Результатов: 4

1

Не про Какраньшию, а про капитализЬм. Опять-таки - данный текст лишён всякой политической окраски, и посвящён эксперименту, или о том, реально ли чего-то заработать на дикороссах.
Многа букофф, и так далее, нервным беременным детям читать не рекомендуется. Если что забыла соблюсти - пардоньте, ничьих чувств оскорблять не желала. Просто история, которая, надеюсь, будет способствовать хорошему настроению. И, опять предупреждаю - в одну часть не поместится.

Дело происходило лет десять-пятнадцать назад. Я, как раз, с психом и нервами, уволилась из круглосуточного магазина, и находилась в полном душевном раздрае - будущее выглядело туманно-мрачным, так как идти работать в очередное ООО "Рога и копыта" или к ИП Кочерыжкиной уже не было никаких сил, ни физических, ни моральных, в красивом и тёплом офисе меня никто не ждал, чтобы платить мне стопицот денюжек, да и не бывает в офисах посменной работы, а из-за транспортных проблем вариант 5/2 с 8:00 до 17:00 меня никак не устраивал. И тут соседка предложила хитрожёлтый вариант:

- Ой, ну вот, ей-Богу, нашла из-за чего перья рвать! Скоро земляника пойдёт, а потом грибы, между делом скооперируемся, насажаем помидоров побольше, на пяти-то дачах, и торганём, и запасы сделаем! А к зиме видно будет, в какой-нибудь магазин или на склад всегда успеешь устроиться.

На тот момент выглядело заманчиво, лето перетоптаться, а в зиму опять мёрзнуть, то на складе, то за прилавком - в подкрепление к Валюхиным словам перед глазами тарахтела большая морозилка, купленная ею по итогам прошлого сезона, и я решилась. В общем, образовалась у нас "Бригада ух-работаем-до двух", в которую входила Валюха-прятельница с мужем, и я. Супруг мой скептически хмыкнул, выразил своё ценное мнение, что если не жрать каждый день икру с бужениной, то можем просуществовать и на одну его зарплату, и все эти скачки по лесам-полям мало продуктивны, и в целом не препятствовал.
И мы с Валюхой развели бурную деятельность. Рассады посадили с запасом - её ведь тоже можно продать, а семена по сусекам наскребли. В общем, забегая вперёд - рассаду продать не получилось, сами посадили двести корней помидоров и кучу всякой сопутствующей фигни, а тут и лесная земляника поспела. В общем, мы ринулись на сбор и продажу даров леса и поля.

Как утверждают ортодоксальные ботаники, лесные ягоды надо именовать клубникой, а полевые - земляникой, но у нас и те, и другие, называют без выкрутасов - ягоды, вот и я их буду так называть. Плоды это, действительно, разные, и на вкус, и на вид.

Стоит уточнить, что в те времена у нас дёргали часовые пояса туда-сюда, кому как заблагорассудится, и рассвет у нас тогда начинался в половине третьего ночи (или утра?), что было весьма некомфортно. Жаждущие ягод подрывались с рассветом (а охотников денюшки погрести в окрестных сёлах и деревнях было в избытке), седлали свои транспортные средства, кто копейку, кто мотоблок, а кто и велосипед, и со своими лопатами для гребли денЮХ с вёдрами, стаканами, корзинками, каретками наперевес, стройными рядами, выдвигались в лес с первыми лучами солнца. Закон джунглей - опоздавшему кость, чуть задержишься - все более-менее пригодные для сбора полянки уже заняты или ободраны.

То есть, распорядок дня выглядел так. Подъём - 2:15, соскребание себя с лежбища, туалет, чистка зубов - 10 минут. Чай в термосе и бутеры готовы с вечера. Далее - что-нибудь на себя напялить, не забыть спрей от комаров и клещей, корзинки и прочие ёмкости в машине хронически, и вперёд, в лес. На окушке туда добирались, для таких дел она идеальна, проходимость хорошая, бензина ест минимум, бешеная табуретка, одним словом. Как раз, пока до хорошего ягодного леса доедешь - вот и полностью взошло солнце. А дальше - на карачках, отбиваясь от лесной насекомой нечисти, пугая змей и ёжиков, примерно до 6:00 только ягоды и видишь, изредка прерываясь на глоток чая и укус бутера. Дальше домой, бегом в душ, ведь добычу ещё и умудриться продать надо, успеть, а продавальщиков на нашем мини-базарчике уже человек двадцать стоит.

