Шутки про мир - Свежие анекдоты |
Голос разума
Валера слышал голос изнутри,
Шептавший: «Стой. Подумай. Не дури».
Он был ему и компасом, и другом,
Но мир считал психическим недугом.
Врачи старались. Курс леченья строг.
И вот итог — разумный шёпот смолк.
Теперь в башке Валеры — тишина,
Пустая, гулкая, без дна.
И в этой мёртвой, вязкой пустоте
Он потерял себя в кромешной темноте.
Леченье кончилось. Успех. Хвала врачам.
Валера спятил. Окончательно. К чертям.
© Дмитрий Лавренков
|
В канун Рождества 1971 года трагедия неожиданно обрушилась на экипаж и пассажиров рейса LANSA 508 - в самолёт ударила молния, когда он пролетал над перуанской Амазонией. Лайнер распался прямо в воздухе, поэтому люди падали с огромной высоты в непроходимые тропические джунгли. Из всех, кто был на борту, лишь Юлиане Кёпке, семнадцатилетней девушке, удалось выжить. Она упала с высоты 10 000 футов (около 3 км), всё ещё пристёгнутая к своему креслу, и чудо — вместе с удачным стечением обстоятельств — смягчило её падение, подарив ей шанс на жизнь.
Очнувшись среди влажных руин тропического леса, Юлиане обнаружила у себя сотрясение мозга, перелом ключицы, глубокие раны и бесчисленные порезы, мгновенно облепленные насекомыми. Но у джунглей не было милости и не было времени на отчаяние. Собрав остатки сил, она вспомнила навыки выживания, которым её учили родители — два зоолога, много лет жившие с ней в сердце Амазонии. Юлиане нашла маленький ручей и пошла вдоль его течения, зная простое правило: вода всегда ведёт к людям.
На протяжении одиннадцати дней она шла, ползла и плыла через один из самых суровых лесов планеты. Она выживала, благодаря воде из ручья и нескольким конфетам, найденным среди обломков. В её раны проникали паразиты, солнце беспощадно жгло кожу, а ночи были наполнены звуками невидимых, но близких хищников. И всё же Юлиане продолжала идти — ведомая инстинктом, детскими воспоминаниями о джунглях и непреклонной волей к жизни, возможно, всё ещё надеясь, что её мать тоже выжила.
На одиннадцатый день, истощённая и едва держась на ногах, она наткнулась на отдалённую лачугу лесорубов. Мужчины, которые её нашли, были потрясены её невероятной историей и немедленно доставили её в лагерь спасателей. Так Юлиане Кёпке стала единственной выжившей из 92 человек, находившихся на борту самолёта. Её история облетела весь мир как один из самых удивительных и невероятных примеров человеческой стойкости.
Сегодня Юлиане — биолог, вернувшаяся в Амазонию, в тот самый лес, который почти отнял её жизнь, но в то же время — спас её…
Из сети
|
|
Это не очень весёлая история – но всё правда. Такое тоже бывает, просто не всем доводится подобное увидеть и узнать.
У меня была (что значит была, есть и будет) добрая знакомая – Ирка Могильницкая, я за ней даже поухаживал маленько по молодости, чуть потеплело, но до конца не срослось. А вот дружеские чувства, и откровенность остались – товарищи мы с ней. Ну, были раньше.
После института, финансово- экономический, Ириша работала бухгалтером в управляющей конторе при кладбище. Интересно рассказывала. Она вообще интересно рассказывает- ей бы в писатели пойти.
Мне, говорит, если из конторы сразу через калитку на трамвай- то до дома сорок минут и с пересадкой. А если через кладбище наискосок пройти, и сесть с той стороны на троллейбус, то прямиком- и минут за пятнадцать.
Вот и хожу – ничего так, жутковато, но привыкаешь. А когда приходилось задержаться, и идти уже в полной темноте- страшно, конечно. Хотя, своё хозяйство, вроде бояться нечего.
Когда первый раз с настоящим привидением столкнулась, думала, описаюсь. Тень какая- то, с потусторонним могильным духом. Прошелестела медленно мимо меня и исчезла. Даже не знаю, пролетела, или просто мимо прошла. Но проняло. До ледяной дрожи. Это словами не описать.
Я потом минут двадцать в себя приходила. Действительно страшно- вот так вот, вроде домой идёшь, а тебе навстречу такое- холодное, могильное.
Посидела, покурила, пот со лба отерла- точно трясёт в коленках, никогда с таким не встречалась. Долго думала потом – может ну его на хрен, эта работа? Но больно хорошо платили в конторе – и официально, и отдельно в конвертике – вот и осталась. Привыкать. Ничего, привыкла.
Второй раз и третий – уже только поёжилась слегка. Ну мерещится чушь всякая тёмная, что от этого, штаны мочить? Вот и продолжаю ходить до троллейбуса, пошли они на хрен, привидения сраные. Не буду бояться, поняли?
И как- то оно маленько изменяться стало – в очередной раз, когда опять эта темнотища накатила, вроде уже и не холодно, и не злобно, а даже чуть с любопытством – и кто же ты это такая, что не боязно тебе?
А я ещё этому тёмненькому рукой так нахально помахала – привет, говорю, помнишь меня?
И с тех пор мне через кладбище идти нисколько не страшно. Даже наоборот- глядишь, кто мимо пролетит, поздоровается.
А вот с барышней с шестнадцатого участка мне даже поговорить иногда получалось. Печальная там история- покончила самоубийством от несчастной любви, но не знала, что уже была беременна. А в такой ситуации как раз- между нашим миром и тем- вот и зависла. Переживает очень – «Если бы я знала, если бы знала!!»
Тоже Иркой зовут. Тёзки. Когда нет никого вокруг, тихо и спокойно, она мне показывается. Здороваемся, скажешь ей что- то доброе, улыбнётся. Она вообще славная. Только не повезло в этой жизни.
А что я могу? Даже пожалеть не получается- не нужна им наша жалость. Вот всего лишь и здороваемся – и то не каждый раз, а только, когда у неё настроение есть, в нашем мире показаться.
- Даже сама не знаю, то ли у меня с головой не всё в порядке, то ли и на самом деле потусторонний мир существует…
- Ирка, говорю, а вы там не сильно пьёте, на работе то?
- Пошёл ты на хрен, бл...дь, старый друг называется! Мужики пьют, как без этого? А мы нет. Да и не тянет. Я с тобой искренно поделиться, а ты, как всегда – без иронии не можешь? Поглумиться бы?
- Ну ладно, не сердись, я не хотел тебя обидеть. Ты вот что, ты меня как- нибудь к себе пригласи – вместе пройдём. Может и мне кто из них покажется?
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Вот такая история. Но к себе на кладбище Ирка меня так и не пригласила – замуж вышла, и отдалились мы друг от друга.
Слышал- двое детей у неё, муж замечательный, дом в пригороде купили, а работает всё там же. Должно быть и с покойными продолжает общаться? Что- то в ней точно было от ведьмы, сколько помню – собственно, потому она мне и нравилась…
|
|
"В белом плаще с кровавым подбоем шаркающей кавалерийской походкой ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца Ниссана на крытую колоннаду между двумя ..."
Я дочитал роман до этого места и впечатление от поначалу увлекательной книги было испорчено. Исторические вставки читались с трудом с их натужным слогом. Как-то автора сменял графоман.
Речь шла о Понтии Пилате. Понтий по прозвищу Пилат. Пилатом в Римской империи прозывался шерстяной колпак вольноотпущенников. Понт- провинция, преимущественно населенная армянами, евреями и грузинскими племенами. А сам Понтий Пилат был фининспектором, пробившимся в сословие рыцарей. Типа того, как Элтон Джон, рыцарь Британской империи. Человек должно быть всеми презираемый и вряд ли любитель верховой езды. Шаркающая походка была у кавалеристов, носящих шпоры. А какие шпоры, скажите, в те времена.
Продолжаю однако чтение. И вот к этому грузинско-еврейскому фининспектору приводят жалкого еврейчика Иешуа. Видимо Иисуса Христа собственной персоной? Ахаха!
Через этак двадцать лет книга попала в школьную классику.
Иисус Христос и что вы о нем знаете?
Парень, который потряс мир, родился на охапке соломы в вертепе. А вертеп располагался в подземельях храма Солнца, Сол-Амона. Первенцов по тогдашнему обычаю приносили в жертву, но его мать была против. А отец его был богом, императором Марком Аврелием. Так парень и вырос среди осужденных философов и гладиаторов. Научился цирковым фокусам. К примеру превращать воду в вино. Это чудо было известно еще грекам. Бралась бочка с перегородкой и все. Льешь воду, переворачиваешь и вот уже отборное вино.
Ну а святые Петр с Андреем, которые ловили человеков. Были такие персонажи в цирке с сетями и трезубцами. Арену иногда наполняли водой. Бывало топили в ней бесноватых время от времени "свиней". Акробат Симон Волхв летал над куполом со страховкой, которую обрезал подлый Петр. Торговцы с менялами занимали первый этаж.
Ну и проповедовали в цирке. Церковь это же цирк с латыни.
Что за храм спросите? Колизей конечно. Колизей от колосса, статуи Гелиоса, что стояла у входа.
Вскоре папаша Марк Аврелий откинул сандали и парень стал императором. И взялся раскулачивать богатых евреев. "Не мир я вам принес, а меч!" Меч гладиатора.
Евреи конечно сплели заговор и праведника подло убили. Но следующий император Септимий Север признал его таки богом и приказал ежегодно отмечать его день Рождения- Рождество Христово.
Вот и католическую картину нашел XIIIго века, где Христос изображен в плаще с кроваво-красным подбоем вместе с Понтием в зеленом пилате и желтом еврейском кафтане.
|
|
Когда дряхлеющие силы
Заставят нас квартиру сдать.
И мы должны, как старожилы,
Пришельцам новым место дать, —
Спаси тогда нас, добрый гений,
От животин, от преклонений
От тараканов, озлоблений
На изменяющую жизнь;
От арендаторских умений
Вмиг обновляющих наш мир.
Где новые прибудут гости
За уготованный им пир;
От желчи горьких осознаний
Что денежный поток несет
В другие странные призванья,—
Таблетки есть открывши рот;
И что в нас есть ещё задорней?
Что глубже крылось с давних пор?
И не прижмет любви позорней
Сварливый старческий укор!
|
|
Мир шокировала весть:
Был Ермак и вышел весь!
«Почему? «Не можно!» Как?..»
В силе был ещё Ермак!
До ста лет ведь мог бы – ить!..
Ползать, взад-вперёд ходить!
«А сейчас его на слом!
И куда? В металлолом!!
Ну на край его в музей!
Право дело же! Ей-ей!!
Чем же он не подошёл,
Самый ПЕРВЫЙ Ледокол?!»
...
Так описывали это,
Встарь, советские газеты!
|
|
В 1911 году умирающий от голода человек вышел из дикой местности близ Оровилла, штат Калифорния, возвестив о тихом конце эпохи. Он был последним известным выжившим представителем яхи, подгруппы народа яна, которая когда-то жила в этом регионе, прежде чем была почти уничтожена массовыми убийствами поселенцев, болезнями и насильственным перемещением во время калифорнийской золотой лихорадки. Не в силах больше скрываться, он был доставлен в Калифорнийский университет в Беркли, где антропологи попытались выяснить, кто он такой.
Когда они спросили его имя, он ответил, что не знает его.
Согласно обычаю племени яхи, человек не мог назвать свое имя, пока другой член племени официально не представит его. Когда все остальные яхи ушли, не осталось никого, кто мог бы произнести его имя вслух.
Он стал, в буквальном смысле, “человеком без имени”.
Понимая культурное значение этого, антропологи дали ему имя Иши, что на языке яна означает “человек”. Это было просто, уважительно и означало признание идентичности, на которую он больше не мог претендовать.
Иши провел остаток своей жизни в Сан-Франциско, работая в университетском музее. Там он продемонстрировал технику яхи — изготовление инструментов, разжигание огня, изготовление лука - и рассказал, какие фрагменты языка и традиций его народа он все еще хранит. Его демонстрации привлекали посетителей, ученых и просто любопытствующих. Для одних он открывал беспрецедентное окно в мир, который был практически стерт с лица земли. Для других его присутствие было болезненным напоминанием о том, как жестоко был разрушен этот мир.
Он жил со спокойным достоинством вплоть до своей смерти в 1916 году.
Сегодня Иши помнят не как нашумевшего “последнего дикого индейца”, как когда-то называли его газеты, а как символ культурной стойкости, человечности и неизмеримых потерь, нанесенных коренным народам в результате колонизации.
Его история - это и подарок, и предостережение: взгляд на людей, которых почти стерли с лица земли, и свидетельство стойкости одного человека, который в одиночку хранил память о них
Из сети
|
|
«Иногда просто необходимо, чтобы за тобой кто-то зашёл. Как в детстве. Помните? Звонок в дверь с утра пораньше, мама в ночнушке, а ты не умытая, и не ела, и папа дверь открывает в труселях, а там: "А Света выйдет?"
