Анекдоты про экономический |
102
Про Веру Слоним всему эмигрантскому Берлину было известно: эта девушка может все. Лихо водить автомобиль, печатать на машинке со скоростью пули, метко стрелять, решать интегралы, разбираться в боксе, вести сложное делопроизводство. Она могла выбирать себе любую судьбу, и выбрала - стала лучшей писательской женой XX века, музой, вдохновительницей лучших книг Владимира Набокова. Это Вера сделала избалованного Сирина великим писателем Набоковым, и это она вписала его имя во всем мировые литературные энциклопедии.
Вера Слоним одилась в Санкт-Петербурге, в семье адвоката Гамшея Лейзеровича (Евсея Лазаревича) Слонима и Славы Борисовны Слоним (урождённой Фейгиной). Обучалась в гимназии княгини Оболенской. Она отлично знала английский, французский и немецкий, мечтала изучать математику и физику. Писала стихи, много-много читала... После революции ее семья эмигрировала в Берлин. Уезжали в суматохе, через Ялту: лишь бы "успеть на белый пароход". В Берлине Евсей Слоним начал издательский бизнес, Вера ему помогала, и сама понемногу занималась переводами и литературой...
Есть две версии знакомства Веры Слоним и Владимира Набокова, но по обеим выходит, что это она выбрала его. Набоков опешил от этого знакомства. Никто и никогда так его не понимал. Вера приняла его целиком, со всеми его чудачествами и капризами. Владимир Набоков вырос в доме с 50 слугами. Сын известного политика и выдающегося человека, он рос убежденным в своей исключительности. Глупым играм со сверстниками предпочитал чтение, шахматы и ловлю бабочек. К 17 годам он получил в наследство от дяди миллионное состояние и огромное имение. В революции семья потеряла все. "Набоковский мальчик" стал нищим, но, из последних сил, надменным литератором, писавшим под псевдонимом Сирин. И эту свою нищую творческую свободу он ценил превыше всего.
Все набоковеды отмечают, что после женитьбы писатель внезапно сильно прибавил в мастерстве.
Есть даже версии, что "все романы за Сирина писала Вера Евсеевна". Это было не так, но, как говорил племянник Набокова, именно Вера приучила писателя к регулярному труду. Она свято верила в гениальность мужа и создавала условия, в которых просто невозможно было не писать. Каждое утро она подавала ему завтрак: сок, яйцо, какао, красное вино - и уходила на работу. Набоков писал, иногда по 20 страниц в день, иногда по 7 строчек. В первые же годы их совместной жизни Набоков написал "Машеньку", потом "Дар", "Защиту Лужина", "Камеру обскура"… Вера была его первым читателем, критиком и советчиком. Секретарем, литературным агентом, музой, переводчиком. Ловила с ним бабочек. Была ходячей энциклопедией - ее феноменальная память хранила кучу цитат, дат и подробностей. Набоков ненавидел и не умел разговаривать по телефону, поэтому все телефонные переговоры вела Вера, а писатель стоял рядом.
Когда в 1934 году у Набоковых родился сын, все удивились: казалось, этим двоим больше никто не нужен. А много позже, когда они переедут в Америку, она будет единственной домохозяйкой в Итаке, получившей в 1953 году разрешение на оружие. Браунинг Вера будет носить в дамской сумочке - так она станет еще и телохранителем своего мужа...
В 30-е годы в мире свирепствовал экономический кризис, жить было трудно, а когда в Германии к власти пришли нацисты, стало еще и опасно. У писателя в гардеробе остались последние незаношенные брюки, когда друзья организовали ему литературное турне по европейским столицам. Вся русская эмиграция сосредоточилась в Париже. Все читатели Набокова были там, и писатель отправился в Париж. Через месяц Вера получила пухлый конверт - четыре листа с описанием романа Набокова с русской эмигранткой Ириной Гуаданини. Поэтессой, которая зарабатывала стрижкой пуделей. Ирина была абсолютной противоположностью Вере: беспомощной, нервной, неуверенной, взбалмошной. Вера с сыном наконец-то смогла уехать из Берлина, и через какое-то время скитаний и неустроенности семья встретилась в Каннах.
Несколько месяцев писатель набирался решимости: уйти от Веры было нелегко... Когда Ирина приехала к нему, Набоков отстранился от нее: ну да, люблю, но с женой нас связывает целая жизнь, тебе лучше уехать.
