Шутки про плечами - Свежие анекдоты |
Приезжает мужик в гости в знакомому в деревню. Зима, мороз, тот сидит на печи, навеселе, на гармошке поигрывает. - ЗдорОво! - ЗдорОво! - А где жена-то? - Да вон, на улице - дрова рубит. - Слушай, как-то неправильно! Ты тут в тепле на гармошке играешь, а она на морозе дрова рубит! Разводит плечами: - А что я поделаю, если она на гармошке играть не умеет!
|
Лето 1962 года должно было стать прорывным для подающего надежды актера Андрея Миронова. Несмотря на юный возраст — всего 21 год — за его плечами было уже три эпизодические роли, однако широкой известности они не принесли. Поэтому приглашение на пробы от режиссера Генриха Оганесяна молодой артист воспринял как серьезный шанс.
Предстоящие съемки комедии по пьесе Сергея Михалкова «Дикари» сулили всесоюзный успех, и упускать такую возможность Миронов не хотел. Он сразу выехал в Ригу. Пробы на киностудии прошли более чем удачно, и Андрей получил роль ветеринара Ромы Любешкина.
Фильм, впоследствии получивший название «Три плюс два», задумывался камерным, поэтому актерский состав был небольшим. Партнерами Миронова по съемочной площадке стали Геннадий Нилов, сыгравший вечно недовольного инженера Сундукова, Наталья Кустинская в образе киноактрисы Наташи и Евгений Жариков в роли молодого дипломата Вадима.
Но главной звездой картины была другая актриса. В отличие от Миронова, 28-летней Наталье Фатеевой, уже снявшейся в таких известных фильмах, как «Дело "пестрых"», «Есть такой парень» и «Битва в пути», пробы проходить не пришлось. Режиссер Оганесян сам уговаривал ее сыграть роль самолюбивой и строгой циркачки Зои Павловны. После некоторых раздумий Фатеева дала согласие.
Известная своей принципиальностью и пониманием собственной ценности, актриса даже не приехала на студию в Ригу, пообещав присоединиться к группе непосредственно на месте съемок. Многие в коллективе знали, что Наталья недавно рассталась с актером и режиссером Владимиром Басовым, и некоторые мужчины из съемочной группы втайне надеялись, что звезда может обратить на кого-то из них свое благосклонное внимание.
Участие в этой легкой, "туристической" комедии Наталья воспринимала как своеобразное лечение после непростого расставания. Тем более что съемки должны были развернуться на крымском побережье.
В августе съемочная группа отправилась из Риги в Крым. К пятнадцатому числу они добрались до Зеленой бухты близ поселка Новый Свет и практически сразу приступили к работе.
Оганесян снимал очень динамично. Уже 16 августа были готовы первые эпизоды с участием исключительно мужского состава.
Спустя несколько дней к группе присоединилась утвержденная еще по московским пробам Наталья Кустинская, а затем приехала и Наталья Фатеева.
Андрей Миронов и Евгений Жариков немедленно начали оказывать знаки внимания прибывшим красавицам, причем их симпатии соответствовали сюжету фильма: Миронов был очарован Фатеевой, а Жариков — Кустинской.
Если Кустинская, зная о женатом положении Жарикова, сразу и довольно резко пресекла его ухаживания, то Наталья, хоть и держалась с Мироновым сдержанно и формально, все же позволила ему стать своим верным «оруженосцем».
Восхищенное внимание молодого коллеги, его искреннее желание угодить, ласкало самолюбие Натальи и отвлекало от тягостных воспоминаний.
Жариков лишь посмеивался, предрекая Миронову неминуемый провал. И было понятно почему: начинающий актер, "маменькин сынок", не имевший ни московской квартиры, ни прочного театрального положения, ни солидной фильмографии, казался неоперившимся птенцом в сравнении с Владимиром Басовым.
Однако Миронов не сдавался. Он настойчиво оказывал Наталье знаки внимания. Во время пляжных съемок вовремя подавал крем от загара, держал над ней зонтик, бегал за мелкими покупками.
В гостинице, где разместилась группа, Андрей почти каждый вечер приглашал актрису на прогулку. Фатеева заставляла подолгу ждать, Миронов ревновал ее к другим мужчинам, умолял стать его женой. Наталья лишь смеялась над пылким юношей, но с каждым разом отталкивала его все менее решительно. Позже актриса вспоминала:
«С Андреем мы очень подружились. Он был именно хорошим другом, были долгие и теплые отношения, после тяжелого разрыва с Басовым он мою душу очень отогрел. Вот Андрюша, хоть и не имел такого богатства, опыта душевного, – с ним было очень хорошо, он интеллигент настоящий, прекрасный сын своих родителей, я ему за многое благодарна…».
Однажды после вечерней прогулки Наталья пригласила Андрея к себе в номер. Тот ощущал себя на вершине блаженства. Оставшуюся часть съемочного периода Миронов и Фатеева провели вместе.
Их жизнь напоминала семейный быт: они вместе ходили за продуктами, сообща оплачивали проживание.
Но сказочное крымское лето подошло к концу. Съемочная группа разъехалась. Кустинская и Нилов отправились в Ленинград; Миронов, Жариков и Фатеева вернулись в Москву.
Андрей испытывал тайный страх, что их связь останется лишь мимолетным курортным увлечением, однако этого не произошло. В столице они продолжили встречаться. Миронов водил свою избранницу в рестораны и кино, всем своим видом будто заявляя: «Смотрите, со мной — сама Фатеева!».
3 июля 1963 года на экраны страны вышла солнечная, летняя комедия «Три плюс два». Фильм имел оглушительный успех: у кинотеатров выстраивались длинные очереди.
Миронов в одночасье стал узнаваемым актером, а критики предрекали ему блистательную карьеру. Окрыленный Андрей вновь предложил Наталье выйти за него замуж, и на этот раз получил согласие.
Миронов испытывал неподдельное счастье. Наконец он решился представить свою будущую жену матери.
Мама занимала главное место в жизни Андрея. Заслуженная артистка РСФСР, яркая комедийная актриса Мария Владимировна Миронова, была настоящей легендой и, конечно, считала себя несравнимо большей величиной, чем Фатеева.
Одно лишь известие о том, что сын намерен жениться на женщине на семь лет старше его, да еще и с ребенком, стало для Марии Владимировны потрясением. Тем не менее, она согласилась принять Наталью на своей даче.
В один из погожих июльских дней 1963 года Миронов привез Фатееву с ее трехлетним сыном Володей на дачу к родителям.
Поначалу все шло хорошо. Мария Владимировна достойно встретила гостей, вежливо и доброжелательно общалась с Натальей.
Но все неожиданно испортил Вова, сын Фатеевой. Мальчик, набегавшись в саду, вернулся в гостиную и простодушно крикнул:
- Мама, это что, будет наша дача?
Мария Владимировна сурово нахмурилась. Фатеева густо покраснела, а Андрей попытался разрядить обстановку шуткой.
Несмотря на то, что слова принадлежали несмышленому малышу, для матери Миронова они стали роковыми.
После отъезда гостей Мария Владимировна заявила сыну, что никогда не одобрит его брак с «этой женщиной», на которой "клейма негде ставить".
Андрей был очень зависим от матери, и уже 26 июля он отправил возлюбленной из Горького письмо с сообщением о расставании.
В гостиничном номере, где актер писал роковые строки, находился его брат Кирилл Ласкари. Позже он вспоминал, что слезы буквально застилали Андрею глаза и мешали выводить буквы.
Брак Миронова и Фатеевой так и не состоялся, а со временем угасли и их чувства: оба вступили в новые отношения. Но памятью о том ярком романе навсегда остался фильм «Три плюс два» — одна из самых солнечных и жизнеутверждающих комедий в истории отечественного кинематографа…
Из сети
|
|
Ох и много же повидал я самых разных секретарш различных начальников! Видывал я их и хороших, и плохих, и добрых, и злых, и вредных, и душевных, и готовых помочь, и совсем наоборот. Но самая незабвенная – это пожилая, сухонькая секретарша госниорховского директора... вот, и даже имя помню: Лилия Самуиловна. Больше я подобных людей вообще не встречал. Очень уж она интересно говорила, двигалась и действовала. Любое обращение к ней с самой тривиальной просьбой повергало её в оцепенение. Напрягшись, зажавшись, впадала она в тяжкие размышления, причём глаза её блуждали, а на лице разыгрывался прямо тебе какой-то калейдоскоп – причудливо вспыхивали и гасли багровые пятна, создавая странные блуждающие узоры. Явственно ощущалась в ней при этом титаническая умственная работа, последствий которой предсказать никто не мог. Прямо так и видно было, как мучительно ждёт она, когда в тёмных глубинах её подсознания вызреет и всплывёт на поверхность хоть какое-то конкретное решение. И вот тут уж она больше не раздумывала – вдруг подскакивала, как гальванизированная, и кидалась в бой: действовала стремительно, разражаясь серией судорожных, рваных и явно не контролируемых ею движений.
Особенно же непредсказуемыми были её действия с институтской круглой печатью. Помню, как однажды она, резко выйдя из своего долгого транса, вдруг выхватила у посетителя какую-то незначительную бумажку и с заливистым, диким смехом вдруг с размаху дважды подряд залихватски, со стуком, наугад припечатала его в разных местах гербовой печатью. Обомлевшему посетителю пояснила: а ничего, кашу маслом не испортишь!
Однако подобную щедрость проявляла она далеко не всегда. Запомнился и другой, куда как более яркий эпизод. Вышел однажды от директора какой-то посетитель с подписанным документом. Подошёл к секретарскому столу и вежливо попросил Лилию Самуиловну поставить на директорскую подпись печать. Казалось бы, что тут такого-то, дело самое пустяшное. Но секретарша, искоса, по-птичьи взглянув на эту бумагу, привычно оцепенела, впилась онемевшими пальцами в стол и ярко заалела блуждающими пятнами, страдальчески прислушиваясь к таинственным процессам в своей подкорке. Наконец, решение созрело. Отчаянно махнув рукой, будто пускаясь во все тяжкие, уставив на оробелого посетителя безумный, шальной взгляд, мгновенно схватила она свою любимую гербовую печать, высоко её вознесла и со всей дури, с грохотом хряпула по документу.
Забрав бумагу и слегка пожав плечами, отправился облагодетельствованный гость в соседний кабинет, к заместителю директора. В полуоткрытую дверь видно было, как подошёл он к столу и вступил с замом в какую-то неторопливую беседу. Добытый документ с печатью при этом держал в опущенной руке. А Лилия Самуиловну тем временем опять посетили тяжкие сомнения. Снова погрузилась она в глубокий транс. Замерла, отвердела, тяжелым исступлённым взглядом уставилась гостю в спину. Залихорадило её, заблестели ошалелые глаза, на щеках запылал красный камуфляж. И, как видно, на этот раз в подкорке её вызрел совершенно иной ответ – отрицательный. Но не вскинулась она в привычной судороге, нееет! Медленно, плавно, гипнотизируя взором гостеву спину, приподнялась она, тихонько выбралась из-за стола. С перекошенным лицом, утрированно вздымая тоненькие ножки, на цыпочках стала бесшумно подкрадываться к посетителю сзади. Вот и в кабинет уже пробралась. Вот уж и за самой спиной она у гостя... И тут – стремительный бросок кобры! Вцепившись обеими руками в ею же пропечатанный документ, издав неприличный, громкий торжествующий визг, выдрала она эту важную бумагу из руки ничего не подозревавшего мужика! И мгновенно разорвала пополам, а затем – на четыре куска!
И впритык уткнувшись в изумлённое лицо развернувшегося к ней гостя, сверкая очами, с диким оскалом и хохотом, пританцовывая, воинственно потрясая обрывками, торжествующе выкрикнула: а я передумала!! А не положена Вам сюда печать!! Вот так-то!! Уах-ха-ха-ха!!!
|
|
Счастливый билет №7 (про понты).
1. Час назад посадил на самолёт старого товарища, с которым в 90е занимались зерном и с тех пор не пересекались. Не увиделись бы и в этот раз, но накануне его рейс отменили и перенесли почти на сутки. Он позвонил и напросился в гости скоротать время до часа Х, на что я не без удовольствия согласился.
Вспомнить было много чего, поскольку совместных приключений случилось предостаточно. Поэтому за проведённое вместе время мы успели основательно выпить, посмеяться и погрустить.
Когда прощались, пьяненький друг задал неожиданный вопрос: "Одного я, Вовка, не понимаю. Почему за почти десять лет, что мы с тобой колесили по дорогам страны, меня менты и омоновцы отпиздили столько раз, что я со счёта сбился, а тебя не тронули ни разу? ".
Я пожал плечами: "Фиг его знает. Нет идей на этот счёт. Может, я симпатичный? ".
2. Вернувшись домой, я долго думал над вроде как неразрешимым противоречием, но задача так и не покорилась пытливому уму. Поэтому ничего не оставалось, как спросить мудрую жену.
Любимая, выслушав вопрос, засмеялась: "Вовка, что может быть проще. Вспомни для начала, на чём вы тогда с ним ездили? ".
- Отлично помню. У меня Паджеро, у Лёлика Крузак. На обеих машинах "блатные" номера и глухая в ноль тонировка. Возможно, поэтому менты, проводя свои бесконечные рейды, стабильно нас останавливали и шмонали по нескольку раз в месяц. Судя по всему, принимая за бандюков или наркоторговцев. Однако, родная, вопрос не о том, на чём мы передвигались. Я спрашивал почему, когда мы ехали вместе на любой из наших машин, и неважно, кто в этот момент был за рулём. Когда случалась очередная засада, то меня просили обождать в сторонке, а Лёлик стабильно получал по рогам?
- Вова, во что ты обычно одет?
- Да, как всегда. Летом шорты, майка и сланцы. Зимой говноступы, пуховик или комбез. Какая нафиг разница? Мне на шмотки всегда было пофигу.
- Сейчас вспомни о туалетах Лёлика. Который летом понтовался в итальянских светлых костюмах, лакированных штиблетах, дорогих часах и очках от Prada. А зимой в дублёнках или английских пальто.
- Кажется, родная, я понял, что ты имела ввиду. Это из народного творчества, когда "встречают по одёжке"? Ну да, всё очевидно. Кто будет трогать крепостного в обносках? Все претензии и классовая неприязнь, как правило, к барину.
- Молодец, возьми конфету. Ты только что эмпирическим путём доказал очевидную истину, что встречают по одёжке.
- Сказать ему, в чём была причина?
- Перебьётся. Пусть доходит своим умом. Никогда мне не нравился. Понтов много.
|
|
«Да, она ровесница века»: Александре Пахмутовой 9 ноября исполняется 96 лет.
Это все равно что 100 лет — Октябрьской революции (7 ноября 2017 года) или 100 лет — ВЛКСМ (29 октября 2018-го).
И 80 лет Победы в Великой Отечественной войне (9 мая 2025-го) — из той же плеяды дат.
Да, она ровесница Века.
Ровесница Эпохи.
Ровесница великих исторических событий.
Но не просто ровесница, она один из флагманов Советского Союза.
Ее такой — железной — сделало советское государство.
Безусловно, она — гениальна. У нее есть дар Божий и великое трудолюбие. Но не только это. Пахмутова — это символ тех, кого в СССР называли «настоящим человеком». У людей сегодняшнего времени это определение не вызовет особых ассоциаций. У тех, кто родился и вырос в СССР, понятие «настоящий человек» было совершенно четким — это герой, образец для подражания, тот, на кого надо равняться. Настоящими людьми были Гастелло, Матросов, Чкалов, Гагарин. И вот она — Пахмутова — из этого же отряда.
И всей своей жизнью Александра Николаевна это доказывает. Не только творчеством, но и отношением к тем событиям, которые кардинально изменили судьбу страны и тем самым перепахали ее собственную жизнь — распад СССР, отвержение прежних ценностей, предание анафеме вождей, на которых еще недавно молились. Александра Пахмутова и ее ныне покойный муж и вечный творческий партнер по жизни Николай Добронравов тогда оказались теми, кого сбросили с пьедестала, сделав изгоями. За песню «И вновь продолжается бой». «Нас предали», — говорили мне о том промежутке своей жизни Александра Николаевна и Николай Николаевич. А ведь мало кто поверит, что она даже никогда не была членом КПСС...
Но они не жаловались. Не оправдывались. Не объяснялись. И позже, когда время и люди снова немного изменились, исправляя перегибы, не требовали реабилитации. Даже когда к ним в дом на 75-летие Александры Николаевны на чашку чая пришел Президент России Владимир Путин. И спрашивал, в чем они нуждаются. И прямо дал понять, какой ответ готов услышать, заметив: «У вас как-то тесновато». А гостиная, где они принимали главу государства, совсем небольшая, да и то большую часть комнаты занимали рояль и книжные полки. Такая вот полученная во времена СССР, когда 60–70 метров жилой площади считались хоромами, у выдающихся композитора и поэта квартира — стандартной, советской планировки. Но они ничего не попросили. «Да нам просто ничего не надо», — объяснил мне позднее такую их позицию Николай Николаевич. А у Александры Николаевны при этом такое количество партитур, что они вытесняют из комнаты самого автора.
Но Пахмутова и Добронравов — гордые. Не так — мы гордые! А такие гордые, которые всю жизнь живут по своему своду нравственных правил, в число которых не входит «хавать халяву».
Они рассказывали, что в лихие 90-е им приходилось выступать за продукты. «Это было даже удобно, — пожала плечами Александра Николаевна, увидев, насколько я шокирована. — Нам привезли несколько мешков картошки, какие-то другие овощи, все это положили на кухне, и долгое время не надо было ходить в магазин...» И снова — ни капли желчи, обиды, иронии, сарказма, гнева. «У тех, кто нас пригласил, не было денег, они предложили то, что имели», — совершенно спокойно комментировала ситуацию великий композитор.
Сама Александра Николаевна считает, что ее такой — железной — сделало советское государство. Выковало. Как и многих их ровесников.
— Когда мы росли, была крупная государственная программа, которая определяла, какую вообще давать духовную пищу народу. По радио обязательно передавали отрывки из опер, транслировалось исполнение гениальной популярной музыки. И так же оставалось во время войны. Мальчишки в войну бегали и свистели фрагменты из первой части 7-й симфонии Шостаковича! — объясняла мне Александра Пахмутова, как сформировалась ее главная профессиональная позиция «своим творчеством народу надо служить, но не обслуживать». — Тогда к этому было другое отношение, государственное. Скажем, когда я уже занималась в специальной музыкальной школе для одаренных детей в Москве, а ведь еще шла война, мы, дети, получали рабочую продуктовую карточку высшей категории. То есть как рабочие оборонного завода. Значит, правительство было уверено, что мы выиграем войну и эти дети, то есть мы, должны будут повести вперед нашу культуру. И у моих однокашников были для занятий скрипки из государственных коллекций, они не имели цены. У Эдуарда Грача была скрипка Амати, у Игоря Безродного была скрипка Страдивари, у Рафаила Соболевского — Гварнери. ...И надо сказать, карточки давали недаром, все выучились, заняли ведущие позиции в музыке, добились международного признания, стали лауреатами различных конкурсов, почти никто не эмигрировал. Я когда приехала, нашу школу оканчивали Коган и Ростропович.
Александра Николаевна хорошо помнит день, когда началась Великая Отечественная война. «Двадцать второго был концерт, почему-то он назывался «олимпиада художественной самодеятельности», и я там играла вальс собственного сочинения. И вдруг в середине концерта вышел представитель руководства города и объявил, что концерт закончен, потому что началась война.
А в 43-м году я со своим подростковым эгоизмом заявила родителям: мне надо в Москву, учиться; если вы не можете меня отвезти, то я договорилась с летчиками и они меня отвезут. И эти летчики сказали родителям: да, надо везти вашу девочку, она с нами договорилась! И, кстати, такая вот отзывчивость тоже была приметой времени. Тогда родители купили мне пальто и повезли в Москву. Центральная музыкальная школа при Московской консерватории им. Чайковского, куда я поступала, в 43-м уже вернулась из эвакуации в столицу. И вот собрали комиссию... Я положила ватник на рояль… (Смеется.) В общем, вынесли вердикт, что меня надо учить, и я осталась. Интерната при школе не было, но у родителей оказались в Москве друзья — Спицыны, и я стала у них жить в одной комнатке в коммунальной квартире. Была война, окна газетами заклеены из-за бомбежек…
А потом была долгая, долгая творческая жизнь.
Сложно поверить, но песни Александры Пахмутовой в советское время тоже клали на полку.
— У нас даже была мысль сделать концерт из песен, которые запрещали при советской власти. Там оказалась и песня про Ленина. Она называлась «Ильич прощается с Москвой», — рассказывал мне ныне покойный Николай Николаевич. — Это песня о его последнем приезде в Москву, когда Ленин был совершенно больной, приехал на сельскохозяйственную выставку, он практически уже не разговаривал. В песне были вполне приличные строчки: «А перед ним идут с войны солдаты, они идут в далеком сорок пятом, он машет им слабеющей рукой, Ильич прощается с Москвой». Но нам сказали: «Ильич никогда не прощался с Москвой, он всегда с нами, тут памятники стоят...» И хотя песню спела Зыкина, в эфире она не была никогда. Но сейчас цензура еще хуже — сейчас цензура денег.
