Анекдоты про эти |
8153
[B]
Курьёз с килтом, или Как Николай штаны потерял[/b]
В истории балета, где всё выверено до миллиметра, а на сцене царит иллюзия невесомости и безупречности, иногда случаются такие форс-мажоры, что хоть стой, хоть падай. Один из самых ярких и смешных конфузов произошёл с Николаем Цискаридзе во время гастролей с романтическим балетом «Сильфида».
Всё началось с того, что артист, исполнявший главную партию шотландского юноши Джеймса, должен был выходить на сцену в традиционном национальном костюме — килте. Это само по себе добавляло спектаклю колорита, но для самого танцовщика стало источником невероятного приключения.
Накануне одного из представлений в Шотландии Цискаридзе сильно простудился. С высокой температурой он, приняв жаропонижающие, вышел на сцену, надеясь, что профессионализм и привычка помогут пережить спектакль. Однако лекарства сыграли злую шутку. От них и от невероятного напряжения в первом акте артист так сильно вспотел, что его костюм буквально «поплыл».
В антракте, когда все бросились спасать положение, костюмеры забрали одежду на сушку. И тут кроется тонкая, но критическая деталь. По правилам, под килт мужчины надевают специальное телесное бельё (стринги) и поверх него — дополнительные плотные чёрные трусы, чтобы избежать любого конфуза во время прыжков и вращений.
В суматохе костюмеры успели высушить и отгладить сам килт, но про чёрные трусы благополучно забыли. Цискаридзе, получив свой костюм, не заметил пропажи и вылетел на сцену во втором акте. Его ждал напряжённый танец с горки, полный прыжков, которые в балете так любит публика.
«А так как это балет, то я кручусь и прыгаю, — вспоминал позже артист в программе «Сегодня вечером». — И юбка… И чем больше я прыгаю, тем больше аплодисменты. Вот эти пол-акта даже кордебалет не выходит на сцену, и все уже, кто стоял за кулисами, девушки, приседали, хохотали. Потому что танцевал Джеймс, так сказать, налегке».
Зрители, не подозревая о подоплёке, были в восторге от эмоционального танца. А сам Цискаридзе, понимая всю пикантность ситуации, старался не смотреть на кулисы, где его коллеги-балерины, приседая от хохота, уже не могли работать. В один из моментов, когда ему удалось забежать за кулисы, костюмер буквально на ходу сунул ему забытые шорты, и артист дотанцевал спектакль уже в полной амуниции.
Однако на этом история не закончилась.
Сразу после спектакля, когда артист ещё не успел переодеться, в его гримёрку ворвалось разгневанное начальство. Руководители были бледны от ярости. Им доложили о «неприличном происшествии» на сцене, и они явились с намерением сделать артисту строгий выговор за нарушение приличий.
— Николай, какого батмана?! — грозно вопросил кто-то из них, имея в виду риторический вопрос «какого чёрта». — Что это было?! Тандю–жете, понимаешь ли...
Цискаридзе сделал крайне удивлённое лицо, будто понятия не имел, о чём речь.
— Где у тебя… — начальство многозначительно указало на килт, — ну… деталь гардероба?
— Ах, это! — Цискаридзе с преувеличенным спокойствием выдержал паузу, давая начальству вдоволь нанервничаться.
Затем он неторопливо поднял килт и продемонстрировал, что на нём уже были все положенные элементы костюма.
— Вот, смотрите! — сказал он с непроницаемым лицом. — Вам показалось. Это ваши проблемы, что вам что-то почудилось.
Начальство, хоть и знало правду, оказалось в дурацком положении. Выговор сделать было не за что — официально претензий к костюму артиста не было. Пришлось ретироваться ни с чем.
Цискаридзе же, оставшись в гримёрке, позволил себе улыбнуться. Он знал: иногда лучшая защита — это изобразить искреннее недоумение и сделать вид, что ничего не произошло. Особенно если на тебе надето уже всё, что положено, и доказать обратное невозможно.
Так этот конфуз и остался одной из тех закулисных историй, которые артисты рассказывают друг другу за чашкой чая, когда хотят поднять настроение.
|
8155
Зять - не.й взять ( продолжение историй про правду, обещанное в комментах)
Среди моих студенческих знакомых Леха был человеком, отличавшимся тремя особенными чертами:
- во-первых, он обеспечивал себя сам и ещё помогал своей многодетной семье( родители воспитывали троих младших детей в глубинке), а потому уже на втором курсе трудился все свободное от учебы и сна время
- во вторых, отчасти как следствие первого, Леха спал как убитый. Разбудить его мог только будильник советского образца, или тяжелая музыка прямо под ухом. Ни на какие другие раздражители он не реагировал
- в третьих, Леху очень уважали за его принцип " мужик обещал- мужик сделал" Без всяких но или если.
Обещал он редко- но если обещал- то делал всегда.
Собственно сама история случилась, когда Леху вместе с другими ребятами пригласил на день рождения один из представителей тогдашней золотой молодежи "средней руки". Вечеринка проходила дома у именинника, в не очень большой по площади , но крайне многокомнатной квартире. В целом, праздник особо ничем не отличался от других подобных - в одной комнате посиделки, в другой танцы, на кухне гитара, в других комнатах кто то общается или трахается.
Примерно в 2 ночи приходит Леха. После 2 рабочих смен на разных работах. Слово очень устал - слишком мелко для описания состояния. Но - он Обещал. Подошел к имениннику, поздравил, выпил с ним бокал и попросил место где можно поспать, так как до общаги не доедет - рубит. Именинник по барски выделил ему отдельную спальню с санузлом и закрыл на ключ ( дверь можно открыть изнутри но нельзя снаружи) чтобы его никто не беспокоил.
В 3 часа ночи приходит девочка Света. Света из того же круга, как и именинник, тусовщица, периодически употребляющая что то пожестче виски ( в те годы это было широко распространено). Гостья поздравляет именинника, полчасика тусуется и просит уединения для сна. Но - все комнаты уже заняты парочками, поэтому именинник, сам уже сильно датый, предлагает лечь к Лехе, дав слово что он спит как убитый и это проверено. Да и в целом очень приличный парень. Света соглашается, и ей открывают дверь.
