Шутки про стенах - Свежие анекдоты

Результатов: 225

51

Про своих прекрасных соседей уже не раз рассказывал.
Вот еще одна история про Татьяну, пока одинокую девушку средних лет, проживающую на первом этаже.
Окна квартиры рядом со входом в подъезд, график работы Татьяны сменный, два через два. Вероятность нахождения в будний день дома очень высока.
Нежданные посетители просто достают звонками в домофон.
Татьяна добрая душа, открывала всем и всегда. Но в последнее время обратила внимание на странную закономерность, чем больше посетителей, тем больше рекламы в почтовых ящиках, расклейки на стенах. Да и чистота на лестничных площадках несколько поблекла.
Рядом с домофоном висит теперь памятка, с индексом почтового отделения, именем и отчеством мастера участка обслуживающего дом и другими специфическими сведениями.
Очередной звонок в домофон:
- Здравствуйте, откройте почтальон.
- Здравствуйте, номер почтового отделения и индекс подтвердите.
- Э-э-э.
- До свидания.
Еще один посетитель:
- Здравствуйте, откройте слесарь-сантехник
- Здравствуйте, кто вас прислал.
- Мастер, Николай Иванович.
- Входите.
И еще:
- Здравствуйте! Откройте, скорая!
- Здравствуйте! Что при высоком давлении колют?
- Что? ...Тест что ли? Папаверин, дибазол! Откройте, это действительно скорая.
- Верю, входите...

52

Продолжаю мои заметки со Всемирной выставки EXPO 2020 в Дубае.

Согласно статистике, на EXPO 2020 ежедневно тусовались 130,000 посетителей, 30,000 волонтёров, готовых прийти на помощь в любую минуту и по любому поводу, столько же представителей 192 стран-участниц, а, кроме того, многочисленная обслуга, главным образом, из стран третьего мира. Одним словом, целое море разноязычного и разноцветного люда.

Прожив много лет в новом Вавилоне – Нью-Йорке и на обазиатченных Гавайях, я вообразил, что могу определить происхождение почти любого встречного по внешнему виду, по звучанию языка, на котором он говорит, а иногда и по акценту. На Выставке моя вера рассеялась как дым. Безошибочно я опознал только одного человека - бруклинского хасида, приехавшего на свадьбу в Израиль. Он воспользовался случаем и подскочил на три дня в Дубай.

Как выяснилось, о трети стран я почти ничего не знал, а о шестой части – вообще никогда не слышал. И получил колоссальное удовольствие от знакомства с ними, пусть и самого поверхностного. Не знаю о других, но меня новые лица, одежда, речь скорее привлекают, чем пугают. Тем более, что на Выставке я ни разу не почувствовал на себе ни один косой взгляд, не говоря уже о враждебности. Без мелких недоразумений, конечно, не обошлось, и об одном их них я хочу рассказать, сделав сначала короткое отступление.

У каждого, хотя бы изредка путешествующего, скапливаются бесчисленные сувениры. Вскоре интерес к ним угасает, а выбросить их жаль. Они занимают место и копят пыль. По этой причине я стараюсь привозить домой что-нибудь небольшое, легкое, полезное и желательно постепенно исчезающее. В Дубае мой выбор пал на специи. Самые дорогие из них в наше время «имитируют» в таких масштабах, что найти настоящие в океане подделок становится нерешаемой задачей. Выставка предоставила уникальный шанс, который грех было упустить, – купить, скажем, ваниль, в павильоне Мадагаскара, а шафран – в павильоне Ирана, где вероятность обмана ниже, чем в любом другом месте. Еще обнаружилось множество неизвестных мне специй из Азии и особенно из Африки. В их поисках я старался не пропускать даже самые незначительные страны из этих регионов. Так я оказался в павильоне Республики Чад.

Чад считается чуть ли не беднейшей страной мира, и её павильон вполне соответствовал этой репутации. В нескольких витринах скучали деревянные поделки вроде тех, что можно купить на любом африканском базаре. Принты и ткани, разложенные на стульях, были, как говорится, того же пошиба. Простенькие информационные стенды даже не висели на стенах, а стояли прислоненными к ним на полу. В довершение всего, в помещении не было ни души. Зато на небольшом столике в полутёмном углу я углядел три стеклянных баночки. Внутри одной из них был зеленого цвета порошок, а на крышке - написанная от руки этикетка с названием и ценой. Пока я безуспешно пытался разобрать название, за моей спиной послышались легкие шаги. Я обернулся и увидел Её. Несомненно, Она принадлежала именно к той трети мира, о которой я почти ничего не знал. Словно сошедшая c картины кого-то из художников – ориенталистов 19 века, молодая женщина была настолько яркой и выразительной, что я буквально лишился дара речи. Со мной это изредка случается, и тогда в моей голове начинает говорить кто-нибудь другой. На этот раз другим был Николай Степанович Гумилев:

«Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот»

– вещал поэт, а тем временем Она что-то объясняла на французском, который я учил в школе, но давно и безнадежно забыл. Сообразив в какой-то момент, что я ничего не понимаю, Она достала телефон и куда-то позвонила. Пришел высокий красивый чернокожий парень с бейджиком волонтёра, выслушал Её и начал переводить мне на какой-то из английских, но точно не на мой американский. Сообразив в свою очередь, что я ничего не понимаю, он замолчал и перевел взгляд на Неё, а Она перевела взгляд на него. Это был совсем другой взгляд, чем тот, который предназначался мне. Еще мгновение – и меня буквально затопили волны жаркой африканской страсти, исходившие от двух черных тел. Я не берусь описать это ощущение, но, наверное, нечто подобное испытывает еда, которую разогревают в микроволновке. Мне оставалось только расплатиться и побыстрее уйти. Я так и сделал.

Вечером в гостинице у меня все-таки получилось выяснить, что в баночке «порошок Шебе из Сахары» - средство, которым африканские женщины пользуются для ращения волос. На Амазоне он стоил вчетверо дешевле того, что заплатил я, но мой был гарантированно аутентичным. Я присоединил новую покупку к остальным и уже в Гонолулу подарил помощнице моего терапевта вместе с урезанной до предела историей, как я невольно помог соединению двух ищущих любви сердец. Мне показалось, что она была искренне рада и баночке, и истории.

P.S. Если вам интересно посмотреть на Неё и еще на несколько лиц EXPO 2020, нажмите на «Источник».

53

Сказки дядюшки-переводчика.

Как я умудрился попасть в элитную школу в то сказочное советское время, не знаю, а родители не признавались. Но учился я не по месту жительства, где школьники имели доступ не только к кое-каким знаниям, но также и к порнографическим открыткам (сам видел) и наркотикам (этих не видел, но два ровесника получили смерть в молодости от передоза, а один – срок). Я посещал учебное заведение, гордо именовавшееся «школой с преподаванием ряда предметов на английском языке». Ряд предметов этот к моему появлению в стенах школы, изрядно поредел (а, может, никогда густотой и не отличался) и включал только сам язык, английскую/американскую литературу и технический перевод. А математика, физика, химия, биология, история и прочие предметы первой необходимости шли на уровне, но на чистом русском. Однако языком нас прогрузили сильно, как фактически, так и формально.

Фактическую нагрузку я ощутил, понятное дело, в самой школе, одиннадцать уроков упомянутых англоязычных предметов в неделю. А вот формальную крутизну почувствовал, лишь поступая на физфак. Получив в приемной комиссии экзаменационный лист, я обратил внимание выдавшей его девушки, что там забыли написать время и место тестирования по английскому. «Нет, не забыли», ответила она, указывая на полное титулование моей школы в моём уже перекочевавшем в ее руки аттестате, «просто с вами всё и так ясно».

Что именно со мной было «ясно», стало ясно, когда на первое занятие нашей группы по английскому языку явилась сотрудница учебной части, разыграв сценку из известного анекдота: «Ты, ты, ты и ты…» - «А я?» - «И ты. Пойдёте учить немецкий». И пошли мы, солнцем палимы, всё ещё довольно жарким сентябрьским солнцем. Учить с нуля новый язык, да еще почему-то по учебникам для химиков, было тем еще удовольствием, но это совсем другая история.

Я каким-то местом почуял (и оказался впоследствии прав), что мне не повредит наличие в зачётке результатов сдачи зачётов и экзаменов по английскому, с которого меня увели. Докопавшись до учебной части, я получил такое разрешение от них и преподавателя английского. Но сдавать предстояло экстерном, поскольку семинары по английскому и немецкому проходили, естественно, в одно и то же время. Позже, на третьем курсе, эта проблема ушла – академические группы рассортировали по кафедрам, а нашу группу немецкого языка, где все шесть человек попали на разные кафедры, не смогли. Занятия стали проходить вне сетки расписания, по вечерам. Именно тогда мы и попали к нормальной немке, обычно преподававшей на филфаке, той самой, которая в 1992 году убеждала нас, что наша страна теперь называется GUS («СНГ»).

Ну а пока подходило время первого зачета по иностранным языкам. Я спланировал всё чётко. Ближе к сессии расписание немного «поплыло» и последние два семинара по языку оказались сдвоенными. И я собирался прийти на этот сдвоенный последний семинар к «англичанам», чтобы хотя бы получить представление о том, чего ждать на зачёте. Я заранее закрыл все «хвосты» по немецкому, оставалось только сдать последнюю порцию «тысяч» – перевода научного текста с нужным количеством тысяч знаков. Стратегия моя была проста. В связи с надвигающимся концом семестра все мои товарищи по немецкому несчастью были немного загружены, и рассчитывали доперевести «тысячи» в начале семинара, пока кто-то другой сдает. Я, конечно, тоже был загружен, но напрягся и пришел уже с готовым переводом. Пяти минут не прошло, я всё сдал, был допущен к зачёту и получил возможность переместиться в рамках англо-саксонской парадигмы из ее второй части в первую.

И вот тут меня ждало потрясение. За что я тогда проливал свою кровь, зачем ел тот список на восемь листов, зачем переводил «тысячи» заранее? Зайдя на семинар по английскому своей академической группы, я услышал, как препод травит байки. Причем на чистом русском. Видимо, обязательная программа была уже пройдена, мучить бедных студентов добрый препод не стал, но и отпустить всю группу, не проведя положенное по расписанию занятие, он не рискнул.
Конечно, можно было тихо слинять с такого «занятия». Но что-то (уже второй раз за историю интуиция работает!) подсказало мне, что лучше остаться.

Оставшись, я вскоре понял, что препод изначально был военным переводчиком, а к нам попал по выходу в отставку. Начало первой байки, в частности, где именно он учился, так и осталось для меня тайной. К моменту моего появления на семинаре препод уже дошёл до того, как он был курсантом на казарменном положении, и его терзало не само это положение, а начальник школы (надо понимать, школы военных переводчиков), который был человеком прогрессивным и любил инновации.
Случилось этому начальнику прочитать где-то про гипнопедию. Если не знаете, это гениальная идея бормотать спящему человеку что-то на ухо. Бормотаемое откладывается на какой-то там подкорке, и человек запоминает это всю жизнь.
Курсанты в связи с этим запомнили на всю жизнь только одно. Спать на подушке с двумя вшитыми динамиками (чтобы курсант слышал их, лёжа на любой стороне подушки) очень неудобно. Разумеется, запрещалось спать без подушки, а стоящий «на тумбочке» дневальный должен был следить за этим и за работой магнитофона, по ночам же регулярно приходила инспекция. Если кто-то спал неправильно, группу поднимали по тревоге и объявляли двухчасовой марш-бросок по окрестным улицам.

Курсанты постепенно приучились спать «на кАмнях острых», твёрдость оных презирая. Но вот с эффектом гипнопедии вышло не так хорошо. Успеваемость не спешила подниматься, тем более, что преподавателям было сказано, что курсанты и так выучат слова во сне, и напрягаться на это не нужно. Но волшебная методика почему-то не спешила явить свои плоды.
И тогда начальника осенило: гипнопедия работает так слабо, потому что звук слабый. Курсанты – это же, можно сказать, будущие богатыри! И сон у них богатырский! А, значит, слабого бормотания недостаточно. Нужно включить динамики на полную!

Сначала вышла небольшая заминка. До этого все динамики какой-то местный кулибин подключил к одному магнитофону, который и крутил записи на вражеском языке. Поскольку выходная мощность магнитофона распределялась на все динамики, то есть на удвоенное количество курсантов в казарме, из них доносилось лишь слабое бормотание. Но начальник поднял свои связи в среде зампотыльства, и уже через пару дней в казарму был доставлен усилитель. Нет, не так: доставлен УСИЛИТЕЛЬ! Чудо отечественной ламповой электротехники приветливо мигало, в соответствии со своим происхождением, многочисленными лампочками и жрало мощность, сопоставимую со всем остальным оборудованием казармы. А заодно посылало на каждый динамик децибелы, вполне достойные смотра строя и выправки на плацу.
Для курсантов настали чёрные дни, точнее, ночи. Спать не получалось от слова «совсем», хотя такого выражения тогда не существовало, и рассказчик его, понятное дело, не употребил. Невыспавшиеся курсанты отсыпались на занятиях, успеваемость быстро достигла нуля, а местами упала ещё ниже. Преподаватели тоже были недовольны, поскольку потеряла смысл старинная армейская шутка. Это когда посреди занятия препод тихим ровным голосом командует: «Всем, кто спит…», а затем рявкает: «Встать!!!» Теперь вскакивала вся группа целиком.

