Анекдоты про детство
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 609

601

Про отца Анджея

Я католик. Ортодокс. Не святой, но и не последний грешник.

Детство моё прошло в советской школе, под мерный стук мела по доске и рассказы о том, что Бога нет. Ну нет, так нет — что я тогда понимал? До двадцати пяти я жил в этом тихом безветрии атеизма.

А потом случилось то самое «потом». В двадцать пять лет из-за какой-то нелепой теологической мелочи я надолго разошёлся с друзьями... Эх... Сейчас вспоминаю — и щемит. Это перевернуло душу. Начал читать, искать, бродить по храмам в поисках того, кто объяснит, как жить дальше.

Помню, ехал в такси. За окном мелькал город, мы зацепились языками с водителем о вечном. Он ткнул пальцем в неприметный фасад:
— Вон там церковь есть, меня звали как-то.
— И что, зашёл?
— Да нет, — отмахнулся он, — всё некогда, всё суета...
— Давай, — говорю, — я за тебя схожу.
— Да не вопрос. Привет там передавай.
— Да не восклицательный знак, передам.

Я тогда сходил с ума по Ванге. Верил в неё, как в истину в последней инстанции, таскал с собой брошюру с её фото — чуть ли не инструкцию к жизни. С ней и пришёл, «освящать». Меня встретил мужчина: крепкого телосложения, в гражданском, но с такими глазами... Добрыми, какими бывают глаза только у тех, кто много видел.

— Освятить? Идёмте.
— Только... церковь ведь Вангу не признала?
— А, ну тогда нельзя. Но мы можем просто помолиться. Вместе.

Он молился так, будто разговор шёл напрямую, без посредников. А потом был чай. Настоящий, согревающий не только руки. В его гостеприимстве не было расчёта — только искреннее сердце. Я стал приходить по утрам. Завтраки, тихие разговоры в лучах утреннего солнца, которые красиво освящали разукрашенные стекла... Так я обрёл веру. И нашёл отца Анджея.

Отец Анджей — человек, у которого слово и дело спаяны намертво. Он говорил: «Важно не сколько раз ты пообедал, а сколько раз разделил тарелку с голодным». И делил, если была возможность.

Помню Женю — и бандит, и алкаш, вечный гость за решёткой. Выйдет, бывало, на свободу — грязный, в лохмотьях, голодный — и сразу к отцу. Тот его в ванну, переоденет в чистое, накормит... Несколько лет отец с ним возился. Что-то не видно Жени в последнее время. Может, снова присел, а может, уже в лучшем из миров. Тишина от него осталась.

Отец очень легко расставался с вещами. Дорогой мобильник — кому-то, мне — не менее дорогие наушники. Если видел, что человеку нужнее, отдавал не задумываясь. У него потрясающее чувство юмора, тонкое, как лезвие. Если кому будет интересно, об этом я как-нибудь напишу отдельно — там есть над чем посмеяться сквозь эти ностальгические сумерки.

Он стал мне вторым отцом. Буквально. Одевал, обувал, кормил, давал кров, когда мне некуда было идти и пока я решал свои квартирные вопросы. И именно он, долгих пятнадцать лет (пятнадцать, Карл!), мягко, по-отцовски подталкивал меня к примирению с родным отцом после четверти века вражды. И таки добился своего, уговорил. Как хорошо сказал Соломон Маркович " я - из семейства ...бланов Непримиримых". Но отец Анджей переборол меня. Спасибо отец!

Он научил меня видеть ложь этого мира — все эти деньги, власть, напускную красоту и «понты», на которых кто-то делает бабло. Посмотрите в глаза олигархам, власть предержащим, популярным людям— увидите там счастье? Настоящее, тихое счастье? То-то и оно. Когда нет истинного света, люди пытаются греться у костров из всякой фигни...

Отец Анджей... Не хочу лепить из него святого, но он близок к этому. По его молитвам люди вставали на ноги, мирились, находили свой путь в профессии и личной жизни многое, многое другое. Если рассказать о всех чудесах, это будет полное собрание сочинений Толстого в 120-ти томах.

