На это место Вы можете поставить ссылку на Ваш сайт - узнайте условия

Результатов: 641

601

Лечу как-то очень давно в Барселону. Я один, и как пассажир, и с точки зрения семейного статуса. А значит любая соседка - потенциальный вариант. Жду. Проклинаю понты, так как все красивые проходят в эконом. В бизнесе строгие мужчины. Ну ок. По делу познакомлюсь. Но и тут не мой день. Рядом садится этакая тетушка. Напомнила соседку по даче, которая жила непосредственно в теплице, но только разодетую как будто только что ЦУМ вынесла целиком. Со всеми на ты. Знакомство со мной она начала забористым чтением мыслей

- Чего такой кислый или думал, что соседка помоложе будет?

Я кое-как нашелся.
- Долго лететь, книгу забыл… грущу

- Да не ссы, со мной не заметишь, как долетишь

В этом момент я понял, что точно замечу. Далее последовал нескончаемый спич о том, куда она летит, зачем, почему все не так, что делать со страной и т.д. Перед началом кормления она вдруг перешла на шепот.

- Санек, ты это.. от самолетной еды откажись, сейчас нормально пообедаем, водочки попроси только.

- И тут она натурально достает из чемоданчика Луи Виттон.. да-да курицу в фольге, вареные яйца, пирожки, черный хлеб, сало, чеснок, лук, соленые грибы и, мать его, ХОЛОДЕЦ!

Вид ладоней, усеянных бриллиантами и изумрудами, расставляющих весь этот гоголевский набор по столику я не забуду никогда.

- Все своими руками. Я кучу домработниц перепробовала, но они только посуду мыть умеют. Ну милости прошу к нашему шалашу. Санек, ты водку-то достал??»
- Водки нет, есть виски, коньяк и шампанское»
- Ага…ну если все смешать, как раз водка получится. Бери всё

Через час я был настроен петь русские народные песни. Говорила она исключительно готовыми цитатами. Одну не забуду.

- Санек, запомни, кончится Россия, когда бабы холодец разучатся варить, и еще, если баба холодец варить не умеет, она и в койке Дзержинский.

- Почему Дзержинский? - заплетающимся языком уточнил я.

- Железная. Холодная. Ох я раньше была по этому делу..Ладно.. рано тебе про такое слушать, молодой еще.

Взгрустнула, немного поностальгировала, посмотрела на меня тепло, не стала впадать в тоску, улыбнулась, махнула рюмку еще и уснула. Жизнь надо любить как она. Тогда жизнь ответит взаимностью.

195 +

602

Петрович был очень горд, что вот так, запросто, сидит рядом с директором комбината. Правда это было в зале суда, и они не были ни свидетелями, ни зрителями, а проходили по одному делу о хищениях.

165 +

603

Звонит юзверь сисадмину. Как ни странно, по делу, и толково указал, в чем глюки. Админ ему указывает, что конфигурить и твикать, чтобы глюки прекратились, с терминологией, с компьютерным жаргоном... И тут юзер выдает:
- Я ничего не понял из вашего объяснения. Объясните мне так, чтобы я понял - представьте себе, что мне пять лет.
- Запросто! Мальчик, не лезь к машине и быстренько позови кого-нибудь взрослого!

1209 +

604

Звонит юзверь сисадмину. Как ни странно, по делу, и толково указал, в чем глюки. Админ ему указывает, что конфигурить и твикать, чтобы глюки прекратились, с терминологией, с компьютерным жаргоном... И тут юзер выдает: - Я ничего не понял из вашего объяснения. Объясните мне так, чтобы я понял - представьте себе, что мне пять лет. - Запросто! Мальчик, не лезь к машине и быстренько позови кого-нибудь взрослого!

402 +

605

Дорогой товарищ Коган,
Знаменитый врач,
Ты взволнован и растроган,
Но теперь не плачь.
Зря трепал свои ты нервы,
Кандидат наук.
Из-за суки, из-за стервы,
Лидки Тимашук!
Слух прошел во всем народе –
Все это мура!
Пребывайте на свободе,
Наши доктора!
(народное творчество)

"Проклятый доктор" или как Лидия Тимашук стала заложником «дела врачей».

13 января 1953 года официальные СМИ Советского Союза сообщили о раскрытии группы «врачей-вредителей».

Страх и обида вождя
В начале 1950-х годов Советский Союз приближался к рубежу эпох. Стареющий лидер Иосиф Сталин все меньше времени проводил в рабочем кабинете, и все чаще болел. Авторитет вождя оставался непререкаемым, однако вокруг него уже начиналась скрытая «борьба за наследство».

Сталин не был бы Сталиным, если бы не ощутил подобных движений. Ответом на это стала серия громких процессов над видными государственными деятелями, которая, по мнению ряда историков, задумывалась как начало новой «чистки», подобной «большому террору» 1930-х годов.

