Анекдоты про поддержки |
- Сарочка, ты-таки слышала, что эти умники из Ватикана думали 800 лет и наконец решили, что Деву Марию нельзя называть "со-искупительницей", потому что Иисус спас мир от погибели один?! - Сонечка, эти гои правда верят, что воспитанный еврейский мальчик добился всего без поддержки своей святой мамы?!
|
Игорь Яковлевич Крутой — олицетворение вкуса, интеллигентности и профессионализма — сделал то, чего от него никто не ожидал. Без выкриков, истерик и фальшивых "прощальных писем". Его поступок оказался громче любого пресс-релиза.
Долгие годы маэстро молча наблюдал, как люди, которых он поднимал на вершину славы, постепенно отворачивались. Молчал не из трусости, а из благородства. Для него музыка — не арена для битв за лайки, а храм, где говорят сердцем. Но даже у ангельского терпения есть предел.
Когда Алла Борисовна в очередной раз выдала порцию обидных высказываний в адрес страны и коллег, чаша переполнилась. Для Крутого это стало не просто оскорблением, а личной пощёчиной. Ведь это он создавал тот самый музыкальный фундамент, на котором Примадонна возвела свой трон.
Крутой не стал бегать по эфирам, размахивая лозунгами. Он не любит грязи. Его месть была элегантной и хладнокровной, как отточенный аккорд в финале симфонии. Первой удар ощутила Кристина Орбакайте. В разгар подготовки к масштабному туру она получила сухое письмо от юристов. Без звонков, без предисловий.
"Запрещается публичное исполнение песен, автором которых является Игорь Крутой".
Всё. Точка. Билеты проданы, афиши висят, а весь репертуар — под нож. Без песен Крутого нет концерта, нет души, нет звука. Это был не каприз, а удар хирурга — точный и беспощадный. Маэстро не кричал, он просто перекрыл кислород. Его послание было простым:
— Без меня вы никто!
После этого в шоу-бизнесе наступила мёртвая тишина. Звёзды, ещё вчера щебетавшие о "любви и дружбе", в одночасье притихли. Ни слова поддержки Пугачёвой. Даже те, кто десятилетиями ел с ней из одной тарелки, сделали вид, что не при делах.
Все поняли простую истину: право на песню — это и есть настоящая власть. Сегодня ты на вершине, а завтра хиты тебе запрещают, и карьера рушится в одно мгновение. Крутой стал зеркалом, в котором отразилась вся грязь индустрии: под блестящими платьями — страх, под аплодисментами — зависть, под "вечной дружбой" — холодный расчёт.
Этот конфликт — не просто разрыв гигантов. Это символ конца эпохи, когда на эстраде правили не песни, а фамилии и кулуарные договорённости. Поколение, выросшее на их дуэтах, вдруг осознало: даже на Олимпе кипят те же страсти — ревность, обида и усталость, — просто прикрытые дорогим макияжем.
Говорят, Пугачёва пыталась дозвониться Крутому. Многократно. Но на другом конце провода — мёртвая тишина. Для женщины, привыкшей, что её слово решает всё, это стал жесткий удар судьбы. Её власть кончилась. Телефон не спасает, прошлое не звонит.
Игорь Крутой не стал устраивать шоу. Он поставил точку без фанфар. И этим одним движением показал главное: власть музыки — выше власти звёзд. Теперь, когда маэстро замолчал, сцена стала странно тихой. Но в этой тишине, возможно, рождается нечто новое, настоящее.