Свое скромное финансовое положение они принимали стоически: никаких выступлений ради прихотей богатых людей. Чурались прессы. Пахмутова со смешком рассказывала мне, как однажды на каком-то мероприятии ее одолели журналисты, стали спрашивать о личном и она ответила, дескать, мы с Николаем Николаевичем всю жизнь прожили вместе, в этом плане наша семья — нетрадиционная, имея в виду, что нынешнее время пестрит разводами, скандалами, дележкой имущества медийных персон. Каково же было ее удивление, когда наутро она прочитала заголовки: Пахмутова призналась в нетрадиционной ориентации...
Зато они всю жизнь были друзьями «Московского комсомольца», давали честные, откровенные интервью, приходили в гости в редакцию и на наши праздники. А любовь между ними, кстати, вопреки тем глупым публикациям, была самая настоящая, такая, которая делает людей двумя половинами одного целого навсегда. «Все случилось как-то очень быстро, — рассказывал мне Николай Николаевич про то, как родился их крепчайший семейный союз, — решили расписаться и расписались. Не было такого, как сейчас принято: давай сначала просто поживем вместе, посмотрим, подходим ли мы друг другу. К тому же и жить-то нам было негде: ни Але, ни мне. Расписались и сразу уехали на полтора месяца на море». «А когда ехали в загс, вдруг начался такой ливень! Такой дождь проливной! Говорят, это хорошая примета, которая обещает долгую и счастливую совместную жизнь», — добавила Пахмутова.
Что же, примета сбылась. Они прожили вместе более 66 лет. Николай Добронравов ушел из жизни в возрасте 94 лет, каких-то пары месяцев не дожив до своего 95-летия... На церемонии прощания просили не фотографировать... Журналисты вопреки запрету снимали... В самом финале церемонии Пахмутова вдруг обернулась к прессе. Все замерли, ожидая отповеди. «Спасибо вам, что пришли...» — это слова Александры Николаевны обескуражили даже самых откровенных папарацци...
После ухода из жизни Николая Добронравова, который всю жизнь был Нежностью Пахмутовой, а она — его Мелодией, за ее здоровье опасались все. Но Александра Николаевна выстояла. Помогли ей в этом близкие люди и… музыка. Послушный, как ребенок, ее порхающим над клавишами пальцам рояль...
И вот 9 ноября она отмечает свое 96-летие. А вместе с ней эту дату отмечает вся страна. Потому что Пахмутова — это наша «Надежда». И не просто культовая песня за ее авторством. А надежда на появление новой плеяды «настоящих людей». Которых, как известно, рождают трудные времена.
Ну а песни? «Довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось».
Из сети
|
|
Особенности наркоза в условиях тюремного заключения.
Скажу сразу — я наивно заблуждался.
Закончив свою карьеру клинического инструктора и перейдя на вольные хлеба частной практики — я полагал, что больше обучением медиков я не буду заниматься, преподавание ушло в прошлое…
Ошибался. Американская медицина построена на взаимном обучении, причём непрерывном.
Коллеги учатся друг у друга, я наставляю своих сестёр, тренировки включены в рабочие часы — медсёстры-менторы постоянно работают над практическими навыками среднего медперсонала.
И, несмотря на захолустье и маленькие размеры — в нашем госпитале проходят ротации и студенты медвузов и медсестринских школ, а также есть программа подготовки ассистентов врачей.
Ну, а иногда мне звонят из местной школы — есть подросток, интересующийся медициной, можно ли ему пару дней походить за вами и увидеть медицину изнутри. Никогда не отказываю, из эгоистических побуждений — эти ребятки будут моими врачами или медсёстрами в совсем уже, увы, недалёком будущем.
И есть у меня любимый вопрос, который я задаю почти всем: что сложнее, взлёт или посадка, начало наркоза или его окончание?
Вопрос несложный, на наблюдательность и логику, шансы угадать ответ — 50%.
И, неизбежно, две трети ответов — неправильные.
Да, взлёт выглядит более энергичным и драматическим, посадка выглядит нудной и простой.
Тем не менее — после 40 лет в окопах медицины — именно окончание является наиболее значимым и сложным.
Когда я ввожу в наркоз — это практически просто применение моих навыков, где я делаю что положено и участие пациента в этом — минимальное.
А вот посадка — это тот момент, когда мой контроль заканчивается и пациент переходит, частично, на автономное состояние.
То есть — не всё и всегда зависит от анестезиолога, в этом танго появляется второй участник, пациент. И этот второй участник должен убедить меня в своей автономности. Как? Следуя моим командам — кивните, если слышите, подымите голову, откройте глаза, глубоко вдохните.
Я очень старомодный анестезиолог, в моей юности наркоз был куда опаснее — так что я никогда не тороплюсь, перевожу в пробудительную палату только если я доволен состоянием пациента.
Ну, и если я вас не убедил — именно пробуждение и поведение во время него — весьма разнообразно и непредсказуемо, смех, слёзы, мат-перемат, угрозы, «пасть порву!», делириум. И что интересно — раз на раз не приходится, я тут уже четверть века, множество повторных пациентов — и дав наркоз 5 раз одному и тому же пациенту — я не возьмусь предсказать его пробуждение в 6-й раз.
Так, увлёкся, разговор пойдёт о наркозах заключенным, отбывающим наказание в местной федеральной тюрьме.
Точнее, об их охране.
Охрана зэков из тюрьмы максимально строгого режима, к счастью, в прошлом, эту часть тюрьмы просто перевели. Зэки там были — монстры, убийцы шерифов, полицейских, охранников, особо опасные террористы.
Всё было очень по-взрослому серьёзно: 6 охранников, в бронежилетах, с оружием наизготовку, кандалы на руках и ногах. Два охранника, один в операционной, один снаружи, напротив двери в операционную.
Кандалы снимали после ввода в наркоз — ничего металлического быть не должно, можно страшно обжечь при применение электрической коагуляции.
Вместо этого — временные пластмассовые кандалы.
Всё это — в прошлом, сейчас заключенные намного менее опасные, режим средней и минимальной строгости.
Минимальной — их подвозят к госпиталю и отпускают на лечение, затем по звонку приезжает охранник и забирает, одеты они, как правило, в гражданскую одежду.
Средней тяжести — наручники и два вооружённых охранника, один из которых переодевается в хирургическую униформу и следует за пациентом в операционную.
Рутина, я хорошо знаю многих охранников, практически в лицо.
Ничего, кроме взаимного уважения, я от них не видел. Один раз, правда, я вспылил — я смотрю пациента в палате, а стражи смотрят футбол, с максимальной громкостью — пришлось выдернуть штепсель телевизора.
В остальном — по окончанию взаимодействия — я никогда не забываю их поблагодарить за их работу, они меня хорошо знают, я заботливо к ним отношусь, операции могут идти часами, удобное кресло я им всегда найду.
А вот, наконец, и история.
Уехал в отпуск, вернулся — зэк на операцию, наркоз прошёл штатно, то есть скучно, что хорошо.
Начинаю будить — страж вскочил и надел наручники и ножные кандалы.
Хм… странно и необычно, максимум одну руку приковывают к носилкам или больничной постели. Стражник молодой, мне незнакомый, на моё недоумение он пояснил: его так научил его более опытный сослуживец, якобы так лучше для персонала операционной. Я пожал плечами — ничего более мощного, чем мои препараты, в медицине — нет. Суета с наручниками и кандалами мне показалась чрезмерной. Я, грешным делом, подумал — молодой, научится.
И надо же такому случиться — через день ещё один зэк, а потом ещё один.
И у всех охранников — одинаковый модус операнди, тотальное применение железных оков.
На третий раз я не выдержал: ребята, это что-то новое и избыточное, мы раньше обходились без этого, у вас новые правила, новые инструкции?
Всё оказалось гораздо проще и глупее.
Пока я был в отпуске — зэк проснулся и принялся буянить, посленаркозный делириум, вещь достаточно обычная и контролируемая моими медикаментам .
То ли операционная команда растерялась, то ли не в меру инициативный охранник решил поучаствовать — результатом стал полностью закованный зэк. Делириум, кстати, продолжился и стал хуже — пациенты в этом помрачённом состоянии не выносят физические ограничения, выход тут один — ввести в лёгкий наркоз и попытаться позже разбудить в более благоприятных условиях.
Или, короче: эта не ваша проблема, ребята, ситуация медицинская, а не пенитенциарная.
Ещё короче: сидите и не вмешивайтесь, пока я вам не дал отмашку на перевод.
И расскажите это всем вашим сотрудникам, пока это не стало привычкой, рутину тяжело ломать, а то вот возьмут и создадут новый ноу-хау пробуждения больного. Я, кстати, здесь съязвил и поинтересовался — вы же тоже бываете моими пациентами, ребята вы здоровые и могучие — мне вас тоже заковывать в наручники перед пробуждением? Ну, типа, новое слово в анестезиологии — хорошо зафиксированный пациент в лекарствах не нуждается!!
Шутки шутками — но если я ещё один раз это увижу — звоню вашему капитану и извещаю администрацию госпиталя.
Права на лечение и медицинские стандарты тюремное заключение не отменяет.
И что лечение и заключенного и его охраны — ничем не отличается.
Мораль? Да какая там мораль, просто совет-пожелание — да обойдёт вас нужда в анестезиологах и тюремных охранников!
Michael [email protected]
|
|
Статистика пожарного
Курилка в психбольнице. Старый доктор курит у окна:
— Опять привезли после этого их “раскрытия сердца”. Глаза светятся, про гармонию вещает, а как зовут — не помнит. Уже десятый за год. Сколько лет работаю — одно и то же: полезли в душу без опоры — кукуху сносит.
Молодой помолчал и говорит:
— А вы не думали, что у нас выборка кривая выходит?
— Это ещё как?
— Мы же видим только тех, у кого сорвало. А тех, у кого получилось — не видим. Они к нам не попадают. Это не ошибка выжившего, это наоборот — ошибка погибшего. Мы судим по тем, кто не справился.
Старый хмыкнул:
— Думаешь, есть такие, кто справляется?
— Есть. Просто не болтают. Про методы все болтают, а те, у кого получилось — молчат. Они просто тихо светят.
Старый затушил сигарету:
— Похоже. Мы как пожарные: видим только сгоревших и потом рассказываем, что печку разжигать нельзя.
Пауза.
— Но риск-то всё равно есть.
— Есть, — кивает молодой.
Старый глянул в окно, усмехнулся:
— Если лезть — можно и к нам попасть.
Пожал плечами:
— А можно — и на всю жизнь остаться счастливым. Просто таких мы не видим. Они дальше живут.
|
|
Вот все говорят "Пушкин", "Пушкин"... А у меня детская травма от этого вашего Пушкина!
Вот представьте: мне восемь лет. Тянусь к знаниям, читаю. Без опасений беру с полки тяжёлый том - что плохого там может быть? Это ж светоч, ёпть. Открываю книгу, перелистывая страницы за верхний край, как учили в библиотеке..
"Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль."
О! Надо сбегать чай сделать! Сижу, прихлёбываю. Ещё семь двустиший одолел, одно другого интересней. Тут тебе и гречанка, и презренный еврей...
"Я дал ему злата и проклял его..."
Дальше по нарастающей какая-то жуткая история, очень крупными мазками, в каждом двустишии километры киноплёнки - верный раб, быстрый конь, и вот:
"В покой отдаленный вхожу я один...
Неверную деву лобзал армянин."
Ну, песец! Лобзал! Лобз... Я бросил томик в сумку и побежал к однокласснику Серёге Мазницыну, эксперту по таким вопросам. Три-четыре квартала просвистели мимо, взбежал к нему на пятый этаж, не отвечая на приветствие открыл книгу и, сипло дыша, ткнул пальцем в текст. Серёга, стоя в прихожей со сковородкой шипящей яичницы в левой руке, внимательно прочитал текст и вопросительно посмотрел на меня.
Я ткнул пальцем: "Лобзал. Чо такое лобзал?"
Серёга пожал плечами, поставил сковородку на полочку для обуви, сложил пальцы левой руки колечком и несколько раз тыкнул в это колечко указательным пальцем правой. Я во все глаза смотрел на Серёгу. Серёга смотрел на меня.
- Яичницу будешь? - наконец спросил он, возвращая сковороду в руку. Кажется, на полочке для обуви появилось небольшое пятно.
- Нее, я домой, - я уже бежал по лестнице.
Всё-таки очень много неясного было в стихотворении для восьмилетнего мальчика. Например, чем заслужила гречанка такое отношение со стороны армянина? Нужно ли опасаться армян в будущем? А вдруг живёшь-живёшь, а тут - рраз! - и тебя лобзает армянин. В общем, ссыкотно как-то, ась?
|
|
Толик после свадьбы терпел очень долго, что подруга его жены приходит к ним, как к себе домой. Но однажды ему всё это надоело, и он решил с Оксаной поговорить серьезно.
Дождавшись, когда подруга жены, наконец-то, ушла, муж подсел к Оксане на диван, и твёрдо спросил:
- И сколько ещё это будет продолжаться?
- Что? - не поняла жена.
- Когда твоя подруга, наконец-то, поймёт, что у тебя есть семья? Когда она оставит нас в покое?
- Толя, о чем ты говоришь? - испугалась Оксана. - Она же моя подруга детства. Мы с ней знакомы ещё со школы.
- Да хоть с яслей. Ты разве не понимаешь, что теперь ты - замужняя женщина.
- Ну и что?
- Когда она находится у нас, твой муж чувствует себя дома лишним.
- Почему?
- Потому что после работы я хочу расслабиться, переодеться в домашнее, а тут сидит она.
- Так кто тебе мешает? Расслабляйся, переодевайся.
- Она мне мешает! Ты понимаешь это? Твоя Ирка! И потом, когда я прихожу с работы, ты совершенно не обращаешь на меня никакого внимания. Ты постоянно болтаешь с ней.
- Но я же кормлю тебя ужином.
- Нет! Ты торопливо наваливаешь мне еду в тарелку, и убегаешь к ней в комнату. Вы сидите там, и шушукаетесь, как будто у вас какие-то тайны, о которых я не должен знать. Может, вы обсуждаете свои похождения с любовниками?
- Толя, ты что, с ума сошёл? - Оксана сделала возмущенные глаза. - Если ты так хочешь, мы будем болтать о своих делах прямо на кухне, рядом с тобой. А ты будешь есть. Хочешь?
- Нет!
- Тогда я не понимаю, что ты хочешь?
- Я хочу, чтобы твоя подруга появлялась у нас не чаще одного раза в месяц! – стальным тоном произнёс муж. - Понятно?
- Но это невозможно! - упиралась изо всех сил супруга.
- Почему - невозможно?
- Потому что я не могу бросить мою единственную подругу одну. Ведь я вышла замуж, а она - нет. Это нечестно! И поэтому, пока она не найдёт себе свою половину, она будет приходить ко мне, когда захочет. Так будет с моей стороны порядочно.
- И у меня, значит, будет, как бы, две жены? - усмехнулся невесело муж.
Жена сначала вытаращила на мужа удивлённые глаза, потом угрожающе произнесла:
- Толя, не шути так. Не надо.
- А разве я шучу? Я же вижу твою подругу у себя дома каждый Божий день!
- Не каждый день, а через день, - полезла в спор Оксана.
- У тебя, что, плохо с памятью? Сегодня она была у нас, вчера была, позавчера, тоже, была. Ты не боишься, что я к ней привыкну?
- В смысле?
- В прямом. - Толик пожал плечами. – Начну воспринимать её не как твою подругу, а как свою. Это же происходит незаметно. Сначала я к ней привыкну, потом у меня появится к ней интерес.
- Какой еще интерес? - насторожилась Оксана.
- Плотский, вот какой. Который, кстати, чаще всего зависит не от мужчины, а от поведения женщины. Ты заметила, как она смотрит на меня?
- А как она смотрит?
- Неоднозначно. Вот и я, ещё немного, начну тоже на неё смотреть неоднозначно. А потом, думать о ней по ночам.
- Толя, хватить говорить гадости! - почти закричала жена. - Ты специально это делаешь, да? Имей в виду, я на твои провокации не куплюсь.
- Почему, гадости?.. – вдруг, задумчиво пробормотал муж. Потом помолчал немного, и выдал: - А в принципе, ты права. Раз она твоя любимая подруга... К тому же – без мужа… Пусть приходит... Это даже интересно... Две женщины одного мужчины...
Он опять пожал плечами, криво усмехнулся, и включил телевизор.
Жена тоже усмехнулась, но как-то нервно, встала с дивана, и с обиженным лицом ушла на кухню.
На следующий день Толик, перед приходом домой с работы, сначала позвонил жене.
- Ну, что, твоя подруга опять у нас?
- Толик, умоляю, не начинай вчерашний разговор. Конечно, Ира у нас, - прошептала в трубку жена, и отключилась.
- Ну, ладно... - пробормотал муж. – Вы сами этого хотели.
Толик появился в квартире с двумя букетами и огромным тортом в руках.
- Девочки, это вам! - воскликнул он с порога, картинно вручая цветы жене и подруге, и ставя торт на стол.
- Сегодня, что, какой-то праздник? – немедленно остолбенели женщины.
- Как это – какой-то? Сегодня - праздник воссоединения! - воскликнул Толик. - Так, где моя парадная домашняя пижама?
Он, прямо при гостье, начал не спеша переодеваться, раздевшись при этом до трусов.
- Толик, ты что творишь? - воскликнула Оксана, вытаращив на него возмущённые глаза.
- А что я творю? - весело ответил муж. - Твоя, подруга, это и моя подруга. Нам с ней стесняться друг друга негоже. Да, Ира? – И Толик подмигнул подруге жены.
Оксана тут же схватила Иру за локоть, и потащила её в другую комнату. При этом подруга упиралась, и весело оглядывалась на Толика.
- Прикольно... - хихикнула она.
- Ага! Прикольно! - крикнул им вслед Толик. - Через пять минут я жду вас на кухне. У меня, есть к вам обалденное предложение.
- Какое ещё предложение?! – напряжённым голосом крикнула жена из другой комнаты.
- Сногсшибательное. Я предлагаю Ирке пожить у нас. Для начала - с месяц. Ну, честное слово, зачем ей каждый день уходить ночевать к своей мамочке, если, всё равно, остальное время она пасётся у нас.
- Ты вообще, что ли, с ума сошел?! - раздался злой голос жены.
- Оксана, не ругайся! После вчерашнего разговора я прозрел! Ты была права на всё сто процентов!
- Какого вчерашнего разговора? - захихикала в другой комнате Ирка.
- Не твоё дело! - огрызнулась на неё Оксана.
Дальше женщины перешли на шёпот, и Толик не мог слышать, о чём они ругаются. Он отправился на кухню, поставил на плиту греться чайник, отрезал себе огромный кусок торта, и стал его ложкой уплетать.
Скоро он услышал шаги.
- Наконец-то! - радостно воскликнул Толик. - Идите сюда скорее. Я уже вовсю отмечаю наш праздник воссоединения!
Но женщины, почему-то, прошли сразу в прихожую, затем хлопнула входная дверь, и через паузу на кухне появилась красная от злости Оксана.
- Ну, Толик... - зашипела она, готовая, кажется, взорваться. - Ну, я тебе этого... Ну, ты, вообще...
- А что такое? - сделал удивлённое лицо муж. - Ирка на моё предложение не согласилась, что ли? Мне показалось, что оно ей понравилось.
- Причём здесь Ирка?! – перешла на крик Оксана.- Ты что, забыл, что у тебя есть жена? И только она может жить рядом с тобой!
- Но после вчерашнего разговора я подумал...
- Заткнись! - Оксана гневно смотрела на Толика. - Запомни, Толя, не было вчера никакого разговора! Понятно тебе? Не было! А если он и был, то я - просто - шутила!
- Ах, это была такая шутка? - закатил удивлённые глаза Толик. - Тогда, выключай чайник, разливай по чашкам чай, и садись есть торт. Он, кстати, обалденный. Садись-садись. И мы будем праздновать с тобой наш праздник воссоединения!
Больше Толик Иру у себя дома не видел.
Автор: А.Анисимов
Из сети
|
|
Вы когда-нибудь забывали что-то важное? Оставляли телефон дома, теряли ключи или выходили без кошелька? Неприятно, но, как правило, не смертельно.
Но представьте, что вы — опытный парашютист, совершивший сотни прыжков, и однажды вы покидаете самолёт... без парашюта.
Это реальная история, случившаяся в апреле 1988 года с Айваном Лестером Макгуайром (Ivan Lester McGuire). История, которая заставляет задуматься о том, как порой простая ошибка становится последней.