Спасителем этой конкретной части человечества оказался один из курсантов. На фоне остальных гуманитариев-переводчиков он слыл технарём. Про него ходили легенды, что в отсутствие штопора он мог правильно рассчитанным ударом выбить из винной бутылки пробку, сохранив в целости и вино, и бутылку. В какой-то момент его осенила идея, он достал иголку, которую полагалось носить с собой каждому военнослужащему, и страшным шёпотом сообщил своим однокашникам: «Звук – это ток!» Офонаревшие от недосыпа гуманитарии нестройно переспросили в смысле: «Ну и что?» «А ток идёт по металлу!» Курсанты выразили разными способами полное непонимание.
Однако идея сработала. Теперь после отбоя дневальный аккуратно прокалывал провод, идущий от магнитофона к усилителю, иголкой. Она осуществляла не то что бы совсем короткое замыкание, но брала на себя основную мощность выходного сигнала магнитофона. На усилитель шла полная тишина, которую тот исправно усиливал. При появлении проверяющих дневальный быстро выдёргивал иголку, и динамики оживали. Конечно, при этом спящие получали внеплановую побудку, но побудка – это всё-таки не всенощное бодрствование и не двухчасовая пробежка. Курсанты начали высыпаться, преподы на занятиях вернулись к любимым шуткам, начальник был доволен: успеваемость пошла вверх по сравнению с недавним провалом.

Эта идиллия, наверное, могла бы продолжаться бесконечно, но однажды инспекция пришла под утро. Нет, не бойтесь, за курсантов: дневальный успел вытащить иглу. Проверяющие ушли довольные. Но после этого сонный дневальный воткнул иглу в провод, выходящий ИЗ усилителя. Произошёл небольшой фейерверк, вырубилось электричество во всём здании, но, главное – сгорел усилитель. Курсант-технарь еще долго недоумевал по этому поводу (и я недоумеваю вместе с ним, но провести экспертизу, понятное дело, не могу). При замыкании на выходе (!) усилителя, его предохранители остались целы (!!), при этом вышли из строя лампы (которые должны выдерживать ядерный взрыв по соседству!!!) и сгорели «пробки» в здании (!!!!).
Не иначе, имело место божественное вмешательство. Ведь починить усилитель или достать новый начальнику не удалось. Впрочем, он уже охладел к идее гипнопедии и задумал нечто новое. К тому же, приближалась пора экзаменов.

В этот момент рассказа прозвенел звонок, и препод прекратил дозволенные речи. Впрочем, он их продолжил на второй паре, и я также надеюсь продолжить рассказ о них в будущем.

54

Где-то под Ростовом это было. Пока вагоны загружались, один из шоферов принёс нам два ящика, с помидорами и огурцами. «Ребятки, это вам в дорогу». «Перчика бы ещё», - мечтательно сказал Олег. Умильно заглянул мне в глаза: «Перчика бы, а, Посторонний?» Это означало, что следует опять посетить контору совхоза, а мне было лень. Но представил, какие вкусные может приготовить Олежка фаршированные перцы и сдался. На всякий случай заглянул к диспетчеру, мол, рефрижераторный поезд номер такой-то, погрузку заканчиваем, на когда отправка намечена? Получил ответ, что завтра, не раньше шести вечера.
Вернувшись на эстакаду, спросил ближайшего шоферюгу: «До управы добросишь?» «Да без проблем. А возвращаться как будешь? У меня это последний рейс.» «Ну, попутку какую словлю.» «Нет по ночам попуток.» «Тогда в крайнем случае пешком дойду. Тут километров пятнадцать?» «Двадцать три.» «Чепуха, ходили и подальше.» «Садись.»
В конторе пожилой дядька в криво сидящих очках пообещал утром подогнать машину с перцем: «Вам одного ящика хватит? Или лучше два?» «Да куда нам два? И одного – за глаза и за уши. Ладно, спасибо, пошёл я. Может, когда ещё и встретимся.» «Подожди, парень, - дядька встрепенулся, аж вскочил. – Куда ты? Сейчас темнеть начнёт. Переночуй тут, я тебя запру, утром выпущу. С машиной к себе и вернёшься.» Ночевать в конторе не хотелось, неуютно как-то. Да и секцию – мало ли что диспетчер пообещал – могли угнать раньше. Гоняйся потом за ней по всему Советскому Союзу. «Да нет, потопаю. Ещё раз спасибо.» «А как добираться-то будешь? Дурной, что ли?» «Авось попутную тачку найду.» «Нет у нас тут по ночам никаких попутных тачек!» «Ну, пешком пойду, у прохожих дорогу спрашивать буду.» «И прохожих ночью никаких нет! И не откроет тебе никто, заперлись все, боятся!» «Да что здесь творится-то? Чего боятся?» «Так вас должны были проинформировать, ты что, не в курсе?» «Нет…» «Убивают у нас. Всё время убивают. – потухшим голосом сказал дядька. – Вот и боимся.» А, это. Видел я в диспетчерских да в кабинетах начальников станций листочки, мол, найден труп ребёнка, ведутся поиски убийцы, будьте осторожны, товарищи. Видел – и не верил. Нас же приучили ни на букву не верить печатному слову. «Догоним и перегоним… Народы всего мира горячо поддерживают… Выросло благосостояние граждан СССР…» Знали мы, если напечатано, значит враньё. А тут, выходит, в виде исключения и правду сказали. Ладно, если нападут, авось отобьюсь. Жаль, нож с собой не прихватил. «Пойду всё же.»
На юге темнеет быстро. Когда заходил в контору, был день. Сейчас вокруг начиналась ночь. Возле грузовика стоял глыбой давешний шофёр, дымил папиросой. «Матвеич, давай парня добросим до перекрёстка.» «Залазьте.»
На перекрёстке машина остановилась. «Вот, пойдёшь по этой дороге. Потом свернёшь налево. Дальше сам.»
Бесконечная чёрная лента шоссе была абсолютно пуста. Ни единого человека, ни единой машины, лишь фонари бросали вниз жёлтый свет. Добрался до перекрёстка и, как было сказано, свернул налево. Всё то же самое, как и не поворачивал. Шоссе, фонари, абсолютное безлюдье. От следующего перекрёстка отходило сразу несколько дорог. Чуть поколебавшись, выбрал одну из них.
Дороги сменялись перекрёстками, перекрёстки дорогами. Было ясно, что никто на меня не нападёт, нет таких убийц, которые бы поджидали жертв в необитаемой пустыне. И столь же ясно было, что я безнадёжно заблудился. В изредка попадавшихся домах не горело ни одно окно. Ещё было не поздно, жители должны были сидеть за столом, телевизор смотреть, читать – или чем там ещё можно заняться вечером. Но нет, плотно заперлись, электричество выключили, затаились. Стучаться было бы бесполезно, в лучшем случае не откроют, в худшем, рта не дав раскрыть, шарахнут по черепу чем-то тяжёлым.
Шоссе, перекрёсток. Шоссе, перекрёсток. Никого. Никого… Стало казаться, что напали какие-то марсиане. Или американцы. Или неведомые чудища вылезли из-под земли. Напали – и всех истребили. Я один остался, последний человек на вымершей планете. А когда и я умру, один за другим повалятся фонари, и шоссе превратятся в вязкие болота.
Уши уловили впереди некое фырчанье, я кинулся туда. Это был мотоцикл, один милиционер сидел за рулём, второй в кустах, спиной к дороге, мочился. Наконец-то! Может, даже и довезут, мотоцикл с коляской, трое поместятся. «Ребята, как до станции добраться?» - крикнул издалека. Тот, что в кустах, не застёгиваясь, диким прыжком закинул себя в седло. Передний дал газ. «Вот же сволочи», - слабо удивился я им вслед.
Опять перекрёсток. Куда? Предположим, в этом направлении. Меня вывело на автостоянку. Небольшое стадо покинутых легковушек и в стороне громадная фура. К кабине вела лесенка, почти как у меня на секции. В окне кабины почудилось округлое пятно. Лицо? Я замолотил железнодорожным ключом по борту. Пятно мотнулось, значит, действительно лицо. Я замолотил настойчивее. Оконное стекло сползло вниз на пару сантиметров. «Чего тебе? Уходи!» «На станцию как пройти?» «Уходи по-хорошему!» «Уйду! Скажи только, на станцию как дойти?» «На станцию? Прямо иди. Потом свернёшь. Уходи!» Окно закрылось. «Свернуть куда? Куда свернуть-то?», - надрывался я. Ответа не было. Словно воочию я увидел, как он сейчас скорчился в темноте, сжимая в кулаке монтировку, готовясь дорого продать свою жизнь.
Ладно, прямо так прямо, затем посмотрим. Уже почти дошагал до развилки, когда услышал дальний гудок маневрового. Вот оно! Там железная дорога, там люди, там жизнь!
Механики мои безмятежно дрыхли. Нет того, чтобы исходить соплями в волнениях, куда запропал нежно любимый начальник. Хотел было я поставить им на пол в ноги по тазу с водой, приятный сюрприз на утро, но сил уже никаких не осталось. Добрёл до своей койки и провалился в блаженный сон.
Много позже я узнал имя: Чикатило Андрей Романович. Он был убийцей. Убивал – и это было очень плохо. Вместо него сперва расстреляли невиновного – и это было немногим лучше. В конце концов его поймали, что было хорошо. Но одного не мог я понять, как же так получилось, что один свихнувшийся ублюдок держал в жутком страхе целую область? Ладно, раз ситуация такая, пусть дети и женщины выходят на улицу лишь в сопровождении мужчины. Одному боязно? – пусть сопровождают двое, трое. Сами-то мужики чего боялись, почему попрятались? Это же казачий край, люди здоровенные, с прекрасной генетикой. Наконец, если ты уже дома, в своих стенах чего трястись в ужасе, зачем свет гасить, уж дома-то безопасно! Сколько уж лет прошло, а всё не могу понять, как же так получилось?

55

Дядя моей жены, Илья Теллер, часто рассказывал случай про знакомого еврея Фиму.
Дело было в г. Орджоникидзе в 70-е годы прошлого века.
Молоденького сержанта Фиму, демобилизовали из Советской армии. Он вернулся в родительский дом, дико усталым и замученным и улёгся спать. Жили они в собственном доме с большим садовым участком. На следующий день, рано утром отец разбудил Фиму, не дав парню отоспаться и потребовал идти, и очищать, давно уже переполненный дерьмом, садовый туалэт типа "Сортир". О том, что сделал Фима, притащивший из армии боевую гранату, рассказывают и по сей день. Бедный отец и представить не мог, что через минуту туалет просто исчезнет. Он сам наложил в штаны, когда увидал взмывший метра на три, родной сортир, который разорвало на несколько частей. Потом ещё несколько дней соседи недоумевали по поводу множества вонючих, коричневых пятен на стёклах и стенах их домов. А Фима рассказал, что после этого случая отец его никогда больше не будил от сна.

56

Навеяла история https://www.anekdot.ru/id/1294483

Было дело, как говорится, во второй половине прошлого века.
Учитель НВП (начальная военная подготовка) меня, как самого ответственного, постоянно грузил чисткой винтовок после стрельб. Малокалиберки чистились только в оружейке, а пневматику отгружали в какой нибудь свободный класс, в котором меня и закрывали "пока не закончу", что собственно не могло не надоесть.
И тут как-то по весне, когда все гуляют, а я сижу в очередной раз за чисткой (в тот раз это был первый этаж), я через окошко запустил пацанов, чтобы помогли побыстрее почистить, и свалить.
Ясен пень что компанией почистили быстро, а выпускать ни кто не торопился, и от делать нечего начали жеванной бумагой стрелять. Ну а куда стрелять можно в классе? Так вон же на стенах под потолком развешано много всяких портретов, весь ЦК в сборе, и отдельно дедушка Ленин. Собственно он мне и достался.
После стрельб все рассосались, я дождался пока выпустят и оттащил всё в оружейку.
А на утро, как только притопал в школу, кипишь поднялся не детский. Какой-то "павлик" из нашей компании вложил всех.. не знаю зачем, т.к. если бы не вложил то ни кто ни разу бы и не смотрел на эти висящие высоко под потолком пыльные репродукции.
А так целое дело! Я понятно ни кого не сдал, думаю тот "павлик" вложил всех поименно, но меня долго и безрезультатно пытали на предмет подельников.
Вердикт педсовета был единодушен - "Расстрелял ЦК и Вождя Революции".
Доучивался в другой школе, что в принципе было похрен, хорошо что самого не расстреляли :)