|
|
Грею пузо на юге Синайского полуострова. Посмотрел рыбок (красивые, зараза), скатали в Каир с женой, побегали по пирамидам - в общем, классический пакет туриста. В гостинице полный интернационал, но больше всего славян - русских, поляков и украинцев. Никто друг другу морды не бьет - правы были те, кто говорил, что срутся и ругаются только нищие да дурные. Но это все вступление. Вместо вечернего шоу был импровизированный конкурс красоты среди гостей, участницы - две мадамы бальзаковского возраста из Италии и России, две украинки (одна гарней другой) и польская панночка (не, еще не вмерла). Как обычно, группа поддержки распределяется по странам. И тут я наглядно увидел ответ на очень давний спор между русскими и поляками - кто придумал водку. Факт принципиальный, потому как бабло за патентное право, отчисления и все дела. Так вот, за всех участниц голоса раздавались более-менее равномерно из зала, но только за панночку голоса были сугубо мужскими и из одной точки - бара. Кто придумал водку и когда - пес его знает, но вот пьют поляки однозначно больше, даже в стране с сухим законом
|
|
Вот так мы теперь живем (The Way We Live Now, но не Энтони Троллоп)
Работница городского транспорта Торонто и пассажир арестованы после взаимной поножовщины.
Полиция Торонто объявила, что два человека арестованы в связи с нанесением сотруднице службы поддержки управления городского транспорта ножевых ран. Изначально считалось, что жертвой является женщина, однако расследование выявило иные результаты, и теперь обоим участника перепалки предъявлены обвинения.
Полиция заявляет, что работница транспорта (42 года) и пассажир (40 лет) устроили словесную перебранку, переросшую в конфликт с применением физической силы. Согласно расследованию, участники оскорбили один другого, вследствие чего женщина нанесла пассажиру ножевой удар, после чего пассажир вернулся и нанёс свой ножевой удар работнице.
Мужчина получил серьёзные, но не угрожающие жизни ранения. Женщина была ранена в руку.
Девушке предъявлены обвинения в нападении с применением оружия, хранении оружия с опасной целью, ношении скрытого оружия, нападении при отягчающих обстоятельствах и воспрепятствовании работе полиции.
Парню предъявлены обвинения по трём пунктам за нападение, ношение скрытого оружия, хранение оружия с опасной целью, нападение с применением оружия и нападение при отягчающих обстоятельствах.
|
|
Её уволили за ошибку, которую она пыталась исправить.
И именно эта «ошибка» позже принесла ей 47,5 миллиона долларов — и навсегда изменила офисный мир.
Даллас, Техас.
Бетти Несмит Грэм была разведённой женщиной, которая одна воспитывала маленького сына Майкла. Она жила на зарплату секретаря — 300 долларов в месяц. Школу она бросила ещё в подростковом возрасте, и печать у неё, откровенно говоря, была неидеальной. Но работа в банке была жизненно необходима — она одна содержала семью.
Проблемы начались с появлением новых электрических пишущих машинок IBM. Они работали быстро, но были беспощадны: даже малейшая ошибка означала, что всю страницу нужно перепечатывать заново. Иногда — сразу несколько страниц. Ленты не позволяли ничего стереть — ластик лишь размазывал чернила. Бетти постоянно жила в страхе, что из-за очередной ошибки потеряет работу.
В декабре 1954 года она заметила художников, которые украшали витрины банка к праздникам. Если они делали неверный мазок, то просто закрашивали его и продолжали дальше.
Тогда у неё и возникла мысль:
Почему бы не делать так же с текстом?
Тем же вечером у себя на кухне Бетти смешала темперу в блендере, тщательно подобрав цвет под фирменную бумагу банка. Она перелила смесь в маленький флакон, взяла кисточку — и на следующий день принесла всё это на работу.
Когда она впервые закрасила опечатку, сердце у неё колотилось.
Будет ли заметно?
Увидит ли начальник?
Краска высохла идеально. Никто ничего не заметил.
Так, сама того не осознавая, Бетти создала продукт, который позже изменит миллионы рабочих столов по всему миру.
Другие секретарши быстро заметили её «маленькую хитрость». Они начали просить флакончики с «волшебной краской». Бетти готовила смеси дома, а её подросток-сын Майкл вместе с друзьями наполнял флаконы вручную за один доллар в час. То, что начиналось как способ выжить, постепенно превратилось в настоящий бизнес.
К 1957 году она уже продавала около ста флаконов в месяц.