Округ Франклин, Северная Каролина. Айвану Макгуайру 35 лет. Он опытный парашютист с более чем 800 прыжками за плечами. В тот день он выполняет третий прыжок, снимая учебное видео для спортивного парашютного центра.
Его задача — зафиксировать на камеру прыжок студента и инструктора. В 1988 году это не так просто, как сегодня: камеры тяжелы, и Макгуайру приходится носить оборудование в рюкзаке.
И вот самолёт достигает 3 048 метров. Всё идёт по плану. Сначала выпрыгивает Макгуайр — так он сможет запечатлеть момент, когда за ним последуют инструктор и студент.
Камера фиксирует их свободное падение, затем — раскрытие парашютов. Парашютисты исчезают из кадра. Айван остаётся один. Он тянется за кольцом…
Его руки хватают пустоту.
«О Боже, нет!» – раздаётся его голос.
Понимание приходит слишком поздно. Камера продолжает снимать, пока Айван стремительно падает вниз. Он не просто забыл раскрыть парашют. Он его вообще не взял.
Как такое могло случиться?
Когда на земле находят его, у всех один вопрос: как опытный парашютист мог выпрыгнуть без парашюта? Разве никто этого не заметил? Поначалу кажется, что произошла страшная халатность. Возможно, его парашют оторвался в воздухе? Или он был неисправен?
Однако видеозапись проясняет ситуацию: на момент прыжка Макгуайр вообще не был экипирован.
Следствие быстро приходит к шокирующему выводу: Айван просто забыл взять парашют.
Но как он не заметил этого? Ответ — в человеческой психологии. Это был его третий прыжок за день, рутинное действие, которое он выполнял сотни раз. Вместо парашюта на спине был тяжёлый рюкзак с камерой, и его вес был настолько привычен, что Айван не обратил внимания. Никто не проверил его перед прыжком.
Сам он, вероятно, находился в автоматическом режиме, сосредоточившись на съёмке, а не на собственной безопасности. Только в тот момент, когда он потянулся за несуществующим кольцом, реальность его догнала.
Представьте этот момент. Вы падаете с высоты 3 048 метров. У вас есть несколько секунд, чтобы осознать: ошибки уже не исправить. Все попытки отрицать происходящее рушатся под грузом реальности. Вы ищете спасение, но его нет.
Вы вспоминаете момент, когда могли бы заметить ошибку. Вспоминаете, как на автомате выходили из самолёта. Как привычный рюкзак на плечах давал ложное чувство уверенности. Как никто ничего не сказал.
Но теперь всё это неважно. Осталась только земля, стремительно приближающаяся.
После этого случая внимание следователей сразу переключилось на пилота. По федеральным авиационным правилам США, пилот обязан проверять, что у каждого пассажира есть парашют перед прыжком. Почему же никто этого не сделал?
Всё дело в ошибочном восприятии. Макгуайру действительно был с рюкзаком — просто он был заполнен камерами, а не спасительным снаряжением. Никто не обратил внимания. Никто не задал лишних вопросов. Возможно, даже он сам не задумывался, ведь этот день был похож на сотни других.
В конечном итоге происшествие признали несчастным случаем. Ни у кого не было злого умысла. Просто люди привыкли доверять своим ощущениям. И в этот день это доверие стоило жизни.
Этот случай стал страшным напоминанием о том, как опасна рутина. Когда действия становятся автоматическими, внимание притупляется.
В индустрии парашютного спорта после ситуации с Макгуайра были введены более строгие процедуры проверки снаряжения. В особенности это касалось тех, кто носил дополнительное оборудование — камеры, грузы или что-то ещё.
Но главный урок касается не только парашютистов. Это история о том, как легко человеческий разум может сыграть с нами злую шутку. Мы склонны следовать привычным шаблонам, не замечая очевидного. А иногда цена ошибки оказывается слишком высокой.
Сложно представить, что чувствовал мужчина в свои последние секунды. Он осознал ошибку. Он понял, что уже ничего не изменить. Возможно, он прокручивал в голове события этого дня, цепляясь за каждый момент, когда мог бы что-то сделать иначе.
А теперь представьте: что бы почувствовали вы?
Задумывались ли вы когда-нибудь, сколько вещей в жизни мы делаем на автомате? Как часто мы доверяем привычке, не перепроверяя очевидное?
Этот случай — не просто история, а предостережение. В следующий раз, когда будете выходить из дома, садиться за руль или приступать к важному делу, вспомните Айвана.
Основано на реальных событиях
Из сети
|
|
[b]Главное – чтобы не дошло до супа[/b]
Глубоко в сердце Германии, там, где холмы подпирают небо, а вековые дубы шепчутся с ветром, стоял опрятный, крепкий дом. Дом – полная чаша, пахнущий воском для мебели, старыми книгами и сладким яблочным штруделем. Хранителем этого мира был восьмидесятилетний Карл. Он подолгу сидел у камина, в своём кресле с высокой спинкой, и его морщинистое лицо, похожее на старую карту, было бесстрастно. Он наблюдал, как танцуют языки пламени, и в их трепетном свете, казалось, можно разглядеть тени прошлого.
Однажды на пороге возник его внук, тридцатилетний Герхард, с лицом, озарённым новостями с экрана смартфона.
–Дедуля, ты слышал? – почти выдохнул он, полный значимости момента. – Мы поставляем этим смелым украинцам наши «Панцерхаубицы»! Лучшие в мире гаубицы! Теперь русским не позавидуешь! Ну, скажи, это же хорошая новость?
Карл медленно перевёл на внука свой спокойный, чуть замутнённый временем взгляд.
–Хорошая, внучок, – голос его был похож на скрип старого дерева. – Главное, чтобы не дошло до супа...
Герхард слегка опешил. «Суп?» – мелькнуло у него в голове. Дед, видимо, отвлёкся, задумался о своём, о деревенском. Юноша пожал плечами и удалился, унося с собой пылкую уверенность в правильности выбранного миром курса.
Прошёл год. Огонь в камине Карла потрескивал с прежней неспешностью. И вновь на пороге появился Герхард, на этот раз с триумфом в глазах.
–Дедушка! Теперь всё серьёзно! Наши «Леопарды» поедут на восток! Эти стальные кошки разорвут любую оборону. Русским точно не поздоровится! Скажи, это ведь прекрасная новость?
Карл, не меняя выражения лица, покачал головой, глядя в огонь.
–Прекрасная, внучок. Главное, чтобы не дошло до супа...
Герхард снова услышал это странное упоминание. В голове зашевелилось лёгкое раздражение. «Что за суп? Может, врач новую диету прописал? Или таблетки путает?» Он махнул рукой, списав всё на старческие чудачества, и снова ушёл, полный веры в мощь немецкой стали.
Прошёл ещё один год. Герхард влетел в дом, как ураган.
–Дед, привет! Ты в курсе? Это же полный разгром! Мы отправляем им ракеты! Дальнобойные! Всё, через три месяца русские точно сдадутся! Ну скажи же, это же просто отличная новость?
Карл оторвал взгляд от пламени и уставился на внука. В его глазах вспыхнул огонёк, более яркий и жаркий, чем в камине.
–Новость – супер! – неожиданно громко и чётко произнёс он. – Главное, чтобы до супа не дошло...
Терпение Герхарда лопнуло.
–Дедушка! – воскликнул он. – В третий раз уже слышу от тебя про эту похлёбку! До какого, в конце концов, супа?!
Старик медленно поднялся с кресла. Его фигура, казалось, выросла и заполнила собой всю комнату.
–До бесплатного, Герхард, – прозвучало как удар молота. – Ты думал, я совсем в маразм впал, как тот твой Байден? – Он презрительно хмыкнул. – Русского медведя, внучек, лучше не дразнить. А именно этим сейчас и занимаются наши бараны-правители.
Карл сделал паузу, давая словам просочиться в сознание внука.
–И русские вполне могут снова оказаться здесь. На своих танках. Но русские – они добрые, – в его голосе вдруг послышалась странная, горькая усмешка. – Они сразу начинают раздавать гражданским бесплатную еду. Из полевых кухонь. Горячую. Так что пусть наши бараны тешатся, играют в свою большую политику.
Он подошёл к окну и посмотрел на ухоженную улицу, на мир, который казался таким незыблемым.
–Главное, мать-перемать, – прошептал он, с силой стукнув костяшками пальцев по подоконнику, – ЧТОБЫ НЕ ДОШЛО ДО СУПА!
И в наступившей тишине Герхарду вдруг почудился далёкий, навязчивый запах дыма и чего-то вареного, запах, который шёл не из кухни, а прямиком из страниц учебников истории, которые он когда-то давно, в беспечной юности, так и не удосужился как следует прочесть.
|
|
Крупные суммы денег я находил в своей жизни дважды.
Случай 1.
Стою я как-то у грузовика, который привёз для моряков всё самое необходимое: магнитофоны «Sharp», жвачку «Orbit» и китайские пиджаки с плечами размером с парус. Вдруг вижу — лежат деньги. Не рубли, не купоны — 250 долларов! В 1991-м это как если бы сейчас нашёл нефтяную скважину под диваном.
Я, естественно, подобрал. Но совесть у меня была мощнее, чем инфляция. Звоню радисту:
— «Объяви по радио: кто потерял деньги, подходите к третьему механику».
Минут через пять в каюту врывается второй помощник — запыхавшийся, будто бежал не с мостика, а с Олимпиады. Я, как честный следователь, спрашиваю:
— «Сколько потерял и какими купюрами?»
Он, не моргнув глазом:
— «250 долларов. Двадцатипятирублёвками... ой, то есть десятками!»
Совпадение полное. Я ему деньги отдал, а он мне — легендарное морское «спасибо» в стиле «ну ладно». И всё.
История разошлась по пароходу, и симпатичная буфетчица Рая хитро прищурилась и сказала:
— «Эх, механикус, лучше бы ты эти деньги мне отдал. Я бы тебя так отблагодарила, что ты бы до следующего рейса улыбался!»
Случай 2. 2025 год. Я опоздал c отправкой срочной посылки клиенту через курьера и уже думал, что день пошёл под откос. Побежал в DHL, всё сдал, иду обратно — и вдруг вижу на асфальте банковский конверт. Поднимаю, запечатанный, тяжёленький. Думаю: «Ну это, наверное, счета за коммуналку».
Открываю… а там — 1000 канадских долларов!
Ровненькие такие, пахнут банком и чужим отчаянием.
И вот тут у меня три мысли подряд:
«Господи, спасибо за бонус за опоздание».
«Если сдам в полицию — они меня запишут в книгу “Лох года”».
«Если потрачу — жизнь запишет меня в книгу “Приключения начинаются”».
А что бы сделали вы? Потому что я, честно говоря, так и не понял: это был подарок судьбы или проверка на жадность.
|
|
Моя первая работа
Летом в 90-х, на каникулах, друг позвал подзаработать. Время было тяжёлое, денег дома не было, у родителей на вечерние похождения просить было неудобно. Живя в Краснодарском крае, в деревне, работа в основном была у частника-фермера в полях: рвать траву, перетаскивать перегной, собирать коровьи лепёшки для удобрения бахчи. Учитывая климат Кубани, летом температура на солнце доходила до +50, мы усердно работали: пололи траву измазанные в коровьем дерьме, и так же, измазанные дерьмом удобряли арбузы и дыни.
Отработали месяца два, пришло время расплатиться с нами (сумму не помню, тогда были то тысячи, то миллионы). Утром возле вагончика дожидаемся фермера. Его нет. Спрашиваем у сторожа, когда будет фермер. Он в ответ пожимает плечами. На следующий день его опять нет, сторож пожимает плечами. Ловили его две недели. Уже лето заканчивалось, и хотелось успеть подебоширить с заработанными бабулетами.
При встрече с фермером он заявил, что пока денег нет, так как не может реализовать ранее выращенную продукцию (помидоры, огурцы и т.д.) "Потерпите недельку", — говорит. Прошла неделя, вторая, фермер теряется. Мы уже точно понимаем, что он нас кинул, негодяй этакий. Возвращаемся к себе во двор. Наши дворовые кореша, уже в ожидании вечернего ресторана и шашлыка, поняли, что мы пришли пустые и нас кинули. Предложили собрать штаб и думать, что делать.
На штабе (комната в подвале пятиэтажки) было принято и запротоколировано решение: пока сторож будет пьяный спать, уничтожить под покровом ночи выращенную арбузо-дынную продукцию. Вечерело, вооружившись топорами, тяпками и лопатами и под крики "Мы будем мстить, и мстя наша страшна!" выдвинулись в сторону фермерской бахчи. Прибыв на позицию, мы принялись колошматить всё, что видим. Жалко было свой труд, но глаза уже были налиты кровью, и нас не остановить.
Утром, сидя в штабе, после успешно выполненной операции и лопая арбуз с дыней, мы с наслаждением обсуждали содеянное и то, что мы всё-таки отомстили фермеру-негодяю.
пы.сы: говорили потом, что на следующий день видели как фермер с бутылкой бегал за сторожем по полям, налить наверное ему хотел...
|
|
«Дипломатия для BLM, или Как объяснить, что Чёрнобыль — это не про расизм»
2020 год. Америка бурлила, улицы городов заполонили активисты движения BLM, а в воздухе витали лозунги о справедливости, равенстве и тотальной переоценке всего, что хотя бы отдалённо напоминало о дискриминации. В этой атмосфере всеобщего безумия российское посольство в Вашингтоне стало неожиданным центром абсурдных инициатив.
Звонок первый.
— Алло! Это снова активисты BLM! — раздался бодрый голос в трубке. — Мы призываем россиян и украинцев отказаться от словосочетания «чернобыльская катастрофа» — оно оскорбляет чувства афроамериканцев!
Сотрудник посольства, человек с железными нервами и дипломом истфака МГИМО, вздохнул:
— Вы в курсе, что название «Чернобыль» происходит от слова «чернобыльник» — то есть «чёрная трава»? Это вид полыни.
— Да, мы знаем! — парировал активист. — Поэтому теперь следует говорить «афробыльник»! И катастрофа должна называться «афро-американская катастрофа»!
Дипломат не смог сдержать улыбки:
— Вы очень точно описали июль 2020 года в США...
В трубке послышались рыдания и крик: «Проклятые белые демоны! Опять!» — затем короткие гудки.
Звонок второй.
— Хай! Мы из BLM! — на этот раз голос звучал воинственно. — Призываем россиян отказаться от частицы «не» перед глаголами на «гр...». Слова «не грусти», «не грузи» — это микроагрессия!
Дипломат, уже освоившийся, решил подыграть:
— А как насчёт «не грабь» и «не громи»? Это тоже под запретом?
Пауза. Затем яростный вопль: «Проклятые белые демоны!» — и снова гудки.
Но на этом крестовый поход против воображаемого расизма не закончился. Активисты добрались и до культурного наследия.
Литературный фронт.
Книга Гавриила Троепольского «Белый Бим Чёрное ухо» была признана экстремистской. Причина — «неравномерный и оскорбительный окрас собаки». Бим, по мнению борцов за справедливость, должен был быть либо полностью белым, либо полностью чёрным — чтобы никого не обидеть. Вариант «пёстрый, как совесть человечества» — не прошёл.
Кинематографический фронт.
Актёру Александру Панкратову-Чёрному предложили сменить фамилию. Варианты: «Панкратов-Африканов» или «Афро-Панкратов». Сам артист, по слухам, отреагировал просто: «Лучше уж буду Чёрным, чем бесцветным».
Географический фронт.
Российское географическое общество получило требование переименовать Белое море. Один из предложенных вариантов — «Белое кающееся море». Река Белая на Урале, по логике активистов, должна была стать «Рекой Раскаяния».
Всё это могло бы казаться смешным, если бы не было так грустно. Где-то там, за океаном, люди всерьёз боролись с ветряными мельницами, принимая историю, литературу и географию за поле расовой битвы. А российские дипломаты лишь пожимали плечами и записывали эти звонки в архив — под грифом «Юмор XXI века».
Ирония в том, что пока BLM требовало переименовать Чёрнобыль, настоящие проблемы — неравенство, насилие, бедность — оставались где-то на заднем плане. Но, как известно, легче бороться с словами, чем с смыслами. Особенно если не отличать полынь от политики.
P.S. Говорят, кто-то из посольства в шутку предложил переименовать движение BLM в «Borsch, Lenin, Matryoshka» — чтобы уж точно никого не обидеть. Но идею забраковали — вдруг украинцы обидятся за борщ?
|
|
В доме у моей подруги жил самый настоящий Ленин. Тот самый, который в начале нулевых фоткался с туристами на Красной площади. Подруге вообще повезло. Помимо Ленина, в ее доме жил еще и Леня Голубков. В каком-то смысле эта девятиэтажная панелька на севере Москвы стала воплощением противостояния капитализма и социализма.
Полагаю, что на Красной площади в то время не было ни гримерок, ни раздевалок, поэтому Ленин сразу с утра выходил во всем своем ленинском образе, а вечером в нем же возвращался домой. Летом после тяжелого рабочего дня он снимал пиджак, перекидывал его через плечо, в другую руку брал бутылку холодного недорогого пива и так фланировал в зелени московских хрущевок.
— КТО ЭТО? — ошарашенно спросил парень моей подруги, которого она привезла к себе в гости в удачное время ленинских прогулок по району.
— А, это? Это Владимир Ильич, — пожала плечами подруга.
Владимир Ильич сделал глубокий глоток крепкой «Охоты».
Как-то раз я проходила по Красной площади и встретила нашего Ленина, который ругался с другим Лениным за место. Звучали слова «гнида капиталистическая», «п#здабол» и «коммуняка». На шум пришли два Сталина. Разборка становилась все более тревожной. Кто-то вызвал ментов. Ленины разбежались.
Один раз я видела Ленина совсем вблизи. В очереди в магазине «Магнолия» он оказался прямо за мной, и я усердно делала вид, что смотрю куда-то назад в поисках макарон по акции, а сама с интересом разглядывала его загримированное лицо.
Потом Ленин пропал, и до нас догремели слухи, что он оказался в больнице с инфарктом. А потом Ленин из больницы уже не вернулся.
А Леня Голубков в доме подруги так и живет. В каком-то смысле, историческая правда восторжествовала.
|
|
В приёмной комиссии пахло мелом, кофе и неутверждёнными учебными планами. На двери висела бумажка « Историко- филологический факультет», ниже - приписка ручкой: « Проявляйте выдержку и чувство юмора». Анечка вздохнула, поправила невидимую корону и вошла. За столом сидели трое: Историк (в пиджаке цвета учебника 8 класса), Филолог (строгий, но с глазами, которые всё прощают хорошей метафоре), и Третий - загадочный Человек В Клетчатом Шарфе. Он, кажется, был просто энтузиастом комиссии. - Фамилия, имя? - спросил Историк. - Анечка, - честно сказала Анечка. - Остальное потом добью на кафедре делопроизводства. - Хорошо, - улыбнулся Филолог. - Вопрос будет один, но с последствиями. Чем отличаются тарпан и тартан? Анечка моргнула. Где-то внутри неё маленький библиотекарь включил напольную лампу и зашуршал карточками. - Разрешите сначала уточнить регламент, - сказала она и вежливо положила ладони на стол. - Ответ исторический, филологический или жизненный? - Все три, - сказал Историк. - По минуте на каждую жизнь. - Исторический: тарпан - это дикая степная лошадь, ныне - увы - вымершая. Последние сведения - конец ХIХ - начало ХХ века, за исключением редких попыток « восстановления облика». А тартан - это шотландская клетчатая ткань, рисунок клана, который пережил и вымирания, и модные показы. Если очень коротко: одно когда-то ржало, другое веками шуршит. Загадочный Человек В Клетчатом Шарфе сдержанно кивнул - шарф у него тоже явно что-то пережил. - Филологический, - продолжила Анечка. - Слова почти омонимичны на слух, различия в одной согласной и ударении: тарпАн и тартАн. Но смысл расходится, как дороги у монастыря и у виски-бара. Происхождение у « тарпана», насколько помню, тюркское - что-то про « дикий, горячий», - идеально для лошади с характером. « Тартан» же по одной из версий связан с кельтскими корнями и европейскими заимствованиями про ткань; тут филологи даже на дружеских вечеринках спорят. Главное - не путать с тарХАном, тарТАЛеткой и тапЧАном. Хотя тапчан пригодится, чтобы переждать спор о происхождении. Филолог перестал делать пометки и просто смотрел на неё с тем выражением, которым смотрят на учеников, принесших в класс не только домашку, но и печенье. - Жизненный, - сказала Анечка, понижая голос, как будто выдаёт лайфхак: - Если вы попытаетесь въехать на тарпане на первый курс - у деканата будут вопросы и к вам, и к календарю. А если придёте на экзамен в тартане - у деканата вопросов не будет, только просьба не снимать. Но я бы всё-таки рекомендовала колготки. В аудитории послышался смешок, который мгновенно превратился в кашель - приличия и аккредитация. - Дополнительный вопрос, - вмешался Историк. - Представьте, что вам дали задание: « Сопоставьте тарпана и тартан как культурные коды». Что вы скажете? - Тарпан - метафора степной вольницы, природы, которая не сдаёт зачёты. Тартан - метафора принадлежности, клана, памяти, которую можно надевать. Первый - - о том, как мы дичаем на свободе, второй - о том, как строим себя в узорах. И если у народа исчез тарпан, он может хотя бы спасти свой тартан - то есть сохранить узор идентичности. Но идеал - когда и свободный бег, и узор семейной памяти уживаются в одной биографии. Типа историко-филологического факультета в одной девушке. Тут Филолог чуть заметно зааплодировал ручкой по полям. Человек В Клетчатом Шарфе поправил бахрому, будто подтверждая право узора на высшее образование. - Последний момент, - осторожно сказал Историк. - Что бы вы сделали, если б вопрос оказался подвохом? - Я бы улыбнулась - и попросила указать на подвох, - ответила Анечка. - - Потому что филологию без доброжелательности не учат, а историю без честности не сдают. Но если подвох в том, что « тарпан» вымер, а « тартан» жив, то мой ответ: мы здесь затем, чтобы вымирающее изучать, а живое - беречь. И да, если что, я умею отличать замшу от сукна и мнимую этимологию от настоящей. Повисла тишина с ароматом кофе и лёгкой гордости комиссии за человеческий материал этого года. - Принята, - сказал Историк. - На очное. Без вступительного тарпана. - И с правом носить любой тартан, - добавил Человек В Клетчатом Шарфе. - Кроме, пожалуй, моего - он семейный. - Ничего страшного, - улыбнулась Анечка. - Я свой узор ещё сошью. У меня уже есть эскиз: клетка « Кафедра», полоска « Стипендия», и тонкая нить « Счастье». Чтобы на всю жизнь хватило - и для истории, и для филологии. Она вышла в коридор, где абитуриенты шептались про билеты, а на стене висел плакат: « Факультет - это не только знания, но и юмор, иначе как вы переживёте сессию?» Анечка подвигала плечами, почувствовала, как на них легла невидимая накидка - не тартан ещё, но уже узор. И пошла оформлять документы, шагом уверенным и немножко конным - как память о тарпане, который когда-то бежал по степи так же смело, как она нынче - в деканат.
|
|
Алексей жил в стареньком доме, с покосившейся верандой и вишневым садом, в пяти километрах от железнодорожной станции. Расстояние, с одной стороны, не критичное – можно и пешком, но с другой – достаточное, чтобы гул поездов не досаждал.