Утро. Света проснулась и уезжает. Через несколько часов просыпается Леха, первый раз за пару месяцев отоспавшийся вдоволь. Прощается и уезжает в общагу.
Примерно через полтора месяца ребята из тусовки рассказывают, что Светин папа встречался с ребятами из их компании и тщательно расспрашивал про участие его дочери в их вечеринке. Выяснилось что он в курсе про наркотики и многое другое. Но ключевое- Светка беременна, и он жаждет выяснить кто его счастливый или не очень тесть. Допрос дочки показал, что образ жизни она вела разгульный в плане вечеринок но весьма целомудренный с точки зрения интима. И что последний ( и первый за месяц) раз у нее был как раз на этой самой вечеринке. Но так как она была в невменозе то не помнит что это за парень.
Ну а дальше - самое интересное. Все ниточки ведут к Лехе. Который помнит только то что он спал в отдельной закрытой спальне. Батя Светы общатеся с Лехой, наводит про него справки, надавливает на дочку и выясняет что Света таки ждет настоящего виконта Де Бражелона. Все как у Дюма. Под нажимом Света созналась, что проснувшись под утро возжелала любви, для чего сняла с Лехи штаны и исполнила "малую программу на бревне". После чего одела все обратно как было и легла досыпать.
Картина вырисовывалась маслом. Причем строго по песне "зять - не..й взять". То есть зять то есть, но ему даже предъявить нечего. В теории может даже на изнасилование подать, но времена тогда были не те...
Решение бати Светы было соломоновым:
- Леха знакомится со Светой
- они общаются по трезвому и смотрят друг на друга
- если не судьба - он разрешает дочери сделать аборт ( батя весьма серьезный человек, и время было не то, формат девушка взрослая сама решит там отсутствовал) в обмен на отъезд в закрытый женский пансион за границей с жестким контролем поведения.
В итоге - Света Лехе понравилась. Не то чтобы очень - но вместе с папой покатила. Леха Свете тоже. Света родила девочку, не самую здоровую, но в конкретном случае деньги помогли вопросы эти решить( когда лечили сделали тест на отцовство- все совпало). Потом родила ещё мальчика. Через 15 лет развелись.
Света сейчас занимается гончаркой, курсы и все такое. Леха с помощью папы Светы сделал небольшой бизнес и постепенно вырос до среднего. Растолстел и завел юную любовницу. Детей воспитывают совместно и ни о чем не жалеют.
Одного не знаю - что они говорят детям на вопрос "как вы познакомились":)))
P.S. Отвечаю как можно не проснуться когда женщина сверху: МОЖНО. Для тех кто считает что нельзя- вам ВЕЗЛО с женщинами:)))
|
|
8156
Вот такой сюжет: в компании (допустим, на отдыхе) появляется незнакомый человек, немолодой, небогато одетый, видно, что "из простых", и не особо речистый. Но вдруг оказалось, что на любую ситуацию у него готова глубокомысленная цитата. Получается, что этот грубоватый старик - выдающийся эрудит, остряк и философ.
Потом выясняется, что на самом деле он - уголовник, отсидевший двадцать лет в какой-то далекой зоне. Там в библиотеке были только три толстые книги. Он за это время выучил их наизусть, "подряд и вразбивку" - и вот теперь разговаривает цитатами из этиx книг.
Внимание, вопрос: какие это могли быть книги?
Первый комментарий: "Библия, Швейк, Война и мир."
|
|
8157
В новый дом в Ташкенте мы заселились в апреле 1991 года. Через две недели началось... Далее рассказ соседки:
- Снится мне ночью землетрясение, на меня падает потолок. Проснулась в холодном поту, открываю глаза... На мне реально лежит потолок! Вот они, эти знакомые полосочки! Дыхание перехватывает, с трудом делаю вдох и начинаю орать ультразвуком. Рядом слышу вопль мужа, как грешник в аду орёт. Потом пауза. "Всё! - думаю. - Сдох!" От ужаса ору ещё истошнее. Потом мужнин рык:"Ира блять заткнись, это обои с потолка отклеились!!!"
|
|
8159
КАК ПРОПАЛА ДОЛЯ
Жене звонят коллеги с работы в лёгкой панике:
- У нас не бьётся! Где-то гуляет ещё доля!
Выяснилось, что они не могут сложить 30/100 и 7/25.
Объяснив коллегам, как сложить эти две цифры и завершив разговор, жена сказала вслух:
- "Учились до третьего класса, потом сгорела школа. Построили в другом районе, туда не дошли потому что мозг пропили".
|
|
8160
Про здоровый образ жизни
Чуть ли не до самой тризны
Говорят по всем углам -
Только ВОЗ и ныне там.
Ох набрались мы болезней
В нашей жизни бесполезной:
То артрит а то артроз
Или остеохондроз.
Братцы, я нашел причины
Всех нас гложущей кручины:
Ходим мы на двух ногах -
Оттого и дело швах!
Переход к прямохожденью
Был ошибкой провиденья -
Не рассчитан организм
На тупой бипедализм.
Плюнь на эти заморочки,
Встань на все четыре точки -
Тут же сердце-печень-почки
Встали на свои места,
Разгрузился позвоночник -
Вот так чудо-красота!
А зачем температуру
Постоянную держать?
Нужно нам планету-дуру
За свой счет подогревать?
Крокодилы пусть и злобны,
Но зато холоднокровны
И поэтому способны
В десять раз поменьше жрать
В пересчете к массе тела.
И когда-то так умела
Вся подряд живая тварь.
А теперь не то, что встарь!
А впридачу - жисть на суше
Прямо вымотала душу:
То жара, то холода,
Сила тяжести постыла,
Пыль все легкие забила -
Сколь приятнее вода!
И всегда меня манила
Эта водная среда.
Все отращивайте ласты,
Обрастайте чешуёй,
Избавляйтесь от балласта
И селитесь под водой!