Последние новости. Сейчас он в Польше. Ему восьмой десяток, время покоя и мемуаров, но это не про него. Он всё так же бодр, активен, работоспособен. Спит пять часов в сутки, в свободное время сочиняет белые стихи, все также заботится о бедных, все тот же беспокойный отец Анджей. Кстати, он знаменит в своей Польше, все его знают.

Гвозди бы делать из этих людей:
Крепче бы не было в мире гвоздей.
(Н.Тихонов)

С., ГОСТ.

602

Серпухов. 03.03.2026
Записки не «Героя нашего времени».
Детство, продолжение от 02.03.2026г.
Я зажег газ, первые минуты ничего не происходило, чайник потихоньку закипал, потом стал булькать, вода закипела, пар шел из всех щелей, но мешок, как лежал на полу «мешком» и даже не думал наполняться и раздуваться, как в мультфильме.
Я стоял и думал, почему ничего не происходит, и вдруг меня осенило. Мешок то из ткани и пропускает пар, поэтому надо найти резиновый мешок. Я отправился в комнату на поиски нового мешка. Не помню по времени сколько я его искал, на верное очень долго. Крик сестры из кухни заставил меня вздрогнуть, б-ть, газ то я не выключил. Не помню умел ли я тогда материться, но пару слов наверное знал.
Вбежав на кухню я увидел, что шланг дымится, Танька верещит не человеческим голосом, дымом заволокло всю кухню. Паника, страх и ужас происходящего сковал меня по рукам и ногам. Каким- то невероятным образом я взял себя в руки и с трудом выключил газ, задев при этом чайник со шлангом, который с грохотом упал на пол, разлив остатки воды вокруг. Хорошо, что я не ошпарился при этом. Шланг упал рядом, попал на разлитую воду и сам затух.
Я понял, мне писец, и не какой-то, а самый настоящий. Мелькнула мысль, надо быстро открыть окно и дым сам выветрится. Но бардак на кухне и заплаканная сестра, всё это так быстро не восстановить. Я впал в ступор. Не раньше не позже, звонок в дверь, мама вернулась с работы. Танька побежала открывать дверь. Все было, как в тумане, мама кричала не своим голосом возводя руки то к верху, то к груди. Слов я не слышал, я знал мама лупить не будет, у неё другие меры воспитания, в основном «Ты сведёшь меня в могилу раньше времени» и на жалось к себе.
Вот папа, тот церемонится не будет. Офицерская портупея висела чуть ли не на видном месте предупреждая, не делай ошибок. Ну как их не делать, на ошибках ведь учатся. И пословицу я эту знал наизусть и портупею тоже. Мозг искал варианты спасения, ну или смягчения наказания. Их не было, от слова совсем.
Инстинкт включил «режим самосохранения», я заревел в голос, прижимаясь к маме и жалобно что-то мямля про то как, сильно я её люблю и больше никогда так делать не буду. Всхлипывая, вытирая сопли и слёзы я смотрел на сестру, в её глазах читалось, тебя предупреждали, а ты «воздухоплаватель хренов» меня не послушал, так и получи по полной программе.
Раздался звонок в дверь. Отец пришёл со службы.
Продолжение следует.
Не «Герой нашего времени».