И вот здесь начинается самое гнусное. Идёт какая-нибудь бабушка (лет на сорок выглядит), холёная, и вся в почти-брендах, с двумя внуками, и начинается тягучий диалог:

- Ой, а почему так дорого? Вы же в лесу ягоды за бесплатно собираете!!

Ну да, конечно, ока хоть и категорически экономная машина, но ездит, почему-то на бензине, зараза этакая, а пешком 15-20 км хрен пройдёшь, и тот же самый антикомарин почему-то не растёт на ветке в лесу, а без него - сдохнешь. Насекомое тварьё обглодает до костей, и не подавится. Там же, помимо комаров, есть и слепни, и осы, и шершни. И клещи! Да и время, потраченное на сбор совсем не фигня. Повезёт, если на жирную и не паханную полянку сразу наткнёшься, иной раз сто кругов нарежешь. Да и, в общем-то, кто сказал, что нужно трудиться бесплатно? Чтобы какая-то тётка с высоты своего дивана рассуждала о трудозатратах и себестоимости? Ягоды, может, никто из нас и не сажал-поливал-полол, но вот собирать их, продираясь через крапиву высотой в человеческий рост и прочие лесные "прЭлести" чего-то да стоит?

- А у вас что, ягоды немытые? (говорится брезгливым тоном и с удивлением)

Начинаешь терпеливо объяснять, что на жаре мытые ягоды и часа не пролежат, дадут сок и закиснут, а чуть дальше по тропинке есть обустроенный родник с чистой водой, и если очень надо поедать ягоды именно на прогулке, то можно сполоснуть и там, как раз по пути - так опять удивление, вроде того, что раз нам продать их надо, то могли бы мы и сами бегать в родник для каждого покупателя.

И таких претензий - тьма-тьмущая, и мелкие ягоды, и кислые, и какие-то не душистые, и неизвестно, где их собирали, а вдруг у дороги? А почему у нас ягоды уже в стаканы расфасованы, а не в ведёрке, чтобы покупатели могли выбрать? В общем, возвращаешься в 9 случаях из 10 с искренней ненавистью к человечеству в целом и двумя желаниями - что-нибудь сожрать, можно сырое, лишь бы без перьев или шерсти и не шевелящееся, и куда-нибудь уронить свою тушку, желательно горизонтально. И на пару-тройку часов выпасть из бытия, напрочь, внешние воздействия становятся фиолетовы, рядом может петь казачий хор, за стеной безумствовать человек-перфоратор, ансамбль "Вайнах" исполнять лезгинку в полном составе в соседней комнате, заснуть (скорее - тупо провалиться в сон) ничего не помешает.

Чтобы ошалело подорваться в середине дня, и галопом нестись в огород, лелеять помидоры и всякие перцы. Все обычные бытовые дела тоже не отменяются - готовка, стирка и уборка хоть и сокращаются до минимума, но никуда не деваются. В итоге - максимум в 21:30 организм выключается самопроизвольно. Про сериалы, соцсети и прочие новости даже не вспоминается, впечатлений и так хватает. Окончательно озвереть от этой чехарды не давало только то, что торговать ходили мы по очереди. Поэтому, когда закончились ягоды, и началась вишня - вздохнули с облегчением. Вишню мы сдавали оптом в санаторий, на компот, её принимали всякую - и мелкую, и крупную, и кислющую, и сладкую, любую, лишь бы не гнилую. По крайней мере, отпала необходимость торговать. Втроём мы ободрали совокупно пять наших собственных дач, потом пошли по заброшенным участкам. Ещё несколько бабулек и вахтовиков дали разрешение на сбор с их участков, короче, умудрились мы сдать полтонны вишни и центнер сливы. Втроём. После эпопеи с ягодами. А нас поджидали коварные огурцы, которые начали резко плодоносить в чудовищных количествах. Продавать огурцы вообще не вариант, нашим, местным, своих хватает, в санаторий не принимают, в город везти - больше бензина сгорит, чем огурцов продастся, соответственно, надо их закрутить. И лопать их, пока харя не треснет.

Где-то свыше оценили наши старания, и послали нам не то кислотный дождь, не то мучнистую росу, я не знаю, что это было, но все помидоры накануне созревания сгнили на корню, и не только у нас, а во всех окрестностях. Удалось продать четыре ведра помидоров и кое-что закрутить на зиму. Двести корней оказались бесполезны.
P.S. продолжение будет.

