Анекдоты про потому жить
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 464

151

Слова одной моей знакомой: ... войну начала 8 лет назад подлая нацистская клика, которая совершила переворот, сожгла людей в одесском доме профсоюзов и безнаказанно убивала собственное русскоязычное население, которое не хотело признавать этот переворот, которое хотело жить своей жизнью - учиться и работать на родном языке, ненавидело новые порядки с прославлением пособников нацистов и установлением им памятников по всей Украине под предлогом демократических перемен. До 2014 года у России с Украиной были прекрасные взаимовыгодные отношения. "Добрые"дяди либерастического Запада, проповедуя свои фальшивые дерьмократические ценности, желая иметь в лице Украины врага России(на её границах)не жалели никаких средств на грязную русофобскую пропаганду и обещание золотых гор в евросоюзе и защиту в НАТО. В результате привели Украину к войне, то есть просто подставили её. Потому что нельзя постоянно гнобить, оплёвывать, оскорблять, унижать грязным враньём целую страну, её народ и её лидера, не обращать никакого внимания на просьбы о мирном решении конфликта с русскоязычным населением и хвастаться вступлением в НАТО и получением от них оружия. И ещё. Меня очень печалит тот факт, что миф о еврейском уме оказался сильно преувеличен. Столько проклятий, истерик, матов в адрес России и столько поддержки тем "ценностям"согласно которым уничтожались наши предки - миллионы евреев - я не ожидала увидеть. И не надо мне петь мантру про"еврейского"президента. Этот человек, полуеврей, был выбран на эмоциональной волне, безотносительно к его опыту, знаниям и умению принимать правильные политические решения. Его боязнь собственных радикальных сил и стремление постоянно им угождать, ничего не делая для улучшения ситуации, привели народ Украины к войне. Теперь все его телодвижения и трагический пафос ничего изменить не могут. Хотя очень хочется надеяться, что он что-то прокрутит в своём мозгу и научиться гибкости мышления. Дай бог, чтобы не было слишком поздно...

152

В деревне в давно заброшенном доме поселился изумительный сосед. При первом знакомстве, на вопрос о смысле переезда ответил:
- Здесь воздух свежий, вода родниковая, курочка утром проснулась, травку пощипала, вечером яичко снесла.
Попытался объяснить ему что рацион курицы несколько богаче, он даже не понял на что обижаться.
Он занялся благоустройством своего участка, вырубкой ненужной поросли, ремонтом дома и в завершении построил стационарный кирпичный мангал.
Приглашает на шашлыки и между делом интересуется:
- Ну а вот кролики, они то только травой питаются?
- А вы что большой знаток трав? - уточняю у него.
Он с гордостью отвечает:
- Хотя я и городской житель, но когда был в детстве у бабушки, про целебные свойства подорожника узнал.
- Ну летом в принципе можно на травах и овощах продержать кроликов. Строй клетки, возьмешь у меня парочку — попробуешь.
Прошло еще какое-то время, прибегает в неурочный час новый сосед:
- Все готово у меня. Что насчет пары кроликов?
- Иди сам в загоне молодняка выбирай любых какие понравятся, некогда мне. Сначала пусть подрастут немного, потом вместе в одну клетку посадишь и после этого обязательно расселить надо. Корм и вода должна быть у них, и самое главное чистота.
- Понятно.
Подарил крольчат и забыл на время.
Но сосед сам о себе напомнил, пришел за советом:
- Все делаю как ты сказал, но семейная жизнь у кроликов что-то не налаживается.
- Пойдем посмотрим.
Все у него сделано правильно, аккуратная новая клетка в ней полно травы и питья.
- Сосед слушай, все хорошо у тебя, только кролики с характером попались, не хотят жить нетрадиционной семьей, потому что они оба мальчики...

153

Жить приятно очень можно
Думал разгильдяй студент:
Потому, что муж деканши
Оказался импотент.
"Я деканшу развлекаю
И зачёты получаю,
Ну, а если полизать,
Сразу тут в зачётку пять".

Утрирую, тут должны быть в сговоре и преподавательницы.

154

Более 50 лет назад (мне было чуть более 10 лет) был в гостях у дяди (брат отца), у него - 2 дочки, 4 и 5 лет. В пятницу дядя вернулся с работы поздно вечером и сразу начал собирать нас обоих (пятница - "мужской" день) в баню (полотенца, мыло, веник и др.). Дочки сразу начинают очень жалобно хныкать, что-бы мы их то-же взяли. Весёлый от природы дядя, что-бы они отцепились, тут-же придумал и рассказал им страшную-страшную сказку про чудовище, которое ходит по улицам и кушает детей, потому им лучше не ходить по улице вечером... Понимая это, я старался не рассмеяться, к тому времени я уже давно не верил в сказки, которых перечитал сотни (ну, очень любил читать!). Но дядя так мастерски рассказывал-рассказывал, придумывал на ходу такие детали жизни и деятельности чудища, что жалкие 500 м до бани, которые я с друзьями пролетал за считаные секунды днём, в тот вечер показались мне 100 километров, преодалённых по-пластунски...Казалось, что то чудовище вот-вот нападёт из-за каждого угла. Так страшно было!!! Правда, утром страх прошёл и он больше никогда не возникал за последние 50 лет. Летом дяде исполнится 86, но он и сейчас - весёлый парень, дай, аллах, ему жить 150 лет!!!

155

Сын однажды пришел из школы. Рассказывает, что у них в классе новенький. Очень необычный парень, как оказалось. Потому что рассказ про него сын начал с загадки:
- Вот скажи мне, может ли быть такое, что у мальчика нет мамы, зато есть два папы и один из них платит другому алименты?
- Э-э-э, — я аж растерялась. — А два папы, они что...
Сын:
- Не-не, они не геи!
Помолчав, говорю:
- Сдаюсь! Рассказывай!
Узнала, что мать этого новенького в свое время развелась с его отцом, вышла замуж за другого, а потом вообще свинтила в неизвестном направлении, бросив и тогдашнего мужа, и ребенка от первого брака. Так сын ее остался жить с отчимом. А его настоящий биологический отец поддерживает второго мужа своей бывшей материально, выплачивая ему полагающиеся по закону алименты!
Жизнь все же очень странная штука...

156

Как я был лунатиком.

Сколько мне тогда было? На новую квартиру мы уже переехали, а в школу я еще не ходил. Значит, семь, последнее лето перед школой. Я недавно научился бегло читать и, пользуясь тем, что родители были заняты работой, а дедушка и бабушка – моим годовалым братом, читал всё подряд. Бабушке это не нравилось, она гнала меня на улицу, подышать воздухом и поиграть с ребятами.

Легко сказать – поиграть! Старые товарищи остались на старой квартире, а найти новых домашнему книжному мальчику не так-то просто. Во дворе никого не было, на пустыре за домом трое парней играли в пикаря. Ребята были дворовые, не домашние, не в шортиках и новых сандаликах, как я, а в спортивных штанах и драных кедах. Один постарше меня года на три, другой, наверное, на год, а третий – как я или даже младше.

Пикарь, или пекарь – довольно сложная игра с палками и консервной банкой, гибрид городков, хоккея и фехтования. Играть втроем неинтересно, и старший жестом позвал меня присоединиться. Я подобрал палку рядом на стройке и включился в игру. Играл я плохо, всё время водил, получал пиками по ногам, но это было намного веселее, чем слоняться по двору одному.

Устали, присели отдохнуть.
– Что-то стало холодать, – сказал старший.
– Что-то девок не видать, – добавил второй.
– Не мешало бы поссать, – заключил младший.

И тут у меня глаза полезли на лоб от того, что они сделали. Все трое встали в ряд, приспустили штаны и стали мочиться на забор! Для меня это было... даже не знаю, с чем сравнить. В одной из прочитанных мною книг, совершенно не детской, мальчик случайно увидел, как едят ложками мозг живой обезьяны. Вот примерно такой уровень шока. Даже хуже, потому что про поедание обезьяньего мозга я хотя бы читал, а о том, что можно справлять нужду не дома в туалете, запершись ото всех, а прямо на улице на виду, ни в одной моей книжке написано не было.

– Давай тоже, – старший, не отрываясь от процесса, кивнул мне на забор рядом. Я от потрясения не смог произнести ни слова. Помотал головой, что-то промычал и опрометью кинулся домой.

Ночью я никак не мог заснуть. Представлял, как завтра наберусь смелости и пописаю на забор с ними вместе. И они сразу признают во мне своего и не будут презирать за домашность и изнеженность. Но вдруг у меня не получится? Из окна моей комнаты как раз был виден пустырь и кусок забора, и я решил потренироваться ночью, когда все спят. Дождался, пока взрослые разошлись по своим комнатам и затихли, на цыпочках вышел в коридор и выскользнул за дверь. Чтобы не шуметь, не стал одеваться, так и пошел босиком, в трусах и майке, как спал.

Осторожно выглянув из подъезда, я понял, что до пустыря не доберусь. Это для меня была глубокая ночь, а двор вовсю жил. Шли прохожие, целовалась парочка под деревом, мужики играли в домино. Прождав бесконечно долгие минут двадцать и не увидев изменений, я не солоно хлебавши вернулся к квартире.

Тут меня ждал еще один сюрприз. Дверь оказалась заперта. То ли ее захлопнул сквозняк, то ли кто-то закрыл, проходя мимо. Пришлось звонить. Четыре пары глаз уставились на меня – маленького, дрожащего и не способного объяснить, как я оказался за дверью. На вопросы «Ты хотел погулять?», «Ты шел в туалет и перепутал дверь?» и тому подобные я только всхлипывал и мотал головой.

Выручила бабушка с вопросом: «Может, он лунатик?». Про лунатиков я смотрел по телевизору, это было интересно и романтично, и я энергично закивал. Мама, кажется, не поверила, но сводила меня к невропатологу. Сейчас у меня наверняка нашли бы какую-нибудь модную перверсию (вот пишу и гадаю, какую перверсию диагностируют мне благодарные читатели), а тогда врач просто постучал по коленкам молоточком, поводил этим же молоточком перед глазами и записал в карточку что-то вроде «Сомнамбулизм в стадии ремиссии» или «Разовые проявления сомнамбулизма».

Доверие ребят я завоевал уже осенью, когда не побоялся искупаться со всеми в котловане на стройке. Подумаешь, провалялся потом три недели с бронхитом. Годам к 12–13 бронхит стал хроническим, и меня отправили в санаторий. Именно при устройстве в санаторий я случайно остался наедине с медкартой и прочел запись невропатолога, а то иначе как бы я о ней узнал?

Про санаторий тоже есть что рассказать на тему завоевания авторитета у сверстников. Была там такая Зоя Попова, которая к четырнадцати годам ухитрилась отрастить буфера побольше, чем у воспитательниц. И среди пацанов стало идеей фикс эти буфера пощупать. Реализовать идею на практике не пытались: девушка крупная и решительная, 90% надает по голове и 100% наябедничает, вылетишь из санатория с белым билетом. Зато в теории каких только планов не придумывали, типа подстеречь ее в темном углу и накинуть мешок на голову, чтобы не узнала нападавших. Хороший план, только темных углов в санатории не было, а девчонки даже в туалет ходили толпой.

Лично меня буфера Поповой не интересовали, мне и сейчас нравятся женщины с небольшой грудью. Но стадный инстинкт – страшное дело, а еще страшнее соблазн выпендриться и решить неразрешимую для других задачу. И когда стали обсуждать совсем уж бредовую идею зайти в девичью палату ночью, когда все спят, я вдруг сказал:
– А спорим, зайду.
– Да ну, бред. Почувствует же, проснется, поднимет хай.
– А это не ваше дело. На что спорим?
– На американку (то есть на любое желание).
– Замётано.

Пройти по полуосвещенному коридору до девичьей палаты и бесшумно открыть дверь оказалось страшновато, но несложно. Пацаны следили за мной издалека. Зоина кровать была возле двери, я наклонился, протянул руку, коснулся чего-то мягкого...

Раздался пронзительный девичий вопль, на который я ответил еще более пронзительным воплем. Загорелся свет. Я стоял посреди палаты и демонстративно озирался и тер глаза, как будто только что проснулся.
– Сдурел? – кричала на меня Попова. – Ты куда полез? Жить надоело?
– Никуда я не лез! – кричал я в ответ. – Я лунатик. Я хожу во сне, сам не знаю куда. Потом просыпаюсь и ничего не понимаю.
– Врешь ты всё!
– Не вру. Не верите – спросите у медсестры. У меня в медкарте записано.

Пришедшей на шум воспитательнице я твердил то же самое: лунатик, заснул у себя, очнулся здесь, не верите – посмотрите в карте. Воспитательница велела всем идти спать и пообещала разобраться утром. Наутро зашла, извинилась передо мной и объявила девчонкам, что всё в порядке, обвинения снимаются, действительно лунатик.

Выигранное желание я потратил на требование принимать меня во все игры и разговоры. Но это было не нужно, я и так стал среди пацанов героем и по их просьбам каждый вечер пересказывал, какова Попова на ощупь. С каждым разом в этих рассказах становилось всё больше деталей и выдумки, а правды в них не было никогда. Я ведь на самом деле ничего не успел почувствовать и вообще не уверен, что в темноте коснулся именно груди, а не живота или комка одеяла.

158

- Онагр! – Гошка в упор посмотрел на Леху.
- Сам ты осел, -нашелся зоологически подкованный Леха.
- Не осел вовсе, а метательная машина. Строить мы будем онагр, это интереснее баллисты и катапульты. Пушки и мортиры придется исключить, раз нас из химического кружка исключили, - с некоторой грустью вспомнил Гошка.
- Не исключили, а выгнали. Это из школы нас чуть не исключили.

- Вот именно. И главное за что? Стекла в вытяжной шкаф дядя Ваня сразу вставил, когда все потушили. В классе тоже окна быстро сделали. Столы со стульями почти целые остались. Химичка заикается до сих пор, но ей все равно, она старая, лет тридцать уже, все равно умрет скоро.
- Ну да, а географу она еще больше нравиться стала. Сам слышал, как он говорил, что ей очень идут седые пряди в черных волосах. Думаешь врал?

- Нет, наверное, он вообще лысый и еще старше химички. Химлаборатории нам больше не видать, как своих ушей. Пироксилин, гремучую ртуть, мелинит, даже дымный порох без лаборатории в нужном количестве не получить. Нитрид трииода – детские игрушки. Пушку и ядра делать не будем, будем делать онагр.
- А зачем мы вчера все остальное из книги перерисовывали? Может все-таки баллисту или требушет?
- В общем-то требушет мы и будем делать, но пусть называется онагром для секретности.

- Это почему?
- Потому что про требушет знают все, а онагра все наоборот считают ослом!
- Опять заливаешь, про требушет я и сам только вчера в книжке прочел, когда срисовывал. Никто про него не слышал. Сказал бы сразу, что запутался.
- Слышал, слышал. Да кто угодно слышал, вот хоть у Ленки спроси, - на счастье Ленка величественно, как и положено первой красавице пятого «Б», скакала мимо собеседников.

- Лен, а Лен, - позвал Гошка, - ты знаешь, кто такой требушет?
- Конечно, знаю, я про него в макулатурных Трех Мушкетерах читала…
- Вот видишь, - обратился Гошка к Лехе, - я же говорил…
- Он капитаном был, - закончила Ленка.
- Кто капитаном был? – спросили Гошка и Леха хором.
- Ну, этот ваш Требушет. Или не Требушет? .. Нет все-таки не он, но я про него точно читала. В Графине де Монсоро, вот, - Ленка приняла позу той самой графини в понимании пятиклассницы, совершенно невинно хлопнула длиннющими ресницами и улыбнулась.

- Вот видишь, – сказал Гошка, - про требушет все знают. Поэтому конструкцию будем называть онагром.
- Кого это вы ослом собрались называть? – Ленка выключила графиню, - опять что-то интересное затеяли? Или я с вами, или всем расскажу…
- Есть еще один вариант, Лен, - задумчиво процедил Леха, - можно тебя пристрелить…
- Только попробуй, - Ленкин кулачок со знанием дела попал в Лешкино солнечное сплетение и Леха сложился пополам, - да и пороха теперь у вас нет, он в лаборатории взорвался…

- Ну, ты, Пенка кисельная, сейчас как дам и не посмотрю, что ты девчонка. Думаешь если у тебя папа боксер, мама боксер, бабушка боксер и собака боксер тебе все можно?
- Мама с бабушкой не боксеры: мама метала диск, а бабушка толкала ядро. Это легкая атлетика, а не бокс, - наставительно сказала Ленка, понимавшая в атлетике куда больше, чем в Дюма.

- Гоша, зачем нам онагр, когда у нас Ленка есть? Пусть ядра метает, а мы ее тренировать будем и кормить, а то вон тощая какая,.. – Леха снова не договорил, согнувшись от новой Ленкиной оплеухи.

- Лен, ты больше его не бей, а? – заступился за друга Гошка, - он и так тебя любит. Его когда взрывом контузило, он сразу и выдал: люблю, говорит, Ленку сил нет. Вот как из-под обломков вытяжки выбрался, так сразу, жить, говорит, без нее не могу теперь. Нет, а меня-то за что? Да еще вдвоем. Тили-тили тесто.

Путем длительной погони и недолгих переговоров, строительство онагра было намечено на воскресенье. Полигоном служила ближайшая к школе строительная площадка, микрорайон вовсю застраивали девятиэтажками первых серий. По воскресеньям школьники не учились, а строители не работали. Еще субботним вечером Лешка и Гошка провели рекогносцировку, уточнили наличие материала и определись с необходимым инструментом. Привлечение Ленки к осмотрам и обсуждениям сочли нецелесообразным, потому что по заявлению Лехи, у девчонок свои инструменты, к делу строительства малопригодные. Тут прежде всего сказалась Лехина контуженная влюбленность, а также подсмотренная у мамы-психиатра машинописная копия перевода зарубежной книги про инструменты воздействия на психику.

По Ленке они и не спорили. Спорили про инструменты. Лешка считал, выступал за историческую достоверность и предлагал строить машину без единого гвоздя, только с помощью топора и веревок. Гошка же стоял за коловорот, ножовку, гвозди и проволоку. В ходе спора перестроили Кижи, дачу Лехиных родителей, плот Тура Хейердала Кон-Тики в месте с папирусными лодками и бочкой Диогена. Досталось Олегу Вещему, шведам и Александру Македонскому вместе с Аристотелем. Прогресс решили не останавливать и воспользоваться тем, что найдется.

Метательная машина упрямством напоминала осла. Четверо усталых реконструкторов: Леха, Гошка, Ленка и Джек смотрели на свое создание с осуждением, молча почесывая затылки. Первым паузы не вынес Джек, подошел к раме онагра и задрал заднюю лапу. Джек был Ленкиным боксером, собакой, ему было можно.

Битый час они пытались взвести машину, прицелиться и выстрелить. Сначала слишком тяжелым оказался противовес, сделанный из кипы строительного битума. Пришлось сделать ворот. Ворот не смогли повернуть, пришлось удлинить рычаги. Длинные рычаги не позволяли вороту сделать полный оборот, пришлось сделать храповый механизм. Храповый механизм, Гошкиной конструкции, остановил вращение в обе стороны.

- Гош, ты же сказал, что все рассчитал? - несколько раз спрашивал Леха.
- Рассчитать-то я рассчитал, там наверное в учебнике ошибка, - оправдывался Гошка. Признаваться друзьям, что из учебника по теоретической механике он не понял даже вступления про роль двадцатого съезда партии в механических расчетах, было ниже его достоинства.

Наконец все было готово. Трое создателей смотрели на машину с осуждением, а Джек подошел к машине и поднял заднюю лапу.

- Чем стрелять будем? – Леха смотрел на Джека, весь день пресекавшего его попытки оказать хозяйке хоть какое-то внимание, - есть предложения?
- Ленка с Джеком больше всего по весу подходят, - фальшиво рассудил Гошка, уворачиваясь от левого бокового подзатыльника, - но Ленкой стрелять не дашь ты, а Ленка против стрельбы собакой. Стрелять будем рулонами стекловаты. Она мягкая и ничего не сломает, даже если куда-нибудь попадет. Это же все-таки наш дом, а не вражеские укрепления.

Уложив рулон стекловаты в ложку онагра Гошка перерубил удерживающий узел. Дзынь – веревка пошла вверх, клац – Джек хлопнул пастью, пытаясь поймать убегающую игрушку, буммм – рычаг онагра остановился на упорном брусе. Кипа стекловаты по красивой дуге обогнула почти три построенных этажа будущей девятиэтажки и пропала из вида.

- Высоковато взяли, - вынес вердикт Леха, - в молоко ушла.
- А ты куда целился? – ехидно спросил Гошка, - и вообще непонятно, как из нее целиться. Можно рычаги изменять, можно вес. Можно упорный брус вперед-назад двигать. Давай еще раз попробуем…

На соседнем объекте, прям за недостроенным домом, служившим испытательным полигоном новейшего вооружения древних греков и римлян, был комсомольский воскресник. Там строили кафе «Одуванчик». В воскреснике участвовали строители вместе с работниками треста общественного питания. На втором этаже строящегося здания собирались перекусить.

- Вася, так нельзя работать, - пеняла общепитовская комсомолка строительному коллеге, - подъемник сломан, крана нет, строительные материалы женщины вручную доставляют на второй этаж. Это не порядок. Надо с этим бороться.

- Вы со своей столовой разберитесь сначала, а потом лезьте в строительный процесс, - отвечал Вася, которому общепитовская коллега нравилась гораздо больше строительного процесса, - обед должны были в двенадцать привезти, седьмой час уже, а все не везут.

- Обед, Вася, все равно привезут раньше, чем вы подъемник почините. Вот посмотрите в окно, по-моему, уже привезли. Посмотрите, посмотрите.

Вася подошел к пустому оконному проему. И не увидел обеда. Зато увидел локальное солнечное затмение. Перекрывая садящееся солнце, на Васю надвигалось нечто, напоминающее растрепанный строительный материал или большой метеорит. Эй, вратарь готовься к бою. Часовым ты поставлен у ворот, - пронеслось у Васи в голове, после чего он растопырил руки и мелкими начал выбирать место в «воротах». Место он выбрал правильное.

Рулон стекловаты пришелся аккурат по центру Васи, снес его метра на два и уложил на кучу резино-пористого утеплителя.

- Подъемник починили? - спросила наивная работница общепита, - неужели?
- Нет, мля, обед привезли, - выругался про себя Василий и громко добавил, - конечно починили!
- А насчет обеда вы посмотрели?
- Сами посмотрите, я как-то уже не голодный, тут немного полежу.

В это время онагр заряжали второй раз. Гошка пыхтя, втолковывал Лехе, что гигантомания ни к чему хорошему не приводит и тренироваться можно на уменьшенных моделях. Тем более ему тут в библиотеки попалась старая книга «Лук, самострел, праща, метательная стрела и дротики, как сделать и как научиться попадать в цель». Онагры все-таки уже в прошлом, завтра пращу сделаем.

Через десять минут в воздух поднялся еще один рулон стекловаты.

160

- Сферам интересов нет места в 2020-х годах. Суверенное равенство всех государств это базовый принцип, который должен уважать каждый», сказал финский лидер в Новогоднем обращении. (сказал лидер бывшей отсталой российской колонии, а ныне самой счастливой по уровню жизни страны в мире в своем Новогоднем обращении) - Эй, очкарик, переведи этот гон на понятный язык, чё то я не врубился на ихнем.. - Как бы тебе понятно объяснить Имеешь право покрывать любого, убивать, гадить, помечать когтями, срачем и пометом только свою собственную территорию или, по другому, ареал, на чужую не лезь, потому что там люди живут и хотят жить по- человечески.

161

xxx: Есть такой богословский спор: Сын Божий Духу Святому единосущен или подобосущен. Представь, насколько скучно было жить в Средневековье.
yyy: Подобо. Звучит солиднее.
xxx: С т.зр. православных ты еретичка. :)
yyy: Потому что мы спим до свадьбы?