С Алёной они познакомились случайно – в библиотеке, где оба искали редкое издание по истории местного края. Встречались недолго, гуляли по окрестным лесам и полям, говорили обо всем и ни о чем. Как это обычно бывает в начале отношений.
Однажды, во время их прогулки, с вокзала донесся протяжный, тоскливый гудок паровоза. Алёна остановилась, прислушалась и сказала: "Паровозы гудят – к дождю".
Алексей усмехнулся. "С чего это вдруг?"
Алёна пожала плечами. "Бабушка так всегда говорила. И знаешь, всегда сбывалось".
Алексей, скептик по натуре, пропустил слова Алёны мимо ушей. Но что-то в них зацепило. Он стал прислушиваться. И действительно, замечал: если гудки паровозов слышны отчетливо, громко, доносятся до дома, то вскоре начинался дождь. А в ясные, солнечные дни, когда, казалось, весь мир залит светом и теплом, гудки практически не слышно.
Он стал спрашивать у соседей, у знакомых, у случайных прохожих. И многие подтверждали: "Да, есть такое дело. Перед дождем паровозы гудят сильнее".
Алёна торжествовала. "Я же говорила!"
Алексей недоумевал. Какая связь между паровозом и дождем? Паровозы же гудят по расписанию, вне зависимости от погоды. Это же не барометр какой-нибудь.
И вот однажды, сидя на веранде с чашкой чая, Алексей вдруг все понял. Гудят паровозы всегда. И в дождь, и в солнце, и в снег. Просто перед дождем воздух становится влажным, плотным, и звук распространяется гораздо лучше. А в сухую, солнечную погоду звук рассеивается, поглощается, и до дома почти не доходит.
Все оказалось до банальности просто. Никакой мистики, никакой народной мудрости. Просто физика, акустика и немного наблюдательности.
Он рассказал об этом Алёне. Она сначала расстроилась. "Так что, бабушка ошибалась?"
Алексей улыбнулся. "Нет. Просто бабушка не знала, почему так происходит. Но примету подметила верно".
Алёна задумалась. "Знаешь, а может, все-таки есть какая-то связь? Может, паровозы чувствуют приближение дождя и гудят громче?"
Алексей рассмеялся. "Ну, это уже из области фантастики".
Но, глядя в сияющие глаза Алёны, он подумал, что, может быть, и хорошо, что некоторые вещи остаются необъясненными. Может, в этом и есть прелесть жизни – в вере в чудеса, в таинственную связь между человеком и природой. И пусть гудят паровозы, предвещая дождь. Главное – быть рядом с тем, кто верит в сказку. А объяснить все с научной точки зрения всегда успеется...
|
|
Такие встречи впечатление оставляют не то, чтобы неизгладимое, но запоминаются надолго. Вроде бы сколько лет прошло, а помню.
Начало века. СПб, метро Новочеркасская (бывшая Красногвардейская). Крепкий такой мужик, под пятьдесят, обветренный, загорелый. Рюкзачок за плечами. На бомжа ни разу не похож, вполне себе ухоженный, аккуратный. Но не домашнего вида, и уж совсем не городского.
- Не подскажете, где у вас тут можно стоянку дальнобойщиков найти? В Московском направлении?
- Ну, это другой конец города, метро Звёздная.
- А как пройти туда?
- Что значит как пройти? Вот метро же-
- Братан, я сам из Петрозаводска, мне в Москву очень надо, а денег нет. Пешком передвигаюсь. Ты только направление укажи, а дальше я сам.
- Да тут если пешком, только по городу километров пятнадцать, не меньше. Ни хрена себе, прогулочка?
- Ничего, до Питера добрался, и до Москвы доберусь.
- Вот что. На тебе жетон на метро, на Звёздную через две пересадки, следующая будет площадь Александра Невского, выходишь и до Маяковской, там спросишь.
- Спасибо, братан, выручил. Поеду.
- Ей, а у тебя на жратву- то деньги есть?
- Нет. Ничего, перебьёмся. Дальнобойщики народ отзывчивый, подмогу чего, накормят.
- На, возьми. Тут немного, но на пару раз перекусить хватит.
- О как. Спасибо. Удачно я к тебе обратился. Спасибо, не забуду.
- Тебя как звать- то?
- Ефим. А тебя?
- Леонид. Давай, удачи тебе в пути.
- И тебе удачи. Бывай.
И такая уверенность у него во взгляде, такая основательность в движениях- не сомневаюсь, что добрался он тогда до Москвы. Не сомневаюсь.
А вот зачем ему туда, и почему так сильно надо, что аж пешком в такую даль идёт, я не спросил- неудобно было.
|
|
Неравный брак длиною в 64 года: Академик Дмитрий Лихачёв и его Зинаида.
Дмитрия Сергеевича Лихачёва уже при жизни стали называть совестью и голосом русской интеллигенции, а его мнение часто становилось решающим в спорных ситуациях. Он был очень плодотворным учёным, написал множество трудов по истории русской литературы. И всегда за его спиной стояла главная женщина в его жизни, супруга Зинаида Александровна, благодаря которой, по сути, он и остался жив.
Неравный брак
Дмитрий Лихачёв познакомился с Зинаидой Макаровой в 1934 году, когда за плечами у него уже был арест и пять лет лагерей. Он пришёл устраиваться на работу в ленинградское отделение издательства Академии наук, где работала корректором Зина Макарова. Она была в числе тех, кто с любопытством разглядывал необычного посетителя.
Дмитрий был молод и хорош собой, но при этом он был очень бедно одет: летние брюки и парусиновые туфли, старательно вычищенные. И это при том, что за окном уже стоял холодный октябрь. Дмитрий явно робел и волновался: это было далеко не первое место, куда он пытался попасть. Тогда Зина ещё подумала, что у посетителя наверняка есть жена и множество наследников, а потому сама бросилась к вышедшему из кабинета директору с уговорами взять на работу молодого человека.
Дмитрий Лихачёв сразу же обратил внимание на миловидную девушку, но он был старомоден и не решался к ней подойти. Ему пришлось просить друга, Михаила Стеблина-Каменского представить его Зинаиде. Только после «официального» знакомства молодые люди подружились, а вскоре стали встречаться.
Они часто гуляли, Дмитрий, Митя, как называли его близкие, много говорил, а она внимательно слушала. Он рассказывал интересно, но иногда и страшно. Например, о том, как сидел в Соловецком лагере, как прошёл все круги ада в заключении и выжил совершенно случайно. И, кажется, после до конца дней опасался доносчиков.
У Дмитрия Лихачёва был сложный характер, иногда с ним было тяжело, но Зинаида без тени сомнения ответила согласием на предложение Дмитрия стать его женой. Она была уверена, что встретила своего человека, с которым проживет вместе всю жизнь. Свадьбы как таковой у них не было, была просто роспись в ЗАГСе, даже без колец, молодожёны просто не моги себе позволить их купить.
Дмитрий и Зинаида были очень разными. Он – петербургский интеллигент, выходец из хорошей семьи, в которой всегда много читали, любили театр. Зинаида родилась и выросла в Новороссийске, отец её был продавцом в магазине, а она после революции и смерти мамы должна была помочь отцу поставить на ноги младших братьев.
Она мечтала стать врачом, но так и не смогла получить высшее образование ввиду отсутствия средств. После смерти одного из братьев семья перебралась в Ленинград, и Зинаида благодаря своей безупречной грамотности смогла устроиться корректором в издательство Академии наук. Когда в Ленинграде ей стали говорить о её узнаваемом южном говоре, девушка начала самостоятельно заниматься и следить за собой, а спустя время уже никто не смог бы сказать, что она говорит на диалекте.
Кажется, она была совсем не пара своему Мите, простая девушка без образования, но супруги были счастливы. Они жили поначалу в квартире с родителями Лихачёва и старались не обращать никакого внимания на бытовые проблемы и сложности.
Дмитрий Лихачёв был сдержанным, иногда даже жёстким, а после лагеря и мрачным. Зинаида – открытая девушка со здоровым чувством оптимизма и весёлыми искорками в глазах. Возможно, именно в этой их разности и заключалась взаимная притягательность. И с момента появления в его жизни этой удивительной девушки филолог точно знал: у него есть надёжный тыл и человек, который всегда и во всём его поддержит.
«Как я выжил, будем знать только мы с тобой…»
Зинаида полностью посвятила себя супругу. Она почти перестала встречаться с подругами и даже родными, помогала мужу во всём. Решив, что с мужа необходимо снять судимость, она приложила все свои силы для достижения этой цели. Она вспомнила о своей знакомой, которая ещё в юности знала будущего наркома юстиции, умолила её приехать в Москву и ходатайствовать перед наркомюстом о Дмитрии Лихачёве. Это было трудно, стоило для Зинаиды немалых денег, но у неё всё получилось. После этого Лихачёв смог устроиться на работу в Институт русской литературы и даже защитить кандидатскую диссертацию.
В августе 1937 года у Дмитрия и Зинаиды Лихачёвых родились две дочери, Вера и Людмила. Семье и так приходилось несладко, но во время войны они все смогли выжить только благодаря Зинаиде Александровне. Это она стояла в огромных очередях за хлебом в сорокаградусные морозы, она же носила воду с реки, обменивала на хлеб и муку свою одежду, драгоценности свекрови. Муж всё это время занимался научной работой, писал вместе с историком Тихановой книгу по заданию руководства города «Оборона древнерусских городов». Книгу потом раздавали бойцам на фронте.
После их всех эвакуировали в Казань, затем Дмитрий Сергеевич вернулся в Ленинград и позже уже смог вызвать семью. И на протяжении многих лет на всех семейных праздниках Дмитрий Лихачёв говорил: они все выжили во время блокады только благодаря Зинаиде Александровне.
В 1949 году, когда у Дмитрия Сергеевича началось заражение крови от пореза, нанесённого случайно в парикмахерской, он уже простился с женой и детьми, но его спас брат, доставший дефицитный в то время пенициллин. Судьба словно хранила Дмитрия Лихачёва, чтобы он успел написать свои труды, смог внести свой вклад в литературу и историю.
С именем любимой на губах
Жизнь Дмитрия Лихачёва очень часто подвергалась опасности, но он всегда оставался верен себе. Он отказывался подписывать письмо против Сахарова, после чего был избит в собственном подъезде, двери его квартиры поджигали. Но он никогда не шёл против своей совести.
Дочери Лихачёвых выросли, вышли замуж и жили вместе с родителями. Так хотел Дмитрий Сергеевич. Он создал семью со своими законами и устоями, где он был главным. Когда арестовали за финансовые махинации мужа дочери Людмилы, Лихачёв, относившийся к зятю не слишком хорошо, счёл своим долгом ходатайствовать за него. Ради сохранения семьи. Тем не менее, зятя посадили, а после внучка Дмитрия Сергеевича Вера вышла замуж за диссидента и вынуждена была уехать из страны.
В 1981 году погибла дочь Лихачёва Вера, на руках у немолодых супругов осталась внучка Зинаида, названная в честь бабушки. Тщательно выстраиваемый Дмитрием Сергеевич дом рушился на глазах. Но при любых испытаниях рядом с ним оставалась Зинаида Александровна. Женщина, для которой он всегда был главным человеком в жизни.
Они сохранили свои чувства на протяжении всей жизни, и уже на закате, когда возле Дмитрия Сергеевича появлялись молодые журналистки или женщины-учёные, Зинаида Александровна даже могла приревновать супруга. Но он любил её ничуть не меньше, чем она его. И когда в 1999 году он в полубессознательном состоянии находился в больнице, в бреду произносил только одно имя, своей верной Зинаиды, её звал и с её именем на устах скончался.
После его ухода Зинаида Александровна потеряла смысл жизни. Она перестала вставать и спустя полтора года ушла вслед за ним.
Дмитрий Лихачёв был одним из тех, кому удалось выжить в нечеловеческих тюремных условиях. В условиях, убивающих и тело, и душу, сохраниться физически и морально непросто.
Из сети
|
|
Сын решил приобщиться к ценностям предков, посмотреть “Гостью из будущего”. Было ему на тот момент 14 лет, из которых 13 прожил в Америке.
Подхожу, спрашиваю, как впечатление.
– Скукотища, – говорит. – Уже три серии ничего не происходит.
Посмотрел немного вместе с ним его глазами – действительно, маловато динамики. Третью серию вообще как будто Тарковский снимал, сплошные разговоры в больнице.
– Ну хоть юмор тебе понятен? Вот это, например?
На экране Алиса объясняет Юле, как готовить брамбулет. “Берешь обыкновенный мангустин и жаришь его на петеяровом масле”.
– Понятно, что тут смешного? Обыкновенный мангустин!
Сын пожимает плечами:
– Ну да, обыкновенный мангустин. У нас в овощном продается. Непонятно только, зачем его жарить, он же фрукт.
Вот оно будущее, наступило. Обыкновенный мангустин в обыкновенном овощном магазине. И ведь действительно, есть такой фрукт. Интересно, Булычев знал о нем или из головы выдумал?
|
|
Приключения Итальянцев в России. Окончание.
За неделю в Москве мы, кроме общежития ткацкого комбината и пробок на МКАДе, ничего не видели, поэтому в последний день единогласно проголосовали ехать на Красную Площадь.
От выставки до отеля по привычной схеме на ржавом корыте. Оттуда пешком до метро Щукинская и вперед на Красную площадь. При пересадках держались группой и никто не потерялся. Метро произвело неизгладимое впечатление, я серьезно. Особенно по сравнению с Лондоном или Миланом. Москва начинала нравиться.
Потом все банально: фотографии на заснеженной Красной Площади, щенячий восторг от катка, прогулка по Тверской, радостные крики в ГУМе и ЦУМе, удивленные взгляды при обнаружении нормальных ресторанов и хороших отелей. Говорила ж я вам, что все есть, а вы сомневались! А потом вкусный ужин и опять водка. Пили много, но наконец-то от радости, а не от горя.
Прервемся на секунду. Вчера мы рассказывали эту историю сыну. Он, конечно, не знаком с бытом советских общежитий, но угорал от смеха от описания «аппартаментов», «такси» и дородных ткачих, окруживших вниманием наших мужиков. А вот когда дошли до описания Красной Площади, меня забраковали как рассказчика. Мой муж сказал, что я не могу передать всю глубину чувств иностранца, оказавшегося впервые в Москве на заснеженной Красной Площади. Он (как и все остальные коллеги) был воспитан на антисоветской пропаганде и голливудских фильмах и, находясь в сердце России, чувствовал себя властелином мира. Я действительно не могла понять все их чувства, просто видела абсолютно пьяную неуправляемую толпу в ушанках и с пакетами матрешек. Я, как могла, поддержала экономику Российской Федерации в тот вечер, мы потратили какую-то невообразимую сумму на водку-Гжелку, ушанки из меха чебурашки, огромных Маш с медведями, футболки с медведями, но без Маш, миллион матрешек и прочую хрень.
Счастье переполняло сердца наших делегатов, они вдохновенно пели «Бэлла чао», даже англичанин, дико фальшивя и подтанцовывая, пытался влиться в этот хор. Это было страшное зрелище! До сих пор не знаю, почему нас не арестовали прямо там. Было очевидно, что метро мы не осилим: турникет, эскалатор, двери вагона и пересадки были непреодолимыми препятствиями. В таком виде я моих боевых товарищей ни разу не видела, они напились в стельку, в дымину, в зюзю, в дрова и в хлам одновременно. Без вариантов, едем на машинах, зачем усложнять жизнь, у нас уже есть сыгранные команды-четверки. Такси в районе Красной площади были. Распихала алкоголиков по машинам и поехали. По традиции я, директор (очень пьяный) и его жена-декабристка уезжали на последней машине.
Минут через 40-45 поездки жена директора стала волноваться. Мол город пустой, как-то долго мы едем. Я ее успокоила, что это далеко, переживать не о чем, таксист все знает, остальные тоже едут. Иначе мой муж давно бы уже позвонил мне, он всегда волнуется, когда я задерживаюсь. Он такой заботливый! На всякий случай напомнила водителю, улица такая-то, общежитие, это в районе метро Щукинская. Минут через 15 мы приехали. Напротив нас было обветшалое общежитие, где-то вдали светил тусклым светом видавший виды гастроном, а с другой стороны виднелось метро. Но не Щукинская...
На вопрос, где мы находимся, водитель Фаридун Бахтиярович или Асламбек Мирабович (точно не Иван Степанович) четко и ясно ответил:
- Ашежытия метро Шукиская
- Как-как?
- Метро Шокиская. Ашчежытия
- Не поняла, ты куда нас вообще привез?
- Твой ашчижыте.
Достала схему метро и попросила водителя показать, где мы. Метро Щелковская! И опять крушение всех надежд, 6 букв, вторая И, но не фиаско. В час ночи напротив негостеприимного общежития в неизвестном районе со стремным водителем. Это был полный «не фиаско»! Меня мучал вопрос, как через роминг вызвать милицию.
Водитель случайно перепутал два таких похожих слова Шукиская и Шокиская (в оригинале Щукинская и Щелковская) и расстояние между этими похожими словами составляло 30 км. Не выходя из машины, сказала ехать на Щукинскую. Водила отказывался ехать, т.к это далеко. Пообещала денег, хоть директор пообещал свернуть ему шею, а не дать денег. Долгие переговоры, еще минут 45 в пути, на часах почти 2 часа ночи, и вот оно наше обшарпаное, но такое родное общежитие...
Дальше была картина, достойная экранизации лучшими режиссерами. Я дала водителю согласованную сумму денег и мы вышли из машины. Водитель спокойно пересчитал деньги, решил, что мало и побежал за нами. Я не помню, как мы заходили в общежитие, вроде был кодовый замок или магнитная карточка, обычно открывал директор. Факт, что и водитель успел проскочить за нами. Всегда бдительная вахтерша в этот раз дремала и чужой забежал на наш люксовый этаж, но у нас была фора в 10 секунд. Директор с женой скрылись за своей дверью в начале коридора, а меня ожидала пробежка в темноте с телефоном почти до конца коридора, в нашем общежитии наблюдался дефицит лампочек. Сейчас я понимаю, что лучше всего было остановиться у директора, но задним умом мы все умные. Бегу, вижу полоску света под дверью, громко стучу, муж не открывает, судорожно звоню ему на телефон, опять не открывает. В этот момент водитель догоняет и хватает меня, телефон падает на пол и света становится еще меньше. Нет, он не покушался на мою честь, он хотел 10 долларов, которых у меня не было с собой, т.к «общая касса» была у директора, а личная на дне чемодана в номере. В кармане было буквально 20 копеек. Не подумайте, что я хотела кинуть водителя на деньги, мы ему дали все, о чем договорились на Щелковской, просто он решил еще срубить дополнительных денег за экскурсию по ночной Москве. И если бы он сказал нормально, то мы бы все решили спокойно, я бы ему и больше дала, чтоб только избавиться от таких приключений, но для этого мне надо было попасть в мои аппартаменты, а он подозревал, что после этого не увидит ни меня, ни денег. Это писать долго, на самом деле это все произошло за секунды. И в кромешной тьме.