Не хочу на литорали
Или в темной абиссали
Грустно дни свои влачить,
А хочу иначе жить -
Там, в широком синем море -
Всласть резвиться на просторе,
Хоть на пузе, на спине
Плавать ночью при луне
Иль устроившись на дне,
Спать в прохладной глубине
И лениво плавниками
Пошевеливать во сне!
|
|
8162
Из интервью с бывшим футбольным вратарём "Ростсельмаша", "Жемчужины", московского «Динамо» Геннадием Тумиловичем, который известен как харизматичный вратарь 90-х с буйным нравом.
— Финал ЧМ-2006 по футболу Франция — Италия запомнился ударом-бычком Зинедина Зидана Марко Матерацци за оскорбление. Как оцениваете поступок Зидана и как поступили бы на его месте?
— В футболе таких ситуаций - миллион! С высоты прожитых лет можно сказать по-умному: ну, дождись ты финального свистка, засади ему в подтрибунке, оторви голову или сломай ноги — если прозвучали такие оскорбительные фразы.
Если вспомнить свою практику, то я очень красиво втащил с локтя швейцарскому нападающему Шапюиза после игры в тоннеле стадиона «Динамо». Мне кажется, стадион и строили с таким расчётом, чтобы при необходимости перебить там целую команду, и чтобы этого никто не заметил. Швейцарца я отоварил так, что он надолго запомнил! Его потом под руки вели в раздевалку. Но всё по делу — он в игре два раза в меня вкатился. Прямо в надкостницу, гад!
— А за что вы дали поджопник Антонио Конте?
— Это был не поджопник. Я ему с колена в спину зарядил — видео есть. Человек перед этим красиво упал, выпрашивая пенальти. Не люблю я эти итальянские дела, как начнут плакать! Но я же не Зидан — посмотрел сначала на бокового судью, потом на главного, те не видят, и только потом въехал. Эмоции взыграли, как их сдержать?
— А что за история с осликом? Какого он был роста?
— Это когда в Сочи я на нём на футбольную базу ехал? Ну, такой, средних размеров, невысокий, мои ноги доставали до асфальта. Так что я помогал ему идти. Играл я тогда в сочинской «Жемчужине» и где-то накосячил. Тренер Байдачный собрался меня увольнять. Я психанул и поехал с базы в город, там с горя пива немножко пригубил и пошёл домой. Через час звонок. Капитан команды говорит: «Гена, мы с тренером поговорили, всё нормально. Мы за тебя поручились. Приезжай на базу». Я ещё пивка малёха добавил, потом вышел в город. Тогда в Сочи можно было сфотографироваться с различными обезьянками, попугаями, осликами... Вижу - тётя с ослом. Я её спрашиваю: «За сто долларов меня на базу завезёте?» Она согласилась. Сел я на ослика, за уши взялся — еду на базу. По тротуару. Вдруг поворачиваю голову вправо, смотрю на дорогу, а мимо проезжает наш клубный автобус с тренером и игроками. Парни в автобусе меня увидели и просто угорают, катаются по салону. Я им важно так кивнул - на базу еду. В общем, автобус приехал на базу, все ждут меня. А я на осле приезжаю - все полегли. Потом, конечно, простили меня за всё...
|
|
8163
А много ли их, хороших людей? (Попытка оценки)
Часто говорят, что хороших людей мало. Не менее часто говорят, что хороших людей много, просто они незаметны на фоне плохих с их яркими самовыражениями. Но квантификация этого дела мне не встречалась. А ведь её легко осуществить, правда, весьма приблизительно. Оговорим условия задачки.
1) Примем, что хорошие – это те, кто делает хорошие, добрые дела (помыслы и речи здесь учитывать не будем). Наиболее объективно дела эти проявляются там, где совершаются заведомо без расчета на обратную положительную связь, иными словами – на какую-либо выгодную ответку. В самом чистом виде это проявляется в кормлении бездомных животных. Опять же, отринем тех, кто спорадически с похмелья или от нежелания дойти до помойки оставляет в подвальных продухах тухлятину, острые рыбьи кости, сухие макароны и засохшие обглоданные беляши. Я не про помои, а про еду, пригодную для несчастной уличной живности.
2) Как модель возьмём хотя бы мой микрорайон, т.к. здесь я ориентируюсь в количественных показателях.
3) Сразу оговорюсь также, что для примера мы ограничимся только котейками. Голуби слишком легко меняют дислокацию, а собак бездомных в округе просто нет - их уже давно и полностью истребили вчерашние святые землепашцы, сеятели и хранители, в изобилии наводнившие наш микрорайон вперемешку с дарагымы гастамы слющай да. Но котейки недобитые пока ещё встречаются... живут, правда недолго, сеятели и хранители их тоже травят ядами, спускают на них своих собак, психически безнадёжно исковерканных такими хозяевами, давят своими быдловозами и т.д. Но притом они же и постоянно выбрасывают на улицу всё новых, чем-то им не потрафивших несчастных, так что полностью коты у нас пока ещё не исчезли.
Итак, мы готовы к экспресс-оценке. Ну, что же, займёмся нехитрыми подсчётами.
1) В нашем микрорайоне 18 домов, в каждом из них в среднем около 200 человек. Итого около 3600 чел.
2) В нашем же микрорайоне есть ровно 5 (пять) человек, которые регулярно, в снег, дождь, мороз, жару и т.д. кормят котов и голубей. Всех этих кормильцев я знаю наперечёт: доходящие бабули-ленинградки, каким-то образом выделяющие на это средства из своей нищенской пенсии и мягко, но твёрдо отказывающиеся от моей навязчиво предлагаемой финансовой помощи. Все остальные, кроме них, смотрят на (точнее, сквозь) маленьких уличных мучеников равнодушно, или же с брезгливостью, или, что наиболее распространено, со злобой (топчут поилки, кормушки, как уже упомянул – кладут им в еду яд, умышленно размазывают несчастных по асфальту своими боготворимыми быдломобилями, заменяющими им бессмертную душу, натравливают на них своих злобных и неадекватных собак и детей т.д.).
3) Итого получаем искомую долю: 5/3600=0,14% населения. Вот те и ответ.
|
|
8166
29 июня - день рождения Экзюпери. «Это лётчик один, французский» — поясняет Нюра, героиня фильма «Три тополя на Плющихе», таксисту Саше.