162

Не мое. Найдено на просторах Интернета

Тост за антсемитизм

Один из самых близких моих друзей с весьма типичной еврейской фамилией – произносить ее по ряду причин не буду, назвав его для удобства просто Мишей Рабиновичем, тем более что это не так уж далеко от правды. Так вот, друг моего детства Миша Рабинович родился математическим гением. Он, собственно говоря, этого не хотел – просто так получилось. Гениальность эта была настолько очевидной, что сомневаться в ней было, всё равно что подвергать сомнению тот факт, что Земля вращается вокруг Солнца.
И в 1980 году, по окончании десятого класса, он решил поехать из нашего родного Баку поступать в Москву, в МФТИ. При этом его неоднократно и откровенно предупреждали, что евреям в этот вуз путь напрочь закрыт.
Еврейский мальчик с хорошей головой еще мог поступить в МАИ, при очевидной, как у Миши, гениальности у него даже был какой-то мизерный шанс на поступление на мехмат МГУ, но МФТИ – это был дохлый номер, и об этом знали абсолютно все. Это даже не особо скрывалось. Но Миша Рабинович был, помимо всего прочего, упрямым и самоуверенным до одури. И, похоже, верил в исключительность собственной личности даже больше, чем его мама.
Словом, он таки поехал поступать в МФТИ. Лично для меня, как и для многих других, 1980 год – это, прежде всего, год смерти Владимира Высоцкого, но, напомню, это был еще год Московской Олимпиады. Вступительные экзамены в московские вузы в связи с этим проводились не в августе, как во всех остальных городах Союза, а в июне, сразу после выпускных экзаменов в школе. Дабы к началу Олимпиады зачистить Москву от всех нежелательных элементов, в том числе и абитуриентов.
Рабиновича, как и других поступающих, разместили в опустевшем после скоропалительно проведенной сессии общежитии МФТИ. Первым экзаменом, разумеется, был письменный по математике. На следующий день трое товарищей по комнате в шесть утра начали будить нашего героя – дескать, вот-вот вывесят оценки, вставай!
– Дайте поспать, сволочи! Все равно у меня «пятерка»! – ответил Рабинович, который вернулся после экзамена часа в два ночи и сильно уставший, так как давал одной абитуриентке из российской глубинки несколько уроков по физике твердого тела. Но раз его всё равно уже разбудили, Миша, ворча, поплелся с остальными к доске объявлений с результатами экзаменов. Дойдя до строчки со своей фамилией, он не поверил глазам. «Михаил Рабинович – 2 (неудовлетворительно)», – значилось на листе с результатами.
Рабинович, разумеется, подал на апелляцию. Прошла неделя – ответа из апелляционной комиссии все еще не было. Через 10 дней ему передали, что его дело находится в деканате. Еще дня через три Мише велели явиться за окончательным ответом лично к декану, которым был тогда человек с характерной фамилией Натан.
Андрей Александрович Натан начал с того, что горячо пожал Мише руку и предложил сесть.
– Я должен перед вами извиниться, – сказал он. – Безусловно, ваша работа однозначно заслуживала «пятерки». Но преподаватель, который ее проверял, увы, не смог оценить всей оригинальности ваших решений. Сейчас, к сожалению, все экзамены уже прошли, и принять вас из-за этой нелепой ошибки мы не можем. Но, послушайте, не огорчайтесь. Приезжайте на следующий год, и я вам даю свое честное слово, что именно вы будете приняты. Так сказать, в виде исключения. Надеюсь, вы меня понимаете.
Миша и в самом деле все понял. Он не стал полагаться на честное слово профессора Натана, а вернулся домой и в августе без труда поступил на механико-математический факультет Бакинского университета. В 1985 году он его окончил. Правда, без ожидаемого «красного» диплома: на госэкзамене по научному коммунизму ему влепили «четверку» и исправлять оценку наотрез отказались. Так что в аспирантуру ему удалось поступить только в 1988 году, а диссертацию он защитил лишь в 1991-м – имея к тому времени массу публикаций в различных научных журналах.
Почти сразу после защиты он вместе с женой и дочкой приехал в Израиль. Еще до репатриации один из профессоров Тель-Авивского университета обещал взять его к себе в постдокторантуру, но вскоре после переезда выяснилось, что бюджета у вуза на это место нет. Профессор был страшно огорчен и предложил Рабиновичу просто прочесть в стенах университета одну лекцию – в надежде, что на молодого, талантливого ученого обратят внимание другие мэтры научного мира Израиля и у кого-то найдется для него местечко. Но вышло все по-другому. Минут через десять послелекции к Рабиновичу подошел невзрачный человек в сером плаще, просидевший всю лекцию с каменным лицом в последнем ряду.
– Послушайте, молодой человек, – сказал он. – Неужели вы в самом деле хотите проработать всю жизнь в университете за эту нищенскую профессорскую зарплату? Почему бы вам не попробовать поработать у нас – в концерне «Авиационная промышленность Израиля»?!
Вот так и вышло, что с тех пор и по сей день Миша работает в различных оборонных концернах. Статей в журналах он, правда, больше не публикует, но за эти годы стал одним из главных создателей тех самых израильских беспилотников и другой военной техники, о которой говорят во всем мире. Сегодня он является руководителем сразу нескольких секретных проектов.
Словом, тому, что у Израиля сегодня есть беспилотники, а Россия вынуждена их у нас закупать, да и то, в основном, устаревшие модели, мы обязаны советскому государственному антисемитизму.
Потому что, поступи Миша в МФТИ, он наверняка там бы и защитился, затем стал невыездным и вынужден был бы жить и творить в Москве.
Так выпьем же за антисемитизм. За то, что сколько бы мы ни делали для экономики, культуры, науки и просвещения в странах рассеяния, нам рано или поздно напоминают о том, кто мы есть такие.
Выпьем за антисемитизм в прошлом – ибо на протяжении столетий он хранил нас от ассимиляции и в итоге сберёг как народ.
Выпьем за антисемитизм современный – чем больше он будет набирать силу в университетских кампусах и на улицах европейских и российских городов, тем больше вероятность того, что живущие там талантливые еврейские мальчики и девочки вскоре появятся здесь, на земле предков. А уж чем заняться, мы как-нибудь найдем – в той же науке, медицине, хай-теке...

163

Алина! Я вижу, ты разочаровалась в своей профессии? Читаю тебя второй год, и наблюдаю полное эмоциональное выгорание! Что ты делаешь, чтоб достичь ресурсного состояния?

О как! Вот такое я, как выяснилось, впечатление произвожу на по-читательниц. Давайте разбираться…

Есть у меня одна коллега-инструктор, которая очень любит на разборе взять голос, и около часа вещать про самодостаточность, самоуверенность, лёгкое преодоление всех жизненных невзгод, и всё через хи-хи-ха-ха! - вы же девочки! Как козочки, через оградку перемахнули, и дальше, цок, цок, цок!

Козочки девочки летят долгий перелёт через океан. И если сначала общая температура по больнице салону вполне себе спокойная, то часов через 6, у людей переключается тумблер, и щёлк! С кресла встаёт двухметровый амбал. Конечно, ему надо мамбры размять, он и разминается, ненароком, кулаком задев ещё одного, не самого, психологически устойчивого пассажира, да ещё не трезвого. Третьему, просто скучно и не хером заняться, он, конечно же, считает своим долгом вписаться:
-В чём дело пацаны?

Пара минут, начинается треш, в лучших традициях сводки криминальных новостей по РЕН-тв. Подключаются жены, которые ведут себя как эти, паскуды последние. Одна вопит:
-Колян, въеби ему по полной!
Другая:
-Да ты покойник! Мы тебя посадим!
Третья, просто голосит истерично на весь салон
С задних рядов уже кричат, что есть мочи:
-Позовите бортпроводников, пусть прекратят это безобразие!

Хорошо, если на помощь подключаются другие пассажиры, и оттаскивают по углам дебоширов. Обязательно, самого борзого принесут к нам же на кухню, чтобы первую доврачебную оказывать. А вообще, зашибись ему потом, на всех отпускных фотках запечатлеться с фонарём под глазом, и рассечёнными бровью и верхней губой.

Или, человек начинает натурально умирать в полёте. Помню два случая, когда нашими действиями руководили реаниматологи. Оба бухие, что в первый, что второй раз. Нисколько не осуждаю, потому что пьяны они были тихо, и тоже имеют право расслабляться после своей, в чём-то схожей, с нашей работой. Тогда же, я в первый, и, наверное, в последний раз видела, как выглядит прекардиальный удар в реале, и чёткие реанимационные мероприятия.

Истина, которая мне тогда открылась. Настоящим профи, алкоголь не помеха. Руки помнят и делают (глаза уже, пожалуй не боятся)
Или …

Пожар в левом двигателе, съезд с полосы при разгоне, треснувшая форточка в кабине пилотов, неуборка шасси после взлёта, подготовленные аварийные посадки. Те самые, когда надо взять себя в руки и подготовить целый салон, разъяснив людям в дикой панике, как выжить при ударе, при пожаре и жить дальше, ...такую долгую и счастливую жизнь.

Всё закончилось хорошо…Вот только цок, цок, цок не получается.
После таких рейсов коллеги молча выползают из аэропортов, и не могут проронить ни слова. И столько слов и эмоций в этой звенящей тишине.

После таких рейсов, коллеги начинают курить, пить, и ругаться матом

После таких рейсов коллеги всё равно идут на работу, и в полёте возрождаются, как птица-феникс. А иначе никак! Если не мы, то кто же?

И да! Психологические термины не приживаются в моей картине мира. Лётный психолог обильно пичкает нас такими понятиями, как выгорание, эмоциональное истощение, редукция, деформация и прочая лабуда, которую я с лёгкостью заменяю на один матерный глагол –заебалась!
И сразу всё встаёт на свои места? Согласны?

@aerostory

164

Я никогда ни на кого не нападаю. Я только защищаюсь.
А вот в жизни вообще никогда не мщу. Вот вообще!
Даже если человек меня достал настолько что нужно ему на спину плюнуть, я просто молча отхожу в сторонку.
Некоторые считают это малодушием.
Но нет! Я оставляю прерогативу отомстить этому ублюдку самой жизни.
Я давно заметил, если я отомщу, то это будет быстро и как-то...хммм...по детски что ли, по сравнению с тем что творит жизнь с моими обидчиками! Ох она их и избивает! настолько, что мне даже иногда своих обидчиков становится жалко. По человечески жалко. Настолько жестоко сама жизнь им мстит за меня.
В общем, я давно усвоил, что нужно просто запастись попкорном на берегу реки. И наступит жесть!
Самая крутая мстя от жизни у меня произошла пару лет назад, с моим Обидчиком из детства. Я буду его называть с большой, потому что мне его реально жалко. Пусть хоть заглавная буква станет ему утишением если он это прочитает.
Немного о наших странных отношениях с Обидчиком: я даже имени его не знал и не знаю до сих пор. он был старше меня, мы в разные школы ходили, но жили в соседних дворах. Но как только Обидчик меня видел - он тут же срывался с места и гнался ко мне что бы избить, унизить, если ехал на велосипеде - отдавить ноги, если я проходил мимо его квартиры - плюнуть или запустить яйцом, и прочая необоснованная ненависть ко мне с какойто оголтелой агрессией.
Я был ребенок, отбивался как мог, с друзьями подлавливал негодяя, но ничекго не помогало. У обидчика него был явный бзик ко мне. Вот только я где-то появлялся в его обозрении, он как бык рвался что бы сделать мне неприятное. И делал явно наслаждаясь моей обидой.
К сожалению я не всегда мог дать сдачи Обидчику. Приходилось терпеть, проглатывая слезы.
Но, я я вырос и стал более заметный центральным парнем на районе, и этот ублюдок посчитал что нападать беспричинно и без основы на меня уже себе дороже. На этом наша совместная история практически была закончена.
Наши дорожки в жизни и разошлись. Я его забыл на многие года. Вот выбросил из головы Обидчика. И славабогу! такое гавно как Обидчик вспоминать - только настроение портить.
Прошло более 15 лет.
Я давно живу за городом, а родители до сих пор в своей городской квартире.
Время от времени навещаю их, и всегда через магазин. Ну что они могут себе позволить на свою пенсию? А я радую стариков вскуснякой, бытовыми приборами, и ремонтными мероприятиями.
Так и в тот раз.
Я как раз сменил авто на новое, черное безпробежное. Думаю обкатаю до города, заодно и родителей навещу. Ну и похвастаюсь, а как же.
Приехал к родителям подкинуть продуктов.
Зашел в магазин, и там мне понравилась одна девочка. Красивенькая, чего уж там. Начал клеить. А она возьми да и склеилась!
Покупаю пол тележки продуктов родителям, и пол тележки винчика-сыра-вкусняшек для нашего совместного приятного времяпрепровождения с ней, потому что она сама хочет заморочится с незнакомым презентабельным музЧиной.
Выхожу из магазина с девушкой под локоточек. Трещу ей с юморком да без устали, что мол, сейчас навестим моих родителей, я отдам им продукты, а потом поедем ко мне на дачу. ты не переживай, у меня там полный комплект: свой бойлер, так что есть всегда горячая вода, генератор, так что электричество не зависит от природы, полный евроремонт и отличная мебель, теплый санузел не во дворе, свежие полотенца ... и простыни. Если тебе будет необходимо что то, то свожу в сельмаг, там есть все - от гигиены до продуктов. Так что выходные проведем у камина на ковре попивая полусладкое... Открываю машину, вгружаю продукты. Девочка садится на пассажирское, я иду на водительское, хищно потирая руки.
И тут вижу ЕГО! Ага, того самого. Обидчика из детства. Имени которого даже никогда не знал.
Какое-то поношенное рванье, в руке крепкое пойло для быдла, да и сам выглядит престарелым хиппи. во второй наверно найденая на помойке коляска с личинкой, у которой явно Альцгеймер проявился раньше времени. Орет мол усралось. Рядом с обидчиком его баба. дада, именно баба, а не жена, или женщина, или еще какой синоним. Это ж блин столько надо было выпить пойла для быдла что бы заделать ей личинку?
Реальный тираннозавр - здоровое неопрятное тело в леопардовых лосинах, перетянутые в обтяжку свисающие телеса, пасть черноротая, что то там орет на этого чувака, перерыженые клочковатые явно давно не мытые волосы, и сцуко килограмм 150 чистого сала. А голова меньше сиськи. Страх! Ейбогу я заметил у нее как растопленое сало вытекает на оголённые короткие рученки, выглядывающие из под топика с титаником. Ужас!
И тут мы встретились взглядами с Обидчиком.
Он меня узнал. Я его тоже. И вот именно для него это был шок!
И в этот момент я понял, почему никогда ему не мстил за испорченное детство.
За меня отомстила сама жизнь.
КАК ОН НА МЕНЯ ПОСМОТРЕЛ! Это было одновременно жалось к себе и зависть ко мне. Он до сих пор остался жить в квартире покойных родителей, я же своим живым родителям всегда делаю подарки. И он как житель соседнего двора знает об этом. Я на машинке неженат рассказываю юной прелестнице как мы отлично проведем время на даче со всеми удобствами, а он будет сидет перед старым телеком в одутловатых труселях и алкоголичке слушая вопли личинки и тиранозавра с пивом в руке.
И я это увидел.
У него в глазах было... даже не знаю как назвать. Исступление что ли. От его тупорылой жизни и безысходности бытия до самой смерти. И зависть. Лютая неприкрытая ничем зависть к моему образу жизни, и еще...не знаю как назвать... обида на самого себя что у него был шанс не чмырить меня а со мной дружить. Ведь во оно как в жизни то обернулось!
И мне в этот момент стало его жалко! Искрене по настоящему сильно жалко!
Думаю он это увидел в моем взгляде. Жалость к нему и прощение за его поведение.
Потому что ТАК отомстить за меня могла только сама жизнь!

165

КАЗУС ПРОКОФЬЕВА

Сергей Сергеевич Прокофьев умер в один день со Сталиным: 5 марта 1953 года. Кончина «вождя народов» затмила уход музыканта. Все, кто хотел с ним проститься, шли в Дом композиторов, где проходила гражданская панихида, с комнатными цветами в горшках: других просто не было - все «достались» Сталину. Рядом с гробом стояла печальная и смиренная Мира Мендельсон - вдова.

В то же самое время другая вдова Прокофьева - зэчка Лина Любера – привычно толкала бочку с помоями в женском лагере в поселке Абезь. И знать ничего не знала о том, что умер человек, которого она любила больше всех на свете.
Долгое время этого имени - Каролина Кодина-Любера - не было ни в одной биографии Прокофьева. Еще бы - не пристало одному из самых прославленных советских композиторов, шестикратному обладателю Сталинской премии, иметь жену-иностранку. А между тем именно с этой хрупкой испанкой, в которой бродило много «вражеской» крови - польской, французской и каталонской, - Сергей Прокофьев прожил долгих 20 счастливых лет. Но ее безжалостно вычеркнули сначала из жизни композитора, а потом - даже из воспоминаний о нем. Оставили место лишь для «образцовой» Миры Мендельсон: выпускницы литературного института, комсомолки, дочери «старого большевика» Абрама Мендельсона и - по слухам - племянницы Лазаря Кагановича.

Каролина росла в музыкальной семье: отец - испанец Хуан Кодина и мать - полька Ольга Немысская - были певцами. И потому следили за музыкальными событиями Нью-Йорка, куда они перебрались из Испании. А в 1918 году гвоздем музыкальной программы «Большого Яблока» был как раз Прокофьев. Он выступал в знаменитом Карнеги-Холле. Манера его исполнения, собственные авторские вещи привели в восторг Ольгу Немысскую, и та буквально заставила свою дочь - начинающую певицу - познакомиться с Прокофьевым после концерта.

Лина не слишком хотела идти за кулисы: да, ей понравилась его музыка, но сам долговязый 27-летний русский не слишком заинтересовал ее. Лине едва минул 21 год, но она прекрасно знала себе цену: ей, как две капли воды похожей на звезду немого кино Терезу Брукс, мужчины, проходящие мимо, подолгу смотрели вслед. Она знала пять языков, прекрасно пела.
Понятно, почему ей не хотелось являться к Прокофьеву в качестве одной из восторженных поклонниц. Но ей пришлось капитулировать под материнским натиском. Лина хотела остаться незамеченной в толпе других барышень, замерла на пороге. Однако Прокофьев сразу выделил темноволосую девушку и пригласил войти. С этого все и началось. Как он потом написал в своем дневнике, Лина «поразила меня живостью и блеском своих черных глаз и какой-то юной трепетностью. Одним словом, она представляла собой тот тип средиземноморской красоты, которая всегда меня привлекала».
Очень скоро они уже дня не проводили друг без друга. Специально для своей Пташки - как Прокофьев прозвал Лину - он написал цикл из пяти песен. Потом были другие произведения. И они концертировали вместе - русский пианист и композитор Прокофьев и испанская меццо-сопрано Любера (в качестве творческого псевдонима она взяла фамилию бабушки по материнской линии).

Между турне Каролина играючи выучила русский язык. И также между гастролями они умудрились обвенчаться - 20 сентября 1923 года в баварском городке Этталь. В феврале 1924-го в их семье появился маленький Святослав. А спустя 4 года - второй сын - Олег. Хрупкую Пташку по-прежнему провожали взглядами мужчины. С годами она лишь похорошела, приобрела лоск. За образец элегантности ее держали в музыкальных кругах Парижа и Лондона, Нью-Йорка и Милана. Бальмонт посвящал ей стихи, Пикассо, Дягилев и Матисс высоко ценили ее стиль, Стравинский и Рахманинов, несмотря на музыкальное соперничество с Прокофьевым, отдавали должное ее голосу и, главное, - таланту совмещать три должности разом: певицы, светской дамы и композиторской жены. В качестве последней она не только заботилась о быте Прокофьева, но и занималась организацией гастролей и связанных с ними частых переездов, вела переговоры, переводила: Она успевала все играючи, элегантно и красиво. По воспоминаниям сыновей Прокофьева, «мамино слово было решающим».

Когда композитор надумал после затянувшихся на долгие 18 лет гастролей вернуться в СССР, именно Пташка поставила точку во всех этих сомнениях и метаниях. На Родине Прокофьеву обещали дать возможность писать музыку. На Западе же он, как и Рахманинов, и Стравинский, вынужден был откладывать сочинительство ради исполнительской деятельности: только так он мог зарабатывать. Лина, обожавшая мужа, прекрасно понимала: творчество для него - на первом месте. Значит, надо переезжать.

В 1936 году семья Прокофьева вернулась в СССР. Дети пошли в англо-американскую школу. Лина заблистала на приемах в многочисленных посольствах - она всегда была в центре внимания. А Прокофьеву действительно позволили творить. Правда, недолго: очень скоро ему объяснили, в чем состоит задача советского композитора. И вот чуть ли не параллельно с «Ромео и Джульеттой» он пишет «Ленинскую кантату», сочиняет оперу об украинском колхозе – «Семен Котко». И видит, как редеет круг его друзей – тот арестован, этот пропал без вести, этот расстрелян, объявлен шпионом и т. д. и т. п. Видит все это и Лина. Но даже не думает меняться: почему она должна перестать общаться со своими иностранными друзьями, посещать посольства, писать матери во Францию? Что это за глупости?

В 1938-м Прокофьев уехал в Кисловодск - отдыхать. И едва ли не в первом письме отчитался: «Здесь за мной увивается очаровательная иудейка, но ты не подумай ничего плохого.» Лина и не подумала. А зря. Прокофьев не устоял перед преследованиями Миры Мендельсон. Их курортный роман перерос в роман постоянный. И в 1941 году композитор ушел из семьи. Возможно, урони Пташка хоть одну слезу, он бы остановился: Но та «держала марку». Она не любила жаловаться. И терпеть не могла нытиков. Глядя на Лину, никто и подумать не мог, какие демоны разрывают ее душу. Потому что с уходом Прокофьева она не смирилась ни на секунду, и ни на секунду не перестала его любить.

Любила композитора и Мира - правильная девушка из правильной семьи. Долгое время Лина была уверена, что их разрыв - лишь временный. Не устраивала скандалов, не обременяла просьбами. Но через несколько лет
Прокофьев заговорил о разводе. Тут уж она встала на дыбы. Чего здесь было больше - любви, уязвленной гордости или простого опасения за участь свою и детей? Она въезжала в СССР женой советского композитора. А кем она будет после развода с ним? Иностранной шпионкой? Врагом народа? В конце концов, умные люди объяснили Прокофьеву: брак с испанкой, зарегистрированный в Баварии, в СССР - недействителен. Так что он спокойно может жениться. Что композитор и сделал 15 января 1948 года. Через месяц после этой свадьбы Лину Кодину арестовали как иностранную
шпионку и приговорили к 20 годам лагерей.

Там она узнала о смерти своего мужа - случайно: одна из таких же заключенных услышала по радио, что звучит концерт, посвященный памяти Прокофьева. Сказала Лине. И тогда эта гордая женщина заплакала так, что охранники вынуждены были отпустить ее с работы в барак. Она горько оплакивала человека, который оставил ее одну с сыновьями в самый тяжелый момент, который бросил ее на произвол судьбы, и по вине которого она оказалась в лагерях. С Колымы Лина вернулась через три года после смерти Сталина и Прокофьева. И, по воспоминаниям современников, уже через два дня вновь являла собой образец элегантности. Заявила о своих правах на наследие композитора, тут-то и всплыло пикантное обстоятельство, получившее в юридической практике название «казус Прокофьева»: гений оставил после себя сразу двух вдов. Теперь, когда Сталина не стало, брак Прокофьева с Линой вновь стал законным. Лине и сыновьям досталось почти все имущество.

...Лина стремилась уехать на Запад. Она безрезультатно обращалась к Брежневу с просьбами дать ей возможность повидать престарелую мать. В 1971 году ее младший сын Олег получил разрешение выехать в Лондон на похороны своей жены-англичанки, скончавшейся в России от заражения вирусным гепатитом, и повидать свою дочь от этого брака. Олег остался жить и работать в Британии. В 1974 году на одно из писем Лины, адресованное тогдашнему председателю КГБ Юрию Андропову, с просьбой разрешить ей на месяц выехать в Великобританию, чтобы повидать сына и внучку, пришел ответ: через три месяца ей позвонили из ОВИРа и сообщили, что ей предоставлена трехмесячная виза для поездки в Великобританию. К этому времени ей было уже 77 лет. Она не вернулась. Но Лину нельзя было считать беженкой. Советские власти не хотели политического скандала, который возник бы, если бы вдова великого Прокофьева попросила политического убежища на Западе. Советское посольство в Лондоне без проблем продлевало ей визу. На Западе Лина Прокофьева делила время между Лондоном и Парижем, куда впоследствии перебрался ее старший сын с семьей. Много времени она проводила в США и Германии. В Лондоне в 1983 году она основала Фонд Сергея Прокофьева, куда передала свой обширный архив, включавший переписку с мужем. Ее без конца приглашали на прокофьевские юбилеи, фестивали, концерты. Свой последний, 91-й день рождения Лина Прокофьева отпраздновала 21 октября 1988 года в больнице в Бонне, куда прилетели ее сыновья. Она была смертельно больна, но пригубила шампанского. Ее переправили в Лондон, в клинику имени Уинстона Черчилля, где она скончалась 3 января 1989 года.

Записи с пением сопрано Лины Люберы не сохранились. Каролина Кодина-Любера прожила долгую жизнь. В 77 лет она начала жизнь сначала. Много путешествовала, растила внуков. Но главное - она занималась переизданием музыкального наследия Прокофьева, делала все, чтобы имя ее великого мужа не было забыто на Западе. И его действительно там знают, помнят и любят.