57

Не мое. Найдено на просторах Интернета

Тост за антсемитизм

Один из самых близких моих друзей с весьма типичной еврейской фамилией – произносить ее по ряду причин не буду, назвав его для удобства просто Мишей Рабиновичем, тем более что это не так уж далеко от правды. Так вот, друг моего детства Миша Рабинович родился математическим гением. Он, собственно говоря, этого не хотел – просто так получилось. Гениальность эта была настолько очевидной, что сомневаться в ней было, всё равно что подвергать сомнению тот факт, что Земля вращается вокруг Солнца.
И в 1980 году, по окончании десятого класса, он решил поехать из нашего родного Баку поступать в Москву, в МФТИ. При этом его неоднократно и откровенно предупреждали, что евреям в этот вуз путь напрочь закрыт.
Еврейский мальчик с хорошей головой еще мог поступить в МАИ, при очевидной, как у Миши, гениальности у него даже был какой-то мизерный шанс на поступление на мехмат МГУ, но МФТИ – это был дохлый номер, и об этом знали абсолютно все. Это даже не особо скрывалось. Но Миша Рабинович был, помимо всего прочего, упрямым и самоуверенным до одури. И, похоже, верил в исключительность собственной личности даже больше, чем его мама.
Словом, он таки поехал поступать в МФТИ. Лично для меня, как и для многих других, 1980 год – это, прежде всего, год смерти Владимира Высоцкого, но, напомню, это был еще год Московской Олимпиады. Вступительные экзамены в московские вузы в связи с этим проводились не в августе, как во всех остальных городах Союза, а в июне, сразу после выпускных экзаменов в школе. Дабы к началу Олимпиады зачистить Москву от всех нежелательных элементов, в том числе и абитуриентов.
Рабиновича, как и других поступающих, разместили в опустевшем после скоропалительно проведенной сессии общежитии МФТИ. Первым экзаменом, разумеется, был письменный по математике. На следующий день трое товарищей по комнате в шесть утра начали будить нашего героя – дескать, вот-вот вывесят оценки, вставай!
– Дайте поспать, сволочи! Все равно у меня «пятерка»! – ответил Рабинович, который вернулся после экзамена часа в два ночи и сильно уставший, так как давал одной абитуриентке из российской глубинки несколько уроков по физике твердого тела. Но раз его всё равно уже разбудили, Миша, ворча, поплелся с остальными к доске объявлений с результатами экзаменов. Дойдя до строчки со своей фамилией, он не поверил глазам. «Михаил Рабинович – 2 (неудовлетворительно)», – значилось на листе с результатами.
Рабинович, разумеется, подал на апелляцию. Прошла неделя – ответа из апелляционной комиссии все еще не было. Через 10 дней ему передали, что его дело находится в деканате. Еще дня через три Мише велели явиться за окончательным ответом лично к декану, которым был тогда человек с характерной фамилией Натан.
Андрей Александрович Натан начал с того, что горячо пожал Мише руку и предложил сесть.
– Я должен перед вами извиниться, – сказал он. – Безусловно, ваша работа однозначно заслуживала «пятерки». Но преподаватель, который ее проверял, увы, не смог оценить всей оригинальности ваших решений. Сейчас, к сожалению, все экзамены уже прошли, и принять вас из-за этой нелепой ошибки мы не можем. Но, послушайте, не огорчайтесь. Приезжайте на следующий год, и я вам даю свое честное слово, что именно вы будете приняты. Так сказать, в виде исключения. Надеюсь, вы меня понимаете.
Миша и в самом деле все понял. Он не стал полагаться на честное слово профессора Натана, а вернулся домой и в августе без труда поступил на механико-математический факультет Бакинского университета. В 1985 году он его окончил. Правда, без ожидаемого «красного» диплома: на госэкзамене по научному коммунизму ему влепили «четверку» и исправлять оценку наотрез отказались. Так что в аспирантуру ему удалось поступить только в 1988 году, а диссертацию он защитил лишь в 1991-м – имея к тому времени массу публикаций в различных научных журналах.
Почти сразу после защиты он вместе с женой и дочкой приехал в Израиль. Еще до репатриации один из профессоров Тель-Авивского университета обещал взять его к себе в постдокторантуру, но вскоре после переезда выяснилось, что бюджета у вуза на это место нет. Профессор был страшно огорчен и предложил Рабиновичу просто прочесть в стенах университета одну лекцию – в надежде, что на молодого, талантливого ученого обратят внимание другие мэтры научного мира Израиля и у кого-то найдется для него местечко. Но вышло все по-другому. Минут через десять послелекции к Рабиновичу подошел невзрачный человек в сером плаще, просидевший всю лекцию с каменным лицом в последнем ряду.
– Послушайте, молодой человек, – сказал он. – Неужели вы в самом деле хотите проработать всю жизнь в университете за эту нищенскую профессорскую зарплату? Почему бы вам не попробовать поработать у нас – в концерне «Авиационная промышленность Израиля»?!
Вот так и вышло, что с тех пор и по сей день Миша работает в различных оборонных концернах. Статей в журналах он, правда, больше не публикует, но за эти годы стал одним из главных создателей тех самых израильских беспилотников и другой военной техники, о которой говорят во всем мире. Сегодня он является руководителем сразу нескольких секретных проектов.
Словом, тому, что у Израиля сегодня есть беспилотники, а Россия вынуждена их у нас закупать, да и то, в основном, устаревшие модели, мы обязаны советскому государственному антисемитизму.
Потому что, поступи Миша в МФТИ, он наверняка там бы и защитился, затем стал невыездным и вынужден был бы жить и творить в Москве.
Так выпьем же за антисемитизм. За то, что сколько бы мы ни делали для экономики, культуры, науки и просвещения в странах рассеяния, нам рано или поздно напоминают о том, кто мы есть такие.
Выпьем за антисемитизм в прошлом – ибо на протяжении столетий он хранил нас от ассимиляции и в итоге сберёг как народ.
Выпьем за антисемитизм современный – чем больше он будет набирать силу в университетских кампусах и на улицах европейских и российских городов, тем больше вероятность того, что живущие там талантливые еврейские мальчики и девочки вскоре появятся здесь, на земле предков. А уж чем заняться, мы как-нибудь найдем – в той же науке, медицине, хай-теке...

58

Печалька. Что уже только в памяти.
______________________

Закурил. Иду, похрустывая снегом под ногами.

Но! Тсссс! Это только мне от этого почти не грустно?
Вспомнилось:
Молодые Папа, Мама и маленький Я.
Я счастлив и Новый год - именно новый!
Всей семьёй гуляем мимо витрин универмага. Я посматриваю на модных манекенов, родители - друг на друга.
Порошит снег, вечер. А дома ждут: притащенная папой ёлка и мамины печенья - воздушные ромбики, рожицы и сердечки. Но родители вышли специально "нагулять" меня перед сном, чтобы я спал крепко и не помешал им встретить их Новый год.

А потом внезапно приезжают родственники. Меня отдают старшим братьям, которым со мной не интересно. И я, забравшись за кресло, где мой маленький мир, возвращаюсь мысленно в то недавнее время и место, где папа смотрит на маму. Папа меня водит по поребрику у витрины универмага за руку, что-то говорит и мне и маме и падает снег.... Я счастлив.
Я уснул. За креслом.
Меня долго ищут и когда находят - я вижу счастливые глаза родителей!
А я ещё сонный, и меня папа на руках относит в кровать. Опять уснул...

Просыпаюсь. В комнате светло и на стенах отсвечивает солнце.. Мне тепло и хорошо.
Слышу приглушённые голоса родителей на кухне. Звон посуды и ещё голоса родни, которые наверняка остались у нас.
Мне просто необходимо обнять Маму и Папу. Я бегу на кухню!
- А вот и наш Паличка проснулся!

Паличке чуть больше двух лет.
(С пересказа Мамы. Но что-то и сам помню))

Память о моих родителях.

59

Когда я работал деканом, иногда не имел времени выбежать покурить из своего кабинета - он был на четвертом этаже и в дальнем от входа конце большого здания. Однако же, окна мои выходили на глухой задний двор, и в этом был соблазн великий. Травить дымом входящих студентов мне не хотелось, и сам не люблю запах табака в помещении. Сделал себе из курения акробатическое развлечение - высовывался из окна на полкорпуса с риском вывалиться наружу, надежно укрепившись ногами за заднюю стенку фундаментального письменного стола, попутно пресс качал - просто стоять столбом и курить мне было скучно. Потом тщательно проветривал, адреналин от висения за окном зашкаливал, и я бодро возобновлял работу.

Но всему хорошему приходит конец - однажды меня таки засекла охрана и донесла ректору. Тот в личном разговоре одобрил мои упражнения с прессом, но укорил за нарушение правил. Я совершенно логично возразил - ну да, курение в стенах университета запрещено, однако та часть моего тела, которая курит, находится за пределами здания! В момент курения в кабинете от меня остаются только жопа и ноги, они никогда не курят!

Сейчас бы этот номер не прошел, курение запрещено на Руси на всех вузовских территориях. А тогда студенты и сотрудники спокойно курили прямо у входов в здания, и дыма от них было побольше, чем от меня в окно.

60

Знакомая в отрочестве отдыхала на бабушкиной даче, каждый день бегала с компанией купаться на реку мимо давно заброшенной, полуразрушенной церкви. Это середина 80-х где-то. И вот однажды возвращаются они поздно вечером - а храм издалека стало видно, весь воссиял, ярко горят окна и дыры в стенах. Зашли внутрь - пылает там сотня свечей, и никого вокруг. Кто поставил и зачем - неведомо, кругом глушь. В следующие вечера это маленькое чудо не повторилось, забылось на годы.

Когда девочка подросла, она поступила на филфак МГУ из-за любви к литературе, но обнаружила там мерзость полнейшую - поголовное табакокурение и коноплекурение, алкоголизм и беспорядочные половые связи. Это было самое начало 90-х. Шокированная первокурсница навела справки, а где еще в России кроме МГУ можно получить качественное филологическое образование без соблазнов спиться, скуриться, сколоться, свихнуться и подхватить букеты.

На то время центром сбора уцелевших Сил Добра, в том числе и вполне атеистических, стала московская Православная академия. Туда и перевелась эта первокурсница после первого же семестра. Пришла в восторг от этих людей - что педагогов, что студентов. У нее появилась лучшая подруга. И вот они разговорились как-то о чудесах. Подруга вспомнила:
- У меня только одно чудо в жизни было, да и то вполне объяснимое без всяких божественных вмешательств. Лет в 10 я застудилась сильно, началось что-то вроде ревматизма. Сколько ни таскали меня по врачам, ничего не помогало. Кто-то посоветовал родителям деда-пасечника, он укусы пчел ставил, и вроде вылечивались. Ну и отвезли меня к нему на неделю. Купаться мне было запрещено, по лесам бродила. Из детей там только дачники московские были - наглые, шумные, я их сторонилась. Любила проходить мимо храма на берегу. Молилась там на всякий случай, чтобы вылечиться наконец. Жалко мне было этот храм - пустой он стоял и темный. И вот однажды - как будто голос во мне прогремел: жалко тебе, что храм темен? Ну так возьми и засвети!

И в самом деле, у деда-пасечника свечей было столько, что он уж не знал, куда их девать. Дед по своему закону жил - выжал мед, вылепил свечи, кому-нибудь да сгодится. Ну и я попросила, выдал вволю. Пошла в храм, расставила и зажгла все. Пожара не боялась - все, что там могло сгореть, давно сгорело. Но запылало так, что самой стало страшно. Возвращалась на пасеку, когда стемнело уже, издали оглянулась - а храм стоит светел, издалека виден, красиво так. Вот и всё мое чудо - что свечи сама зажгла, и что хворь с тех пор не возвращалась. Скорее всего, просто совпадение, а вылечил дед своими пчелами.

Подруга глядела на нее ошеломленно. Наконец вымолвила:
- Пески, начало августа 1984, день Ильи-пророка?
- ... Ну да. А ты откуда знаешь?!

61

Объявление в лифте:
Уважаемые жильцы и гости.
Просьба не сорить в лифте.
12. 01. 2007
Администрация
Чуть ниже фломастером:
Простите, прочитал объявление уже после того как отлил. 12. 01. 2007
15-30. Петя
Петя, ты мудак. Более того ты мудак в пятом поколении. А поскольку ты тупой, объясню проще и папа твой был мудак, и дедушка, и прадедушка, и так далее по генеалогическому древу.
Что вы, что вы? Был бы мой папа мудак он бы тоже жил в этом подъезде.
С удовольствием отлил опять в вашем лифте. И бросил фантик от конфеты
это вам за папу. И пачку сигарет тоже это за дедушку. Петя.
Господа, к кому приходит этот сцыкун?
К вашей дочке, разумеется. Какая еще дура станет общаться с этим олигофреном?
Кто это написал? Подпишись, раз такой смелый.
Гыгыг. Ваша жена это написала. Умная женщина, склонная к спокойному анализу ситуации. В отличие от остальных членов семьи.
Я же найду тебя, мразь. Найду и убью. Дал же бог соседей, а. .
Господа, полно вам ссориться. Я ко всем вашим дочкам хожу, и повсюду принимают с радостью. С уважением, Петя.
ПС: Уважаемая администрация, почему в лифте нет туалетной бумаги? Что за пренебрежение к гостям подъезда? Неужели жильцам так трудно скинуться на туалетную бумагу?
Скажите, Петр, а это не вы выкрутили лампочку в лифте, выломав защитную сетку? Ваш почерк ведь. Успокойте меня, подтвердите, что, кроме вас, к нам ни один мудак не заходит.
О чем вы говорите, а? Вы у себя в уборной лампочки тырите? Вот и я нет. К тому же, если я выкручу лампочку, как вы сможете прочесь и уяснить для себя, что рэп это круто, что Лена шалава, что Спартак Чемпион?
Для кого я это пишу на стенах? Так что нечего мне приписывать лишнего.
Это просто в обычаях жителей этого подъезда тырить у самих себя.
Вы думаете когда у кого-то из вашего подъезда перегорает лампочка, он за лампочкой бежит в соседний подъезд, а не в лифт или на чужую лестничную площадку? Глупость какая! А, впрочем, чему я удивляюсь-то?
Контингент в подъезде вполне себе соответствующий любой глупости. Петр.
ПС: Администрация, вы не могли бы подклеить к объявлению еще один лист бумаги? Негде же писать! Чем вы там занимаетесь, в конце концов?
На новом листе
Господа! А ведь этот мерзкий заморыш в чем-то прав. В подъезде, по видимости, завелись крысы. Предупреждаю сразу: изловлю сделаю инвалидом.
Чтоб без обид потом было.
+1
+1
+1
+1
Я же говорил! Какой-то гадюшник. . Все готовы друг друга убить за лампочку.
Тьфу. . Отлил в лифте без удовольствия уже. Петя.
Петя, передайте своей маме, что те сексуальные услуги, что она предоставляет на вокзале, не стоят даже тех мизерных денег, что она за них просит.
Папе передайте тоже самое. Или, если не уверены кто из этих мужчин, живущих у вас дома, ваш папа передайте это им

62

Око за око

В девяностых и нулевых был у меня магазин "Игрушки".