Ну и, после "только позавтракает", ты уже во дворе. И вы уже заходите за Валькой.
А потом просто какая-то игра. Вы вместе решите какая. Может в казаки-разбойники со стрелками, может прыгать в листья, может в "знамя", или в "сало", может брызгаться, набрав воды в бутылки из-под "Селены" или "Кря-кря" будете. На самом деле, не особо важно из-под чего (просто приятно вспомнить). Хотя, конечно, тогда важно было. Струя разная.
Важно, что играть ты будешь с человеком, или человеками, которые за тобой зашли. Ты была нужна им. А они тебе.
И я думаю, что очень важно и нужно, чтобы так было и потом.
Особенно потом. Когда ты вырастешь. Нужно, чтобы был кто-то, который за тобой зайдёт.
И, просто, поинтересуется – как ты…где ты…не повреждена ли твоя связь с реальностью… как глубоко ты погрузилась в свой внутренний, придуманный твоим мозгом, мир, заигравшись сама с собой. Кто-то, кто измерит уровень твоей тревожности, пускай даже путём сравнения его со своим.
Просто позвонит в дверь и спросит... уже тебя саму: "А Света выйдет?"… и позовёт играть.
И ты, обязательно, выходи.
На улице хорошо».
Наталия Побоженская
|
|
Есть множество тем, весь нельзяграм забит рилсами, где женщин спрашивают про необходимость днк-теста. Но это все хайп, потому что проблемы нет.
1 Жену не надо спрашивать и уведомлять про днк-тест. Захотел - пошел и сделал. Если ты оказался реально отец - ну и ладно, никто и никогда не узнает про этот тест.
2 Цена теста 5-10 тыс. рублей. Полагаю, что именно из-за цены у мужиков такие крики сделать тест обязательным за счёт государства. По крикам иногда кажется, что некоторым проще не делать тест, даже когда ребенок вообще на тебя не похож, потому что "ну дорого, че"
3 Иногда можно поиграть и на стороне государства - ну не нужен многим мужикам этот стресс, спокойно выращивают детей, думая, что они свои, доживают до пенсии и внуков и не парятся. Да, моральная сторона так себе, но будем честны, некоторым мужикам так проще - жить в неведении и спокойно держать семью.
4 Про статистику "30% детей не являются детьми мужа" - тут игра с перевиранием. Эта статистика взята из британского центра, где делают тесты, куда люди САМИ ПРИХОДЯТ, чтобы проверить своих детей. Это не делание тестов всем подряд в потоке, а туда приходят люди, у которых появляются сомнения в родстве. Логично, что у многих сомнения возникают не просто так, раз они приходят в клинику, поэтому процент неродства очень высокий. Но эту статистику нельзя распространять на весь мир.
|
|
Мне очень нравятся аудиокниги. Включил, а там Брэдбери, вино из одуванчиков. Или включил, а там Маркес и сто лет одиночества. Или включил, а там мемуары Феликса Юсупова.
Ты попадаешь в удивительный неведомый мир, он тебя уносит, окутывает.
Какое счастье, что у нас есть аудиокниги. И все интеллектуальные сокровища человечества теперь можно услышать.
Это не торопливое собственное чтение, когда тебя отвлекают, когда один абзац пробегаешь раза три. Когда глаза устают, а внимание рассеивается.
Нет, здесь погружение, здесь читает приятный баритон с хорошей артикуляцией. Да, я очень люблю аудиокниги.
Главное, чтобы потом кто-то выключил этот бубнеж.
Потому что минуты через три я уже засыпаю. Максимум пять.
Алексей Беляков
|
|
Знаете ли вы, что в Узбекистане никогда не было гангстеров?
Преступный мир скромно довольствовался квартирными и карманными кражами, иногда гоп-стоп.
Но в истории узбекского криминала нет ни одного налета не то что на банк – даже на обменник или банальный ювелирный магазин. И вовсе не потому, что они охраняются как монетный двор – просто узбекские преступники ограничили себя сами, а может не хватило мотивации или достойного примера.
Как поговаривал мой друг – полковник спецслужб: «наша мафия способна только бесплатно пообедать в ресторане».
Вчерашний же случай в банке заставил меня крепко задуматься. Я подошел к окошку «Обмен валют» поменять сто долларов США, занял очередь, которая хоть и медленно, но двигалась.
И вот, когда она дошла до меня, откуда ни возьмись семенит какая-то бабка в поношенном пальтишке и дурацкой вязанной шапочке, с огромной сумкой в руке, на ходу тараторя: «Я! Я стояла за этой женщиной! Девушка, подтвердите». Женщина, обменявшая до этого двести евро, утвердительно кивнула. Я раздраженно выдохнул. Что эта старушенция тут забыла вообще? Может ей получать пенсию или заплатить за отопление. Или хочет немного отложить на похороны. Эй, бабуся, ты стойку часом не перепутала? Здесь люди валютой занимаются, если что!
И тут эта кочерыжка.. этот божий одуванчик, эта почтенная леди доковыляла к окошку, водрузила перед стеклянной перегородкой потертую кожаную сумку и прошепелявила:
- Мне бы долларов прикупить, доченька
- Сколько? Пятьдесят? Сто?
- Сорок две тысячи
- Сорок две тысячи??? В сумах это будет…
- Я знаю, сколько это будет, все готово, – перебила бабка, и выуживая из своего баула одну за другой пачки денег, стала складывать их перед вытянувшейся физиономией кассирши.
Кассирша охренела, очки с переносицы съехали на самый кончик ее носа. Подозвала коллегу пересчитывать бабло старушки, благо все купюры одного номинала были упакованы в стопочки, аккуратно стянутые резинкой.
Стоявший за мной солидный мужчина в дорогом кашемировом плаще прекратил пиздеть по телефону: «я перезвоню» и изумленно стал разглядывать то старую кочергу, то ее гору национальных банкнот.
Гора тем временем становилась все больше, сбережения бабули почему-то были пятидесятитысячными купюрами. Две пары рук не успевали вынимать их из резинок и складывать в счётную машинку.
Ухоженная таджичка в красной шляпке и красных лайкровых перчатках от возбуждения покраснела, но сразу достала косметичку, начала пудрить носик и жирные щеки.
- Хочу внуку подарок сделать, а продают только на доллары, – вякнула тем временем старуха, как-бы извиняясь, что отнимает у всех время.
Я не стал дожидаться своей очереди, представив, как убого буду выглядеть со своей сотней после такой масштабной валютной операции. Для убедительности нахмурился на часы в мобильнике, покачал головой – мол, не успеваю. Мужик в плаще последовал моему примеру и позвонил по телефону: «Прямо сейчас тогда подъеду, тут очередь».
Подавленный вышел из банка, мысли нахлынули сами собой.
Откуда у этой калоши столько денег? Она что, банк ограбила?
Но в истории Узбекистана не было ни одного ограбления банка.
Тогда что? Подпольный цех? Нелегальный бизнес? Какой? Лекарства? Что там еще?
И что, черт возьми, она собирается подарить внуку за $42000?
Что скажете, есть какие соображения?
Доллары до сих пор не поменял. У меня новый комплекс – стесняюсь теперь идти в обменник.
Anzor Bukharsky
|
|
Сейчас модны разные учОные термины "Эффект Даннинга-Крюгера", "Окно Овертона", "выход из зоны комфорта"... О последнем, не используя его, на Анекдот.ру было сразу два сообщения в один день, 19 ноября 2025 года:
"Как я сдавала экзамен С2"
https://www.anekdot.ru/an/an2511/o251119;100.html#5
"Как девочка тюрьму в собор перестроила"
https://www.anekdot.ru/an/an2511/o251119;100.html#10
На ту же тему моя историю. Мне часто приходилось делать то, что мне не нравилось.
У "Машины времени" в песне есть: "Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас". А я, наоборот, решая новую задачу, часто "прогибался" под этот новый, "изменившийся мир": делал то, что мне поначалу не нравилось, старался понять проблему "изнутри".
Сначала - математика. Она мне трудно давалась, а в Университете на первом курсе преподавали матанализ по Фихтенгольцу. Я теоремы старался переформулировать по-своему, как-то перестраивал свой мозг, чтобы понять всё правильно, и сдал экзамен на "отлично" - пять пятёрок в потоке 75 человек.
Затем машинопись - поначалу делал по нескольку ошибок на странице, но изучил подходящую книгу и потренировался печатать "вслепую". Я и диссертацию сам напечатал, и сейчас печатаю "вслепую" (ну, почти) по-русски и по-английски.
Программирование - поначалу мог работать не больше двух часов, затем просто отрубался. Стал вникать в задачи, подбирать обозначения и пр. В итоге написал методички для практических занятий студентам по языкам Паскаль, Си и Си++. Я писал их так, как я хотел бы, чтобы меня учили, помня, как я в своё время пытался разобраться, какие были трудности у меня. Через несколько лет бывшие мои коллеги-преподаватели сказали, что всё ещё пользуются ими. А я в это время работал на суперкомпьютере.
Вероятности - вдумывался, что случайно, а что нет. В итоге опубликовал статью по своей специальности, в которой на трёх страницах объяснил, как объединить разные существовавшие тогда методы и развить их...
То есть я делал не только то, что мне нравилось, но и "выходил из зоны комфорта" - старался сделать хорошо даже то, что мне не нравилось. Что интересно, в итоге оказывалось, что я делаю это лучше других: потому что я "прогнулся", а им это тоже не нравилось, но они не "прогнулись", отступили и проиграли.
Так что добро пожаловать из зоны комфорта!
Текст не сгенерирован ИИ, а написан человеком.
|
|
- Честно говоря, не нравится мне припев. С чисто поэтической точки зрения, ритм в первой строчке скачет, хотя для строевой песни это сойдет. А вот второе двустишие вообще ни к черту не годится, поскольку бессмысленно.
Наш седьмой А класс готовился к смотру боевой и политической подготовки пионерских отрядов Зарницы и учил строевую песню. Юрка Иванов был непререкаемым авторитетом в области поэзии на всю школу, и даже родители всех классов просили его сочинить стихотворные юбилейные поздравления по разным поводам.
Юрка всегда был нормальным, ни в чем не замеченным пацаном, пока он не спас наш класс. Именно тогда, и навсегда, я понял, какие бывают герои. Их никто не замечает до тех пор, пока жизнь не ставит их в условия, когда они могут проявить свои суперспособности. Они творят чудеса, небрежно отмахиваются от наград, но мир уже не прежний, не прежний…
Два года перед этим. Когда наша горячо любимая Тамара Александровна (Тамерланка), учитель русского языка и литературы, слиняла в славный город Израиль (молю и надеюсь, что ее муж ее прокормил), нам назначили Светлану Александровну. Она задала нам выучить стихотворение про Ленина. На первом же занятии. На следующую неделю.
На следующей неделе Светлана Александровна не воспарилась, вопреки многочисленным свечам в Никольском Соборе.
-- Ну что, друзья мои, кто прочтет мне стихотворение о Ленине? Напоминаю, это ваше домашнее задание.
Народ безмолствует.
-- Ну тогда я буду вызывать по списку по алфавиту. Эпштейн!
-- Светлана Александровна, можно я прочту? И, не дожидаясь разрешения, Юрка встает из-за парты, выходит к доске, и начинает декламировать:
«Это что за большевик
Лезет к нам на броневик?
Он большую кепку носит,
Букву «Р» не произносит.
Все понимают, смеяться нельзя!!! Товарища нельзя подвести. Сам погибай, товарища выручай. В классе напряженная тишина. Светлана Александровна попеременно то краснеет, то бледнеет.
«Это он, это он, наш великий Ленин!
Это он, это он, наш великий гений!»
Юрка импровизировал вдохновенно. Я насчитал около тридцати строф, потом сбился. Ленин, оказывается, простудился, пока выступал с броневика, и поэтому Крупская его отправила в Разлив и там своеобразно лечила. Вкратце, почуяв угрозу от Сталина, он просто инсценировал свою смерть в 1924-м. Благодаря своему богатырскому здоровью, Ленин был зачислен в отряд космонавтов и тайно посетил Луну в 1968-м.
Как только Юрка закончил, прозвенел звонок.
«Смело мы в бой пойдем
За власть Советов
И, как один, умрем
В борьбе за это»
-- Так что, первое двустишие припева можно оставить. А второе, полагаю, надо минимально изменить, чтобы была очевидна причинно-следственная связь. Что значит «за это»? За что «это»? Умрем «ЗА ЭТО», ребята, вы понимаете, тут речь идет о человеческих жизнях, потраченных на не пойми что «ЭТО»!!! Надо тут прямо обозначить, за что конкретно и почему люди отдают свои жизни и какие от этого бывают последствия. Вот вам вариант:
«Смело мы в бой пойдем
За власть Советов
И, как один, умрем
В говне за это»
|
|
Она убирала их дома. Хозяева понятия не имели, на что она смотрит.