166

Яблоки

- Сынок, купи яблочки, свои, домашние, не кропленные.
Именно это «не кропленные» и заставило Александра остановиться и обернуться. Так говорила всегда его бабушка в далёком детстве: не опрыскать, а покропить.
- Не кропленные, говорите, - подошёл он к прилавку.
Старушка с кучкой яблок оживилась и быстро затараторила:
- Не кропленные, не кропленные, со своего дерева в огороде, уродила в этом году яблонька, как никогда. Ты не гляди, что не такие большие, как у перекупок, то ж привозные, бог знает, откуда, там яду больше, чем яблока. А это ж наши, местные, - её руки быстро перебирали яблоки, показывая покупателю товар со всех сторон. – Они ж яблоками пахнут, а вкусные какие, ты попробуй, попробуй. Вот, гляди, гляди, - с каким-то восторгом продолжала бабка, протягивая яблоко, на котором была маленькая буроватая отметина – видишь, их даже червячок кушает, потому, как не кропленные.
Александр невольно рассмеялся после этих слов:
- Так они у Вас все червивые?
- Да нет же, - испуганно отдёрнула руку с яблоком старушка, - смотри, все целенькие, это одно попалось, не доглядела. Ну, червячок же ест, значит, и для человека безвредное, говорю ж, не кропленные.
Александру эти яблоки были и даром не нужны, он просто, проходя через вечерний базар, срезал угол на пути к дому. Но что-то в облике этой бабки, в её манере говорить, в открытом бесхитростном взгляде, в её способе убеждения червячком в правдивости своих слов напоминало его родную бабушку. Какое-то, давно забытое, чувство тёплой волной разлилось в груди, и Сашке захотелось сделать что-нибудь хорошее для этой старушки, торговавшей на базаре. Поэтому, не торгуясь, он купил два килограмма этих яблок, сам не зная зачем, рассказав, что у него дома сынишка приболел (он вообще здоровьем слабенький), кашляет и жена в положении, и что, наверное, им будет полезно не кропленные яблочки поесть. В общем, сам не понимая почему, Александр поделился с этой незнакомкой самым сокровенным, что мучило его душу.
Бабка охала, вздыхала, качала головой, приговаривая, что сейчас старики здоровее молодых, потому как, разве в городах сейчас еда? Это ж сплошная химия, и сам воздух тут тяжёлый и больной. Он кивал и соглашался. Когда уже собрался уходить, бабка вдруг схватила его за руку:
- Слушай, приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра.
Александр шёл с яблоками домой и улыбался, на душе было хорошо, как в детстве, когда бабушка гладила по голове своей шершавой натруженной рукой и говорила: «Ничего, Сашок, всё будет хорошо».
***
Родителей своих Сашка не знал. Бабушка говорила, что отца его она и сама не знает, а мать… мать непутёвой была. Как привезла его однажды из города, в одеяльце завёрнутого, так и укатила обратно. Обещала забрать, как жизнь свою наладит, да так и сгинула.
Бабушку Сашка любил. Когда она, бывало, зимними вечерами тяжело вздыхала, вспоминая дочь свою пропащую, прижимала голову внука к груди, целовала в макушку, он говорил:
- Не плачь, ба. Я когда вырасту, никогда тебя не брошу, всегда с тобой жить буду. Ты мне веришь?
- Верю, Сашок, верю, - улыбалась бабушка сквозь слёзы.
А когда Сашке исполнилось двенадцать лет, бабушки не стало. Так он очутился в школе-интернате. Бабушкин дом продали какие-то родственники (это когда они вдвоём с бабушкой жили, то Сашка думал, что они одни на белом свете, а когда речь о наследстве зашла, претендентов оказалось немало).
Кто жил в детдоме, тому не надо рассказывать все «прелести» пребывания в подобных учреждениях, а кто не жил, тот до конца всё равно не поймёт. Но Сашка не сломался и по кривой дорожке не пошёл. Отслужил в армии, приобрёл профессию. Вот только с девушками ему не везло. И хотя сам Сашка был высоким, спортивного телосложения, симпатичным парнем, все его подруги, узнав о том, что он сирота, быстро исчезали с его горизонта. Поэтому, когда пять лет назад он случайно столкнулся в супермаркете со Светкой (они воспитывались в одном детдоме), то обрадовался, как самому родному и близкому человеку. Света тоже была очень рада встрече. А через полгода они поженились, родился сын, вот сейчас дочку ждут. И, в общем-то, жизнь наладилась.
***
- Свет, я тут яблок тебе с Дениской купил на базаре, домашние, не кропленные, - протянул пакет жене.
Света, выросшая с рождения в детском доме, пропустила все эти эпитеты мимо ушей. Она помыла яблоки, положила в большую тарелку и поставила на стол. А спустя полчаса в комнате уже витал яблочный аромат.
- Слушай, какие классные яблоки, а как пахнут, - говорила Света, уплетая их за обе щеки вместе с сыном.
- Так домашние же, не кропленные…
Этой ночью Александру снилась бабушка. Она гладила его по голове, улыбалась и что-то говорила. Сашка не мог разобрать слов, но это было и не важно, он и так знал, что бабушка говорила что-то хорошее, доброе, ласковое. От чего веяло покоем и счастьем, забытым счастьем детства.
Звук будильника безжалостно оборвал сон.
Весь день на работе Александр ходил сам не свой. Что-то беспокоило, какая-то непонятная тоска грызла душу, к горлу периодически поднимался ком. Возвращаясь домой, он поймал себя на мысли о том, что очень хочет опять увидеть ту бабку с яблоками на базаре.
***
Евдокия Степановна (так звали бабку, торговавшую яблоками) слонялась по двору, тяжело вздыхала, раз за разом вытирая набегавшие на глаза слёзы. Давным-давно её старший сын погиб при исполнении служебных обязанностей (пожарником был), даже жениться не успел, а младшая дочь, красавица и умница, когда училась в институте в столице, вышла замуж за африканца и укатила в жаркий климат, где растут бананы и ананасы. Муж её покойный долго бушевал и плевался по этому поводу. А она что? Она только плакала, предчувствуя, что не увидит свою девочку больше никогда. Так и вышло. Пока ещё был жив муж, держалась и она. Ну, что же делать, раз жизнь так сложилась? А как два года назад мужа не стало, померк свет в душе Евдокии Степановны. Жила больше по привычке, прося бога, чтобы забрал её побыстрее в царство покоя.
Этот молодой человек, что купил вчера яблоки, растравил ей душу. Ведь чужой совсем, а как хорошо с ней поговорил, не отмахнулся… Что-то было в его глазах… какая-то затаённая тоска, боль, она это сразу почувствовала. Её материнский инстинкт прорвался в словах: «Приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра».
И вот сейчас, заворачивая в газету банку с малиновым вареньем, Евдокия Степановна непроизвольно улыбалась, думая, что бы ещё такого захватить для этого парня и его семьи. Очень уж хотелось ей порадовать человека и, конечно же, ещё немного поговорить, как вчера.
***
Вчерашнее место за прилавком было занято, и Евдокия Степановна пристроилась неподалёку, в соседнем ряду. Выложив кучкой яблоки, она всё внимание сосредоточила на проходящих людях, чтобы не пропустить.
Народ массово возвращался с работы. К этому времени Евдокия Степановна окончательно разнервничалась. «Вот же дура старая, насочиняла сама себе, напридумывала… и на кой ему слушать и верить чужой бабке», - досадливо думала она, а глаза всё высматривали и высматривали знакомый силуэт в толпе.
Александр вчера не придал особого значения словам бабке о липе и малиновом варении. «Эти базарные бабушки чего хочешь наговорят, лишь бы товар свой продать», - думал он. – «А вдруг и, правда, приедет? Не похожа она на опытную, бойкую торговку. Червячка показывала… вот же придумала…», - заулыбался, вспоминая бабкино лицо, с каким жаром она о червяке говорила. – «Эх, какая разница, всё равно ведь через базар иду, гляну, вдруг стоит».
Саша свернул в ту часть базара, где вчера стояла бабка с яблоками, пошёл вдоль прилавка, не видно бабки. «Тьху, дурак, развели, как малого пацанёнка, хорошо что вчера, с дуру, Светке не похвастал обещанной малиной». Настроение мгновенно испортилось, не глядя по сторонам Саша ускорил шаг.
- Милок, я тут, тут, постой, - раздался громкий крик, и Александр увидел спешащую к нему вчерашнюю бабку.
Она радостно схватила его за локоть, потянула за собой и всё тараторила:
- Место занято было, я тут рядом пристроилась, боялась, пропущу, думала, придёшь ли? Я ж всё привезла, а думаю, вдруг не поверил бабке…
Бабка всё «тарахтела» и «тарахтела», но Александр не прислушивался к словам, он на какой-то миг душой перенёсся в детство. Эта манера разговора, отдельные слова, выражения, движения рук, взгляд, в котором затаилось желание обрадовать человека своими действиями, всё это так напоминало его родную бабушку.
Он спросил: сколько должен, Евдокия Степановна замахала руками, сказав, что это она со своих кустов для себя варила, и принимать это надо, как угощение. А ещё говорила, что малина у неё не сортовая, а ещё та, старая, не такая крупная и красивая на вид, но настоящая, душистая и очень полезная. И Сашка вспомнил бабушкину малину, её запах и вкус, а ещё ему почему-то вспомнилась картошка. Жёлтая внутри, она так аппетитно смотрелась в тарелке, а вкусная какая. После смерти бабушки он никогда больше не ел такой картошки.
- А картошка жёлтая внутри у Вас есть? – перебил он старушку.
- Есть и жёлтая, и белая, и та что разваривается хорошо, и твёрденькая для супа.
- Мне жёлтая нравится, её бабушка в детстве всегда варила, - мечтательно произнёс Александр.
- Милок, завтра суббота, выходной. А ты приезжай ко мне в деревню, сам посмотришь какая у меня картошка есть, у меня ещё много чего есть… Старая я уже, тяжело мне сумки таскать, а ты молодой, тут и ехать-то недалече, всего сорок минут на электричке. Приезжай, я не обижу…
И Сашка поехал. Не за картошкой, а за утраченным теплом из детства.
***
Прошло два года.
- Наташа, печенье точно свежее? – озабоченно вопрошала уже второй раз Евдокия Степановна.
- Да, говорю ж Вам, вчера привезли, ну, что Вы, ей богу, как дитё малое? – отвечала продавщица.
- Дети ко мне завтра приезжают с внучатами, потому и спрашиваю. Дай-ка мне одно, попробую.
- Гляди, совсем Степановна из ума выжила, - шушукались в очереди, - нашла каких-то голодранцев, в дом пускает, прошлое лето Светка с детьми всё лето на её шее сидели. Видно, понравилось, опять едут.
- Ой, и не говори. Чужие люди, оберут до нитки, а то и по башке стукнут, дом-то хороший. Василий покойный хозяином был. Говорила ей сколько раз, отмахивается.
- Взвесь мне кило, хорошее печенье.
- Ну, наконец-то, - выдохнули сзади стоящие тётки. – Не тех кормишь, Степановна.
Евдокия Степановна, не спеша, шла домой и улыбалась. Что ей разговоры? Так, сплетни всякие. Родные – не родные, какая разница. Где они эти родные? За столько лет и не вспомнили о ней. А вот Саша со Светой помогают, да и не в помощи дело…
- Саша, а чего нам до завтра ждать? Я уже все вещи сложила и гостинцы упаковала, на последнюю электричку как раз успеваем. Поехали, а? - агитировала Светлана мужа, пришедшего с работы.
- Папа, поехали к бабушке, поехали, - подхватил Дениска, - там курочки, пирожки, вареники с вишней… там хорошо.
- Баба, - запрыгала двухлетняя Леночка, - хочу к бабе.
Александр посмотрел на своё семейство, улыбнулся, махнул рукой:
- Поехали.
Они сидели в электричке, дети смотрели в окно, периодически оглашая вагон восторженными криками: «Смотри-смотри!» А Саша со Светой просто улыбались, ни о чём особо не думая. Ведь это так здорово, когда у тебя есть бабушка, которая всегда ждёт!

167

Честно говоря не понимаю, зачем люди покупают собак. Зачем собак – понимаю, зачем покупают – не понимаю. У нас этим шерстяным добром совершенно бесплатно кишат все приюты и подворотни, бери не хочу. На любой вкус, цвет, и размер. Я к примеру всех своих собак либо подбирал на улице, либо забирал у людей, которым эти собаки становились почему-то не особо нужны.
Ещё сильней я не понимаю, зачем люди покупают всякую лысую экзотику, у которой в наших климатических условиях какашки замерзают прямо в жопе, не успев выпасть. На месте защитников животных я б владельцев таких собак отлавливал, снимал с них скальпы, и шил из этих скальпов комбинезончики для таких собачек.

Впрочем, история не про собак, а про Валеру.
У которого как раз была такая собака.
Точнее, собака была не у Валеры, а у его жены.
То есть сперва у Валеры появилась жена, потом собака.
Нет, не так. Сперва у Валеры появились деньги, потом жена, потом собака. Потом деньги кончились, потом ушла жена, потом…
Блин, нет! Придётся с самого начала, по порядку, иначе ничего непонятно.

Короче, в конце восьмидесятых Валера круто поднялся.
Не буду врать в подробностях, не понимаю в этом ни шиша, но только Валера, вчерашний студент МИФИ, работал в институте ядрёных исследований очень младшим научным сотрудником. И что-то они там с группой таких же оборванцев изобрели, или придумали, какой-то прибор, или устройство, которое на тот момент отечественной наукой оказалось совершенно невостребованным. Зато этим чем-то сильно заинтересовались наши лучшие на тот момент друзья из-за океана, которые пёрли из разваливающегося союза всё что плохо лежало. И они купили опытный образец. За неимоверные по тем временам деньги. А потом, внеся ряд конструктивных замечаний, заказали ещё несколько таких приборов. Валера быстренько оформил на своё имя кооператив, и провёл сделку с америкосами мимо кассы родного института.

Деньги упали что называется прямо с неба. И Валера, который полжизни прожил в общаге, где жареная картошка на ужин считалась деликатесом, стал ими сорить. Направо и налево. Новенькая восьмёрка с конвейера, видики-шмидики, двухкассетник шарп, телик панасоник, кожаная куртка, и прочие атрибуты успешной жизни.
Дверь в комнате в общаге не закрывалась ни днём ни ночью. Бесконечные друзья сновали туда-сюда, дым стоял коромыслом, и всё время кто-нибудь или убегал в комок, или возвращался из комка с очередной порцией дорогой жрачки и иноземного пойла.

Кончилось это всё, слава богу, когда появилась Зина. Откуда она появилась, никто не знал. Крашеная блондинка из той породы, которые запах чужих денег чувствуют специально встроенным в них органом, Зина быстро поняла, что Валеру надо спасать. То есть спасать надо конечно деньги, а Валеру просто как временного их обладателя. Так что вскоре они сняли отдельную квартиру, расписались, и стали жить-поживать, да добро проживать. И когда Зина уже имела всё, что только могла придумать её небогатая фантазия, она вдруг сказала – хочу собаку!
Валера конечно любил животных, но только в хорошо прожаренном виде.
- Ты кореянка что ли? – спросил он, но шутка не зашла, и в ближайшие выходные они поехали на Птичку.

- Это же крыса! – сказал Валера, когда Зина ткнула пальчиком в некое странное лысое существо.
- Сам ты крыса! – ответила Зина, и завизжала от восторга, когда щенок, которого она прижимала к богатой груди, обоссал ей новую шубу.
Это на секунду примирило Валеру с неизбежностью, но когда продавец озвучил ценник Валера понял, что цыгане с Киевского вокзала против этих живодёров просто дети.

Несмотря на ярко выраженные гендерные причиндалы собаку почему-то назвали Дусей. На самом деле конечно у Дуси было настоящее, какое-то длинное иностранное труднопроизносимое имя, которое было записано в родословной. Но родословная потерялась ещё до того, как её дочитали до конца. Так Дуся стал просто Дусей.

Деньги имеют неприятное свойство заканчиваться. Когда деньги закончились у Валеры, он этого не заметил. Потому что все вокруг легко и охотно давали в долг. Заметил он это только тогда, когда в долг давать перестали, а стали наоборот, бессовестно требовать обратно.
Но иностранные инвестиции к тому времени уже иссякли, работу Валера бросил, следуя принципу «если пьянство мешает работе бросай работу», и новым деньгам взяться было просто неоткуда.

Сразу вслед за деньгами, прихватив всё более-менее ценное, кончилась Зина. Убыв в неизвестном направлении. Потом туда же отправились видики-шмидики, белая восьмёрка, новая мебель, холодильник, и прочие радости цивилизации. Растворились как в тумане многочисленные друзья.

Когда пришли представители очередного кредитора, в пустой арендованной квартире были только Валера, телевизор, и странное лысое существо по кличке Дуся. Валера с Дусей сидели на полу и смотрели телевизор. Ещё присутствовали две тарелки пельменей. Из одной ел Валера, вторая стояла рядом.
- Жри пельмени! – говорил Валера Дусе. – Не будешь жрать пельмени – сдохнешь!
Но Дуся в ответ только зевал и скалился.

- Так, Валера! Телик мы забираем! – сказали представители кредитора, крепкие ребята в спортивных костюмах.
- Телик вы не забираете. – сказал Валера.
- А паяльник в жопу? – спросили молодые люди.
- Хоть два паяльника. – сказал Валера. – Но телик вы заберёте только через мой труп.
- Про твой труп нам указаний не было. – сказал один из визитёров. – А вот по поводу трупа твоей крысы это хорошая мысль.
- Сам ты крыса! – сказал Валера. – Ты хоть в курсе, что эта «крыса» стоит как десять телевизоров?
- Да ты гонишь! Чо, серьёзно?
- Съезди на птичку, узнаешь.
- Ё-маё! Так мы тогда крысу лучше заберём!
- А забирайте! – неожиданно махнул рукой Валера. – Мне его один хрен кормить нечем. А пельмени он видите ли жрать отказывается. Привык к деликатесам, сволочь!
Пока парни ловили скользкого как кусок мыла Дусю по пустой квартире, он успел прокусить пару пальцев и порвать пару дорогих спортивных костюмов. Но в конце концов был пойман в наволочку, замотан в одеяло, и визитёры, грязно матерясь от полученного ущерба убыли восвояси.

Если жизнь штука полосатая, рано или поздно чёрная полоса сменяется белой. Когда Валера перестал вливать в свою голову тёмное пиво, там образовалось пространство для светлых мыслей. И вскоре он уже развозил товар и собирал выручку с розничных магазинов, а на местном рынке у него были две свои точки.
Только теперь Валера деньгами не сорил. Он их аккуратно складывал бумажка к бумажке, и когда скопилась нужная сумма сел в свою старенькую потрёпанную шаху и поехал по известному ему адресу.

Дверь открыл охранник. За высоким крепким забором, посреди просторного двора, стоял большой особняк. Неподалёку от ворот лежали две огромные кавказские овчарки. При виде Валеры они поднялись и угрожающе зарычали.
- Дуся, ко мне! – слегка испуганно, как показалось Валере, крикнул охранник.
И тут откуда ни возьмись выскочил Дуся. Только бросился он не к охраннику, а к Валере.
- Узнал, сволочь! – радостно сказал Валера, когда пёс прыгнул ему на руки.
Овчарки, увидев как Дуся лижет незнакомца в нос, тут же успокоились и улеглись обратно. А на крыльцо особняка вышел хозяин и радушно раскинул руки.
- Валееера! Какими судьбами?
- Долг приехал отдать, и собаку забрать.
- Какой долг, Валера?! Времени-то сколько прошло! Времена нынче такие, как на войне. А война всё списывает. Нету никакого долга, забудь. А собаку я тебе не отдам.
- Это почему это?
- Валер, ну зачем тебе собака? Ты ж их не любишь.
- Для памяти. – сказал Валера. – Эта лысая тварь единственное живое существо, которое не слиняло, когда меня слегка того. Занесло на вираже.
- Валер, ну заведи другую! Нормальную собаку! Вон, хошь, возьми кавказца? Любого. Или давай поедем щас на птичку, и я тебе любую собаку, на твой выбор куплю.
- Это не по понятиям. – сказал Валера. – Я задолжал, ты взял собаку. Это по понятиям. Я долг вернул, ты собаку не отдаёшь. Это беспредел.
- Вот ты заладил, по понятиям, не по понятиям! Мы что тут, бандиты? Пойдём лучше в дом, я тебе расскажу кой чего.

Они сели на веранде, хозяин налил, и начал рассказ.

- Понимаешь, я когда этот дом строить начал, тут же не было ничего, голое поле, и куча стройматериалов. Ну и нанял я одного мужика, Серёгу, типа сторожа. Он тут и жил всё время. За строителями присматривал, за хозяйством. Толковый короче мужик. Только ныл всё время. Типа, купи мне собаку. Мол времена лютые, народ голодный, все только и смотрят, где бы чего. Я всё отмахивался, и тут, прикинь, пацаны привозят твоего Дусю. Ну я его Серёге и подкинул. Прикололся типа. Вот мол, ты просил собаку, вот тебе собака. Серёга конечно обиделся, но Дуся так на участке и остался. А куда я ещё его дену? А потом стройку реально обнесли. Инструмент, из железа там кой-что. И Серёге по башке дали. Тогда уж я и поехал в питомник, взял двух щенков, кавказцев. Вон они, во дворе болтаются.
- Ну?
- Ну а потом стройка закончилась, я в дом на постоянку переселился, а Серёга этот уехал к себе. Он из-под Рязани откуда-то, я даже адреса не знаю. А когда он уехал, вдруг выяснилось, что эти псы, кавказцы, они кроме этого Серёги вообще никого не воспринимают. Он их так как-то воспитал, что когда его нет, любой кто на участке, тот враг. Загрызут мама сказать не успеешь. Понял?
- Понял. Не понял, при чём тут мой Дуся?
- Валера, ты тупой или прикалываешься? Собаки это стая! Серёга у них был главный. Серёга уехал. ТЕПЕРЬ У НИХ ГЛАВНЫЙ – ДУСЯ! Без Дуси они тут всех сожрут! Так что ты или всех троих забираешь, или не забираешь никого. В противном случае мне кавказцев придётся просто пристрелить. Они же кроме него никого не слушают!

Когда изрядно захмелевшие Валера с хозяином шли к воротам, впереди на тонких кривых лапках бежало отвратительное лысое существо по кличке Дуся.
Завидев его кавказцы, лежавшие у ворот, как по команде встали и уступили дорогу.

P.S. Всех читателей сайта, его авторов, и Диму - с очередной годовщиной. Всем добра и позитива.

168

Когда в 1942-м в эвакуации не стало отца, у меня началась депрессия, я не хотел больше жить. Вот тогда-то меня и стали брать с собой на гастроли артисты Малого театра оперы и балета. Они хотели меня спасти. 3имой, в жуткий холод, они отправились в Орск с мальчиком, тащившим за спиной казённую виолончель номер восемь.

Нас ехало шестеро, я всех помню по именам. Там были Ольга Николаевна Головина, солистка, Изя Рубаненко, пианист, аккомпаниатор, Борис Осипович Гефт, тенор, мой опекун в дальнейшем, Коля Соколов и Светлана Шеина — пара из балета, взрослые люди, заслуженные артисты. И я. Вошли мы в общий вагон, мне досталась боковая полка, на которую я и лёг, потому что ехали мы в ночь. И сразу же погасили свет в вагоне, и каждый из взрослых стал не раздеваться, а, напротив, что-то дополнительно на себя надевать. Потому что одеяльца нам выдали прозрачные.

Мне нечего было на себя надеть, да и та одёжка, в которой я пришёл, была аховая. Я скорчился под своим одеяльцем, и поезд тронулся. Я никак не мог согреться и понял, что уже не согреюсь, в вагоне становилось всё холоднее. Ночь, мрак, как в каком-то круге ада, умерший отец позади, впереди неизвестность, я еду куда-то никому не нужный. И я, помню, подумал, как было бы замечательно сегодня во сне умереть. И перестал сопротивляться холоду.

Проснулся я в полной темноте, оттого что мне было жарко. Одеяло стало почему-то толстым и тяжёлым. Я пальцами в темноте начал перебирать его и обнаружил, что всего на мне лежит шесть одеял. Каждый из ехавших со мной, не сговариваясь, в темноте укрыл меня собственным одеялом.

Позже, когда меня уже лишили гражданства, я говорил друзьям, которые требовали от меня злобы: а вот за эти одеяла я ещё не расплатился. И, может быть, никогда не расплачусь. Вот эти пять артистов, мой отец и масса других людей, согревавших меня каждый по-своему, — это и есть моя страна, и я ей должен до сих пор.

Мстислав Ростропович

169

Дранг нак остен, или побег из Парижа

Не знаю, консультировался ли Гефест с Гермесом планируя извержение вулкана Эйяфьядлайёкюдль 15 апреля 2010, или департаменты не координировали работу и Гермес потом посылал гневные депеши офисной почтой. Знаю, что облака пара двинулись на юго-восточном ветре в Европу. В первые же часы в белогривых лошадках обнаружилось повышенное содержание частиц стекла, и стеклянная пыль мгновенно поставила под угрозу все авиарейсы. Продвижение пыли от извержения можно было наблюдать в почасовом закрытии аэрпортов: Рейкьявик, Глазго, Дублин, вот уже и Лондон обьявил о предстоящем закрытии.

И тут у меня зазвонил телефон. Звонила жена, которая как раз улетела из Америки в Париж на аэрокосмическую выставку. Она сразу деловито порекомендовала мне помолчать и выдала резюме: Парижский аэропорт закрывается наутро; рейсы на двух-двигательных самолётах, летящих мимо Исландии, уже отменены. Билетов нет и не будет - тысячи посетителей выставки, людей, живущих на самолётах - с золотыми, алмазными, и другими драгоценными авиа-статусами - провели часы на телефоне, и большинство из них никаких билетов не получило. Консенсус, достигнутый во время группового обеда на 30 человек, звучал так: воздушное пространство закроется как минимум на неделю, и задержки рейсов растянутся на 10-15 дней после. Все пошли в гостиницы планировать следующие шаги, которые выглядели по-разному. Многочисленные американцы отчаянно искали номера в забитых отелях, пытались достать рецепты на инсулин и другие лекарства на следующий месяц, а немногочисленные счастливчики садились на любые самолёты - в Африку, Южную Америку, а кое-кто и в Гонк-Конг: куда угодно, где не ожидалось закрытия авиарейсов. Кто жил в Европе, купили билеты на поезда и за рюмкой кофе наблюдали за шоу. Так как моя любимая не имела особенно драгоценного статуса у авиакомпании, она озвучила идею, что она и не будет пытаться получить билет в Европейском отделении, а с идеей жить на кроусантах ещё месяц она быстро смирилась. Впрочем, с учётом двух детей дома - одного всего году от роду - она согласилась дать мне шанс найти билет до утра, а пока пойти спать. У меня оставалось шесть часов, чтобы сказать ей, куда ехать и откуда лететь. Находясь в лёгкой задумчивости, я поставил трубку на место.

Дело шло к полночи. Перспективы были не самые лучшие, но нужно было действовать. Первым делом, я подумал, куда звонить. Как мне уже объяснили, офис Люфтганзы в Европе отпадал, но оставался нелогичный и соответственно менее занятый офис в США. Я решил позвонить и предсказуемо попал на автоответчик. Пока он мне искренне обещал соединить меня с человеком, я сел и пораскинул мозгами. Передо мной лежала тетрадка в клеточку и карандаш, а на компьютере была карта Европы. Неожиданно, я понял, что мне срочно нужно решить задачу из векторной алгебры. Дано: стеклянная пыль движется на юго-восток со скоростью х километров в час. Понять, когда закроется какой аэропорт, нетрудно - это уже что-то. Так, а как туда попасть? С какой скоростью должно двигаться транспортное средство, чтобы попасть в ещё открытые аэропорты, и когда туда нужно выехать, чтобы успеть на последний рейс? Для каждого аэропорта задача имела своё решение, которое дополнительно ограничивалось расписаниями рейсов в Америку. Под увещевания автоответчика-оптимиста, и ограничивая список аэропортами Люфтганзы, я неожиданно установил, что ехать нужно только скоростным поездом, и при этом только в Орлеанс, Мюнхен, или Цюрих. Пока я это всё считал, неожиданно подключилась уставшая женщина-оператор. Услышав про Париж, она про-форма, замученным голосом, сообщила мне что билетов на последние пару рейсов нет и помочь она мне не может, но я сразу её перебил и сбивчиво, второпях, попытался изложить свои выкладки. "А вот это уже идея!". Женщина страшно удивилась такому подходу к турбизнесу, но смысл поняла налету. Случилось чудо - из всех трёх городов была пара-тройка билетов: народ ещё не сообразил. Впрочем, Орлеанс отпадал: почему-то туда не было билетов на поезд(!). Почему, выяснилось чуть позже. В Мюнхен и Цюрих, однако, билеты были; в случае Цюриха, даже на два поезда, с разницей в один час. На этом и порешили. Оставалось только дать знать жене. И тут я вспомнил, что она сказала мне сеть отелей, но не конкретный из них. На обзвон каждого отеля ушёл ещё час; она оказалась в первом из них, но оператору сильно хотелось спать и в первый раз он мне просто соврал, что там она не остановилась.... Объяснив супруге что она - счастливый и редкий (!) обладатель билетов на поезд в Цюрих и самолёт в Бостон, я завершил свою маленькую роль в этой истории и с чистой совестью лёг спать. А вот дальше началась настоящая одиссея жены. Дальше от её имени.

Спустившись в лобби с чемоданом в шесть утра, я страшно удивила консьержа просьбой вызвать такси. Как раз когда он выходил на смену, я чудом продлила на неделю свою гостиницу, и он хорошо знал, что я тут надолго. Он мне напомнил, что аэропорт закрыт, и удивился, что мне на вокзал, причём в Цюрих через Гар-дю-Норд, откуда поезда на Цюрих не ходят! Муж, однако, не знал ни французский, ни Париж, и мог купить только билет, который ему выдал компьютер, без какой-либо отсебятины. Консьерж, приятный парень, пожал плечами и сказал, что не отменит мою резервацию до полудня, так как, он уверен, я скоро вернусь, и вызвал мне машину. В силу раннего времени, авто оказалось элитным лимузином за сто евро, но мне уже было всё равно. Сидя на заднем сиденье, я лихорадочно пыталась разобраться в билетах и расписаниях; водитель, тем временем, говорил с кем-то по телефону, потихоньку переходя на крик. Наконец, моё внимание привлёк отборный французский мат, содержание которого сводилось к тому, что лимузин не такси, из гостиниц не забирает, и сейчас он ссадит эту американскую б***ь на первой автобусной обстановке. Время - не деньги, больше не заработаешь. В середине тирады я протянула 50 евро и по-французски попросила всё-таки довезти б***ь до вокзала. Водила поперхнулся и чуть не въехал в столб. Всё, что ему пришло в голову, это спросить, чего это я одеваюсь как американка, если свободно говорю по-французски. Всё-таки хорошо знать языки.