В 1958 году Бетти дала продукту название — Liquid Paper — и подала заявки на патенты. После статьи в профильном журнале она получила более 500 запросов. Компания General Electric заказала свыше 400 флаконов в трёх разных цветах.
Но совмещать работу секретаря и развитие бизнеса становилось всё труднее. Днём она работала в офисе, а ночами отвечала на письма, смешивала краску и готовила заказы.
И тогда произошла «та самая» ошибка.
В 1958 году, полностью измотанная, Бетти по ошибке подписала официальный банковский документ названием собственной компании вместо названия банка. Её уволили сразу же.
Кто-то воспринял бы это как крах.
Для Бетти это стало свободой.
Оставшись без основной работы, она смогла полностью посвятить себя Liquid Paper. Официально зарегистрировала бизнес, усовершенствовала формулу и привлекла крупных клиентов. В 1962 году она вышла замуж за торгового агента Роберта Грэма, который присоединился к делу.
Рост был стремительным. Уже к 1968 году у Liquid Paper появился собственный автоматизированный завод в Далласе. К 1975 году компания выпускала 25 миллионов флаконов в год и продавала продукцию в 31 стране мира.
Но вместе с успехом пришли и испытания. Второй муж попытался забрать контроль над компанией, изменить формулу и лишить её прав. Бетти боролась — и не уступила. Она сохранила свою долю и подала на развод.
В 1979 году женщина, которую когда-то уволили из-за неверной подписи, продала Liquid Paper корпорации Gillette за 47,5 миллиона долларов.
После продажи она создала два фонда для поддержки женщин в бизнесе и искусстве. Построила компанию на человеческих ценностях — с детской комнатой на производстве, библиотекой для сотрудников и коллективным принятием решений. Она верила, что бизнес может быть достойным и человечным.
Бетти ушла из жизни в 1980 году в возрасте 56 лет — всего через несколько месяцев после сделки. Её сын Майкл — тот самый мальчик, который когда-то наполнял флаконы на кухне, — унаследовал более 25 миллионов долларов.
Миру он известен как Майк Несмит из группы The Monkees. Он продолжил благотворительную деятельность матери.
«У неё было видение», — сказал он в 1983 году. — «Она превратила его в международную корпорацию и помогла миллионам секретарш».
Ирония судьбы идеальна: женщину уволили за ошибку — а она создала империю, которая дала людям возможность эти ошибки исправлять.
До Liquid Paper одна опечатка могла означать часы потерянной работы.
После Liquid Paper ошибки стали простой частью процесса — тем, что можно исправить за секунды.
Но эта история не только о корректоре.
Она о том, что происходит, когда ты не соглашаешься с мыслью «ничего нельзя изменить».
О превращении слабости в силу.
О женщине, которая посмотрела на, казалось бы, неразрешимую проблему и сказала:
«Должен быть лучший способ».
И она его создала.
Ошибка, которая лишила её работы, стала дорогой к свободе.
Иногда лучшее исправление — это изменение собственной жизни.
Из сети
|
|
США тайно уведомили своих ключевых партнёров на Ближнем Востоке о новых, значительно более длительных сроках войны по обновлённому плану. Эту информацию, по данным военных инсайдеров, передали в закрытом порядке, чтобы союзники могли подготовиться и не создавали публичных проблем.
Министр иностранных дел ОАЭ шейх Абдулла бин Заид прямо заявил госсекретарю США Марко Рубио, что Эмираты «готовы» к тому, что война продлится до девяти месяцев. Как подчеркнул представитель американской стороны, это было воспринято как формальная легитимация действий Вашингтона — ОАЭ фактически дали «зелёный свет», хотя реального выбора у них, конечно, не было. Это классический дипломатический ритуал: публичное согласие, чтобы сохранить лицо и продолжить получать американскую «защиту».