В Сан-Франциско в 1850-х годах темнокожая женщина по имени Мэри Эллен Плезант перемещалась между мраморными стенами как тень. Она наливала кофе, складывала белье. Для них она была частью интерьера — почти незаметной.
И пока золотые магнаты считали стада, Плезант считывала другую - информацию.
Каждая сплетня, каждое представление о новой железной дороге, банке или участке, который вот-вот взлетит в цене, — все впитывала она.
А когда настал момент, она исчезла из поля зрения - и начала действовать.
Pleasant открыла прачечные, отели, молочные фермы, рестораны. Купила недвижимость по всему городу. Когда из-за расизма она не могла записать свое имя в газетах, она объединилась с банкиром Томасом Беллом - он готовил бумаги, а она контролировала.
К тому времени, когда мир обанкротился, у нее уже была империя на миллионы.
Но целью были не деньги.
Она вложила свой капитал в подземную железную дорогу, помогая порабощенным людям обрести свободу. Она пожертвовала 30 000 долларов Джону Брауну за его речь против рабства.
А когда уличные трамваи Сан-Франциско отказались возить чернокожих, она подала в суд и выиграла.
В 1868 году система стала открыта для всех.
Элита ненавидела ее. Газеты называли ее «ведьмой», «манипулятором» и «угрозой». Они пытались стереть ее имя.
Ее ответ был прост: "Лучше быть трупом, чем трусом. "
Мэри Эллен Плезант превратила невидимость в оружие, а молчание и знания придали ей силы для борьбы за свободу.
И хотя история пыталась исказить ее имя, она вошла в историю.
Перевод ИИ.
Из сети
|
|
Их дружба всегда была такой — уютной, как вечер на кухне под теплым абажуром. Лерочка, с ее стройной логикой и любовью к фактам, и Яна, сотканная из интуиции и легкой лукавой усмешки. И споры их были такими же: Яна доказывала, что в мире есть место чуду, а Лера — что у любого чуда есть формула.
В этот раз Лерочка проиграла. И теперь сидела, обняв колени, и смотрела, как Яна творит свое маленькое кухонное таинство.
Сначала Яна принесла из ванной маленький пузатый бокальчик, в котором плескалась жидкость цвета липового меда, теплая и солнечная. Поставила его в центр стола, словно маленькое домашнее божество.
— Это душа моего триумфа, — прошептала она, и в ее голосе не было злости, только нежность.
Потом началось волшебство. Бережно, кончиком пипетки, Яна взяла одну-единственную, драгоценную капельку из бокальчика и отпустила ее в большой кувшин с чистейшей водой. Вода вздохнула и приняла ее. Затем капелька из кувшина перекочевала в следующий... Лера смотрела на это священнодействие, на это ласковое издевательство над законами диффузии.
Наконец, перед ней на льняной салфетке оказался стакан. Простой, граненый, полный прозрачной, как утренняя роса, воды, в которой от того липового меда не осталось и следа. Ни одного атома.
— Тут нет ничего, кроме воспоминания, Лерочка, — тихо, почти как колыбельную, пропела Яна. — Память воды о нашей дружбе и о моей маленькой победе.
Она ласково пододвинула к ней стакан. А рядом, экраном вверх, положила ее телефон.
— У тебя выбор, родная. Или ты выпьешь эту воду, в которой остался лишь теплый след. Или... просто поделишься со всеми радостью. Напишешь у себя пару строк о том, что мир устроен сложнее, чем мы думаем. Что ты нашла в нем место для маленького чуда.
Лера посмотрела на стакан. От воды веяло прохладой и покоем. Потом на телефон, где ждал своего часа уютный интерфейс соцсети.
На их кухне, залитой мягким светом, повисла тишина, густая и сладкая, как тот самый липовый мед. И Лерина рука замерла над столом, выбирая, к какой из двух прохладных поверхностей прикоснуться.
|
|
Остров сокровищ.
Два года назад папа "отъехал" на ПМЖ в "поля вечной охоты", и я окончательно осиротел. Наводя порядок в опустевшей родительской квартире, среди прочего нашёл и свои детские ништяки - альбом с марками, значки, копилку с медяками, рогатку, школьные дневники с двойками по русскому языку, счастливый складной нож, благодаря которому были выиграны сотни гектаров родной земли, и ещё много-много всякого, о чём, надо признаться, уже и позабыл.
Перелистывая альбом с марками, я невольно загрустил, вспоминая о трофеях давно минувших дней: "Вот эти выменял у Сашки. Этот блок мне купили в Анапе во время отпуска. На эту серию скопил, заначив деньги от школьных обедов. Здесь пришлось прибегнуть к шантажу и забрать из семейного бюджета последнюю трёшку. Потому как ну очень надо вопрос жизни и смерти. Как сейчас помню, до аванса оставалось ещё три дня. Как предки повелись? Хм, всегда умел быть убедительным".
Почти отправив "сокровище" в "архив", я заметил торчащий из корешка альбома уголок бумаги, потянув за который, добыл некий документ, который поставил меня в тупик. На страничке из школьной тетради, исписанной с двух сторон, были старательно нацарапаны таинственные символы. А сам документ более всего напоминал шпионскую "шифровку из Центра", на которой не хватало только штампа "Перед прочтением сжечь".
Почерк явно был мой, а выглядели таинственные каракули примерно так: "От т. с. пр. на с. 5.1км, б. б. на п. 2км на л 1763ш вл 66 ув.к.от н. 300ш п. з. 40 см. От бдсм. вгл на ск.б.по. или по. мож. 15см. св ду. ни. ко. не най. сл. 2.5 км. лс. при. в д. Р. и. на с. 2000, ш. .........".
Подробное изучение и анализ манускрипта ясности не добавили. Однако, судя по тщательности, с какой документ был спрятан, он явно был очень важен для меня тогдашнего. Поэтому я вернул его на место. До поры до времени.
Тайна перестаёт быть таковой, иногда случайно. Я телевизор не смотрю, а родная время от времени любит "повтыкать", утверждая, что от эфирного дерьма голова становится пустой и легче засыпается. Не осуждаю, у всех есть вредные привычки, я, к примеру, курю, прибухиваю и пишу рассказы для Ан. Ру.
Неделю назад жена позвала посидеть с ней, мотивировав тем, что соскучилась и "давно не видела". Что в принципе, почти правда, так как дом у нас огромный, дела не пересекаются, и поэтому днём родные люди не видятся. Уважив просьбу близкого человека, я прилёг посмотреть с ней телевизор, где в очередной раз показывали "Остров сокровищ".
Периодически впадая в "анабиоз", я, не ожидая сюрпризов, невнимательно следил за перепитиями банального сюжета. До тех пор, пока герои фильма не стали изучать карту старого забулдыги Флинта. Тут я неожиданно для самого себя проснулся, стал внимать происходящему на экране с интересом: "Может быть, найденный в альбоме для марок "пергамент" это карта? Почему бы и нет? Надо проверить гипотезу! ".
История была написана два с лишним года назад:
https://www.anekdot.ru/id/1406375
Тогда мне казалось, что продолжения, достойного того, что бы о нём поведать, не случится. А вот фиг там не угадал. После череды однотипных заначек на чёрный день, закопанных хозяйственными пацанами, жившими в нашем дворе, наконец-то было найдено нечто стоящее. То, что растрогало, удивило, порадовало, озадачило и.... оставило ещё больше вопросов, чем было до этой примечательной находки.
Взрыв из прошлого.
1. Археология, без сомнения, увлекательное занятие, и я, разумеется, всей душой отдался бы поискам истины. Если бы не патологическая лень, дефицит времени и довольно приличное расстояние от дома до места раскопок. Поэтому поступил как обычно и поступаю в подобных обстоятельствах, делегировав полномочия заинтересованным лицам.
Прошло два с лишним года, за которые мои пытливые и неутомимые друзья перелопатили десятки кубов грунта, периодически отчитываясь о своих успехах и неудачах. Вот только вести с малой родины не впечатляли, поскольку все добытые из недр сокровища разнообразием и фактурой не отличались. Представляя из себя очередные "беличьи" заначки на чёрный день, состоящие в основном из инструментария, консервов, круп, канцелярских принадлежностей, сигарет и прочей малозанимательной фигни. Поэтому, когда список предназначенных к разграблению "гробниц" и "саркофагов" подошёл к концу, то все участники экспедиции были только рады. Видимо, от того, что довольно утомительное занятие, отнявшее много времени и сил, ничего, кроме разочарования, не принесло.
— Ипполит Матвеевич! — закричал он.
— Слушайте, Ипполит Матвеевич!
Воробьянинов удивился. Никогда еще технический директор не называл его по имени и отчеству. И вдруг он понял…
— Есть? — выдохнул он.
— В том-то и дело, что есть. Ах, Киса, черт вас раздери!
2. В августе позвонил старый приятель Сашка, деятельно учавствовавший в "экспроприации" закопанных ценностей, сообщив, что обнаружен ещё один клад. Найти который до сегодняшнего дня ему так и не удалось, хотя, судя по карте, тот был спрятан буквально в десяти метрах от подъезда, в котором он живёт.
Началось всё с того, что его внук Гоша, типичный задрот двенадцати лет от роду, вдруг проявил интерес к слесарным работам, попросив у деда болгарку. На закономерный вопрос патриарха: "А на кой инструмент? У тебя же руки из жопы! ". Малолетний ламер отвечать не пожелал, но в минуту был "рассколот" бдительным дедушкой по материнской линни. Признавшись, что они с друзьями, играя в подвале, обнаружили замаскированный подземный ход, ведущий в соседний дом. Примерно посередине коридора находится небольшое помещение, в котором стоит кованый сундук с висячим замком, сбить который подручными средствами пацанам оказалось слабо. Поэтому дети решили не заморачиваться подбором ключей, а спилить его, позаимствовав инструмент у кого-нибудь из родных и близких.
Александр, приняв во внимание вновь открывшиеся обстоятельства, сразу понял, почему до сих пор не удалось найти последний клад. Ведь за долгие годы Сашка напрочь забыл о "тропе Хошемина", выкопанной в своё время пацанами нашего двора. С целью безнаказанно сваливать от рейдов неравнодушных ментов и бдительного "родительского комитета", которым по непонятным причинам отчего-то активно не нравилось, что "дети в подвале играют в гестапо", курят и "морально разлагаются".
3. Всякого любопытного и занимательного нашлось в том сундуке из социалистического прошлого. Если составлять подробную опись, то это займёт много времени, поэтому делать этого не стану, сосредоточившись лишь на том, что вызвало мой интерес.
Среди прочего, в сундуке имелся довольно объёмный архив, состоящий из полного списка пацанов нашего двора и более чем сотни их писем в светлое будущее. И это были не пафосные отписки пионеров и комсы, а искренние и живые тексты от пацанов 70-80 годов, которым было на тот момент от пяти до семнадцати лет. Вероятно, имеет смысл опубликовать для понимания духа эпохи и понимания бед и чаяний жившей тогда детворы.
Однако если обобщить всё, что волновало тогда моих друзей, то современникам это покажется наивным и несущественным. Поскольку не поймёт нынешний рациональный отрок простых и очевидных нашему поколению вещей. Когда мои товарищи всерьёз верили, что через двадцать-тридцать лет наша страна будет жить при коммунизме. Колбасы в магазинах будет завались и не станет очередей, а мороженного сколько хочешь и трёх сортов. Водку запретят, и папы больше не станут пропивать все деньги, а станут отдавать их маме на новую мебель и цветной телевизор. В каждой семье будет по персональному автомобилю, который ездит на электричестве. Во всех квартирах установят телефоны, и не будет нужды стучать железякой по батарее, чтобы узнать, дома ли твой сосед. Америка на нас не нападёт, и наступит мир во всём мире. КПСС победит во всёх странах, поэтому все взрослые на планете станут партийными, а дети октябрятами, пионерами и комсомольцами. Негров не будут угнетать и бить палками, а индейцы снова будут жить где хотят и строить вигвамы. Наши советские космонавты полетят на Марс и Юпитер, где скоро построят города и посадят картошку.
Ещё внимательные к деталям предусмотрительные пацаны положили в сундук, видимо, про запас, увесистый холщовый мешочек с двухкопечными монетами. К которому прилагался список телефонов и домашних адресов.
Из приятного - вернулся к хозяину любимый нож, купленный в киоске "Союзпечати" за 3 руб 40 коп. и проспоренный однажды такому же обормоту, как и он сам.
Одна из находок, вызвавшая много вопросов, представляла из себя умело сделанный из фанеры штатив для пробирок на 120 гнёзд, почти полностью заполненный медицинской посудой, содержащей в себе нечто тёмное и загадочное. Хорошо, что в архиве нашёлся раскрывающий тайну документ, из которого выяснилось, что в пробирках подписаные образцы крови всех моих закадык. Которые предполагалось использовать для воскрешения тех, кто не дотянет до светлого будущего. Не знаю причины подобного оптимизма. Могу лишь предположить, что, судя по всему, мои друзья-однодворчане прочли некую научно-фантастическую книжку на эту тему или посмотрели кино. Ну и воодушивились идеей бессмертия и вечной жизни.
