Наконец-то рабочий день закончился. Я заболела. Кружилась голова, подкашивались ноги, было трудно дышать. Стояла на ступеньках здания и морально готовилась к тому, чтобы спуститься по этим ступенькам и не упасть. На крыльце нарисовалась моя коллега – Светочка. Чистенькая, гладенькая, с красиво уложенными локонами и страшно интеллигентная. Мне давно хотелось с ней подружиться. Светочка взглянула мне в лицо и испугалась. – Соня, что случилось? Тебе плохо? Давай я тебя подвезу до дома?
Оказалось, что мы живем рядом, и по пути Светочка, грациозно выруливая, настояла на том, что в таком состоянии она меня одну не оставит, и пока мои не вернутся домой, она напоит меня чаем. Затащила к себе, усадила на уютной кухне, принесла клетку со свежекупленным хомячком, налила чаю с печеньками и исчезла в недрах квартиры. Мы остались одни с хомячком и образами. Иконками была заставлена вся кухня – они висели в углу, они стояли на подоконнике, висели над кухонным столом. Я откусила печеньку – хомячок вцепился лапками в прутья и высунул носик. Я отломила кусочек шоколадки из печеньки и протянула ему. Хомячок схватил черный кусочек крохотными пальчиками и сгрыз мгновенно и нечувствительно.
Света, какая прелесть твой хомячок! Я ему кусочек шоколадки дала… и тут Светины глаза расширились и она закричала – ты что? Ты с ума сошла? Хомячку – шоколад?!?! Кинулась к клетке, разрыдалась, кинулась вон, вернулась обратно, обливаясь слезами, и взвыла – что делать? Я достала телефон и, плохо попадая пальцами по буквам, попыталась найти «что делать». Оказалось, от шоколада хомячки мрут или получают непоправимые повреждения печени. При этом первая же статья была про то, как хомяка накормили чем-то непотребным, и тот сначала набил щеки до отвала, а потом так же быстро избавился от содержимого, и от слов «вы когда-нибудь видели хомяка, который вывернул себя наизнанку» я заржала и прочитала историю вслух.
Светочка взорвалась. Светочка взорвалась страшным, яростным гневом, который разнес пространство в клочки. Светочка потребовала, чтобы я повезла их к ветеринару. Я сказала, что не могу в таком состоянии садиться за руль. Светочка, судорожно рыдая, принесла коробку, пересадила туда хомячка, сунула мне коробку в руки, и мы трое приехали в тихую спокойную ветеринарку, где потерпевших провели в кабинет, а я припала было к лавочке в коридоре, но тут вышел кто-то с бумажкой и велел купить такие-то лекарства. Я поплелась в аптеку, в ближайшей не оказалось. Пошла дальше. Думала, не дойду. Дошла. Было дорого. Дороже чем хомячок, наверное, втрое. Думала, не дойду обратно. Дошла. Отдала в кабинет, рухнула на лавочку. Видимо, я заскулила, потому что ко мне подсел какой-то белый халат и сочувственно сказал, не переживайте так, хомячок жив-здоров, хорошо покакал… шариками… Я подняла замученные глаза – если бы вы только знали… насколько мне насрать на этого хомячка… Белый халат дернулся в сторону и исчез.
Светочка все-таки довезла меня до дома. В машине я извинилась за содеянное. Светочка стала гневно орать в том смысле, что она не представляла, насколько я жестока, и возбудилась так сильно, что перестала плакать. Сквозь пелену полуобморока я подумала, Бог отвел. Ведь я могла бы попытаться с ней подружиться. Поделиться чем-нибудь важным. Полюбить ее. И эти иконки -- иконки в углу, иконки на подоконнике, иконки над столом. И крошечный, милый, ни в чем не повинный серый хомячок.
Месяц спустя меня вызвали на работе к начальству. Начальство спросило, Соня, что там у вас со Светой? Я удивилась: по работе мы со Светой практически не пересекались. – А что такое? Начальство уточнило – что Света против тебя имеет? – А! Вот оно что. Я однажды отравила ее хомячка. Дала кусочек шоколадки – оказалось, хомячкам категорически нельзя шоколад, а я не знала. У меня в детстве были хомячки, но не было шоколада… Начальство заржало. – Хомячок-то – выжил? – Выжил. Мда.