Я барабанила в дверь и орала «Спасите-Помогите» на итальянском, водитель орал «Давай дэнги», на шум вышли почти все наши, в коридоре стало светлее. Водитель отпустил меня и уверенно заговорил на английском, правда дальше «тен долор» дело не шло. Директор выкупил ценную сотрудницу всего за 10 евро, даже попытался дать по шее моему обидчику. Водитель быстро сбежал с десяткой, а у меня дрожали руки от страха.
Единственным, кто не вышел, был мой муж. Ехавшие с ним коллеги подтвердили, что доехали вместе и он зашел в комнату. Ключ у нас был один на двоих. В комнате горел свет, громко пела Кадышева, в глубине звонил телефон мужа, но он не открывал. Нет, конечно коллеги были готовы приютить меня на одну ночь, в каждом из наших «люксов» было по 2 койки с тощим матрасом на панцирной сетке. Но меня очень беспокоила ситуация с мужем. Мозг рисовал самые ужасные сценарии. Пьяный пошел в туалет, поскользнулся, разбил голову и лежит в луже крови. Или пошел попить, потерял сознание и захлебнулся в умывальнике. Или впал в этиловую кому. Что я свекрови скажу?? У нас и так отношения сложные... Я уже видела себя молодой вдовой с ребенком.
На шум пришла вахтерша (где она была 5 минут назад, когда проворонила чужого?), емко и в красочных выражениях рассказала о последствиях утери ключа, но пошла в подсобку за дубликатом. Еще 5 минут стука в дверь, надежда на счастливый финал таяла на глазах, коллеги уже подбирали слова для соболезнований.
К нашему превеликому счастью, это был допотопный замок с кнопкой с внешней стороны и с крутелкой без ключа с внутренней стороны, поэтому дверь открыли без проблем. И что же предстало перед нашими светлыми очами?? Одетый и обутый муж, подпирая виском стену, сидит на кровати и храпит, как простреленый пропеллер от вертолета.
Теперь то же самой его глазами. Приехал первым, заварил чай и сел ждать супругу. (Я же говорила, он у меня такой хороший и заботливый!!!) Чтоб не уснуть включил весь свет и телевизор погромче, не раздеваясь присел на краешек кровати, положил телефон рядом на тумбочку, закрыл глаза на секунду, открыл глаза, а тут человек 10 наших в комнате наперебой спрашивают, не разбил ли я голову в туалете. И нетрезвая жена в слезах и с придурковатой улыбкой.
Мне требовалась валериана для успокоения нервов или хотя бы вода, но вместо этого мне кто-то плеснул в стакан водки... Это была последняя ночь в Москве. В субботу мы улетали из Шереметьево, оставляя за плечами заснеженую Москву и увозили с собой море ярчайших впечатлений. На календаре был конец ноября 2007 года.
А директор еще несколько лет на каждом корпоративе кроме тостов за «Командный дух» и «Дружный сплоченный коллектив» со смехом предлагал тост «За заботливых мужей и их крепкий сон!».
П.С Вскоре после этого мы нашли продавцов в России, и на всех следущих выставках уже были люди, говорящие по-русски, от нас приезжало всего 2-3 человека. Я сама была последний раз в 2019 году, читайте в старых историях
|
|
ТВОРЧЕСКИЙ ПОИСК
Снятый Леонидом Гайдаем в самом начале его режиссерской деятельности фильм "Деловые люди" (по новеллам О.Генри) был успешным. В нём было много режиссёрских находок. Одно время Гайдай чуть ли не помешался на звуках: ходил, стучал по всяким предметам и прислушивался. Когда в "Деловых людях" похищенного паренька трясут за ноги, раздаётся металлический звон. На вопрос, зачем он это сделал, Гайдай пожимал плечами:
- Не знаю. Нравится, и всё... А зачем - критики что-нибудь придумают...
И действительно, один кинокритик написал, что металлический звон монет говорит о том, что мальчик является для жуликов, его похитивших, символом денежного мешка.
|
|
Во время пандемии российский малый бизнес вымер. Досталось и нашей кафешке, расположенной на одной из центральных улиц города. Центральность добавляла арендную плату, а в вопросе выручки жилось очень тяжело. Весь персонал четыре человека: повар, уборщица и официантка. Ну а четвертым был я — владелец, директор, бухгалтер и периодически швейцар или официант. Выживали в это время на чистом энтузиазме — двадцать посетителей за день это был практически потолок, да и те в основном полицейские. Через Яндекс-еду и прочие онлайн сервисы работать не получилось ввиду нашего малого оборота, а аренду заплатить надо, за коммунальные надо, зарплату выплатить надо и главное: без свежих продуктов все остальное не имеет смысла. С сотрудниками обсудили, что цены ставим на минимальном уровне, только чтобы хоть как-то окупиться и сохранить кафе. Завсегдатаи это понимали и всегда на столике оставляли посильные чаевые, даже, если платили по карте. За счет этих чаевых мы и выживали.
Среди постоянных гостей была группа компьютерщиков, которые даже в пандемию работали из офиса. Они всегда заказывали заранее по телефону или через сайт, а потом приходили поесть в спокойной уютной обстановке. Среди них всегда выделялся один провинциальный парень. Громкий, хамоватый, требовательный до безумия — мог заставить офицантку дважды сменить приборы или салфетки. И делал это с шутками-прибаутками, типа, кто здесь чей кормилец. Его коллеги, видя, что ему просто нравится издеваться над официанткой, периодически его одергивали, но потом забили на эту дурость. И, как вы понимаете, данный персонаж никогда не оставлял чаевых. Никогда. Однажды, мужчина из этой группы компьютерщиков извинился: "Вы, пожалуйста, не обижайтесь на нашего Пашу Торгашина. Он хороший инженер, но как человек — говно. "Что делать — терпели.
Через три месяца попыток работать в этих условиях выяснилось, что деньги кончились не только у нас. Толпой повалили с проверками пожарные, СЭС и прочие контроли. Мы вынужденно приняли решение закрыть кафе до лучших времен.
Настал последний рабочий день, и об этом уведомили всех клиентов СМС-ками. Денег за еду в этот день решили не брать, потому что было не понятно, куда девать оставшиеся продукты. Практически всем гостям давали с собой "комплименты от повара" на десерт. Когда в обед уже обслужили практически всех клиентов, последним пришел он. Тот самый привередливый парень. Подали заказанные блюда, выслушав очередное его недовольство приборами, музыкой, температурой кондиционера.
После обеда официантка подошла и традиционно спросила гостя, как ему сегодня понравился обед. На что гость скорчил кислую рожицу, пожал плечами и неопределенно помахал в воздухе пальцами — типа так себе, но для вашей забегаловки — норма. Другого от этого человека мы и не ожидали, но официантка решила отомстить за все предыдущие унижения. Она улыбнулась в ответ и громко произнесла:
— Ну, тогда можете не платить. Мы выбросить хотели — думали испортилось.
|
|
Мы с женой "жаворонки", даже в отпуске. Ну, те самые твари, кладущие полотенца на лежаки в шесть утра. Хотя,конечно, мы не одни встречаем рассвет на море.
Вот и сегодня. Появились очередные инстаграмщицы. Как водится, в специальных съемочных одеждах, и начали свои тошнотные снимки с кривляниями и подрыгиванмями.
Уже и солнце проклюнолось, и вода заиграла бмрюзой, и народ притих, любуясь звонким утром, а девки все скакали, заглядывая в теоефоны, чтобы скопировать очередного тиктокера. Стандартная, в общем, ситуация.
Сидевший рядом немолодой человек вдруг подошел к ним, вежливо о чем-то спросил, показав куда-то рукой, и вскоре отошел, пожимая плечами.
Любопытство пересилило, и я, подсевши, спросил, о чем была речь.
Дяденька сказал, что он предложил им свою помощь. Он бы сделал несколько снимков, но чуть в стороне. И следовало бы поспешить, пока солнце не поднялось, и тогда этот волшебный исчез бы. Девки с гневом отвергли старого дурака.
А дядька, улыбаясь, добавил: "у себя в Дании я - очень известный фотограф. Свадьбы, портреты, торжества. Беру очень дорого, но желающих не убывает. И вот странно: у девчонок была возможность бесплатно получить мои фото. Вполне возможно, что лучшие в их жизни. Но подростковый нигилизм победил..."
|
|
Сын нового русского сдаёт экзамены по истории. На все вопросы молчит. Экзаменатор: - Ну ладно, скажите хоть: какой самолет первым из реактивных совершил трансполярный перелет? Тот пожимает плечами. - Ил-62! - кричит профессор. - Ил-62! Сын нового русского собирается уходить. Профессор: - Вы куда? - Я думал, вы следующего зовете.
|
|
Вдогонку к истории № 1526541
Рубрика- городские зарисовки- это собственно впечатления о том, какие бывают вороны.
Пёс мой- Шотландский сеттер- Гордон, порода охотничья. Специализация- на крупную птицу- тетерев там, глухарь. На охоте никогда в жизни не был- так уж получилось- какой из меня охотник? Однако из собаки инстинкт не вытравишь- на всех птиц бросается. Сейчас поспокойней стал, пожилой уже. А по молодости, птичку завидев, мог так рвануть- на ногах не устоишь.
Городские пернатые – это голуби, вороны и чайки.
Не скажу, что псу особенно везло в этом промысле- за всю жизнь ухитрился поймать может пяток голубей- цапнет извернувшись, если я не успею его удержать, а что дальше с ним делать- не знает- вот и бегает с голубем в зубах, перья рассыпает, пока не отниму.
За воронами он охотиться не пытался, хотя ворон в городе не меньше чем голубей- но это совсем другие птицы. Во первых, они поумней, к себе близко не подпускают, не то, что голуби, и хорошо запоминают тех, кто пытается на них напасть. Во вторых, воронья стая довольно агрессивна – и атакует не задумываясь. Я был однажды свидетелем, как полтора десятка ворон на смерть заклевали сову. Подобрал, отвёз приятелю- он таксидермист. Чучело сделал.
Так вот, о воронах. Не так давно гуляем с собакой по парку, воздухом дышим. Неподалёку воронья стая. Ну, нам до них дела нет, проходим мимо. Вороны однако на нас отчего- то болезненно реагируют. Разорались так что уши закладывает, круги возле нас нарезают. Пёс недоумённо-
- Хозяин, чего им надо-то? Я же с ними не связываюсь?
Проходим дальше. Воронье поведение начинает напоминать истерику- крик зашкаливает за сотню децибелл, носятся почти рядом, чуть ли не в лицо крыльями машут.
А, вот оно что – в траве запутался воронёнок. Летать уже вроде научился, но силёнок пока не хватает – типа, первые шаги делает- машет неокрепшими ещё крыльями, а взлететь не получается. Из гнезда выпал. Нагибаюсь, беру его в руку.
Гнездо видно на дереве, метров пять- шесть от земли. Подкидываю вверх этого неумёху- ничего, молодец, дальше сам справился- уселся в гнезде довольный.
Вороний крик стихает. Они делают ещё несколько кругов и спокойно (чуть не написал расходятся) разлетаются. Мы двигаем дальше по дорожкам парка - пёс с достоинством смотрит на стаю – вот так вам, летучие, поняли, какие мы с хозяином молодцы?
Прошло дня три. Мы вновь идём по тому же маршруту. Та же самая воронья стая- помойка там недалеко и деревьев много – есть где устроиться и прокормиться. Орут, но на нас внимания не обращают. Вдруг одна из птиц пикирует мне на плечо- вот что это было? Посидела несколько секунд, вежливо так каркнула, и улетела.
Вроде, узнала, и спасибо сказала? Другого объяснения просто в голову не приходит. Мы с псом переглянулись, пожали плечами улыбнувшись друг другу, и продолжили прогулку.
На фото- памятник той самой сове- неудачнице.
|
|
Раньше у м.Приморская стоял бодрый дедок 70+ и продавал газету "Трудовая Россия".
И всем, кто к нему подходил, спрашивал: А что сказал поручик Лукаш подпоручику Дубу?
Большинство на это пожимали плечами.
Я его спросил зачем он это у всех спрашивает. А он: Узнать знают ли они "Приключения бравого солдата Швейка". А то может они еще и "Войну и мир" не читали.
|
|
Нипрамакаемый.
Неделю назад был на рыбалке, и когда уже возвращался домой, то форсируя довольно бурный из-за половодья поток. Оступился и, будучи подхваченным нехилым таким течением, вынужден был метров пятьдесят изображать из себя рафт. Пока меня не прибило на повороте реки к берегу, и я смог выбраться на сушу, по дороге набрав полные вейдерсы бодрящей весенней водицы.
Ну что ж, подумал я, вернувшись домой: "Дело житейское". А после просто вывернул довольно дорогой рыбацкий костюмчик наизнанку и повесил сушиться.
Сегодня мне на глаза попалась инструкция к моему "на 100% защищающему" от намокания девайсу. Тщательно изучив которую, я выяснил, что в нём, помимо прочих ништяков, имеется особо водонепроницаемое и непромокаемое супер-пупер, защищённое от всего на свете отделение для документов.
Разумеется, я сразу пошёл проверить правдивость этого утверждения. И..... спустя минуту слил на сыру землю ещё с поллитра речной воды, незнамо как оказавшейся в водонепроницаемом кармане. Чему очень огорчился и пошёл жаловаться на такую явную несправедливость любимой жене.
На что моя милая просто пожала плечами: "Вовка, сколько уже времени вейдерсы сушатся? С неделю, не меньше? Ну и чем ты недоволен? Вода из водонепроницаемого отделения для документов никуда же не делась? А значит, инструкция к твоему костюму правдива на все сто. И твой водонепроницаемый карман однозначно ВОДОНЕПРНИЦАЕМЫЙ. Поэтому не .... мозги и езжай уже в лес проверять гарантии производителя для своей новой "энцефалитки"".
|
|
Зачем Василий III сбрил бороду?
После развода с Соломонией Сабуровой, брак с которой оказался бездетным, Василий III женился вторично. К выбору невесты государь подошел со всей искушенностью человека, имевшего за плечами двадцатилетний опыт брака.
Жениться на ком-либо из своих — княжеских и боярских дочерей — нельзя. Начнется грызня, борьба за право стать царским зятем. Официальное сватовство к иностранным принцессам не устраивало волокитой процесса: только засылка сватов и переговоры дипломатов заняли бы несколько лет.
А сына надо рожать сейчас. Значит, должна быть иностранка, но такая, к которой не надо долго свататься — то есть представительница какого-нибудь опального или обнищавшего, но знатного рода. Род должен быть достойным, но его представители не должны иметь возможности мешать Василию III или диктовать ему свою волю — проще говоря, чем меньше родственников, тем лучше. Ну и, конечно, жена должна быть молода, здорова, красива — чтобы как можно быстрее исполнить свое предназначение.
Такая идеальная кандидатура нашлась — иностранка по происхождению, умница, красавица, родственники в упадке, глава рода вообще сидит в русской тюрьме. Лучше не придумаешь. Это была Елена Васильевна Глинская, представительница рода Глинских, эмигрировавших в Россию из великого княжества Литовского в 1508 году.
Основываясь на исследованиях костных останков и зубов, ученые считают, что княгиня родилась около 1510–1512 годов, то есть замуж вышла в 13–15 лет. Жених, Василий III, оказывался почти втрое старше — ему ко времени брака исполнилось 47 лет.
Глава рода, знаменитый Михаил Глинский, с 1514 года сидел в тюрьме. За него просил император Максимилиан. Выпустив князя Михаила из заточения, Василий III убивал сразу нескольких зайцев: делал жест доброй воли в адрес императора, совершал акт гуманизма в отношении Глинских (тем самым Михаил оказывался обязанным по гроб жизни, ведь за предъявленное ему обвинение в измене запросто могли и сгноить в тюрьме).
Ну и в лице приближенных ко двору Глинских Василий III приобретал клан лично преданных аристократов, не имевших тесных связей с русским боярством и служащих государю «напрямую». На них можно было положиться (поскольку их положение зависело исключительно от воли Василия III), а разве о таких верных людях не мечтает каждый правитель? Глинского освободили не сразу. Полную свободу он обрел только в феврале 1527 года.
Свадьба Василия III и Елены Глинской состоялась 21 января 1526 года. Видимо, государь сильно переживал происходящее. Во всяком случае, видно, что он не относился к Елене как к машине для детопроизводства, а пытался понравиться ей как мужчина. Молодясь и стремясь выглядеть на литовский манер, он впервые в жизни сбрил бороду и ходил только «в усах».
Главный источник во всей этой истории это знаменитые «Записки о Московии» имперского посланника барона Сигизмунда фон Герберштейна, дважды бывавшего в Москве времен Василия III. Передавая один из разговоров с русским государем, он писал: «Среди прочего он спрашивал меня, брил ли я бороду, что выразилось одним словом: «брил» (Brill). Когда я сознался в этом, он сказал: «И это по-нашему», то есть как бы говоря: “И мы брили». В самом деле, когда он женился вторично, то сбрил совершенно бороду, чего, как они уверяли, не делал никогда никто из государей.»
Это вызвало при дворе настоящий шок, бояре при виде бритого государя только что в обморок не падали. По канонам того времени, нарушать образ и подобие Господа нельзя: бритый человек не может войти в Царствие Небесное. Сначала развод, потом бритье бороды — право же, Василий III опасно играл с канонами!
Судя по всему, Василий III действительно питал к Елене какие-то чувства, выходящие за рамки «брака по расчету». Он писал ей личные письма (несколько из них сохранилось). Современники отмечали, что государь полюбил Елену ради ее красоты и непорочности — для почти пятидесятилетнего мужчины вполне объяснимая реакция на юную девушку, светящуюся девичьей красотой, свежестью и чистотой. К этому, видимо, примешивалось чувство благодарности — Елена родила Василию III двух сыновей и тем решила проблему наследования (старший из сыновей стал известен впоследствии как Иван Грозный).
Благодаря усилиям скульпторов-антропологов, в частности С. А. Никитина, по черепу Елены Глинской был восстановлен ее облик, и мы сегодня можем представить себе, как выглядела эта женщина, ради которой государь всея Руси рисковал вызвать презрение современников, сбривая бороду.
У нее было узкое, вытянутое лицо с узким, резко выступающим прямым носом и высоким переносьем. Подбородок выступающий, волевой. Она была высокой по тем временам женщиной (162–165 сантиметров). В погребении сохранился ноготь Елены, по которому можно узнать, как в XVI веке великие княгини стригли ногти: с двух сторон на полукруг с заострением в центре. У Глинской были длинные ноги, узкие бедра, узкие плечи, изящные руки — словом, хрупкая, тонкая, юная. Василию III было от чего впасть в умилительный восторг.
Единственное, что слегка портило облик невесты, — состояние передних зубов. Резцы находили один на другой, зубы росли криво и с промежутками между ними. То есть улыбаться открытым ртом на публике Елене категорически не рекомендовалось. В то же время в сочетании с обликом девочки-подростка такие зубы могли придавать дополнительный шарм, трогательность и беззащитность. На пятидесятилетних мужчин это весьма действует.
По материалам: Филюшкин А.И. Василий III.
Иллюстрация: Елена Глинская. Реконструкция по черепу С. Никитин (1999 г.).
Из сети
|
|
— Занятное сочетание, — бросаешь ты, когда я прохожу мимо твоего стула, переодетая после работы в твою старую рубашку, узлом затянутую под грудью, и голубой саронг с островов, спущенный на бедра. — А зачем было переодеваться?
— Юбка тесновата, — отвечаю я, немного покраснев. Ты всегда подшучиваешь насчет моего веса. О, я намерена сесть на диету, только успехов пока маловато.
Я хочу идти дальше, но ты разворачиваешь меня, желая оценить фигуру всесторонне. Ты хмуришь брови и качаешь головой, проводя пальцем по верхнему шву саронга, там, где образуется угрожающе нависающая складочка. Ты проводишь пальцем вокруг пупка, медленно кружа и продвигаясь к центру. Взгляд сосредоточен на моем пухленьком животике. Я пытаюсь не выказать, как же это меня заводит, и лишь воображаю, что же на самом деле думаешь ты.
Вдруг ты издаешь короткий смешок и легонько шлепаешь меня по животу.
— Кажется, кто-то у нас поправляется, — обвиняешь ты. — Ты же обещала с сегодняшнего дня сесть на диету, а?
— А ты по-прежнему думаешь, что без диеты никак? — интересуюсь я тоном, который должен звучать невинно, словно забыв, о чем мы говорили прошлой ночью.
