Солдат испортился...
...
Это из опыта моей срочной службы начала 80-х.
Понятно, что распространяется только на места постоянного размещения воинских частей, где есть бытовые условия...
У кого было так или иначе, в те же годы или в 90-х, нулевых, 10-х, 20-х... - рассказывайте!
Тему напоминаю:
"Рыба портится с головы, а солдат - с усов!"
...
#ГВВСКУ #ВЧ30223_ТИКСИ
|
|
Ехала сегодня как обычно в метро. Свободных мест было очень много. На станции Академическая (Санкт-Петербург) зашла старушка и подошла к молодому человеку, сидящему по правую руку от меня. Рядом с ним так же было свободное место, но старушка упорно не хотела садиться. Проехав пару станций, старушка обратилась к молодому человеку:
- Вас не учили уступать место пожилым людям?
Молодой человек залип в телефоне, был в наушниках и ничего не слышал. Старушка что-то стала ворчать себе под нос. Я обратилась к ней:
- Женщина, рядом с ним есть свободное место. Садитесь, пожалуйста!
Старушка только фыркнула, но так и не села. Простояла всю дорогу до станции Кировский завод. Никто на то место тоже не садился. А если бы сел, получил бы, наверное, от старушки по голове тростью.
Я не могу понять, чего такие люди добиваются? Чтобы им красную дорожку еще стелили? Как вы думаете?
|
|
Об отношении к работе.
Все ругают свои фото на паспорт. Примерно так же часто как и почерк врачей.
Но однажды я случайно попал к молодому относительно фотографу у которого даже и такие фото получались идеально. В те времена укромные, 90й год, почти былинные, не было никаких фотошопов, все натуральное. И вот мастер,заметив как недовольны люди зверскими ликами на маленьких фотографиях, поколдовал со светом, установил аж три лампы, третья подсвечивал снизу рассеянным мягким светом - и чудо свершилось.
Вложил крупицу души в работу человек.
Вместо изображений испуганных загнанных лошадей перед расстрелом :
-симпатичные молодые лица, задорный блеск в глазах, никаких тройных подбородков, все это стало в его мастерской нормой.
Как мне рассказал сам мастер, некоторых его клиентов лет 40-50 упорно спрашивали в паспортных столах и посольствах, "а вы нам принесли фото точно свежее, не с выпускного ли оно часом?"
А потом и для себя просили адресок мастера.
В итоге тот мастер ушел в какой то бизнес , и надежда получать время от времени достойные фото на документы умерла окончательно ...
|
|
Голь на выдумку хитра, или Голливуд рыдал от зависти...
Попервости-то он смеялся, этот самонадеянный Голливуд... Как будто и не знал, на какие прорывы способны молодые и дерзкие! Да, смеялись голливудские спецы, когда начинающий, но полный невероятных идей режиссёр Владимир Чеботарёв взялся за создание фильма "Человек-амфибия". Сценарий этого фильма уже десять лет пылился на полках "Ленфильма"...
Нью-Йорк Таймс писала по этому поводу: "Сам Уолт Дисней отказался от экранизации беляевского романа из-за сложности подводных съёмок, а русские, которые работают на допотопной технике, решили бросить вызов судьбе!"
И да, бросили! Да такой удался фильм, что, по словам тогдашнего министра культуры Е.Фурцевой, он стал подарком министерству финансов - ведь всего за год его посмотрела треть зрителей СССР. Увидели его и зрители ещё более, чем 100 стран. По кассовым сборам фильм крушил все рекорды...
Подарком фильм стал не только казне, но и зрителям. Мне было чуть больше восьми лет, и в клуб нашего рабочего посёлка "Человека-амфибию" ещё не привозили, но моя подруга Наташка была уже в теме: захлёбываясь от восторга, она живописала мне приключения "красивых-прекрасивых" влюблённых и перепела песни, звучавшие в фильме.
Я слушала, широко раскрыв глаза, и это было моё первое впечатление от ещё неувиденного фильма - восторженный Наташкин рассказ...