Судя по описи, к пробиркам с образцами прилагалось двести рублей, видимо, на расходы по "клонированию" (да, я в курсе, что на тот момент этого термина в науке не было, но синоним мне придумывать лень). Как и следовало ожидать, денег в сундуке не обнаружилось, видимо, кто-то хитрый и продуманный решил, что ему нужнее.
P. S. Судя по датам в некоторых документах, я понял, почему был не в курсе этой грандиозной аферы. Оказалось, что меня в это время в городе не было, так как Вова был сослан на лето 78 в "рудники" за "примерное поведение". И прозябал в политической ссылке у тётки в деревне. О чём в своё время подробно поделился:
https://www.anekdot.ru/id/1358491
|
|
Как девочка тюрьму в собор перестроила
Попросил меня как-то один хороший человек, дядя Миша, поговорить с его племянницей. Семья у них — крепко верующая, хоть в календарь святых помещай. Формулировка была дивная: «Поговори с Лизкой по душам, а то мы, видимо, всё по почкам да по печени. В церковь ходит, молится, а в глазах — будто не с Господом беседует, а с прокурором спор ведёт».
Лизке четырнадцать. Взгляд — как у кошки, которую загнали на дерево: спрыгнуть страшно, а сидеть — унизительно. Злости в ней было — на небольшой металлургический завод. Но злость честная, без гнильцы. Просто девать её было некуда. Семья, школа, деревня — всё в трёх шагах. Куда ни плюнь — попадёшь в родственника. Бежать было буквально некуда, так что если уж рвать когти, то только внутрь — к тем местам, за которые они цеплялись. Вот и кипела эта ярость в ней, как суп в слишком маленькой кастрюльке.
Я нашёл её у реки. Она швыряла камни в воду с таким остервенением, будто каждый камень лично ей задолжал.
— Слышала, вы с дядей моё «мировоззрение» обсуждали, — буркнула она, не глядя. — Неправильное, да?
— Да нет, — говорю. — Просто невыгодное. Ты злишься, и по делу. Но злишься вхолостую. Энергия уходит, а результат — ноль. Они тебя дёргают, ты бесишься, им от этого ни холодно, ни жарко. Тебя же саму этот гнев изнутри жрёт. Нерационально.
Она замерла. Слово «нерационально» на подростков иногда действует как заклинание.
— И что делать?
— Мстить, — говорю. — Только с умом. Не им в рожу, а им же — но через тебя. Самая крутая месть — вычистить в себе их пятую колонну: сделать так, чтобы их стрелы в тебе не застревали. Не броню наращивать, нет. А вычистить из себя всё то, за что они цепляются. Не латать дыры, а убрать саму поверхность, за которую можно ухватиться.
Она прищурилась.
— То есть… меня обидели, а я должна внутри себя ковыряться?
— Именно. Но не с покаянием, а с интересом инженера. «Ага, вот тут у меня слабое место. Болит. Значит, надо не замазывать, а выжигать». Ты злишься не ради справедливости — ты злишься ради того, чтобы эту справедливость им же и предъявить, когда зацепиться уже будет не за что. Твоя злость — это не грех, это индикаторная лампочка. Загорелась — значит, нашли уязвимость. Пора за работу. Они тебе, по сути, бесплатно делают диагностику.
Я видел, как у неё в голове что-то щёлкнуло. Я-то думал, что даю ей отмычку, чтобы она могла ночами сбегать из своей тюрьмы подышать. А она, как оказалось, восприняла это как схему перепланировки.
— Каждый раз, как зацепили, — продолжал я, — неси это не в слёзы, а в «мастерскую». Можешь в молитву, если тебе так проще. Но не с воплем «Господи, я плохая!», а с деловым: «Так, Господи, вот тут у меня слабина, которая мешает по-настоящему. Помоги мне её увидеть и расчистить это место — чтобы было куда Любви войти».
Честно говоря, часть про молитву была с моей стороны циничным манёвром. Упаковать психологическую технику в религиозную обёртку, чтобы и девочке дать рабочий инструмент, и семье — иллюзию контроля. Идеальная сделка, как мне казалось. Я доложу дяде Мише, что научил её молиться «правильно», они будут довольны, а она получит алиби. Все друг друга как бы обхитрили.
Она усмехнулась. Криво, но уже по-другому.
— Культурная месть, значит. Ладно. Попробую.
Поначалу прорывало постоянно. С мелкими уколами она справлялась, но стоило копнуть глубже — и её захлёстывало. Срывалась, кричала, плакала. А потом, утирая слёзы, собирала разбитое и тащила в свою «мастерскую» — разбирать на части и переплавлять.
Как-то раз мать попросила её на кухне помочь. Лиза, уставшая, злая, взорвалась:
— Да что я вам, прислуга?!
И на этой фразе её просто прорвало: ещё кипя, она развернулась, подошла к стене и вслепую, со всего маху, врезала кулаком — резко, зло, так, что на костяшках сразу выступила кровь. Только когда по руке прострелило болью и злость чуть осела, она словно пришла в себя. Повернулась к матери:
— Прости, мам. Это не на тебя. Это мой крючок. Пойду вытаскивать.
Голос у неё дрогнул, и мать пару секунд просто молча смотрела на неё, не понимая, то ли это снова скандал, то ли она правда ушла работать.
И ушла. И в этот момент я понял: она не просто терпит. Она работает. Она превратила свою камеру-одиночку в место, где идёт непрерывная работа — не по латанию дыр, а по переплавке всего хлама в нечто новое.
Шли годы. Лиза не стала ни мягче, ни тише. Она стала… плотнее. Как будто из неё вымели весь внутренний сор, и теперь там было чисто, просторно и нечему было гореть. Рядом с ней люди сами собой переставали суетиться. И отчётливо чувствовалось, как исчезло то давление, которое когда-то её придавливало, — словно испарилось, став ненужным. Не потому что мир исправился, а потому что мстить старым способом стало просто скучно: крючков внутри не осталось, зацепить было нечего.
А потом случился тот самый день. Её свадьба. Толпа народу, гвалт, суета. И вот идёт она через двор, а за ней — непроизвольная волна тишины. Не мёртвой, а здоровой. Успокаивающей. Словно рядом с идеально настроенным инструментом все остальные тоже начинают звучать чище.
Вечером она подошла ко мне. Взяла за руку.
— Спасибо, — говорит. — Ты мне тогда дал схему. Она сработала. Даже слишком хорошо.
И вот тут до меня дошло.
Я-то ей дал чертёж, как в тюремной стене проковырять дырку, чтобы дышать. А она по этому чертежу не дырку проковыряла. Ей ведь бежать было некуда — кругом свои, те же лица, те же стены. Вот она и пошла до конца: не только подкоп сделала, а всю клетку зубами прогрызла, разобрала на кирпичи и из них же построила собор. Сияющий. В котором нет ни одной двери на запоре, потому что незачем. В который теперь другие приходят, чтобы погреться.
Я дал ей рабочий механизм. Простую схему: «гнев -> самоанализ -> очищение». Но я сам пользовался ей как подорожником — быстро, по-деловому, лишь бы не мешало жить. Не шёл так далеко. А она увидела глубину, которую я сам прохлопал.
Я сам этой схемой пользовался, но для меня это всегда было… как занозу вытащить. Быстро залатать дыру в броне, чтобы дальше идти в бой. А она… она увидела в этих же чертежах не сарай, а собор. Схема одна. Путь формально открыт для всех, но он отменяет саму идею «препятствия». Любая проблема, любая обида — это просто сырьё. Топливо. Вопрос только в том, на что ты готов её потратить. На ремонт своей тюремной камеры или на то, чтобы разобрать её на кирпичи и посмотреть, что там, снаружи.
Я дал ей рецепт, как перестать быть жертвой. А она открыла способ, как вообще отменить понятие «обидчик-жертва». Ведь если в сердце, где теперь живёт свет, обиде просто негде поместиться, то и палача для тебя не существует.
Сижу я теперь, пью свой чай и думаю. Мы ведь, кажется, наткнулись на то, что может стать началом тихого апокалипсиса для всей мировой скорби. На универсальный растворитель вины, боли и обид. И самое жуткое и одновременно восхитительное — это то, что он работает.
И знаешь, что меня в итоге пробрало? Ключ этот, оказывается, всегда в самом видном месте валялся. Обычный, железный, даже не блестит — таким я раньше только почтовый ящик ковырял, когда счёт за свет застревал. А теперь смотрю на него и понимаю: да он вообще для всех лежит. Не спрятан, не запрятан, просто ждал, пока кто-нибудь сообразит, что им можно открывать не только ящики. Никакой святости, никаких подвигов — взял и чуть повернул. Он дверь любую отпирает, а уж идти за ней или нет, это другое кино. И вот что, по-честному, пробирает: всё просто, как веник в углу, а когда понимаешь, что можно было так всю дорогу… становится тихо и чуть жутковато.
|
|
Кто чем занимался после школы? Лично я с друзьями ловил привидение в старой заброшенной школе. Было это так.
В начале 80х в нашем маленьком городке построили по какой-то госпрограмме новую школу, на смену старой ветхой школы довоенной постройки, находящейся по соседству. В первый класс я пошёл именно в новую школу. Старое здание стало быстро приходить в упадок, а мы, школьники, полюбили туда забираться и бродить по опасным с точки зрения нормального человека коридорам с дырами сквозь перекрытия в полу, заваленным мусором, заходить в разгромленные классы, бить оставшиеся стекла в окнах, в общем, активно развиваться в доинтернетовской среде. И тут кто-то из девчонок, которые ещё со школьного возраста любили грузить со скуки нас, пацанов, всякими квестами, пустил слух о привидении в старой школе. О эти страшные истории детства! Кто вырос без них, тот много потерял. Они были настолько популярны, что увековечивались в "Ералаше" и детских фильмах про Петрова и Васечкина. Нынешние дети уже четко поделились, как мне кажется, на два лагеря - "тревожных", которые боятся всего, и "бесстрашных", которые ничего не боятся, таких как мне кажется намного меньше. Интернет ещё больше запугал первых и закалил вторых. Но это сейчас. А тогда мы заполняли вакуум нехватки приключений этими историями, которые выдумывались непонятно кем и кочевали из одних неокрепших мозгов в другие, будоража сознание.
Я не помню точно, кто из девчонок ляпнул про привидение в старой школе. Но идея поймать или хотя бы поговорить с ним о чем-нибудь пришлась по душе всем. И заметьте, это было ещё до просмотра всяких там Ghost busters с Касперами.
Страха не было совсем, так как на привидение мы шли компанией в несколько человек. Послеурочные дела сменились методическим прочесыванием гулких и длинных коридоров старой школы, перепрыгиванием дыр в полу с риском свалиться на этаж ниже (о эти досмартфоновские времена, вы спасали наших родителей от инфаркта после просмотра роликов с подвигами ваших чад), заглядыванием в самые тёмные углы здания и, увы, разочарованием, так как привидения нигде не было. Потом кто-то увидел на стене раздолбанного класса какую-то нарисованную фигню, и все решили что это тайный знак, указывающий на привидение. Потом кто-то на другой стене заметил непонятную надпись "осторожно Веста", и все решили что это предупреждение, а значит привидение где-то близко. Вот так мы шатались по опасному, без сомнения, ветхому зданию, а потом перепачканные, но жутко счастливые непонятно от чего шли домой.
От постоянных мыслей о привидении в школе я как-то увидел сон, будто стою я в длинном темном коридоре школы, и навстречу мне издали неторопливо топает какое-то низкорослое белое существо, жуткое, с неразборчивыми чертами лица и фигуры, издающее странный нарастающий гул. Существо не дотопало - я проснулся в холодном поту.
Поиски привидения продолжались несколько недель, потом нам просто надоело. Девчонке, распускавшей слухи о нем, торжественно объявили о том, что она вруха, и всё вернулось в рамки рутинной школьной жизни.
Осознание того, как мы рисковали, пришло намного позже, во взрослом возрасте. Я очень рад, что наши странные поиски не закончились трагедией, как это часто бывает в играх на заброшках. Ведь тогда бы это была психологическая детская травма на всю жизнь, а не приятное воспоминание.
Старую школу лет 15 назад частично снесли, а частично отремонтировали (да, и такое бывает - снесли половину, оставив вторую, которая, видимо, была в лучшем состоянии). Уже во взрослом возрасте, приехав в родной город, мне довелось побывать в этом здании, которое теперь узнаваемо только снаружи и то с одной стороны. В нем теперь располагается ЗАГС и гостиница. И кто знает, может быть, сочетающихся узами брака иногда благословляет зловещим шепотком это самое привидение из детства. А может, оно пугая постояльцев, бродит по новой гостинице, пытаясь вернуться в свой мир.
|
|
Лакмусовая бумажка рыжего цвета
16 лет назад в погожий осенний денек моя коллега взяла щенка. Его мама была абрикосовым той-пуделем, а папа подлецом и негодояем. Щенки не соответствовали породе, и заводчик бесплатно раздал их всем желающим.