В мае 1940 года Набоковы покинули Францию и отправились в США на пароходе «Champlain» при содействии Общества помощи еврейским иммигрантам HIAS. Жили в Вермонте и Нью-Йорке. В Америке Набоков стал профессором - сначала преподает в колледжах, потом в Стэндфордском университете, затем в Гарварде.
Правда, лекции за него писала Вера, а иногда и читала, если писатель капризничал или болел. Студенты ее почитали и боялись.
В Америке Набоков написал свою "Лолиту". Он три раза пытался сжечь рукопись, и каждый раз Вера успевала ему помешать.
Однажды соседи расслышали, как миссис Набоков отгоняла мужа от бочки для сжигания мусора: "А ну пошел вон отсюда!". Ни одно американское издательство не приняло "эту мерзость". Англичане посвятили этому вопросу заседание парламента. Роман решились выпустить только во Франции, а через год он занял первую строчку в списке мировых бестселлеров. Набоков наконец-то получил ту славу, которую, по мнению Веры, всегда заслуживал...
Писатель умирал очень тяжело. В последние годы они вообще не расставались, и его душа не хотела уходить туда, где не будет Веры. Он говорил: "Я бы не возражал полежать в больнице, если бы ты была рядом, положил бы тебя в нагрудный карман и держал при себе"...
Вера пережила мужа на 13 лет. Пока могла держать в руках книгу, переводила его романы. Как всегда, держала спину прямой, не позволяла себе раскисать. Но однажды вдруг сказала сыну: "вот бы нанять самолет и разбиться". Она умерла в 89 лет. Ее прах смешали с прахом мужа. Невозможно было представить, чтобы они были отдельно...
|
104
Это не очень весёлая история – но всё правда. Такое тоже бывает, просто не всем доводится подобное увидеть и узнать.
У меня была (что значит была, есть и будет) добрая знакомая – Ирка Могильницкая, я за ней даже поухаживал маленько по молодости, чуть потеплело, но до конца не срослось. А вот дружеские чувства, и откровенность остались – товарищи мы с ней. Ну, были раньше.
После института, финансово- экономический, Ириша работала бухгалтером в управляющей конторе при кладбище. Интересно рассказывала. Она вообще интересно рассказывает- ей бы в писатели пойти.
Мне, говорит, если из конторы сразу через калитку на трамвай- то до дома сорок минут и с пересадкой. А если через кладбище наискосок пройти, и сесть с той стороны на троллейбус, то прямиком- и минут за пятнадцать.
Вот и хожу – ничего так, жутковато, но привыкаешь. А когда приходилось задержаться, и идти уже в полной темноте- страшно, конечно. Хотя, своё хозяйство, вроде бояться нечего.
Когда первый раз с настоящим привидением столкнулась, думала, описаюсь. Тень какая- то, с потусторонним могильным духом. Прошелестела медленно мимо меня и исчезла. Даже не знаю, пролетела, или просто мимо прошла. Но проняло. До ледяной дрожи. Это словами не описать.
Я потом минут двадцать в себя приходила. Действительно страшно- вот так вот, вроде домой идёшь, а тебе навстречу такое- холодное, могильное.
Посидела, покурила, пот со лба отерла- точно трясёт в коленках, никогда с таким не встречалась. Долго думала потом – может ну его на хрен, эта работа? Но больно хорошо платили в конторе – и официально, и отдельно в конвертике – вот и осталась. Привыкать. Ничего, привыкла.
Второй раз и третий – уже только поёжилась слегка. Ну мерещится чушь всякая тёмная, что от этого, штаны мочить? Вот и продолжаю ходить до троллейбуса, пошли они на хрен, привидения сраные. Не буду бояться, поняли?
И как- то оно маленько изменяться стало – в очередной раз, когда опять эта темнотища накатила, вроде уже и не холодно, и не злобно, а даже чуть с любопытством – и кто же ты это такая, что не боязно тебе?
А я ещё этому тёмненькому рукой так нахально помахала – привет, говорю, помнишь меня?
И с тех пор мне через кладбище идти нисколько не страшно. Даже наоборот- глядишь, кто мимо пролетит, поздоровается.