А создание этой приключенческой ленты и само стало приключением. Начнём с того, что бюджет на съёмки первого в мире игрового фильма под водой был отпущен такой же, как для съёмок простенькой детской сказки в Костромском музее деревянного зодчества.
И фильм этот не был бы тем, что он есть, если бы не технические изобретения и профессионализм оператора Эдуарда Розовского.
На съёмки в Средиземном море и сотрудничество с Жак-Ивом Кусто денег, естественно, не хватило, и пришлось довольствоваться Чёрным морем, живностью не богатым.
Чтобы создать впечатление оживлённой жизни морских обитателей, оператор придумал размещать перед объективом камеры емкость с водой, в которой плавали несколько рыбок - так создалось впечатление богатого подводного мира. Подводные растения сделали из пластика, а в роли акулы, напавшей на Ихтиандра, сняли крупную рыбину, купленную у черноморских рыбаков.
Большой головной болью оказалась безопасность подводных съёмок. Ещё одним изобретением Розовского были специальные боксы для гидроизоляции кинокамер - чтобы никого не убило током.
От давления и перепада температур лопались осветительные лампы - пришлось через министерство обороны добыть лампы для реактивных самолётов.
В итоге за свой "подарок министерству финансов" оператор Розовский лишился партбилета и чуть не оказался за решёткой за перерасход государственных денег в миллион рублей.
Прежде, чем приступить к съёмкам под водой, актёры и съёмочная группа несколько месяцев обучались плаванию в Ленинградском институте физкультуры имени Лесгафта. Анастасия Вертинская плавать училась с нуля.
На роли главных героев режиссёр искал молодых малоизвестных актёров с неземной внешностью: у Гуттиэре глаза должны быть как небо, а у Ихтиандра - как море.
И нашли - Вертинскую и Коренева... Анастасия Вертинская ещё училась в школе, и возле неё неотлучно находилась мама со школьными учебниками и тетрадками. Экзамены юной актрисе пришлось сдавать в Баку - там, где снимался фильм.
А Владимира Коренева ассистентка привела с его дипломного спектакля, и это стало такой удачей, что другого Ихтиандра невозможно себе представить...
Эта роль принесла молодому актёру бешеную популярность - такую, что поклонницы исписали губной помадой все стены в его подъезде признаниями в любви, так что Кореневу пришлось делать в подъезде ремонт за свой счёт.
За безопасностью съёмок под водой следили специалисты по подводному плаванию: вместе с актёрами спускались на дно, забирали у них акваланги, и начиналась съёмка. Продолжалась она не дольше минуты, потом опять надевали акваланг, потом - опять съёмка. Это делалось для эффекта непрерывности.
Юная Настя Вертинская очень боялась нырять, но когда она увидела предложенную ей дублёршу - крепко сбитую чемпионку по подводному плаванию, сказала: "Нет, она вместо меня сниматься не будет! Лучше я утону!"
И, конечно, без музыки молодого, но чрезвычайно яркого композитора Андрея Петрова не был бы этот фильм таким хитом!
Фильм был создан молодыми, влюблёнными в своё дело энтузиастами и стал сказкой для взрослых на все времена...
Много лет спустя Владимир Коренев говорил, что такая "нетленка" может родиться только у бескорыстных, увлечённых людей, не подвластных "жажде наживы"...
Режиссёр вспоминал, что во время кастинга состоятельный кавказский гражданин обещал ему заплатить автомобилем "Волга" за то, чтобы роль Ихтиандра сыграл его сын. Это была очень высокая цена!
И, если бы позарился режиссёр на ту "Волгу", не было бы у нас этого потрясающего фильма! Посмотрели бы мы его разок с тем кавказским сынком вместо Коренева в роли Ихтиандра - и забыли!
А уже больше шестидесяти лет не стареет этот искромётный, яркий и романтичный фильм, и это награда его создателям за их честность, увлечённость и любовь к нам, зрителям!
|
|
Mem.Entomori
Серия Флотские байки
Замкнутый флотский коллектив — это не просто группа людей в одинаковой казенной робе, запертая на краю географии. Это суровый алхимический тигель, в котором под колоссальным давлением флотской субординации, полярной ночи и хронического идиотизма человеческая природа мутирует до совершенно античных, эпоса достойных масштабов.