603

Моё детство прошло на юге нашего необъятного Союза. Как описать отношение нас, молодняка, к собственной стране? Если вкратце, то дуалистически. Двойственно. С одной стороны, был элемент недовольства. Даже презрения. Нормальной рок-музыки нету. Вместо джинсов в магазинах скучные штаны. Всякие собрания дурацкие. Со стороны иной, нас невероятно распирало от чувства гордости. Например, когда мы слышали анекдот про "мирный советский трактор, который сделав три выстрела, произвел вертикальный взлет и скрылся в космическом пространстве", все догадывались, что это преувеличение. Однако что-то подобное наверняка в нашем арсенале есть! Или как болели за наш хоккей. Мальчишки хотели стать Михайловым, Петровым, Харламовым, Крутовым, Ларионовым, Макаровым. И несмотря на то, что в нашем городе практически никогда не выпадал снег, а переход через ноль был экзотикой, в хоккей играли не реже чем в футбол. Это был уличный хоккей на роликах. Роликовые коньки в те времена были двух видов: дешевые, что крепились ремешками к обуви и те, что похожи на современные. Более удобные и скоростные. В нападение, естественно, старались брать обладателей быстрых коньков. Я, в основном, играл в защите или на воротах. Понятно почему :) Т.е. был Билялетдиновым и Третьяком. Тоже хорошо. Впрочем, быстрых коньков не хватало, и в атаку нередко шли тихоходы.
Это была присказка. А теперь, собственно говоря, два факта в подтверждение вышеупомянутой двойственности. Здесь плохо, а тут – хорошо. Как вы думаете, в каком месте нашего южного города мы проводили уличные хоккейные баталии? Разумеется там, где был хороший ровный асфальт. Единственным местом, где существовал не раздолбанный асфальт, была самая главная и важная городская площадь. Площадь перед горкомом партии. Но несмотря на то, что игра часто сопровождалась шумом, нецензурными криками, а порой, как и полагается, ритуальными хоккейными драками, нас никто и никогда с неё не прогонял!

604

"Гаджеты моего детства"
"А мне прожить без музыки нельзя..." (Часть 1)

Всё-таки у меня выдалось счастливое, но наверное тяжёлое, по меркам нынешних детей, советское детство: из гаджетов были "волшебные экраны" (продаются до сих пор, только навороченные), этакий серебристый советский планшет с двумя ручками внизу, которые заставляли перемещаться по горизонтали и вертикали конус, прорисовывавший на покрытом серебряной пыльцой стекле линии, с помощью этого чуда можно было рисовать прямолинейные или криволинейно-корявые рисунки, а затем, встряхнув, стирать (со временем из "Волшебного экрана" начинал сыпаться серебристый порошок, загаживая всё вокруг). Телевизор у родителей я помню еще черно-белый, правда где-то в начале 80-х он сменился на модный тогда цветной "Радуга-719", и шок у меня был как у автолюбителя, купившего авто своей мечты, несмотря на всего две программы, показывающих в нашей почти сельской местности - ЦТ и Ленинградское телевидение. Про телек и видеомагнитофон есть отдельная история, если кто-то попросит продолжения, обязательно расскажу, а здесь я хотел бы рассказать о музыке. Нет, не так - Музыке.
Это сейчас любой школьник загрузит Спотифай, Дизер, СаундКлауд или на худой конец Яндекс Музыку и слушает там что захочет. А тогда это был квест. Заключался он в двух проблемах - что слушать и на чем слушать. И если со первой проблемой можно было как-то разобраться - у друзей были кассеты, то вторую мои родители долго решали совсем не так, как мне хотелось бы (покупкой какого-нибудь хотя бы монофонического магнитофона "Весна-202-1", которые были уже у многих моих друзей). Сначала им как истинным ценителям стереозвука захотелось и купилось проигрыватель виниловых пластинок с радио "Вега РЭ-301С" (Мама от кого-то из "знающих людей" услышала, что "Вега" - самая надежная и качественная техника). Пластинки, конечно, были тоже хороши, но выбор музыки на них был довольно ограничен, например, из советской рок-музыки у нас было ничего не найти, зарубежной эстрады - пара исполнителей. Сегодня кажется смешным, если вспомнить как я врубал на весь дом с трудом купленный пласт "Модерн Токинг" "Поговорим о любви", где названия песен были переведены на русский - "Милая, милая леди", "Ты мое сердце, ты моя душа", "Тебе повезет, если ты захочешь". Кроме них, были "Рикки э Повери", Антонов, Леонтьев и еще какие-то уважаемые люди советской эстрады, а также песни 60-х, молодости родителей, к которым у меня, увы, не лежала душа. Хорошо было старшему брату - он женился и, пожив какое-то время с нами, уехал в другой город, где получил однушку и на заработанные деньги купил аж магнитофонную приставку "Маяк-233 стерео"! А я, не зарабатывающий ещё в силу советских законов, запрещающих эксплуатацию детского труда, начал клянчить у родителей магнитофон.
"Покупать что попало не будем" - отрезала Мама, и это прозвучало как приговор. В городке, где мы жили, был один-единственный магазин "Радиотовары", где время от времени "выбрасывали дефицит" (советское выражение) в виде магнитофонов "Иж-303" (он исчезал из продажи в течение часа-двух) и даже заветной (с точки зрения моего хотения и согласия Мамы) магнитолы "Вега РМ-235С-1". Увы, их приходило всего несколько штук и когда мы с Мамой радостно мчали вечером в магазин, там уже либо не было ничего, либо лежал одинокий неисправный экземпляр. "Берите!" - сказал нам продавец. - "Другие еще нескоро будут, а этот вы отнесете в ремонт, там всего-то лентопротяжный механизм полетел, и будете слушать!" (хотел уж написать - "и заговорщически подмигнул мне", но это было б слишком похоже на "Денискины рассказы"). Мама хмурилась и отказывалась. И от "Ижа", и от "Веги". Я уходил с ней из магазина 2 раза почти в слезах. Хорошо, что был друг Кириллка, к которому я ходил слушать его "Весну". Он искренне удивлялся, почему в моей обеспеченной семье мне не могут купить "мафон", а в его безотцовской мама накопила и купили. Я тоже удивлялся, но стиснув зубы, терпел такую несправедливость (только сейчас я понимаю Маму, ей вовсе не денег было жалко, она просто была впечатлительный человек и, наслушавшись дурных советов бабок-соседок, не хотела, чтоб слушание "мафона" засосало меня, плюс штампы советских фильмов про стиляг, которые целыми днями валяются забыв про всё и слушают "запрещенку"...)
По утрам я старался делать зарядку под телевизор, где музыку худо-бедно включали (сейчас меня, наоборот, громкие звуки утром раздражают). Но и там предательски вылезала советская реклама новой модели магнитофона, или даже электрофона - проигрывателя пластинок с магнитофоном в одном корпусе, и это была, конечно же, "Вега-119 стерео"... Его рекламировали по ЦТ сама Алла Пугачёва вместе с Владимиром Кузьминым, исполняя песню "Две звезды".
Мои страдания закончились в 1989 году - Папа поехал по работе в Финляндию и привёз оттуда двухкассетный китайский магнитофон "Ориго". Моему счастью не было предела, таких "мафонов" не было ни у кого.