Щенок был невероятно милым. Огненно-рыжий и супер пушистый комок энергии и счастья. Никто не мог пройти мимо него не улыбнувшись. Когда коллега гуляла с ним по городу, японские туристы всегда просили сфотографировать собачку. Вернее даже не так, фотографировали его одного, фотографировались с ним и фотографировались с ним и с его хозяйкой, по странной случайности тоже рыжеволосой, хотя оттенок конечно другой.
Все японцы повторяли одно и то же слово «Аки», потому что на японском это обозначает щенок, или собачка, или красивый, или пушистый, или милый, но точно что-то очень хорошее, потому что все улыбались, когда произносили это слово. Так с легкой руки японцев щенка назвали Аки.
Щенок вырос и превратился в маленькую собачку. Он оставался все таким же милым, ярко- рыжим и лохматым. Больше всего он напоминал собой плюшевую игрушку, а не собаку.
Если бы была единица измерения дружелюбности, то ее должны были бы назвать Аки по аналогии с Ампером, Вольтом или Джоулем. Аки любил всех. Он весело вилял хвостом и улыбался взрослым и детям, дружил с котами и голубями и норовил зализать до смерти любого, кто его погладит. Однозначно, для защиты дома он не годился. А вот для фотосессий с японцами да. Из года в год японские туристы фотографировали подросшего щенка и очень радовались, когда моя коллега, указывая пальцем на собаку, говорила Аки. При виде собачки они забывали о красотах Италии и становились в очередь, чтоб сфотографироваться с песиком. Справедливости ради, японцы вообще любят фотографировать все. Они смотрят на мир через объектив фотоаппарата. И не могли не запечатлеть такую прелесть.
Шли годы, за это время многое изменилось в жизни моей коллеги. Мужа не стало, сын вырос и уехал в другой город, сама она постарела, да и Аки не помолодел. К сожалению, когда мы берем маленьких милых щенков, мы просто забываем, что их век намного короче человеческого.
Два года назад Аки сильно сдал. Шерсть поседела и из огненно-рыжей превратилась в бежевую. У него болели суставы и он мало двигался. Начались проблемы с сердцем и одышка. Но коллега не жалела сил и средств, водила его по ветеринарам и покупала лекарства, чтоб вылечить любимого Аки.
Коллега все чаще просила перевести ее на удаленку, т.к песику нужно давать таблетки по расписанию. Наше руководство пошло навстречу. Она часто работала из дома, но иногда все-таки надо было приходить в офис, и тогда она брала Аки с собой. Так у нас на работе появилась собака «на полставки». Он и в молодости мало лаял, а теперь его вообще было не слышно. Просто дремал в сумке на столе рядом с хозяйкой, даже не скулил от горьких таблеток и болючих уколов.
И этот старый и больной пес стал своего рода лакмусовой бумажкой. Не все прошли тест на вшивость, увы...
Кто-то искренне интересовался его здоровьем, кто-то рекомендовал делать массаж, чтоб лапы не болели. Кто-то принес из дома собачьи витамины. Кто-то подарил старое шерстяное одеяло и сделал из него маленькую лежанку, чтоб собачке было удобнее. А кто-то недоумевал, почему коллега два года тратит деньги на дорогостоящие лекарства, если усыпить стоит намного дешевле. Да, были люди, которые даже говорили, что мол, если деньги лишние, то можешь мне отдать, чем на какую-то шавку тратить. Один даже предложил убить пса, чтоб деньги зря не тратить. А ведь до этого все казались добрыми и отзывчивыми.
И пес все это чувствовал и понимал. Понимал, что Маша, Паша и Саша- хорошие люди, а Глаша и Аркаша- просто отбросы. И старался из последних сил защитить хозяйку от них. И мы это понимали... А условные Глаша и Аркаша- нет.
А в субботу Аки не стало. Он умер во сне. Был солнечный осенний день, каштаны и липы светились ярко-рыжими пятнами на фоне вечнозеленых деревьев и в каждом из них виделся силуэт лохматой рыжей собаки. На душе было пусто...
... И только японские туристы щелкали фотоаппаратами и все время повторяли «Аки», потому что Аки на японском обозначает осень...
|
|
- Сарочка, ты-таки слышала, что эти умники из Ватикана думали 800 лет и наконец решили, что Деву Марию нельзя называть "со-искупительницей", потому что Иисус спас мир от погибели один?! - Сонечка, эти гои правда верят, что воспитанный еврейский мальчик добился всего без поддержки своей святой мамы?!
|
|
Её звали Брайна. Она родом из маленькой деревни в Могилёвской губернии Российской империи — сегодня это территория Беларуси. В юности она была обручена с мужчиной по имени Гершель. Он уехал в Америку, чтобы построить лучшую жизнь, и пообещал, что когда сможет, заберёт её к себе. Через год он сдержал слово. Брайна села на корабль, имея при себе только надежду и мужество, отправляясь к мечте под названием «Америка».
Они поженились и поселились в небольшом промышленном городке Амстердам, штат Нью-Йорк. Это не было место роскоши или богатства — жизнь была тяжёлой, рабочей. Брайна родила семерых детей: шестерых дочерей и одного сына по имени Иссур. Все звали его Иззи. Но жизнь в Америке оказалась далеко не той мечтой, которую они представляли. Гершель, который когда-то торговал лошадьми на родине, теперь собирал и продавал старый хлам. То немногое, что он зарабатывал, он тратил на выпивку и азартные игры. Дома он был жестоким и холодным. Он даже не называл жену по имени — только «Эй, ты».
Брайна трудились без остановки. Она стирала бельё, убирала дома и делала всё, что могла, лишь бы накормить детей. И всё же бывали дни, когда есть было нечего. Она посылала маленького Иззи к мяснику, тихо прося: «Пожалуйста, дайте кости, которые вам не нужны». Дома она варила эти кости часами, чтобы у детей был хоть какой-то тёплый суп. Спустя годы её сын — теперь известный миру как Кирк Дуглас — вспоминал те времена так: «В хорошие дни у нас были омлеты на воде. В плохие — мы не ели вовсе».
Но Брайна никогда не теряла силы и веры в своих детей. Когда Иззи сказал, что хочет стать актёром — мечта смелая и почти невозможная для бедного мальчика — она не рассмеялась. Она сказала ему идти за своей мечтой. Иззи покинул маленький городок и стал Кирком Дугласом — одной из величайших звёзд Голливуда. И он никогда не забывал свою мать — женщину, которая провела его через голод и боль, имея только любовь и стойкость. В 1949 году, создав собственную кинокомпанию, он не назвал её своим именем. Он назвал её Bryna Productions — в честь своей матери. В 1958 году, когда Bryna Productions выпустила фильм «Викинги», Кирк привёз мать на Таймс-сквер. Огни освещали ночь, и там, на огромном рекламном щите, она увидела: «BRYNA PRESENTS THE VIKINGS». Её имя. Имя женщины, которая не умела читать и писать. Имя женщины, варившей суп из костей. Имя женщины, которую всю жизнь называли «Эй, ты». Теперь её имя сияло над Нью-Йорком. Брайна заплакала — настоящими слезами радости, возможно, впервые в жизни.
Через несколько месяцев она ушла из жизни в возрасте 74 лет, а её сын был рядом. Её последние слова были тихими и полными любви: «Иззи, сын, не бойся. Это случается со всеми». Даже уходя, она утешала его. Кирк Дуглас прожил до 103 лет. Он стал легендой, отцом, продюсером, филантропом — но всегда говорил одно и то же: всем, кем он стал, он обязан своей матери. Женщина, у которой не было ничего, дала ему всё. И сын, ставший звездой, сделал так, чтобы весь мир помнил её имя. Каждая надпись «The Bryna Production» была его способом сказать: спасибо. Она заслужила увидеть своё имя в огнях — и он сделал так, чтобы она увидела.
Из сети.
|
|
[indent]- Сарочка, ты-таки слышала, что эти умники из Ватикана думали 800 лет и наконец решили, что Деву Марию нельзя называть "со-искупительницей", потому что Иисус спас мир от погибели один?!
[indent]- Сонечка, эти гои правда верят, что воспитанный еврейский мальчик добился всего без поддержки своей святой мамы?!
|
|
Баба Рита - вот явленье
В ней загадка, удивленье
С виду кроткий одуванчик
Но на деле атомный реактор.
Одуванчик — лишь обман
В сердце — атомный вулкан.
С виду — кротость, мир, покой
А внутри лишь ад один.
Одуванчик облетает
Пламя атом разгорает.
И никто не угадает,
Что в душе её играет
Постарайся не задеть
В душу к Рите не смотреть
И тогда, быть может, мимо
Пронесёт тебя игриво.
|
|
5 ноября 1925 года, в холодном московском лесу под Сокольниками, был ликвидирован человек, которого британцы называли агентом № 1, а советские — врагом номер один. Его звали Сидней Джордж Рейли. Он был шпионом, авантюристом, убийцей и, как считают многие историки, одним из прототипов Джеймса Бонда. Приговор 1918 года был исполнен по личному указанию Сталина. В докладной записке чекиста сухо сказано: «№ 73 предложил прогуляться. Ибрагим произвел выстрел. № 73 повалился, не издав крика. Сыроежкин выстрелил в грудь. Подождав десять минут, когда пульс перестал биться, внесли тело в машину». Так закончилась жизнь человека, который пытался торговать тайнами и судьбами целых государств.
Рейли родился 24 марта 1873 года в Одессе, предположительно под именем Соломон Маркович Розенблюм. Его отец был врачом и судовым маклером, мать — Софья Рубиновна, обедневшая дворянка. Позже он столько раз выдумывал себе биографии, что в каждой стране представлялся кем-то новым: то сыном ирландского капитана, то потомком русского дворянина, то уроженцем Гродненской губернии. Еще мальчиком он отличался наблюдательностью и редким умением читать людей по лицу, голосу, жестам. В порту он слушал иностранных моряков, подхватывал языки, копировал манеры и акценты. В юности поступил на физико-математический факультет, попал в революционный кружок и вскоре был арестован охранкой. После освобождения инсценировал собственное самоубийство, сбежал и под чужим именем пробрался на британское судно, направлявшееся в Южную Америку.
В Бразилии он жил под именем Педро, спас британскую экспедицию от туземцев и получил благодарность, деньги и гражданство. Другая версия утверждает, что он оказался в Лондоне после того, как в Париже вместе с сообщником убил двух итальянских анархистов и присвоил их деньги. Так или иначе, в Англии он превратился в Сиднея Джорджа Рейли. Женился на богатой вдове, чей муж умер при странных обстоятельствах, и открыл фармацевтическую контору. В этот период у него был роман с писательницей Этель Лилиан Войнич — говорят, именно он стал прототипом Овода. Женитьба сделала его богатым и дала возможность исчезнуть как Соломон Розенблюм, начав новую жизнь как британский джентльмен.
К этому времени Рейли уже сотрудничал с разведкой. Его кодовое имя было ST-1, позывной — «Туз». Он умел быть кем угодно: торговцем, инженером, лётчиком, антикваром. В конце 1890-х работал при английском посольстве в Петербурге, участвовал в нефтяных проектах, а затем оказался на Дальнем Востоке. Ходили слухи, что именно он продал японцам планы укреплений Порт-Артура. После этого был Париж, Берлин, Нью-Йорк. Он продавал оружие, нефть и секреты — всё, что приносило прибыль.
В 1917 году грянула революция, и Рейли решил вмешаться в самую опасную игру — свержение большевиков. Он участвовал в заговоре, позже известном как «дело Локкарта», готовил арест Ленина и правительства прямо в Кремле. На операцию британская разведка выделила свыше миллиона рублей. Но ВЧК уже знала всё. Сработала агентурная сеть Дзержинского, и заговор провалился. Аресты следовали один за другим, но Рейли сумел скрыться. Позже он писал: «Я был в миллиметре от того, чтобы стать властелином России».
После неудачи он стал советником Черчилля, а затем оказался в штабе белогвардейцев Деникина, действуя как связной британской миссии. Но и там его манила лишь собственная выгода. Для советской контрразведки он был слишком ценным трофеем, чтобы оставить в покое. В 1920-е годы чекисты организовали блестящую операцию «Трест» — фиктивную антисоветскую организацию, которая якобы готовила переворот. Рейли поверил, что возвращается в Россию «спасать Родину», перешёл финскую границу и сразу попал в руки агентов ГПУ. Два месяца допросов, прогулок под охраной, и — выстрел в Сокольниках.
После его смерти по миру пошли слухи: будто Рейли жив, будто сбежал, будто работает на большевиков или прячется в Южной Америке. Британцы, впрочем, сделали из него легенду, превратив шпиона в символ разведывательной доблести. Позже Ян Флеминг, сам сотрудник MI6, вдохновился его образом, создавая Джеймса Бонда — того же авантюриста, холодного, обаятельного и вечно стоящего между женщинами, властью и смертью.
