Анекдоты про разрешило |
xxx: Люблю своих клиентов))
xxx: Два счета выставлено - один на копеечную сумму, второй на огромную.
xxx: Грит: а можно мне все оборудование в один документ перекинуть - и кивает на копеешный. А то Ваше руководство разрешило только по нему отгрузить на честное слово.
xxx: И радостно улыбается.
xxx: Эдакая оптимистичная непосредственность, аж умиляет
|
Я уже как то рассказывал про свое увлечение фотошопом и слесаря Витальку так полюбившегося работницами столовой! Дак вот, фотография с его лицом и обнаженным телом какого -то немецкого актера подредактированная мной в шаржевом ключе ,имела успех среди наших работников гаража. Однажды , когда Виталька находился в яме и откручивал кардан а я ковырялся в карбюраторе , неожиданно в бокс заглянул главный механик. Не помню по какому поводу ,но разговор зашел о том что пора бы прекратить околачивать груши (видимо это касалось работы)пытаясь сбить напряженную обстановку я достал телефон и ,прикрыв верхнюю часть экрана показал ему фото этого "актера".........Огоооо..... этож .....надож.... выдавил он. Я бы имея такое хозяйство не работал!!!!!!! Я сдвинул руку открывая экран полностью!!Глаза механика округлились, дыхание замерло!! Он узнал Витальку!!! Виталька !!!!! вылазь , крикнул я в яму - начальство разрешило тебе не работать!!"!В том месяце Виталька получил премию!Хотя многократно бывал на "ковре " у начальника !!!!!Меня в списках почему то не значилось!!!!
|
|
Посылают японского разведчика в мавзолей сфотографировать Ленина. Не получилось у него в первый раз, забрало ЧК фотоаппарат и не разрешило снимать. Вшили японцу фотоаппарат в фуражку - и снова неудача. Отправляют японского шпиона в третий раз, замаскировали аппарат в пуговицу - и опять как всегда. Увидел он русского пьяницу под мавзолеем, предложил ему сфотографировать Ленина за ящик водки - тот и согласился. Проходит некоторое время, возвращается посланник с мешком и говорит: - Где будем фотографировать - здесь или на природе!?
|
|
Биткойн — новейшее изобретение человечества, грозящее в ближайшем будущем перевернуть всю экономику и стать причиной финансово-цифровой революции. Идею разработки первой в мире криптовалюты приписывают мифическому японскому программисту Сатоши Накамото. Однако недавно найденные архивы засекреченного советского НИИ подтверждают: подлинным изобретателем криптовалюты был советский инженер, заслуженный изобретатель СССР, Евгений Алексеевич Соколовский. Изобретение Соколовского совпало с крахом великой империи, затерялось в пучине перестройки и вернулось на свет тогда, когда и общество, и технологии оказались готовы к гениальному прорыву, но скромный инженер-компьютерщик не в обиде на превратности судьбы. Он с готовностью согласился встретиться с нашим корреспондентом и рассказать о том, как же была создана первая в мире криптовалюта.
История началась в 1984 году, когда Евгений Алексеевич Соколовский работал в закрытом НИИ Госплана СССР. 35-летний инженер руководил отделом по обработке вычислительных данных. «Мы решали всё больше и больше усложняющихся задач для народного хозяйства, — вспоминает Соколовский. — И я заметил, что с каждой решенной задачей появляется дополнительная прибавочная стоимость — средства, получаемые в результате вычислений». Полученная стоимость регистрировалась на особых перфокартах с красным кантом — инженеры называли их перфорублями. На каждой карте стоял уникальный код, указывающий сумму, дату, задачу и другие данные выработки; фиксировалась каждая операция. Перфорублями оплачивали переработки: на них можно было пообедать в столовой или получить в бухгалтерии настоящие советские деньги.
Через несколько лет дело приняло государственный оборот. По указанию главка на базе НИИ создали закрытое учреждение — Перфорубльпроект. В 1988 году ЦК КПСС разрешило применять перфотехнологии для решения задач стран-партнеров СЭВ: Польши, Болгарии и Чехословакии. Перфорубли заграничного образца, с зеленым кантом, можно было обменять на чеки в «Березку».