(Продолжение следует)

606

История называется- вспомнить детство.

Основная проблема переходного возраста- когда кончается детство- это доказать себе и окружающим, что ты уже взрослый. И повезёт, если способы проверки на вшивость выбираются такие, при которых риск для жизни минимален. Здесь твёрдо действует правило – использование объектов, находящихся рядом – в шаговой доступности.

Кто- то по горам лазает, кто- то по морям плавает, или по речкам. А возле нашей школы была железная дорога.

И если ты хотел считаться настоящим пацаном, хотел, чтобы тебя уважали- зарабатывать такое уважение мы шли на железную дорогу.

Это сейчас я знаю, что линия была проложена аж в девятьсот тринадцатом году, чтобы соединить Финляндское и Московское направление. Что тогда же были построены два моста – через Неву и через Охту. Это сейчас я знаю, что мосты строились непешеходные потому, что было выделено недостаточно средств- финансирование осуществлялось княжеством Финляндским.

А тогда мы просто шли пешком – расстояние от школы до моста через Охту около двух километров - мы называли его «Горбатый» и испытывали там друг друга на мужество.

Делалось это так. Сплошного перекрытия у моста не было, нужно было пройти по шпалам до середины, глядя на речку внизу, пролезть сквозь фермы моста под железнодорожное полотно, сесть там верхом на соединяющий швеллер и дождаться поезда. Голова сидящего при этом оказывалась чуть выше уровня рельса.

Мне не хватит слов, чтобы описать, что чувствует человек, когда над головой проносится поезд, колёса грохочут в полуметре от тебя на уровне глаз, и конструкция ощутимо ходит ходуном. Труднее всего было вылезти обратно – с бледной физиономией, трясущимися руками и на ватных ногах.

Но это только впервые. Потом такие авантюры просто позволяли себе нервишки пощекотать – менее страшно не становилось, но появлялось умение совладать с этим страхом.