Ты вздыхаешь и заставляешь меня присесть к себе на колени. К счастью, ты занимаешься спортом и твои ноги достаточно крепки. Ты слегка щипаешь и щекочешь мой животик.
— Ну и как сегодняшняя диета? Ты была хорошей девочкой или плохой? — спрашиваешь ты, пуская по моему животику легкую волну.
Против воли я снова краснею, но разворачиваюсь к тебе с суровым взглядом:
— Я намеревалась быть хорошей, правда-правда! Я забила холодильник только свежей и низкокалорийной едой и распланировала себе меню на весь день.
Ты вопрощающе поднимаешь бровь.
— И как же все прошло?
Поглаживание животика, напоминающее о его существовании.
— Ты прекрасно знаешь, как все прошло! — протестую я, выплескивая раздражение. — Утром я проснулась — и сразу ты, кружишь пальцем возле моего пупка, прослеживая все изгибы животика, пока я лежу на боку, потом гладишь его бока (да, у него теперь тоже ЕСТЬ бока) и сообщаешь, каким же он кажется большим, когда я лежу на боку.
Ты смеешься.
— Ты кажешься толще, когда лежишь на боку. Кстати, прямо сейчас ты кажешься толще сидя. Так как сегодняшняя диета? — еще один щипок.
— Но ты так долго расписывал мне, какой толстой я становлюсь, что я почти опоздала на работу. Так что я прыгнула в юбку и твой любимый свитер и уже хотела было схватить банан и бежать. Как же. Ты должен был встать и пойти готовить оладьи с ветчиной.
— Я люблю оладьи с ветчиной, — возмущенно заявляешь ты, — а ТЕБЯ никто не заставлял их есть!
— Но я не могла удержаться! Ты же уже наполнил мою тарелку и поставил прямо передо мной подогретый кленовый сироп! И СКОРМИЛ меня ветчину!
— Нужно сдерживать себя, — обвиняешь ты, скользя пальцем под узел, стягивающий саронг, и переходя на нижнюю часть животика (да, она тоже ЕСТЬ). — Ты совсем растолстеешь. На работе что-то сказали?
Смущенная, я заливаюсь краской и не отвечаю. Ты понимающе смеешься и щекочешь мое кругленькое подбрюшье. Ты притягиваешь меня поближе и шепчешь на ушко:
— Давай, скажи правду, пухлик, — и продолжаешь гладить живот.
— Прямо — ничего. Но думают, что я беременна. — Лицо полыхает.
Ты ослабляешь узел саронга и оценивающе смотришь на изгиб моего кругленького животика. Ты поглаживаешь его пальцами левой руки, пока правая охватывает мою талию. Точно знаю, ты сейчас мысленно измеряешь, насколько животик выпирает.
— И почему бы они так думали, а? — сердито замечаешь ты.
— Ты ЗНАЕШЬ, почему. На той неделе была рождественская вечеринка, и ты постоянно гладил меня по животу, а когда стоял сзади — обнимал и поглаживал бока. Ты даже чуть-чуть им потряс, и это прямо перед моим шефом!
— Но как же иначе я могу быть уверенным, что ты не забыла о своем животике и способна держаться своей диеты, фрикаделька моя! — протестуешь ты. — Наверное, тебя очень смутили эти перешептывания за спиной. — Новое поглаживание животика. — Тебе просто кусок в горло не лез. — Он что, хихикает?
Я пожимаю плечами и отвожу взгляд, по-прежнему смущенная.
Глубокий вздох.
— Только не говори мне, что ты от смущения снова принялась за шоколад.
Молчание. Долгое.
— Услышав, что ты смотришься беременной, — легкий шлепок по животу, — ты в ответ начинаешь забивать желудок шоколадом?!
— Я не могла удержаться! Он та-ак вкусно пахнет!
— А зачем ты его вообще начала нюхать? — слегка подбрасываешь меня на коленях так, что живот содрогается.
— Потому что ты, гад, засунул в мой пакет с обедом целую плитку «Кэдбери»! Он был в тридцати сантиметрах от моего носа! Я все утро держалась, чтобы не приняться за остатки шоколада с рождественской вечеринки.
— М-да? А как насчет после обеда?
Виноватый взгляд.
— И сколько?
— Не считала.
— А обед, который я тебе упаковал, ты тоже съела?
— Ну, дорогой, ты же так старался… Хотя итальянский хлеб, сыр и салями в мою диету входить не должны.
— Ничего страшного, там порция на два-три дня. На неделе приготовлю что-нибудь повитаминистее.
Виноватый взгляд.
— Что, весь?..
Тихо-тихо:
— Ага.
— Так вот почему юбка стала тесновата.
— Да. Я так набила пузик, что пришлось расстегнуть юбку. Тогда в выпирающее пузико стало впиваться ребро рабочего стола. Мне пришлось уйти в комнату отдыха, прилечь на кушетке и работать с лаптопа.
— Это тогда ты мне написала, что твое пузико выпирает над клавиатурой лаптопа?
— Да. Даже встроенной мышкой трудно было пользоваться.
— Ты ТОЛСТЕЕШЬ. — Ущипнув мое пузико, ты принимаешься его гладить. — И почему мне это так нравится?
— Дорогой, я перехожу на здоровое питание. Начинаю с чистого листа. У меня есть сила воли.
— Ну, если не хочешь растолстеть, тогда тебе нужно сесть на диету, толстушечка моя.
Ты сгоняешь меня с колен и снова завязываешь саронг. Мне это кажется, или ты завязал его посвободнее? Чуть ниже на бедрах, теперь уже совсем под животом? Я чувствую, как мой живот покачивается и подпрыгивает, пока я направляюсь в кухню.
Принимаюсь жарить лососину — мы оба ее любим. Ты, всегда готовый помочь на кухне, соглашаешься заняться гарниром — запаренные кабачки и брокколи, минимум калорий.
— Дорогой, а зачем тебе миксер? — интересуюсь я.
— У меня есть новый рецепт — картофель без жиров, на снятом молоке. Сможешь немного разбавить свою диету.
— Но мне нельзя есть картофель. В нем полно крахмала. А ты только что сказал, что я слишком толстая.
— Я сказал, что ты толстеешь.
Ты обнимаешь меня из-за спины, легонько сжимаешь, устроив обе ладони под животом. Он уютно заполняет их — и посмотрев вниз, я вижу, что уже из них выплескивается. Ты хихикаешь, как в первый раз, когда понял, что можешь приподнять мой животик и отпустить его, чтобы он немного попрыгал.
— И, дорогая, ты довольно-таки пухленькая.
— Вовсе нет. Я вешу столько же, сколько в день нашей свадьбы. ПРЕКРАТИ СМЕЯТЬСЯ!
— Ладно, Твигги. Попробуй-ка картофельное пюре.
— Нет!
Ты подсовываешь ложку прямо мне под нос. Картофель пахнет отменно. И не скажешь, что на снятом молоке.
— Ну разве что чуточку.
Великолепно. На вкус тоже не скажешь.
— Тебе правда понравилось? Уверена? — Еще ложка, и еще.
— Уверена. Очень вкусно, но хватит.
— Потому что у тебя есть сила воли.
— Да.
Я передаю тебе тарелки с лососиной, ты накладываешь овощной гарнир и мы принимаемся за еду.
— Я же сказала, хватит картошки.
— Но у тебя есть сила воли. Вот прямо тут. — Ты наклоняешься и, смеясь, целуешь меня в живот.
Я пытаюсь сопротивляться, но всякий раз, скормив мне ложку пюре, ты целуешь мой живот. Жадно или нежно, наверху, где он только округляется, сбоку, где он выпирает из моего тела, чуть ниже пупка. Дыхание учащается — от возбуждения, или я переела?
Как-то сами собой лососина, овощи и полная миска картофельного пюре пропадают. Ты показываешь, что миска пуста. Довольно-таки большая миска.
— Я думал, ты не будешь пюре.
— Хорошо, что оно на снятом молоке.
— Я не сказал, что оно было на снятом молоке. Я сказал, что у меня есть рецепт на снятом молоке.
— А на чем же оно было?
— На свежих сливках.
— Так… — Молчание. — Ну, понятно, почему было так вкусно.
— О, это объясняет многое, толстушечка моя.
— Я правда толстая?
— Ты давно была у зеркала?
— Я боюсь.
— Идем со мной.
— Помоги встать.
Ты сопровождаешь меня в ванную, где есть большие зеркала, в которые я который уже месяц избегаю смотреть. Я повторяю себе: я не поправляюсь, это одежда садится от сушилок, и мой животик вовсе не накапливает жирок. Ты подводишь меня к зеркалу и, встав за спиной, держишь меня прямо перед собой.
— Не втягивай живот, — шепчешь мне на ухо, — дыши нормально.
Я глубоко вздыхаю, отчего мой живот вздымается еще выше, а твои глаза расширяются, и выдыхаю, расслабляя мышцы. Ты так близко, что я чувствую твою немедленную реакцию — о, ты подшучиваешь надо мной насчет силы воли и округляющейся фигуры, но вроде бы тебе это нравится. Ты накрываешь ладонями низ моего живота и нежно водишь ладонями вверх и вниз, разглаживая отсутствующие складочки. Я тихо урчу; изнутри живот весьма плотно набит, но снаружи он такой мягкий. Не могу отвести взгляд. Ты поворачиваешь меня боком и наклоняешься, чтобы дотянуться кончиками пальцев до середины, медленно исследуя мои изгибы, сверху и снизу, и вокруг, и снова снизу и сверху, по бокам, сверху вниз и снизу вверх, лаская мою раздавшуюся фигуру. Не могу отвести взгляд от нас. Твои пальцы отыскивают мой пупок и нежно пощипывают мягкую, чувствительную плоть вокруг него, долго, дольше, чем обычно. Фантастика.
Ты выдыхаешь прямо мне в ухо:
— Ты округляешься. С каждой неделей добавляется сколько-то граммов, сюда, — целуешь верх моего живота, там, где он округляется под грудью, — и сюда, — целуешь мой пупок, что, как ты прекрасно знаешь, сводит меня с ума. — Сколько-то граммов в неделю, полкило, ну, килограмм в месяц. Но — да, дорогая, ты правда толстая.
Я так возбуждена, что не могу ничего ответить. Мое пузико такое круглое, что я не могу не согласиться — да, я вполне похожа на беременную. Живот после ужина туго набит; не впихнуть больше ни кусочка. Я жду, что же ты будешь делать дальше.
— Набила пузико, крошка? Хочешь массаж живота?
Я киваю, ты провожаешь меня на кушетку. Ты помогаешь мне сесть, но сидеть неудобно — слишком уж переполнено пузико. Я отклоняюсь на подушки, чтобы животу стало просторнее. Узел саронга врезается в плоть. Ты становишься передо мной на колени, со смешком ослабляешь узел и легонько сжимаешь мой живот обеими ладонями, массируешь его, покрываешь поцелуями.
— Сила воли! — провозглашаешь ты, водя шоколадкой у меня под носом. Чудесный запах. Ты намеренно проводишь ей по моим губам, пока я не сдаюсь и не развожу их, чтобы ты вложил шоколадку внутрь. Не могу жевать. Просто держу шоколадку во рту, пока она не растает.
Ты нагреваешь еще кусочек шоколадки в руках и намазываешь теплым шоколадом глубокую ямку моего пупка, а потом вылизываешь ее, медленно, миллиметр за миллиметром.
Я должна сказать.
— Кажется, ты хочешь, чтобы я была толстой, — шепчу я.
Ты останавливаешься и смотришь мне в глаза.
— Не останавливайся, продолжай… — прошу я.
По-прежнему держа мой живот обеими ладонями, ты медленно гладишь его большими пальцами, глядя прямо мне в глаза. К чему притворяться, я уже вся горю. Бросаю взгляд на лежащие на столе шоколадки, и ты быстро запихиваешь мне в рот еще одну.
— Сила воли! — смеешься ты. — Еще в день свадьбы я тебе по секрету признался, что хочу иметь толстую жену. Ты сказала, что боишься стать очень толстой, и я вполне это понимаю. Я обещал, что помогу тебе с диетами, чтобы ты не расплылась до неприличия. Я никогда не заставлял тебя делать то, чего бы ты сама не хотела. Если ты хочешь есть, я обеспечиваю вкусности. Если ты говоришь, что хочешь сесть на диету, я уважаю твой выбор и ругаю тебя за всякое нарушение режима. Ты можешь быть такой, какой хочешь быть, пока у тебя есть сила воли.
Ты уверенно ухмыляешься, помогая мне лечь на кушетку. О, я обожаю и то внимание, которое ты мне уделяешь, и вкусности, которыми ты заполняешь мой живот. Ты нежно опускаешься на меня, наши животы трутся, снова и снова, вперед и назад, доказывая, как тебе нравится чувствовать своим животом мой. И когда ты двигаешься, ты словно колышешься на волнах жира моего живота. Ты тоже чувствуешь это и усмехаешься:
— О, ты толстеешь, крошка!
Когда все заканчивается, я снова решаю с завтрашнего дня применить силу воли и больше не поправляться. Потом ты, спящий, перекатываешься ближе ко мне и обнимаешь меня, ладонь на моем толстом животе.
Я вся твоя.
|
|
История реальная.
Они поженились по любви в начале 80 - тых, ещё будучи студентами. Окончили успешно институт, работали в одном НИИ, завели детей. С начала 90-х более или менее успешно вместе развивали бизнес.
Далее все как у многих. Бандитский Петербург второй половины 90-х, неожиданные тёрки с криминалитетом, опасения за детей и, как раз к 15 летию совместной жизни, становится понятно, что пора валить. Жена, привыкшая делать все основательно, садится на телефон и изучает проблему. В один из вечеров, за ужином, она, заглядывая в тетрадочку, излагает мужу выуженные от сведущих людей и систематизированные варианты: Испания, Чехия, Португалия, Финляндия: получение вида на жительства, перспективы гражданства, вывод денег, адаптация детей, возможности открытия бизнеса - проблемы, проблемы, проблемы. Муж, подхватывая вилкой кусок свиной колбасы и укладывая его на намазанный горчицей кусок черного хлеба, неопределенно пожимает плечами: «Так поехали в Израиль». Жена отрывает взгляд от тетрадки и внимательно смотрит на мужа. Недоумение в ее глазах вдруг сменяется неожиданным прозрением: «Так ты что, еврей что ли ???» Так семейная лодка швартуется у берегов Хайфы.
|
|
Стою на карачках на пенополиуретановых садовых подколенниках, делаю коту Бублику уборку в подвальном продухе, ставлю свежую еду. Бублик на радостях прыгает снаружи, мурлычет, бодает меня лбом, трётся и поёт песни. Рядом с нами стоит, призадумавшись, наша с ним общая знакомая бабуля-кошатница, пенсионерка (тоже, кстати, биофак универа окончила в своё время). Слышу вдруг её грустный голос:
- Вот Вы с Бубликом своим делом заняты и не видите, а мимо нас сейчас мужик какой-то прошёл с хамской рожей, так он с такой ненавистью вас с Бубликом оглядел, аж остановился, давай харкать, гримасничать, вибрировать чего-то, чуть не лопнул от злобы. А я смотрела на это и пыталась понять, что тут может вызвать такую реакцию. Бублик – кот очень миловидный, добрый. А Вы хорошее дело делаете. Чего же он тут кривляется, трясётся и плюётся, спрашивается?
Отвечаю:
- А! Так это ж дярёвня. У них животное можно кормить только затем, чтобы потом вдруг перерезать глотку и сожрать его самому. А милосердие - это им непонятно.
- Ну хорошо. Пусть. Непонятно – ну так и иди себе мимо. Мне вот или Вам непонятно чужое поведение - мы и пройдём мимо, ещё и постараемся плечами явно не пожать, чтобы не обидеть. А эти-то чего бесятся?
- А! Так это ж дярёвня. Им до всего дело есть. Им надо соседу в окно свою харю всунуть, о стекло её аж расплющить, и злобно комментировать, что у того в избе творится.
- И опять непонятно. Зачем? Хлопотно же это. Неинтересно. Ну, казалось бы, вот непонятно тебе - так ты и пренебреги, иди себе спокойно по своим, более интересным тебе делам, куда уж лучше-то.
- А! Так это ж дярёвня. То, что непонятно мне или Вам - нас просто не касается, и это прекрасно, ибо своих дел вполне хватает. Но то, что непонятно дярёвне - её прямо-таки оскорбляет, бесит, воспринимается как таинственная упущенная выгода, обман, коварно нанесённый им убыток, и побуждает это непонятное уничтожить, подпереть этому непонятному поленом дверь снаружи и поджечь. Генетически детерминировано.
|
|
- Что лишнее: собака, кошка, воробей, корова?
Аня сидит на стуле, ноги не достают до пола. Гладит подол платья.
Смотрит в окно, там идёт дождь. В комнате пахнет кофе и бумагой.
- Корова, конечно.
Психолог поднимает глаза от блокнота.
- Почему?
Аня пожимает плечами, поджимает пальцы.
- Потому что у коровы нет когтей.
Пауза. Тишина тянется секунду, две. Психолог моргает, на лице лёгкий ступор.
За окном мокнет воробей...
|
|
События, о которых пойдет речь, произошли зимой 1943–44 годов, когда фашисты приняли зверское решение: использовать воспитанников Полоцкого детского дома № 1 как доноров. Немецким раненным солдатам нужна была кровь. Где её взять? У детей. Первым встал на защиту мальчишек и девчонок директор детского дома Михаил Степанович Форинко. Конечно, для оккупантов никакого значения не имели жалость, сострадание и вообще сам факт такого зверства, поэтому сразу было ясно: это не аргументы. Зато весомым стало рассуждение: как могут больные и голодные дети дать хорошую кровь? Никак. У них в крови недостаточно витаминов или хотя бы того же железа. К тому же в детском доме нет дров, выбиты окна, очень холодно. Дети всё время простужаются, а больные – какие же это доноры? Сначала детей следует вылечить и подкормить, а уже затем использовать. Немецкое командование согласилось с таким «логическим» решением. Михаил Степанович предложил перевести детей и сотрудников детского дома в деревню Бельчицы, где находился сильный немецкий гарнизон. И опять-таки железная бессердечная логика сработала. Первый, замаскированный шаг к спасению детей был сделан… А дальше началась большая, тщательная подготовка. Детей предстояло перевести в партизанскую зону, а затем переправлять на самолёте. И вот в ночь с 18 на 19 февраля 1944 года из села вышли 154 воспитанника детского дома, 38 их воспитателей, а также члены подпольной группы «Бесстрашные» со своими семьями и партизаны отряда имени Щорса бригады имени Чапаева. Ребятишкам было от трёх до четырнадцати лет. И все – все! – молчали, боялись даже дышать. Старшие несли младших. У кого не было тёплой одежды – завернули в платки и одеяла. Даже трёхлетние малыши понимали смертельную опасность – и молчали… На случай, если фашисты всё поймут и отправятся в погоню, около деревни дежурили партизаны, готовые вступить в бой. А в лесу ребятишек ожидал санный поезд – тридцать подвод. Очень помогли лётчики. В роковую ночь они, зная об операции, закружили над Бельчицами, отвлекая внимание врагов. Детишки же были предупреждены: если вдруг в небе появятся осветительные ракеты, надо немедленно садиться и не шевелиться. За время пути колонна садилась несколько раз. До глубокого партизанского тыла добрались все. Теперь предстояло эвакуировать детей за линию фронта. Сделать это требовалось как можно быстрее, ведь немцы сразу обнаружили «пропажу». Находиться у партизан с каждым днём становилось всё опаснее. Но на помощь пришла 3-я воздушная армия, лётчики начали вывозить детей и раненых, одновременно доставляя партизанам боеприпасы. Было выделено два самолёта, под крыльями у них приделали специальные капсулы-люльки, куда могли поместиться дополнительно нескольких человек. Плюс лётчики вылетали без штурманов – это место тоже берегли для пассажиров. Вообще, в ходе операции вывезли более пятисот человек. Но сейчас речь пойдёт только об одном полёте, самом последнем. Он состоялся в ночь с 10 на 11 апреля 1944 года. Вёз детей гвардии лейтенант Александр Мамкин. Ему было 28 лет. Уроженец села Крестьянское Воронежской области, выпускник Орловского финансово-экономического техникума и Балашовской школы. К моменту событий, о которых идёт речь, Мамкин был уже опытным лётчиком. За плечами – не менее семидесяти ночных вылетов в немецкий тыл. Тот рейс был для него в этой операции (она называлась «Звёздочка») не первым, а девятым. В качестве аэродрома использовалось озеро Вечелье. Приходилось спешить ещё и потому, что лёд с каждым днём становился всё ненадёжнее. В самолёт Р-5 поместились десять ребятишек, их воспитательница Валентина Латко и двое раненных партизан. Сначала всё шло хорошо, но при подлёте к линии фронта самолёт Мамкина подбили. Линия фронта осталась позади, а Р-5 горел… Будь Мамкин на борту один, он набрал бы высоту и выпрыгнул с парашютом. Но он летел не один. И не собирался отдавать смерти мальчишек и девчонок. Не для того они, только начавшие жить, пешком ночью спасались от фашистов, чтобы разбиться. И Мамкин вёл самолёт… Пламя добралось до кабины пилота. От температуры плавились лётные очки, прикипая к коже. Горела одежда, шлемофон, в дыму и огне было плохо видно. От ног потихоньку оставались только кости. А там, за спиной лётчика, раздавался плач. Дети боялись огня, им не хотелось погибать. И Александр Петрович вёл самолёт практически вслепую. Превозмогая адскую боль, уже, можно сказать, безногий, он по-прежнему крепко стоял между ребятишками и смертью. Мамкин нашёл площадку на берегу озера, неподалёку от советских частей. Уже прогорела перегородка, которая отделяла его от пассажиров, на некоторых начала тлеть одежда. Но смерть, взмахнув над детьми косой, так и не смогла опустить её. Мамкин не дал. Все пассажиры остались живы. Александр Петрович совершенно непостижимым образом сам смог выбраться из кабины. Он успел спросить: «Дети живы?» И услышал голос мальчика Володи Шишкова: «Товарищ лётчик, не беспокойтесь! Я открыл дверцу, все живы, выходим…» И Мамкин потерял сознание. Врачи так и не смогли объяснить, как мог управлять машиной да ещё и благополучно посадить её человек, в лицо которого вплавились очки, а от ног остались одни кости? Как смог он преодолеть боль, шок, какими усилиями удержал сознание? Похоронили героя в деревне Маклок в Смоленской области. С того дня все боевые друзья Александра Петровича, встречаясь уже под мирным небом, первый тост выпивали «За Сашу!»… За Сашу, который с двух лет рос без отца и очень хорошо помнил детское горе. За Сашу, который всем сердцем любил мальчишек и девчонок. За Сашу, который носил фамилию Мамкин и сам, словно мать, подарил детям жизнь.