Современники говорили о нём: «Очень умный, образованный, на вид холодный и необыкновенно увлекающийся. Для друзей — свой человек, для остальных — закрыт, как ставнями». В энциклопедии «Британика» он значится как один из выдающихся разведчиков XX века. Похоронен без имени, во дворе Лубянской тюрьмы. Но в какой-то степени он и сегодня жив — в каждом мифе о супершпионе, который спасает мир, в каждом герое, говорящем фразой: «Меня зовут Бонд. Джеймс Бонд». Ведь задолго до Бонда был он — Сидней Рейли, король шпионов, человек, который сумел обмануть всех, кроме собственной судьбы.
Из сети
|
|
СНЫ
Ты ко мне приходишь в странных снах.
В них твой мир становится реальным.
За тобой иду, и тает страх
Затеряться в образе зеркальном.
Слезы обжигают душу мне,
Боль в груди - зовет с тобой остаться.
Но молитвы Солнцу и Луне
Не мешают в небе им меняться.
Может быть, я просто мотылёк,
Что уснул и грезит человеком?
Голос твой и близок, и далек,
Вслед за ним порхаю век за веком...
Чувствую в руке твою ладонь,
Позади остался вздох печальный.
Впереди, родная, не огонь!
Это мир - наш общий, изначальный!
Слово и рождение звезды
Вновь союз наш вечный повенчают.
Спутанные судьбы - я и ты
Каждый поворот друг друга знают...
Если ты меня забудешь вдруг
В новом отражении вселенной,
Вспомни этот миг и нежность рук -
И ко мне вернешься непременно.
|
|
[b]Монолог будущей свекрови[/b]
А я ее заранее не люблю. Придет такая, растрепанная, вся как будто из углов - локти да колени, и имя такое противное - Таня. "Здрасте" скажет и засмеется неизвестно чему. А мой сын вдруг отзеркалит этот смех и тоже улыбнется во весь рот - просто от ощущения молодости и начала всего. В этот момент сердце мое рухнет в Марианскую впадину и не выкарабкаться ему, не выбраться... Муж, конечно, ничего не заметит - поможет Тане (да что за имя-то такое, во рту, как будто незрелой хурмы откусила) снять плащ, проводит в комнату.
"А это что у вас такое?" - ткнет она пальцем в деревянный кораблик на полке (собрал в 10 лет, пыхтя вечерами, склеивая детальки и поминутно сверяясь со схемой) - и сломает крохотную мачту. "Ничего страшного, - успокоит ее сын. - Этому макету сто лет в обед". А я спрячу мачту в карман фартука и весь вечер буду к ней прикасаться - острота ее обломка напоминает о том, как мне больно внутри.
"У вас что, все книги бумажные?, - изумится это дитя эпохи гаджетов, увидев книжный шкаф. - Ну вы даете!" И я вдруг застыжусь нашей непродвинутости и как будто попытаюсь спиной закрыть эти пережитки прошлого в обложках.
За столом она откажется есть мою фирменную шарлотку ("Берегу фигуру!"), а потом потребует разбавить слишком горячий чай - и мой сын будет носиться с графином из кухни в комнату, как всегда, задевая своими плечищами дверные проемы... "А вы, Таня (блин!), чем занимаетесь?" - "Я дизайнер" - "Дизайнер чего?" - "Мам, ну что ты пристала, какая разница!" И на дне Марианской впадины что-то вдруг затрепещет в предсмертной судороге...
Я не стану ей показывать его детские фото - он там такой беззащитный и только мой. А когда они уйдут гулять, достану коробку с первыми вещами сына. Голубой нарядный чепчик - муж привез его в роддом на выписку, нагладив кружева так, что они стояли, как хвост павлина... Малюсенькая распашонка - помню, как я боялась сначала прикасаться к его хрупким ручкам и слабым плечикам...
Сегодня моему сыну три месяца. Я для него - базис и надстройка, все четыре времени года и все стихии, одновременно и вселенная, и наш с ним маленький мир. Я держу в руках его ладошку, затаив дыхание, гляжу на спящие ресницы, глажу персиковость щек. Таня, выбери себе кого-нибудь другого!
|
|
Начальник рассказывал. Он как-то взял мусор, чтобы выкинуть, положил в багажник своей новенькой мазды, и благополучно про него забыл. Останавливают его гаишники, просят открыть багажник.
Помнится, он попрепирался, но открыл. А там - мусорный пакет.
Гаишники немного обалдели, обсудили, отпустили.
Вечером едет обратно, тот же гаишник, тормозит, просит показать багажник. А там все тот же мусорный пакет.
Гаишник такой - вы ему решили мир показать перед смертью?
|
|
[B]
Аутотренинг для передовой[/b]
Кабинет отдела информации пах старыми газетами, дешёвым табаком «Ява» и пылью, въевшейся в бархатные портьеры. Михаил, молодой журналист, только что вернувшийся с задания, застыл на пороге, поражённый открывшейся ему картиной.
Его начальник, Борис Сергеевич, сидел в своём кожаном кресле, откинув голову. Глаза его были закрыты, а губы тихо, нараспев, выводили странную мантру:
—Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..
— Борис Сергеевич, вы чего? — не удержался Миша.
— Тихо, Миша, не мешай... — не открывая глаз, пробурчал шеф.
— Но всё же? Что это?
Борис Сергеевич наконец посмотрел на него усталыми, немного стеклянными глазами.
—Занимаюсь аутотренингом. Осваиваю новую установку.
—Какую?
—Очернять СССР. Безоговорочно и тотально. Таково распоряжение. Сверху.
Миша только развёл руками. Время было странное — перестройка, 1989 год. Казалось, все прежние ориентиры поплыли, как кляксы на промокашке.
Через несколько дней Борис Сергеевич, сияя, влетел в кабинет с папкой в руках.
—Вот, Миш, гляди! Нашёл в архиве золотую жилу! В семидесятые годы в некоторых детских садах детей укладывали спать на улице осенью! — Он триумфально посмотрел на подчинённого. — Это ли не издевательство над личностью?
— Слышал я про такое, — осторожно сказал Миша. — Это называлось «сон на воздухе». Укладывали их одетыми, в тёплых спальниках, да ещё и одеялом сверху укрывали. Для закаливания. Многие врачи это одобряли.
— Во-о-от! — перебил его Борис Сергеевич, тыча пальцем в документ. — А мы подадим материал с позиции: над детьми глумились! Издевались, проклятые коммунисты! Читатель должен содрогнуться!
В другой раз он принёс чёрно-белую фотографию.
—Или вот, смотри! Дети ходят вокруг лампы кружком, в одних трусах, руки за спиной! Прямо как заключённые по двору тюрьмы гуляют, честное слово! Ууу, проклятые коммуняки, любили они поиздеваться над беззащитными детками!
Миша вздохнул. Он помнил эту процедуру из собственного детства.
—Борис Сергеевич, это же ультрафиолетовая лампа «горное солнце». Они в защитных очках, чтобы витамин D вырабатывался, особенно зимой. В санаториях то же самое делали. Ничего страшного.
— А мы подадим как триллер! — с непоколебимым энтузиазмом заявил шеф. — «Детский сад имени Горького, или Круг ада под кварцевой лампой»! Таково, Мишенька, распоряжение. Сверху.
Прошла неделя. Михаил, готовя очередной «разоблачительный» материал о том, как в школьных столовых вместо ананасов давали компот из сухофруктов с червями, почувствовал, как у него начинает подёргиваться глаз. Он зашёл в кабинет к Борису Сергеевичу, чтобы пожаловаться на творческий кризис.
Шеф сидел в кресле, снова с закрытыми глазами. Но на этот раз он не был один. Рядом, в таком же кресле, сидела Вера Аркадьевна, пожилая корректор, вся погружённая в свой внутренний мир.
И они дуэтом, покачиваясь, тихо и проникновенно выводили свою новую, самую главную рабочую мантру:
— Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..
Миша посмотрел на них, на стопки «разоблачительных» статей на столе, на портрет Ленина, заботливо убранный в шкаф, но всё ещё пристально смотревший на них со своей полки. Он молча подошёл к свободному креслу, опустился в него, откинул голову и, закрыв глаза, присоединился к хору.
— Ооуу, как ужасно мы жили!..
Теперь их было трое. Аутотренинг был в самом разгаре. Новая установка успешно внедрялась в массы.
|
|
Когда восторг кончается
Он не думал, что делает что-то плохое. Просто открыл для себя закон контраста. Дорогой подарок для женщины, не привыкшей к такой роскоши, — это не просто вещь. Это взрыв. Радости, неверия, головокружительной благодарности. Он жил этим взрывом — этим ослепительным светом в её глазах.
Но у любого взрыва есть обратная сторона: густая тишина после. Восторг приедался. Новая сумочка становилась просто сумочкой, а поездка на море — просто воспоминанием. И он оставался с просто женщиной. А ему снова хотелось фейерверка. Он уходил — чтобы повторить эксперимент.
С Катей всё началось как обычно. Подарок — вспышка счастья. В голове он почти услышал щелчок таймера: ну, ждём фазу охлаждения, когда восторг выдохнется и снова станет «просто».
Но что-то пошло не так. Катя не тускнела. Блеск от безделушки гас, а вот её внутренний свет — нет. Не ослепительный, а ровный, тихий, почти домашний. Таким с ним ещё не бывало, и от этого внутри чесалось странное, щемящее любопытство. Не тот фейерверк, но почему-то тянуло остаться.
Он уехал в командировку на месяц, а вернулся на десять дней раньше. Без предупреждения.
Дверь скрипнула — и он застыл. Квартира была… разобрана. Не грязная — именно разобранная, как шкаф, вывернутый наизнанку. На полу коробки, стопки альбомов, запах пыли и бумаги. Катя сидела посреди, бледная, с синяками под глазами. Вид у неё был виноватый, будто её поймали за чем-то странным.
— Что случилось? Мы съезжаем?
— Нет… — она сгорбилась. — Я просто не успела закончить.
— Закончить что? Уборку? Так мы можем нанять кого-нибудь!
— Не уборку, — она покачала головой и посмотрела на него с такой ясной усталостью, что у него внутри что-то хрустнуло. — Внутреннюю. Домработница приберёт квартиру, а внутри… только я.
Он опустился на пол напротив. На раскрытой папке — надпись «Институт». Старые конспекты, фотографии. На одной — она, худая, серьёзная, в группе студентов.
— Зачем тебе это?
— Напоминание, — тихо сказала. — Меня тогда бросали, потому что я «слишком серьёзная». Мне нужно было перестать бояться, что ты увидишь во мне ту зануду и уйдёшь.
Она перелистывала дневник.
— Твои подарки… они как стимул. Сначала — взлёт, эйфория. А потом — спад. Ты это чувствуешь.
— Что я чувствую? — нахмурился он.
— Ждёшь, — выдохнула она. — Когда мой восторг иссякнет, чтобы снова подпитать его. Но мой ресурс…
— Какой ещё ресурс? — раздражение щёлкнуло само.
— Ресурс быть яркой! — почти выкрикнула она и сама вздрогнула. — Я не могу вечно сиять, как новогодняя ёлка! Это выматывает! И я видела, как ты смотришь на женщин, когда гирлянды на них гаснут.
Она замолчала, потом хрипло добавила:
— И я подумала… это тупик. Ты — будешь бежать, я — бояться. Мы оба устанем. Что если я попробую иначе? Не вспыхивать, а гореть. Ровно, долго. Чтобы тебе было хорошо просто потому, что я есть, а не потому что я сверкаю. Это ведь лучше, правда?
Он молчал. Горло перехватило. Проще было бы, если бы она закатила истерику — с этим он умел справляться. А вот с её тишиной — нет.
Он сжал кулаки, чувствуя, как рука уже тянется к привычной двери для бегства. Но взгляд зацепился за её пальцы — дрожащие, с ободранными ногтями, сжимавшие старую фотографию. На снимке — та самая серьёзная девушка, которую когда-то кто-то посчитал «скучной». И эта же девушка теперь, уставшая, упрямая, пытается построить новый мир, где его щедрость — не единственная валюта.
Гнев схлынул, осталась только ясность. Вся его жизнь — погоня за фейерверками. А она, оказывается, всё это время в тишине раздувала камин. Не ради яркости — ради тепла.
— Знаешь что, — сказал он, — давай я помогу тебе дособирать этот хлам. А потом просто посидим. Без повода.
Она кивнула. В её глазах, усталых и красных от бессонных ночей, светился не всплеск, а ровное, тёплое сияние — человеческое, настоящее. От которого, к удивлению, захотелось остаться.
|
|
Я, Одиночка и иже с нами или приключения двух чудиков
(История не очень смешная. Возможно вы найдете пару забавных фраз, возможно).
Горы – мой второй дом. Мой запасной дом. Когда городской мир начинает источать суету, агрессию и занудство (то есть примерно к вечеру пятницы), я собираю рюкзак и сбегаю лечить нервишки. Одиночество меня не напрягает. Я человек советский: всегда есть о чем задуматься.