А прокатиться на поезде, вскочив в вагон на ходу? Это же красота, удовольствие несказанное. Тут есть одна хитрость. Все поезда, идущие от Московского к Финляндскому направлению, обязательно притормаживали перед Полюстрово- была такая станция. Вскочил, пару километров проехал – можно спрыгивать, скорость невелика.

И передавалась от старших оболтусов младшим легенда- будто когда- то нашёлся смельчак, что на спор проскочил под движущимся поездом. Он нырнул под вагон, перекатившись через рельс, лёжа пропустил следующие колёсные пары, и выскочил с другой стороны.

Такие вот были развлечения у Охтинской шпаны. Утихло это «железнодорожное» движение после такого эпизода. Трое моих одноклассников, обормотов четырнадцати лет от роду, традиционно вскочили на платформу, рассчитывая спрыгнуть у Полюстрово, когда грузовой состав замедлится. А он вместо этого набрал скорость, и не останавливаясь ломанул к Выборгу.

Как они потом рассказывали, поезд так разогнался, что спрыгнуть было просто невозможно. И затормозил уже только на границе – оказывается это был рейс в Финляндию.

Ну и пацанов сняли уже пограничники. Раздувать историю с попыткой незаконного пересечения государственной границы не стали, но оболтусы получили массу впечатлений- сутки сидели в карцере на заставе, пока приехала милиция. Ещё сутки злоумышленников держали в отделении Выборга, а потом уже отвезли в Ленинград. Представляю, что пришлось пережить их родителям.

Скандал был нешуточный. Инкриминировать им было нечего, кроме мелкого хулиганства, а за такое несовершеннолетних не наказывают. Менты нашли способ, чтобы сделать для них это приключение незабываемым- всех троих обрили наголо. Напоминаю, вторая половина семидесятых, в моде расклёшенные брюки и причёски до плеч – ходить с лысой башкой было жутким позором. Шапочки лыжные надевали – а все окружающие норовили эти шапочки с них сдёрнуть.

И ещё по всей школе – думаю, не только у нас- были проведены специальные «обучающие семинары». К нам в класс пришёл офицер дорожной милиции, и целый урок рассказывал, насколько опасно баловаться на железной дороге. Не знаю, кто и как подбирал эти фотографии, и кто разрешил показывать их нам, но смотреть на пополам перерезанных, безногих и безголовых неудачников было жутко. Зато тяга к железнодорожным приключениям как- то поиссякла.

Прошло много лет.

Однажды, возвращаясь из командировки в Москву, я не успел купить билет на поезд Москва- Ленинград, были только на Хельсинки. Кто же знал, что Хельсинкский поезд делает остановку в Ленинграде не на Московском, а на Финляндском вокзале? Поэтому я слегка удивился, когда мы свернули направо, пересекли Неву и двинули дальше.

Зато возможность проехать пассажиром по былым «местам боевой славы» доставила мне редкое удовольствие. Увидеть из окна тот самый Горбатый, под которым сиживал когда- то, посмотреть на свою школу, на дом, где прожил больше двадцати лет – этак почесать тёпленькой ностальгией затаённые струны души.

Правда, ностальгическую грусть отравило следующее обстоятельство. От Московского- то вокзала мне до дома пешком десять минут, а тут вначале пришлось тащиться по объездной до Финляндского, а потом ещё на общественном транспорте через полгорода домой.

Не, ну их на хрен- эти воспоминания детства. Что было, то прошло, смысла нет ворошить старое- мир изменился, мы изменились, вперёд надо смотреть.

А путешествовать железнодорожным транспортом люблю. Убаюкивает.

На фото - мост боевой славы.

607

Сентиментальный рассказик .
В нем - все правда.