Преодолев первую преграду, я высадилась у вокзала в 7. Дабы упростить логистику, муж послал меня в автомат, где всего-то требовалось вставить свою кредитку, чтобы получить билет. Не тут-то было: автомат выплюнул мою Американскую визу без чипа. Ну что ж, тогда в кассу - куда я и прибыла в 7:20.

Кассу было видно издалека: очередь извивалась по всему залу и состояла никак не меньше, чем из 100 человек. Очередь в основном состояла из таких же "беженцев" как я, почти все из них опаздывали на свой поезд. Пришлось отстоять - и когда я дошла до кассы, мой восьмичасовой поезд ушёл. Тут же выяснилась и причина: забастовка путей сообщения. На счастье, Цюрих был выбран потому, что туда был ещё и десятичасовой экспресс. На него мне и дали билет, и в 8:30 я оказалась в лобби. Билеты были только на первый класс, где еда входила в стоимость билета, так что времени было много, а необходимости что-то покупать не было, и я решила пройтись по вокзалу. Мои ноги на автомате вывели меня в многоэтажное лобби, на мост между зданиями вокзала; было не людно, откуда-то доносилась музыка марша в живом исполнении. Стоп, это что? На мосту, напротив меня, появился оркестр, а за ним шли демонстранты с плакатами. В ж**е появилось неприятное предчувствие, основанное на опыте жизни в Париже: нелегальная демонстрация часто заканчивается боем с полицией, а забастовка не в тот день - т.е. именно нелегальная (отступление: в Париже легально бастовать только в определённые дни недели, в зависимости от типа деятельности). Кстати, а вот и полиция - на другом конце моста появилась и начала консолидироваться группа жандармов со щитами, в шлемах, и с резиновыми "демократизаторами". В середине моста были ступеньки вниз, куда я и побежала не глядя. На первом этаже был туалет, куда я и попыталась нырнуть. Однако туалет был платный, а у меня были только деньги в крупных деноминациях. На моём этаже тоже начали появляться демонстранты и жандармы, и мне пришлось схватить первый же бутерброд в булочной рядом с туалетом чтобы разменять деньги. Нырнув в заведение, я провела там с полчаса, пока музыка и крики не утихли, и пулей проскочила на перрон.

На удивление, в 9:20 на моей платформе уже стоял поезд, причём, судя по табло, мой. Однако таблички на первом вагоне ясно указывали: поезд на Мюнхен. Это, конечно, было понятно: как раз в Мюнхен с Гар дю Норд поезда и шли. Однако я ехала не туда. У второго вагона образовалась небольшая демонстрация: группа людей обступила проводника. Ситуация прояснилась: штрейкбрехеров хватило на ограниченное количество поездов, и до немецкой границы поезда на Мюнхен и Цюрих шли одним составом. Ну ладно, сели. Рядом со мной расположилась пара швейцарских бизнесменов которые тоже где-то застряли и вынуждены были сесть на поезд. В Париже они были транзитом, и они были в дороге ещё со вчера: их однодневный рейс туда-сюда несколько затянулся. Один, помоложе, попытался заказать что-то поесть, но тут оказалось, что вагон-ресторан не поместился в смешанный состав на Мюнхен-Цюрих, и был отцеплен. Проводница одарила его шоколадкой и улыбкой, и испарилась. "Пожрать бы", по-французски озвучил свою ситуацию парень. "Сутки не ел". Тут я вспомнила про случайный бутерброд. Когда я на нервах, мне свойственно мало есть, и я была совсем не голодна. Перспектива дороги с двумя мужиками, умирающими от голода и скулящими на эту тему мне не импонировала, поэтому я просто достала свой бутерброд и насильно всучила его бизнесменам. Мы разговорились, и моя ситуация их несколько развлекла. Уже в получасе от Цюриха тот, который помоложе, предложил глянуть на ситуацию на дорогах, так как я собиралась сесть на такси, а между прибытием и вылетом у меня был час на всё. Тут-то бутерброд и окупился, так как мой телефон в Европе не работал. Выяснилось, что вот как раз только что произошла колоссальная авария и дорога на аэропорт была закрыта. Единственный шанс лежал в электричке, которая уходила через 10 минут после нашего прибытия на вокзал. По-немецки я не говорю, в Цюрихе не была, и в воздухе запахло горелым. Парень подумал пару секунд и предложил посадить меня на правильную электричку. На практике, это выглядело так: он купил мне билет (моя карточка опять не была принята автоматом), добежал до поезда с моим чемоданом, а затем просто забросил его за мной в поезд в закрывающиеся двери.

В аэропорт я прибыла за 35 минут до отлёта. Там было пусто.... Как выяснилось, Цюрихский аэропорт закрывался через час (по рассчётам мужа, должен был через три, но швейцарцы решили не рисковать). Найти работающую кассу оказалось нелегко, но по крайней мере там вообще не было очереди ввиду отсутствия других пассажиров. Кассир офигел от моего появления со странной распечаткой; штрих-код вообще не сканировался, а номер рейса не совпадал. Ну, тут быстро выяснилось, что вся информация на билете была в кодовой системе Люфтганзы США (ага, они и делали резервацию). Меня с тем же чемоданом зашвырнули на электрокарт и с ветерком довезли до точки, прямо в руки стюардов - они уже было задраили дверь самолёта, когда им дали знать, что последний пассажир вдруг сконденсировался у кассы. За 15 минут до закрытия аэропорта я была в воздухе на прямом рейсе Цюрих-Бостон. Виктория! Я включила экран, встроенный в спинку сиденья, на камеру с видом вниз и приготовилась выдохнуть.

Не ту-то было. Из кресла слева раздался сдавленный стон. В кресле сидела молодая женщина, скорее девочка, как потом выяснилось, 18 лет, и очень беременная, в начале девятого месяца, которая, как выяснилось, панически боялась летать. Сдавленным голосом она сообщила, что ей надо вызвать стюардессу, так как от страха у неё, кажется, начались схватки. Ну уж нет! Садиться назад, сейчас?! Ни за что! Я пристально посмотрела в глаза девицы и сказала: "Дорогая, у тебя Брэкстон-Хикс. Не важно, что это такое, но рожать я тебе не дам. Смотри на меня и дыши вот так...."

Последний штрих этой истории произошёл в Бостоне. Выходя из таможни, я была встречена всем семейством - муж и дети стояли как ни в чём не бывало на выходе, причём ещё и с букетом роз, как будто ожидали, что я успею на рейс: позвонить я им не могла за отсутствием телефона и времени, и муж это знал. На вопрос, с какого перепугу он был так уверен, чтобы тащиться в аэропорт, он просто ответил: "я же всё просчитал, с запасом в два часа - как ты могла не успеть?" На моё замечание, что не могла запросто, и вообще успела случайно, он заметил, что вот успела же. Ну и кто прав?

170

Жена: - С мужем мы живем душа в душу, все у на замечательно: не ругаемся, ни ссоримся. Полная идиллия. А все из-за того, что я делаю только то, что у меня написано в гороскопе на сегодняшний день. Муж: - С женой у нас все нормально. Потому, что она решила жить строго по гороскопу. Подписалась на рассылку. Я как об этом узнал, взломал ее почту и стал составлять гороскоп для нее сам.

171

Одна Даша из Костромы вышла замуж в Америку. «Почтовая невеста», каких миллион. Муж старше лет на 20, то есть ей было 20 с копейками, а ему – 40 с центами. Но не фермер, не лысеющий менеджер в костюмчике, не компьютерный задрот, а здоровенный рестлер, весь в татуировках, по профессии вышибала в баре. Что местные бабы не висели на нем гроздьями – исключительно происки феминизма.

За годы как-то попритерлись друг к другу, стерпелись-слюбились, двух сыновей завели. На зарплату вышибалы особо не пошикуешь, Даша тоже пошла работать. Помощницей у русского мануального терапевта, записать пациента, карточку заполнить, полотенечко принести. Денег немного, зато работа не бей лежачего в буквальном смысле, и ничего, кроме русского, знать не надо. Жили не тужили, не хуже других.

Но тут в последние годы Америка покатилась в сраное говно. Устроили эпидемию ковида, бар потерял клиентов, вышибалу вышибли. Заставили всех носить маски и делать прививки с биллгейтсовскими чипами. Детей отправили на удаленку, они там взбесились, заодно стало слышно, чему их учат в школе: однополому сексу и вине белой расы. Запретили оружие, а погромы BLM наоборот разрешили. Душка Трамп проиграл выборы маразматику Байдену, в правительстве одни толерасты, мэр Чикаго вообще черная лесбиянка, не успеешь оглянуться – такая же и президентом станет. Пропал калабуховский дом.

Когда подобные жалобы высказывают мои друзья-иммигранты, я им обычно говорю: не нравится – возвращайтесь в Россию, там этих проблем нет. Последний оплот, где и толерасты всех мастей сидят под веником пикнуть боятся, и маски никто не носит, и президент никогда в жизни не проиграет выборы. Никто почему-то не соглашается. А вот Даша решилась.

Они продали дом в Чикаго и купили дом в Костроме. Поменяли паршивенький таунхаус сороковых годов постройки на роскошный коттедж с полугектаром земли. Будут выращивать экологически чистые овощи без ГМО и регистрации, может, и экологически чистых кур и свиней заведут. Я, конечно, спросил, на что они собираются жить дальше. Муж по-русски ни бум-бум, Дашу в 40 с гаком и без специальности тоже не ждут на работе с распростертыми объятиями. Оказалось, у них и это продумано. Мужу как раз исполняется 62, в США с 62 лет можно выйти на раннюю пенсию, 70% от полной. В долларах это порядка полутора-двух тысяч, в Чикаго после уплаты всех страховок и сборов останется только лапу сосать, а в Костроме на 100-150 тысяч в месяц можно шикарно жить.

Вот только у сыновей в школе не заладилось. Дразнят пиндосами из-за акцента и гомиками, потому что видели, как отец их поцеловал. И еще как-то, они не все русские слова понимают. Старшего побили – папины приемчики плохо помогают, когда все на одного. Злые какие-то дети, хотя школа хорошая, частная. Ничего, перерастут. А если нет, всегда можно вернуться в толерантную Америку, американское гражданство они предусмотрительно сохранили.

172

Тоннель Саланг — автодорожный тоннель, построенный советскими специалистами, главным образом московскими метростроевцами, в 1958—1964 годах в районе одноименного перевала. Со времени начала эксплуатации в 1964 году и до 1973 года считался самым высокогорным автодорожным тоннелем в мире. Длина - 2,676 километра (вместе с выходными галереями 3,6 километра). Ширина проезжей части - 6 метров. Высота южного портала над уровнем моря около 3200 метров. наивысшая точка тоннеля над уровнем моря 3363 метра. В 1976 г. была проведена электрификация и установлена система вентиляции. Движение автотранспорта было односторонним. В годы гражданской войны между Северным Альянсом и талибами Саланг стал естественной преградой и в 1997 году тоннель был взорван чтобы не допустить продвижения талибов на север. В 2002 году после объединения страны тоннель был вновь открыт.

Недалеко от трассы среди удивительно чистого снега у подножия скалы сиротливо стоит гранитный валун с высеченной вверху звездочкой и надписью: «Мальцин Сергей В. 1965-85».

Обычный парнишка из Нижегородской области. Ему шел только двадцатый. Еще бы жить да жить, но Сергей не раздумывая пожертвовал собой ради спасения других. КамАЗ, за рулем которого сидел советский солдат, выскочил из тоннеля, а навстречу - местная машина, груженая продовольствием. Сверху на мешках сидели афганские крестьяне и дети - всего около двадцати человек. Счет шел на секунды. Резкий поворот руля - и КамАЗ Сергея Мальцина на ходу врезается в скалу, уступив дорогу встречной. Если бы произошло столкновение, то машина с людьми улетела бы в пропасть.

Памятник установлен точно на месте гибели Сергея. На протяжении сотни километров он - единственный, не тронутый и не снесенный. За все прошедшие годы не было ни одного случая вандализма. Он постоянно приводится в порядок и находится под охраной. А не так давно в нем установили трубу для подачи воды. Получился рукотворный фонтанчик, работающий в теплое время года. Афганские водители регулярно останавливаются возле памятника, пьют воду, восстанавливают силы. Рядом дуканы, в которых можно перекусить. Получился небольшой островок отдыха.

Советский солдат погиб не в бою. Но от этого его смерть не стала менее героической.

13 апреля 1984 - 13 призывников, среди которых был и Сергей Мальцин, уходили в армию из городка Бор Нижегородской области.

Екатерина Мальцина, мать солдата: "Повернулся ко мне, говорит, мам, меня, наверное, в Афган. А я говорю, ты что? Ты такой худенький".

Он мог погибнуть от пули или при подрыве колонны, а погиб, отвернув свой КАМАЗ в скалу, чтобы не столкнуться с афганским грузовиком, в котором ехали люди.

Гранитный обелиск русскому солдату стоит здесь более четверти века, чуть дольше, чем на его могиле на родине. Стоит, несмотря на войну с моджахедами и на войну моджахедов с талибами.

Екатерина Мальцина, мать погибшего солдата: "А я так и не увидела, не пришлось. Привезли его в цинковом гробу. Открыть не дали. Окошко закрашено было".

Гибели сына отец пережить не смог и вскоре умер. А Екатерина Мальцина осталась одна. Ведь у них был только Сергей».

Награждён орденом Красной Звезды (посмертно).

В ноябре 2012 года на фасаде школы № 6 города Бор, где учился герой, была открыта мемориальная доска.

Англосаксы никогда не поймут таких, как рядовой Мальцин. Он для них – aliens/чужой. Непонятный, а потому очень опасный. Мотив действий этих «других» – за пределами понимания «наших западных партнеров». Смысл поступков непонятен. Цель – не очевидна. «А где же прибыль? Какова рентабельность? Что, совсем нет? Ну, тогда неинтересно,» – считают англосаксы и даже не догадываются, что слишком многим на этой планете стало неинтересно уже с ними…

- Я сижу в гостях у одного из бывших полевых командиров, воевавших против СССР – пишет наш корреспондент Георгий Зотов из Кабула.

«О, если бы я знал, что случится с Афганистаном, — вздыхает экс-моджахед, — я бы не сражался с вами. Мне следовало быть умнее, тогда мы не стали бы страной вечной смерти».

173

Не мое (из Интернета)
Конец 1980-х годов. Последние годы существования Советского Союза. Глухая деревня на Дальнем Востоке.
Рассказ учительницы из этой деревни.

" Меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Раньше дети учились десять лет. После восьмого класса из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из таких почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.

Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Он просидел два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Парта в дальнем углу класса, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.

Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.

Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли. Им не нужна другая жизнь.
Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. И через пятьдесят лет здесь будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся.

Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки. Да и зачем что-то говорить? Как только я расскажу, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы его не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью: «Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.

Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.

— Светлана Юрьевна, подождите! — Ванька бежит за мной по улице. — Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же! — Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.

— Вань, иди домой, попутку поймаю.

— А если не поймаете? Обидит кто?

Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге.
Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание. «Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню».

У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами.

В школе два раза в неделю должна быть политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия.

Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно отсюда уехать? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.

Весной они набиваются ко мне в гости. Первым приходит Лешка и пристает с вопросами:

— Это что?

— Миксер.

— Зачем?

— Взбивать белок.

— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?

— Пол пылесосить.

— Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?

— Лешка, это фен! Волосы сушить!

Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:

— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!

— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!

— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон полный балкон настирали! Порошок переводите!

В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье.

Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу поводов, чтобы завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.

На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за учителем английского Еленой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:

— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!

— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:

— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.
Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.

Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту.

Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.

Прошло несколько лет. Начало девяностых. В той же школе линейка на первое сентября.

— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина. — Вы меня узнали?

Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:

— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.

— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?

— Ванька! Это ты?!

— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор. Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой.

— Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.

Он легко вошел в девяностые — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.

— Вы изменили наши жизни.

— Как?

— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.

Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я сама шила вечерами на машинке.

Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть".

174

Мало кто знает, что в середине прошлого века проходили Всемирные конкурсы поваров, победить на которых означало вписать свое имя в историю мировой кулинарии. Естественно, советские повара в этих конкурсах участия не принимали – Сталин крайне не любил выпускать людей за границу. Но в 1952 году, когда такой конкурс проходил в Риме, Гран-при получило блюдо именно советского повара, который сам в Италию не приехал, и рецепт представлял посол СССР в Италии.
Почему Сталина уговорили выпустить за границу если не повара, то хотя бы его блюдо? А просто Генералиссимус попробовал однажды эти удивительные макароны и пришел в дикий восторг.
А поваром был учитель из Ялтинского кулинарного училища Борух Соломонович Канцеленбоген.
В "Макаронах по-флотски" было несколько прорывов в кулинарии и мировое поварское сообщество не могло этого не увидеть и не признать. И дело было, конечно, не в соединении белков (мяса) и углеводов (макарон) – такое уже встречалось на просторах мировой еды. А дело было в том, КАК Борух это делал и какие применял технологии.
Кстати, Сталин все же наградил Боруха. Вождь предложил Великому повару для жизни любой - на его выбор - город в СССР.
«Знаете, что, Иосиф Виссарионович, - ответил Борух, - уж если выпало в провинции родиться, так лучше жить в глухой провинции у моря». И Борух выбрал Ялту, где и получил квартиру на Графском проезде.
Это фраза про провинцию у моря стала известна много позже, когда ее озвучил будущий лауреат Нобелевской премии Иосиф Бродский. Бродский и Канцеленбоген познакомились в Ялте и Борух сказал тогда слова, поразившие Бродского – «Знавал я одного Иосифа, так он мне хотя бы квартиру здесь подарил, а ты кто такой? Да, я живу в провинции у моря, потому что мне выпало в империи родиться!»
Сталин также дал тогда команду включить рецепт «Макарон по-флотски» в книги по кулинарии, что и было сделано, но уже после его смерти – лишь в 1955 году.
С тех пор кто только не пытался испортить рецепт Боруха! И он предсказал! «Пройдет время, - говорил он даже не пытаясь скрыть слез, - и мой рецепт испоганят и переврут!»
Так и случилось. Борух мог предсказать будущее.
Чтобы этого не случалось впредь, передам этот рецепт так, как Борух рассказывал его одному из его учеников.
Итак, ингредиенты.
Говяжий фарш – 550 граммов.
Макароны – 450 граммов.
Репчатый лук – 350 граммов.
Мясо – самое лучшее, которое сможете найти на своем рынке – для себя ведь делаете? Неважно что - филей, спина, бедро, кострец.…Лишь бы без прожилок.
Макароны – только гофрированные. С помощью «гофры» - бороздок на теле макаронин – мясо словно прилипает к ним и создается тот самый волшебный эффект.
Воды для отваривания макарон должно быть в 6 раз больше по весу, чем самих макарон. То есть на 450 граммов – как минимум 2, 5 литра. Однажды Борух рассказал, как варил макароны в армии, где служил поваром. Ему нужно было накормить 1200 человек. Норма на одного человека была 100 граммов. Таким образом, емкость для варки должна была быть 720 литров. Борух нашел старую ванну, отмыл ее и на дровах сварил целую ванну макарон!
Многие утверждают, что варить макароны нужно на 2 минуты меньше, чем указано на пачке. Мол, таким образом, мы получаем чуть недоваренные макароны и это значительно полезнее, чем разваренные. Борух этого не любил. Так что варить макароны нужно без всяких там «альденте». Отварили, слили воду и сразу добавляем к ним 50 граммов сливочного масла.
Лук режем только пером. Жарим его на растительном масле в отдельной сковороде почти до коричневого цвета и затем добавляем к нему 50 граммов сливочного масла.
Запомните – 2 раза по 50 граммов. Казалось бы ерунда, но нет – повара всего мира в 1952 году стоя аплодировали Боруху за эти 2 кусочка сливочного масла. Уж они-то понимали в чем здесь дело…
Параллельно жарим фарш в отдельной сковороде. Деревянной лопаткой рыхлим его все время, наблюдаем, как из красного он становится розовым, потом серым…Что важно – никаких специй! Лишь в конце – соль и черный перец.
И финальный аккорд – соединяем все вместе и тщательно перемешиваем. Мясо должно пробраться внутрь макарон и облепить их со всех сторон.
Так и получается блюдо, которое поразило в свое время лучших поваров мира.
Уже после смерти Боруха я узнал, что в Римини на пляже, где снимался великий фильм Феллини «Восемь с половиной» находится ресторанчик с удивительным названием «БорухБар». И в меню там всего одно блюдо – Macaroni Navy Style, что в переводе означает «Макароны по-флотски». Хозяйка «БорухБара» уже немолодая женщина с очень толстыми ногами. Она часто выходит на берег Адриатического моря и долго и печально смотрит в даль. Нужно ли говорить, что имя её – Арабелла?
Михаил Дегтярь

175

В Японии тяжело быть женой главы местной администрации.
Всему виной их геологические особенности.

В Японии часто случаются стихийные бедствия. И жители остаются без своих домов. Приходится жить в уцелевших школьных спортзалах, сборно-щитовых домах и т. д.
Бывает, что и в палаточных городках.

По заведенной традиции, в таких случаях глава местной администрации должен с женой временно переселиться в зону бедствия. И должен выбрать самое худшее место (если стоит выбор между мотелем и палаткой, он должен перебраться в палатку). Туда же должен перебраться необходимый минимум чиновников.

И сидит бедолага японаХоким с женой в палатке. В спальном мешке спят. Жена газовый баллон притащит, лапшу варит. Хоким, сидя верхом на перевернутом ведре, совещания с МЧС проводит. А кругом красота: свежий воздух, океан.

И долго ему на ведре сидеть? До тех пор, пока не будет решен вопрос с последним пострадавшим. Сэнсэй покидает палаточный городок последним.

В Японии вопросы пострадавших решаются очень быстро. И дело не в какой-то японской эффективности. Просто в древности кто-то мудро решил: на место бедствия посылать чиновника обязательно вместе с женой.

Потому что сам чиновник, один, может долго в палатке жить: сакэ притащит, начнет шашлыки жарить, подруг подтянет, рыбалку устроит. Устроит себе отпуск на природе. Оттопырится на славу. Это уж как принято (думается, многие бы не отказались неделю-другую пожить в палатке у океана).

А вот жена не даст такого счастья. Она своего мужа с потрохами съест: надоело в палатке торчать, дети ждут, быстрей заканчивай дела, домой надо. И чиновник, вздыхая, быстро решает вопросы.

Очень мудрый человек жил в древности. Он знал, что посылать одного чиновника - бесполезно. Только с женой. Хорошо знал жизнь и людей.

177

Где ещё поспорить с уважаемым министром обороны как не тут.
В других местах оно неадекватно.
Тема – его идея построить новую столицу Руси и ещё два-три города миллионника в Сибири.

В одном хорошем фильме есть умная фраза: «Зачем в России дороги? По ним неприятель пройдёт». Действительно, зачем вырубать Сибирь, если (1) людей в стране вообще-то мало для такой территории, (2) лучшая защита от неприятеля – непроходимые леса, клещи, волки, рыси и медведи, (3) Сибирь – лёгкие планеты. Может быть, егерям платить нормальную зарплату, а не народ к клещам на поругание свозить фактически насильно. Насильно, потому что налоги по совокупности такие, что легче идти в государеву кабалу, чем своё дело налаживать. В стране закрылось огромное количество ИП. Кому нужны независимые собственники, если строить властям хочется, а людей не хватает. Вот что вы выберете: своё небольшое дело на человеческих условиях в обжитом месте или в тайгу клещей кормить и здоровье терять за весьма неадекватную для таких рисков зарплату. Хотя бы егерям платили нормально – это сложная работа, не для всех. Строителям массово здоровье губить – не по-человечески.

Идея строек века и гранд прожектов типа поворота рек и «мы наш, мы новый мир построим» не нова, только зачем. Там, где уже живут люди, не всё так хорошо и замечательно, как могло бы быть. Почему за последние сто лет ни один руководитель России не задумывался о том, чтобы обустроить Рязань, Астрахань, Тверь, Калугу, Подмосковье? Газ везде? Электричество? Канализация в каждом доме? В Сибири уже есть замечательные города, их бы сохранить.

Если вы проедете на машине из Москвы в Прибалтику, то увидите километры пустых земель, и более-менее стабильные признаки какой-либо деятельности появятся только в Белоруссии. Если ехать из Москвы в Поволжье – та же картина. Страна фактически пустая, а климат для жизни лучше всё-таки в европейской части.

Если рассуждать чисто теоретически, что всё оно кто-то построит и там будет город-сад -волшебно. Если представить, что у человека нет работы, своё дело открыть из-за налогового и административного бремени практически невозможно, безнадёга и кредиты, и это же грозит его детям, то хочется крикнуть: это рабство. Может быть, хватит метаться по стране строительным табором? Может быть, оставить большую часть территории Сибири и Дальнего Востока, Алтай природными заповедниками? Воздух чистый для всех важнее гранд-прожектов.

Хватит издеваться над природой. Стадион на берегу Финского залива, здание Газпрома, дикие мосты – примеры надругательства над природой. Крымский мост – это направление огромного потока машин на полуостров, который для них не приспособлен. Даже при СССР троллейбусы из Симферополя в Ялту пустили, потому что они экологичнее. Я из тех, кто считают Крым российским навсегда, но это не значит, что любые прожекты властей автоматически считаю разумными. Надругательство над природой никогда и ни для кого не проходит бесследно.

Министра обороны искренне уважаю и признаю его неоспоримые заслуги перед Отечеством. Если бы все делали столько, сколько он, рай на Земле давно бы построили. Именно потому хотя бы здесь возражаю. Он обогнал время. Лет через 300-400, когда в нормальных климатических условиях всем будет хорошо жить, может быть, надо будет и о тайге подумать. Но вот хотим ли мы вымирания волков и медведей, амурских тигров, рысей, снежных барсов и много каких опасных, но таких красивых зверей? Вряд ли.
Если Аляску сделали природным заповедником, то почему Сибирь и Крым нельзя?
Закатать всё в бетон быстро, но потом не надо удивляться торнадо и тропическим ливням там, где их раньше никогда не было. Бережнее к природе надо относиться. Трепетнее.