4

Некоторые отношения, однажды начавшись, остаются с тобой на всю жизнь. И
это лучшее, что может случиться с отношениями между мужчиной и женщиной.
Причем, никто из них может даже не ставить задачу – их сохранить. Но
существует некое сродство душ и понимания жизни, которое не позволяет
разорвать нить. Клубок судеб разматывается, и эта нить тянется через
десятилетия, связывая вас воедино.

У Валентины была шикарная фигура. Прекрасно это осознавая, она носила
только обтягивающие наряды. Мужики останавливались на улице и провожали
плывущую по тротуару Валентину жадными взглядами. Ее формам было тесно.
Ее хотелось освободить от одежды, раздеть немедленно, позволить пышному
телу дышать свободно. Этой груди необходимо вздыматься волнами. А бедрам
положено трепетать под грубыми мужскими ладонями. Она училась на том же
факультете, что и я, на курс старше. И я неизменно ощущал содрогание,
когда мы встречались в вузовских коридорах. Она одаривала меня
благожелательной улыбкой. А я прятал взгляд, поскольку слишком очевидно
было, что даже взглядом мне хочется ее облапить.

Однажды я не выдержал. Подошел. И прямым текстом заявил:

- Как насчет свидания?

- Неожиданно, - она вновь улыбнулась, но по-другому, так бывает
улыбается грациозная кошка, показав острые зубки. – Я не против.

- Может, в пятницу?

- Давай. У меня лекция. Но я, так и быть, могу ее прогулять. Только ради
тебя.

Никогда не знаешь, во что выльются отношения. Честно говоря, мне
представлялась тогда только постель. Я собирался вдоволь наиграться ею,
а потом вернуться к Даше. Но в пятницу, гуляя по парку, мы
разговорились, и вдруг выяснилось, что у нас полно общих тем. Она, как и
я, увлекалась литературой и историей. Обладала отменной эрудицией –
заслуга образованных родителей. К тому же, у нас было похожее чувство
юмора, и мы начали сразу же беззлобно подтрунивать друг над другом - и
смеяться.

Я проводил ее до дома, долго не мог с ней расстаться, мне нравилось с
ней общаться, а когда наконец покинул, все думал: как удивительно – еще
сегодня утром Валька была фигуристой недоступной красоткой, а сейчас
превратилась в живого человека, компанейского, своего в доску. Вот
только моя страсть таинственным образом растворилась. Может, оттого, что
мужчине нужна загадка, чтобы испытывать к женщине влечение. Валентина
для меня загадкой уже не была – раскрытая книга, на той же странице, что
и я. В меру циничная, в меру деловая, знающая себе цену, с отличным
чувством юмора. Романтика с такой девушкой, понял я, просто невозможно.
Ей скажешь, что любишь. А она в ответ рассмеется.

Мы созвонились. И уже в воскресенье она приехала ко мне в гости.

- Может, займемся сексом? – предложила Валя в ответ на мое предложение
«выпить чаю».

- Давай, - после короткой паузы согласился я.

Пока я ее раздевал, мы вдоволь напотешались друг над другом. Нам
казалось, все это какой-то цирк. Тело у нее, и вправду, было шикарным.
Ничего лишнего. И все настолько качественно создано Господом Богом, что
сразу ясно – кто настоящий Творец. Я некоторое время ласкал ее. Потом
рукой решил провести по животу. И она захихикала:

- Ты что делаешь, щекотно?

Наверное, с другой я бы почувствовал себя уязвленным. Но это была Валюха
– свой человек. Я тоже засмеялся, и принялся ее щекотать куда активнее…

- Черт! – сказал я через некоторое время, когда она лежала подо мной, а
я, приподнявшись на руках, смотрел между ее больших грудей на свой едва
привставший член. – Со мной такое впервые.

- Бедный, - она снова засмеялась. Но тут же прикрыла рот ладошкой.
Сделала серьезное лицо. Хотя глаза веселились. – Это я во всем виновата.
Ложись. Сейчас.