А вот с барышней с шестнадцатого участка мне даже поговорить иногда получалось. Печальная там история- покончила самоубийством от несчастной любви, но не знала, что уже была беременна. А в такой ситуации как раз- между нашим миром и тем- вот и зависла. Переживает очень – «Если бы я знала, если бы знала!!»
Тоже Иркой зовут. Тёзки. Когда нет никого вокруг, тихо и спокойно, она мне показывается. Здороваемся, скажешь ей что- то доброе, улыбнётся. Она вообще славная. Только не повезло в этой жизни.
А что я могу? Даже пожалеть не получается- не нужна им наша жалость. Вот всего лишь и здороваемся – и то не каждый раз, а только, когда у неё настроение есть, в нашем мире показаться.
- Даже сама не знаю, то ли у меня с головой не всё в порядке, то ли и на самом деле потусторонний мир существует…
- Ирка, говорю, а вы там не сильно пьёте, на работе то?
- Пошёл ты на хрен, бл...дь, старый друг называется! Мужики пьют, как без этого? А мы нет. Да и не тянет. Я с тобой искренно поделиться, а ты, как всегда – без иронии не можешь? Поглумиться бы?
- Ну ладно, не сердись, я не хотел тебя обидеть. Ты вот что, ты меня как- нибудь к себе пригласи – вместе пройдём. Может и мне кто из них покажется?
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Вот такая история. Но к себе на кладбище Ирка меня так и не пригласила – замуж вышла, и отдалились мы друг от друга.
Слышал- двое детей у неё, муж замечательный, дом в пригороде купили, а работает всё там же. Должно быть и с покойными продолжает общаться? Что- то в ней точно было от ведьмы, сколько помню – собственно, потому она мне и нравилась…
|
|
105
Римский папа призвал европейцев не бояться мигрантов-мусульман: "Ливан является примером того, как христиане и мусульмане могут жить вместе и быть друзьями».
Папа Римский Лев критикует тех католиков, которые считают, что массовая мусульманская иммиграция в Европу представляет угрозу христианской идентичности Запада:
«Эти страхи создают те, кто выступает против иммиграции и стремится не впускать людей, которые могут прибыть из другой страны, из другой религии».
Он говорит, что Ливан является примером того, как «христиане и мусульмане могут жить вместе и быть друзьями».
Только вот история Ливана немного отличается от речей Папы Римского...
В 1950–60-е годы Ливан считался одним из наиболее стабильных и процветающих государств Ближнего Востока. Благодаря выгодному географическому положению на побережье Средиземного моря, наличию развивающегося сектора услуг, туризма, а также развитой банковской и финансовой системы, Бейрут превратился в региональный финансовый и культурный центр. За эту привлекательность и относительную стабильность Ливан получил неофициальное прозвище «ближневосточная Швейцария».
До начала 1970-х страна воспринималась как место, где живут разные общины — христианские и мусульманские — с традицией сосуществования, относительно процветающая экономическая и банковская система, развитый сектор услуг и туризма.
В оценках 1960-х–70-х годов можно встретить цифры, согласно которым христианство оставалось доминирующей религией (христиан — большинство), что отличало его от большинства арабских стран региона — около 52–55 % христиан, 38–44 % мусульман.
После арабо-израильских конфликтов — в особенно войн 1967 и 1973 годов — значительное число "палестинских беженцев" - многие из которых были боевиками террористических организаций, связанных с ООП оказалось в Ливане.
Начиная с 1969–1970 годов "лагеря беженцев" и палестинские общины Ливана постепенно переходили под фактический контроль ООП.
ООП стала «государством в государстве» на части ливанской территории — со своей администрацией, вооружёнными формированиями, экономической и социальной инфраструктурой. То есть она фактически придала "беженцам" в Ливане автономию — с контролем над лагерями, в ряде случаев судом, полицией и сбором «своих» поборов.
Такая автономия, вместе с ростом числа "беженцев" и активностью вооружённых группировок, существенно подрывали традиционную структуру власти и безопасности Ливана, усиливая нестабильность и провоцируя конфликты на межконфессиональной / межобщинной почве.
Когда в апреле 1975 года начались вооружённые столкновения (известный эпизод — «Автобусная резня»), одна из сторон конфликта — "палестинские беженцы" — участвовала на стороне мусульманских и левых формирований против христиан.
Началась 15-летняя гражданская война, после которой Ливан так и не восстановился ни политически, ни экономически, и до сих пор государство во многих отношениях остается несостоявшимся.