Резня в Полярном (которую избежали водолазы-срочники)
На базе водолазов в Полярном, где законы физики регулярно плакали от бессилия, а здравый смысл считался открытым демаршем против командования, главным демиургом и постановщиком судеб выступал некий москвич. Паспортные данные его история милосердно стерла в пыль, оставив лишь емкий иероглиф позывного — Столица.
Столица был водолазом от Бога и залетчиком от дьявола. Свою службу он воспринимал как досадную, но неизбежную паузу между отсидками на гарнизонной гауптвахте. Драки, самоволки и употребление внутрь всего, что горит, включая ракетное топливо в гомеопатических дозах, были его естественной средой обитания. Но когда Столицу в очередной раз выпускали на волю, ему становилось экзистенциально скучно. А скучающий матрос, как известно, страшнее вражеской торпеды. И тогда он начинал двигать человеческие судьбы, словно фигурки на шахматной доске, щедро политой портвейном.
Служил в их подразделении аварец. Звали его Магомед. Магомед спустился из такого глухого и высокого аула, где колесо, судя по всему, еще не запатентовали, а гравитацию уважали только по большим мусульманским праздникам. Природа, создавая этого горца, явно находилась в ударе и на материал не поскупилась. Ширина плеч Магомеда вызывала тихую панику у дверных косяков, а голова его была топологической аномалией восемьдесят девятого размера.
Именно этот монументальный череп поставил жирный крест на его водолазной карьере. Втиснуть Магомеда ни в один штатный акваланг было физически невозможно. Когда старшина, потея, краснея и поминая всех языческих богов, попытался натянуть на него стандартный общевойсковой противогаз, резина затрещала, жалобно пискнула и лопнула с таким звуком, будто порвался сам пространственно-временной континуум. Водолазные шлемы и гидрокомбинезоны капитулировали перед этой гранитной башкой один за другим, словно французская армия. В итоге командование, устав списывать разорванное в клочья казенное имущество, плюнуло и определило этого циклопа в единственное место, где объем черепа не влиял на боеготовность Северного флота — на овощные склады.
При всей своей чудовищной, первобытной мощи Магомед был невероятно, кристально добр. Он мог часами смотреть, как чайка клюет корку казенного хлеба, и улыбаться так, словно ему показали первый день Творения. Но флотскую доброту часто и фатально путают со слабостью.
Однажды вечером стайка скучающих «полторашников» — матросов, отслуживших полтора года и возомнивших себя солью земли и элитой вооруженных сил — решила преподать молодому горцу урок суровой уставной годковщины. Они зажали его в умывальнике. Магомед долго, искренне не понимал, чего от него хотят эти суетливые, агрессивные люди. Он светло улыбался и просил их идти с миром. Но когда самый борзый из них попытался пробить ему в грудь свою коронную «фанеру», миролюбие аварца закончилось, уступив место генетической памяти предков.
Он не стал применять сложные приемы рукопашного боя или вспоминать фильмы с Брюсом Ли. Он просто сгреб их всех в одну кучу. Гулко хрустнули кости, раздался сдавленный писк, и через мгновение элита флота разлетелась по мокрому кафелю, как кегли от пушечного ядра. Тех, кто смог уползти, догонять он не стал, ибо был милосерден. Тех, кто остался лежать в неестественных позах, аккуратно собрали санитары и увезли в гарнизонный госпиталь с переломами, вывихами и глубочайшими душевными травмами.
После этой показательной лекции по сопротивлению материалов желание практиковать годковщину на Магомеде отпало у всего гарнизона раз и навсегда. Горец обрел абсолютный иммунитет, дипломатическую неприкосновенность и вечный покой среди мешков с прошлогодней капустой.
Но флот, как известно, не терпит святости. Столица, глядя на этого непорочного гиганта, решил, что зияющую брешь в вопросе полового воспитания горца пора заполнять, ибо нечего человеку мучиться в неведении.
