Детская площадка. На площадке копошится малышня. На скамейке, у оградки
тихо сидит мужик, как большой сенбернар у загона с ягнятами. Видно, что
у него вчера вечер удался, и сейчас лучше бы отлеживался, но жена
отправила с дочкой гулять. Та переживает за папу. Отрывается от
подружек, подбегает, тормошит, окружающий мир описывает.
За оградой на зеленой траве роятся голуби. Даже клубятся вокруг
какого-то желтого куска засохшего пирога или чего-то подобного. Если
присмотреться, то клюет кусок один крепкий, сине-черный самец, отгоняя
всех остальных голубей. Клюнул кусок, стукнул-пихнул очередного
претендента, клюнул кусок, оттолкнул очередного. Во время стычек далеко
не отбегает. Два шага в сторону и обратно кусок клевать. Никакой куриной
солидарности и петушиного рыцарства. Тут съем сам, никому не дам. Дам,
не дам, всех гоняет.
Девочка обращает внимание отца на эту голубиную свару. Ей не нравится
синий жадина. Папа оживает, смотрит с интересом, но поддерживая ребенка,
уточняет: “Жлоб, конечно, но грамотно территорию держит”.
Подлетает голубь, почти белого цвета. Сшибается с сине-черным, один раз,
другой, и отгоняет сине-черного.
Девочка радостно подпрыгивает, держась за большую ладонь отца: добро
побеждает зло. Но отец ласково поглаживает ее ручонку: он знает жизнь.
Победитель начинает клевать кусок. Отношение к другим, желающим
поклевать, нисколько не отличается от поведения предшественника. Также
гоняет всех дам и не дам. Но только этот гонорный, как польский шляхтич.
За иными соперниками бегает так долго, что у бесхозного куска успевает
собраться целая стайка смельчаков. Белый пижон возвращается, стайка
разбегается. Тот клюнет пару раз и опять рысит за очередным нахалом.
Длинные пробежки заканчиваются тем, что остатки пирога умыкают два
воробья.
Мужик снова расслабляется на солнышке, удовлетворенно утвердив дочке:
“Вот, видишь, тут или клевать или понты показывать“.