Государство страдает от того, что находится под сильным влиянием вооруженной сектантской милиции (Хезбалла), которую само государство не в состоянии разоружить, и которая часто служит интересам иностранных держав (Ирана и Сирии), а не самого Ливана.
Эта Хезбалла втянула Ливан в войны с Израилем в 2006 и 2023 годах, еще больше разрушив и без того ослабленную экономику.
Значительная часть христианского населения была вынуждена искать убежище за границей. Война, насилие, межобщинные столкновения, разрушения и нестабильность, экономический коллапс, политическая нестабильность, утрата влияния и социальных позиций — все это стало мощным стимулом для эмиграции и сделали возвращение не привлекательным.
Христиане Ливана превратились из большинства населения во всего 25% менее чем за 6 десятилетий после того, как не смогли выиграть гражданскую войну, которая во многом была вызвана массовым притоком мусульман, называвших себя «беженцами».
В общем, Ливан - "отличный пример", почему не нужно бояться массовой миграции из мусульманских стран.
|
|
107
[B]Развилка 1996 года: Несостоявшийся реванш государственности и цена украденной победы[/b]
К 30-летию президентских выборов лета 1996, определивших судьбу постсоветской России, — анализ мифов и упущенных возможностей.
Введение: Травма исторического выбора
Три десятилетия спустя Международный экономический форум в Давосе 01.02.1996 и президентские выборы лета 1996 года продолжают оставаться одной из самых болезненных и мифологизированных точек российской истории. Общественное мнение до сих пор расколото между нарративом о «спасении от возврата в тоталитаризм» и убеждением в масштабной фальсификации, лишившей страну альтернативного пути развития. Анализ того периода требует не эмоций, а холодного взгляда на факты, программы и международный контекст.
Часть 1: Истоки кризиса — не 1996, а 1990
Чтобы понять суть выборов 1996, необходимо вернуться на шесть лет назад, в 1990-й. Ключевой ошибкой, предопределившей все последующие беды, стала ликвидация 6-й статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС (март 1990 г.). Это был не «демократический акт», а удар по системообразующему институту, который выполнял функции управления, координации и идеологического скрепления Советского Союза. Его демонтаж без создания адекватной замены привёл не к свободе, а к управленческому вакууму, немедленно заполненному националистическими и криминально-олигархическими группировками. Распад СССР стал не следствием экономических трудностей, а результатом целенаправленного разрушения политического ядра страны.
Часть 2: Реальная программа КПРФ 1996 года: не реставрация, а реконструкция
Миф о КПРФ как о партии, желавшей «вернуть всё как было», — продукт тотальной информационной войны. Фактическая программа Геннадия Зюганова и его команды была программой национально-ориентированного прагматизма:
· Экономика: Отказ от «шоковой терапии», государственное регулирование в стратегических секторах, поддержка промышленности, поэтапная реинтеграция постсоветского пространства.
· Внешняя политика: Восстановление союзнических отношений с Беларусью, стратегическое партнёрство с Китаем и Индией, многовекторная политика как противовес однополярной гегемонии США.
· Социальная сфера: Восстановление социальных гарантий, борьба с бедностью, обуздание криминала.
Это была не коммунистическая утопия, а план спасения государственности и экономического суверенитета, близкий по духу современной политике суверенного развития.
Часть 3: Технология кражи выбора
Победа КПРФ была недопустима для сформировавшегося класса олигархов и их западных покровителей. Был применён беспрецедентный арсенал:
1. Медийный террор: Телеканалы, контролируемые олигархами, вели тотальную кампанию по демонизации Зюганова, создавая иррациональный страх («красно-коричневая угроза»).
2. Финансовый ресурс: Неограниченное финансирование кампании Ельцина из государственных и олигархических средств.
3. Административный и избирательный ресурс: Массовые фальсификации, «карусели», давление на избирательные комиссии. Слоган «Голосуй, а то проиграешь!» был фактически обращён не к избирателям, а к элите, чьё благополучие зависело от сохранения режима.
4. Манипуляция общественным сознанием: Подмена реальной программы КПРФ пугающим фантомом «возврата в прошлое».
Часть 4: Цена победы Ельцина и несостоявшаяся альтернатива
Победа ельцинского клана в 1996 году закрепила самые негативные тенденции:
· Окончательное сращивание власти, олигархического капитала и криминала.