Несколько любопытных фактов.
Граф Антуан Жан-Батист Мари Роже де Сент-Экзюпери учился в иезуитском колледже, после чего стал военным лётчиком и писателем (чему там учат эти иезуиты?).
Посетил СССР, где встречался с Михаилом Булгаковым. Есть мнение, что внешние данные Воланда Булгаков срисовал с де Сент-Экзюпери.
Опытный пилот с восхищением описал свой полёт на самом большом в мире самолёте «Максим Горький»: «…ещё больше, чем техническим совершенством самолёта, я восхищался молодым экипажем и тем порывом, который был общим для всех этих людей. Я восхищался их серьёзностью и той внутренней радостью, с которой они работали... Чувства, которые обуревали этих людей, казались мне более мощной движущей силой, нежели сила восьми великолепных моторов гиганта»
Жена писателя Консуэла Сунсин за время их брака дважды оказывалась в психиатрической клинике. За время их совместной жизни писатель долго избегал брака, изменял, бросил на год, затем обманом вернул и снова бросил. Авиакатастрофа 1935 года, когда Сент-Экзюпери во время перелета Париж-Сайгон на скорости 270 километров врезался в песок Ливийской пустыни, была результатом домашних склок: вместо того, чтобы выспаться перед вылетом, он полночи искал Консуэло по барам. Роза в «Маленьком принце» — Консуэло. Свои мемуары она назвала «Воспоминания Розы».
Ну, и конечно, цитаты. Не самые знаменитые:
«Работая только ради материальных благ, мы сами себе строим тюрьму. И запираемся в одиночестве, и все наши богатства – прах и пепел, они бессильны доставить нам то, ради чего стоит жить»
«Чтобы понять человека, его нужды и стремления, постичь самую его сущность, не надо противопоставлять друг другу ваши очевидные истины. Да, вы правы. Все вы правы»
«Мне странны пассажиры пригородных поездов – воображают, будто они люди, а сами, точно муравьи, подчиняются привычному гнёту и даже не чувствуют его. Чем они заполняют свои воскресенья, свой жалкий, бессмысленный досуг?"
"Однажды в России я слышал – на заводе играли Моцарта. Я об этом написал. И получил двести ругательных писем. Меня не возмущают те, кому больше по вкусу кабацкая музыка. Другой они и не знают. Меня возмущает содержатель кабака. Не выношу, когда уродуют людей»
И напоследок: «Мне сегодня грустно, очень грустно, беспросветно. Грустно за моих современников, в них осталось очень мало человеческого»
Это из эссе «Современность». 1939 год.
|
|
8167
[B]Констанца, 1946–1947[/b]
[i]Рассказ Лиды[/I]
Меня зовут Лида. Мне шесть лет. Мы приехали в Румынию в августе 1946 года. Папа — Павел Петрович — служит здесь интендантом Советской Армии. Мама — Анна Николаевна — поехала с ним. И я, конечно, тоже.
Поселились мы в городе Констанца. На бульваре Регины Марии (Королевы Марии). Дом был большой, старый, принадлежал одному зажиточному румыну. У него был ресторанчик, а ещё он сдавал квартиры – несколько двухэтажных домов в глубине двора. Наша квартира находилась на втором этаже. Ресторан стоял на проспекте Регины Марии, второй дом от перекрёстка с второстепенной улицей.
Сначала я не знала, что мы в чужой стране. Для меня это был просто новый город. Тёплый, южный, с широкими улицами и зелёной травой, которая не желтела даже зимой. Один раз выпал снег — он лёг на газон и быстро растаял. Больше я снега не видела за всю зиму.
[u]Уклончивый ответ[/u]
Однажды мы с папой и мамой пошли в порт. Там стояли наши военные катера. Я тогда ещё не знала, что это такое — просто большие корабли с красными звёздами. Мы подошли к одному из них. На палубе колол дрова юнга — парень лет шестнадцати, наверное.
Папа окликнул его:
— Здравия желаю! Ну что, как дела? Куда направляетесь?
Юнга ответил не по уставу, но как надо. Он поприветствовал папу, а на вопрос о планах ответил уклончиво: «А кто его знает? Куда капитан прикажет, туда и пойдём...». Папа не стал допытываться. Он был военным и понимал, что матросы и солдаты не должны говорить о маршрутах даже своим, даже если спрашивает офицер, хоть и "сухопутный".
Мы пошли дальше. Я запомнила запах моря и дерева, которое кололи на дрова. И ещё — как важно военному не говорить лишнего.
[u]Баня[/u]
Несколько раз мама брала меня с собой в баню. Это было необычное место. Раздевалка находилась на втором этаже. Там было очень чисто — на полу лежала мягкая ковровая дорожка, а стены были украшены зеркалами до потолка.
Лестница, ведущая вниз, была светлой и гладкой — мама сказала, что она мраморная. Лестницу тоже покрывала ковровая дорожка. На первом этаже была сама помывочная — кафель, душевые, скамейки. За отдельную плату можно было принять ванну, но мама не стала заказывать — мы просто помылись под душем.
Я потом, уже взрослой, вспоминала эту баню как что-то почти сказочное. Советские бани были попроще, без ковров и мрамора. Но они были свои, родные. А здесь было чужое, но очень красивое.
[U]Как я ходила в штаб[/u]
Мама как-то отправила меня в штаб к отцу — передать обед. Она вывела меня на улицу Королевы Марии и сказала:
— Иди всё прямо-прямо. Придёшь в штаб.
Я знала дорогу. Мы уже бывали там раньше. И я пошла. Прошла километр, наверное, может, чуть больше. Передала корзинку с едой, и вернулась.
Тогда мне это казалось простым делом. А через много лет я поняла, что мама рисковала — отправить шестилетнюю девочку одну по чужому иностранному городу. Но тогда люди были другими. Или просто не думали об опасностях – война же закончилась...
[u]Рынок и румынские слова[/u]
Мама часто ходила на рынок. Иногда она брала меня с собой. Несколько раз мы ходили туда с девушкой, которая работала в ресторане у хозяина и свободно говорила по русски. Видимо, её родители приехали сюда из Бессарабии ещё до революции.