Магазин арендовал на проходном месте, поэтому одной из проблем была расклейка на стенах нашего здания рекламных листовок и различных объявлений, нередко даже рукописных.

Обходил здание регулярно, немедленно срывая всё свежепоявившееся.

Потому что к любому задержавшемуся на стене квиточку с надписью "сниму квартиру", очень скоро присоседивались "продам коляску", "пропала собака", голосуйте за..." и ещё разные.

То, что называется "архитектурный вид" портилось резко и надолго.
Потому что даже, когда бумага будет смыта дождями, пятна клея остаются чуть не навсегда. А они же только расклеивают - никогда не отрывают.

И вот однажды шел в магазин пораньше - накануне вечером привез товар, и хотел к открытию напечатать продавцам накладные.

Подхожу, и издалека огорчаюсь.
На моих двух фасадах наклеены рекламные листовки распечатанные на листах А-4. цветным принтером.
Много! Штук 8 или 10.

Листовки сообщали об открытии поблизости нового магазина кафельной плитки.

Потянул за уголок ближайшего листочка, и огорчился ещё больше. Наклеено на ПВА. За ночь клей схватился намертво.

Открыл магазин, взял нож и пакет.

Начал отшкрябывать листовки. Самые большие кусочки, которые можно было целиком оторвать, размером были не больше сигаретной пачки. А большинство клочков бумаги получались в половину спичечного коробка.

До полдесятого отодрал все.

Кафельную плитку, как сообщало объявление. начинали продавать с 10.

Взял у себя в магазине пузырек ПВА, пошел по адресу в объявлении, и быстро оклеил их и дверь и фасад клочками их же листовок.

Но, как говорится в известной рекламе, - "счастье не было бы полным, если бы..."

Уже после обеда, когда немножко освободился, пошел снова к тому новому магазину.

Клочков на двери и стене не было. Но пятна клея оставались.

Зашел. Поздоровался с девушкой-продавцом и молодым мужчиной - то ли хозяин, то ли управляющий.

Говорю:
- А быстро вы все посрывали!

Они удивленнно-возмущенно отвечают:
- Да! Вы представляете! Вся дверь и вся стена...

Я их перебил:
- Еще бы не представляю! Это я вам и наклеил.

Они - в шоке:
- Зачем?

- А зачем вы мой магазин оклеили?

- Это не мы. Это расклейщики. А где у вас магазин?

- А какая вам разница, - где у меня магазин?! Ни на какие магазины не надо клеить свой мусор!

И ушел.

64

Надписи на исторических памятниках типа «Киса и Ося были тут», царапание на стенах домов, деревьях и скамейках уходят в прошлое.
Британский хирург Саймон Брэмелл подошёл к делу творчески и выжигал на печени пациентов свои инициалы во время операций, когда те были под наркозом.

65

Было это году в 83. Республика Коми, летняя экспедиция. Живем в деревне без электричества, но это к делу не относится. В соседней деревне километрах в восьми живет специалист по медведям, к которому мы периодически ходим на чай. Между нашими деревнями притулилась еще одна с погостом. Церковь заброшена, но можно зайти внутрь. Что мы и сделали на обратном пути от Ник Ника. Внутри церкви - хлам. Некоторые стекла разбиты. Моя подруга, с которой мы тогда были, обладала (да и сейчас продолжает обладать) практически профессиональным оперным голосом. Встав посередине пустого церковного зала, она запела традиционное "Аве, Мария". Как красиво и торжественно звучал в стенах церкви ее голос! Я завороженно слушала. Голос набирал силу и, казалось, он парил самостоятельно где-то там, под самым куполом. Я отвернулась от поющей подруги и стала рассматривать полуистлевшие росписи на стенах. Казалось, что поют эти самые израненные стены...
Я прошла в другое помещение, то, которое было ближе к двери, мне хотелось проверить силу звука.
Как вдруг в окошке, том самом, без половинки стекла, я увидела искаженное от страха лицо пожилой женщины. Лицо было так выразительно, что и я вздрогнула и отступила в глубину. Женщина заметила меня не сразу, она продолжала вглядываться в полумрак церковного помещения, будто силясь разглядеть в нем что-то, что ее так напугало. Наконец она увидела меня и закричала. Я спешно вышла на улицу, за мной вышла и моя подруга. У стены церкви мы увидели испуганную старушку, которая сжимала в руке веревку. К веревке была привязана коза, которая достаточно равнодушно щипала травку.
Ну а теперь ситуация глазами жительницы деревни: каждый день она шла за своей козой, которая была привязана на лужайке недалеко от церкви. Каждый день она возвращалась с козой мимо церкви, огибая ее вдоль стен. И этот день был не исключением... Только в этот день она услышала сильное, торжественное пение ангела, доносившееся из глубины храма...

66

Президент.

В 2001 году работал я в одной перспективной быстро растущей московской компании. Её владелец не удовлетворенный должностью Генерального директора, произвел реорганизацию, каждый департамент выделил в отдельное юрлицо и стал Президентом Корпорации. А может это было банальное дробление, но должность он себе назначил именно такую. Президент любил шикануть: кожаный диван в приемную, стол из красного дерева и малахитовый письменный набор в кабинет были обязательны, как и личный водитель.

Хотя водитель был не роскошью, а насущной необходимостью: Президент любил выпить, и часто к вечеру передвигаться самостоятельно уже не мог. Водитель вытаскивал его из офиса практически на себе, грузил в лимузин и вез домой. Так рассказывал сам водитель в курилке, жалуясь на тяжёлую жизнь.

Главный офис у нас был над станцией метро Краснопресненская. Здание станции имеет форму многоярусного торта. Над вестибюлем есть еще два этажа, один технический и самый верх - под офисы. Из окна на лестничной клетке можно было выйти на крышу нижнего яруса и любоваться видами на зоопарк и окрестности.

Внутри был кольцевой коридор, от которого внутрь и наружу отходили кабинеты. В наружной части кроме кабинетов было четыре проема с окнами, два глухих и два с дверьми на лестницу в боковых стенах, которые из коридора совершенно не видны. Рабочей была только одна из лестниц, дверь на которую открывалась туго и понять заперта она или нет с первого раза не всегда получалось. Поэтому многие сотрудники первые пару недель работы и абсолютно все гости проходили по несколько кругов, прежде, чем найти выход.

Однажды засиделся я на работе допоздна. Никого в офисе нет, на улице темно, свет только у меня. И в коридоре раздаются редкие тяжёлые шаги и шорканье по стене. Прямо поступь Командора. Жуть берет, я же один остался, в коридоре свет выключен. Шаги всё ближе и ближе, по спине побежали мурашки.
Дверь открывается, на пороге - сам Президент! В дорогом костюме, очках в золотой оправе и галстуке, закинутом на плечо. С трудом фокусирует взгляд на мне, держась за косяк обеими руками. Видимо не сложилось сегодня с водителем.

- Здравствуйте Акакий Петрович! – с облегчением выдохнул я.
- Здров. Чо сдишь? Дмой иди! – повелительно мотнул головой Президент.

Дверь закрылась. Я минут пять посидел, переваривая увиденное. До этого и тем более в таком виде Президента видеть не доводилось. Начал потихоньку собираться уходить. Но тут дверь резко распахнулась.

- ОПЯТЬ ТЫ?! – Президент сделал.

67

Давно собирался, решил всё же запостить это в день 20-летней годовщины.

Это был вторник. День был прекрасный: безветренный и солнечный, в Нью Йорке сентябрь - безусловно самый лучший месяц. Я ехал на сабвее линии R, и должен был выходить на остановке "Всемирный Торговый центр".
Было почти 9 часов. Поезд встал на предыдущей остановке. Передали, что из-за задымленности поезд дальше не пойдет. Я вышел и прошел одну остановку пешком.

В это время один из самолётов уже врезался в один из близнецов. Но я это не сразу увидел, я же не турист, чтобы ходить по Нью Йорку с задранной головой. Но я увидел много валяющихся бумаг, странно для даунтауна, обычно там всё вылизано. Потом я увидел много машин скорой помощи и несколько людей в бинтах. И только потом я посмотрел наверх и увидел один из горящих близнецов, горели несколько этажей процентов на 20 ниже крыши. В 2х стенах зияли черные проёмы и из них вырывалась пламя. Помню, это меня почему-то не очень-то и поразило, я отнесся к этому спокойно. Ну думаю, горит - потушат, да и всё. Я не помнил случая, чтобы горящий дом рухнул до этого, но и горящего небоскреба такой величины, я конечно, не видел.

Совсем недавно у нас была ежегодная конференция с клиентами на 107-ом этаже северного близнеца, а в прошлом году была на 55-том. Мы е смотрели на самолёты в Ньюарке, летящие на более низкой высоте, чем были мы.

Пришел на работу, она была в двух кварталах от близнецов. Помню еще, что начал что-то делать, прочитал е-майл из Финляндии от клиента. Но большинство давно уже стояло у окон и обсуждало "пожар". Я прочитал статью на Yahoo, где было сказано, что в близнец врезался небольшой самолет. Сайт работал очень медленно, потом вообще заглох, видимо не выдержал множества запросов. Вдруг люди в офисе стали орать - я спросил, что происходит - они сказали, что видели, как во второй близнец только что врезался самолет. Вот только тогда до меня стал доходить масштаб случившегося. Я сразу понял, что это теракт и мысль об арабах-террористах сразу же пришла в голову.

Я позвонил жене, она тогда работала на другой стороне Гудзона. Я ей сказал - выйди на улицу и посмотри на Манхэттен. Люди с ее работы тоже вышли. Она села в машину и включила русское радио, по которому теракт уже активно обсуждался. На радио позвонил один инженер и сказал, что оба близнеца точно упадут, и если возможно, надо убегать оттуда как можно дальше. Ведущие ему не верили, но он настаивал. Я уже перестал работать (стало не до этого) и просто стоял у окна и смотрел. Администрация здания передала по громкой связи, что всем надо оставаться на своих местах. Но одна женщина вдруг прибежала заплаканная и сказала, что видела, как люди прыгают с близнецов. Я иду домой - сказала она - не могу больше здесь оставаться. А я все продолжал стоять и смотреть на пожар, и тут один из близнецов стал складываться, как карточный домик и потом стал реально падать на нас.

Некоторые люди полезли под столы. А я просто стоял и не верил своим глазам. Как будто бы смотрел кино. Мозг отказывался верить, что такое может быть. Как оказалось, это не небоскреб падал, а просто огромные клубы пыли , осколков и всяких частиц двигался на нас. Потом всё утихло, но другой небоскреб оставался стоять. Вот тогда нам сказали эвакуироваться. Паники не было, все шли спокойно, но молчаливо. Мы держались впятером, 4 мужика и одна девушка. Вышли на улицу. Сказать, что улица нас впечатлила - это ничего не сказать. Это был как первый день ядерной войны. Небо, которое до этого было голубым, стало совершенно черным. Диск солнца был чисто белым, и на него можно было спокойно смотреть. Улица была покрыта какой-то белой пылью с химическим запахом. Примерно по щиколотку пыли. Дома вокруг тоже были ею покрыты - что-то вроде пепла. У одного из нас был фотоаппарат и он все фотографировал. Съемки получились - охренеть. Брошенный лоток с фруктами, покрытый пеплом сантиметров на 20. Горящий книжный магазин "Borders", в который мы обожали ходить. Черное небо и солнце, превратившееся в Луну. Какие-то люди, полностью покрытые белым пеплом и куда-то бегущие.

Мы отошли несколько кварталов в сторону от близнецов, естественно. Один из нас, американец, сказал, что ему трудно дышать, разорвал свою белую футболку и сделал повязку на рот. Я потом пожалел, что не сделал тоже самое. Это химический запах въелся мне в лёгкие и потом не проходил несколько недель. Но тогда я просто отмахнулся. Но вот земля под ногами задрожала, как при землетрясении. Мы поняли, что рушится второй близнец, но не видели конечно, другие дома закрывали. Мы просто залезли в нишу какого-то дома и сидели там, обнявшись, пока земля не перестала дрожать и грохот прекратился. Потом мы встали, и я , помнится, сказал, что все, их было всего два, больше не будет, пошли домой. Встретили какого-то русскогоязычного мужика, который сидел на парапете с голым торсом, его знал один из нас. Он рассказал, что работал в самих близнецах, с 1992 года и за это время ему удалось уйти живым из двух терактов: 1993 и 2001. Но чувствовалось, что на еще один его уже не хватит.

Решили пойти в Бруклин через мост. Первым был Бруклинский, но мы по нему идти не стали. Решили: кто-то напал на Америку, началась война. А значит, мосты тоже могут бомбить, Бруклинский самый старый и самый знаменитый и лучше не рисковать. Пропустили и следующий, Манхэттенский, потому, что он слишком близок к Бруклинскому. Перешли через Вильямбургский, третий по счету. Мобильники не работали, полегчало на душе только когда добрался до дома и лично увидел жену, детей и родителей, хотя и знаешь, что их там рядом быть не могло, но пока лично не увидишь, все равно волнуешься.Вот в принципе и всё.