В связи с этим власти ОАЭ, и особенно Дубая, запустили откровенно мошеннические схемы манипуляции рынком недвижимости. На фоне падения цен уже более чем на 30 % (а в некоторых сегментах — до 40 %) власти Дубая начали раздавать риелторам прямые денежные бонусы. Задача поставлена предельно цинично: любой обман допустим, никакого преследования со стороны правоохранительных органов не будет. Главное — любой ценой перепродать объекты новым «инвесторам», навешав им лапшу о том, что это якобы «временный откат» и «идеальное время для покупки».
Риелторам официально разрешили использовать любые уловки: занижать реальные риски, показывать старые фотографии, обещать быстрый отскок цен после «стабилизации» и даже скрывать реальные данные о вакантности и оттоке капитала. Всё это делается под прикрытием «поддержки рынка» и «привлечения инвесторов». Власти Дубая прекрасно понимают, что затяжная война и рост рисков в регионе приведут к дальнейшему обвалу — поэтому пытаются сбросить переоценённые объекты на доверчивых покупателей из России, Индии, Китая и Европы, пока те ещё не осознали масштаб катастрофы.
Это уже не просто коррекция рынка — это организованная операция по спасению местного девелоперского лобби за счёт иностранных «лохов». Пока ОАЭ публично демонстрируют лояльность США, внутри страны идёт тихий грабёж тех, кто поверит в «временный откат». Россияне, которые массово ищут убежище в Дубае от российских проблем, рискуют стать главными жертвами этой схемы. Война затянется — и цены продолжат падать, а те, кто купил по «акции», останутся с неликвидным активом и огромными потерями.
Власти ОАЭ выбрали путь обмана вместо честного предупреждения. Это говорит о том, насколько глубоко война уже ударила по их экономической модели. Дубай, ещё вчера казавшийся раем, превращается в ловушку для тех, кто ищет спасения от глобального хаоса.
|
|
В 1988 году главный картограф Советского Союза Виктор Ященко признал в интервью «Известиям», что страна намеренно искажала почти все публичные карты своей территории с 1930-х годов — по требованию военных. «Дороги и реки были передвинуты. Правильные карты были засекречены практически без исключения. Карты были сфальсифицированы настолько, что люди не могли узнать свою родину на картах.»
Искажения включали смещение рек, железных дорог и городов на расстояние до 40 километров. Часто это приводило к трагедиям — геологические партии пропадали в тайге. Когда советские инженеры прокладывали трубопроводы, дороги, линии электропередачи — они работали с картами, на которых реки и рельеф были сдвинуты на десятки километров. Доступа к военных картам ни у кого, разумеется, не было.
В крупных городах искажали пропорции, чтобы скрыть военные заводы и секретные объекты. Закрытые города вообще исчезали с гражданских карт. Бдительность наивысшая, враг не пройдет! Все это было вдвойне бессмысленно, учитывая возможности американских военных спутников. В случае войны никто бы не стал бы использовать советские гражданские карты.
А теперь представьте, как вообще в такой ситуации можно построить в стране автомобильную навигацию? Александр Турский рассказывает, как это было:
«После истории про GPS хочется сказать одну важную вещь: сам по себе спутник еще никого никуда не довозит.
Он может сказать, где ты находишься. Но чтобы ты действительно доехал до нужного подъезда, повернул там, где можно, не уткнулся в одностороннюю улицу и не ушел под мост, в который не проходит твоя машина, нужна вторая половина чуда – карта.
И вот с картами в бывшем СССР все было куда интереснее, чем с GPS. В Америке и Европе автомобильная навигация росла почти естественно с начала 90-х: появились компании, которые делали карты, автопроизводители покупали их, системы становились лучше. А у нас карта долго оставалась военным объектом. В советской логике карта была про государство, про контроль, про войну. Поэтому в начале 2000-х идея запустить нормальную автомобильную навигацию в России звучала как абсурд.