Кандидатура нашлась быстро. При базе околачивалась вольнонаемная мадам по имени Фреди. Это был настоящий тяжелый крейсер береговой обороны: рост метр восемьдесят, водоизмещение — глубоко за центнер, а взгляд такой, что им можно было колоть паковый лед в заливе. Фреди славилась феноменальным, всеобъемлющим гостеприимством. Через ее жаркие, необъятные объятия прошел, кажется, весь переменный состав флотилии, у кого только хватало смелости и запаса прочности на абордаж. В качестве бонуса к Фреди прилагался сынок — пускающий пузыри и вечно лыбящийся великовозрастный балбес с явной печатью вырождения на челе. От кого мадам прижила это чудо природы, не знал никто, включая саму мадам.
Столица подошел к делу как стратег. Выбрав момент, он с трагическим лицом сообщил Магомеду, что одинокая женщина остро нуждается в грубой мужской силе — полку прибить, дров наколоть, ну и вообще, поддержать хрупкое создание по хозяйству. Магомед, преисполненный кавказского рыцарства, отправился помогать.
Вернулся он на следующие сутки, аккурат к ужину. Лицо аварца светилось таким нездешним, радиоактивным светом, что от него можно было запитывать аварийное освещение в казарме. Столица довольно потер руки: эксперимент увенчался полным успехом, природа взяла свое.
О шутке забыли месяца на три. Пока однажды Столицу не перехватил на пирсе чеченец Рустам.
Фигура эта заслуживает отдельного эпоса. Рустам тянул лямку на торпедолове — маленькой, юркой и вечно пропахшей водорослями посудине, чья главная задача заключалась в вылавливании из стылых вод отстрелянных практических торпед. До призыва этот кристальный горец не то что спиртного не нюхал, он даже забродивший айран считал греховным напитком. Но торпедолов перемалывает любые догмы. Практическая торпеда — это ведь не только болванка с умной электроникой, это еще и резервуары, в которых плещется он. «Спирт-двадцать один». Адская топливная смесь.
Сначала Рустам смотрел на пьющих сослуживцев с брезгливостью ветхозаветного пророка, но ледяной баренцевоморский шторм быстро выдул из него горскую категоричность. К исходу службы Рустам превратился в главного дегустатора и сомелье флотилии. Он мог с закрытыми глазами по запаху определить, из какой именно торпеды слита жидкость и какова степень ее очистки через противогазный угольный фильтр.
Забегая вперед, скажу, что карма настигла его уже на гражданке: когда дембель Рустам ввалился в родной дом, источая густой, многолетний, въевшийся в самую ДНК перегар «двадцать первого», его седобородый дед даже кричать не стал. Старик просто вынес ему потертый посох и приказал искупать позор. И Рустам пошел. Пешком. До самой Мекки. Через раскаленные пески Туркмении, через перевалы Ирана, пыль Ирака и Кувейта, шаг за шагом выжимая из себя флотский спирт под безжалостным азиатским солнцем.
Но тогда, на пирсе, до Мекки было еще далеко. Рустам задыхался, давился истерическим смехом и медленно сползал по холодному железу кнехта. Выяснилось страшное. Аварец влюбился. И не просто влюбился — он твердо решил жениться на Фреди. Более того, этот кристально чистый идиот уже отправил письмо в свой горный аул отцу, патриарху рода. Он звал отца на Север, чтобы познакомить с невестой и ее пускающим слюни приплодом, а сразу после долгожданного ДМБ планировал увезти этот цирк уродов к себе на родину.
У Столицы похолодело между лопаток. Он живо представил себе картину локального апокалипсиса. Как с гор спускается седобородый аксакал, приезжает в Полярный, видит центнеровую Фреди с ее слюнявым отпрыском, достает фамильный кинжал и методично вырезает всю базу водолазов под корень, смывая позор с рода, начав, естественно, со столичного сводника. Ситуация требовала немедленного хирургического вмешательства. Письмо перехватывать на почте было поздно, а горцу нужно было срочно ломать психику и возвращать в суровую реальность.