Тут, в горах, всё как надо. Можешь разбить лагерь возле ресторана и слушать хорошую музыку до полуночи, сливаясь с природой. Можешь пойти к Коле, у него в пещере есть все бытовые удобства – уверен, Коля даже Wi-Fi протянул. А можешь рискнуть и выйти к пастухам, чтобы стать гостем их хижины. Ну и, конечно, классика: на роднике можно встретить горных баранов, а если сильно повезет, то и барса, который охотится на тех, кто забыл взять страховку.
"А вот и первый чудик"
В тот раз я пошел на "Центнер". Погулял, зарядился горной красотой (за нее не нужно платить, что приятно). Возвращаюсь. Гляжу, поднимается медленно в гору, лош... неторопливый объект. Сближаемся. Оказалось – женщина. Судя по скорости, она была на полной релаксации.
Вдруг объект вздрагивает, как подброшенный:
– Ой!
– Здравствуйте.
– Здравствуйте. Как вы меня напугали! А я вас не заметила.
– Простите, я-то думал, в горах люди иногда смотрят вперед.
Разговорились. Я ей явно чем-то понравился, хотя сам до сих пор не знаю чем: может, камуфляж хорошо сидел. Поговорили, разошлись. Я – домой, она – осталась еще потусить. Видимо, барсы еще не сыты.
"Откровение Свыше и Одиночка"
Через месяц меня потянуло ровно на тот же "Центнер". Чтоб вы понимали, в горах десятки троп, но судьба – дама без фантазии. Ба-а, знакомое лицо!
– Здравствуйте.
– Ой, здравствуйте! Я вас так вспоминала, так вспоминала! И так ругала себя, что не взяла ваш номер! Я уже хотела ехать домой, но решила задержаться, и вы тут! Надо же!
– Почти та же история. Это, кажется, Откровение Свыше. Или просто у нас одни и те же лычки на рюкзаках.
Мы, как адекватные взрослые люди, обменялись номерами. Меня зовут Макс, а ее…
– Эээ, ну, зовите меня Одиночка.
(Тут я понял: в наших приключениях логика будет отдыхать.)
Приключение первое: 20 км ходьбы и 5 лайков диджею
Созвонились. Лето. Жара. Идем вечером на "Центнер", чтобы нас там сварило не сразу. Одиночка в восторге от природы и автобусного расписания:
– Ой, давайте до девяти вечера здесь гулять будем, автобусы до пол-одиннадцатого ходят!
– Что, до пол-одиннадцатого? Они до шести ходят, и то, если есть пассажиры, которые заплатили наличкой и дали водителю выспаться.
– Нет, до пол-одиннадцатого!
– Ок, посмотрим, как они будут ходить.
Погуляли, поели, попили, легли вздремнуть (раздельно, к счастью). Просыпаюсь, а на часах 8:15. Мать моя женщина!
– Ещё ты дремлешь друг мой горный? Вставай, красавица, проснись! Мы проспали абсолютно все, что двигалось! Сейчас пешком пойдем. Всего 20 км, каких-то 3 часа ходьбы, и мы на трассе. Легкая прогулка!
Идем вдоль лагерей. У деток дискотека:
– Ой, как хорошо, под музыку идём!
– Диджею 5 лайков, он поставил то самое ретро, которое заставит нас забыть, что мы идем 20 км.
Мимо проносятся редкие машины. Ни одна сволочь не остановится. В провинции так не принято: мало ли, мы маньяки или грабители. Да и видок подозрительный – одеты как иностранцы. (Если вы хотите стать грабителем, не одевайтесь как иностранец. Совет от бывалого.)
По пути фонарный столб решил поддержать нашу дискотеку и устроил светомузыку. Меня посетила гениальная мысль:
– Если я сейчас встану в странной позе и исчезну в светомузыке, у водил микроинфаркт будет. Может, отомстим гадам? Правда, если догонят, люлей мы огребём не по-детски.
– Ой, нет, не надо, идём уже.
Одиночке мало приключений:
– А давайте вон через то ущелье пойдем, я там ещё не была!
– Вон то ущелье? Там машины вообще не ездят, там одна, ну очень высокопоставленная физия живет. На входе нас примут чекисты, и мы будем объяснять, зачем нам нужно было именно это ущелье в 10 вечера.
– Да? Ок, идём как идём.
Лагеря кончились, фонари тоже.
– Уже ни музыки не хочется, ничего, только бы этот трек жизни закончился.
– Да, в ванну бы и спать.
На наше счастье, останавливается машина.
– Садитесь, мы вас подбросим по пути.
– Вот свезло так свезло! (Одиночка была настолько рада, что не заметила сидящих сзади детей и чуть на них не села).
– А мы вас видели, когда туда ехали. "Иностранцы, что ли?" – думаем. "Сейчас их полиция поимеет."
– Нет, нет, не иностранцы, – поспешила Одиночка.
– Нет, нет, мне понравилось быть иностранцем. Иностранец я, сэр!
Водитель (Миша) оказался философом на колесах:
– Я был в Иране, заблудился. Меня подобрали, везли 40 минут, от денег отказались. Почему? "Ты ничем не отличаешься от трехлетнего ребенка. Языка не знаешь, местности тоже. Как с ребенка можно деньги брать?" Вот я теперь так возвращаю Небу свои долги.
Мужик был интересный. Рассказывал про семейный устав:
– Жена у меня чемпионка города по самбо, я занимался боксом и дзюдо. Все семейные проблемы мы решаем словами, потому что если мы перейдем к делу, нам придется вызывать скорую для мебели.
Их сын, лет 10, чемпион города по самбо, был еще более скромен:
– В мире есть два бойца – я и Хабиб. Хабиб ушел, остался я один.
Одиночка решила блеснуть эрудицией:
– Я изучаю общую медицину, интересуюсь психологией, психиатрией (а это ещё зачем? Прим.авт. )
Я не мог не подколоть:
– Человек-оркестр.
– Я не человек-оркестр! – обиделась она.
– И швец, и жнец, и на дуде игрец.
Миша благополучно довёз нас. Дай Бог ему здоровья, которое ему точно пригодится с женой-самбисткой.
Приключение второе: Воющие шакалы и психоз-контроль
Одиночка обиделась (на что, никто не знает. В каждой женщине есть загадка – обидится, хрен поймёшь на что.) Исчезла на год. Вдруг звонит:
– Макс, здравствуйте, это Одиночка.
– Ну, привет, пропащая! (Я уже думал, ее барс у родника взял на содержание.)
– А вы в горы не хотите пойти?
– Ок. Иду с ночёвкой.
– Ой, а можно с вами?
– Можно. (Тут я допустил самую большую ошибку в своей походной карьере.)
Автобус, горы, место. Разложились, поели. И тут она выдает:
– Если кто-то завоет, я очень вас прошу, пойдем тогда домой.
– ?!
– (Мысленно: Ты дура, нет?! Не могла сразу сказать? Хрен бы я тебя взял, я не походный психотерапевт!)
Ладно. В надежде, что в это время суток воют только коты под окнами, укладываемся. 9 вечера. И тут кто-то завыл вдалеке. Шакал, собака, или просто человек, которому достали нервы. Ёрш твою медь! Что тут началось! Она подскочила, как будто ей Кинг-Конг отвесил пенделя. Давай собирать вещи, и мои в том числе:
– Ой, пойдёмте домой! Ой, давайте быстрее, там сейчас полнолуние и скидки на каннибализм!
– Я не домой, но вас провожу до ближайшей психуш... то есть, до дороги. Вынесла мне весь мозг по дороге:
– Ой, мы не туда идём! Ой, а когда мы придём? (Повторить эту фразу 20 раз).
Но, слава бейцам, пришли. 10 вечера. Ловим машину. Одиночка вся в белом (брюки белые, куртка белая). Водилы в непонятках: "Что это было? Призрак невесты? Апокалипсис? Мы проедем мимо, пожалуй." Если бы была в платье, тормознули бы, а тут...
Наконец такси.
– В город подбросите?
– Сколько?
– Ну, денег у меня мало...
– Ок, сейчас я клиентов в ресторан брошу, вернусь.
Стоим, ждем. Одиночка начинает сеанс "Ценовая паника":
– Сколько ему дать? Столько? А может, полстолько? А может, попросим нас угостить бензином?
О, женщины, вам имя крокодилы! Где логика Карл? Мы целый час стояли, еле тормознули ЕДИНСТВЕННУЮ машину, а она думает как бы сэкономить. Дурдом "Ромашка".
– Отдайте все что есть. За моральный ущерб!
– Не-ет!
Такси подъехало. Хвала небесам.
– Улица Ленина, дом 5, квартира 12.
– У меня не вертолет вообще-то, но садись, инопланетянка.
Села, уехала. Я вернулся и крепко уснул. Кто там воет, чего от жизни хочет – фиолетово.
Утром, правда, прямо надо мной шакал быковал: "Ууу, у, у! Мол, ты кто по жизни будешь и что на моей территории забыл, самка собаки, вообще берегов не видишь?"
Я побыковал немного в ответ: "Если мужик – иди сюда, поговорим. Я тебе сейчас за вчерашнее завывание выскажу!"
Мне было лень за ним по горам гоняться, так что мы просто пообщались и разошлись. Дипломатия, не иначе.
Приключение третье: Диктофон и падение.
Через неделю опять пошли. Мне подарили смартфон. До него был простой. Одиночку почему-то заклинило:
– А вы меня на диктофон не записываете?
– Да нет, зачем? Я не коллекционирую странные, на грани безумия, диалоги.
– А можно, я посмотрю? Некоторые телефоны автоматически записывают все мои фобии.
Долго копается в телефоне, ничего не находит.
– А где у вас тут диктофон?
– Вот он.
А там мои записи. Я надиктовываю смешные случаи и записываю в блокнот. Мемуары. У человека замкнул процессор, переполнился жёсткий диск и отказала оперативная память:
– А что это? А зачем? А почему? А меня вы не записываете?
И дёрнул меня черт сказать: пару раз записал.
Ты дебил, нет?! Ты же видишь, как человек напрягся? Ей крышу снесло вконец:
– Ой, а зачем? Ой, вычеркните меня, пожалуйста! Ой, не надо!
– Ладно, ладно, успокойтесь, вычеркну. Фломастером. Навсегда.
Вечер выдался параноидальный. Я понял, зачем она изучает психиатрию: она просто изучает себя и лечит, как может.
Стемнело. Пошли домой. Она включила фонарик. И на этот свет оцелоп приехал:
– Здравствуйте, а что мы здесь делаем вдвоем, вечером?
– Начальник, ПРОСТО ОТДЫХАЛИ, и ВООБЩЕ не пили. Мы трезвые, просто очень странные.
Кажется, он нам не поверил. Но отпустил. И тут эта мисс Странность умудрилась споткнуться и упасть прямо у него на глазах!
Да б...дь!!!
Нет, он нам точно не поверил. Но ничего не сказал. Всё-таки в провинции есть свои плюсы: менталитет "меньше знаешь – больше домой несёшь" работает безупречно.
Сели на автобус, поехали домой. Она опять обиделась. Исчезла. Наверное, на год.
Вот я думаю, когда объявится, сказать ей что-ли, что она в инете уже есть. Вот ей башню снесет. А может, сразу сказать, что ее "вычеркнутые" мемуары стали бестселлером?
P.S. Спасибо всем и удачи.
|
|
[B]Позднее прозрение, или Исповедь в свете софитов[/b]
В выходные, фрагментами, посмотрел документальный фильм к восьмидесятилетию Никиты Михалкова. Картина, как водится, была выстроена по всем канонам жанра: воспоминания, архивные кадры, поздравления коллег. Но ближе к финалу, когда риторика должна была достичь своей самой гладкой и предсказуемой точки, Михалков произнёс нечто, заставившее отложить пульт.
Он сказал — я передаю смысл, но слова намертво врезались в память:
— «Вот дожил я до такого очень зрелого возраста и понял, что жизнь оказалась гораздо сложнее, чем во времена, когда я шагал по Москве...»
В этой фразе — не просто ностальгия по юности. Это намёк-цитата, отсылка к тому самому герою из черно-белого фильма Данелии, который бросал вызов миру с высоты крыш. Тогда, в двадцать лет, мир казался ясным: вот — правда, вот — ложь, вот — путь. Искусство было игрой, а идеология — декорацией.
Но главное откровение ждало дальше. Пауза, взгляд прямо в камеру, и — приговор, вынесенный целой эпохе и самому себе:
— «Ещё я понял важную вещь. То, что западная пропаганда говорила про социализм и СССР, оказалось неправдой. А то, что советская пропаганда говорила про Запад и капитализм... к сожалению, оказалось правдой».
И это «к сожалению» прозвучало не как оговорка, а как ключ ко всему. Не злорадное «я же говорил!», а горькое, выстраданное признание. Признание человека, который большую часть жизни прожил в одной системе координат, чтобы на её излёте обнаружить жутковатую правоту тех, кого в этой системе было принято считать глашатаями лжи.