Добыча перфорублей становилась всё сложнее — просчёт каждого требовал большей и большей мощности. Уже разрабатывали проект по объединению институтских машин с другими институтами и планировался запуск научного городка по типу перфорубледобывающего комбината. Планам помешал распад Советского Союза: вместе с СССР Перфорубльпроект канул в небытие, а архивы были строго засекречены.
Гениального изобретателя судьба немало потрепала: он доживает свою жизнь в коллекторе теплотрассы, где ютится с несколькими товарищами. О криптовалюте Евгений Алексеевич, конечно, знает, но доказывать своё авторство не намерен. “Я как про биткойн услыхал, сразу понял — нашу идею откопали! Всё как у нас, разве что без перфокарт». Так каким образом советское изобретение утекло “за бугор”? Кому достаются лавры и миллионы? И кто за это ответит?
|
|
Работаю с самыми позитивными людьми. Коллектив небольшой, туалет общий. Креативное начальство в туалет поставило двери, прикрепило стираемый маркер и разрешило рисовать на дверях. И мы, сидя на белом троне, развлекаемся. Постоянно висит сетка крестиков-ноликов. Захожу, ставлю крестик или нолик и ухожу спокойно. Если выиграла, рисуй новую игру. В прошлом месяце все писали стихотворение по строчке и гадали лично придуманный кроссворд начальника. А сейчас мы все рисуем Лёху. Каждый добавляет свою деталь.
|
|
Субботник - это не обязательно бревно на плече или грабли в руках. Моим друзьям забавную историю рассказал за ужином старший офицер их круизного лайнера.
Компания, на борту судна которой они находились - небольшая, c пяток судов, все идентичны друг другу: одна и та же серия, одинаковая планировка, одинаковые рестораны, бары... Компания люксовая, алкоголь у них входит в стоимость круиза, достаточно широкий выбор вин, пив, джинов, водок, текил и прочая. Имеется в компании добрая традиция - круизы спланированы так, что раз в год все суда оказываются в одном и том же порту в один и тот же день. Всем членам экипажа хочется иметь этот день выходным, ибо встречи, объятия, обмен сплетнями, совместные фотографии для рекламы... Но служба снабжения всегда планирует поставку в этот порт припасов и материалов, которые имеет смысл заказывать крупной партией сразу на все суда: если по всем одновременно развезти, то и заканчиваться продукт будет более-менее одновременно. И вот незадолго до прибытия в этот порт на все суда приходит сообщение: помимо прочего, прибыл контейнер с австралийскими винами и обнаружилось, что, судя по документам, он год простоял в порту Сиднея из-за вызванных ковидом нарушений цепочек поставок. Год в условиях температурных циклов "жара-холод" - смерть для хороших вин. Но снабженцев давила жаба и они решили: откроем контейнер и будем дегустировать по бутылке из ящика; авось, что и выжило. Испортилось вино - грузим на кухню для готовки. Bыжило - ящик идет по первоначальному назначению пассажирам. Посему просим на каждом судне выделить троих добровольцев из числа тех разбирающихся в винах членов экипажа, у кого этот день выходной, на дегустацию.
Сорокафутовый контейнер - это 1200 ящиков: шардонне, сира, каб, мерло... Нетрудно подсчитать, что на долю каждого приходилось порядка 80 бутылок. Желающих заняться сверхурочным трудом оказалось так много, что пришлось бросать жребий. На удивление, примерно треть продегустированной продукции оказалась в порядке (вроде как в середине контейнера температура гуляла не так сильно - вино с краев выступило в качестве изолятора) и обрадованное начальство разрешило экипажам забрать все вскрытые и успешно прошедшие дегустацию бутылки на их совместный банкет. Теперь экипажи с нетерпением ждут следующего года: может, задержавшийся контейнер с виски прибудет...
|
|
То, что иногда называют романтикой «оттепели», начиналось как сухая и жёсткая продовольственная программа. Магазины пустовали, и надеяться на колхозы особо не приходилось — людям стали раздавать землю, чтобы они могли вырастить на ней продукты для себя и своей семьи, чтобы прокормиться, но без излишков.