Военный совет заседал в курилке, дымя «Примой» и источая идеи одна гениальнее другой. Спасать товарища решили клином. На счастье заговорщиков, в гарнизон как раз приехала погостить девица из Мурманска — дочка местной клубной уборщицы. Девица пошла в мать, унаследовав широту взглядов и пугающую, абсолютную безотказность в вопросах любви к военным морякам.
Был организован подпольный банкет. Магомеда накачали корабельным спиртом до состояния полного физического и морального изумления и аккуратно складировали в отдельной каюте. Туда же, с соответствующими инструкциями и авансом, Столица запустил мурманскую гостью. Девица отработала гонорар на совесть — к утру Магомед был уверен, что попал в рай, где гурии делают вещи куда более познавательные, чем выпечка чуреков.
Но это была лишь половина спасательной операции. Параллельно Столица отловил самого безответного, прозрачного матросика Тихонова. Тихонов был коллегой Рустама по тому же проспиртованному торпедолову, но в отличие от кавказца, спирт в него не лез, а суровая служба давила так, что он научился фотосинтезировать и дышать через раз, лишь бы не привлекать к себе внимания флотского начальства. Под благовидным предлогом Столица отправил его с какой-то посылкой к мадам Фреди. А как только Тихонов переступил порог ее гостеприимной квартиры, Столица запустил информационную торпеду.
Протрезвевшему Магомеду аккуратно шепнули, что матрос Тихонов прямо сейчас, в данный момент, безжалостно топчет его законную невесту.
Аварец взревел раненым барсом. Земля содрогнулась. Он вышиб дверь в квартиру мадам вместе с косяком и куском несущей стены. Но матрос с торпедолова Тихонов, видимо, спинным мозгом осознав, что законы физики, анатомии и перспективы выживания работают сейчас категорически против него, включил какую-то глубоко законспирированную внутреннюю систему катапультирования.
Прыжком это назвать было нельзя — прыжок подразумевает расчет траектории и отталкивание от поверхности. Тихонов же просто вышел в окно с грацией лома и скоростью зенитной ракеты. Он использовал высшие аэродинамические свойства до смерти перепуганного организма и растворился в полярном воздухе. Матрос бежал так, что не оставлял следов на снегу, и на автопилоте залетел на угольный склад гарнизонной котельной. Там, среди черных терриконов и смерзшихся джутовых мешков с антрацитом, он закопался на целые сутки.
Это был не просто страх, это был глубокий философский ретрит. Лежа в угольной пыли, Тихонов понимал, что он, в сущности, тоже органика, и если аварские руки Магомеда до него доберутся, то оказанное давление неминуемо превратит матроса либо в алмаз, либо в угольную крошку. Перспектива стать ювелирным украшением для мадам Фреди Тихонова не прельщала. Поэтому он не дышал, не моргал и, кажется, даже сердце свое остановил усилием воли. Он стал черным, невидимым и абсолютно беззвучным.
Пока Тихонов сливался с углем, до самой Фреди — опять же стараниями вездесущего Столицы — дошли красочные, обогащенные грязными деталями слухи о ночных подвигах ее «жениха» с мурманской залетной девкой.
Фреди, женщина гордая и знающая себе цену на флотском рынке, явилась на разборки лично. Она орала так, что с радаров ПВО пропадали низколетящие цели, попутно обвинив испарившегося Тихонова в попытке изнасилования, а Магомеда — во всех смертных грехах, начиная с падения Римской империи. Она прокляла аварца, его горы, его предков и весь Краснознаменный Северный флот заодно.
Свадьба была расторгнута к обоюдному спасению сторон. Магомед на собственном горьком опыте усвоил, что женское коварство страшнее глубинной болезни, и навсегда ушел в монастырскую тишину своих овощных складов, дожидаясь ДМБ. Тихонов, отмывшись от угля, обнаружил у себя на висках стойкую седину, но был счастлив тем фактом, что его скелет остался внутри тела, а не снаружи. А Столица, убедившись, что геополитический кризис миновал и кровная месть благополучно отменяется, со спокойной душой ушел в очередную самоволку, напился, подрался с патрулем и привычно сел на гауптвахту, чувствуя себя полноправным, хотя и слегка уставшим вершителем человеческих судеб.
|
|