178

Он тратил на работу час времени туда и час обратно. На троллейбусе. Как говорится, с конечной до конечной. Это еще тогда, когда в городе пробок не было.
Сначала – это примерно с полгода – он тупо смотрел в окно. А потом подумал, что зря время теряет. И начал почему-то учить французский язык. Почему именно французский? А он и сам не знал. Достал самоучитель. Затем записи фонетических упражнений. На пленке.
Жил в одном районе, а работал в другом. Это позже метро появилось. А раньше троллейбус и только троллейбус. Сядешь на скамейку, чтобы тебя не толкали, и едешь. Скучно ехать. До противного. А когда учишь – быстрее время идет.
Проездил двадцать лет – как один день. И уволился. Потому что пенсия.
Дома не было скучно: появился интернет. И можно было совершенствовать французский.
Затем они с женой перебрались в деревню. Надоело в городе. Квартиру - женатому сыну. А сами туда – на природу.
Дом хороший. Две комнаты с одного крыльца. И почему-то еще одна комната – с другого. Так предки их захотели. Может, и специально – отдельную горенку сделали.
Завели огород. И он, бывший городской служащий, был похож на простого деревенского мужика. Он брился раз в три-четыре дня. Носил старые штаны, заправленные в сапоги, иногда черные калоши на босу ногу, на плечах выцветшие рубашки. Ведь в деревне некуда наряжаться.
В доме газ. И летний водопровод во дворе. Грядки и грядки, небольшое куриное семейство – жить можно.
Скучать не приходится. Потому что разумный адекватный человек всегда себе занятие найдет. Никогда не станет без дела сидеть. Только иногда, когда устанет. Или после бани.
Из города знакомые позвонили. Попросили горенку сдать для своих друзей. Супружеская пара из Москвы. Очень интеллигентные. Он согласился.
Появились квартиранты. Вежливые, воспитанные люди. Горенка им понравилась. И деревня тоже понравилась. Мужчина выходил во двор с компьютером и что-то писал. Часа два или три. На траве – пара каких-то справочников. А его жена рисовала.
Акварелью. И деревенскую улицу, и куриное семейство, и заросли травы рядом с забором.
Он что-то писал, она рисовала. Вечерами отправлялись гулять. С хозяевами дома не общались. Так, иногда – по быту что-нибудь.
Очень приветливые и воспитанные люди. На них смотреть – удовольствие. Потому что культура, потому что изысканность, потому что утонченность.
Как-то он с улицы выкашивал крапиву. А жильцы вышли посидеть на скамейке. Вдруг услышал французскую речь. У него сразу все опустилось внутри, а затем снова поднялось - от восторга. И он нарочно придвинулся к говорящим ближе, чтобы послушать и насладиться. И пообщаться – непременно пообщаться!
Дама-художница говорит: «Посмотри на этого мужичка. Всю жизнь косит крапиву, а зимой у окна зевает. И ничего ему не надо. Примитивный деревенский тип. Ты посмотри: щетина, старая рубаха и сапоги. На нем время остановилось. С девятнадцатого века, наверное».
А муж-писатель отвечает: «Да, а мы всё о духовных проблемах. Всё о них. Вечные поиски смысла, который ускользает».
Хозяин дома положил косу, вытер руки о старые штаны. И по-французски сказал: «Не там смысл ищете. Его в высокомерии и в гордости нет. Не было и не будет».
У него хорошее произношение. И ошибок в речи нет. Он знал, что нет. Не хотел видеть, как они побледнели, как вытянулись их лица. Побежали за ним, засуетились. И вопросы, вопросы: «Кто вы такой? Что вы за человек»?
А он повернулся и сказал. Снова по-французски: «А я сосланный декабрист. Государь Николай сослал. За участие в восстании. Так вот с девятнадцатого века – тут. Летом крапиву кошу. А зимой у окна зеваю».
Георгий Жаркой

179

Рассказ одного старенького ученого - москвича.
В довоенное время он с родителями жили в двухэтажном доме на Патриарших прудах. Дом был коммунальный - комната на семью. Угловые две комнаты занимала большая семья во главе с благообразным старичком. Как оказалось это был дореволюционный хозяин всего дома, которого революционные времена и жилтресты "уплотнили". Хозяин в те времена работал сторожем гимназии. То есть сторож гимназии вполне себе был в состоянии иметь в собственности отдельный особняк. Что удивляться про уровень жизни в царские времена у инспектора гимназий в Симбирске по фамилии Ульянов. Многие не в курсе, что в довоенные времена в Москве существовал энергетический лимит на все жилые строения. На весь дом приходилось не более 5 киловатт-час электроэнергии. Поэтому лампочка в туалете была минимальной мощности и жильцы строго настрого следили за каждой секундой ее пустопорожнего включения. Отец рассказчика был не простым инженером, а главным механиком на заводе Динамо и жизнью в коммунальной квартире был вполне доволен, ибо занимал почти 40-метровую комнату на втором этаже. Пока наш рассказчик, пацан тогда, не спросил на общей кухне - а почему при царе простой сторож мог жить в целом доме, а сейчас при совецкой власти его папа-руководитель завода - должен жить в коммунальной квартире где часто нет света? В общем и их уплотнили - переселили с семьей в маленькую комнатку на первом этаже. Переехали они из нее уже во времена массового строительства при Хрущеве. А до этого так и жили с желтой лампочкой в туалете. Правда вокруг их двухэтажки стали строить дома для чиновников и генералитета, те так называемые сталинки. Которые окружили их домик и закрыли напрочь свет. О том, какой "замечательный" народ заселялся в эти дома напоминают скрюченные пальцы на руке ученого. Их перебил мальчишке прутом один из элитных совецких новоселов. Просто так, потому что он имел погоны и малиновую фуражку. Сейчас принято ругать москвичей за то, что они типа зажрались и жируют на шее российской провинции. Хочется вспомнить слова песни:
Видишь, там на гоpе Возвышается кpест: Под ним - десяток солдат, Повиси-ка на нем...
А когда надоест, Возвpащайся назад Гyлять по воде, гyлять по воде..

180

На прощании в Доме кино Панкратов-Чёрный сказал о Меньшове:
«Он так любил народ! И страдал за него! Страдал!» И могло показаться – дежурная фраза, пафос по случаю. Но…
Панкратов-Чёрный вспомнил, как однажды Меньшов целый день таскал его по Астрахани, городу своего детства, с гордостью и страстью показывал родные места, рассказывал о кремле, старинных закоулках, в бар зашли, где к пиву особенную рыбку подают. А спустя пару лет (дело было на шукшинском фестивале в Сростках) уже Панкратов-Чёрный предложил показать Меньшову свою малую родину. «Далеко?» «Да нет, не очень, километров 500» «А что, поехали!».
Сели они в машину и рванули в деревню Конёво Алтайского края. Дальше – прямая речь:
"И вот пока мой сводный брат Коля и его супруга Зоя накрывали на стол, я повёл Володю показать родную деревню, а это одна, собственно, улочка домов тридцать-сорок. Крыши, крытые дёрном, земляными пластами, трава на крышах растёт... Идём, значит, я веду экскурсию:
– Вот видишь развалившийся сруб? Это клуб, в нём даже маленькая библиотечка была.
– А чего ж не восстановят?
– Так ведь кино не показывают, да и ходить уже некому, остались одни старики, молодёжь разбежалась, работы нет, жить здесь не на что... А вот видишь яма и несколько брёвен от фундамента? Это моя школа, я тут до пятого класса учился.
– Что-то больно маленькая какая-то…
– Ну, а что, в избе – комната для двух учительниц, комната для первого и второго класса, комната для третьего и четвертого… А здесь был магазин, из райцентра раз в месяц сахар и конфетки привозили… Ну, вот больше показывать нечего, вся моя деревня…
Вернулись к брату в его пятистеночек, стол накрыт – грузди наши алтайские, огурчики, помидорчики, самогонка, хлебный квас – всё домашнее. Брат весёлый, радуется, что меня увидел, да ещё и познакомился с таким великим артистом и режиссёром, Владимиром Меньшовым. Выпиваем, закусываем, хозяева улыбаются…
А Володя такой серьёзный-серьёзный сидит, мрачный, смотрит Коле за спину, а там на стене коврик – олень воду пьёт и лебеди плавают – а к коврику приколоты ордена и медали. Володя спрашивает:
– Отцовские медали, Коля?
– Да нет, почему… Мои. Вот орден за посевную в таком-то году, а это медаль за уборочную в таком-то… Ценили нас, ценили – работали-то мы с утра до ночи…
И вдруг Володя заплакал.
Мы опешили – что такое?
А он плачет и говорит, всхлипывая: «Ордена, медали… и ты так живёшь?..»
– А что, – Коля засуетился, – Хорошо живу, огород, всё своё, видишь, какой стол… Ну, а денег не платят, так их и тратить не на что…Перебьёмся!
А Володя плакал и плакал, вы не представляете… Как Шукшин в «Калине красной» на холмике – «да ведь это же мать моя»… Вот так и Володя рыдал, рыдал, обнял Кольку по-братски, говорит: «Да как же так! Сволочи! На мерседесах ездят, а всё равно Россией недовольны!..»
Это было так пронзительно… Мы его еле его успокоили … А потом, когда ехали обратно, он вдруг говорит – строго так, горько: «Сашка! Снимать кино надо – о любви! Потому что русскому народу любовь не-об-хо-ди-ма! Иначе озлобится!"
***
Не идёт у меня из головы эта история о плачущем Меньшове. Плачущем, как Шукшин. Правда, Шукшин плакал в кино, а это в жизни.

181

История не выдуманная, а, так сказать, несколько модернизированная. Представьте, в некоем населённом пункте есть кафе. Кафе преотвратное — хозяину досталось дуриком, на халяву, денег он в него никогда не вкладывал, интерьеры отвратительные, еда мерзкая, цены заоблачные, да ещё хозяин постоянно хамит посетителям и норовит их обжулить. Но постоянные посетители есть, потому что выбора у них никакого, кафешка в той местности единственная. И тут думают они: а что мы мучаемся? Сделаем своё кафе, нормальное. Скидываются, находят помещение, нанимают персонал, и уже предвкушают вкусное вкушение пищи… Но не тут-то было! Хозяин старого кафе бежит к властям и говорит: «Это что же получается? Они будут в другом кафе жрать, а как же я? Как же мои доходы? На что я буду жить, я же ничего другого не умею, кроме как деньги из кассы вынимать!» И что вы думаете — власти ему говорят: «Ай-я-яй! Конечно, так нельзя! Ты друг, не волнуйся, заставим мы твоих посетителей к тебе ходить! Мало ли, что не хотят — заставим! А тебе денег дадим, компенсацию, ты же ведь пострадавший! В кафе деньги не вкладывай, просто купи что-нибудь себе, шоппинг успокаивает! Ну всё, иди, сердешный, а мы тут будем думать, как твоих конкурентов прихерачить!»
Вот такая история. Скажете, что не может такого быть? Да я бы тоже так думал! Да ведь история-то не выдуманная! Только модернизированная.

182

Из вопросов армянскому радио
- - - - -
- Что делали древнеримские военные, чтобы скоротать время?
- Расширяли отверстия песочных часов.
- Как Шерлок Холмс обходился без женщин?
- Элементарно: Ватсон!
- Что такое мужской стриптиз по-английски?
- Это когда джентльмен под музыку Стинга медленно ослабляет узел галстука.
- Как нам отдохнуть всей семьей, если у нас только одна путевка?
- Отправьте тещу!
- Может ли глупость явиться причиной развода?
- Может, но чаще глупость является причиной женитьбы.
- Это правда, что женщины живут дольше мужчин?
- Не все. Только вдовы.
- Что является главной причиной ссор между мужчиной и женщиной?
- Женщины хотят жить душа в душу, а мужчины - тело в тело.
- Что такое контрастный душ?
- Это когда вы выходите из сауны, а вас встречают ее муж и ваша жена.
- В чем разница между директором и мужем?
- Директор знает своего заместителя, а муж - нет.
- Что такое идеальный мужчина?
- Это смесь вибратора с банкоматом.
- Какая разница между феейи ведьмой?
- Год совместной жизни.
- Что такое двойственное чувство?
- Это когда ваша теща летит со скалы в пропасть на вашем новом "Мерсе".
- Как называют блондинок в милицейской форме?
- Форменные дуры.
- Почему искусственные неровности называются "лежачими полицейскими, а не лежачими гаишниками?
- Потому что они денег не берут.
- На какой скорости надо ехать, чтобы гаишник не оштрафовал?
- Не менее 170 км/час, иначе могут догнать.
- Что такое 90-60-90?
- Это машина проехала пост ГАИ.
- Что удлиняется, когда его берут в руки, пропускают между грудей и засовывают в отверстие?
- Ремень безопасности.
- Что делает в момент опасности женщина за рулем?
- Она за ним прячется.
- Что такое сверхподлость?
- Это когда ты подвозишь гаишника, а он штрафует тебя за превышение скорости.
- Почему врачи при пациенте говорят по-латыни?
- А что, пусть больной привыкает к мертвому языку.
- Почему врачи негативно относятся к компютеризации своей деятельности?
- Потому что, тогда то, что они пишут, можно будет понять.
- Кто впервые стал приглашать ученых на "Огонек"?
- Инквизиторы. . .
- Как узнать слепого на нудистском пляже?
- Тот, кто ходит с висящим членом. . .
- Как можно сильно обидеть сисадмина?
- Сказать: "Заходи, гостем будешь! "
- Как называется корова, которая не дает молока?
- Жадина-говядина.
Армения. Налоговый полицейский:
- Вы даже не представляете, как тяж

183

Помните почти волшебную, сказочную победу сборной Дании на Евро 92. У этой сказки есть и другая сторона, но она не весёлая, более того страшная, но божественная.

В 1992 году по политическим причинам сборная Югославии была отстранена от участия в турнире проходившем в Швеции.
Это событие типичный "Черный лебедь", привело к тому, что не попавшая на турнир и проводящая в отпуске на курортах сборная Дании, была приглашена заменить югославов.

По началу никто в Дании не поверил в эту новость, все думали розыгрыш. Потом не верил в это тренер датчан Рихард Меллер-Нильсон, позже когда уже стало ясно, что это не розыгрыш, стали собирать датских футболистов со всех курортов мира, дело это было очень сложное, хотя бы потому-что и футболисты думали, что это розыгрыш и вешали трубки.
С большим трудом тренеру удалось уговорить футболистов прибыть в расположении сборной. К примеру Михаэль Лаудруп не приехал, он, конфликтовал с тренером, и не хотел прерывать свой отдых, тем более все в мире понимали, что Дания едет на турнир в качестве статистов.

Это понимал и Меллер-Нильсон, поэтому он попросил футболистов не прерывать отдых, так как после трёх игр каждый смог бы продолжить его. У команды не было ни плана тренировок, ни анализа соперников, вообще ничего не было.

Так же от чемпионата первоначально отказался Ким Вильфорт, причина ужасна, его маленькая дочь умирала в больнице для больных раком. Тренер и команда понимали в каком ужасающем положении находится отец Вильфорт. Ему было предложены любые условия, какие он сам выберет. Он отказался.
Но, больной девочке стало лучше, и она вместе с женой Кима, попросили его поехать на чемпионат. Тренер Нильсон, разрешил Вильфорту после турнира сразу возвращаться в Данию.

Первый матч Дания играет вничью с англичанами, во втором проигрывает Швеции, ребенку становится плохо, и в перерыве жена просит Вильфорта срочно вернутся в Копенгаген. Вильфорт собирает чемодан, уезжает и просит товарищей его не ждать, он принял решение покинуть турнир. Все всё понимают, Ким уезжает.

Матч с Францией он смотрит уже в больнице вместе с дочерью. Дания открывает счет, Франция сравнивает, все шло к вылету, но в самом конце Эльструп забивает Франции победный гол.

Вильфорт видит, как вся больница, оглашается счастливыми криками, больные, несчастные люди, которым осталось жить почти ничего, люди стонущие и плачущие от страшных болей, лысые, худые, изнеможённые, и потерявшие блеск в глазах, вдруг оживают, и он видит вокруг счастливых людей. Он видит как во всех палатах ликуют, он видит свою счастливую дочь. Они забыли про свою смертельную болезнь, они счастливы, хотя бы на время матча, они забыли о своих мучениях. Вильфорт запирается в туалете и рыдает. Сердце Вильфорта разрывалось от радости и боли.

В полуфинале Данию ждет непобедимая Голландия, это главный претендент на победу. В составе Ван Бастен, Райкард, Куман, Гуллит, Бергкамп, Блинд, Франк де Бур, Ван Брекелен, они жаждут победы, им нет равных. Вильфорт после прозрения в больнице, просьбы больных и просьбы дочери возвращается в сборную.

Он знает, он помнит, для кого Дания играет, для кого он должен забить, он помнит, что именно сделает смертельно больных людей хоть чуть-чуть счастливее.

После основного времени 2-2 бьют пенальти, Бастен пробивает ужасно. К точке подходит уставший, исхудавший, весь на стрессах, в тяжелом психическом положении Ким Вильфорт...
Он смотрит в небо, смотрит в сторону Копенгагена, бьёт и забивает. На глазах его слёзы, ведь он знает, что дочь и все больные сейчас там в пропитанных смертью палатах, счастливы, и забыли все свои несчастья перед телевизором.
Дания в финале похожем на сказку написанную другим датчанином Г.Х. Андерсеном.

После матча он сразу уезжает в Данию, дочери стало совсем плохо. Семилетняя Лин умирала. Вильфорт отказывается играть в финале, но его родные и все больные клиники буквально выгоняют его из палаты, требуют вернутся и выиграть для них кубок Европы. Этого просит и дочь, когда находит в себе силы говорить.

Вы все помните финал с Германией, датчане рано открывают счёт, потом их прессуют немцы, они уже были близки, чтобы сравнять счёт, но за 11 минут до конца матча Ким Вильфорт забивает свой самый важный мяч в жизни, и делает мечту всей нации реальностью.

Но он думал, только о тех, кто сейчас там, умирая от боли и безысходности в раковых палатах, празднуют успех. Он понимал, что футбол и победа вырывали людей из их мучительного ада. Он, нет, все они, вся команда, сделали это для них, для всех них, и для умирающей Лин.

Гол Кима в финале немцам считается одним из самых эмоциональных и трагических голов в истории футбола.

Летняя сказка сборной Дании войдет в "золотой фонд" истории футбола.
Лин Вильфорт умерла через несколько дней после финала. В последние часы жизни, она сказала, что гордится отцом. Её мечта сбылась Дания выиграла, а папа был сильным. Она мечтала перед смертью увидеть летнюю сказку сборной Дании, и она её увидела. Это была сказка написанная для неё, и для таких же как она. Они были счастливы тем летом.

184

Взгляд на пьесу «Дракон» глазами физика.

Как-то на Ютьюбе нашел старый фильм Марка Захарова 1988 года «Убить дракона» по мотивам пьесы Евгения Шварца 1944 года «Дракон». Старшее поколение хорошо знает пьесу и фильм, а для тех, кто не в курсе, чтобы был понятен смысл данного опуса, приведу цитату из Википедии: «За основу взят сказочный сюжет народов Юго-Восточной Азии о драконе, которого нельзя победить, потому что победитель сам обращается в дракона, и только юноша с чистыми помыслами убивает чудовище. Шварц рассматривает тему превращения победителя в тирана с диаметрально противоположной точки зрения. В пьесе люди, спасаемые героем, в большинстве своём полагают жизнь под властью дракона вполне терпимой; с жестокостью и притеснениями они свыклись, каждый надеется, что хуже не будет. Ведь вступать с драконом в бой — верная смерть. Эти люди не особенно хотят, чтобы их спасали, им не нужна свобода, они предпочитают быть в рабстве, лишь бы господин оказался помягче. Лишившись одного тирана, они с удовольствием идут под власть другого. Герой с удивлением обнаруживает — для того, чтобы освободить людей, убить дракона недостаточно».

Основная масса комментариев к фильму состоит в том, что тиран Дракон – чудовище, народ тупой, а Ланцелот – герой. Небольшая часть комментариев посвящена ответственности власти. Причем дискуссия тут же сваливается в политическую плоскость.

В данном опусе, не претендуя на истину в последней инстанции и не прибегая к политическим аллюзиям, хочу поделиться с общественностью удивительными (по крайней мере, для автора) умозаключениями, которые были сделаны им во время подготовки научной статьи по физической тематике.

И так, взгляд на пьесу «Дракон» глазами физика. В пьесе и в фильме Дракон имеет три головы, но когда Дракон общается с людьми, они видят его в образе человека, соответствующего только одной голове. С физической точки зрения это означает, что Дракон квантовый объект, описываемый трехмерным вектором состояний, координаты которого есть вероятности обнаружить Дракона в том или ином состоянии, что собственно и демонстрируется в пьесе и в фильме.

Несомненные, судя по первоисточнику, достоинства Дракона. Во-первых, он обеспечил мир и защиту города от врагов на триста лет. Во-вторых, он вскипятил воду в озере, тем самым спас город от холеры.

Обвинения, которые можно предъявить к Дракону. Во-первых, он не любит цыган. Ксенофобия это конечно плохо, но если посмотреть что вытворяют некоторые арабские эмигранты в некоторых странах Европы, то возможно и можно допустить, что Дракон имеет право иметь такую точку зрения. Во-вторых, каждый год он брал в жены самую красивую девушку и что потом с ней было в пьесе умалчивается, что конечно плохо (не то что умалчивается, а то что с девушкам Дракон делал, по-видимому, что-то плохое). Но, с научной точки зрения, если из общества удалить одну самую красивую девушку, то каждая оставшаяся может считать себя самой красивой, и ее парень, соответственно, может считать, что его девушка самая красивая. После этого в обществе наступает гармония – девушкам незачем интриговать друг с другом, а парням не надо бороться друг с другом за руку и сердце первой красавицы (подобная оптимальная стратегия выбора девушек показана в фильме Рона Ховарда «Игры разума» 2001 года).

Теперь обратимся к Ланцелоту. Он странствующий рыцарь. Но, вспомним историю Средневековья, кто такие странствующие рыцари? Это дети знати, оставшиеся без наследства, то есть бандиты с большой дороги – надо же им было на что-то жить. И что сделал Ланцелот? Он убил Дракона, то есть уничтожил уникальный квантовый объект! Только после гибели Дракона его отрубленные головы смогли одновременно появиться все сразу.

И вот после всего вышеизложенного возникает риторический вопрос – а может народ и прав, что он считает свою жизнь под властью дракона вполне терпимой?

P.S. На том же Ютьюбе есть канал «Свиньи как бизнес», в котором блогер снимает ролики (довольно-таки забавные) про своих свинок. В среднем его свинки проживают два года, но в течение этих лет свинкам обеспечивается сбалансированное питание, блогер следит за их здоровьем, его свинки живут в теплом, просторном и хорошо проветриваемом сарае, в котором играет музыка и проводится два раза в день уборка. Блогер так и говорит, что он должен обеспечить своим свинкам счастливую жизнь. Если же свинкам дать свободу, то имеются большие сомнения, что она их обрадует и вряд ли после этого их основная масса выживет.

P.S.S. По-видимому, жизнь как квантовый объект может проявляться в различных состояниях, однозначно делить которые на плохие и хорошие, на правильные и не правильные и т.п. не есть, в свою очередь, правильно.

185

Однажды вождь племени чероки со звучным именем Секвойя подумал: а почему бы ему не изобрести собственную письменность? Он видел, как американские торговцы и переселенцы ведут какие-то записи, шлют их друг другу, читают книжки. Общий смысл их действий был понятен: сообщить какую-то информацию знаками на бумаге. И раз они это делают постоянно, наверно есть в этом какая-то польза, не все ж гонцов слать с устными сообщениями или помнить всё наизусть.

Гонец может чего-то напутать в спешке, или разболтать под пытками. А письмо можно сжечь или проглотить, если видишь, что дело обстоит хреново. Да и старческий склероз никто не отменял, как бы он ни назывался по черокски. Как сохранить старинные предания? Я думаю, таковы были мысли вождя, когда он принялся придумывать свою письменность. Отнесся к этому просто - ну, взял и придумал. Это ж не на бизонов охотиться, там мозги нужны. А тут - ну, придумать знаки, делов-то.

У каждого приличного народа в наше время имеется своя письменность, и разумеется ее кто-то когда-то основал. Не из воздуха же она появилась. Но практически всегда это клонирование.

В случае кириллицы, пришли более тысячи лет назад греческие монахи, и соответственно попытались внедрить письменный греческий язык на новых для них территориях. Услышали новые для них звуки речи, придумали им новые буквы. Но особо не заморачивались.

А сам этот письменный греческий появился по тем же причинам тысячелетиями раньше, от критян. А те подцепили от тирян. Далее следы теряются, но все эти изначальные альфы, беты и так далее шли как по эстафетной палочке. Любой младенец, родившийся на территории в полпланеты, однажды заорет АААААА!!!! - и это будет обозначено именно буквой А, независимо от языка и акцента в этой зоне распространения древнейшей финикийщины.

Какие-то другие ученые греческие монахи зашли однажды в Рим, так появилась латынь. А потом безвестные латинские монахи в Англию, так появился современный английский алфавит. Но сама идея, что можно же не рисовать смыслы и звуки тысячами картинок, а минимизировать их набор предельно, дать простые начертания каждому символу, безусловно пришла в голову кому-то одному. Далее это просто тиражировались с добавлениями и сокращениями. Кому-то удавалось сократить до двух десятков буков, но тогда возникали проблемы с изображением звуков сокращенных. SHCH вместо щ, например. А для ы вообще никаких буков нет в английском, кроме извращений.

Кто-то в досаде принимался рисовать над минималистским набором шляпки, штрихи и боковые загогулины для вариаций, отчего получался не алфавит, а дикий средневековый бардак какой-то, типа чешского. Или целый триппер непроизносимых букв давно отмерших звуков, как во французском. Зачем записывать то, что не произносится? Алфавит всех народов изначально задумывался и делался как звукоподражательный, и это была здравая идея.

Уникальность индейского вождя Секвойи была в том, что он был полный дуб во всем этом. Не зная ни многотысячелетней запутанной истории вопроса, ни собираясь в нее впутываться вовсе, не владея ни английским, ни каким прочим языком помимо родного, не имея под рукой никаких грамотных монахов, и будучи по определению человеком безграмотным и диким совершенно, он решил всё сделать сам - просто понимая, что есть сама эта задача, и что она ему вполне по силам.

Никакие просвещенные монахи ему и не нужны были для этого. Письменность чероки обязана была иметь двойное назначение - мирное и военное. Она должна была быть простой для своих воинов и абракадаброй для всех прочих. Секвойя был в ситуации землянина посреди тотальной высадки инопланетян, опережающих в своем развитии минимум на пять тысячелетий, намеренных отнять его земли и переселить туда, где выжить практически невозможно, а при сопротивлении уничтожить. Тут вся эстафетная палочка цивилизации выражалась разве в том, что дикарю дали поглядеть на рубку звездолета и ехидно продали несколько книжек из его библиотеки. Смотришь в книгу - видишь фигу: таков был культурный багаж создателя черокской письменности.