[i]Французская булка[/i]

Моя бабушка почти ничего не рассказывала мне о революции и Гражданской войне. Я знала, что во время Гражданской войны от холеры умерла ее мать и две сестры - самая старшая (которую бабушка восторженно обожала) и младшая, следующая за ней по возрасту (подружка и конкурентка). Отец почти сразу снова женился, с официальным объяснением - «чтобы у оставшихся четырех детей была мать», но в результате две старшие сестры (в том числе моя бабушка) последовательно из дома от мачехи сбежали - в совсем ранние, подвернувшиеся по случаю замужества (это было несложно, ибо все девочки семьи Домогатских считались редкими красавицами). Я уже в совсем раннем детстве понимала - о таких событиях хорошо и сладко читать в больших классических романах в строгих жестких обложках. Вспоминать же их как события своей собственной жизни - очень так себе опыт. Поэтому бабушку я ни о чем не спрашивала. Но любые обмолвки взрослого человека (который к тому же меня фактически воспитывал) при этом подмечала, как обычный советский ребенок с высокой концентрацией внимания. И вот однажды бабушка как-то совершенно вскользь, не отрываясь от миски с тестом, резания капусты или еще чего-нибудь такого, произнесла:

Когда был голод, я мечтала, что когда-нибудь совсем вырасту, разбогатею и тогда буду каждый день покупать себе белую французскую булку и сама ее съедать.

Я ничего у бабушки не спросила, но все запомнила и много чего себе представила (к этому моменту я уже умела читать и прочитала сколько-то сентиментальных книжек про «бедных голодающих детей»).

У наблюдательности и высокой концентрации, которыми я отличалась в детстве, было одно неожиданное следствие - я всегда внимательно смотрела себе под ноги и много всего находила. В основном монетки, но иногда и бижутерию. В числе прочего я за детство нашла три серебряных и два золотых кольца, а также одну золотую сережку с изумрудом. Все найденные мною украшения бабушка с гордостью демонстрировала старушкам на скамейке (они подробно обсуждали пробу и камни, все по очереди примеряли отчищенные от земли и грязи кольца и выясняли, кому оно «как раз»), а потом бабушка при полном одобрении дедушки с невозмутимой прилежностью относила найденные мною украшения в «бюро находок». Я сама считала это вполне естественным, а вот мою маму все это, кажется, удивляло и она бы возможно предпочла другой исход (одно из колец, как я теперь вспоминаю, было прямо очень красивым и изысканным), но спорить с бабушкой она не решалась.

Монеты же, найденные мною на улице или во дворах, я считала своей законной добычей и дома о них, на всякий случай, не упоминала (здесь надо подчеркнуть - никаких «карманных денег» у меня и моих друзей не было и в помине - при том наши семьи не были бедны и, видимо, просто сама эта идея не приходила нашим родителям в голову - «у них же все есть, сыты-одеты-обуты, что им еще может понадобиться?»).
И вот вскорости после разговора «о булках» мне очередной раз крупно повезло - я нашла закатившуюся под поребрик монетку - целых 20 копеек!

Хорошенько поразмыслив и все прикинув, я отправилась в ближайшую булочную и купила там две небольшие булки, которые так и назывались «булка французская». Стоили они семь копеек каждая. Мы их никогда не покупали - они были маленькими, а у нас была семья из пяти человек, поэтому всегда покупали хлеб и большие батоны. На кассе я (у меня уже все было продумано) сказала: «дайте мне, пожалуйста, на сдачу две трехкопеечные монетки - мне нужно в автомат с газировкой». Женщина на кассе глянула на меня сверху вниз, чуть качнула прической и не улыбнувшись (тогдашние торговые работники не улыбались примерно никогда) дала мне две монетки по три копейки.

Засунув булки за пазуху (никаких пакетов в то время не было, а в бумагу булки и хлеб, в отличие от колбасы и сыра, не заворачивали), я вприпрыжку побежала с Невского обратно во двор и, встретив там подружку (на это я и рассчитывала), радостно сказала: пошли скорее к метро газировку пить! У меня две монетки - каждому по стакану!

У метро пл. Ал. Невского стоял целый ряд автоматов с газированной водой. Стакан воды без сиропа стоил копейку. С сиропом - три копейки. Стаканы стояли тут же. Их сначала мыли, переворачивая вверх дном (внутри бил такой фонтанчик и стакан надо было крутить рукой), а потом подставляли под отверстие и кидали монетку. Во дворе ходили всякие слухи, что американские шпионы из интуристовской гостиницы «Москва» специально инфицируют эти стаканы всякими ужасными болезнями, но мы с друзьями этим слухам не верили - вот только шпионам и дела, стаканы заражать… В некоторых автоматах можно было кнопкой выбирать сироп - апельсиновый или лимонный.