Я лег на спину. И она принялась ласкать ртом мой вялый член. Ее действия
возымели эффект – вскоре член напрягся, пришел в боевую готовность. Я
уложил ее на спину, вошел в нее и стал ритмично двигаться. Постоянно
думая при этом: «Да что за бред, шикарная ведь девчонка, и фигура, и
лицо – безумно красивая девушка, может со мной что-то не так? » И тут же
мой член снова обмяк. И ей пришлось опять приложить усилия, чтобы его
поднять. Так продолжалось несколько раз. В течение полутора часов. Пока
я наконец не кончил.

Я натянул трусы и уселся в кресло, глядя на нее выжидательно. Поскольку
мы удивительным образом понимали друг друга без слов, она сказала:

- Это был худший секс в моей жизни.

И тут нам стало так смешно, что мы начали хохотать, не переставая. И
никак не могли успокоиться. Про такие случаи говорят: «смешинка в рот
попала».

Разумеется, я не мог удовлетвориться «самым худшим сексом в ее жизни»,
мне нужно было доказать Вале, что я настоящий самец. И в течение
следующих нескольких недель я вполне вернул пошатнувшуюся репутацию.
После нескольких успешных раз она стала меня возбуждать все больше. Да и
она уже не смеялась, а тянулась навстречу, приоткрыв рот и жарко дыша…

Затем я познакомился в Валиными родителями. Семья показалась мне
замечательной. Папа имел собственный цветочный бизнес. Но главным его
увлечением был Николай второй. Он коллекционировал книги о последнем
русском царе, и, казалось, знал о нем все. Мама была домохозяйкой. Но
настолько интеллигентной, красивой и милой женщиной, что напоминала не
русскую домохозяйку в цветастом халате и бигудях, а классическую
американскую из пятидесятых годов – у которой и газон возле дома должен
быть ухожен, и вид всегда такой, словно через час на светский раут.

Еще у Вали был старенький дедушка, увлеченный шахматист. Мы провели с
ним немало часов за шахматами. В основном, выигрывал он. Но пару раз мне
удалось свести партию к ничьей.

На этом свете живет множество мерзавцев. Дедушка однажды пошел в
продуктовый за кефиром. И не вернулся. У подъезда собственного дома его
зверски избили два пьяных подонка. Он умер не сразу. Попал в больницу с
проломленным черепом. И там вскоре впал в кому и скончался. На суде
убийцы вели себя вызывающе нагло. И получили по полной. Меня всегда
удивляло, почему люди такого сорта устраивают подобное представление на
суде? Неужели не понимают, что тем самым роют себе яму? Для меня их
поведение необъяснимо. Как необъяснима мотивация их поступков.

В общем, семья Вали настолько разительно отличалась от Дашиной, что я
поразился, каким может быть отношение. Я к такому не привык. Мне было в
их доме и уютно, и тепло. И понимали меня с полуслова. И никакого
напряжения в общении я не испытывал. Проблема была только одна: Дашу я
любил, а Валю нет.

Можно сколь угодно долго убеждать молодых людей, что думать необходимо
головой, и выбирая себе спутницу, нужно, прежде всего, смотреть на ее
семью. Они никогда не прислушаются к советам умудренным опытом
родителей. Потому что для юного создания всегда на первом месте чувства.
Если, конечно это настоящий человечек, а не грезящий только
материальными благами моральный урод, воспитанный моральными уродами -
родителями. И все же, как страшно за дочерей, как хочется, чтобы им
встретился равный, близкий по духовному развитию и по интеллектуальному
уровню человек. Но любовь зла. Может так статься, придется бить козлов и
отваживать от собственного дома…

Мы встретились с Валей - и никогда больше не расстались. Но и мужчиной и
женщиной друг для друга не стали. Ее родители так и не поняли наших
отношений. Им казалось – вот они, две половинки единого целого, казалось
бы – нашлись, хватайтесь друг за друга и плывите в океане жизни. Но мы
не были созданы стать парой, мы должны были стать друзьями. И стали ими,
в конечном счете.

Потом я наблюдал бессчетное число Валькиных романов, нисколько ее не
ревнуя. Только иногда критиковал за беспутность. Бывало, ругал, когда
она находила совсем кретина – рисуя его грандиозным мачо. Женский вкус –
загадка. В конце концов, пройдя через крайне неудачное замужество с
алкоголиком, который почему-то показался ей похожим на меня (она
специально подчеркнула этот момент), Валя вышла замуж за художника. У
них родилась дочь.