Случай удивителен тем, что у него получилось это лучше, на мой взгляд, чем у всего этого авторитетного наследия вместе взятого, от которого до сих пор школьники мучаются по всему миру.

Все стадии страданий образованного человечества от своей письменности он прошел за пару лет.

Для начала вождь купил немного бумаги, отщипнул перо с ближайшего гуся, макнул его в какой-нибудь сок клюквы или каракатицы, и принялся создавать свою письменность. Рука к перу, перо к бумаге. Секвойя был современником Пушкина, и отнесся к этому делу с таким же энтузиазмом, как Александр Сергеевич к созданию русского языка литературного. Но без его французского, древнегреческого и латыни, равно как и общего воспитания по высшим западным стандартам того времени. Секвойя был дикарь. Типа первого ископаемого шумера, ставшего грамотным только потому, что ему пришлось придумать саму грамоту.

Что начертил Секвойя самое первое? Картинки, иероглифы. Как обозначить рыбу? Ну, нарисовать рыбу. Как буйвола? Ну, кружок с двумя рожками. Вполне достаточно для передачи сообщений, что завтра подходящий день для племени выйти на рыбалку или охоту.

Помучившись немного, Секвойя пришел к выводу, что эдак до хрена знаков придумывать придется. Как бы не несколько тысяч. Щуку отдельно обозначай, карася отдельно. Приказы еще обозначать. Да, ты вечно кого-то куда-то посылаешь, но с разными же смыслами! Этому что, тоже загогулины придумывать? Экая тоска!

Мне неизвестно, сколько дней или месяцев Секвойя раздумывал над этими вопросами, но от иероглифов категорически отказался. Уже этим превзойдя великие цивилизации давно вымерших шумеров, египтян, ассирийцев и так далее. А также ныне процветающие нации китайцев и японцев, у которых вся эта иероглифическая хрень стала просто упражнением для мозга и священной древней традицией. Они с ней до сих пор сражаются, но исподтишка - ввели упрощенные системы и китайских, и японских иероглифов. Но до сих пор на них стоят. Индейский вождь помучился сам, но свой народ уберег. Он перешел к звукоподражанию. То есть, к наиболее распространенным слогам. Не к фонемам, разобранным на буквы - то, что мы знаем как алфавит. Он обозначал слитные типичные возгласы. Для него А! означало одно, а МА!, БА! и так далее совсем другое. Как КУ! и КЮ! в Кин-дза-дза. Для каждого самого важного отдельный знак.

Таковых вождь нашел поначалу двести. Но озаботился мыслию, что простой читатель столько может и не упомнить. Какая разница, длится ли тот или иной звук десятую долю секунды или аж три? Пусть будет один знак для всех подобных. Сообразительный читатель как-нибудь догадается, что имелось в ввиду.

Смейтесь сколько хотите, но этим простым соображением индейский вождь достиг уровня древнерусских летописцев, которые гласные буквы вообще не писали, считая, что понятно и по согласным. И пробелы между словами не ставили - это же звукоподражание. Читателюдолжнобытьпонятноибезпробеловаеслионтупкакпеньтакихренсним - так бы я обозначил язык древнерусских летописей, а если из этой фразы убрать еще и гласные, то вы поймете, что я чувствую, их читая. Индейский вождь превзошел. Из двухсот слогов он оставил 85 плюс пробел. Молчание. Знак разбивки. Самый главный, в сущности, из всех знаков.

Сравните с этим что уродливость английских литер, из которых вечно приходится лепить какое-то ought, что русских дьяковских со всеми этими щиеся, щуюся, щуюсимися. Я знакомых иногда тестирую - смогут ли они произнести фразу:
Стадион был полон неистовствовавшими толпами народа!
90% палятся - без чтения письменного текста, устно они это выговорить не в состоянии даже в трезвом состоянии. А уж если выпил - не садись за руль. Я может несколько жизней спас этой простой фразой в 90-е. Но почему это вообще попало в письменную русскую речь? Те же самые дьяки наплодили, которые столицу Мексики назвали Мехико, а Тэксес Техасом, исходя из того же сочетания малознакомых буков. У них и алфабет альфавитом вышел, и Бабилон Вавилоном, и Кесарь Цезарем, и Пари Парижем, и Рома Римом. Дикие люди, что с них взять. Как написали криво, так и до сих пор норма. Изучай, младшеклассник, правила, сплошь состоящие из исключений.

Индейский вождь просто снабдил все слитные варварские звуки отдельными закорючками. Что там внутри каждой из них напутано по мелочи - уже неважно. Буквы вождя получились удобны в написании: один слог - одна закорючка одним росчерком, отдельно стоящая. Без всяких шляпок, точек и двоеточий сверху, подчеркиваний снизу и загогулин сбоку. Жертвы русского языка: й, ё, ы, щ и поныне действуют, сурово сопя их учатся выводить первоклашки в промежутках между голосовой командой смартфону, фанаты борются за букву ё, которую уже ни одна приличная редакция не берет в набор, а всяческие яти, еры и фиты то лихому императору пришлось вычеркивать во множестве, то понадобилась революция, чтобы это безобразие закончить.

А у индейского вождя получилась какая-то золотая середина между иероглифами и алфавитом, между зрением и слухом. Если бы безвестный дикарь шумер или тирянин, первыми ставшими грамотными, подумали бы немного больше и лучше, чем этот индейский вождь, письменный язык человечества уберег бы его от многих ненужных страданий. 86 букв! Там недоставало разве той, что придумал Набоков - смайлика.

Язык человечества с начала компьютерной эпохи состоит из 256 символов ASCII. Там тебе и стрелки во все стороны, и кружки и крестики. Всё, интуитивно понятное, на все случаи жизни. Совсем не иероглифы, изучаемые тысячами, но уже и не алфавит. Так что мозг дикого индейца Секвойи шел в правильном направлении, существенно опережая свою эпоху без особого знания о ней самой.

Он еще и газету основал на этом языке. Новые буквы понравились чероки, до сих пор на них пишут. По внешнему виду - там и английский, и кириллица, но вообще танец пляшущих человечков. Все буквы означают не то, что общепринято, и много новых.

Получив письменность и начав переписываться, чероки успели дать друг другу много полезных советов и освоили передовые западные в той скромной степени, что стали применять их в своем хозяйстве. Начали быть вполне процветающей экономически народностью демократического государства на правах суверенной нации, официально признанной президентом и Конгрессом.

Что случилось далее, все знают. Меня при перечитывании этой истории поразило лишь то, что для подписания фальшивого добровольного соглашения об оставлении чироки шести штатов, в которых они обитали, понадобилось сборище инсургентов, которые были целиком за счастье жить в пустыне, и понадобилось 11 концентрационных лагерей со смертностью 20%, чтобы в этом счастье убедить весь народ. Сколько там померло потом в месте назначения, никто и не считал - новая суверенная территория, специально выделенная - пусть там что хотят, то и делают. Пусть хоть сожрут друг друга за скудностью охоты - все условия для этого созданы, дальше ваша свобода, господа индейцы. Не теряйтесь в этом новом мире, действуйте! А то сожрут вас.

Я не знаю, был ли прав вождь Секвойя, посоветовав явиться в эти концлагеря добровольно и быть депортированными со своих земель. Альтернатива была - сражаться и быть заведомо уничтоженными. Мудрая нация евреи в целом выбрала явиться в подобных же условиях. Другая мудрая нация - карфагеняне, при надежде положиться на мудрость победителей сначала разоружилась, а потом при объявленной перспективе переселиться в пустыню вдали от моря - сражаться и погибнуть безоружными. Евреи в Массаде были и так в пустыне, но не хотели еще худшего - после долговременной обороны предпочли покончить с собой, чем быть куда-то депортированными рабами.

Кто вспомнит сейчас о президенте Джексоне, устроившим этот индейский Холокост? Если и вспомнят, то поморщатся. Хотя был законный избранник демократического народа, со всеми его чаялками и хотелками. Как бы было хорошо, вот были на этих землях их исконные обитатели, и вдруг чирк - никого из них и нету. Что с ними там случилось, ров какой или переселение - это дело властей. Какие власти не желают этого устраивать - за тех не голосуем.

Это грустная история дикости. Но выживает из нее только самое красивое, рациональное и нужное людям. Слоговый алфавит чероки до сих пор общепринят у этого племени. А имя ее вождя получило мировую известность потому, что ботаник и полиглот Штефан Эндлихер имел обычай давать названия растениям в честь людей, его особенно восхитивших. Самое громадное дерево планеты он назвал именем этого безвестного Секвойи.

186

-= Стрижка =-
Вступление. Я вижу, моя вчерашняя история про суп "фасольник" всем очень понравилась, поэтому сегодня спешу поделиться другой.
Захожу в парикмахерскую, где обычно стригусь уже пару лет. Мои критерии стрижки просты - "сверху 9, по бокам 6, вискИ прямые, челку не надо". Если, кто не сумел разгадать магию чисел 9 и 6, читайте просто "полубокс".
Так было всегда, так и должно было быть в этот раз. Единственное, что поменялось, это, сущая мелочь - имя парикмахера. Вместо Наташи ее звали Лейла. "Ну и ладно", - подумал я, - "стрижка простая, как 3 копейки, под машинку", - и сел на операционный стул.
- Сверху 9, по бокам 6, виски прямые, челку не надо, - привычно выпалил я.
Лейла ненадолго задумалась. Затем спросила:
- А челку надо?
- Нет, челку как раз не надо, - парировал я.
- Это хорошо, что челку не надо...
Вот тут и стоило мне насторожиться, что с ней не так. Но, помните? - "стрижка простая, как 3 копейки".
- Виски - косые? - спросила Лейла.
- Нет, виски прямые, - ответил я и не насторожился во второй раз.
Прошла минута. Лейла готовила инструмент.
- Сверху 9? - снова спросила она.
- Да, сверху 9, по бокам 6.
- А виски - косые?
- Нет, виски прямые и челку не надо.
Еще минуту Лейла неспешно готовила инструмент. Потом опять уточнила:
- И виски - прямые?
- Да, прямые, - ответил я и обрадовался, что она все-таки сумела запомнить.
- А челку не надо?
- Да, не надо.
- Это хорошо, что челку не надо, - опять с грустным видом обрадовалась Лейла во второй раз.
Дальше был сам процесс стрижки, его я описывать не буду, потому что погрузился в раздумья на тему "Как жить дальше, денег пол-мешка осталось". И в конце процесса был прерван, ставшей уже родной и знакомой, фразой:
- Виски - прямые?
- Да, прямые.
"Готово", - через некоторое время наконец-таки заявила Лейла, и я бегло принялся осмотривать себя в зеркало. Вроде все нормально. А как иначе может быть, если машинкой стригли?! Не вручную же. Расплатился, встал, ушел.
Уже дома, когда чистил зубы на ночь, увидел в зеркало, что виски... Лейла... все-таки... сделала... косые...
Ладно, хоть челку на тыльной стороне головы не выстригла! :)))

188

Иногда у меня бывает «тихий час», это когда днем, не взирая ни на что, хочется кемарнуть часок другой. И я себе в этом не отказываю. Почему это время совпадает с приходом одного пацана из школы и другого из детского сада, я не знаю. Но совпадает. И это уже не тихий час, а черт знает что. Я поначалу пробовал детям объяснить, что отца будить вредно и непродуктивно, но они этому не внимали. И тогда я пошел по другому пути. А почему бы им самим не объяснять мне это. И я сменил тактику. Вместо:
- Вы оборзели, устроили гвалт, что спать невозможно! - я стал более ласков и на их отчаянные крики или что то рухнувшее с грохотом, я открывал глаза и говорил, - да-да-да, спасибо сынок, я как раз хотел вставать. Надо заняться работой. - а один работать я не люблю, предпочитая коллективный труд. Надо ведь помочь и маме — убраться в доме, помыть посуду, сварить ужин, а во дворе работы вообще немерено. В общем хватает каждому и по отдельности и коллективно.
И интересное дело, чем чаще они меня так будили, тем реже у них это получалось. Кто-то скажет парадокс, а я против. Потому что это действительно так и никакой фантастики. Вначале они начали объяснять это друг другу, типа — не ори, папа спит! Ему надо поспать! - иногда дело даже доходило до физических экзекуций. Но когда они поняли, что это тоже приводит к гвалту и шуму, а мне пришло время просыпаться, то стали просто друг на друга шипеть. С каждым разом все тише и тише. Потом стали рисовать друг другу картинки. Ведь рисование тихое занятие, а нарисовать там все что хочешь можно. Старательно выключали работающий телевизор, под который я засыпал. Не дай разуму там какой нибудь политик что то крикнет. Воспитывали маму, что бы чем нибудь не громыхнула. В общем в полной мере проявляли сыновью любовь к покою отца.
Я перенес эту систему и в интернет-троллинг. Работает. Вчера или позавчера, я даже прочитал комментарий о том, что кадр который зарегистрировал свой ник именно для комментариев заявил, что жить так дальше невозможно. Что этот сайт для баек и анекдотов. Надеюсь у него пришло озарение из-за палки о двух концах.

189

Собрались мы вчера посидеть с приятелями. Первый тост хозяина был: Чтобы член вовремя падал. Мы потребовали объяснений, потому, что с точки зрения любого мужика это не совсем понятный тост. И вот, что нам Леха рассказал. Решил он на неделе сходить к урологу. Провериться на предмет второго сердца мужчины предстательной железы. Так, на всякий случай. Чтобы потом не было обидно... Пришел в навороченную клинику, реклама которой гремит день и ночь из радиоприемника. Приняли хорошо, пообщался с доктором. После обследования, врач его утешил, что жить будет долго и счастливо. Зашел разговор про общее состояние здоровья. Нет ли проблем в ceкcуальной жизни, что да как. А у кого нет проблем? То просто устал, то весь в мыслях о работе. Да и с женой, считай лет 20 уже живут, не мальчик с девочкой на второй день встречи. В общем, говорит доктор, неплохо было бы провериться на предмет потенции, коли уж зашел. Дело это трепетное для нас мужиков, потому и рубанул Леха рукой, давай мол, по полной схеме. Вколол ему доктор, так называемый тест . Неприятно, но терпимо. В то самое место и вколол. А теперь, говорит, посиди в коридоре, и свои реакции по часам засекай. Реакции Лехины прорезались, в 3 раза быстрее оговоренных доктором сроков. Сидеть стало неудобно, стоять тоже джинсы хоть прямо здесь снимай. Через двадцать минут доктор завел его в кабинет, осмотрел и ободрил, что все в порядке и в этой области. А теперь, говорит, давай сделаю укольчик и эрекция пройдет. Где это вы видели мужика, который бы добровольно с таким приобретением расстался? Доктор посмеялся и говорит, что через 3 часа само уляжется, езжай домой, жену порадуй. И дали ему памятку, что можно и чего нельзя, и куда звонить, если стоять слишком долго будет. Леха с трудом уселся в машину и звонит по мобильнику жене, чтобы она в ванну бежала. Так, как через полчаса он приедет во всеоружии, а жена к тому времени должна быть в койке. Как он доехал, это отдельная история, заслуживающая внимания, но сейчас речь не об этом. Три часа Леха терзал жену, прежде, чем она вырвалась из его лап. Испытал он три оргазма, а о жене так вообще и речи нет. И когда она еле живая уползала в свою комнату, заявила, что больше таких экспериментов на себе не потерпит. И пусть Леха свои опыты на кошках ставит, они, мол, живучие, все вытерпят. Пошутила, она так. Потом завалилась спать и сказала, чтобы ее не трогали. А член все не падает. Несмотря, на многократное физическое удовлетворение. Оказывается, что вовсе и не такая уж это хорошая штука, когда долго стоит. И удовольствия уже никакого, да и не предназначена столь деликатная вещь для продолжительного стояния. Мужики поймут, а женщинам, могу посоветовать задрать кверху, ну хотя бы руку, и постоять так несколько часов. А потом перемножить полученные ощущения в соответствии со степенью чувствительности конечностей. В общем, больно уже Лехе было. Леха без трусов мечется по квартире, жена спит. Даже не с кем поделиться обрушившимся счастьем. Истекали пять часов, после которых по инструкции надо было звонить в клинику. Леха решился и набрал заветный номер. После долгих расспросов, как стоит, сколько часов(!) стоит, были ли половые контакты, нет ли болевых ощущений, ему посоветовали приложить лед к члену. А после, если не поможет, звонить снова, будут дальше разбираться. А у нас, извините, вам не Флорида и даже не Аляска, чтобы лед в каждом холодильнике просто так лежал. Не едят его у нас. А если и замораживают, то только под определенные цели. Заранее. А заранее никто не собирался лед к члену прикладывать. В общем, в Лехином морозильнике, только пачка пельменей, да замороженная курица лежали. Даже на стенках льда не было жена недавно размораживала. Даром что ли мужик в нашей стране вырос? Достал он курицу, обмотал полотенцем, положил на нее член и ждет. Не падает. Человек волноваться начинает пуще прежнего. Кто там знает, не чревато ли такое стояние дальнейшей импотенцией? А курица только с одного боку член охлаждает. Может маловато? Тогда Леха взял покойницу и то место под гузкой, через которое курицу потрошат, ножом расширил. Получилось вполне приличное дупло. Обмотал наш умелец член полиэтиленовым пакетиком, сверху салфеточкой обвязал и аккуратно так в курицу засунул. Член упрямо стоит и даже не думает падать. Более того, к неприятным более ранним ощущениям прибавилось чувство, что он его сейчас отморозит. Леха решил прекратить издевательство над организмом и опять позвонить в клинику. Сами поставили, пусть сами и укладывают. Начал он курицу стаскивать, а она ни в какую. Может салфетка за косточку зацепилась, а может, курица сплющилась как-то неудачно... В общем, мужик от страха совсем голову потерял. Тут открывается дверь и на кухню заходит жена. Стоит ее муж голый посредине кухни, на член одета замороженная курица, держит он ее двумя руками и совершает возвратно поступательные движения. Пронеслись в ее голове пожелания свои недобрые, да муж, которого она в приподнятом настроении оставила, Ты, что совсем охренел? Я же пошутила! была ее первая фраза. А когда она увидела выражение Лехиного лица, искаженное болью и мукой, то почему то приняла его за наступающий оргазм и шепотом добавила: ты бы ее хоть разморозил, бедненький.........

190

Моя любимая до визга боится пауков, но эти падлы почему-то жить не могут без нашего сортира, я не знаю чья эта злая магия, но почти каждый день я слышу вопль в духе: "Аааааа-аааа, там паук, убери его немедленно!!!"

Но это пол беды, а полный пипец в том, что моя любимая шибко гуманная. Мне нельзя паучка тихо прибить и пойти заниматься своими делами, потому что, цитирую: "Паучок не виноват в том что я его боюсь". Поэтому паучок ловится спичечным коробком, а потом под неусыпным контролем спускается на улицу и выпускается на волю, причём так, чтобы паче чаяния никто не смог бы ему навредить.

Девушки, они такие девушки...

191

Колю Фортунатова укусил клещ. Укусил себе и укусил. Коля сперва и не заметил. Просто шея как-то странно чесалась, будто воротник натёр. А потом глянул у зеркала – клещ!
В больнице клеща выкрутили специальным пинцетом, положили в колбу и велели ждать.
— Чего ждать-то? — поинтересовался Фортунатов у пожилой докторши. — Вытащили же…
— Счастья, моя хорошая, — устало вздохнула та, — если повезёт…
— Это как? — забеспокоился Коля.
— А, вот, так, моя хорошая. — пояснила докторша. — Может пронесёт, а может и борреллиоз развиться, либо, не дай бог, энцефалит. Уже два смертных случая в этом году было...
Коля только и моргнул в ответ. Слова все были незнакомые и как всё незнакомое пугали.
«Навыдумывают же болячек, — недовольно подумал он, — тоже мне, лекари-пекари».
Врачей Коля не любил. Натерпелся от них, когда лечили. Да он вообще не любил всех людей в белых халатах - ни врачей, ни поваров, ни учёных. Ему почему-то казалось, что за белыми одеяниями скрыты некие чёрные намерения.
Между тем докторша безжалостно вкатила ему в плечо укол и выписала на бланке что-то неразборчивое:
— Если температура резко прыгнет или сильная головная боль, то скорую с этой бумажкой вызовешь…

Домой Коля пришёл уже основательно встревоженный. Сходу залез в изрядно потрёпанный медицинский справочник, доставшийся ему от тётки, чей первый муж когда-то работал сторожем в городской библиотеке. Справочник чудом уцелел от посягательств её второго мужа, человека уже литературно малообразованного и не понимающего ценности печатного текста. И как следствие, часто пользовавшего книги нецелевым образом.
К счастью, раздел про клещей был на месте. Внимательно его изучив, Коля приуныл ещё больше. Врачиха не врала, других вариантов и вправду не было.
Фортунатову стало себя жалко. Только жить снова начал, с обидой подумал он, и нате вам…
Он прилёг на диван, закрыл глаза и, прислушиваясь к себе, стал ждать проявления всех тех симптомов, о которых только что прочёл.
Прошло минут десять, ничего не происходило. Лишь левая нога зачесалась, но про это в справочнике ничего сказано не было. Он закрыл глаза, решив подождать ещё немного.
В квартире стояла тишина, томительная и очень неприятная, словно с привкусом какой-то ржавчины.
Фортунатов не выдержал и встал. Потом подошёл к окну, открыл одну из створок и посмотрел вниз. Двор был пуст и тих, лишь откуда-то издалека доносился зовущий тонкий голосок: ма-ма, ма-ма!
Он оглядел свою комнату, где застоялся запах табака, пыльное зеркало на стене, стол с грязной посудой, старый пожелтевший телефон на табуретке.
А, ведь, так и вправду помру, подумалось вдруг ему, а никто добрым словом и не вспомнит.
Отчего-то эта мысль его испугала, и он, подойдя к телефону, снял трубку.
— Алло, Серёга, — набрал он товарища, с кем иногда вместе ездили на рыбалку, — тебе катушку мою «шимановскую» надо?
— Да, не собираюсь пока, — зевнул в ответ Серёга, — жара же, щука всё равно спит...
— Не, вообще... надо? Забирай, — Фортунатов слегка помедлил и небрежно добавил, — бесплатно...
Телефон затих. Очевидно, Серёга осмысливал услышанное.
— Бухаешь опять что ли? — осторожно предположил он. — Ты ж вроде подвязывал…
Коля обиделся и положил трубку, передумав звонить кому-то ещё из друзей.
Потом постоял пару минут и снова снял, набрав номер бывшей жены.
— Фортунатов? — сразу спросила та. Каким-то образом она всегда угадывала, что звонит именно он. — Ну, чего хотел-то?
Она вздохнула и замолчала, приготовившись к ритуальной перебранке.
Коля хотел рассказать про клеща, но в горле от жалости к себе запершило.
— Там на даче яблоки уже... — прокашлялся он, — скажи своему, пусть заедет, соберёт.
Дача была материна, при разводе досталась ему, но Коля бывал там редко, ездил только траву постричь, да и то, когда звонили соседи по участку, ругались. Бывшая же дачу любила, а теперь, когда они с новым мужем взяли машину, съездить туда никогда не отказывалась.
— Спасибо… — смягчилась она, — ...ты как... устроился куда?
— Устроился...
— Вот и молодец, — похвалила она, — вот, и работай себе… и пей в меру… и живи как все люди…
Почему-то Колю это задело.
— Сами-то жить умеете? — не выдержал он. — Кредитов понабрали, как собаки блох и строите из себя!
Он не стал продолжать разговор и бросил трубку. Звонить кому-то ещё окончательно расхотелось. Фортунатов на секунду представил лицо супруги, когда ей сообщат обстоятельства его смерти и мстительно усмехнулся.
Потом присел на диван и машинально включил телевизор. Показывали биатлон где-то в горах. Спортсмены в ярких костюмах бежали наперегонки, падали, стреляли, поднимались и снова устремлялись вперёд…
«Всё как в жизни, — подумал Коля, — кто-то сразу попадает в цель, и бежит себе дальше. А кому-то приходится штрафные круги отмотать, чтоб потом догонять остальных. Только, вот, жизнь у всех одна, беготнёй не добрать».
Он вздохнул, щёлкнул пультом, и прошёл на кухню, где без аппетита поужинал хлебом с рыбными консервами. Закончив с едой, посидел ещё немного просто так, потом снова вздохнул и решил выйти проветриться.

Внизу было прохладно и пахло липами. На скамейке у подъезда сидел дворовый бездельник Генка Ходырев и в состоянии пьяной креативности сосредоточенно плющил ногой пустую пивную банку.
— Колян! — обрадовался он Фортунатову, — А чего смурной такой? Это потому что не употребляешь больше… Займи полтаху-а?
— Клещ укусил, — кратко пояснил Коля и чуть поколебавшись выдал Генке полтинник, — на, можешь не отдавать…
Генка, не ожидавший такой щедрости, резво спрыгнул со скамейки, схватил деньги и так бойко зашагал на угол, что Фортунатов только вздохнул – этот точно всех переживёт...

Теперь двор был совсем пуст, только у клумбы с яркими лохматыми цветами, в халате и с лейкой в руке, лениво прохаживалась Надька Белякова, его бывшая одноклассница и всегдашняя соседка сверху.
«Вот же, – подумалось ему, – ходит себе, коза ногастая, а тоже жить останется».
Ему вдруг захотелось сказать ей что-нибудь очень неприятное. Что больно худая, да длинная, или, что нос как выключатель, или…
— Слышь, Надежда, — окликнул он, — подойди на минутку…
— Чего тебе? — насторожилась та, но, поколебавшись, подошла поближе.
Фортунатов собрался с мыслями, выискивая слова пообиднее и вдруг вспомнил, что в школе, в начальных классах, они с Надькой хорошо дружили, и однажды даже поцеловались за гаражами. Память услужливо высветила и то лето, и что тогда также вкусно пахло липами, и что на гараже розовым мелом было написано "Белякова - ведьма".
Он посмотрел в угол двора, где на месте гаражей давно уже была парковка для машин, потом снова на Надьку и неожиданно для себя сказал:
— Я, Надь, умру скоро, может, завтра уже…
— Тьфу, дурак или родом так? — нахмурилась Надька, — кто ж так шутит-то?
— Да, серьёзно я, — продолжил Коля, чувствуя, как на глаза помимо воли наворачиваются слёзы, — клещ меня в лесу цапнул. В шею.
Надька ойкнула и поставила лейку на землю.
— Это как же, Коль? Так ты, давай, в больницу беги скорее!
— Был уже, — махнул он рукой, — жду, вот, теперь, когда температура поднимется. Тогда точно хана.
Надька придвинулась ещё ближе и дотронулась ладонью до его лба.
Рука у неё была влажной, мягкой и приятно пахла свежей травой. Фортунатов невольно зажмурился и даже замер, пытаясь продлить это уютное ощущение.
— Вроде нету… — Надька убрала руку, немного подумала и убеждённо заговорила:
— В церковь тебе надо, Коля, во всех своих грехах покаяться, прощение попросить. И стараться больше не грешить. И...
— Пойду я, Надь, — вздохнул он, — поздно мне отмаливаться-то.
Он почти уже дошёл до своей двери, когда снизу, из тиши подъезда, донеслось чуть слышное «подожди»…

Надька потянулась из-под одеяла, включила торшер, снова положила ему на лоб руку и слегка улыбнулась:
— Что-то не похож ты на больного… наврал, поди, про клеща-то?
Коля молчал и, словно впервые, с интересом смотрел на Надьку, отмечая мягкий овал её лица, розовые полные губы, гладкие русые волосы и, не найдя что сказать, лишь мотнул головой.
— Чего молчишь-то?
— Ты на даму червей смахиваешь, — сказал Коля, — красивая…
— Да, ну тебя, — Надька быстро соскочила с кровати и, завернувшись в халат, пошла на кухню.
— Чай-то хоть есть у тебя, кавалер?
— На кухне, в буфете…
Фортунатов встал и, замотавшись в одеяло, подошёл к окну. Прикурил сигарету, затянулся, медленно выдохнул дым наружу в прохладную пустоту двора, потом недоверчиво покачал головой и вдруг улыбнулся.