Это «к сожалению» — о цене ошибки. О времени, потраченном не на ту иллюзию. О поколениях, свернувших не туда. Это осознание того, что пропаганда, которую ты презирал, в главном — угадала. А та, которой ты, возможно, верил, — обманула.
Такие вот дела. Фильм закончился, а эти слова повисли в воздухе, как итог не одного лишь творческого пути, а целой исторической развилки, на которой мы когда-то стояли. И, кажется, до сих пор стоим.
|
|
Генератор смысла
У деда была особая привычка смеяться глазами. Не громко, не издевательски — просто уголки глаз едва заметно подрагивали, морщинки собирались лучиками, и ты сразу понимал: сейчас прилетит фраза, от которой сначала опешишь, а потом будешь неделю переваривать. Михаил Семёнович — потомственный электрик. В нашем городке не было подстанции, которую бы он не знал наизусть. Даже когда в девяностые его отправили на пенсию, соседи всё равно звонили ему при малейших проблемах с проводкой.
— Семёныч, опять пробки выбивает! — Семёныч, люстра мигает, как в дискотеке!
И дед шёл, брал свой потрёпанный чемоданчик с инструментами и чинил. Иногда брал меня с собой, и я подавал ему отвёртки, зажимы, изоленту.
— Учись, Андрюха, — говорил он, — электричество — штука честная. Если есть источник и цепь целая — всё работает. Нет одного — хоть золотыми проводами обвешайся, лампочка не загорится.
Однажды летом, когда мне было лет пятнадцать, мы сидели на веранде. Я листал какой-то умный журнал, а дед возился со старым приёмником. Внезапно он отложил отвёртку и сказал:
— Знаешь, я всю жизнь был дурак. Только сейчас понимаю.
Я аж поперхнулся компотом:
— Ты? Дурак? Да тебя весь город самым умным считает!
— В том-то и дело, — он хмыкнул. — Помнишь, я рассказывал, как в семидесятых на курсах повышения квалификации нам лектор по марксизму заливал?
Я кивнул. Эту историю дед рассказывал не раз. Как важный лектор в костюме вещал: "Товарищи инженеры! Наш предмет — основополагающий. Без него все ваши технические знания не имеют смысла". А дед тогда встал и спросил: "А если у нас все остальные знания имеют практический смысл, а ваш предмет — нет, турбины от этого крутиться перестанут?"
— Так вот, — продолжил дед, крутя в руках радиолампу, — я тогда думал, что умнее всех. Смеялся над ними. А сейчас понимаю: они хотя бы верили во что-то. В светлое будущее, в коммунизм, в прогресс человечества. У них был генератор, понимаешь? А я был как электрик, который гордится идеальной проводкой в доме без электростанции.
Я не очень понял тогда, к чему он клонит. Дед увидел моё недоумение и продолжил:
— Понимаешь, внучок, жизнь — она как электрическая цепь. Логика, планы, расчёты — это провода. Хорошие, правильные провода. Но провода сами по себе — просто металл. Им нужен источник тока. Генератор. А генератор — это вера во что-то, что дает всему смысл. И главное — понимание, во что и зачем ты веришь. Иначе в голове — сплошное короткое замыкание.
На следующий день мы поехали на рыбалку. На берегу встретили соседа дяди Колю — профессора из областного центра. Он был в городе проездом, навещал родственников. Дядя Коля, узнав деда, обрадовался и пригласил нас к своему костру на уху.
За едой разговорились. Профессор долго и витиевато рассуждал о современных концепциях мироздания, о том, что мораль — это социальный конструкт, любовь — химическая реакция, а совесть — продукт воспитания. Говорил он красиво, со знанием дела.
— Вы понимаете, — вещал профессор, вытирая очки платочком, — современный человек должен опираться только на доказанные факты и логические построения. Всё остальное — предрассудки.
Я смотрел на деда. Он молча ел уху, но я заметил, как уголки его глаз начали подрагивать. Когда профессор закончил свою тираду, дед отложил ложку и спросил:
— А зачем?
— Что "зачем"? — не понял профессор.
— Зачем современный человек должен опираться только на доказанные факты?
— Чтобы не жить в иллюзиях, конечно! — удивился профессор.
— А зачем не жить в иллюзиях?
— Чтобы... чтобы видеть мир таким, какой он есть!
— А зачем его видеть таким, какой он есть?
После пятого "зачем" профессор замолчал, потом нервно рассмеялся:
— Вы что, в философские игры играете?
— Нет, — спокойно ответил дед. — Просто проверяю, куда ведут ваши провода. Похоже, в никуда.
По дороге домой я спросил деда:
— А твои провода куда ведут?
— Я электрик, Андрюша, — усмехнулся он. — Я точно знаю, что провода сами никуда не ведут. Важно, к какому генератору они подключены.
Прошло пятнадцать лет. Дед давно умер. Я стал инженером, как и мечтал, только не электриком, а программистом. Вчера на корпоративе наш начальник, разгорячённый успехом нового проекта и коньяком, рассуждал о том, что мы все работаем ради самореализации и хороших денег.
— Мы — лучшие! — повторял он. — Мы починили то, что никто не мог починить!
Я вспомнил деда. И вдруг почувствовал, как уголки моих глаз начинают подрагивать.
Наш начальник и правда починил проводку. Наладил все связи, выстроил идеальные логические цепочки бизнес-процессов. Но он так и не задался вопросом: а для чего всё это? Куда ведут эти безупречные провода?
Я поднял бокал и тихо сказал:
— За генераторы энергии.
— За что? — не понял начальник.
— За то, что даёт смысл всей нашей "проводке", — улыбнулся я. — Дед бы понял.
Никто не понял моего тоста. Но это не страшно. Важно, что я наконец-то понял деда. И когда мой пятилетний сын Мишка спрашивает меня: "А почему солнце светит?", а потом: "А почему атомы так устроены?", а потом: "А почему вообще всё есть, а не нет?" — я не отмахиваюсь от этих детских "почему". Я знаю, что он ищет генератор. И надеюсь, что найдёт.
А деда я вспоминаю часто. И иногда мне кажется, что его глаза смеются где-то совсем рядом.
|
|
Она забегала в горящий дом 5 раз, чтобы спасти своих котят и вынести каждого
Мир узнал о материнском подвиге Скарлетт в далёком 1996 году. Эта кошка жила бы и дальше размеренной и привычной ей жизнью в одном из гаражей Бруклина, пока в ночь на 30 марта кто-то не поджёг этот старый гараж.
Пожарные, которые оперативно прибыли на вызов, обратили внимание, что в горящее строение раз за разом вбегает и выбегает кошка – каждый раз таща в зубах котёнка примерно месячного возраста. Притом кошка-камикадзе в руки не давалась, рвалась в огонь снова и снова, после того, как относила очередного малыша в безопасное место.
Так выглядела Скарлетт сразу после пожара, в начале лечения.
У кошки были обожжены уши и усы, обуглились подушечки лап, помутнела роговица глаз – но она кидалась в огонь пять раз подряд, пока последний, пятый котёнок не оказался в безопасности. И поступить как-то иначе не могла – в зубах умещался только один. Вынеся последнего, уже ничего не видя, она на ощупь убедилась, что все пятеро спасены (ткнувшись в каждого мордочкой) – и только после этого упала, потеряв сознание. Потрясённые такой самоотверженностью кошки пожарные оперативно отвезли кошку в ветклинику, где её спасли и выходили.
Газета New York Post разметила на своих страницах развёрнутый репортаж об этом событии, что стало причиной широкой общественной компании по сбору средств на лечение мамы-героини. Кстати, котят пристроили очень быстро. А Скарлетт после всех лечебных процедур забрала к себе домой женщина по имени Карен Веллен, которая сказала в интервью представителям Лиги защиты животных, что будет заботиться о ней, как о родном ребёнке.
И слово своё сдержала – кошка прожила у женщины ещё целых 13 лет, больше не зная никаких забот и опасностей, только вздрагивая иногда во сне от пережитого. А по результатам читательских опросов Скарлетт была признана «Кошкой века».
Из сети
|
|
«Я уже старый и могу сказать правду»: РАЙМОНД ПАУЛС о русских и жизни в Латвии.
Знаменитый и любимый многими советский «маэстро» Раймонд Паулс признался, что Латвия стала глухой и никому не нужной провинцией. По мнению композитора, это плата за вхождение Латвии в глобальный англо-сакский мир и за роль отведенную ей в этом мире, которая выражается в сдерживании России, отказ от всего русского и полный разрыв многолетних связей.
«Мне уже столько лет, что я никого не боюсь и могу говорить правду», объяснил свои откровения Паулс.
Паулс с сожалением констатирует, что разрыв связей с Россией, привел Латвию к глубочайшему упадку, страна растеряла свою идентичность и культуру, превратившись в глухую окраину Евросоюза, не только в географическом положении, но и именно в глубинном глобальном понимании. Уже много лет Евросоюз выкачивает из Латвии все молодые и перспективные людские ресурсы, ничего не давая взамен, кроме скромных подачек в вечно дефицитный республиканский бюджет.
Во времена СССР все проживающие в Латвии были обязаны знать русский язык и разговаривать на нем, но и латышский язык и культура активно использовались в стране и никогда не были под запретом. Такой же политики придерживаются и нынешние власти России, нет запретов на использование родного языка для приезжающих в страну мигрантов, за это нет абсолютно никаких наказаний и тем более преследования со стороны властей. А вот в «независимой» Латвии, русский язык под запретом, его использование наказывается и подавляется властями.
Под запретом все российские телеканалы, хотя подавляющие большинство населения все равно продолжает смотреть российское телевидение с помощью интернета, в то время, как латвийское телевидение и культура, чахнут без требуемого финансирования. Европейский союз требует от всех знание английского языка и на национальные интересы, на культуру и язык латышей им глубоко плевать, с сожалением констатировал Раймонд Паулс.
Экономика Латвии просто разрушена от разрыва экономических связей с Россией и Белоруссией. Повальная безработица вынуждает молодежь уезжать на заработки в другие страны Евросоюза и оттуда они уже не возвращаются. В стране сильно упала рождаемость и население Латвии сокращается просто пугающими темпами.
Наше некогда процветающее сельское хозяйство пришло в полнейший упадок, Западу не требуется ни молоко, ни сыры, ни масло, а рынки России и Белоруссии для нас теперь закрыты. Производство молочной продукции сократилось до минимума и реализуется она только в рамках страны, вследствие чего, больше половины фермерских хозяйств обанкротились и прекратили свое существование.
На все это больно смотреть, ощущение такое, что скоро в нашей стране, кроме русофобии, больше ничего не останется, с горечью рассказывал Раймонд Паулс.
«Жаль, что мы по глупости и по указке из Вашингтона разорвали все связи с Россией, тем самым потеряв огромный рынок, который находится от нас на Востоке. Он был нам намного ближе и понятней, чем рынок на Западе, куда мы так стремились. Там нас никто не ждал, я чувствую и понимаю, что мы стали провинцией, не только Запада, но и провинцией Востока», — подвел итог Паулс…
Из сети.
|
|
Муси-Пуси и загадка человеческой души (да, серьёзно)
Многие смеются над «Муси-Пуси», пока не замечают, что под неё им впервые за день становится спокойно.
Песня вроде бы ни о чём — а внутри что-то вздыхает: наконец можно не быть умным.
Слова «Муси-муси, пуси-пуси» — набор звуков без смысла.
Но в этом-то и фокус: эго ищет логику, а её нет — и сдаётся.
Это не шаманство, а просто музыкальная версия медитации для уставших.
Три минуты, где можно не контролировать, не держать лицо и не спасать мир.
«Я как бабочка порхаю» — не про глупость.
Это про состояние, которое редко случается:
когда ничего не давит, не колет, и жизнь вдруг становится лёгкой сама по себе.
Не победа над реальностью — а танец вместе с ней.
А вот дальше уже начинается интересное:
«Рисовала, представляла себе сюжеты тех картин».
Это же почти инструкция по манифестированию, только без эзотерики и свечек.
Создай образ, поверь в него, отпусти — и мир догонит.
Следом — «Непонятно как, но буду твоей».
Не просьба, не приказ — просто уверенность, что уже случилось.
«Я просто тебя съем» звучит как шутка, но между строк слышится другое:
желание не владеть, а раствориться.
Быть настолько рядом, что не нужно больше делить, где ты, а где другой.
Это не романтика и не страсть — это древний человеческий код,
где любовь понимается буквально: стать единым.
И потом — тихий финал:
«Я забыла все проколы твои».
Не великодушие, не амнистия — просто момент, когда обида потеряла смысл.
Как будто на этой частоте у боли нет пропуска.
Вот поэтому песня липнет.
Не потому что великая, а потому что в ней разбросаны ключи:
ритм, простота, лёгкость, чувство доверия.
Она как случайный совет от Вселенной, замаскированный под караоке-хит.
Три минуты «муси-пуси» — и ты уже не сражаешься с собой.
Просто живёшь, как будто всё давно в порядке.
|
|