Вряд ли я смогу рассказать какой-либо другой день своей жизни в таких подробностях. У меня не такая хорошая память на такие вещи. Но этот день я могу прокручивать, как плёнку, у себя в мозгу.

У нас в то время был один москвич в командировке, впервые в Нью Йорке и в Америке. "Перед отьездом сюда я был уверен, что у меня будут незабываемые впечатления, но такие впечатления я точно не ожидал " - говорил он.

68

Я волком бы выгрыз бюрократизм...
В соответствии со знакомым всем жителям больших городов (и наверное, малых....не знаю, просто в сознательном возрасте там не жил) регламентом, превратившимся уже в традицию, освященную временем, в нашем квартале и, соответственно, доме, отключили горячую воду. Ну, отключили и отключили, не привыкать. Две недели можно как-то перекантоваться с помощью тазика с теплой водой, тем более что погода установилась в режиме давно грозящего, но пока не очень-то и страшного глобального потепления. И все-таки, отсутствие горячей воды в квартире чревато рядом мелких, но крайне неприятных своим количеством и повторяемостью бытовых проблем, не говоря уже о лишних затратах времени.
Но вот, наконец, настал долгожданный и глубоко выстраданный день Ч. Естественно, никто не ждал, что горячая вода польется из крана немедленно после того, как заветный листок календаря будет оторван - все-таки, не в Германии живем. Хотя и у нас такое иногда случается - сам я ничего подобного не помню, но как будто кто-то рассказывал. Как и ожидалось, ни в час Ч, ни в последующие часы ничего не произошло. Ну что же, мы народ терпеливый, будем ждать. Часы ожидания плавно перетекли в дни - один, второй, третий. Пора было звонить и задавать извечный русский вопрос - что, в натуре, творится? По усталому голосу дежурного я понял, что был не первым, и даже если не 1001, то наверняка одним из последних, кто проявил то, что дипломатами принято называть "глубокой озабоченностью". Ремонт идет, ждите. Как только так сразу...А я что могу?
Проблема достигла такого уровня накала, что даже местная власть в лице ЖЭКа поняла, что необходимо узнавать у вышестоящих инстанций и доводить до народа правду, сколь бы горька она ни была.
В результате чего на стенах дома появилось объявление следующего содержания (привожу почти дословно, во всяком случае суть послания передана один к одному):
Организация по ремонту теплосетей сообщает, что в настоящее время занимается ремонтом теплосетей, которые нуждаются в ремонте, и горячая вода в дома будет подана сразу же после того, как ремонт теплосетей будет произведен в полном объеме.
Подпись: Организация по ремонту теплосетей.
Я понимаю, что любая история из жизни, сколь бы правдива она ни была, нуждается в легком флере вымысла или преувеличения, хотя бы просто потому что..ну, пусть потому, что так принято.
Но тут, мне кажется, нечего ни убавить ни добавить.
Хотя по-моему, лучше бы им просто написать: а пошли бы вы все на....Достали!
Так хоть было бы понятнее, да и намного честнее!

69

6 августа 1961 года в космос отправился советский летчик Герман Титов. Этот полет был вторым по счету, но не по значению...
Титов был в шестерке претендентов на первый полет в космос. Однако не прошел.
Сразу после полета Гагарина в космос в СССР стали усиленно готовиться ко второму полету. Его планировали как более продолжительный по времени. Выбрали Германа Титова.
В космосе Герман Титов пробыл по тем меркам долго: 25 часов и 11 минут. Ему удалось вручную сориентировать корабль «Восток-2». Также он совершил 17 витков вокруг Земли. За это время он успел пообедать, поужинать и рассмотреть 17 космических зорь.
Ветеран Великой Отечественной войны Е. П. Потехин стал свидетелем приземления космонавта №2 Германа Титова на краснокутской земле.
«Картина для чисто земного восприятия была довольно необычной. Оплавленная, еще пышущая жаром сфера спускаемого аппарата диаметром более двух метров, опутанная стропами парашютной системы, и в нескольких сотнях метров от нее фигура Германа Титова, также «закутанного» в свой парашют.
Первым к космонавту подоспел на мотоцикле бригадир 2-й полеводческой бригады колхоза «40 лет Октября» Н.И. Андреев, который к моменту нашего появления уже помогал Титову распутывать лямки парашюта. Освобожденный совместными усилиями Герман Степанович выглядел после перенесенных перегрузок неважно. Серое, землистого цвета лицо, покрытое бисеринками пота, замедленная координация движений - все говорило о громадном напряжении последних минут полета и катапультирования.
Но в первую очередь он направился к спускаемому аппарату. «Нужно забрать кассету с записями исследований и режима работы приборов», - пояснил космонавт №2. После того, как кассета оказалась у него в руках, Титов успокоился и решил «сориентироваться на местности». «Ребята, а где я приземлился?» Отвечаем: «Красный Кут, примерно в ста километрах от Энгельса». «Однако...». Видимо, координаты посадки не совсем совпали с намеченными. «Ну, не беда, главное к телефону побыстрее добраться».
Через десять минут Герман Титов уже звонил из кабинета первого секретаря райкома партии. Сначала дали Саратов. Краткое сообщение о приземлении, которое Титов передал первому секретарю обкома партии А.И. Шибаеву, прервалось включением правительственной связи. В телефонной трубке ясно прозвучало: «На проводе – Кремль». Поднявшись со стула, Титов по-военному четко отрапортовал: "Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Председате Совета Министров СССР. Летчик-космонавт Титов полет космического корабля «Восток- 2» по заданной программе завершил. Самочувствие хорошее. Готов к выполнению нового задания партии и правительства».
Такое вряд ли повторится еще раз. В один день в стенах райкома партии находился настоящий (!) космонавт, который несколько часов назад вращался на орбите Земли, и одновременно раздавался живой, а не с телеэкрана, голос Генсека.
После рапорта Титов заметно расслабился, порозовел лицом, просто, по-дружески улыбался всем собравшимся и делился своими впечатлениями о заключительной стадии приземления: «Все «наверху» нормально было, и вот те на: несет после катапультирования прямиком на железнодорожную ветку, а там товарняк громыхает. Прудок еще небольшой просматривается. Ну, думаю, только бы не под колеса, уж лучше искупаться. Но все-таки подергал стропами и, слава Богу, на поле вырулил».
Несколько раз сфотографировались с Германом Титовым, передавая из рук в руки фотоаппарат, чтобы каждый из присутствующих обязательно попал в кадр.
Райкомовские девчата нанесли разной снеди, овощей, фруктов. Но Герман Степанович попросил только стакан горячего чаю. Как чувствовал, что спокойно перекусить не придется. И точно. Вскоре появились военные. Кабину спускаемого аппарата «отбуксировали» по воздуху через весь Красный Кут на аэродром летного училища. А космонавта там уже поджидал прибывший спецрейсом военный самолет.
«Волга» председателя райисполкома была в полном распоряжении Титова, но пробиться к ней оказалось делом сложным. Слух о приземлении космонавта №2 с молниеносной быстротой разнесся по округе. Центральная площадь города, на которой находилось здание райкома партии, к этому моменту была уже «запружена» людьми. Все хотели увидеть и поприветствовать живую легенду, услышать хотя бы несколько слов от настоящего космонавта.
Герман Степанович, невзирая на спешку, упрашивать себя не заставил. Поднявшись на праздничную трибуну, он тепло поблагодарил жителей города за радушный, сердечный прием на саратовской земле.
Но служба есть служба. В назначенное время Титов уже был на аэродроме летного училища. Спускаемый аппарат загрузили в отсек военно-транспортного самолета, а плотное кольцо врачей уже «отсекло» космонавта от провожающих. Весь в медицинских приборах и паутине датчиков, он успел лишь на мгновение выглянуть в иллюминатор и помахать на прощание рукой...»
В качестве награды за пройденное космонавт получил «Волгу» со специальным номером — 02. Такая же была у Юрия Гагарина. Машины коллег отличались только этими номерами — у первого космонавта, разумеется, была с номером 01. Также Герману Титову вручили Звезду Героя Советского Союза.
На момент полета Г.С. Титову было всего 25 лет, и по сегодняшний день его возрастной рекорд еще не побит – он остается самым юным человеком, побывавшим на орбите.

72

-Время разбрасывать камни и собирать! - подумал я и крикнул — сынок! - он застыл прислушиваясь. - Пару лет назад ты пошел в художественный кружок, мы с мамой покупали для твоих художеств бумагу, карандаши, краски. Я думаю ты чему то научился. Цех для пиццы практически построен. Там почти сотня квадратов свободных стен. Мог бы ты на них чего нить изобразить? Типа граффити. А то белыми они смотрятся скучно. Только давай что нить из классики, ты же знаешь не люблю я всякие абстракции или какой то там хеви метал. А классика наше все! - при словах «хеви метал», он посмотрел на меня косо. Я догадывался что ляпнул что то не то, но для усиления позиции и авторитета добавил. - Ты сразу на стенах не рисуй, скинь мне эскизик на утверждение.
-Пап, я тебе эскиз классики на почту скинул! - крикнул он минут через десять из своей комнаты. В этот момент я ел блины. Все же фраза — блин поперек горла, верна по сути. Или пользуйтесь другой — когда я ем, я глух и нем! А не облизав пальцы, тыкайте в клавиатуру.
-Ты вообще охренел! - с трудом пропихнув блин, взревел я. - Это по твоему классика?!
-А что ты хотел? - выйдя из комнаты поинтересовался он. - Реальная классика в стиле граффити. Не веришь мне, пройдись сам у забора завода или по гаражам.
-Да я же классику хотел ну там с огурчиками, помидорчиками, лучком. С пиццей наконец!
-Тогда папа не путай классику заборного граффити и натюрморт.
Наверное все же зря я учу его троллить или это действительно классика?

76

Den Stranger: Идем вчера с женой через двор ну и видим что на стенах домов появились новые свежие граффити в основном с изображением половых органов. Ну и сразу возникла теория, а что если это не гопники и всякая шпана рисует, а жрецы тайного культа плодородия таким образом призывают весну и ускоряют рост урожая?

78

Военный юмор конечно очень специфичен. Но очень точный. В этом я и сам смог убедиться с годами. В 1971 г. мой дядя Саша, мамин старший брат, приехал в наш город и с учетом своих фронтовых заслуг лег в нашу центральную больницу. Как многие пожилые люди он обожал лечиться. Причем неважно от чего. Для него главным было пребывание в стенах лечебного учреждения, и чтоб вокруг были люди в белых халатах. Человек он был образованный, знал два языка, но законы возраста действовали на него одинаково со всеми. Уже на второй день мама послала меня с продуктовой передачей в больницу. Палата в которой он лежал, мне показалась просто роскошной. Огромная комната, в которой всего две кровати. Дяди Саши не было на месте, он гулял в местном парке. Его сосед, маленький дедок небольшого роста, в разговоре спросил, а дядька твой на фронте солдатом был или офицером. С гордостью сказал, он майор. Дедок улыбнулся. Да ты не подумай, просто поначалу решил, что он из шоферов. Всю ночь перебуксовку делал. Когда до меня дошло, что дядя, известный в родне, как большой пердун, и здесь успел отличиться, то вышел в коридор. Не хотелось ржать при пожилом заслуженном человеке. Но как же он красиво смог обозначить это явление.

79

Чё уж там... У меня мнение такое, что бюрократы обладают своим собственным и неповторимым менталитетом. Зачастую достаточно буратинистым. Иногда среди них попадаются интересные люди, которые и сами понимают абсурдность некоторых собственных правил, но поделать с ними ничего не могут, так как правила эти имеют форму, например, указаний Минздрава по работе с пациентами. Для устройства на работу требуется медицинское заключение об отсутствии заболеваний. Чтобы его получить не помешает обладание исключительными способностями по прохождению квестов, на худой конец рпг. В первом случае выручают способности искать лазейки, во втором - упорство в достижении цели. Когда вас ждут на работе уже завтра, государственная поликлиника предлагает нехило потрудиться в её стенах, от души побегать по разным её кабинетам, заодно передать привет коллегам из нарко и психо диспансеров. В одном из них заключения начали выдавать в новой компьютерной программе. Стараниями команды программистов в заключении всегда пишется о наличии профильного диспансеру заболевания. Оно распечатывается и затем исправляется врачом с помощью шариковой ручки и синей печати. По другому его отредактировать в 2021 году нельзя. Очень понравилось, что само заключение выдаётся добрым доктором терапевтом, который имеет не больше 12 минут на приём одного пациента по записи и не более 0 минут для пациента без записи. Записаться к доброму доктору можно через неделю, раньше просто нет доступного времени. Тот факт, что на работу хотелось бы устроиться пораньше, Минздрав мало интересует. Главное - это системный подход и четкие правила работы, прописанные в нормах и указаниях. Хорошо, когда у руля крупной организации стоят умные люди. Плохо, когда эти умные люди забывают об удобстве пациентов и о цели существования самой организации. Получается, что организация начинает функционировать так, как ей больше нравится, а не так, как было бы эффективнее с точки зрения выполнения стоящей перед ней задачи. Аналогичным образом поступает бухгалтерия, которая настаивает на оформлении с первого числа, т.к. ей так удобнее считать, а отдел хотел бы погрузить вас в свои проблемы как можно скорее. Традиционно очень радует, что я живу в России. Где-нибудь в Германии никто и никогда не сделал бы то, что предписано инструкцией выполнять другому человеку. Однако, одно доброе слово, сказанное от всего сердца, а также несколько недобрых слов, сказанных от души, всё ещё помогают сгладить неровности бюрократических регламентов системы здравоохранения. Всё, что для этого нужно, так это навыки наглости или голова на плечах. И то и другое в состоянии открыть многие двери, в том числе, необходимые для получения заветного медицинского заключения уже сегодня. Но как это сделать - каждый раз неповторимая игра в людей со многими неизвестными.