Луиза Рольбина
|
|
"КOTOВ НЕ ВЫГOHЯЮТ."
Этy истoрию рaccказала мне одна девyшка пo имeни Лиза, котopaя некoторое вpeмя нaзaд была в поиске и встречалась с парнем.
...Bpоде все нopмально былo. Он не принц Уэльский, конечно, но и я не богиня - однако, как-то ладили. Вoт только кота моего он не любил, все вpeмя злилcя на нeго за чтo-то.
Kaк ни сядь Котя, кyда ни плюнь, все плoxо. И главнoе, нет, чтoбы Котофей ему что-то сдeлал, в ботинки там нaccaл или чего - никогда, он смиpный, в возрасте уже, спит да eст, да мурлыкает в свободнoе вpeмя...
Сначала мyжик просто брюзжал, потом начал намекать, что кот его бесит. Лиза пожала плечами: его и футбольная сборная России бесит, что тeперь? Пapeнь как-то дpeнулся, что, мoл, или кoт или я! Лизa yxмыльнулась:
- Шутишь? Какой тут выбoр? Этого кoта я одиннадцать лет знаю, а тебя - пять мeсяцев.
Пocле пpoваленного ультиматумa надо было yxoдить. Но уходить парню не хотелось, он подергался и притих. Решил, что, как мужик, решит этот вопрос действием. И выкинул кота, пока Лиза была на работе.
- Если хочeшь быть со мнoй, кoта тут быть не дoлжно.
- Какую еще цену мне нужно заплатить, чтобы быть с тобой? - поинтересовaлась Лиза и выкинyла на плoщадку вeщи мужика. - Ты очeнь переоцениваешь свoи прелeсти.
Котофей, к счастью, нашeлся быстро, новый парень - тоже. Живут уже нeсколько лет, кoта любят оба.
...Знаешь, любoй можeт не любить кoтов, сoбак, рыбoк и хрущевские панельки - глупо лeзть в голoву к человеку. Но еще глупее думaть, чтo другой ради тебя возьмет и выкинет кота. Или ребенка в детдом сдаст, если он тебе мешает, или руку ceбе отпилит. Вот так возьмет и выбросит часть себя на помойку, только потому, что она тебя не устраивает. Это ж какую кopoнищу надо иметь, пpocти Госпoди...
/Автор: Жoзе Далe/
|
|
Вроде пора бы привыкнуть, но каждый раз, узнавая о любовных мошенниках, пожимаю плечами. Но вот как так-то? Ладно еще, когда кидают ровесников, тут любой может маху дать. Тоже объяснимо, когда старый павиан западает на юную красотку: все знают, что взрослых мужчин не бывает в принципе. Но вот когда крученая и прожженая тетка радостно отдает профессиональному жиголо все свое добро - этого я понять не могу.
Ответ один. Мифы. Люди сами растят и лелеят мифы, о потере которых потом так горько убиваются. Миф о том, что ты по-прежнему привлекателен. Умен и талантлив. Здоров и удачлив. Что непременно будешь счастлив и любим. Или о том, что язык, религию или нацию не выбирают. И что просто обязан сдохнуть, если того потребует дежурный правитель...
Есть еще один миф. Миф о спокойной старости. Знакомая пара пенсионеров рассказала мне по секрету эту историю. Которой я по секрету и поделюсь.
Только предупрежу, что подозреваю в себе иноагента. Поэтому советую не верить ни одному моему слову.
Больше двадцати лет Ирина и Павел прожили в Канаде. А именно в Альберте. Безумно красивой провинции. Там, где прерии Саскачевана встречаются со Скалистыми горами. Где высоченные сосны летом сладко пахнут смолой, а зимой трещат от мороза. Где гигантская форель в хрустальных быстрых реках. Где все население надевает ковбойские шляпы, когда Стампиде. Где горный воздух, водопады, и огромные стейки... И пенсия начинается в 65.
Часики тикают, и уже после пятидесяти наши герои крепко закручинились о будущем. Ведь все эти годы они жили-не-тужили, но богатства так и не обрели. Работали в небольших компаниях, особо на старость не отчисляли. Несложные вычисления на салфетке показали, что сбережений хватит лишь год-два после ухода с работ. А пенсии в их случае хватало бы только ипотеку и чуть коммуналки.
Такая ситуация типична для более чем половины канадцев. Стандартным является решение продажи своего жилья, и переселения в дешевое съемное. Тесное, темное, и - частенько с вонючими соседями (харе-харе!). С прозябанием там вплоть до похорон. И одновременный переход на очень базовую диету из фудбанков. (Вероятно, сейчас подскочит эксперт, и яростно возопит о домах престарелых. Я с ним соглашусь. Но нормальный retirement home, то есть такой, где обосравшийся старик не сидит неделями в своем дерьме, стоит минимум 3000 в месяц).
Супруги задумались об альтернативе. Переезд в более теплую и дешевую страну стал идеей фикс. Есть ли у вас план, мистер Фикс? О, йа, йа, у меня есть много план. Несколько лет подряд они проводили отпуска, следуя скидкам, и осматривая потенциальные места для конца жизни. Проскакали по Европе, Америкам, Китай-Тайваню, и даже достигли Индии. Боже, как они ржали от Гоа! Как сказал Павел: "это беспросветный тропический колхоз, куда вдруг сослали обдолбанных торчков, блогеров, йогнутых, и прочую российскую плесень". А человеку, кастанедившему еще в 70е, можно доверять.
Были в Болгарии, Черногории, Португалии, Кипре. Флориде, Кубе, Доминикане, Коста-Рике... много где.
Вывод, который они сделали, только подтвердил известное правило. С деньгами везде хорошо. А вот на пару тысяч долларов в месяц (их лимит) это все равно будет жилье среди малообеспеченного (а значит - непредсказуемого) населения. Плюс новое изучение языка. Попутно лопнул миф о счастье перманентно теплого климата. Оказалось, что это тонизирует только в отпуске. Северянин, переехав в тропики к океану, верещит от радости ровно полгода. А еще через год сводит купание к разу в месяц, а лето - реально сводит с ума. В южной Европе зимой все равно нужно выбирать между ходить по квартире в пальто, или разоряться на обогреве.
А самое главное - что делать целыми днями? Ну , в первый год объедешь все окрестности, а дальше? С телевизором ругаться?
Вот ни за что не догадаетесь, как все закончилось. Они все же продали свое жилье под Калгари (так до конца и не выплаченное), и купили очень маленький домик с огородом, недалеко от родственников. В России. Где-то в Камышинском районе. Умудрились перевести деньги, машину и мебель. Прожили уже два года. Копаются в земле, иногда рыбачат, любуются восходами-закатами над Волгой, радостно влились в местные склоки...
Я трепался с ними по видеосвязи на Рождество. И знаете, что? Они счастливы!
|
|
УТКА
«Если Нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то - это, скорее всего и есть Нечто...»
Рассказ моего старинного приятеля, автомастера Жоры. Дело происходило в 2008-м году и жил мой приятель в Перми.
Ехал Жора из города куда-то в глушь, вез какие-то запчасти. Вокруг поля, леса, горы и даже Транссиб. Видит, на обочине стоит одинокая «Камри», внутри человек. Проехал Жора мимо и вдруг подумал: - а может беда у человека, может помощь нужна.
Сдал назад, вышел, поздоровался, спросил – что случилось?
За рулем сидел изрядно-замерзший мужик лет пятидесяти и вел он себя довольно странно для своей ситуации:
- Вы что-то хотели?
- Я-то ничего не хотел, просто остановился узнать, может вам какая помощь нужна.
- А с чего вы вообще решили, что мне нужна помощь? А?
- Да, ни с чего, просто вижу -одинокая машина стоит в такой мороз, а из выхлопной, дым не идет. Вот и подумал…
- И только поэтому остановились? И даже отсутствие дыма заметили?
- Ну, да. А что такого? Но, если вам помощь не нужна, то не нужна, я дальше…опа, да у вас, я смотрю, колесо пробито и даже диск неслабо помяло.
- Ну, пробито, дальше-то что?
- Я не понял. А что это вы на меня бычите? Не я же вам колесо пробил, я просто остановился спросить все ли у вас нормально.
- Да, все нормально. Спросили? Всего хорошего.
Жора пожал плечами и, не прощаясь, пошел к своей машине. Странный мужик окликнул:
- Молодой человек, скажите, а телефон у вас здесь тоже не ловит?
- Нет, тут еще километров пятьдесят, толком ловить не будет.
- Вот черт! Повезло так повезло.
- А вы что, не можете запаску перекинуть?
- Да, я бы давно перекинул, только не оказалось ее у меня.
- В смысле «не оказалось»? А где она?
- А вам для чего эта информация?
- Ну, как хотите. Тогда счастливо оставаться, я поехал.
- И вам не хворать.
- А хоть кто-то из ваших знает, что вы здесь загораете? А то ночь вы тут не переживете.
- Стоп! Из каких это «из наших»?!
Жора махнул рукой и пошел к машине. Все же, ему почему-то стало жалко этого странного, ершистого мужика и Жора предложил:
- Если хотите, могу вас с колесом докинуть до шиномонтажа. Я знаю по дороге один хороший, там вам и диск выровняют. Километров сорок, наверное, отсюда.
- Я ведь ясно сказал, благодарю, не надо, как-нибудь в другой раз.
- Ну, тогда удачи.
- Постойте! Хорошо, отвезите меня в этот ваш шиномонтаж.
Открутили колесо, загрузили Жоре в багажник и поехали:
- Кстати, я Жора.
Мужик пристально посмотрел на Жору и сказал:
- А я Вася.
Он сказал это с таким вызовом, как будто Жора должен был его знать и помнить, но из-за склероза почему-то забыл.
Сто раз уже мой приятель пожалел, что остановился помочь этому говнистому мужику Васе.
Любой другой должен был бы испытывать чувство искренней благодарности за помощь, но Вася ничего такого не испытывал, а напряженно молчал всю дорогу. Жора даже на всякий случай нащупал в дверях отвертку и переложил в карман.
Наконец добрались. В шиномонтаже мастер долго возился с диском и даже подходящую резину подобрал, а то от старой остались одни лохмотья.
- С вас две семьсот.
Вася развел руками и спокойно так сказал:
- Кстати, денег у меня при себе нет, все остались там, в бардачке.
Жора поскрипев зубами, понял, что этот кусок говна с колесом, придется еще и обратно везти к его машине, а просто так, не расплатившись, уехать было нельзя, ведь мастера в шиномонтаже были его знакомые.
На обратном пути вообще не разговаривали.
Приехали уже затемно, «Камри» на месте. Выгрузили колесо и Вася сказал:
- Любезный Жора, дайте мне свой номер телефона, дело в том, что, как оказалось, денег у меня с собой нет. А я, как вернусь в Пермь, вам позвоню и верну долг.
Это был удар под дых, обидно до слез. У Жоры на весь путь было ровно пять тысяч, а его, из-за своей же доброты, кинули на две семьсот, да еще и полдня коту под хвост. Теперь придется ночевать не в гостинице, а у знакомых в гараже.
Убитый Жора махнул рукой и даже не оставив номера, молча повернулся и просто ушел. Еле себя сдержал, чтобы не дать по морде этому говнюку.
Прошла неделя, может дней десять, Жора давно вернулся из поездки и отогревался дома в Перми.
Зазвонил телефон.
- Але.
- Здравствуйте, Жора. Это Игорь Олегович.
- Какой Игорь Олегович?
- Недавно вы помогли мне на дороге, с колесом. Помните?
- Серая «Камри»?
- Совершенно верно.
- Но ведь вы же Вася.
- К сожалению, я не Вася, а Игорь Олегович. Вам удобно через полчаса встретится в начале вашей улицы у кафе? Хочу вернуть долг.
- Постойте, а откуда вы знаете где я живу, я ведь даже номера телефона вам не оставил? Да и машина не на меня...
- Ну, так, удобно будет ровно через полчаса?
- Ну… да.
- Отлично, только не опаздывайте.
У кафе стоял намытый до блеска Гелендваген, из него вышел Вася, который Игорь Олегович, поздоровался и улыбаясь протянул деньги перепуганному Жоре:
- Вот тут ровно две тысячи семьсот рублей, ни на копейку больше, но и не меньше, плюс пять тысяч на бензин и прочие незапланированные расходы. Пересчитайте и подтвердите.
- Да, все правильно, спасибо, но...
- Нет – это вам спасибо, вы здорово меня выручили. Я ведь четыре часа там куковал, три из них пытался кого-нибудь тормознуть. Представляете, ни один человек не остановился. Ни один! Аж пока мне с вами не повезло. Остается только догадываться, каким редкостным мудаком я выглядел в ваших глазах.
А дело все в том, что я сотрудник ФСКН и звание мое генерал майор, поэтому, как вы понимаете, в случайности я не верю, но и на старуху бывает... Представьте себе, как я напрягся, когда и в яму на ровном месте влетел и по случайности, в моей машине не оказалось запаски, да еще тут сам по себе нарисовался, как-бы случайный, но настойчивый, добровольный помощник, плюс к тому же телефон не ловит. Как говорится, я уж предположил самое худшее, оружие держал наготове. А денег у меня и правда не оказалось.
- Какое худшее?
- Не переживайте, я уже знаю, что вы – это вы - просто хороший человек Жора.
Еще раз огромное спасибо и не поминайте лихом…
Прошло полгода.
Как-то летним вечером, Жора со своим приятелем - актером пермского ТЮЗ-а, шли по городу и приятель предложил зайти к его знакомому музыканту, посидеть, попить пивка. Ну, а почему бы и не зайти?
Взяли полторашку, рыбу и зашли.
Сидят, пьют пиво разговаривают, вдруг, вырубился свет, хозяин квартиры выглянул в коридор проверить пробки, но сразу упал мордой на цемент.
В квартиру ворвалась группа захвата с автоматами и тоже положили Жору с приятелем мордой в пол. Привели понятых, начался обыск. Хозяин квартиры долго не сопротивлялся, моментально выдал свертки и пакетики с анашой. Актер тоже сразу признался, что в этот вечер пришел прикупить коробок шмали для личного употребления, как бывало раньше и не раз. Вот только Жоре не в чем было признаваться, но это было уже и не нужно. Актер и продавец и так все сказали, не вывернешься. Так Жора, хоть никогда в жизни не курил, не кололся и не приобретал, но двумя ногами встрял в 228-ю статью.
Всех троих привезли в околоток и раскидали по одному в разные камеры.
Дознаватели поведали Жоре, что очень сочувствуют ему, если его показания соответствуют действительности, но абсолютно невозможно теперь доказать, что Жора был не в курсе дела, тем более, что остальные двое, уже дали несколько иные показания. По опыту выходит, что мелкому барыге дадут лет двенадцать, а актеру и Жоре, лет по семь – восемь, все зависит от поведения на следствии, адвокатов и настроения судьи. Так что нужно просто выдохнуть и принять судьбу такой, какая она есть.
Наутро, Жора обещал быть паинькой, выдохнуть и вообще вести себя на следствии хорошо, а за это попросил дознавателя, разрешить сделать всего один короткий звоночек отчиму, чтобы дома не волновались. Менты пошли навстречу, дали позвонить.
Позвонил.
Через пятнадцать минут в камеру явился лично начальник околотка, целый подполковник, он молча отвел Жору в какой-то кабинет. Еще часа через четыре в кабинет вошел человек в штатском, поздоровался и сказал:
- Я тут по поручению Игоря Олеговича. Мы уже во всем разобрались, что вы в этом деле не при чем, но есть сложность – не получится из дела вывести вас одного, иначе на суде всплывут показания, что вы там физически тоже присутствовали, поэтому, к сожалению, пришлось полностью все остановить. И запомните хорошенько – это важно: -ни в коем случае не распространяйтесь о том, из-за кого прекратилось это дело. Вы ничего не знаете, вас просто отпустили и все.
И вот еще совет лично от меня: никогда больше не общайтесь вот с этими вашими друзьями. Целее будете. При встрече просто перейдите на другую сторону дороги.
Через десять минут; Жора, приятель-актер и мелкий барыга, счастливые и не верящие своему счастью, действительно были уже на улице. Актер рассказал, что их отпустили потому что следователь узнал что он актер и видимо захотел сводить своих детей на халяву в ТЮЗ, барыга-музыкант предложил пойти выпить, раз такое дело, а Жора ничего не предложил, а просто перешел на другую сторону дороги.
Спустя год, до Жоры дошли слухи, что актера и барыгу-музыканта, в разное время, посадили и посадили надолго…
|
|
Ещё до того, как "Ирония судьбы" стала непременным атрибутом Нового года, 1 января нас старались порадовать чем-нибудь новеньким. В первый день 1973 года состоялась премьера двухсерийного фильма "Двенадцать месяцев", снятого по сказке С.Я.Маршака. Режиссёр Ленфильма Анатолий Граник пригласил на главную роль начинающую актрису, выпускницу ЛГИТМиКа Наталью Попову. На пробах она не волновалась и держалась естественно, решив, что ей предпочтут одну из пришедших молодых красавиц. Но Граник именно в ней увидел трогательную худенькую падчерицу, которой предстояло идти в новогодний лес за подснежниками. Когда съёмки уже начались, Анатолий Михайлович показал Наталье фотографии нескольких молодых людей: "Выбирай, кто лучше подходит на роль Апреля?". Актриса неуверенно пожала плечами. "Да вот же твой Апрель!" - и режиссёр протянул ей фото танцовщика Кировского театра Андрея Босова. Позже, увидев высокого статного Андрея, с открытым лицом и ясным взглядом, Наташа поняла, что режиссёр прав.
Однажды во время репетиции нужно было изменить мизансцену, и Андрей вдруг по-балетному взял её за талию и легко, как пушинку, переставил. Актриса от неожиданности вздрогнула, и её сердце пропустило удар... Надеюсь, вы уже догадались.
Андрей относился к ней с симпатией, но и только, а Наташа, снимавшаяся в белокуром парике, боялась появиться перед ним без грима и парика, вдруг ему не понравится? Так продолжалось до последнего съёмочного дня, дальше скрывать свои от природы тёмные волосы было уже невозможно.
Наталья причесалась, тряхнула головой и вошла в артистический автобус - и тут заметила восхищённый взгляд Андрея.
Как писал поэт: "И лгут зеркала, не верь зеркалам, а верь лишь глазам влюблённым!".
Короче, не зря Апрель в сказке подарил Падчерице своё кольцо, так и вышло: через год Наташа и Андрей поженились.
|
|
На мой взгляд, синоптики, выдающие прогнозы температуры «по ощущениям», занимаются ярко выраженной лженаукой. Потому что вряд ли существуют дипломированные специалисты ощущологи типа сомелье, которые испытывают погоду на себе и свои личные ощущения публикуют. Скорее всего, существуют псевдоматематические формулы, связывающие температуру по ощущениям со скоростью ветра, влажностью и тому подобным. Но в этом случае их результаты явно нелепы!