Мы переходили широкий проспект Короля — бульвар, где ездили машины. Светофоров и регулировщиков тогда не было. Мы останавливались на краю, ждали, когда машин станет меньше, и бежали. Проспект был метров пятьдесят, не меньше.
Позже я узнала, что это был проспект Кароля 1 (ударение на первый слог). Но мы не знали подробностей и называли его, как слышали.
Я запомнила несколько румынских слов:
Лаптэ — молоко.
Пынэ — хлеб.
Буна зия — добрый день.
Ла реведерэ — до свидания.
Мулцумэск — спасибо.
Шти романэшти – по румынски говорите?
Нищие часто просили хлеба. И я слышала это слово — «пынэ» — снова и снова. А уличные торговцы кричали, предлагая свой товар. Я запомнила это как «Акуджи!». Папа потом объяснил мне, что это просто рыночные выкрики — «Кому молока?», «Кому того-то?».
[u]Соседская драка[/u]
В соседнем доме жил один служащий — не военный, но в красивой форме. Однажды к нему пришёл знакомый. Они выпили, повздорили и вышли на улицу выяснять отношения. Дрались они не кулаками, а пощёчинами. Я смотрела из окна вместе с родителями.
Папа посмеялся:
— Наши бы тут устроили… А эти – как барышни.
А оказалось, что в Румынии были такие законы: если бьёшь открытой ладонью — статья легче. Если кулаком — хуже. И тот приятель был из полиции. Вот почему они дрались так «интеллигентно».
[u]Рождество[/u]
На Рождество или Новый год — я уже не помню точно — хозяева принесли нам традиционное румынское блюдо. Свинину, запечённую с черносливом. Хозяева были православные, как и мы, но церковный календарь у них был григорианский, так что религиозные праздники не совпадали. Я запомнила это — что у них всё смещено, не как у нас.
[u]Бунт[/u]
В ноябре 1946 года в Румынии прошли выборы. Победили коммунисты. Но часть населения была недовольна — они считали, что большевики подтасовали результаты. И они устроили бунт.
Напали и на воинские части. Погиб наш часовой.
Тогда семьям советских офицеров приказали сидеть по домам и не выходить на улицу.
И в тот день я увидела папу на белом коне.
Он прискакал домой среди бела дня, при оружии. Проведать нас, убедиться, что мы живы. Предупредить — за забор не выходить.
Он поговорил с мамой, посмотрел на меня, кивнул, а потом ускакал обратно.
Я запомнила этот образ на всю жизнь. Папа на белом коне. В военной форме. Серьёзный.
[u]Трамвайные рельсы[/u]
Я тогда не знала, но уже потом, когда выросла, папа рассказал мне, что трамвайные рельсы в Констанце — одесские. Румынские фашисты, отступая из Одессы, забрали их с собой и перевезли сюда. Я помню, как ходили трамваи по этим рельсам, и не знала, что они с советской земли.
Кстати, в Констанце следов войны почти не было.
[u]Возвращение[/u]
В марте 1947 года папина служба в Румынии закончилась. Мы вернулись в Магнитогорск.
Мне было шесть с половиной лет. Я увезла с собой несколько румынских слов, образ папы на белом коне, вкус рождественского угощения и память о чужом южном городе, где трамваи ходят по одесским рельсам.
С тех пор прошло восемьдесят лет. Но я помню почти всё...
|
|
8169
Друзья, огромная просьба ко всем:
По возможности, никогда не посещайте школу.
Иначе вам может показаться, что на картине Сурикова:
- буквально битва русских с ТАТАРАМИ, которые пришли туда ранее и совершенно НЕМНОГО ВЫРЕЗАЛИ ПОД КОРЕНЬ МЕСТНОЕ НАСЕЛЕНИЕ.
- В 1555 году сибирский хан Едигар добровольно стал вассалом Ивана IV.
- В 1563 году хан Кучум при поддержке бухарского хана узурпировал власть в Сибири.
- В 1581 Ермак пришёл с 500 казаками и разбил Кучума благодаря АБСОЛЮТНОЙ ПОДДЕРЖКЕ МЕСТНОГО КОРЕННОГО НАСЕЛЕНИЯ.
После смерти Ермака и возврата власти Кучума местное коренное население сохранило верность Русскому Царству и поддержало походы 1586 года Василия Сукина и Ивана Мясного (первого Спартаковца на Руси).
Короче говоря, приплыла рыба покрупнее и раздала всем отцовских лещей.
Это была колониальная экспансия со всеми вытекающими: войнами, налогами и подчинением. Но это был континентальный тип империи. В отличие от западных стран, Россия не уничтожала коренные народы и не превращала их в людей второго сорта на законодательном уровне.
Местная элита интегрировалась в состав дворянства, а территории становились частью единого государства, а не бесправными заморскими плантациями с папуасами.
Короче, всё это - очень скучно, книги эти тупые и учителя ещё никому не помогли в жизни, лучше учите историю в тиктоке.
|
|
8170
Лет десять назад это случилось, когда и СВИФТ был не отключен, и полеты в Россию из Европы были свободно: задумал я приехать в Россию из-за границы в гости, и поскольку побывать планировал и в Москве и в Петербурге, то решил я прокатиться на «Сапсане». Удобная эта штука - покупка ж/д билетов через интернет! Ну просто всем рекомендую! Но это не реклама. Вобщем зашел на сайт РЖД, выбрал «Сапсан», выбрал день, выбрал время, выбрал место в вагоне - чтобы не спиной к движению поезда - и все это лежа у себя дома на диване! Пришла пора расплаты - кредитной картой конечно, а как еще? Ввел номер карты, ввел дату годности, ввел даже эти 3 странные циферки - пришла пора ввести страну где эта карта выдана. Список стран - длинющий! Начал я свою страну искать, поскольку живу не в России - устал пальцем экран двигать - каких стран только нет в мире и на сайте РЖД! Даже немного озадачило то что можно Антарктиду выбрать. Антарктида вроде не страна, но раз РЖД считает ее страной и готово принять к оплате карту выпущеную банком Антарктиды, то почему нет? Представьте например - прожили вы несколько лет в Антарктиде, среди одних пингвинов - приезжаете в Москву, а в РЖД к вам готовы и ждут! Удобно! Вобщем выбрал я свою страну (не Антарктиду), нажимаю на кнопку, а платеж не проходит - и появляется красная надпись: «РЖД принимает к оплате только карты выпущеные на территории России». Едрить! Что же они мне голову с Антарктидой морочили?! Вобщем, картой своей я заплатит так и не смог, но в конце концов на «Сапсане» я все-таки проехал, но это другая история.
|
|
8171
рассказ не мой
***
Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Но про палубу сторожевого корабля Северного флота в Писании благоразумно умолчено.