(С)robertyumen

192

Это было 6 лет назад. Познакомилась с парнем в интернете, договорились встретиться после работы. Он опаздывал уже на 15 минут, я была голодная и очень злая.

Смотрю по сторонам и вижу, как ко мне приближается двухметровый бородатый мужик, в очках, огромном шарфе и с кожаной сумкой через плечо. Я напрягалась немного, а он подходит ко мне и как рявкнет:

- Пошли скорее, а то тут столько народа, поубивать их охота!

Ноги тут же стали ватными, я так испугалась, что у меня первый раз в жизни возникла мысль просто развернуться и уйти.

Почему я пошла с ним? Все просто - очень хотелось жрать))

Когда мы поднимались на эскалаторе он снял очки и спрятал в сумку, а когда я спросила его про зрение, ответил, что носит их просто так, "для понта".

Убежать захотелось второй раз, но мы уже поднялись. Позже он признался мне, что тогда так перенервничал, что решил вести себя странно, чтобы запомниться:)

Мы пришли в кафе, я его почти не слушала, потому что уже похоронила это свидание. Потом я как-то начала его разглядывать, а он вроде и ничего такой, уже не похож на маньяка, глаза красивые, весёлые....

Завязался разговор, мы проболтали два часа, расходились по домам уже если не парой, то хорошими друзьями.

На второе свидание он принёс мне гнездо. Это не шутка, я искала реквизит для съёмок рекламы, а во всех прокатах и театрах мой вопрос вызывал дикий хохот (что и понятно, между прочим), и естественно ничего не находилось.

И тут позвонил он. Я ему пожаловалась, что приключилась такая беда, а он попросил подождать немного. Через час у меня было фото гнезда, сплетенного из сена (у него дома жил кролик). Я не верила в это, пока он не привёз мне на встречу коробку с ним. И тут я поняла, что я хочу посмотреть, что будет дальше))

Через две недели мы стали жить вместе, так и живём до сих пор - весело и в любви:)

193

Поэма "Вирусиада" - римейк "Гаврилиады" Пушкина. Часть 3 «Антигерои корона вирусного времени» по мотивам украинского гимна "Ще не вмерла Украина" и стихотворения Пушкина "К Чаадаеву" . Антигерой №18 - артист Алексей Серебряков, который по всему свету раструбил, что не вынес российского хамства и сбежал в 2012 году в Канаду. По видимому, жена его наконец выперла за склочный характер и буйство в пьяном бреду. На днях он вдруг объявил, что Россию не покидал и будет с нею отныне и во веки веков.

Серебряков в Россию возвратился,
за это время наш народ переродился.
Уж не осталось больше хамов и нахалов
и проклинает ложь он всех телеканалов.
Народ Российский он всегда любил,
а сам он идеал, не разу в жизни не хамил.

Мораль сей басни такова :
расстаться с подлецами нам пора.
Прогоним, братцы , отщепенцев со двора!

Товарищ верь! Серебряков лишь потому злодей,
что с детства парень без мудей.
Не смог заделать собственных детей ,
зато он в алкоголе корифей.
Товарищ верь,что Лёха наш,
заслуженный Республики алкаш,
в Канаде не прижился не случайно,
без бормотухи жить ему печально.

194

Яжмать и яжотец

Живу один, на ПМЖ на даче, в достаточно глубоком Подмосковье, так уж сложилось... Работаю на удаленке.

Вокруг одни пенсионеры, да и те в основном бывают, когда снега нет. И вдруг, прошлым летом, через пару участков от меня, покупает дом семья с детьми (тремя). Тоже собираются жить на ПМЖ (что их на это сподвигло, отдельная история, но все же не моя, да и к делу отношения не имеет). Признаю честно - был сдержанно рад, хоть какие-то люди вокруг + Света и Леха (имена изменены) - примерно моего возраста, будет хоть с кем пообщаться.

Когда они приехали - помог пару раз крупную технику в дом затащить. Потом меня пригласили на шашлык. Потом мне надо было разгрузить топливо для котла - позвал Леху, он пришел, помог. Потом я их всех пригласил на шашлык :)

Летом ходили на рыбалку и за грибами все вместе. Весело! Всегда старался держать разумную дистанцию - они семья, все-таки. Позовут - я прихожу. Не позовут - у меня свои дела и развлечения. В помощи им не отказывал, да и они еще пару раз помогали. В общем, идиллия!

На прошлой неделе сестра попросила отвезти их с мужем в аэропорт. Давно не виделись, да и сестра любимая, в общем согласился. Дачи у нас маленькие, как говорится, слухами земля полнится :) Встретил Леху со Светой на улице, спрашивают, не могу ли я их до Москвы подбросить, раз уж все равно еду? Они на какой-то семейный праздник едут, машину оставляют дома по причине предстоящих возлияний. А тут так удачно совпало, что я тоже еду. А уж обратно они на такси. Соглашаюсь, в дороге веселее будет. Но сразу обозначаю: родственников везу в аэропорт, выезд строго в 7 утра (ибо иначе риск опоздать к вылету). Говорю им: "открываю в 7 ворота, вы стоите меня ждете, готовые. Сели и поехали. Ок?". Отвечают: "да-да, без проблем, давай до завтра!".

Следующий день - 7 утра, открываю ворота. Никого нет. Звоню ему, ей - телефоны выключены. Небольшой запас по времени был, сажусь в машину, подъезжаю к их дому - посигналил пару раз - окна темные. Ну, мало ли... Меня время поджимает. Уезжаю.

В общем вчера (два дня прошло с описываемых событий) они оба приперлись и устроили скандал. Что я их не подождал. Что я должен был их подождать, потому что У НИХ ДЕТИ. Что они потратились на такси. Что пока ждали такси - дети замерзли. И что они опоздали на праздник. И не хочу и я им возместить деньги за такси? Признаться, я так охренел, что даже послал их не сразу, сперва стоял и с полминуты глазами хлопал.

Сижу вот, пью чаек, и думаю, что это, с*ка, было???

195

(декабрь 2020)

Где стол был яств там гроб стоит.
Г.Р.Державин

Я впервые не отмечал день своего приезда в Америку, я не мог, потому что она превратилась из страны моей мечты в Соединённые Штаты политкорректности и жестокой цензуры.
У меня, советского эмигранта, не было здесь ни родственников, ни знакомых, я не знал ни слова по-английски, и всей моей семье пришлось начинать с нуля. Мы поселились в дешёвом районе, рядом со своими бывшими согражданами. Вместе мы обивали пороги биржи труда и дешёвых магазинов, у нас было общее прошлое и одинаковые проблемы в настоящем.
Для нас, выросших в Москве, Миннеаполис казался захолустьем, типичной одноэтажной Америкой. Мы привыкли к большому городу, и моя жена не хотела здесь оставаться. Она уговаривала меня переехать в Нью-Йорк, она боялась, что тут мы быстро скиснем, а наша дочь станет провинциалкой. Я вяло возражал, что здесь гораздо спокойнее, что в Миннеаполисе очень маленькая преступность, особенно зимой, в сорокоградусные морозы, что на периферии для детей гораздо меньше соблазнов и их проще воспитывать.
А дочь слушала нас и молчала, ей предстояли свои трудности: осенью она должна была пойти в школу, а до начала учебного года выучить язык. По-английски она знала только цифры, да и то лишь потому, что с детства любила математику. На первом же уроке, когда учитель попросил перемножить 7 на 8 и все стали искать калькуляторы, она дала ответ. Для ученицы московской школы это было нетрудно, но в Миннеаполисе она поразила своих одноклассников, и они замерли от удивления. С этого момента они стали относиться к ней с большим уважением, но дружбу заводить не торопились. Они были коренными жителями Миннесоты, чувствовали себя хозяевами в школе и не принимали в свой круг чужаков, особенно тех, которые плохо знали язык, были скромны и застенчивы. Чтобы заполнить пустоту, Оля стала учиться гораздо прилежнее, чем её однолетки. Она и аттестат получила на два года раньше их, и университет закончила быстрее. Тогда это ещё было возможно, потому что курсы по межрасовым отношениям были не обязательны, и она брала только предметы, необходимые для приобретения специальности. А она хотела стать актуарием. Мы не знали, что это такое, но полностью доверяли её выбору, и для того, чтобы она не ушла в общежитие, залезли в долги и купили дом.
К тому времени мы немного освоились, и уже не так часто попадали в смешное положение из-за незнания языка, а я даже научился поддерживать разговор об американском футболе.
Миннеаполис оказался культурным городом. В нём были театры, музеи и концертные залы, сюда привозили бродвейские шоу, а вскоре после нашего приезда, в центре даже сделали пешеходную зону. Но при всех своих достоинствах он оставался глубокой провинцией, и непрекращающиеся жалобы моей жены напоминали об этом. Я же полюбил удобства жизни на периферии, мне нравился мой дом и моя машина. Это была Американская мечта, которую мы взяли в кредит и которую должны были выплачивать ещё четверть века. Я с удовольствием стриг траву на своём участке и расчищал снег на драйвее. Мы с женой не стали миллионерами и не раскрутили собственный бизнес, но наша зарплата позволяла нам проводить отпуск в Европе. Тогда её ещё не наводнили мигранты, и она была безопасной. К тому же, старушка была нам ближе и понятнее, чем Америка.
Незаметно я вступил в тот возраст, про который говорят седина в голову, бес в ребро. Но моя седина не очень бросалась в глаза, потому что пришла вместе с лысиной, а бес и вовсе обо мне забыл: все силы ушли на борьбу за выживание.
Перед окончанием университета Оля сказала, что будет искать работу в Нью-Йорке. Жена умоляла её остаться с нами, напоминая, что в Нью-Йорке у неё никого нет, а приобрести друзей в мегаполисе очень трудно, ведь там люди не такие приветливые, как в маленьком городе. Но дочь была непреклонна, она хотела жить в столице, чтобы не скиснуть в глуши и не стать провинциалкой.
Тогда жена заявила, что поедет с ней, потому что без Оли ей в Миннеаполисе делать нечего. Я робко возражал, что в Нью-Йорке жизнь гораздо дороже, что мы не сможем купить квартиру рядом с дочерью, что нам придётся жить у чёрта на рогах, а значит, мы будем встречаться с ней не так часто, как хочется. Устроиться на работу в нашем возрасте тоже непросто, а найти друзей и вовсе невозможно. К тому же, за прошедшие годы мы уже привыкли к размеренной жизни и сельским радостям, так что для нас это будет вторая эмиграция.
Дочь была полностью согласна со мной, и её голос оказался решающим, а чтобы успокоить мою жену, она пообещала, что останется в Нью-Йорке всего на несколько лет, сделает там карьеру, выйдет замуж, а потом вернётся к нам рожать детей, и мы будем помогать их воспитывать. Как актуарий, она точно знала, что бабушки способствуют повышению рождаемости.
Мы не верили её обещаниям, и чтобы скрасить предстоящую разлуку, предложили ей после получения диплома поехать с нами в Москву. Ей эта мысль понравилась, но денег у неё не было, а брать у нас она не хотела. Тогда мы с женой в один голос заявили, что общение с ней, для нас удовольствие, а за удовольствия надо платить.
И вот после длительного перерыва мы опять оказались в стране, где прошла первая часть нашей жизни. Был конец 90-х. Мы ездили на экскурсии, ходили в театры, встречались с друзьями. Мы даже побывали во дворце бракосочетаний, где женились почти четверть века назад, а в конце дочь захотела посмотреть нашу московскую квартиру. Мы пытались её отговорить, ведь теперь там жили совершенно незнакомые люди, но спорить с ней было бесполезно. Она сказала, что сама объяснит им, кто мы такие, подарит бутылку водки и банку солёных огурцов, и нам разрешат увидеть наши херомы. Нам и самим было интересно взглянуть на квартиру, где мы прожили столько лет, и мы согласились.
Дверь нам открыла аккуратно одетая пожилая женщина. Оля, сильно нервничая и, путая русские и английские слова, объяснила, кто мы такие и зачем пришли. Хозяйка зорко взглянула на нас и посторонилась, пропуская в комнату. Осмотр занял не больше двух минут: квартира оказалась гораздо меньше, чем представлялась нам в воспоминаниях. Мы поблагодарили и собрались уходить, но женщина пригласила нас на чай. Когда мы ответили на все её вопросы, она сказала, что преподаёт в университете, и хотя ей пора на пенсию, она работает, чтобы ходить в театры и быть в центре культурной жизни. А затем она целый вечер рассказывала нам о современной России. Там очень многое изменилось, но ещё больше осталось таким же, как раньше.
Последнюю ночь перед вылетом мы с женой долго не могли заснуть. Мы нервничали до тех пор, пока наш самолёт не поднялся в воздух.
А через восемь часов, когда мы ступили на американскую землю, нам хотелось броситься на неё и целовать взасос.
После нашего совместного отпуска дочь вышла на работу, а вскоре мы получили от неё длинное письмо на английском языке. Она благодарила нас за то, что мы уговорили её поехать в Москву, и извинялась за постоянные ссоры, из-за того, что мы заставляли её учить русский. Она обещала впредь практиковаться при каждом удобном случае. Она писала, что путешествие с нами расширило её кругозор и показало, как многообразен мир.
Затем ещё несколько страниц она рассыпалась бисером ничего не значащих, красивых слов, подтвердив давно приходившую мне в голову мысль, что в Американской школе писать витиеватые послания учат гораздо лучше, чем умножать и делить. А в самом конце в Post Scriptum Оля по-русски добавила «Я всегда буду вам бесконечно благодарна за то, что вы вывезли меня оттуда».
Было это давно, ещё до 11 сентября.
А потом она успешно работала, продвигалась по службе, вышла замуж и когда решила, что пришло время заводить детей, вместе с мужем переехала в Миннеаполис. Ещё через год, я стал дедом мальчиков-близнецов, и для меня с женой открылось новое поле деятельности. Мы забирали внуков из школы, возили их на гимнастику и плавание, учили музыке и русскому языку. Мы вникали во все их дела и знали о них гораздо больше, чем в своё время о дочери.
Между тем президентом Америки стал Обама. Въехав в Белый дом, он убрал оттуда бюст Черчилля, а встречаясь с лидерами других стран, извинялся за системный расизм Америки. Он, наверно, забыл, что за него, мулата, проголосовала страна с преимущественно белым населением. Затем он поклонился шейху Саудовской Аравии, отдал американских дипломатов на растерзание толпе фанатиков в Бенгази и заключил договор с Ираном на следующий день после того, как там прошла стотысячная демонстрация под лозунгом «смерть Америке».
Наблюдая за этим, я понял, что демократия не имеет ничего общего с названием его партии. Я старался не думать о происходящем и больше времени посвящал внукам.
Дочь отдала их в ту же школу, где училась сама. Они родились в Америке, говорили без акцента и не страдали от излишней скромности, но они уже не были хозяевами в школе, а день в этой школе не начинался с клятвы верности, и над входом не развевался Американский флаг. Это могло оскорбить чувства беженцев, которые там учились. Их родителей называли «эмигранты без документов», хотя многие считали их преступниками, незаконно перешедшими границу.
Учеников, как и прежде, не очень утруждали домашними заданиями, зато постоянно напоминали о том, что раньше в Америке было рабство, что до сих пор существует имущественное неравенство и белая привилегия. Это привело к тому, что мои внуки стали стесняться цвета своей кожи, также как я в Советском Союзе стеснялся своей национальности. Меня это угнетало, я ведь и уехал из России, потому что был там гражданином второго сорта. Я хотел переубедить внуков, но каждый раз, когда пытался сделать это, они называли меня расистом. Тогда я стал рассказывать им о своей жизни, о Советском Союзе, о том, что мне там не нравилось, и почему я эмигрировал. Я рассказывал им, как работал дворником в Италии, ожидая пока Американские спецслужбы проверят, не являюсь ли я русским шпионом, как потом, уже в Миннеаполисе, устроился мальчиком на побегушках в супермаркет, где моими коллегами были чёрные ребята, которые годились мне в сыновья и которым платили такие же гроши, как мне. Никакой белой привилегии я не чувствовал.
Говорил я с внуками по-английски, поэтому должен был готовиться к каждой встрече, но эти разговоры сблизили нас, и в какой-то момент я увидел, что мне они доверяют больше, чем школьным учителям.
Между тем страна, уставшая от политкорректности, выбрала нового Президента, им стал Дональд Трамп. Демократы бойкотировали его инаугурацию, СМИ поливали его грязью, а в конгрессе все его проекты встречали в штыки. Появился даже специальный термин TDS (Trump derangement syndrome - психическое расстройство на почве ненависти к Трампу).
Кульминация наступила во время пандемии, когда при задержании белым полицейским чёрный бандит-рецидивист испустил дух. Его хоронили, как национального героя, высшие чины демократической партии встали у его гроба на колени. Видно, кланяться и становиться на колени стало у них традицией. Во всех крупных городах Америки толпы протестующих громили, жгли и грабили всё, что встречалось у них на пути. Они действовали, как штурмовики, но пресса называла их преимущественно мирными демонстрантами.
В школе учитель истории предложил сочинение на тему «За что я не люблю Трампа». Мои внуки отказались его писать, а одноклассники стали их бойкотировать. Узнав об этом, я пошёл к директору. Он бесстрастно выслушал меня и сказал, что ничего сделать не может, потому что историка он принял по требованию районного начальства в соответствии с законом об обратной дискриминации (affirmative action). Затем, немного подумав, он также бесстрастно добавил:
- Может, если Трампа переизберут, обратную дискриминацию отменят.
Но Трампа не переизбрали. Выборы были откровенно и нагло подтасованы, и мной овладела депрессия. Мне стало стыдно за Америку, где я добился того, чего не смог бы добиться ни в одной стране мира. Я рвался сюда, потому что хотел жить в свободном государстве, а в Союзе за свободу надо было бороться. Тогда я боялся борьбы, но, видно, Бог наказал меня за трусость. Теперь мне бежать уже некуда, да я и не могу. Здесь живут мои дети и внуки, и я должен сражаться за их будущее. Непонятно лишь, что я могу сделать в моём возрасте и в разгар пандемии. Пожалуй, только одеть свитер с символикой Трампа и ходить по соседним улицам, показывая, что есть люди, которые не боятся открыто его поддерживать. Я, наверно, так и поступлю, мне нечего терять. Большая часть жизни позади, и в конце её я сделаю это для страны, в которой я стал другим человеком.
Совсем другим.
Только вот от социалистического менталитета я в Америке избавиться не смог, поэтому во время прогулки я в каждую руку возьму по гантели - не помешает.

196

Варя была детдомовская. Свою мать она никогда не знала, а кто был ее отцом не знала даже ее мать, мать ее.

Жизнь в детском доме была тяжелая. Поэтому Варя с детства научилась и готовить, и убирать, и шить. И еще копать котлован под фундамент, класть печь и покрывать крышу шифером.

А вот огня и лошадей боялась. Поэтому ни в горящую избу войти, ни коня на скаку остановить не умела. Воспитательницы всегда ее за это шпыняли:
- Не найдешь ты, Варя, себе мужа хорошего. Ведь мужику в жены нужна настоящая русская баба. А ты ни с конем, ни с огнем справиться не сможешь. Да еще и глаза у тебя узкие, а фамилия Ибрагимова.

Когда Варя выросла и покинула детдом, первым делом она отправилась в родную деревню, о которой много была наслышана еще в детстве. Долго искала там своих родственников Варя, и уже было отчаялась их найти. Пока кто-то из местных не сказал ей, что нет у нее тут родственников. Просто деревня так называется - "Родная".

Привыкшая к тяжелому труду она мигом завела кур, гусей, свиней, одну корову. И трактор. Который стоял посреди деревни, и никто не мог завести его уже лет десять. А она вот смогла. Так и началась ее взрослая жизнь.

Однажды пошла Варя к колодцу за водой. И повстречала у колодца Ивана, местного красавца. Взглянула она в глаза его бездонно-зеленые, да и чуть не утонула в колодце. Потому, как от волнения спотыкнулась и в колодец этот-то и бултыхнулась. Благо, Иван ей выбраться помог.

А Иван тот был местный мажор. Такую кличку ему односельчане дали. Ведь он был единственный, кто из села в город ездил учиться в музыкальной школе. Но все, что запомнил оттуда, что бывает "мажор" и что-то там еще. Так к нему это прозвище и прицепилось.

Вытащил Иван Вареньку из колодца, да и влюбился в нее с третьего взгляда. Первый раз глянул он в глаза ее озорные. Второй раз увидел губы ее сочные. А на третий раз остановился взгляд его на груди ее, от волнения колышущейся. А ниже он и смотреть уже не стал.

И предложил он ей с ходу разделить его постель. А Варя, она ведь безотказная была . Поэтому сразу согласилась. Пришла к нему домой и голыми руками разломала Иванову кровать к чертям собачьим. Тут понял Иван, что с этого момента Вареньку он не только сильно любит, но еще и немного побаивается.

И пошла молва по деревне, что будет свадьба у Ивана и Варвары. И услышала про то Катерина - бывшая зазноба Ванина. Давно еще она глаз свой на него положила. Просто она инвалид была по зрению, а один глаз у нее искусственный был. Так вот, у реки тогда дело было. Она глаз свой искусственный вытащила, на Ваньку положила и сказала: Ты, Ваня, либо мой, либо, если не хочешь глаз этот мыть в реке, отдай мне. Я его обратно вставлю. Иван мыть его не захотел, вот Екатерина и затаила на него злобу лютую.

А свадьба молодых искрилась и гудела аж до темноты. А с чего ей не гудеть и не искриться, если водитель молодых по пьяни со всего размаху въехал в трансформаторную будку. Так деревня еще и без света осталась.

Да только Иван да Варя на это внимания и не обратили. Ведь у них бушевала Любовь. Любовь Константиновна Перемычко - сотрудница местного ЗАГСа. Женщина она была одинокая. Потому, как приняла на грудь за здоровье молодых, как стала к мужикам приставать. Слово за дело. В общем, так разбушевалась, что не до скуки было.

Но в разгар веселья появилась на свадьбе Екатерина. И наложила она на молодых проклятие страшное.
- Да чтобы у вас детей никогда не было! - громко крикнула она.
И с этими словами забрала у молодых "Камасутру" и кассету с фильмами немецкими про "дастишфантастиш".

Пригорюнились молодые. Ведь дело в советское время происходило. А ведь в СССР, как известно, секса не было. А дети появлялись по решению XXVII съезда КПСС. А до съезда еще далеко было.

И завыли молодые от горя. и вся свадьба вместе с ними. Да так сильно все выли, что из лесу к ним волки прибежали. Думали, что брачные игрища уже начались.

Но тут зашла к ним в гости местная знаменитость по имени Клава, а по прозвищу "ша...". Ну, ее так мужики местные называли, в рифму. Хотя она сама себя величала "феей". Впрочем, мужики ее иногда и так называли. Ибо знали, какие "чудеса" да "волшебства" она в постели вытворять умеет.

Прознав про беду молодых сказала она:
- Не печальтесь, Иван да Варвара! Помогу я вам! Есть у меня свечка волшебная. Если ее у кровати подержать, то процесс сам пойдет. Я вам даже покажу, как ей правильно пользоваться.
И начала показывать. Сначала одни ту свечку держали, потом другие. А потом процесс так хорошо пошел, что про молодых уже все и забыли.

И стали они жить-поживать, да XXVII съезд КПСС поджидать. Но это уже совсем другая история.

197

Знакомая красавица Маша в 90-х удачно вышла замуж за московского олигарха средней руки, где-то в задах Форбса. Чувак был уже одной ногой в Лондоне и переносил туда вторую, но захотелось ему вероятно прихватить на память самое лучшее, что есть в России - бабу. From Russia with love. Наверно, это в самом деле любовь, до сих пор живут вместе, растят детей, и несмотря на все усилия Маши, он не разорился.

И даже купил в дальних английских е.енях настоящий рыцарский замок. Сооружение стоит на крутом утесе, стены имеет местами толщины шестиметровой, и всем своим угрюмо-грозным видом показывает степень любви средневековых крестьян к своему феодалу.

Замок оказался весьма дешев, вероятно потому, что протопить его разорительно и зимой и летом. А жить там - это все равно что добровольно усадить себя в тюрьму за собственный счет.

Однако же, узкие подслеповатые бойницы напоминали олигарху его собственный коттедж в окрестностях Рублевки, и вероятно он искал пути отхода, если подмосковная братва доберется до Англии - так или иначе, он предпочел жить в комфортном особняке прямо под этою скалою с замком, а общая стоимость приобретенной недвиги автоматически дала ему британское гражданство.

Маша же - человек, выросший в хрущевке. Наличие нескольких сотен или тысяч квадратных метров пустующего пространства в этом холодном замке не давало ей покоя. Там явно должно было чего-нибудь располагаться - охренительное, чтобы можно было сводить на экскурсию восхищенных подруг, приодевшихся в свои самые теплые соболя. Но что?

Была бы Маша мужик, она бы увешала все стены замка рогами охотничьих трофеев и алебардами. Но предыдущие поколения мужиков над этим потрудились основательно, живого места не осталось на этих стенах, куда бы еще чего воткнуть. А рыцарские залы, места буйных пиршеств и стойбищ охраны, были пусты, всё вынесли по аукционам.

Сам замок навевал вдохновение Маше. Он был бесполезен, но красив и вечен. Маша увлеклась коллекционированием вечных вещей - чугунных утюгов 18-19 веков, продававшихся всегда парами - пока один нагревается на печке, другим можно гладить.