Вот сейчас, утром 14 октября, Гидромет считает, что температура по ощущениям в моем районе 0С, в то время как нормальная физическая +3. Разница всего в три градуса возможна только в том случае, если горожанин, тепло одевшись и предельно закутавшись, идет всего несколько минут до парковки или ближайшей остановки общественного транспорта, выставив наружу из-под шарфа только глаза и нос. Примерно так космонавт в открытом космосе чувствует себя примерно одинаково что при +200 на солнце, что при -100 в тени.
Мои же ощущения в это хмурое утро были сродни ощущению любого человека, работающего или отдыхающего на свежем воздухе, а не взаперти в хорошо отапливаемом помещении. Выехав на электровелике одетым в плотную куртку, свитер, шарф на поллица и зимние перчатки, я буквально задубел уже минут за десять, потому что сидел почти неподвижно при скорости 40-45. По личным моим ощущениям, вокруг была лютая зима где-нибудь в Антарктиде, на Колыме или в Питере.
Тогда я выключил мотор и бешено завертел педалями, просто чтобы согреться. Телу сразу стало тепло, а вот пальцы рук продолжали отмерзать. Доехав до места, я побежал, часто и крепко сжимая и разжимая кисти рук, как с эспандером. Натурально, они тут же согрелись. Еще через четверть часа я стоял голый, с полотенцем вокруг чресел, в тихом безветренном месте у сходней в воду, и мне было жарко! Потому что накануне при погружении в эту воду организм ужаснулся, что его хотят то ли утопить, то ли заморозить насмерть, так что запустил сердце на полную катушку согревать все конечности. Вода с наскоро обтертого полотенцем тела быстро испарилась, но мне опять стало холодно! Потому что я пару минут постоял без движения, любуясь рассветом. Далее в обратной последовательности - как я ни кутался, возвращаясь домой опять окоченел, потому что сидел неподвижно, внимательно следя за дорогой.
Но в дороге этой мне попался навстречу негр с курьерским ящиком за плечами, на электомокике вообще без педалей, едущий с дикой скоростью. По всем законам физики он обязан был замерзнуть! Но его лицо было совершенно счастливо и безмятежно. Наверно, наслаждался прохладой после своей Африки. Вспомнилось, что у южных народов ад - это очень жаркое место, а вот у эскимосов и чукчей ледяное. Таковы нормальные человеческие ощущения :)
|
|
У нас на работе есть одна интересная парочка. Женщина проработала в организации лет двадцать, мужчина устроился лет пять назад в тот же отдел. Сидели они рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, и как-то незаметно для остальных поженились.
Что интересно: они всё время вместе. На работе весь день вместе, после работы тоже. Я живу недалеко от них и вижу, как они вместе гуляют с собакой, ходят в магазины. Оба раньше были разведены, дети от первых браков взрослые. И нет ощущения, что кто-то на ком-то виснет или кого-то это напрягает, наоборот, кажется, что им именно так комфортно.
Отдел маленький, одновременно в отпуск их почти никогда не отпускают, так это анекдот: один из них работает, а тот, что в отпуске просто так приходит и кофе пьёт, в интернете лазит, где-то помогает исподтишка.
Я как-то не выдержала и спросила: где-то они вообще находятся порознь? Они оба синхронно пожали плечами и чуть не хором сказали: "В туалете".
|
|
ВВС - страна чудес
Одного ушлого проверяющего, который ни хрена в авиации не смыслил, техники решили проучить - надоел своими дурацкими замечаниями. Самолёт взлетел, а колёса шасси вращаются, вот один техник и говорит другому:
- Ты - как хочешь, а я инженеру доложу, что мой после взлёта колёса не останавливает, а в стране горючки не хватает. Ну как тут выполнишь соцобязательства по экономии ГСМ?..
Идёт разбор полётов - проверяющие докладывают свои результаты, дошла очередь до этого товарища:
- Так и так, это плохо, это хорошо. Но вот, товарищи, вопиющий факт разбазаривания ГСМ! После взлёта лётчики не затормаживают шасси, тем самым происходит перерасход горючего! Сами знаете, что в стране временные трудности с ГСМ.
Генерал авиации, председатель комиссии, аж привстал со своего стула:
- Что, что?! Кто и что там не тормозит?
Зал грохнул, генерал осел и затрясся плечами, смеялись все до слёз, пока комполка не цыкнул. Генерал встал и отправил "проверяющего" изучить до конца разбора устройство шасси у летательных аппаратов, а потом ему доложить.
|
|
В конце прошлого тысячелетия мне доводилось удивлять даже образованных американцев сведениями из истории их собственной страны.
Черпал я их вовсе не из гугля, который тогда только рождался, а просто из памяти, если пришлось под разговор.
При этом в практических вопросах американской жизни того времени я оставался новорожденным лунтиком, хоть и работал в культурном заведении, Библиотеке Конгресса США. На яйцеголового эрудита не походил. Был молод, имел загорелую, веселую, наглую, но и бесконечно терпеливую физиономию марафонца и велосипедиста.
В общем, на всяческих тусовках и на случайных попутчиков производил вероятно забавное впечатление. Когда выдавал что-нибудь из давних времен с таким видом и знанием деталей, как будто я только что оттуда.
Некоторые собеседники с ходу выражали сомнения. Пререкались и уходили альтивистить, а то и в библиотеку. Возвращались оттуда просветленные: ни фига себе, а ведь в самом деле так и было! Ты-то откуда это знаешь?!
Настало время открыть эту тайну. Своими глубокими знаниями американской истории я обязан американской же медицине.
Конкретно прекрасному вашингтонскому хирургу, который меня спас. В России я бы остался пожизненным инвалидом после такой аварии – грустно констатировали врачи отечественные по возращении. А так в августе 1998 настала чудная неделя, когда я уже мог передвигаться на костылях, но было уже и еще не к кому. Моя любимая девушка ушла, моя работа дала мне отгул.
И всего в паре минут ходьбы от моего дома находилась обширнейшая публичная библиотека, где можно было брать книги без всяких заказов, свободно бродя по всем сусекам, присаживаясь где угодно или забирая с собой.
Так в мое полное распоряжение, за ненадобностью всем прочим читателям, попала эта удивительная книга. Толстенный труд по истории США из-под пера отставного пентагоновского генерала 1960-х.
Когда военный человек на закате своих дней принимается писать историю страны, за которую он готов был отдать свою жизнь, и яростно сражался за нее по всему миру – будьте уверены, он не собирается писать еще один официальный учебник, адресованный школьникам и иммигрантам. Для этого наемных писак и педагогов предостаточно.
Генерал похоже всю жизнь собирал свою коллекцию на эту тему. Что-то где-то слышал, а оказавшись в покое на пенсии, взял и проверил по архивам. Замеченное любопытное четко доложил читателям, как по уставу – лаконично и внятно. Но именно так, чтобы не пересекаться с предшественниками – то есть сказать то главное, чего в школьных учебниках не найдешь точно.
Разумеется, генерал был недоволен молодыми поколениями и пытался научить их чему-нибудь. Старость его выпала на хиппи, LCD и многотысячные забеги протеста в голом виде студентов и студенток лучших университетов.
Читая его негодования в 90-х, я пожимал плечами – эти поколения хоть бегать умели! В голом виде ощущали себя прекрасными! Пели, играли и плясали под гитары! А не эти боди-френдли или тощие куклы Барби на йогурте, которым бегать просто нечем. У чудом уцелевших бегунов в ушах наушники, чтобы как электрошоком мертвую лягушку, пробудить мышцы к действию.
О матерной речи генерал выразился ёмко, примерно так:
- Вы, кто запретное четырехбуквенное f..k лепите где попало через слово, какое это убожество по сравнению с матом наших предков! Это было неисчерпаемое богатство выражений! Особенно у военных. И уж у флотских – редакция не даст мне привести примеры, а ведь это была когда-то страна свободы слова!
Вспомнилось, когда жена включила телик. Там обозреватель ехидно комментировал, что неважно какая страна Х подарила стране Y боевые, но кастрированные летательные аппараты.
- Что значит кастрированные? – изумился я. Чем этот аппарат занимается, когда он не кастрирован?
Один взгляд на физиономию обозревателя – и все понятно. 50+. Нормальное советское детство. Частью озорной мифологии которого были летающие так называемые вафли, сиречь херы с яйцами, снабженные крыльями. Чуть зазевайся – тут же прилетят!
Педагогам удобнее рассказывать про русалок, леших и вампиров, чем про столь жуткие мифологические создания. Вы не найдете их ни в каких учебниках. Дети могут уныло твердить «бля» вместо каждой запятой в разговоре, но это язык роботов, автозамена заминок в речи. В США это произошло массово в нижних и средних слоях населения примерно на полвека раньше.
Я могу продолжить этот цикл маленьких находок, если на скопище трехсот завзятых злобных минусеров найдется столько же нормальных читателей, которым мои наблюдения интересны.
|
|
Ещё из рубрики- дорожные истории.
Ехали мы как- то через всю Украину в Закарпатье, в гости к родне жены. 2011 год, лето. Питер- Киев- Кременчуг- Винница - Львов - Мукачево -Брест - Псков - Питер. Где- то 4500 км. На всё про всё - две недели, со всеми близкими повидаться.
Хрен его, не помню, как называлось это сраное село на трассе за Винницей- там всего «жилого комплекса» метров семьсот вдоль по трассе.
Свадьба, блин у них. Построились колонной, привязали верёвками консервные банки к бамперам, кто- то в дудку дудит, кто- то в воздух из двус(обреза)тволки стреляет. На клаксоны жмут- бип, бип, бип бип бип… Собаки лаем заходятся - следом бегут. Весёлою толпой. Праздник, бл… Веселится и ликует весь народ.
Главное, едут точно по середине- заняли обе полосы дороги - и свою и встречную.
И похер пейзанам, что это вообще- то трасса слегка государственного значения.
Скорость - чуть меньше сорока.
Вставай в хвост и принимай участие в празднестве - у них такие традиции национальные. Пока колонна строем не пройдёт - за стол не садимся.
Бл...дь. У меня уже с утра шестьсот километров за плечами, впереди ещё побольше чем столько - время терять на этот обезьянник?
Часть по дороге, часть по левой обочине- обогнал, протолкался. Мне в спину сигналят и орут- «Тю, москаль!»
Номера- то разглядели.
Две машины срываются из колонны и за нами – Москвич 412, и вроде копейка Жигули. Лохматые и ржавые- пожухлый сельский вариант. Орут что- то грозно, руками из окон размахивают, я же их правила цинично нарушил – свадебный кортеж обгонять нельзя- по деревенским понятиям.
Да пошли они все…
Хрен там – километра два гнались, с пердежом и подпрыгиваниями на ямках – угрозы какие- то выкрикивали. Я вначале игнорировал, но когда попытались на обгон пойти и подрезать – пришлось прибавить газу.
У меня- то под капотом сто шестьдесят лошадей, а у этих- на двоих в сумме поменьше будет.
Но там, в двух машинах человек восемь вдребезги пьяных парубков, искренно загоревшихся идеей проучить клятого москаля, нарушившего их священные заповеди, а у меня- жена и дочь. На хрен надо такие тёплые встречи.
Не догнали, разумеется. Как эти два ведра с гайками вообще почти по сотне выжать сумели?
Но очень неприятно было.
|
|
Подводная лодка подходила к причалу. Старпом с интересом наблюдал, как будет швартоваться наш новый командир, у которого этот выход в море был первым в качестве командира большой подводной лодки. Вообще-то, он не был штатным командиром: наш кэп поступил в академию, должность была вакантной, а в море ходить надо, поэтому нам дали приписного командира с соседнего экипажа. Тот командовал «эской», но имел допуск на «букашку», вот его и назначили временно, пока искали для нас кандидатуру.
Швартоваться собирались левым бортом. Старпом, смоля «беломорину», отмечал про себя, что пока командир всё делает правильно. «Хотя, пожалуй, скоростёнка великовата», – подумал старпом.
- Товарищ командир, пора гасить инерцию, – подсказал он.
- Сам знаю, старпом, – недовольно буркнул командир.
«Да мы ещё и обидчивые, – подумал старпом. – Ну-ну, командуйте, сэр».
Бортовые моторы работали «средний вперёд». Даже штурман нетерпеливо поглядывал на мостик – когда же начнём «тормозить»? Наконец, старпом не выдержал:
- Товарищ командир, пора…
- Бортовые моторы малый вперёд! – прервал его командир.
- Товарищ командир, маловато будет, надо бы на «стоп», - опять не выдержал старпом.
- Кто лодкой командует, старпом? - оборвал его командир.
«Прямо как наш старшина роты, - вспомнил старпом курсантские годы, пожав плечами и отвернувшись от командира. - Тот тоже постоянно говорил, мол, кто ротой командует, я или командир?»
Лодка тем временем пошла медленнее, но недостаточно, даже командир это заметил. В его голосе послышалось лёгкое волнение:
- Бортовые моторы - стоп! - скомандовал он.
- А вот теперь пора уже назад отрабатывать, - буркнул старпом вполголоса, кинув взгляд в сторону причала, который надвигался на лодку излишне быстро. Потом, повернувшись к командиру, сказал:
- Товарищ командир, не успеем.
- Вижу, старпом, - сдался командир. - Бортовые малый назад!
Дальше с периодичностью в минуту, под старпомовское «не успеем», последовало командирское крещендо:
- Бортовые средний назад! - Бортовые полный назад!!! - ТРИ МОТОРА ПОЛНЫЙ НАЗА-А-АД!!!
…Эхо над гаванью: «Ад-ад-ад» было прервано скрежетом левой «скулы» лодки по гранитной стенке причала. Судорожно вцепившись в поручень, зажав в зубах погасшую «беломорину», старпом печально следил, как корабль таранит причал. Когда лодка, наконец, остановилась, старпом вынул изжёванный окурок изо рта, отправил его щелчком за борт и спокойно заметил:
- Я же говорил, не успеем…
Судоремонтный завод был залит спиртом, но покорёженную скулу «сделали» за пару дней. А приписной командир, с лёгкой руки старпома, получил прозвище «Полный назад».
Андрей Зотиков
|
|
Лев, царь зверей, скомандовал: "Все, у кого бритый лобок, направо, а все, у кого небритый, налево". Обезьяна спрашивает: "А если у меня половина лобка побрита, а другая половина нет?" Лев задумчиво почесал гриву и вдруг заявил: "Знаете что? Я устал быть царем зверей. Отныне нами будет править... Настя!" Все звери в недоумении уставились друг на друга. "Какая еще Настя?" - прошептал жираф. "Да вон та!" - лев указал на маленького светлячка, сидевшего на ветке. "Настя, командуй!" Светлячок Настя, слегка ошалев от внезапного повышения, робко пискнула: "Э-э... Пусть все, у кого есть хвост, прыгают на одной ноге, а у кого нет - пусть поют караоке!" Обезьяна с наполовину выбритым лобком, не веря своим ушам, спросила: "А мне что делать?" "А ты, - важно ответила Настя, - будешь главным по почесыванию спины носорогу. Когда закончишь - отчитаешься!" И тут же по саванне разнеслось нестройное пение бесхвостых и прыжки хвостатых, а обезьяна, пожав плечами, побрела искать носорога.
|
|
Ловля осьминогов чайниками
- Да, я в фильме каком-то французском видел: парочка приехала к берегу моря – костёр развели, чайник на леске сразу в воду закинули. И пока любовью на берегу занимались – осьминог уже в чайник и заполз. В этом же чайнике они его тут же и сварили.
Со знанием дела, казалось, говорил мой лепший друг Аркадий. Знавший жизнь не понаслышке, а всё больше по кинофильмам – преимущественно, западного производства: «За успех безнадёжного дела!» - так говорят американцы, и всё у них почему - то в конце концов сбывается – получается».
А наше дело, получалось, не было таким уж безнадёжным – напротив: прибыльным и верным сулило обернуться. Ловля осьминогов чайниками с борта стоящего на рейде мавританского Нуадибу судна – выгодный бизнес! Местные перекупщики за головоногих такие деньжищи отвалят!..
Признаться, я-то сомневался в ловле осьминога кустарным способом в промышленных объёмах. Но, напористый Аркадий развеивал всякие сомнения:
- Для осьминога чайник – лучшее убежище – пристанище! В такой козырной норе он себя в полной безопасности чувствует. Потому – заползёт сходу!
Мне всегда хотелось верить Аркадию. Тем более, что вполне серьезно мылился я старшему другу в зятья.
Беда была лишь в том, что чайник в рундуках и в недрах каютных диванов отыскался лишь один. Да и то – такой маленький, что приличный осьминог просто не смог бы туда даже втиснуться. Но, теперь меня уж было не остановить: в дело пошли и две трёхлитровые банки из-под «термоядерного» гранатового сока, что выдавали нам вместо положенных свежих фруктов. Этот, с позволения сказать, сок с просроченным сроком годности – кислота такая, что челюсти сводило! – взрывался уже в грузовых сетках при погрузке с транспорта. Наложив на пустые теперь банки крепкую «марку» ( подвязав надёжно особым морским манером), я смайнал – опустил на отдельных длиннющих штертах ( верёвках) две банки и чайник с кормы своего судна. Так, чтобы они легли на грунт – благо, небольшие глубины бухты позволяли.
Мурманские морячки с соседнего борта плавбазы, на которую мы выгружали рыбу, с неподдельным интересом проследили за диковинным процессом.
Учитесь деньги из воды делать, пентюхи!
Только осьминог почему-то ни в банки, ни в чайничек по-быстрому не лез. А может, я слишком скоро дёргал к подъёму свои ловушки – памятуя временной ориентир Аркадия: «Пока любовью занимались». Условный, конечно, был временной интервал - пойди, угадай, сколько французская парочка любовью занимается?.. Я надеялся на быстрое чувство. Но получалось невольно, что каждый раз с надеждой заглядывая за корму, словно беспардонно те камыши раздвигал:"Ну что - закончили, аль нет?",
Торопыга бесстыдный!
О, если бы я, невежественный, знал, что почти точно следую способу, описанному еще японским монахом Матиоки Мурасаки в начале 7 века, навыкам папуасов Папуа-Новой Гвинеи, и самому Миклухо-Маклаю, то безусловно придало бы мне духа. Для этого использовались многие сосуды, кто-то даже валенки умудрялся приспособить(наши, наверное). И обязательно надо было вкладывать внутрь духмянную еду - вот об этом-то Аркаша и не сказал.
Валенок!
Серьёзно ломали теперь головы над моим занятием и трое усатеньких «мурмашей» на соседнем борту: так оно их увлекло и озадачило, что не расходились – так и стояли у борта, покуривая и поплёвывая в затеявшуюся между бортами волну, легко и нежно – словно младенцев – качающую огромные скрипучие кранцы.
Бездельники!
Деятельный же ловец осьминогов чайниками и трёхлитровыми банками, в очередной раз выудив пустые ловушки, и терпеливо забросив их в воду вновь, поспешил к своему партнёру по семейному бизнесу за консультацией.
Найти «папу» удалось в салоне команды – с неподдельным интересом, в числе других моряков отдыхающей вахты, глядел он по видику новый голливудский фильм, что взяли по традиционному обмену на время выгрузки у мурмашей.
Потому, поведать проблему пришлось шепотом – и чтоб зрителям не мешать, и чтоб секрет фирмы не выдать.
Аркаша безмолвно пожал плечами. Не знал он в чем дело, не ведал. И вообще ему сейчас не до чайников с осьминогами – тут бы не пропустить, когда Ван Дамм всем злодеям по чайнику от души настучит!
- Стекло – оно прозрачное: он защиты в банке не чувствует, - не отрываясь от экрана, пояснил мне, настырному, наконец будущий тесть. – Надо как-то её затемнить, что ли?
Интересное кино!
Каким образом было затемнить банки? Обмотать, разве что, ветошью? Мысль придумал! Вот только, на осуществление этой блестящей идеи времени уже не оставалось – через час с с небольшим надо было спускаться в трюм. Так и забросил я в последний раз свои ловушки в мутную воду, да и пошел на ужин.
Выудил их уже в полночь – перед швартовкой: закончив выгрузку, отваливали мы от борта мурманской плавбазы. И банки, и чайничек оставались пусты – полный голяк!
Но, это от того, конечно, что не успел я стеклянные, прозрачные затемнить – обмотать. А чайничек всё же был непростительно мал для приличного осьминога. Ну, и приманку положить, конечно надо было: чего-чего, а протухающую рыбу, что стала бы настоящим деликатесом для головоногого, в закоулках промысловой палубы отыскать бы удалось без труда. И, глядишь - пошло бы дело, поехало: не успевал бы осьминог, всеми осьмью своими ногами впопыхах спотыкаясь, в ловушки заползать - запрыгивать, а мы с Аркадием прибыль считать!
Потому, как в следующий раз отправитесь на французскую Ривьеру или испанское побережье – обязательно чайник ( желательно побольше размером) не забудьте с дома прихватить: верится, промыслу осьминога я обучил вас в полной мере собственных знаний и опыта.
https://proza.ru/2024/07/19/1141
|
|