(Апокрифическое флотское предание)
Британский математик Джон Литлвуд, человек, несомненно, выдающегося ума и комфортной академической прописки, однажды вывел закон чудес. Согласно его выкладкам, чудо — это событие особой значимости с вероятностью один на миллион. Литлвуд посчитал время бодрствования человека, количество событий в секунду и пришел к выводу: при таком математическом раскладе чудо должно происходить с каждым из нас примерно раз в месяц. Если брать всю жизнь, утверждал британец, шанс один к миллиону — это сущий пустяк.
Читал я эти выкладки много позже, сидя в теплом кресле, и думал: засунуть бы этого Литлвуда в город Полярный образца тысяча девятьсот девяносто второго года. На пирс, где швартуются сторожевые катера охраны водного района. Там бы его математика дала трещину шириной с Марианскую впадину. Потому что в Полярном чудес не было. Чудом там считалось, если на камбузе давали масло, если командир сходил на берег трезвым и если ветер с Баренцева моря не пытался вырвать твою душу через уши. Вероятность этих событий стремилась к отрицательным величинам.
Но однажды чудо к нам все-таки прислали. Прямо с распределителя ПТК. Чудо было невысокого роста, носило шинель, стоящую колом от фабричной пропитки и мороза, имело оттопыренные уши и откликалось на имя матрос Иван Чудов
Эту историю автор услышал в Полярном от матроса того самого корабля, когда рядом у стенки стоял корпус К-407. Полярный тогда был не город, а форма наказания, выданная Северным флотом под видом места службы: ветер, бетон, ржавчина, мокрая шинель и вечное чувство, что Господь сотворил мир, а потом махнул рукой на Кольский полуостров.
Матрос рассказывал про СКР «Задорный» — большой сторожевой корабль проекта 1135 «Буревестник». Красивая серая дура, ощетинившаяся железом, гордостью и корабельным идиотизмом. В бригаде его, конечно, звали «Задротный» — потому что народ у нас всегда сначала крестит, потом уже читает документы.
И вот на этот корабль однажды прибыл матрос Ваня Чудов.
Ваня был из Харькова. Но говорил на таком чистом русском, что любой московский диктор рядом с ним казался уроженцем дизельного отсека. Говорил ясно, мягко, без понтов и без этой интеллигентской плесени, когда человек не мысль выражает, а пытается доказать, что у него дома есть книжная полка.
Главная беда Вани была не в том, что он был слабый. И не в том, что он был глупый. Он как раз глупым не был. Главная беда Вани заключалась в том, что он был искренний.
А искренний человек на боевом корабле Северного флота — это примерно как белая скатерть в машинном отделении. Вроде бы вещь хорошая, даже праздничная, но совершенно непонятно, зачем она здесь и кто её сейчас первым испачкает.
Ваня почему-то верил, что экипаж — это единая семья. Что старшие товарищи существуют для наставления младших, а не для того, чтобы ночью завязывать им рукава морским узлом и наливать в ботинки холодной воды. Он верил в Устав. Не как проверяющий из штаба, который верит в Устав с целью кого-нибудь трахнуть в мозг, а по-настоящему. Как в Псалтирь. Как в таблицу умножения. Как в маму.
Система такого простить не могла.
Сначала его послали за ведром клиренса. Потом — заточить якорь. Потом — узнать у боцмана, где хранится запасной ватерлиний. Ваня ходил, спрашивал, возвращался и спокойно докладывал, что клиренс, по словам механика, в твёрдом виде не выдаётся, якорь по законам физики точить бессмысленно, а ватерлиния, судя по объяснениям боцмана, проходит не на складе, а по корпусу корабля.
Годки задумались.
Потом началась педагогика попроще. Ночью Ване связали робу, в ботинки налили воды, бушлат перед построением спрятали. Обычный молодой матрос после этого должен был материться шёпотом, чистить гальюн и постигать древнюю флотскую мудрость: «Не высовывайся, и, может быть, тебя не заметят».
Но Ваня Чудов пошёл к командиру БЧ.
Не жаловаться. Нет. Это было бы понятно. Стукачей на флоте не любили, но природа их была ясна. Ваня пошёл выяснять моральную природу конфликта.
— Товарищ капитан-лейтенант, разрешите обратиться. Я хотел бы понять, в каком месте нарушил внутреннюю гармонию коллектива.
Командир БЧ-2, человек с печенью, наполовину состоявшей из «шила», а наполовину из ненависти к штабу бригады, посмотрел на мокрые ботинки Вани, на лужу у порога и понял, что мир снова повернулся к нему неуставной частью.
— Пошёл вон отсюда со своей гармонией, пока я тебя к пушке вместо снаряда не привязал.
Ваня кивнул и ушёл.
Но механизм уже заработал.
Спрятали бушлат — Ваня к старпому: мол, утрата казённого имущества снижает личную боеготовность и бросает тень на корабль. Заставили драить палубу зубной щёткой — Ваня к замполиту: каков воспитательный смысл использования предметов личной гигиены не по назначению и есть ли на это методические рекомендации ГлавПУРа?
Офицеры начали бояться его больше, чем проверки из штаба. Потому что проверка из штаба хотя бы враг понятный: приехал, нагадил в душу, выпил у командира и уехал. А Ваня был стихийным бедствием нравственного характера.
Старослужащие решили, что он крыса. Очень хитрая. Глубоко законспирированная. Возможно, засланная особистом.
И вот однажды в душевой его зажали пятеро. Старшина Сидоренко стоял впереди, намотав ремень с латунной бляхой на кулак.