Гарантийный срок службы такого утюга можно уверенно ставить в несколько миллиардов лет - там нечему снашиваться. И разумеется, утюги эти очень красивы и разнообразны - иначе бы их не покупали старинные хозяйки, матери 10-15 детей, треть жизни которых проходило в глажке.

Утюги эти для них были вместо телевизора или Интернета. Выбор красивого утюга граничил по своему значению с выбором супруга.

В общем, увлеклась Маша этими утюгами, без устали слонялась по антикварным магазинам, и за многие годы замок ими обставился, дав одну из лучших коллекций планеты.

Но не дремали и лондонские адвокаты. Супруг ее был деятелен в Англии не менее, чем в России. В один прекрасный день он решил, что пора сваливать обратно в Москву срочно. Маша прошлась по особняку и замку, поставила галочки, что брать с собой, вызвала упаковочный сервис и доставку в аэропорт самого любимого. В состоянии аффекта и паники одной из галочек отметила эти чудесные утюги. Были доставлены.

От счета за доставку их по воздуху потом охренели все - муж, сама Маша, а лучшая подруга ее вообще рассердилась - "да лучше бы я за эти деньги квартиру на Манхеттене себе купила!"

Однако же, самые красивые британские чугунные утюги теперь скрываются в России.

А я на 8 марта пару часов блины на чугунных сковородках 19 века жарил на выезде в гостях - масленица началась. С виду страх берет - они без ручек, сферические такие заразы. Нечему там ломаться, но и не прикоснуться никак, раскалены. И тоже парой. Хозяева выдали прихват молча, чтобы инструкцией не обидеть гостя.

Заценил, почему сковородок две - пока одну маслом смажешь, тестом зальешь и на плиту поставишь, глядишь и второй блин уже готов. Вечные вещи. По преданиям семьи, достались из элитного ресторана в катавасиях гражданской войны.

Я не знаю, что дальше случится с человечеством. Но хоть пандемия со смертностью 99%, хоть ядерная война, хоть несколько тысячелетий полного упадка цивилизации - но все равно хоть на самых дальних помойках и руинах планеты найдутся когда-нибудь эти вечные красивые вещи - обожженные глиняные таблички с записями шумеров и египтян, чугунные утюги и сковородки производства 18-19 веков, чугунные рельсы, ведущие далеко и в никуда, и прекрасные решетки ворот всяческих дворцов, давно рассыпавшихся в прах. За устойчивость облачных сервисов я так не уверен.

198

Лида мечтала о появлении в их дружной семье маленького чуда - нового малыша.

Она даже видела его, этого малыша. Только чуть зажмурится - и уже сразу отчетливо видит. Будущее дите будет непременно мальчиком. Белобрысым и щекастым. Такими - белобрысыми и мордатенькими - были во младенчестве все дети Кузявкиных.

Лида назовет его как-нибудь необычно, но очень красиво - Ждан, допустим, или вот Велемир.

Лида, конечно, изо всех сил стремилась сделать эту прекрасную грезу о маленьком кукусике былью. Ее натурально прихлопнул материнский инстинкт.

Но немного подводил супруг Михаил.

Он противился исполнению мечты - не хотел ни Ждана, ни даже Велемира. Нашла у них коса на камень. Дома - сплошная конфронтация.

Молчаливая - на супружеском ложе. Здесь Миша изобретал все более изощренные способы избежать возможного появления в их жизни малютки. Лида, в свою очередь, по-женски хитро пыталась эти способы обрулить. Но супруг, к сожалению, пока оказывался изворотливее.

В прочее же время они все чаще шумно скандалили.

Супруг не хотел еще ребенка категорически. В начале дебатов о судьбах Велемира он доставал из комода техпаспорт их “трешки”. Вынимал из портфеля калькулятор. Михаил щурил колючий глаз, топорщил ус, интенсивно тыкал пальцем в вычислительное устройство.

Вид у мужа в эти моменты был неприятный, как у докучливого ревизора. Он подкидывал Лиде глупые задачи про жилые метры и живые души. Входил в раж. Горячился и орал. Стучал калькулятором по обеденному столу. Чашки и блюдца подпрыгивали и звенели.

Даже подзатыльника однажды Лиде отвесил обидного. Будто она не взрослая женщина и законная ему супруга, а клиническая малолетняя двоечница и не знает простых арифметических действий.

По подсчетам Михаила как-то выходило так, что четвертому ребенку места в их жилище решительно не предусмотрено. И даже уже имеющимся потомкам жилплощади тоже было маловато.

Прооравшись и разбив о стену очередной калькулятор, муж начинал давить на Лиду весом общественного мнения.

Вкрадчивым голосом, поглядывая на нее испытующе, Миша утверждал, что все-все общество начнет их очень осуждать за этот шаг. Массово общество покрутит пальцами у висков. Во, смотрите-ка, сограждане, какие же странные люди эти Кузявкины. Трудящимся-то нынче жрать даже нечего, везде кризисы и напряженка, а эти рожать вздумали без устали. Плодят и плодят наследников, как не в себя. Что ни год, то у Лидии плодоношение. Небось, на льготу какую-то рассчитывают эти Кузявкины, пиявками к бюджету присосаться намерение имеют.

И осуждение, и бичевание повсеместное, конечно, не заставят себя ждать.

Потом Миша чуть успокаивался и приступал к основному - дырявый семейный бюджет. С учетом трат на продукты питания и коммунальные услуги, денег у них каждый месяц остается всегда сущий пустяк. И приходится делать мучительный выбор - купить ли на этот пустяк старшему наследнику зимние ботинки из шкурок неизвестной худосочной зверушки или же поднатужиться и отремонтировать старую “Волжанку” тестя, которая пятый год гниет в гараже. Четвертого малыша, таким образом, придется заворачивать в рогожку и красть для него молоко в гастрономе.

В завершение своей речи супруг даже позволял себе долю эгоизма - ему хотелось спать в полной тишине и темноте целых восемь часов подряд, совсем без детей, без заунывных колыбельных и срыгиваний.

И что если жена Лида все же имеет намерение родить еще младенца, то пусть она сама с этим дитем и кувыркается.

А он, Миша, умывает свои усталые руки.

И даже вполне допускает плачевную мысль о том, что далее им, супругам Кузявкиным, придется пойти разными жизненными путями. Он станет несчастным разведенцем и алиментщиком, а она, Лидка, заделается крепко многодетной женщиной, в одиночку взращивающей свой кагал.

Лиде было больно и горько все это выслушивать - одни протесты да ультиматумы. Утерев слезы, она приступала сыпать контраргументами. Мысленные диспуты с Мишей Лида вела почти круглосуточно. Поэтому контраргументы были отточены и понятны любому дураку.

Глядя на помятый техпаспорт, Лида горячо уверяла, что теснота - это ничего страшного. И вообще, если еще раз достать калькулятор, то теснотой у них и не пахнет. Целая “трешка” у них в единоличном распоряжении. А это целых пятьдесят четыре квадратных метра квадратных. Люди вон в однокомнатных хоромах семьями в три поколения ютятся. И ничего - все там радостные, улыбка ни у кого с уст не сходит, в тесноте, да не в обиде прописаны.

А у них фактически царские условия жизни.

Вот родители Лиды привольно разместились в отдельной комнате. Потому что старость любит тишину. Опять же - преемственность поколений обеспечивается.

Старшие ребята - Святополк, двенадцать лет, и Дульсинея, четыре годика - также имеют собственную уютную комнатку.

У всех есть спальные места, Святополк обеспечен столом для выполнения школьных уроков. Дульсинея приучена сидеть и не рыпаться пока брат гранит науки точит.

Двухлетняя Эвридика пока в отдельной кровати не нуждалась - до трех лет все младшие Кузявкины почивали в родительской комнате - зале. Проходной и самой просторной комнате. Тут тебе и телевизор, и до удобств благоустроенной квартиры рукой подать - если, к примеру, скоренько ребенка подмыть надо или еще чего. Места свободного - завались, хоть пять люлек в ряд наставь. И спокойно реализуй себя в родительстве.

Напоминала Лида супругу и о том, что младшенькую вот он тоже хотел не очень уверенно. Чуть до развода дело тогда не дошло у них! А сейчас - счастливый отец, в девочке души не чает, чуть не в зубах ее носит. И Эвридика - полная копия Мишиной мамы, спутать даже их легко можно.

И не все, Миша, в этой жизни измеряется деньгами. Счастье ведь ни за какие деньги не купишь. А дети - это счастье, цветы жизни и продолжение наше. Выросший Святополк не драные ботинки свои вспоминать будет, а теплые семейные вечера и преемственность поколений.

Будет зайка - свалится и лужайка. Выйдет цветок - будет и лужок. Проверено жизнью и отдельными многодетными женщинами.

Вот когда у Кузявкиных родился первенец Святополк, то они мыкали горе по съемным углам.

С появлением же Дульсинеи нагрянула уютная лужайка - Лидкины родители, сжалившись, пустили молодую семью пожить на свою благоустроенную жилплощадь.

Но сейчас и родители подозрительно таились. Ждан или Велемир не трогали их молчаливых сердец своими крохотными пальчиками.

Когда однажды Лида решила, что состояние ее очень смахивает на беременность четвертым малюткой, то мама ее с давлением буквально свалилась. Упала и лежала целых три дня в своей отдельной комнате. Молча лежала. Только дверь клюшкой подперла и так лежала.

А папа Лиды шмыгнул на балкон покурить и на неделю исчез - так переживал нечаянную радость.

Свекры, узнав новость, конечно, не молчали и не таились. Эти взвыли дружным ансамблем: а нечего тут нам нищету плодить, а нечего! Ты, Лидка, говорили свекры, во всем сама виновата. Нарожала кучу и все тебе маловато будет. Наш бедный Миша еле тащит этот тяжкий воз. Он в сорок выглядит уже пятидесятилетним мужчиной, хорошо потрепанным жизнью. У него геморрой, давление и плоскостопие. Если наш несчастный Миша вдруг скоропостижно скончается, то воз придется тащить тебе самолично. И мы все еще посмотрим на это представление.

Даже первенец Святополк был тогда супротив потенциального Велемира настроен.

Новость о возможном пополнении он подслушал и заявил, что из дому намерен уйти на все четыре стороны. Надоели ему сиблинги до подростковой депрессии. Тишины Святополк хочет и чтобы тетради его никто не драл на мелкие клочья. И в кровати не пакостил. И сидеть он с этим четвертым Вележданом не нанимался. Вполне хватает навязанного ему общества Дульсинеи и Эвридики. И что дорога теперь у него одна - в плохую компанию девиантных сверстников.

Даже маленькая Дульсинея, хотя ничего и не поняла, на всякий случай свои лысые куклы попрятала по темным углам. Ожидала возможной экспроприации своего нехитрого имущества со стороны чужака.

Не дети, а дикобразы какие-то выросли...

Поддерживала Лиду в материнском инстинкте только школьная подруга ее Светочка.

Подруга легко и радостно родила пятерых прекрасных малышей. И уже вовсю усердствовала над шестым.

Первый муж Светы тоже оказался дураком и ушел где-то на третьем наследнике. Его более всего волновал вопрос финансов - боялся, что не вытянет всю бригаду. Но он и правда не вытянул - сбежал однажды дождливой ночью. И до сих пор скрывался от ответственности где-то в республике Тыва.

Четвертого малютку Светка родила сугубо для себя. Просто захотелось маленького. Маленькие все такие смешные. Проснулась однажды, а настроение “хочу ляльку”. Что делать? Пошла да и сделала. Четвертый получился смешной до колик.

А вот пятого наследника - этого уже осознанно рожала, а не по наитию.

У Светочки тогда появился новый муж - студент Алик. Алик был родом из многодетной деревенской семьи. Не могу, причитал этот Алик, без детишек под боком жить. Привык, говорит, чтобы детская возня под носом была у меня круглосуточно.

Так и появился пятый малыш. Алик теперь чувствовал себя как дома, а Светка инстинкт материнский свой хоть на время успокоила.

Сейчас супруги о шестом бредят. Тоже осознанно хотят родить. С открытыми, так сказать, глазами.

Но муж Михаил, к сожалению, был не прирожденный семьянин Алик.

И снова между Кузявкиными призрак официального развода замаячил.

Куда бежать? Кому молиться? Как вразумить супруга? Времени-то на вразумление осталось с гулькин нос - бабий век ведь короток до неприличия.

199

Всех, кому уже жить не светило
Превращал он в нормальных людей
Но огромное это светило
К сожалению, было еврей.

Владимир Высоцкий

Фамилии фигурантов изменены, история подлинная.
Было это в те времена, о которых написана цитируемая песня. Нынешние поколения возможно этого даже и не поймут и воспримут цитату с недоумением, что и хорошо.

В одном областном городе был завод. Завод как завод. И так случилось, что умер его директор. Надо назначать нового. Министерство попросило выдвинуть кандидата из заводского штата. Был там подходящий по деловым качествам человек по фамилии, допустим, Петров. Все бы хорошо, но министерство ж не просто так, оно чтобы решать вопросы, а не штамповать готовые решения. Потому предложено было выдвинуть двух кандидатов. А уж они там выберут. Ну, что делать, надо еще одного. И придумала администрация завода хитрый ход. Чтобы гарантировано директором стал Петров, вторым кандидатом решили выдвинуть, особо не анализируя, человека по фамилии, допустим, Шустерман. В те времена, что уж греха таить, мало было шансов у человека с такой фамилией стать директором даже какого-то там заводика в провинции.
Однако, чтобы всегда и везде директором был Петров и нигде и никогда Шустерман тоже было нельзя. Надо ж было говорить с высокиз трибун, что все у нас равны и вот вам пожалуйста где-то есть у нас директор Петров, а где-то есть директор Шустерман. Все решают деловые качества и только они. Видимо как раз тогда требовалось подправить статистику. Директором стал Шустерман. Может быть он был лучше Петрова, а может быть хуже. Об этом история умалчивает.

Такая вот кадровая политика. С точи зрения современного бизнеса довольно смешно. Но как-то все функционировало. Нечто похожее начинает происходить в США. Политкорректность.

200

Мои армейские говнодавы.

По приезду в часть нам выдали хб. По принципу- "на драку собаку"
Старшина выволок ком зеленого тряпья, швырнул на пол-и "сами разберетесь"
Кое-как разобрались, тем более о элегантности речь не шла. Я было начал хвалить чей-то фасон и удачный крой плеча, но был послан дальше Сэвил-Роу.
Мда. Видимо тут хорошие манеры не в ходу.
Подобным же образом старшина поступил с сапогами.
И тут меня ждал жесткий облом. 47го размера не было. Я уныло перебирал вонючие кирзачи и нигде не находил заветных цифр.
-Тащщщ прапорщик!
-Ы?
-Сапоги не подходят.
-Сено к лошади не ходит. Тебе надо- сам к ним и подойди, воин.
-Та не. У меня 47 размер.
-Это твои проблемы, воин.
Хм.
В голове роились всякие мысли, но к сапогам они не вели. Может, ограбить кого?
Мимо казармы в темноте народ из соседних рот шлялся в самоходы, сяду в засаде ночным татем, и ну народ босоножить. Тюк прямо в темя и пожалуйте разуваться.
Одна проблема. Как я найду свой 47й? Это ж сколько народу глушить придется ради заветного. Прям представил себя унылым упырем, сидящим на куче бездыханных окровавленных тел.
Босиком.
Позвали на построение. Решил идти по-домашнему, в тапочках, ибо гражданские шкары у нас отобрали.
Неожиданно нарисовался похмельный комроты. Всех построили. Командор прошелся туда-сюда кавалерийским шагом, прошипел "понавезут всякое говно", брезгливо подергал пару ремней, оторвал пару подшив, распрямил ударом по башке несколько кокард. Потом хищно замер. Узрел мои босые глезны. Долго, набычась, смотрел на нарушение. С какой-то пещерной ненавистью. Шея его налилась кровью, глаза покраснели, рожа пошла пятнами.
Привычка в любой стремной ситуации вести себя максимально идиотским образом и тут меня не подвела.
Я сделал книксен.
Капитана накрыло божественное безумие. Орал он минут 15, одной бесконечной фразой, начинающейся на букву Х, причем не вдыхая. В конце его спича (буква Й) я стоял в состоянии легкой контузии, покрытый слизью его слюней , ощущая, что никогда больше не буду прежним. Доселе я не слыхал, что бы связная речь состояла из такого количества мата. Оказывается, матюгами могут быть существительные, глаголы, подлежащие , сказуемые, междометия , союзы и даже знаки препинания.
В ушах звенело. Единственное, что я понял из сказанного, что вряд ли я стану генералом. Покачиваясь, как молящийся раввин, я шептал горячечными губами :

"И в лице твоём, полном движенья,
Полном жизни - появится вдруг
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг."

Потом позвали прапора. И уестествили прям перед строем. Затем , уже с прапором, разрумянившимся от пистона, и прибежавшим на крики замполитом произвели дознание. С каким умыслом я посмел отрастить себе неуставные ноги? А?! Что бы подорвать обороноспособность страны? Что?!
Наученный горьким опытом я только смиренно повторял "Виноват, так точно, виноват", и шмыгал носом. В конце концов мне эта инквизиция порядком поднадоела и на очередное ехидство замполита- "А что у тебя еще не как у людей? Голова? ", ответил: "Это вы еще мой неуставной хер не видели, товарищи офицеры. Могу показать"
Повисла тяжелая тишина. Я прям почувствовал,как прохладная стеночка спину освежает поутряне. Последняя цигарка. Крик "Всех ластоногих не перебьете, гады!", команда "Пли!!!" и досрочный дембель.
Но тут комроты заржал. С ним грохнул строй, потом дошло и до партии. Только прапор сверлил меня взглядом, не обещающим ничего хорошего. А ну да, у него ж ножки, как у гномика. Завидует , видимо.
-Гляди-ка, борзый!-веселился майор.
-Далеко пойдет- поддержал зам.
-Не дальше дисбата- обнадежил прапор.
В итоге прапора отправили "рожать" мне сапоги. И мстительный кусок таки приволок искомое. Злобно торжествуя.
Я тупо рассматривал эти говнодавы и не верил своему "счастью". 49 размер. Голенища из толстой свиной кожи. На изнанке выбит 1961 год. Долго ж вы меня ждали...
Я мысленно перенесся в ту эпоху. Гагарин...Энтузиазм похмельных ширнармасс, "Космос наш!", 22 съезд партии... В 1980 году советский народ будет жить при коммунизме...А в 1986м я одену эти уебища.
В первый же день я чуть сдох на кроссе. Во второй пожалел, что не сдох в первый.
Ибо вес сапог превращал бег в поднятие тяжестей. А если на дворе был дождь, то с налипшей глиной сапожки мои оправдывали идиому "пудовые" .
Спартакиада кандальников какая-то.
Плюс- два лишних размера обеспечили мне сбитые в мясо ноги. Дело чуть не дошло до гангрены.
Валяясь в госпитале, я обдумал план действий. Нашел на свалке аккумулятор. И , вспомнив детский опыт литья свинчаток, отлил себе несколько утяжелителей, кои вшил в многослойно сложенные и прошитые бинты. Привязал эти приблуды на ноги. И так и ходил. Выписавшись из госпиталя, продолжал самоистязаться , благо что утяжелители мои прекрасно помещались в голенища.
Перед кроссом я снимал свинчатки и -потихоньку втянулся. Ступни к этому времени превратились в копыта, так что зарядка и марш-броски перестали быть пыткой, а превратились в некое подобие удовольствия.
Я даже начал находить в этом юфтевом уебище плюсы. Они теплее кирзы. Отчасти защищают от подлого удара носком в голень. И-пендаль в их исполнении неотразим.
Главное-попасть. Из любого положения, с любым замахом лоу-кик переводил оппонента в состояние "хромого лося"
Плюс-брошенный наугад, в темноту, в строну храпа, сапог производил такие титанические разрушения, что скоро вся казарма спала, как котики. Еле сопя в сопатки.
Один раз я таки спалился. Дотошный старшина заставил разуться и выволок на свет белый мои свинцовые прибамбасы.
Офицерье хищно раздуло ноздри. Бинты они изодрали в клочья. Прощупали пальцами. Понюхали. Заколдобились. Прапор зачем-то укусил свинец.
-Это что такое?
-Свинец!
-А нахера?
-Для утяжеления.
-Чего?
-Тягот. И лишений.Воинской службы. Стойкость переноса тренирую.
-Тебе веса мало?
-Да, тащщ майор. (терять мне было нечего) Не хватает. Мне. Веса. В обществе. И истории.
Я и так имел странноватую репутацию в глазах начальства. Кто читал мои рассказы о армии- поймет, что я ее честно заработал. Свинец в сапогах окончательно убедил их, что я точно пацан с отклонениями. То, что шиза совмещалась с прекрасными физическими кондициями делала ее , по мнению гансов , еще более опасной.

Способы лечения нервных горячек в армии известны всем. Бег, бег и еще раз бег.
В ОЗК и противогазе.
Военные ярые приверженцы теорий Парацельса о исхождении дурнины через пот.

Когда бежишь, обычно повторяешь про себя какой-нибудь стишок. Под бег , например, хорошо ложится речевка Винни-пуха.
"Хорошо живет на свете
Винии-Пух!
Оттого поет он эти
Песни вслух!
Если я чешу в затылке -
Не беда!
В голове моей опилки,
Да, да, да. "
Крутишь эту херь и вроде как в транс впадаешь. Кто бегал-знает.
В тот раз мне на патефон случайно попала частушка:

Пас коров я этим летом
На одну решил залезть!
Я и раньше был с приветом
А теперь и справка есть!

На беду , у меня запотели стекла в противогазе, я не углядел прапора, что умудрился услыхать текст речевки. В армии все понимают буквально, абстракции чужды людям цвета хаки, потому как больше на сельхозработы меня не посылали никогда.

Случай признали тяжелым.

В результате мне набили РД (рюкзачок) песком и велели с ним не расставаться. С утра до вечера. Месяц. Пошли навстречу пожеланиям, так сказать. Как ни странно, втянулся я довольно быстро, благо ноги перед тем накачал основательно. До сих пор на ляжках орехи молотком колоть можно. Прошло полгода. Всем выдают кирзачи-мне облом. Нетути. Год. Та же история. Уж как я их только не латал. В ход шли гвозди, шурупы, проволока, леска, изолента и даже пластилин. Один хрен-сапоги воду пропускали , как дуршлаг. Через полтора года в мои ботфорты МХАТ оторвал бы с ногами. С таким реквизитом пьеса "На дне " заиграла бы новыми красками. И запахами.
Можно сказать, сапоги мои смрадно дышали на ладан. К концу жизни несчастные говнодавы приобрели некоторые старо-алкашьи антропоморфные черты. Эдакая побирушечья синева жалобно-похмельно выпирала из их трещин и заплат.

А тут очередной забег на приз кого-то лампасоносного. Зачет по последнему прибежавшему. Сколько стартовало-столько должно прибежать. 10 км. В выкладке. На третьем километре у сапога отлетает подошва. Залет.
Думал я недолго. Тут не до шуток- дембель и репутация в опасности! Одно дело -подставить ганса. Это святое. Но подгадить обчеству- да ни за что! Сапоги-долой, Хозяйственно перевязал их бечевкой и перекинул через плечо. Намана. Октябрь, еще не подморозило, мозоли на ногах крошат камни , не бегу-лечу.
Под конец скачек, для усиления образа рачительного крестьянина, спешащего на городскую ярманку, привязал говнодавы к АК. Народ в строю подвывал от хохота.
На финише нас встречало заезжее начальство. Увидав мои болтающиеся на бегу хоругви, генерал со свитой по-жабьи выпучили очи. Заинтересовал я их, нечего сказать.
Кокарды их синхронно поворачивались по мере моего пробегания мимо. Запахло проблемами. Ничего хорошего я от такого внимания не ждал. Учен.
Добежали, посчитали, построились.
Их превосходительство , подойдя ко мне, ткнули пальчиком в свисающее морщинистое вонючее и выдохнули интимно- "Это что?"
-Сапоги тащщ генерал-майор!!!
-А зачем?
-Для всемерного сбережения военного и народного имущества, тащщ генерал-майор!!!-я прогавкал ответ с максимально дубовой рожей. Сочетание цитат из присяги с явными признаками легкой дебильности на лике воина -услада глаз начальства. Это я усвоил твердо.
Генерал задумчиво оглядел сбереженное военно-народное имущество, оценил состояние, фактуру, амбрэ и поманил командира пальцем. Тот на рысях прискакал и разинул уши.
-Это что за детство босоногое, майор?
-Тык, тащщ генерал, не хватает нам обуви. Они ж на ТСП , считай, ноги до жопы стирают. А у этого не ноги-ласты.
-Тебе когда эти шкары выдали, боец?
-Полгода назад, тащщ генерал! (дураков нет начальство подставлять. Енерал уедет-а они останутся)
-Пизди мне больше.
-Никак нет, тащщ енерал, не пиздю!
-Хм. Хитер бобер. Смышленая у тебя рванина, майор. Сколько ты так бежал?
-Не могу знать!
-Километров семь, буркнул кто то из строя.
-Покажи ноги. Мда. Херасе копыта. Ты конь, что ли? Понятно. Значит так, майор. Рота твоя первая прибежала, молодцы. Но если завтра у этого коня не будет уставных копыт, неполное служебное ты схлопочешь прям вслед за благодарностью. Я ясно выразился?
-Так точно!
-Фамилия?
-Ррррядовой Камеррррер!
-Херасе. Еврей? А что ты ТУТ делаешь? ( В нашей конно-спортивной части аид был одинок, как карась в канализации)
-Служу Советскому Союзу! (рано или поздно этот ответ на N-й вопрос приходит в любую еврейскую голову)
-Ишь ты! Находчив, шельма! Смотри, майор, я завтра проверю.

Наутро у меня были новые шкары. Навряд ли кто-то когда-то так радовался обычным солдатским сапогам. Пошатываясь от счастья, я прижимал к груди такую легкую, прочную, вожделенную , уставную и невыразимо прекрасную кирзу. Никакая чиппева, мартенсы или тимбы, гламурные балли, суровые коркораны или творенья фрязских задосуев не наполняли мою душу таким экстазом обладания.

П-сы. "Конно-спортивными" в СА именовались части, где военнослужащие выполняли функции коней. А не всадников.

Пы-пы сы. Всех "униженных и оскорбленных" эпизодом про "показ мудей" -просят перейти по ссылке.

http://akademiya.su/?yclid=760320856181737276

там вам, возможно, помогут.

https://cdn-image.hipwee.com/wp-content/uploads/2014/08/tumblr_mcb4x5GoH61qgwmzso1_r1_1280.jpg

12345678910 дальше →

Партнеры

Реклама