Но главный вопрос «почему именно шесть, а не пять и не десять?» имеет очень конкретный, почти математический ответ. Тут не было никакого «на глаз».
Всё началось в тяжелом 1944 году. Война ещё гремела, страна голодала, и советский ученый-овощевод Виталий Эдельштейн, профессор Московского сельскохозяйственного института, человек дотошный и въедливый, сел за книгу «Индивидуальный огород». Эдельштейн был не просто кабинетным теоретиком. Он систематизировал всё, что знала тогдашняя наука о выращивании овощей, и задался простым вопросом: сколько земли нужно одному человеку, чтобы не умереть с голоду?
Он посчитал всё до грамма. Годовая норма овощей на человека составляла 500 килограммов 700 граммов. Цифра выглядит странной, но это и есть научная дотошность: никаких округлений, только точный расчет. Потом профессор вычислил, что для получения такого урожая требуется 124,5 квадратных метра земли. Тоже никакой магии, так как просто опытный агроном прикинул, сколько картошки, моркови, лука и капусты нужно посадить, чтобы набрать эти полтысячи килограммов.
А дальше уже простая арифметика. В те годы среднестатистическая советская семья состояла из 3,9–4,3 человека. Коэффициент, конечно, странный, как половина землекопа, но что поделать — статистика. Умножаем 124,5 на четверых, получаем около 500 квадратных метров. И к этому прибавляем место для садовых деревьев: яблонь, смородины, малины. Так и вышло 600 квадратных метров, или 6 соток.
Этот расчёт не пылился на полке. Уже 24 февраля 1949 года вышло постановление Совета Министров СССР «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве рабочих и служащих». Звучит пафосно, а по факту это значило одно: «Люди, спасайтесь сами, как хотите». Документ подписал ещё Сталин, а не Хрущёв, как многие думают. Именно при Сталине участки по 6 соток стали официальной нормой. А в 1955 году, уже при Хрущеве, приняли ещё одно постановление, которое разрешило строить на этих участках летние домики. И началась та самая массовая дачная эпопея, которую мы знаем.
Но почему нельзя было дать, скажем, 10 соток? СССР же — не Япония, земли каждому хватило бы. Но и на этот вопрос был ответ: чтобы не торговали излишками. Если бы человеку достался участок побольше, он бы вырастил лишний урожай и понёс на рынок. А это уже элементы частного предпринимательства, что в СССР называлось «нетрудовыми доходами» и было делом неблагонадёжным. Шесть соток давали ровно столько, чтобы семья могла прокормиться, но не развернуться в полноценного фермера. Участок должен был кормить только своих, без излишков.
Прямо как в аптеке. Ничего лишнего, только чтобы не умереть с голоду и не отвлекать ресурсы от колхозов. Кстати, формально земля оставалась государственной, а человек получал её в бессрочное пользование. Вроде твоё, а вроде и нет, но это «вроде твоё» тогда значило очень много.
Кстати, условие было жесткое: за три года участок нужно было полностью освоить и построить хоть какую-то будку и посадить деревья. Если не справился — участок забирали. Люди вкалывали все выходные не от хорошей жизни, а потому что боялись потерять этот клочок земли, который становился единственной страховкой в голодные годы.
Дача перестала быть уделом избранных. До этого слово «дача» пахло чем-то старым, дореволюционным, литературным. Ну там Переделкино, писательские особняки, парки с прудами. А тут вдруг дача стала доступна токарю с завода или учительнице.
Вот так и получилось, что шесть соток — это 124,5 помноженные на 4 плюс немного на деревья, минус желание продавать лишнее. Чистая советская арифметика, из которой вырос целый культурный пласт.
Sergey Tkachenko
|
|