— Ну что, философская падла, достучался? Сейчас мы тебе гармонию по всем чакрам раскидаем.
Ваня стоял голый, худой, белый, с рёбрами, торчащими как шпангоуты у недостроенного катера.
— Я не стучал, товарищ старшина. Я ни разу не назвал вашей и ничьей фамилий. Я просто хотел понять, в чём моя вина. Если я плохой моряк — научите меня. Если я всё делаю по Уставу — зачем вы ломаете порядок?
И тут Сидоренко завис.
Потому что бить наглого можно. Ленивого можно. Борзого можно. Даже стукача можно — это почти санитарная обработка коллектива.
Но бить человека, который голый стоит у кафельной стены и просит научить его правде, было как-то нехорошо. Даже страшно. Как икону пнуть. Или плюнуть в колодец, из которого потом самому пить.
Сидоренко опустил ремень.
— Иди оденься, убогий.
С этого дня Ваню перестали бить.
Не из гуманизма, конечно. Гуманизм на Северном флоте если и водился, то только в консервированном виде и по большим праздникам. Просто все поняли: Ваня — юродивый. А юродивого трогать нельзя. Море потом взыщет.
Зато вскоре выяснилось, что Ваню можно применять.
Например, против интенданта, мичмана Шкуро, начальника продовольствия. Шкуро воровал так широко, что это уже не вызывало возмущения — только профессиональное уважение. Тушёнка, масло, сгущёнка исчезали в его кладовой, как грешники в аду, а в столовой личный состав ел перловку, от которой даже крысы становились философами.
И тогда к Ване подошли.
— Вань, Родина нам по норме мясо выделяет. А в котле — кости и комбижир вместо пятидесяти грамм сливоченого. Это же подрыв боеготовности. Ты бы сходил к мичману. Только по-человечески. Как ты умеешь.
Через десять минут Ваня стоял у провизионки.
— Товарищ мичман, разрешите обратиться. Я изучил нормы продовольственного довольствия. Скажите, по какой объективной причине калорийность пайка не соответствует условиям службы в Заполярье? Если продуктов нет — мы потерпим. Но если они есть, а личный состав их не получает, то возникает подозрение в должностном преступлении. Я хочу разобраться, чтобы не думать о вас плохо,и не докладываь командованию...
Шкуро, державший в руках сумку с тушёнкой, побледнел так, будто перед ним стоял не матрос, а Страшный Суд с зачитанной книжечкой приказов Министра обороны. Он уже был наслышан о праведном Чудов.
С этого дня масло в каше и на столах появилось.Больше. Ровно настолько, чтобы Ваня больше не приходил.
Но настоящее чудо случилось зимой, перед Новым годом.
«Задорный» стоял у пирса в Полярном. Рядом ошвартовался большой противолодочный корабль — здоровая океанская скотина, экипаж которой смотрел на овээровцев как на дворовых собак при породистых волкодавах.
Ваня вынес мусор. На пирсе курили чужие годки.
— Эй, чучело овээровское! Сюда иди!
Ваня подошёл.
— Упал, отжался пятьдесят раз.
— Товарищ матрос, вы не имеете права отдавать мне такой приказ. Мы в равных званиях и из разных экипажей.
Чужой амбал поперхнулся дымом, схватил Ваню за грудки и швырнул в грязный сугроб у кнехта.
На борту «Задорного» это увидел Сидоренко.
Тот самый Сидоренко.
Он выкинул окурок, побледнел и сказал тихо, почти ласково:
— Э. Стоп, скотины! Это наш придурок.
Через несколько секунд с трапа посыпались люди. С монтировками, ключами, в тапках, в шинелях, кто как был. Бежали молча. Не за честь корабля. Не за устав. Не за социалистическое отечество.
За Ваню.
Потому что своего юродивого чужим бить нельзя. Это уже не дедовщина. Это святотатство.
Драка была страшная. Били молча, по-флотски, без художественной самодеятельности. Бэпэкашники были крупнее, их было больше, но овээровцы дрались с таким остервенением, будто защищали последнюю банку сгущёнки от НАТО.
А Ваня бегал между ними, с рассечённой бровью, и кричал:
— Товарищи, рОдные! Прекратите! Мы же один флот!
За что получил ещё раз локтем, упал, поднялся и снова полез разнимать.
Разогнал всех дежурный по бригаде с патрулём.
Вечером в кубрике пахло йодом, спиртом, мокрой шерстью и великим флотским воспитанием. Сидоренко сидел с заплывшим глазом. Звягинцев молча достал бутылку «шила» и поставил на стол.
— Лечитесь, защитники Отечества.
Ваня сидел в углу кубрика. Губа разбита, глаз заплыл, вид мученический, но не обиженный.
Сидоренко налил, выпил, посмотрел на него одним глазом и сказал:
— Ваня, ты, падла, нас бесишь. Мы тебя не любим. От твоей правильности у нормального человека в голове говно закипает. Но если ещё хоть одна сука с другого борта на тебя криво посмотрит — мы им корабль на металлолом разберём. Понял?
Ваня поднял на него свой светлый, совершенно неуместный на Северном флоте глаз.
— Понял, товарищ старшина первой статьи. Спасибо за доверие. Но смею вас заверить, разбирать их крейсер на металлолом нет никакой оперативной необходимости. Пока вы отвлекали их личный состав несанкционированным физическим контактом, я предпринял меры административного реагирования.
В кубрике повисла тяжелая, недобрая тишина. Сидоренко медленно опустил кружку на стол.
— Какие еще меры, Ваня? — настороженно спросил он.
— Видите ли, — Чудов поправил воротник порванной робы, — в ходе инцидента я обратил внимание, что верхний вахтенный у трапа БПК покинул свой пост, чтобы принять участие в драке. Согласно Уставу гарнизонной и караульной службы, оставление боевого поста недопустимо. Как бдительный матрос, я был обязан обеспечить безопасность судна союзных сил. Я поднялся к ним на борт.
У Сидоренко начал мелко дергаться глаз.
— И? — выдохнул старшина.