80

Знакомая красавица Маша в 90-х удачно вышла замуж за московского олигарха средней руки, где-то в задах Форбса. Чувак был уже одной ногой в Лондоне и переносил туда вторую, но захотелось ему вероятно прихватить на память самое лучшее, что есть в России - бабу. From Russia with love. Наверно, это в самом деле любовь, до сих пор живут вместе, растят детей, и несмотря на все усилия Маши, он не разорился.

И даже купил в дальних английских е.енях настоящий рыцарский замок. Сооружение стоит на крутом утесе, стены имеет местами толщины шестиметровой, и всем своим угрюмо-грозным видом показывает степень любви средневековых крестьян к своему феодалу.

Замок оказался весьма дешев, вероятно потому, что протопить его разорительно и зимой и летом. А жить там - это все равно что добровольно усадить себя в тюрьму за собственный счет.

Однако же, узкие подслеповатые бойницы напоминали олигарху его собственный коттедж в окрестностях Рублевки, и вероятно он искал пути отхода, если подмосковная братва доберется до Англии - так или иначе, он предпочел жить в комфортном особняке прямо под этою скалою с замком, а общая стоимость приобретенной недвиги автоматически дала ему британское гражданство.

Маша же - человек, выросший в хрущевке. Наличие нескольких сотен или тысяч квадратных метров пустующего пространства в этом холодном замке не давало ей покоя. Там явно должно было чего-нибудь располагаться - охренительное, чтобы можно было сводить на экскурсию восхищенных подруг, приодевшихся в свои самые теплые соболя. Но что?

Была бы Маша мужик, она бы увешала все стены замка рогами охотничьих трофеев и алебардами. Но предыдущие поколения мужиков над этим потрудились основательно, живого места не осталось на этих стенах, куда бы еще чего воткнуть. А рыцарские залы, места буйных пиршеств и стойбищ охраны, были пусты, всё вынесли по аукционам.

Сам замок навевал вдохновение Маше. Он был бесполезен, но красив и вечен. Маша увлеклась коллекционированием вечных вещей - чугунных утюгов 18-19 веков, продававшихся всегда парами - пока один нагревается на печке, другим можно гладить.

Гарантийный срок службы такого утюга можно уверенно ставить в несколько миллиардов лет - там нечему снашиваться. И разумеется, утюги эти очень красивы и разнообразны - иначе бы их не покупали старинные хозяйки, матери 10-15 детей, треть жизни которых проходило в глажке.

Утюги эти для них были вместо телевизора или Интернета. Выбор красивого утюга граничил по своему значению с выбором супруга.

В общем, увлеклась Маша этими утюгами, без устали слонялась по антикварным магазинам, и за многие годы замок ими обставился, дав одну из лучших коллекций планеты.

Но не дремали и лондонские адвокаты. Супруг ее был деятелен в Англии не менее, чем в России. В один прекрасный день он решил, что пора сваливать обратно в Москву срочно. Маша прошлась по особняку и замку, поставила галочки, что брать с собой, вызвала упаковочный сервис и доставку в аэропорт самого любимого. В состоянии аффекта и паники одной из галочек отметила эти чудесные утюги. Были доставлены.

От счета за доставку их по воздуху потом охренели все - муж, сама Маша, а лучшая подруга ее вообще рассердилась - "да лучше бы я за эти деньги квартиру на Манхеттене себе купила!"

Однако же, самые красивые британские чугунные утюги теперь скрываются в России.

А я на 8 марта пару часов блины на чугунных сковородках 19 века жарил на выезде в гостях - масленица началась. С виду страх берет - они без ручек, сферические такие заразы. Нечему там ломаться, но и не прикоснуться никак, раскалены. И тоже парой. Хозяева выдали прихват молча, чтобы инструкцией не обидеть гостя.

Заценил, почему сковородок две - пока одну маслом смажешь, тестом зальешь и на плиту поставишь, глядишь и второй блин уже готов. Вечные вещи. По преданиям семьи, достались из элитного ресторана в катавасиях гражданской войны.

Я не знаю, что дальше случится с человечеством. Но хоть пандемия со смертностью 99%, хоть ядерная война, хоть несколько тысячелетий полного упадка цивилизации - но все равно хоть на самых дальних помойках и руинах планеты найдутся когда-нибудь эти вечные красивые вещи - обожженные глиняные таблички с записями шумеров и египтян, чугунные утюги и сковородки производства 18-19 веков, чугунные рельсы, ведущие далеко и в никуда, и прекрасные решетки ворот всяческих дворцов, давно рассыпавшихся в прах. За устойчивость облачных сервисов я так не уверен.

81

Когда-то, лет 10 назад мы играли джаз в отеле Аэростар у метро Динамо. Огромное здание, на 10-м этаже ресторан, пафосный, с хрусталем и картинами на стенах. Постоянно приходил владелец отеля, замкнутый мужчина в очках. Сидел один в дальнем углу, что-то жевал, на музыкантов не реагировал, хотя неоднократно пытались его каким-то веселым репертуаром заинтересовать. Видимо, просто к музыке равнодушен, - так мы решили, и перестали на него обращать внимание. Но, однажды , во время исполнения одной из песен, он явно оживился, повернул в нашу сторону голову и прищурился. Потом отодвинул стул, вышел из-за стола и уверенной походкой направился в сторону сцены. Ну наконец нас похвалит, - подумали музыканты, и начали радостно заканчивать, чтобы побыстрее услышать оценку своего творчества от успешного бизнесмена. Музыка закончилась, наступила тишина, и собственник заговорил. "Ребята, вот вы когда на сцене стоите, поаккуратнее, ведь сзади клавишника картина на стене, а он за минуту уже два раза к ней спиной прислонился. Так работать просто недопустимо". Высказав свое мнение работникам культуры, представитель бизнеса отправился доедать свой ужин. Больше претензий к нам за несколько лет работы не поступало.

85

Молодой еврейский юноша Михаил Лазаревич Ушац в 40–х годах XX века поступил в Московский архитектурный институт. Впоследствии он стал советским карикатуристом и работал в журнале "Крокодил". Но в первый год обучения в МАрхИ он запомнился сокурсникам одной привычкой: Миша подписывал свои личные (и не только) вещи.
Однажды на кафедре рисунка, где студенты должны были рисовать с натуры позирующую модель, шла подготовка к занятию и дежурные расставляли мольберты. Хорошие места для мольбертов всегда стремятся занять те, кто приходят в класс первыми, а опоздавшим достаются самые неудачные ракурсы. Случайно проходивший по коридору Ушац заметил, что мольберты уже выставлены, зашел в класс, выбрал самый удачный и написал на нем свою фамилию
Староста курса, пришедший на следующий день первым, увидел эту надпись, все понял, но не стал ее стирать. Вместо этого он подписал все остальные мольберты: "Ушац… Ушац… Ушац…". Студенты шутку старосты заценили. И понеслось…
На форзацах книг в студенческой библиотеке рядом с именами авторов начала через запятую появляться фамилия Ушац; парты и стулья в аудиториях тоже постепенно почти все стали принадлежать Ушацу; унитазы, в том числе в женских туалетах, также оказались подписаны; а девушки–студентки приносили в институт красные нитки и в перерывах между парами вышивали "Ушац" на оконных шторах и тряпках, которыми стирали мел с ученических досок. Гипсовые головы, кульманы, планшеты, шкафы, кафедры, словом весь доступный институтский инвентарь получил клеймо: "Ушац". И тогда мем вышел за пределы института. Он стал постепенно появляться на архитектурных памятниках. Сначала в СССР, а потом и за рубежом. Проник в литературу, кино и даже мультфильмы. А в профессиональном сленге архитекторов появилась присказка: "Это просто УшацЪ какой–то!"
У Данелии "Ушац" появлялся и ранее — он нацарапан на стенах в двух эпизодах фильма "Не горюй" (upd: а позже и в "Мимино" и "Осеннем марафоне"). Помимо этого надпись "Ushatc" можно увидеть в экранизации романа Марка Твена "Приключения Гекльберри Финна" 1972 года "Совсем пропащий", а в мультфильме "Незнайка на луне" 1997 года на стене ресторана за лопающим кашу Пончиком написано "Ушац жив!"

86

Давным-давно, в 90-е годы, когда мне было 17 лет, я попала в больницу с нехорошим диагнозом (были проблемы с сердцем - кстати, потом мы ходили по многим врачам, в том числе и платным, диагноз не подтвердился), провела месяц под капельницей, была выписана под новый год с напутствием, что об учебе в университете не может быть и речи (я была в академическом отпуске, кстати, невзирая на мнение врачей, в ВУЗе я всё же доучилась). После этого месяца я с трудом могла самостоятельно передвигаться - атрофия мышц. Чтобы я могла укрепиться, отец пинками выгонял меня на лыжню и шел со мной. "Пинками" - потому что когда ходишь с трудом; равновесие сохраняешь, расставляя руки в стороны; когда отрезана от привычной молодежной компании раздолбаев и фактически заперта в четырех стенах, - это всё очень портит характер. Отец терпел мои истерики и скандалы и неуклонно гнал меня на лыжи, шаг за шагом заставляя вставать после ежеминутных падений. Кстати, это помогло - мышцы укрепились и координация восстановилась. Когда я смогла пройти подальше в лес, то оценила его зимнюю красоту и торжественную тишину.
А когда отец подарил мне пластиковые лыжи, я вообще была в эйфории. И конечно же, решила их испытать в ближайшие выходные, невзирая на температуру -20'С. И на радостях пошла по малознакомой лыжне, да ещё и решила насладиться видом с обрыва на волжские просторы. Вид был прекрасен! Солнечный морозный зимний день рассыпался искрами по снегу, ощущение полета над рекой восхищало... Насладившись этим, я попыталась вернуться на лыжню. Но здесь меня ждала засада: лыжня не подходила к самому обрыву, до него была поляна с кустами. И чтобы достичь края, я пробралась прямо на лыжах через эти кусты. И не заметила лёгкого уклона поляны в сторону реки. А мои пластиковые лыжи его заметили - на обратном пути они упорно ехали назад, к Волге. Отчаявшись выбраться при помощи палок, я стала цепляться за окружающие кусты, но это тоже слабо помогало. В итоге пришлось снять лыжи, закинуть их на плечи и плюхать с этим грузом сквозь кустарник, проваливаясь где по колено, где по середину бедра в снег. На лыжню я вышла через полчаса, не меньше, уставшая, как собака. Поехала назад в город, но уставшие мышцы плохо слушались, я постоянно падала, да еще малознакомая и малохоженная лыжня подвела - в город я вернулась уже в темноте, чуть ли не наощупь :)
А вспомнила эту эпопею я сегодня, когда второй раз за зиму ходила на лыжах в лес. И не то что не дошла до места своего приключения, а фактически только половину обычного пути прошла, потому что поздно вышла - с детьми занималась, а потом пыталась их на лыжи соблазнить. И возвращалась тоже по темноте (в 17-30), только никакого оправдания в виде ЧП у меня не было. %))) И я завидовала самой себе в молодости, когда могла уйти на лыжах хоть в 12 часов, хоть в 14 - и никаких забот!