Нужно было решить сразу несколько задач, каждая из которых по отдельности уже казалась невозможной. Убедить западных партнеров, что в России вообще можно делать такие карты. Убедить российских чиновников и военных, что это не подрыв безопасности, а нормальный шаг в будущее. Затем были легальные ограничения на использование карт (вы будете удивлены, но отметка на карте о расстоянии между деревьями в лесу и их толщине есть гостайна, равно как и нагрузка мостов) и 30 м ограничение на знание ваших координат.
На одном конце этого моста были агрегаторы карт TeleAtlas и Navtech и стоящие за ними автопроизводители. На другом – российские ведомства, секретность, старые правила и вечное ощущение, что проще запретить, чем разрешить. И вот между ними появилась небольшая команда "НавКарты", которая занялась не только картографией, но и культурным переводом. Они переводили не слова, а смыслы. Объясняли одним, почему в России все так сложно. Объясняли другим, почему это все равно нужно запускать. Ах, еще им надо было найти инвесторов, готовых всунуть голову в эту петлю.
Сначала инвесторов уговорили не вложить миллионы, а рискнуть сравнительно маленькой суммой в 100к просто на то, чтобы ответить на вопрос: это вообще возможно или нет, с легальной точки зрения? Через несколько месяцев на столе уже лежали первые договоренности с участниками рынка, Роскартографией, минтрансом РФ, и даже договоренности с военными. Стало понятно: да, слово "невозможно" – это не диагноз, а просто привычка так говорить. Самым важным было отношение: предшественники НавКарт пытались бороться с государством. НавКарты пришли к государству и сказали: "Вы не можете остановить прогресс. Давайте мы вам покажем цепочку поставок и мы вместе подумаем, как решить наши проблемы в режиме win-win". Это было настолько неожиданно для чиновников, что они решили попробовать.
Дальше началась настоящая работа. Надо было сделать карты Москвы и других городов на уровне стандартов ТелеАтласа, и протестировать на реальных БМВ и Мерседесах. Надо было вычистить из карт то, что считалось военной информацией. В какой-то момент нашлось и решение для "30 метров" (кстати, само по себе это ограничение было секретно). Вместо отмены закона – что почти нереально – команде НавКарт удалось показать, что штатная способность навигаторов показывать координаты с точностью до 1 секунды не нарушает (ну, почти не нарушает…) ограничение в 30м. Для этого ученые из профильных ведомств даже написали очень умную статью на 30 страниц. Оказалось, что иногда большие узлы развязываются не грубой силой, а точной формулировкой.
Через два года все это перестало быть теорией. В июне 2006 Минтранса РФ собрал Большую Коллегию, чтобы обсудить, как можно было бы создать автомобильную навигацию – уже становилось стыдно. Представители разных НИИ предлагали создать стандарты, форматы данных и т.п., и лишь просили денег. Но команда НавКарт просто показала фото из BMW, которая уже ехала по Москве. Ее навигатор проецировал команды на лобовое стекло, что было по тем временам весьма круто. Эффект был близко к шоку. Генерал Филатов спросил, а как решили легальные вопросы. Зам.дир Роскартографии Александров объяснил, что все было сделано совершенно легально (и как сделано). На этом пятнадцатилетние "страдания по навигации" в РФ закончились.
Но реальность оказалась страшнее. Когда проект стал заметным и успешным, им заинтересовались те, кто привык грабить – люди из правительства РФ. Команду вызвали в Счетную Палату (она в те времена занималась "отжимом" бизнесов, а не текущий СК), и предложили отдать весь бизнес, чтобы "не сесть". Но они не учли огромной медийной поддержки проекта, и того, что он был реально прикрыт с легальной стороны (в те времена еще надо было что-то доказывать в судах). Команда НавКарт решила рискнуть, и послала всех нах. И сразу жестко предложила ТелеАтласу выкупить бизнес, что ему и пришлось сделать – во время "наезда" их вице-президент Ад Бастиансен и крутой голландский инвестор Рул Пипер попробовали подыграть разводилам из Счетной Палаты. По результату продажи проекта IRR для инвесторов оказался ровно 100% в год.
Dmitry Chernyshev
|
|