Мы с подружкой с удовольствием выпили по стакану воды и я сказала, что мне надо домой. Подружка удивилась, но кажется не расстроилась и конечно ничего не спросила (сейчас, во времена массовых и публичных «душевных стриптизов», просто поразительно вспоминать, насколько мы не были склонны ничего о себе сообщать, и равным образом «лезть в душу» другому человеку) - и побежала рассказывать остальным дворовым приятелям о своей неожиданной удаче с газировкой.

Я же отправилась домой к бабушке. По пути я испытывала странное для себя и удивительно приятное чувство, которое вероятно правильно будет назвать «душевной наполненностью». Я была довольна собой в мире и миром в себе. Я себе нравилась и была уверена в том, что поступила и поступаю правильно (отмечу, что это был редчайший эпизод - не случайно я его помню и посейчас, спустя много лет. Обычно и я и мои дворовые сверстники хронически считали себя недостойными и виноватыми - даже если сходу и не могли сообразить в чем именно). А тут все сошлось - я потратила найденную монетку на булки для бабушки, о которых она когда-то мечтала, а на сдачу не сама выпила газировку, а еще и угостила подружку! Ух, какая я хорошая и - ух! - как хорош мир вокруг! Чуть-чуть смущала меня мысль о человеке, потерявшем 20 копеек. Но совсем немного, ведь - честно! - у меня совсем-пресовсем не было возможностей ему их вернуть…

Я пришла домой и выложила булки на стол в кухне. Бабушка повернулась от плиты и спросила:

Что это? Откуда?

Это булки. Я монетку на улице нашла и купила.

Но зачем? - бабушка явно искренне удивилась и от непонимания ситуации почти разозлилась (все покупки я всегда делала строго по ее указанию). - у нас есть хлеб. И почему в ботинках - на кухню? И хлеб - грязными руками…

Это тебе булки, - сказала я. - Они «французские».

Бабушка уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще, окончательно уничтожающее меня вместе с моей неуместной хозяйственной инициативой, но тут вдруг до нее дошло.

Она побледнела (кажется, на моей жизни только бабушка и умела так «аристократически» бледнеть, прямо как в книжках описывают), а потом вдруг развязала тесемки кухонного передника, сняла его и молча вышла из кухни.

Я за ней конечно не пошла. Убрала булки в хлебницу и отправилась делать уроки. Бабушка потом долго сидела в комнате у стола и курила папиросы «Беломор». А на следующий день сделала лимонное желе, которое я очень любила.

Катерина Мурашова©

609

Еще одна история из моего детства

В какой-то момент моей жизни моя мама решила, что для полного и гармоничного развития ребенку (т.е мне) не хватает танцев. Во-первых, это красиво, во-вторых, у меня будет грациозная походка, в-третьих, и я полагаю, это был решающий аргумент, все дети ее подруг умеют танцевать. Современным психологам был бы непочатый край работы со мной и моей мамой. Они бы сказали, что мама пыталась реализовать свои мечты через меня, а заодно занизить мою самооценку. В принципе, так оно и было. Но я как-то выросла без психолога. И понимаю, что многого достигла именно благодаря ее суровым воспитательным методам. Папа, справедливости ради, был куда мягче в вопросах моего воспитания.

Итак, в очередной раз мама меня обрадовала: «Доченька, ты будешь танцевать». Я, конечно же, пыталась отмазаться, но мои аргументы звучали крайне неубедительно против маминых «Будет наконец-то красивая походка, все мальчики на тебя смотреть будут». Я до сих пор не знаю, чего не так с моей походкой было, вроде ж не косолапила, и почему в 9 лет мне должно было льстить внимание мальчиков. Тем более потом до конца школы родители категорически запрещали общение с мальчиками, что было крайне непросто в физ-мат школе, где мальчиков 90%.

Но, вернемся к танцам. Вы думаете, что меня записали в ансамбль русских народных танцев или на курсы ча-ча-ча и самбы? Нет, ребята, берите выше. Мне судьбой было уготовано хореографическое училище.