87

Одна знакомая рассказала. Не судите строго за пересказ, могу что-то подзабыть, где-то приврать.
Стояла она как-то перед торговым центром, по телефону разговаривала, никого не трогала, вдруг заметила незнакомца, внимательно её разглядывающего. Подождав, когда она закончит разговор, мужчина подошел и крайне вежливым образом предложил ей 100 долларов за час.
- Ну не то, чтоб я никогда не спала за деньги, пару раз вынуждена была, но не прям так, а со знакомыми людьми. С незнакомыми не рисковала, мало ли что, вдруг у человека немного тью-тью. Но этот мужчина настолько вежливо ко мне обратился, что я и не захотела отказаться. Тем более, сама знаешь, 100 долларов немалые деньги были у нас в конце нулевых.
По дороге в отель он объяснил, что он хочет от меня – почаще произносить его имя, говорить «я тебя люблю, Артём», «я тебя хочу» и т.д. Я была немного напугана, поэтому тупо согласилась, не спрашивая ни о чём. Но оказалось, что всё это действительно заводит его. Вместо ожидаемых 3-5 минут, весь процесс занял больше часа. Не поверишь, он мне заплатил свехурочные, плюс на такси и взял мой номер.
После этого мы где-то раз в месяц встречались. Он мне нравился. Не красавец, но и не урод, во всяком случае ухоженный, спортом активно занимался, чистоплотный и был довольно-таки неплохим любовником. Я даже ему предложила встречаться просто так, без денег, сказала, что он мне нравится. Он улыбнулся, видно было, что польщен, но подумав, сказал, что лучше не стоит. Типо, это и ненужные обязательства и лишние вопросы.
Кстати, о вопросах. Артём почти что никогда не задавал мне вопросы о моей личной жизни. Знал только, что я тут в универе учусь, работаю в кафетерии и проституцией вообще-то не занимаюсь. Да и сам вёл себя так, что я никак не рисковала спросить его о чём-то. А спросить было что. Я тебе сказала, что Артём забывшись, нередко называл меня Жанной? Вот. А еще он на второй встрече подарил мне духи от Диор и попросил душиться ими перед встречей. И дураку было ясно, что я ему напоминаю конкретную женщину, но вопросы задавать я не решалась. Как будто была невидимая грань, нарушив которую, я испортила бы что-то. Только раз я рискнула спросить его, женат ли он, на что он ответил нет и на этом разговор закончился.
Однажды Артём меня попросил на новогодних каникулах поехать с ним на дачу. Дача была маленькая, но очень уютная. Сразу было видно, что обустроен дом специально для семьи - там были пустующие детские комнаты с чистыми разноцветными обоями, детские качели у дома без единой царапины. На стенах было много фотографий - Артёма, красивой блондинки и других людей. Вот тут у Артема и у блондинки свадьба, боже, какой же он счастливый тут, волосы без седины, в глазах блеск. А вот тут они у знаменитой Эйфелевой башни. А тут у моря. Но та блондинка ни капли не была похожа на меня. Не имея возможности спросить, я искала ответы на свои вопросы в окружении, но ничего не находила.
А окружающее действовало удручающе на Артёма. Он грустил, но молчал. Был последний день каникул, когда я его застала засмотревшимся на большую свадебную фотографию. Я спросила его, кто она.
- Её зовут Жанна. Она моя бывшая жена. – сухо ответив, он повернулся, что бы уйти и этим положить конец разговору. Но я не могла упустить шанс.
- Да? А я была уверена, что я похожа на Жанну. И что ты тогда ко мне подошёл именно поэтому.
Артём повернулся, посмотрел на меня, вздохнул и ответил:
- У вас голоса похожие. Хотя, когда ты кричишь, немного по другому звучит, но всё равно очень похоже. Ну и грудь такая же, но это я потом уже заметил.
Он задумчиво сел на глубокое кресло посреди комнаты. Я подошла и обняла его.
- Жанна меня бросила и ушла к другому. Бросила всё, наши мечты, планы, воспоминания, всё. Я её любил, как дурак, не видел ничего, думал, что она тоже меня любит. Она вроде и любила меня, была такой ласковой до этого дня – он указал пальцем на свадебную фотографию – Зато как она поменялась после того, как поставили штамп в паспорте, прям на 180 градусов, стала агрессивной, злой, постоянно была чем-то недовольна. Секса у нас вообще не стало, чтобы уломить её на секс, нужно было полтора часа уговаривать, либо что нибудь дорогое подарить, либо куда-то заграницу повести. Я терпел, думал, что после рождения ребёнка всё поменяется. Куда там.
В один день Жанна потихоньку собрала вещи и ушла от меня к одному моему приятелю олигарху. Подала на развод. И тут-то все потянулись. Один за другим мои друзья и знакомые приходили ко мне и рассказывали, как моя жена изменяла мне то с одним, то с другим. Как я был слеп, оказывается!
Развели нас быстро. Но она подала еще и на раздел имущества. Вот тут меня выручил мой давешний друг, юрист. Он оказался дальновидным малым и когда я, влюблённый дурак, готовился к свадьбе и был готов бросить всё к её ногам, он составил брачный контракт так, что жена при разводе без детей получает только фиг, густо посоленный и поперченный. Как Жанна материлась, после того как судья вынес решение! Она уже успела к тому времени расстаться с тем олигархом и на суд привела какого-то богемнего дрыща.
- Ты урод! – кричала она мне в бешенстве – Ты моральный и физический урод! Никакая женщина в здравом уме не подойдет к тебе даже на метр! Не будь у тебя денег, я даже не посмотрела бы на тебя! Ты даже в постели полный ноль! Да мне должны компенсацию дать, что я целый год терпела такого дебила как ты!
Артём умолк, посмотрел в пустоту некоторое время, потом встал и ушёл. После этого прям до того, как высадил меня у общаги, он старательно избегал разговоров.
Моя интуиция не обманула меня, что я пересекла некую черту. После этого случая Артём пропал из моей жизни. Спустя пару месяцев тишины я сама написала ему, он ответил, что переехал в столицу. Вот и всё, в принципе.

88

Мы с тобой — две бумажные снежинки на высоком окне в гулком школьном коридоре. Мы здесь для того, чтобы создавать атмосферу праздника, которого никогда не увидим. Мы — не настоящий снег. Бумага, из которого вырезали меня — в клеточку, а твоя — в полоску. Ещё вчера мы были тетрадными листами, но праздник спутал планы, и теперь мы — его часть, мы — в его честь.
Теперь мы — вечно падаем из ниоткуда и, судя по ряду достаточно веских факторов — в никуда.

Наши бумажные грани не блещут изяществом линий, наши создатели торопились и не имели большого опыта в деле, которым были вынуждены заниматься, так что мы вышли средне. Поэтому нас определили на вторые роли, в коридор, где мы постепенно подмокая и коробясь, медленно отклеиваемся от холодного, чуть вздрагивающего от порывов ветра стекла.

Где-то далеко-далеко хлопнет тяжёлая дверь на пружине, за ней вторая, уже ближе, и долгий, пронзительный звонок, последний звонок четверти подхватывает нас, как настоящий зимний ветер и несёт вдоль коридора, над головами вечно бегущих детей, мимо остро пахнущего лыжными ботинками спортзала, где десятки наших собратьев, надёжно зафиксированных и сделанных с большим старанием и мастерством, неистово кружат в неподвижном вихре вокруг исполинской ели, увешанной тускло поблёскивающими шарами и бумажными цепями, мимо нещадно грохочущей посудой столовой, мимо притихших классов, мимо дремлющих над газетами бабок-гардеробщиц, мимо всего того умного, доброго, вечного, что постоянно сеют в этих стенах, раз за разом собирая неоправданно скудные урожаи, обусловленные то ли излишней суровостью климата, то ли спецификой местных традиций.

Мы помчимся над кривыми улочками с деревянными, двухэтажными домами, над троллейбусными рогами и яростным перезвоном трамваев на перекрёстках, над серыми шиферными крышами и чёрными пальцами голых крон.
Полетим как настоящие, как живые, мы будем пугать бледноглазых галок и смело заглядывать в чужие окна, но довольно быстро поймём, что в каждом окне видим всегда одно и то же, тогда как из каждого окна — неизменно видят совершенно разное, и случись одному окну описывать соседнему улицу, на которую они оба выходят всю свою жизнь — непонимание меж ними будет настолько неловким и всеобъемлющим, что даже не хочется представлять.
Мы проведём эти бесконечные зимние каникулы вместе и у нас не будет всего того, что есть сейчас, а только почти целых две недели беззаботного счастья.

Всё будет просто и правильно, скромно, но с размахом. Будет ёлка, и будут въевшиеся пятна смолы на паласе, будет потёртый, видавший виды Дед Мороз с ватными, болтающимися руками и облупившимся носом, будет пластмассовая, пустая внутри Снегурочка, в которой раньше, по слухам, был целый килограмм небывалых, невиданных конфет с особой, Кремлёвской ёлки, но сейчас в это верится с трудом.
И обязательно будет тот самый, особенный шар тёмно-розового цвета, который непременно вешается на самое видное место, потому что он невыразимо красив и таких большее уже не делают, как говорит бабушка.
В нём, как в центре этой маленькой, двухнедельной вселенной отразятся серые бумажные пакеты с конфетами, которые отец и мать принесли с работы, густо поблескивающий хрусталём стол, широко раскинувший свои изобильные крылья, тихое мигание гирлянд и враз повеселевший экран телевизора, показывающий всем желающим первых «Гардемаринов», «Гостью из будущего» и тысячи мыслимых и немыслимых мультфильмов всех сортов.
В его круглых боках промелькнут все те, чьи лица знакомы с раннего детства, все будут молоды и нарядны, подтянуты и смешливы сверх всякой меры.
Мы будем стоять возле него, прижавшись носами к его прохладной хрупкой броне, удивляясь, какие вытянутые и нелепые у нас лица и это будет так смешно. Чёрт, это действительно было и было смешно.
Шар качнётся, закрутится, и вместе с ним качнётся комната и синие сумерки за замороженным окном. Шар закружит нас в искристом вихре и мы на время забудем, кто мы и зачем.
Это старая игрушка. Таких больше не делают.

И где-то числа с четвёртого мы начнём с опаской смотреть на календарь, успокаивая себя, что ещё почти неделя с лишним впереди и каждый день наше спокойствие будет таять, и ставшая вдруг жёсткой хвоя будет бесшумно падать на пол, и кот Барсик доберётся до дождика, хорошенько наестся им и наблюёт ночью красивую серебряную лужу в коридоре.
Кончатся гардемарины и Алиса улетит, бесчисленные мультфильмы выдохнутся и поблекнут, пакеты с конфетами опустеют на две трети, оставив в живых самых невкусных и обычных, подарки, так волновавшие воображение — непостижимым образом вдруг сделаются чем-то привычным, начисто утратив весь волшебный шарм.
Будни крадучись подойдут и неумолимо положат свою сухую, тяжёлую руку на плечо.

А потом мы глубоко вдохнём и откроем глаза. Мы с тобой — две бумажные снежинки на школьном окне. Я — в клеточку, ты — в полосочку. Мы — ненастоящий снег, вечно идущий и так никуда и не приходящий. В последний день каникул уборщица не особо церемонясь сорвёт нас со стекла, и думая о чём-то своём выбросит в ведро.
На улице холодный ветер подхватит нас, поднимет, закружит и мы полетим совсем, как настоящие над узкими улицами старого города. Исполинская ель махнёт нам порыжевшей лапой из мусорного бака и исчезнет в сером январском сумраке уже навсегда.
Праздник кончился, но наша грусть светла. Светла настолько, что мы её не замечаем. Мы уходим вслед за ним, мы летим, мы совсем как живые, и нам уже ничего не страшно. Нас никто не вспомнит, да и самим нам все эти воспоминания через пару секунд покажутся чем-то с глупым и несущественным. Мы не захотим вспоминать себя.

Но это только через целых две недели, а пока всё только начинается, пока - с новым годом, ребята.
С новым годом.

89

Прочел в комментариях:
Кум мой в Грузии родился и вырос. Марниул город (может ты лопал их консервы). Местные там свиней не кормят, утром подсрачник и вали харч искать. Худые шо собаки, ребра торчат. Ну и бегают резво, кум рассказывал.

Странные бывают ассоциации. Мне вот вспомнилась система управления наукой некоторых отечественных вузов - там в основном заняты контролем, чтобы ученый с утра вовремя явился на работу, учетом, кто какие гранты нахватал на стороне, и идеями, как бы от них чего откусить самой администрации. А как же иначе? Ученый думал в стенах своего вуза, за них потом коммуналку платить и зарплату контролирующим органам. И даже если грантовую заявку ученый писал вечером или ночью у себя дома, покончив за день с отчетностью, заседаниями и прочей суетой, все равно она имеет к стенам вуза некоторое отношение. Потому что деньги пришли на счет вуза. Главная функция научной администрации - раздавать поджопники и следить, чтобы ученые не дохли, не жирели и бегали резво.

91

бъявление в лифте:

«Уважаемые жильцы и гости.

Просьба не сорить в лифте.

12. 01. 2007

Администрация»

Чуть ниже — фломастером:

«Простите, прочитал объявление уже после того как отлил. 12.
01. 2007

15-30. Петя»

«Петя, ты мудак. Более того — ты мудак в пятом поколении. А
поскольку ты тупой, объясню проще — и папа твой был мудак, и
дедушка, и прадедушка, и так далее по генеалогическому
древу. »

«Что вы, что вы? Был бы мой папа мудак — он бы тоже жил в
этом подъезде.

С удовольствием отлил опять в вашем лифте. И бросил фантик
от конфеты

— это вам за папу. И пачку сигарет тоже — это за дедушку.
Петя. »

«Господа, к кому приходит этот сцыкун? »

«К вашей дочке, разумеется. Какая еще дура станет общаться с
этим олигофреном? »

«Кто это написал? Подпишись, раз такой смелый. »

«Гыгыг. Ваша жена это написала. Умная женщина, склонная к
спокойному анализу ситуации. В отличие от остальных членов
семьи. »

«Я же найду тебя, мразь. Найду и убью. Дал же бог соседей,
а. . »

«Господа, полно вам ссориться. Я ко всем вашим дочкам хожу,
и повсюду принимают с радостью. С уважением, Петя.

ПС: Уважаемая администрация, почему в лифте нет туалетной
бумаги? Что за пренебрежение к гостям подъезда? Неужели
жильцам так трудно скинуться на туалетную бумагу? »

«Скажите, Петр, а это не вы выкрутили лампочку в лифте,
выломав защитную сетку? Ваш почерк ведь. Успокойте меня,
подтвердите, что, кроме вас, к нам ни один мудак не заходит.
»

«О чем вы говорите, а? Вы у себя в уборной лампочки тырите?
Вот и я нет. К тому же, если я выкручу лампочку, как вы
сможете прочесь и уяснить для себя, что рэп — это круто, что
Лена — шалава, что Спартак — Чемпион?

Для кого я это пишу на стенах? Так что нечего мне
приписывать лишнего.

Это просто в обычаях жителей этого подъезда — тырить у самих
себя.

Вы думаете когда у кого-то из вашего подъезда перегорает
лампочка, он за лампочкой бежит в соседний подъезд, а не в
лифт или на чужую лестничную площадку? Глупость какая! А,
впрочем, чему я удивляюсь-то?