А потом Валька с мужем переехали в США. И мы потерялись на некоторое
время. Но лишь для того, чтобы снова встретиться на Нью-Йорке. Помню,
какой я испытал шок, когда увидел ее шикарную фигуру. И свернутые шеи
американских мужиков. Один черный даже зацокал языком.

«Как на Вальку похожа, - подумал я, и тут же: - Екарный бабай, это же
она! »

И побежал, расталкивая толпу, по 42-й Стрит, крича во все горло:

- Валя! Валька, постой!

Еще когда только попал в Штаты, я думал, что вот – неплохо бы разыскать
свою старую подругу. Ведь она где-то живет в этой стране. Но осознавая
масштабы Америки, понимал, что это пустые мечты. И вот – словно притянул
ее на Манхэттен…

Она буквально онемела. Американские мужики продолжали глазеть, теперь
уже с завистью, когда мы обнимались, и я целовал ее чуть ли не взасос от
радости. Хотя погодите – взасос, так случайно получилось.

- Ну, где ты?! Как ты?! Давай рассказывай! - так и не выпустив ее из
объятий, сияя, спрашивал я.

- Да здесь же, рядом… Степ, отпусти, неудобно…

И в кафе на углу она потом рассказывала мне, как жила все эти годы. Что
поначалу было тяжело. Но сейчас все хорошо, купили сначала машину, потом
дом. Правда, теперь все в кредитах. В общем, стандартная эмигрантская
история. А я поведал ей о своих злоключениях…

Мы как будто нарочно следовали друг за другом по миру. Сначала я за ней
поехал в США. Потом она за мной – в Россию. Так бывает, когда судьбы
тесно связаны.

Муж ее в Штатах сначала впал в депрессию. Его живопись никого не
интересовала. Его картины не продавались. Его не брали даже
иллюстратором в заштатные издания. Потом он познакомился с каким-то
ценителем. И тот устроил ему небольшую выставку в собственной галерее.
Там его и открыл некий местный знаток. О Валькином муже стали писать в
газетах. Картины стали продаваться. Как раз в этот период мы и
встретились. Затем он немного изменил стиль письма – и его полотна вдруг
стали очень и очень востребованы. По мере того, как росли гонорары, стал
портиться характер Валькиного мужа. Прежде тихий скромный человек, он
превратился в домашнего тирана. Требовал, чтобы к нему относились, как к
гению. И для него стало настоящим шоком, когда Валя в один прекрасный
день заявила, что уходит от него. Как?! От него?! От великого таланта?!
Участь жены гения, знаете ли, не всем подходит… Некоторые предпочитают
жизнь обыденную, но спокойную… Последовала утомительная судебная тяжба,
длившаяся несколько лет. Наконец, Валентина, забрав четверть всех денег,
которые не успели забрать адвокаты, и дочь, выехала в Россию. После
многочисленных судов и общения с юристами, Штаты ей резко разонравились.
Она говорила, ей там душно.

Я к тому времени уже давно жил на Родине. Мы регулярно созванивались,
переписывались. И потому я встречал ее в аэропорту в Москве.

Она появилась из стеклянных дверей терминала «Шереметьево 2» в шикарной
шубе и темных очках в пол лица, похожая на миллионершу. С белокурой
дочерью - дылдой, вымахавшей на голову выше матери. Сейчас девочка
делает карьеру модели. С ее ногами и ростом туда ей - прямая дорога.
Была ранняя весна. Снег уже растаял. И в шубе Вальке, должно быть, было
очень жарко. Но она не могла появиться на Родине иначе. Ей нужно было
всем, и в первую очередь себе, показать, что она не назад возвращается,
а приехала в свое отечество из-за океана победительницей. Я ее отлично
понимал.

Когда мы свернули на Ленинградское шоссе, я повернулся к «миллионерше» и
спросил:

- Валька, пива хочешь?

- Пива? – переспросила она удивленно.

- Ну, да. Нашего, русского, пива.

- Нашего, русского, очень хочу, - сказала она и засмеялась, так же
просто, как когда-то очень давно.

Я притормозил у палатки и купил ей бутылку холодного пива.

Она сделал большой глоток и зажмурилась по-кошачьи:

- Сто лет пива не пила. Хорошо-то как.

- Это Родина, Валь, с возвращением, - я улыбнулся. Я был рад, что она
приехала. Мне ее очень не хватало.