Я заканчивала третий класс и была председателем пионерского отряда, каждый день у меня был расписан с утра до вечера. Всякие политинформации, собрания и советы дружины, английский язык, кружок мягкой игрушки (ну вот он то мне зачем??) плюс музыкальная школа, где я с огромным трудом пыталась освоить гитару. На па-де-па и па-де-каде времени не было. Но мама пообещала, что, если я пойду в балет, то с моих плеч снимут ярмо музыкальной школы.

Хореографическое училище- это не кружок танцев в доме пионеров, там требовались таланты, а вот таланта у меня совсем не было. У меня хорошо развита та часть мозга, которая отвечает за цифры и буквы. Я научиталась читать, когда мне еще не было 5 лет, тогда это считалось очень рано, дети в школе в 7 лет начинали читать, в 6-7 лет отлично складывала и вычитала двухзначные числа, но я была полностью лишена музыкального слуха и чувства ритма. В 8-9 лет это уже было довольно очевидно по моим очень скромным успехам в музыкальной школе, но моя мама верила, что танцевать я буду лучше Плисецкой.

На просмотр меня повела мама, папе такую миссию поручать было нельзя, он бы сдался под напором моих рыданий и отказался бы от этой затеи. А рыдать было от чего, ведь при поступлении в хореографическое училище мне бы пришлось оставить старую школу и друзей. Эта мысль омрачала радость от осознания неминуемой блестящей карьеры балерины.

В день Х мама сказала комиссии: «Дочка всегда мечтала стать балериной». Комиссия, вопреки моим ожиданиям, прервала маму и сказала, что хотят поговорить с ребенком, а не с мамой. Собеседование я с треском провалила! Нет, я конечно же сказала, что хочу стать балериной, но в моих словах не было маминой уверенности. Да, хочу стать балериной, потому что у меня будет красивая походка и все мальчики будут смотреть, а самое главное, мне не придется ходить в музыкальную школу. Члены комиссии впервые в жизни увидели девочку, которая хочет стать балериной, чтоб не ходить на сольфеджио. Думаю, что решение в отношении меня они уже прияли, причем единогласно, но мама все-таки настояла, чтобы меня посмотрели.

Меня согнули пополам и скрутили в бараний рог, это так проверяли на гибкость. Как выяснилось, гибкость у меня была так себе. Точно не Волочкова со своими вертикальным шпагатом, эластичность на уровне молодого пенсионера, только без позвоночной грыжи. Зато у мамы был веский контраргумент «Вы посмотрите, какая она легкая, просто пушинка, ее любой сможет поднять». Тут было сложно поспорить, я все детство была невероятно худой, сейчас муж до 42-44 размера откормил. А гибкость (по мнению мамы)- это дело наживное, дочка научится, она вообще отличница в школе и все на лету схватывает. Мама явно переоценивала мои способности. Гибкость, как и музыкальный слух, заложены природой. Или не заложены, как в моем случае.

Сейчас я понимаю, что в тот день мне просто повезло. В комиссии был один врожденный психолог. Знаете, есть такие люди, один раз посмотрят на человека и все им понятно. Так вот, эта женщина сразу увидела и маминых, и моих тараканов, поэтому чтобы не ломать мне судьбу и сохранить мир в семье, она сказала:

- Дочка у вас талантливая и гибкая. И осанка очень хорошая, прямо королевская. Но, понимаете, она очень высокая. У нас все балерины маленькие, и мальчики все маленькие, а она на голову выше всех, это будет плохо восприниматься зрителем. Она не сможет выступать.

Ну тут уже ничего не поделать, это мой папа виноват, он высокий, а я дылда в него пошла. Конечно, маме было очень обидно, но против генетики не попрешь, а папу она выбирала сама, ей высокие красивые мужчины нравились.

В коридоре нервничала толпа девочек с мамами, а я, излучая счастье, вышла из экзаменационного зала, и все сидевшие в коридоре сразу поняли, что меня приняли. Им довелось увидеть рождение новой звезды- вот она будущая Плисецкая грациозной походкой идет навстречу славе!

<< ← 8910111213

Партнеры

Реклама