— На мостике у них также оказалось пусто, — кротко продолжил Ваня. — На столе лежал раскрытый вахтенный журнал, что является грубейшим нарушением режима секретности. Я изъял его для передачи в особый отдел. Далее, на переборке, без надлежащего присмотра висели ключи. Судя по красным биркам, это ключи от арсенала и сейфа с секретной документацией. Во избежание их попадания в руки диверсантов, я реквизировал их тоже.
Ваня расстегнул свой безразмерный бушлат и аккуратно выложил на стол тяжелый, прошитый суровыми нитками вахтенный журнал крейсера первого ранга и гигантскую связку ключей.
Кубрик перестал дышать.
— Затем, — голос Вани звучал так же ровно и умиротворенно, — спустившись в офицерскую кают-компанию, я обнаружил на столе недопитую бутылку коньяка и закуску. Распитие спиртных напитков на борту боевого корабля категорически запрещено. Я конфисковал коньяк, а чтобы предотвратить дальнейшее разложение дисциплины их командного состава, я счел своим долгом скрутить с переборки их корабельные часы и барометр. Они висели криво.
Рядом с журналом легли массивные медные часы и новенький, сияющий барометр.
— Ну и напоследок, — Ваня виновато потупился. — Уходя с их борта, я обратил внимание, что их Военно-морской флаг на флагштоке закреплен с нарушением морской практики и сильно истрепался на ветру. Я снял его, чтобы постирать и зашить дырки. Вот он.
Чудов достал из-за пазухи огромное, сшитое из тяжелого шелка полотнище кормового флага противолодочного крейсера и аккуратно положил его поверх изъятого арсенала.
В тишине было слышно, как в соседнем отсеке гудит трансформатор. Экипаж БЧ-2 смотрел на стол. Они не просто выиграли драку. Благодаря бюрократическому аутизму одного человека, они только что всухую, без единого выстрела захватили флагманский корабль, лишили его секретности, обезоружили командование и спионерили знамя. Это был акт абсолютного, кристально чистого государственного пиратства.
Дверь кубрика скрипнула. На пороге снова стоял капитан-лейтенант Звягинцев. Он пришел за забытой на столе зажигалкой. Офицер окинул взглядом натюрморт на столе: вахтенный журнал, ключи от арсенала, барометр и скомканное знамя крейсера.
Звягинцев долго молчал. Потом он взял со стола открытую бутылку корабельного спирта. Не наливая в кружку, он сделал три долгих, глубоких глотка прямо из горла. Вытер губы рукавом.
— Сидоренко, — хрипло, но удивительно спокойно сказал командир БЧ-2.
— Я! — подскочил старшина.
— Завтра утром мы не будем сдавать это добро в штаб.
— А что мы будем делать, товарищ капитан-лейтенант?
Звягинцев посмотрел на Ваню с выражением глубочайшего мистического трепета.
— На рассвете, — произнес офицер, — мы отправим Чудова к их командиру в качестве парламентера. Будем требовать контрибуцию сгущенкой и тушенкой. А если они откажутся — Ваня пойдет к ним еще раз и по уставу проверит у них исправность чего-нибудь еще. Выдайте этому флибустьеру чистое белье и двойную пайку. И спрячьте флаг, пока нас всех за измену Родине не расстреляли.
С тех пор БПК стоял у пирса тихо, как мышь под веником, а при виде идущего по пирсу сутулого матроса с глазами спаниеля, океанская элита нервно отворачивалась и спешно проверяла пуговицы на бушлатах. Ибо против лома нет приема, а против лома, завернутого в Корабельный устав, бессилен даже весь Северный флот.
Автор Аркадий Авдей.
|
|
8172
За столиком в кафе разговаривают две подруги:
...
- Понимаешь, он все время хочет от меня чего-то, что противоречит моей женской сущности. То я должна с ним на велосипеде пойти покататься, то еду готовить на нас, то на встречи с его друганами. Говорит, все с женами будут, поехали.
- Что, настолько страшные друзья? Алкаши?
- Нет, ну просто не хочу и все. Последнее так вообще - он хочет, чтоб я подключилась к ремонту! Говорит - раз я такая требовательная, то должна сама выбирать обои и плитку
- Погоди, тебя же не клеить их заставляют, а выбрать. В чем проблема-то?
- Не хочу, хочу чтоб раз и все готовое. А я просто живу и все. И еще - он перестал со мной ездить по подругам. Они же тоже с мужьями, сидели бы, разговаривали о своем. Он взял и уперся - в гробу я видал их всех
- Нда, мрачно. А что еще в жизни-то произошло?
- Да все опять не так, как хочется. Где легкость, где красота жизни? Меня с работы уволили 3 месяца назад, лечу свои накопившиеся болячки и отдыхаю, медитирую, курсы для похудения слушаю. А он, скотина, все время хочет, чтоб я что-то делала - то готовила, то убирала, то опять обои эти долбанные. Сидит, матерится, что мы уже 2й год в ипотечной квартире ремонт доделать не можем. Ну а как же его делать? Ведь вдохновение нужно, чтоб это все закончить, а нет его у меня. Говорит, что полы постелил, электрику и трубы протянули, потолок сделали. Дело за мной, говорит, декорации наводить. И что делать? А сегодня скандал закатил на ровном месте
- Какой?
- Да я ему прямо сказала "Чет ты без дела сидишь в выходной. Я тебе занятие придумала - разбери балкон". А он как завелся...
- Стоп. Детей у вас нет, ты безработная, муж работает один. Живете вы у него дома, еще и платит ипотеку за дом, где вы не живете?
- Ну да. Посоветуй, что сделать. А то житья нет мне от него
- Так чего ты хочешь? Не страшно, что он уйдет, пока ты ему мозг канифолишь? Пора напрячься и взяться за ум
- Не хочу. Скажи лучше, что сделать, чтоб он перестал гундеть?
- Ну не знаю. Только если через койку показывать высший пилотаж
- Не, не хочу. Мне хватает пару раз в месяц
- А ему?
- Сама-то как думаешь? Так что посоветуешь-то еще по делу?
- Работу искать, вот что. Еще могу посоветовать грузчиков с газелью
- А их зачем?
- Чую, что для переезда тебе понадобится скоро
|
|