Контингент в подъезде вп

93

(xxx - джун/эникей, остальные - миддлы, сеньоры и тимлид)

xxx> Есть вопрос : сможет ли линукс прочитать файл .txt ?
yyy> сможет
uuu> sublimetext - классный редактор текстов под Ubuntu
yyy> nano всех лучше
uuu> он даже на кофеварках запускается, и шустро везде работает
xxx> зачем вы собрались кофеварку обидеть это же алтарь офиса!)))
yyy> а мы вообще возмутители спокойствия, везде гудим, шумим, всем мешаем, технику безопасности не соблюдаем
qqq> Лучший редактор - бумага и карандаш с ластиком ... Работает даже на деревянных ящиках!!!
zzz> лучший редактор - глиняная табличка и стило. Работает даже на стенах зиккуркатов! )

96

Экскурсовод на Красной площади: - Обратите внимание на эти уродливые рубиновые украшения на помпезных стенах, на истертые булыжники... Здание сзади нас не достойно даже взгляда на него, аляповатая церковь, а вон там - так называемый исторический музей, в котором исторического только билетёрши... Прохожий: - Вы что такое несёте? Экскурсовод (шепотом): - Тсс, это группа из Питера!

97

Обычный офис. Стенки, отделяющие отдел от отдела и комнату от комнаты - стеклянные. Клиенты, которые видят офисные помещения со стороны, частенько спрашивают: почему некоторые наши сотрудники, проходя мимо одной из дверей, подходят к ней, кланяются, но не заходят, а просто идут дальше? Впечатление такое, будто там сидит настолько великий начальник, что проходить без поклона - табу.
Нет, всё проще. Там сидят несколько руководителей среднего звена, и почти всегда они чем-то заняты: совещания, взбучки подчиненным, или просто нет на месте. А на стеклянной двери, как и на стеклянных стенах, наклеены непрозрачные горизонтальные полоски, причем просветы между ними - как раз на уровне наших... ну, примерно подбородков. И чтобы увидеть, там нужный чел или нет, занят или нет, можно его потревожить или нет, нужно остановиться, наклониться немного и посмотреть в эту щель. Всё. А со стороны смотрится, как глубокий поклон обожаемому начальнику.

98

Лет 10 назад, когда отправились на курорт "пять звезд, все включено" вместе с семьями знакомых, я охренел, узнав, что мама дочкиного одноклассника всегда возит с собой мешок риса и рисоварку, чтобы семья всегда наслаждалась правильно приготовленным рисом. Я сам, когда в поездку отправляюсь, беру с собой лишь самое необходимое. Всегда следую поговорке "Не забудь паспорт, билеты и кошелек, остальное, если что, купишь". Но тут стало интересно, а есть ли пассажиры еще чудесатее? Оказалось, предела нет, а пальму первенства держат, ожидаемо, британцы. Что представители нации путешественников берут с собой в дорогу?

1. Заключенные в рамки фотографии всех своих умерших кошек. Некая дама, куда бы ни ехала, развешивает их на стенах любого временного жилья.
2. Настенные часы. Дедушка засыпает только под тиканье своих ходиков и поэтому всегда берет ящик с циферблатом под полметра с собой.
3. Гантели. Настоящий качок не полагается на инфраструктуру курортов и гостиниц, а везет свой инструмент с собой. Хорошо, что он не сантехник.
4. Прах покойного мужа в урне. Любовь до гроба - это детский лепет. Есть женщины, не расстающиеся с мужем вообще никогда. Едут на курорт - везут прах мужа с собой и размещают в номере.
5. Пластиковый пакет, наполненный овечьей шерстью. Гладить ее оказывает успокающее действие на особо нервных oвце...водов, привыкших с утра овечек ласкать. Ну а чо, все ж лучше, чем психоз пассажира в самолете, поверьте.
6. Хлысты, наручники и прочие БДСМ аксессуары. Некоторые просто жить не могут без нестандартного секса. Таможенникам на радость.
7. Огнетушитель. Никогда бы не подумал. Есть, оказывается, люди, называются пирофобы. Рядом с таким, наверное, чувствуешь себя особенно безопасно. Главное - не провоцировать.
8. Чучело хомячка. Одинокая дама так любила своего домашнего зверька, что после смерти набила его и никогда с ним не расстается. Хорошо, мужа у нее не было.
9. 15 засушенных заячьих лапок - талисманы на удачу. Пусть лучше так, чем подковы с собой таскать.
10. Неразорвавшиеся бомбы и снаряды времен Первой Мировой. Такая вот своеобразная мода на антиквариат. Оказывается, черные копатели и там имеются. Едут в Европу, назад - потенциальную прибыль везут. Нельзя же допускать, чтобы Дарвиновская премия за границу уходила.

По материалам британской печати.

100

Любовь похожая на сон
(из песни)

Вы, конечно, слышали о Лене Пенкиной, девушке без сна? О ней писали в медицинских журналах. Хотя имени не называли. Так что я лучше расскажу. О ней и сразу о Жоре, ведь они теперь вместе, и по отдельности рассказывать никак нельзя.
Первые шестнадцать лет медицина Пенкиной не интересовалась. Родители любили Лену, училась она хорошо, но по мере взросления, засыпала все труднее и спала всё меньше. Но школу смогла закончить с медалью, и поступила в Энергетический институт, видимо, был запас. Со второго курса ушла, вначале в академический, по здоровью, а потом и совсем. Лена перестала спать. Ночью она, в лучшем случае, дремала, пару раз по часику, почти не отключаясь. Родители в ужасе искали лучших врачей. Один доктор прописал пить красные таблетки, второй их же категорически запретил. Оба сходились только в одном — перед сном нужна физическая нагрузка на свежем воздухе. Лена стала бегать. Легкая, стройная, с очень большим сердцем, бегала она с удовольствием. А потренировавшись с год, уставала от бега не более, чем иной человек от неспешной ходьбы, а кто-то и от сидения перед телевизором. Могла бегать часами, но, увы, бессонница не перестала её мучить.Лена выигрывала городские марафоны, один за другим, больше же почти ничего не могла делать — читать, считать, всё было через силу. Призовых на жизнь не хватало, она пыталась работать курьером, чтобы не брать деньги родителей, но забывала адреса и прибегала обратно со всеми бумагами. На майские праздники Лена победила в супермарафоне, организованном газовой компанией, и получила в награду однокомнатную квартиру. Родители боялись её отпускать, но она настояла. Получив ключи, Лена легла на полу пустой, зато собственной квартиры и — О, чудо! — заснула! Утром приехали родители и двоюродная тётя, знаток фэншуя. Они привезли мебель, руководили грузчиками и сборщиками, расставляли всё по местам. Кровать Лены оказалось у другой стены, не там, где она спала первую ночь. И сон не пришёл. Не пришёл и на следующую ночь. В отчаянии, Лена передвинула кровать на старое место и снова заснула. Но радость была преждевременной, следующей ночью Лена не спала, а за стенкой, очень, видимо, тонкой, полночи занимались любовью. Лена лежала и плакала, ей тоже хотелось любви, семьи, детей, хотелось быть нормальной.
Родители просили её вернуться, Лена отказывалась. В новой квартире, не каждую ночь, но всё-таки иногда удавалось заснуть. К тому же, рядом был парк, недавно открытый. Со скамеек, однако, уже слезла краска, на дорожках образовались вечные лужи, но Лене парк нравился. Она бегала в нём каждый день, много часов, ни о чем не думая. Однажды обогнала другого бегуна — крупного неуклюжего парня и вдруг почувствовала, что могла бы уснуть прямо сейчас, прямо на бегу. Удивлённая, Лена пробежала круг, снова обогнала того парня, и ощущение, странное, но приятное, повторилось. Тогда Лена села на скамейку и стала ждать, когда неуклюжий пробежит мимо. Он пробежал,и Лена заснула. Сон был мимолетный, но она и такому была рада. С тех пор, приходя в парк, Лена первым делом искала этого человека. К сожалению, он бегал только по субботам. Этот день недели был теперь для Лены самым желанным. Она засыпала на скамейке, когда парень подбегал, просыпалась, когда он удалялся. Иной раз Лена бросалась вдогонку, обгоняла и поджидала на другой скамейке, чтобы успеть поспать несколько раз за круг. В ожидании субботы Лена переживала, что парень может больше и не появиться, уж больно он не подходил для бега по комплекции — широкое туловище, длинные мощные руки и короткие, слегка кривоватые ноги. Но парень тренировки не пропускал и бегал, медленно и тяжело. А в один из субботних вечеров случилась так, что её бегун прервал бег и сел на скамейку рядом с Леной, совсем близко.
— Шнурок развязался, — объяснил он смущённо.
Но Лена не слышала его слов. Её глаза уже были закрыты, тело расслаблено, в глубоком сне прижалась она к плечу незнакомого мужчины. Жора, а это был именно он, три часа просидел не шевелясь, боясь разбудить девушку. Возможно, сидел бы и дольше, но подошёл охранник—предупредить, что парк закрывается. Впрочем, эти часы Жора провёл не без пользы. Впервые он глубоко задумался о своей работе. Жора продавал кирпичи. Пришёл к этому не сразу, когда-то пытался заниматься наукой, но институт сдали в аренду, ученых разогнали. Продавать кирпичи было трудно: платили мало, а рюкзак с образцами был очень тяжел. Многие вообще не открывали Жоре дверь, ругались не глядя. И Жора придумал испечь маленькие кирпичики, похожие на большие. Тогда либо таскать будет легче, либо образцов с собой можно взять больше. Там же, на скамейке, Жора продумал как изготовить форму, замесить массу и настроить духовку. Забегая вперед, скажу, что идея оказалось удачной. Нет, Жора не начал продавать больше кирпичей, но люди стали покупать у него эти самые кирпичики. Кто-то брал просто так, кто-то для игрушечного домика, другие затыкали в стенах дыры между большими кирпичами. Настоящий же прорыв случился, когда вдруг возникла мода дарить кирпичики молодоженам, на счастье. Заказы посыпались со всех сторон. Жора основал ООО "Кирпичик", купил заброшенный завод и наладил там производство.
Но всё это будет потом, а сейчас Лена и Жора прощались у ворот парка.
— Мне пора домой, к жене, — сказал Жора.
— Я понимаю. Спасибо,— ответила Лена. — Ой, у вас шнурки развязались. А я побегаю ещё.
Лена побежала по улице, почти не касаясь разогретого летним солнцем асфальта. Она бегала всю ночь, не чувствуя усталости и смеясь встречному ветру. Ранним утром, в первой открывшейся пекарне, Лена купила два круассана и с аппетитом позавтракала.
С тех пор они здоровались. Конечно, Лене очень хотелось,чтобы Жора снова присел рядом, но она стеснялась просить.
Как-то они встретились во дворе и выяснили, что живут в одном доме, но в разных парадных.
— А этаж какой? — спросила Лена и зажмурилась, так ей хотелось, чтобы Жора сказал "двадцать третий".
— Двадцать третий, — сказал Жора.
Теперь Лена понимала, что в её счастливые ночи у стенки соседней квартиры спит Жора. А в несчастливые у стенки лежит его жена. Или собака. Хотя вряд ли у него есть собака. Только жена.
Минула пара месяцев, а может лет, не важно уже, и эта самая жена заявила Жоре, что хочет стать стюардессой и с пилотом ему изменить. После развода Жора напился, устроил дебош и три дня провёл в полиции. А в субботу был выкуплен оттуда бухгалтером ООО "Кирпичик". Освободившись, Жора, как есть, немытый и небритый, отправился искать Лену. Нашел её у входа в парк.
— Я развёлся, — сказал Жора. — Пойдём ко мне?
— Лучше побежим, — ответила Лена.
В лифте Жора обнял её и прижал к себе. Пока поднимались до двадцать третьего, Лена успела подремать. В квартире она отправила Жору мыться, сама прибралась на скорую руку, постелила чистое, разделась и легла. Жора вышел из ванны, и они немедленно занялись любовью. Потом уснули в обнимку, счастливые, проспали часов пять. Проснулись от голода. Лена вспомнила, что у неё есть два круассана и заливное в холодильнике.
— Жалко, что стена мешает, так бы не пришлось одеваться и через улицу идти. — сказала Лена, потягиваясь.
Жора намотал на кулак ремень и с первого удара пробил в стене дыру. Потом они разобрали проём, подкрепились, пропылесосили, снова занялись любовью и после спали уже до самого понедельника.
И больше не расставались. Лена спит каждую ночь, Жора за этим следит. Конечно, когда родился Юрочка, режим сбился, но ненадолго. Мальчик рос спокойным, даже позволял маме учиться — Лена восстановилась в институте. А по окончании пошла в аспирантуру, но не сразу,ведь к тому времени родилась Светочка и оказалась много бойчее брата — полгода не давала Лене спать, впрочем, ей ли привыкать. В аспирантуре Лена с успехом защитилась по теме: "Замена многополюсных разъединителей на упругие соединители". Работу отметили дипломами международных выставок. Но внедрение идёт медленно. А вот прогрессивные страны: Новая Зеландия, Дания и Фарерские острова уже запустили программу по замене всех разъединителей на соединители в течение десяти лет.
Жорин завод работает, спрос устойчивый. Есть и новое перспективное направление: ООО "НАНОКИРПИЧ". А ещё Жора купил крупнейший в стране комбинат железобетонных оснований. Так что если где столкнетесь с железобетонным основанием — знайте, скорее всего оно Жорино.
Живут Жора и Лена в просторном доме, целиком построенном из маленьких кирпичиков.
Ну вот, вроде всё и рассказал, что ещё добавить... Ах да, Лена ждёт третьего ребенка, готовится к марафону для беременных, старт — послезавтра.
Думаю — победит.

2020 г.

12345 дальше →

Партнеры

Реклама