· Полная капитуляция перед диктатом МВФ и «вашингтонским консенсусом».
· Социальная катастрофа (депопуляция, обнищание) и деиндустриализация.
· Геополитическая слабость, приведшая к натовским авантюрам (Югославия).
Альтернативный путь Зюганова не гарантировал мгновенного процветания — страна была в тяжёлом состоянии. Однако он давал шанс на более раннюю консолидацию, восстановление управляемости и сохранение геополитических позиций, избежав многих трагедий конца 90-х. Это был путь сбережения народа и государства, отвергнутый в пользу интересов узкой группы.
[B]
Заключение: [/b] Урок украденной альтернативы
1996 год преподал России суровый урок: суверенитет государства может быть отчуждён с помощью медийных технологий и административного ресурса. Сегодняшние споры о том, «было бы лучше или хуже», бессмысленны без признания главного факта:[I] у страны был отнят легитимный, конституционный выбор в пользу восстановления государственности.[/I]
Память об этой краже — не просто ностальгия. Это исторический иммунитет, напоминающий о ценности национального суверенитета и о том, что подлинная власть должна принадлежать не финансовым кланам, а народу и государству как исторической общности. Тридцать лет спустя этот урок актуален как никогда.
|
|
108
Супругой Джефри Эпштейна была Гислейн Максвелл, дочь известного британского миллиардера Роберта Максвелла. На личности этого колоритного персонажа стоит остановиться подробнее. Настоящее имя Максвелла - Ян Хаим Биньямин Хох, венгерский еврей, родившийся в бедной семье в Закарпатье. В конце 1930-х гг. он уехал на заработки в Англию. С началом Второй мировой войны вступил в британскую армию, чтобы сражаться с нацистами. В 1947 г. Максвелл ушел в отставку в звании капитана военной разведки, но в Лондон не вернулся, а остался в британской оккупационной зоне Берлина, где основал издательство Pergamon Press, специализирующееся на научно-технической литературе. Третий Рейх, несмотря на всю свою бесчеловечность и аморальность, отличался взлетом научной мысли. Максвелл за копейки скупал у голодающих немецких ученых их изобретения, а затем втридорога продавал их в США и Великобританию. Ракетная техника, реактивная авиация, синтетическое горючее - все шло в ход. К середине 1950-х гг. он уже обладал состоянием в 100 млн фунтов стерлингов.
К началу 1960-х гг. Pergamon Press стал издавать не только техническую литературу, но и вообще все подряд. В том числе (не падайте со стула) материалы съездов КПСС, речи Леонида Ильича Брежнева, биографии Живкова, Хонеккера, Чаушеску. Причем огромными тиражами на английском языке. Вряд ли на Западе у этих книг было много покупателей, но СССР платил за эту продукцию хорошие деньги. Максвелл стал частым визитером в Москве и желанным гостем в кремлевских кабинетах. Фактически он превратился в канал связи между британской элитой и Политбюро ЦК КПСС.
В конце 1960-х гг. советское руководство решило сыграть на британско-американских противоречиях и поддержать Лондон, переживавший экономический кризис. На депозитах Банка Англии были размещены советские деньги. Максвелл был посредником в этой сделке, а также пролоббировал открытие в Лондоне Московского Народного Банка, осуществлявшего финансирование КГБ. За это он получал огромные комиссионные, стал миллиардером и создал собственную медиа-империю из нескольких газет и радиостанций. После убийства в 1979 г. боевиками ИРА лорда Маунтбеттена советско-британские отношения необратимо ухудшились и звезда Максвелла стала закатываться. Осенью 1991 г. миллиардер погиб на своей яхте при странных обстоятельствах. Официально он засмотрелся на рыбок и выпал за борт. Скорее всего его просто убрали хозяева из Букингемского дворца и Сити. Советский проект был закрыт, и надо было зачищать концы, убирая слишком много знавших фигурантов.
Не подлежит сомнению, что его дочь Гислейн также находилась под пристальной опекой властителей Британии и хозяев Традиционалистского клуба. Так что в сладкой парочке Эпштейн-Максвелл именно Гислейн была ведущей, а Эпштейн тем, что в спецслужбах называют "бросовой агентурой". Их задачей была необратимая дискредитация всей либеральной элиты для того, чтобы Традиционалистский клуб снова обрел превосходство и власть.
|
|