201
Вот не зря я как-то настороженно отношусь к подземной электричке. Разные
в ней люди ездиют. Странные.
Поутру имела я намерение втиснуться в вагон на станции Текстильщики
(мать их так). Вместе со мной такое намерение имели пара старушек, юноша
кило на восемьдесят и юное хрупкое Создание лет двадцати двух и ростом
мне как раз по плечо. Об нем и речь.
Поскольку Создание стояло ближе всех к краю платформы, оно как раз
первым и втиснулось на 14 кв см свободной площади вагона. И грамотно,
надо сказать, втиснулось – спиной вперед. Уперлось одной рукой в
притолоку двери, тем самым обеспечив себе некоторую устойчивость, и с
видом превосходства посмотрело на нас.
А лучше б оно посмотрело взад. Поскольку из середины вагона к выходу
ломились два вчерашней свежести амбала, и путь их к вожделенной свободе
лежал, по моим прикидкам, как раз через место дислокации Создания.
Я человек по жизни добрый, а потому моментально и вежливо сказала ей:
«ну-ка быстро выйди вон!»
Создание глянуло на меня с высоты своего «по плечо» и презрительно
передернулось.
В следующий момент я с чистой совестью вошла в вагон на освободившееся
место, и поняла, что стою на чьем-то замшевом пинжаке. Пинжак как свой
никто из окружающих не опознал. И только повернувшись к двери, я увидела
Создание, машущее крыльями и бьющееся грудью о стекло закрытой двери.
Далее стою я такая на перроне следующей станции в длящемся приступе
альтруизма (опять же, размер не подошел) с чужим пинжаком наперевес. Ну
и еще народ рядом тусуется. Подъезжает паровоз, открывается дверь, а там
– стена из мужиков и никаких тебе Созданий. И вдруг! Как в фильмах
Хичкока стену пробивает женская рука с шевелящимися пальцами и
полузадушенный голос хрипло рычит «дайте! дайте его сюда!» Народ на
платформе шарахается взад, я вкладываю ей в руку пинжак, дверь
закрывается, вагон уезжает.
Как на меня смотрели соседи по платформе!
А вы бы чо подумали?
|