51
Нахлынуло…
Включаю 9-го, утром перед работой ТV, а там военный парад прямо из Белогорска. Муха-бляха я же там, с полвека назад, в двухгодичниках служил. Черным лейтенантом, командиром взвода. Белые служили при штабах, поближе к столице, а я со многими другими залетел аж в Амурскую область в КДВО/Краснознамённый дальневосточный округ/(как дурила вляпался опять), рядом с еврейской АО, где сегодня днём с огнём не найдёшь нормального еврея, и ЗБВО/Забайкальский военный округ/(Забудь вернуться обратно). В тех самых местах, где дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут. Так нам на исправление ещё присылали «штрафников» из западной группы войск, у одного из них я повзаимствовал немецкие хромовые сапоги на платформе, которые почти не снимал два года. Места прохождения службы были диковатые, но красивые. Бескрайные соевые поля Приамурья, капризная речка Зея, тайга на севере. Глухари, тетерева, кочующие стада косуль… Погода, правда, не подарок и особенно зимой. Сейчас где-то там Зейская ГЭС, космодром Восточный… Испохабили природу, но куда деваться. Так, на чём я остановился. Привалила, значит, в КДВО толпа двухгодичников после окончания вузов. Ребята крепкие и молодые. Со всех концов необъятной страны. И сразу после копеечной стипендии приличное офицерское содержание и бесплатный пролёт проезд в любую точку Советского Союза. Большой соблазн для любителей выпить и закусить. Правда, можно было купить в этих местах хорошие книги. Но не книгами одними жив человек. Остается ещё спорт. Но кто сказал, что спортсмены не пьют. Не верьте. Офицер должен быть хорошо выбрит и слегка пьян. Обед в гарнизоне. Дружно валим в нашу столовку. Обычное меню: солянка, рис с бараньей нарезкой и вместо минералки или компота стаканчик Плиски. Замечательный напиток, но если встретишь шапочного знакомого, так я его и повстречал, одной бутылкой не обойдёшься. Сталкивались когда-то в строй отрядах. Теперь он тоже лейтенант, зам. начфина дивизии. Вертаемся через спортивное поле в общежитие, пятиэтажное здание из силикатного кирпича. Навстречу ком. дивизии с проверяющим из округа. Зам.начфина пытается отдать честь. Такой восьмипудовый «мышонок» с дворянкой ножкой 37-го размера. Падает. Увлекает меня за собой прямо перед лицом высочайшего начальства. Так я вошел в контакт с начальником гарнизонной гауптвахты майором Петровым. Первые заслуженные трое суток. Майор - отличный здоровенный мужик. Трое суток детального изучения уставов и оформление всяческой наглядной агитации. – А дело было в сентябре. Сидели двое на губе, и двое, как не странно, лейтенанты. Нам было что и пить и есть, газет с уставами не счесть. Нам дайте карты, нам дайте карты. С утра майор Петров входил и нас в порядок приводил и говорил внушительно и строго: А коль не хочешь ты добром плакатным выводить пером – сиди до гроба, сиди до гроба. А двухгодичники в тоске стучат конями по доске, на волю выходить не торопятся. Здесь нет вина, здесь нет девчат, здесь ночью лисы верещат. Куда податься, с кем пободаться.- Были ещё куплеты. Забыл, не помню… Потом у меня с майором Петровым сложились нормальные деловые отношения. /Да, в качестве лирического отступления. Военные сборы, ещё студентами мы проходили в Самборе, что подо Львовом. Наш командир сборов попросил написать песню для роты будущих лейтенантов-химиков. Через несколько дней рота маршировала на стрельбище, что находилось на старом разрушенном еврейском кладбище, потом в столовую под мои дурацкие куплеты: Чеканят шаг химические роты, девчонки затихают у ворот. Мы выручаем матушку пехоту и наши армии ведем вперёд. И т.д… Заработал благодарность от командира сборов. А офицер звёздочкой повыше заметил: «Соловей, узнаю тебя по твоим копытам». Был у меня в части друг из славного Львова, были друзья и в самом Самборе, где с моим приятелем расслаблялись в самоволках. А теперь дети и внуки моих кодатошных российских и украинских друзей убивают друг друга./Полнейший идиотизм. Уму непостижимо /. Что был обязан делать любой командир взвода, помимо работы с личным составом? Ходить в патрули и караулы. Караулы – эта охрана складов и проверка постов. Распределение солдат по сменам. Заряжай, разряжай. Главное, чтобы спросонок никто себе ногу не прострелил или не потерял магазин от автомата. Летом терпимо, зимой не фонтан. Патрульная служба на порядок веселее. Приходишь к майору Петрову. Он даёт тебе 2-3 солдат и маршрут патрулирования. Добавляя при этом: «Не приведёшь двоих,- сядешь третьим». Маршрут простой: сам гарнизон, железнодорожная станция, там рядом ресторан - забегаловка «Голубой Дунай», потом Кильдым, весьма специфическое строение, где жили выпушенные на свободу и осевшие рядом с гарнизоном заключенные, ну ещё редкие вызовы на жалобы местного населения, которые попадали к майору Петрову. Милиции, как таковой, не было, её обязанности тоже выполняла патрульная служба. Собственно я вырос не в столице, а за Люберцами, в Раменском районе в поселке Фабричная. Там у нас был клуб с библиотекой и бесплатными спортивными секциями, совсем не то, что сегодня. Секцию бокса вёл Сан Сыныч, из бывших тяжёловесов, так он, даже нас легковесов, научил держать удар и давать ответку. Спасибо ему за это. В обязанности патруля входило задержка солдат без увольнительных и не только. Рядом был стройбат, какие-то летунские курсы, ещё на станции и у «Голубого Дуная» изредка возбухали вышедшие на волю бывшие заключённые/а всяких тюряг в местах этих хватало, была даже одна женская/, так что можно было при желании без труда выполнить разнарядку уважаемого начальства. Петров говорил: Не усердствуй. Нарвёшься на нож. Домой должен вернутся живым. – Вернусь, лишь бы не нарваться на кастет. Прорвусь, как чирь на..попе. Были, конечно, разные случаи. Шагаешь мимо «Голубого Дуная», а там прапор, из летунов, стоит на четвереньках в придорожной луже и вопит: «Иду на взлёт! » Что-то, наверно, удачно загнал из вверенного ему имущества. Так его свои же и заберут. Или даёт Петров вводную, поезжай на зерновой склад, разрули обстановку. Местные позвонили. Бытовуха. А там офицер из летунов, загулял с женой завсклада. Мужа выгнал. Сидит пьяный и довольный. Вязать старшего по званию одно удовольствие. Петров, его протрезвевшего, всё равно отпустит. По субботам в доме офицеров устраивались танцы. По окончании оных - напряжёнка. Подтягивались деревенские пацаны, чтобы двухгодичники, в основном холостые, не уводили клёвых девчат. А самое ответственное мероприятие перед учениями и смотрами - зачистка Кильдыма. Петров со своими бойцами окружает здание, я со своим патрулём прохожу по двухэтажному бараку и вышвыриваю из комнат дембилей и старослужащих, тех кто не успел выпрыгнуть из окон. В коридор выходит латышка Регина, дама баскетбольных размеров. У неё на руках дремлет усатенький лейтенантик из Таджикистана. «Не отдам…» рычит Регина. Картина маслом. На этом я прекращаю своё повествование, по прочтении которого можно убедиться, что автор был и остаётся совком со слабой надеждой на свет в конце туннеля.
|