Вышла у меня сейчас некая пришвиновщина или толстовщина, не судите строго. Если кто из читателей не любит плавать в мокрой воде, природу, животных и самодеятельных многобуков, те пусть идут в сад на ху/дожественную литературу или сборники афоризмов.
Тих и солнечен был рассвет над лесным прудом, и наступил он 24 июня в 3:45 в наших широтах. Небо заполыхало пурпуром в 3 утра с небольшим. До этого пруда я доехал к 6, когда солнце выбралось из высоких крон и засияло в водах. Безлюдны были берега, но вдали в спокойной воде, как ослепительная комета с длинным хвостом, сверкала чья-то лысина с инверсионным следом.
Когда этот чувак выбрался на сходни, я узнал в нем деда Андрея. Обычно он со мной не разговаривает. Сухо приветствует и быстро покидает пруд, как я только подъезжаю, возможно именно по этой причине. Но сегодня его лицо было озарено восторгом:
- Леша, слышишь, поползень свистнул! Щас его найду. Вот он!
По коре соседнего дуба деловито бегала как-то невзрачная птичка, вверх-вниз, типа лифта в ускоренной промотке.
- Это он не просто так бегает! - пояснил дед - нычки прячет! Добудет семена и высматривает в коре трещины, куда бы их засунуть. И не просто сует, а искусно маскирует. Затыкает кусочками коры и конопатит мхом, чтобы семена не сгнили. Сам при этом ни хрена не помнит, куда спрятал, как белка. Но оттого, что он это делает, деревья с толстой морщинистой корой просто нашпигованы этими семенами, корма лесным птицам на всю зиму хватает. Летать поползень не любит, зато смотри как ловко по стволу бегает! Вон глянь, выбрал место! Стой тихо и молчи. Сейчас он будет оглядываться, не заметил ли кто нычку.
Дед и сам замолк. Но глядел он на птичку с такой любовью, как будто она была его домашнее животное.
И я вдруг его понял в этом. Гораздо интереснее эти повадки, чем какая-нибудь комнатная собачка или стерилизованная кошка, которая умеет только клянчить, жрать, спать и срать. Нормальные собаки в лесном пригороде тоже нычки прячут, только вместо семян кости. Впрочем, об этом я узнал от Вовынавсегда на 58 году жизни, а они сами соображают это делать с щенячьего или птенцового возраста, просто глядя на своих родителей. Это в генах не записано, просто культурный код.
И мне вспомнился наш современный двор, гордость муниципалов -он уставлен спортивными тренажерами, оснащен детским городком. Но почти пуст круглый день. По краем его обычно сидят по лавочкам, как старушки, пара неработающих мам, пара наемных нянек среднеазиатского происхождения, уставившись в смартфоны. Малые дети с завистью на них поглядывают и молча рассматривают свои игрушки, сидя на специальном мягком покрытии. И я понял, чего не хватает во всем этом московском великолепии! Обыкновенной песочницы моего детства! У нас там была кипучая деятельность в возрасте от года до трех - вечно что-то строили, лепили, поливая обычной водой. Рыли туннели и ямы, прятали и разыскивали там клады наперегонки.
С этими думами я висел в сияющей невесомости, любуясь наползающими облаками. То есть наплававшись, замер в воде лежа на спине, носом и глазами кверху, вообще не гребя руками-ногами, сладко потягиваясь.
Сбоку надо мной нависал дуб, по которому бегал этот поползень - здоровенное дерево с вертикальным стволом этажей в восемь, с широко раскинувшейся кроной. Я глянул на этот мир глазами поползня - он тоже не чувствует гравитации, как я сейчас в воде. У него не видно ни малейшей натуги забраться вверх и затруднений спуститься вниз. Действительно птичий аналог белки, но еще невесомее. И вот что он видит перед собой всю жизнь?
Однообразный ствол, уходящий в бесконечную даль, как грунтовка с колеями и колдобинами. На ней попадаются развилки и съезды к соседнем шоссе, по бокам склады с продовольствием. Бесконечная суета, некогда оглядываться по сторонам без дела. Надо наполнять свои кладовки дарами природы с полей, ну или тащить их у соседа. Примерно как у людей большого города.
Однако ему приходится для этого много двигаться, а им уже нет.
И вряд ли эти поползни помнят летом, что случаются суровые голодные зимы, когда глубоко промерзает даже самая толстая кора. Тогда приходит дед Андрей и насыпает им корма. Если лес этот будет вырублен под застройку, если сами поползни начнут вымирать поголовно от эпидемии, выхлопных газов или пестицидов, дед Андрей отловит пару самых здоровых и выпустит в другом, чистом вековом лесу.
А в благодатную летнюю пору почти никто из поползней не видит деда Андрея вживую! Он старается им не мешать, чтобы справлялись сами. Осиротевших птенцов подберет, выходит у себя дома. Покажет им, что надо есть и как делать нычки. Когда подрастут или не будут слушаться, обгадят домашнюю библиотеку, выгонит из дома обратно в лес.
Предание об Адаме и Еве вдруг заиграло для меня новыми красками. Возможно, у Господа примерно те же отношения с родом человеческим.