В то же время стареющий лидер становился все более настороженным и подозрительным, на чем пытались сыграть те, кто хотел добиться его расположения.

Неприязнь Сталина к врачам и евреям, остро проявившаяся на рубеже 1940-1950-х годов, вылилась в одно из самых громких дел последних лет правления вождя – «Дело врачей».

Медики действительно мало чем могли порадовать товарища Сталина – преклонный возраст и тяжелые нагрузки, перенесенные в революционной молодости и в годы войны, давали о себе знать целым букетом болезней, которые с каждым днем снижали его работоспособность.

Сталин же опасался того, что медики могут стать оружием членов его окружения, стремящихся фактически отстранить его от власти и изолировать под предлогом «заботы о здоровье». Опасения эти были не напрасными – в начале 1920-х годов сам Сталин с товарищами по партии проделали нечто подобное с больным Лениным.

Подозрительность Сталина усугублялась еще и тем, что среди ведущих специалистов советской медицины было немало евреев. Болезненное недоверие вождя к представителям этой национальности во многом было связано с крупной неудачей во внешней политике, связанной с еврейским государством.

Советский Союз много сделал для осуществления планов по созданию в Палестине еврейского государства, рассчитывая на союзнические отношения с ним. На практике, однако, все произошло с точностью до наоборот – государство Израиль стало ближайшим союзником США, что в условиях «холодной войны» неизбежно означало острый конфликт с СССР.

Диагноз товарища Жданова
Из опасений и недоверия Сталина и интриг ряда представителей его окружения и родилось печально известное «дело врачей», одним из главных персонажей которого суждено было стать врачу-кардиологу Лидии Федосеевне Тимашук.

Еще с 1920-х годов Лидия Тимашук работала врачом в лечебно-санитарном управлении Кремля. В 1948 году 50-летняя женщина возглавляла в управлении отдел функциональной диагностики, и в этом качестве 28 августа снимала кардиограмму у одного из руководителей страны – Андрея Жданова.

Изучив кардиограмму, Тимашук поставила диагноз - «инфаркт миокарда». Однако профессора, лечившие Жданова, с медиком младшего ранга не согласились, сочтя ее выводы неверными. Все бы ничего, но профессора, посчитавшие, что инфаркта у Жданова нет, назначили ему лечение, прямо противопоказанное при инфаркте. То есть ровно обратное тому, что рекомендовала, основываясь на своем диагнозе, Тимашук.
В ответ на это женщина написала докладную записку вышестоящему начальству. Лечебно-санитарное управление Кремля подчинялось Министерству госбезопасности, но там справедливо сочли, что с медицинскими вопросами должны разбираться медики, и переправили записку начальнику лечебно-санитарного управления Кремля профессору Егорову.

А профессор Егоров как раз и был одним из тех медицинских светил, что отвергли диагноз, поставленный Жданову Лидией Тимашук.

Никакому начальству не нравится, когда подчиненные жалуются наверх через его голову. Своеволие дорого обошлось Тимашук – ее понизили в должность и перевели в филиал поликлиники.

Наказание для своевольного врача можно было бы считать оправданным, если бы не одно «но» - через три дня после той самой кардиограммы Андрей Жданов скончался от инфаркта.

«Кровавый карлик»
Специалисты изучавшие материалы «дела врачей», тем не менее, полагают, что в этой ситуации правы могли быть профессора, а не Тимашук, поскольку такая кардиограмма может быть не только при инфаркте, но и при других сердечных заболеваниях. Однако факт есть факт – кремлевские профессора оказались после смерти Жданова в достаточно двусмысленной ситуации. Тем более, что Тимашук, убежденная в своей правоте, отправила еще два письма секретарю ЦК ВКП (б) Алексею Кузнецову. Но ответа на них врач-кардиолог не получила.

Казалось, на этом история закончилась. Но в ходе так называемого «дела Еврейского Антифашистского комитета» в числе лиц, заподозренных во враждебной деятельности, оказался и профессор 2-го Медицинского института в Москве Яков Этингер. Профессор Этингер привлекался к лечению высших государственных деятелей в качестве консультанта и был хорошо знаком со многими «кремлевскими» врачами. За это обстоятельство зацепился молодой и амбициозный следователь по особо важным делам МГБ СССР Михаил Рюмин. Рюмин, за использование в отношении задержанных самых жестоких методов допроса получивший от коллег прозвище «кровавый карлик», счел, что на показаниях профессора Этингера можно создать новое громкое дело о врачах-убийцах, неправильным лечением якобы убивающих руководителей партии и правительства.

Рвение следователей МГБ в отношении профессора Этингера было таким, что несчастный врач вскоре умер в камере. Но маховик уже был запущен, и дело стало набирать обороты.

«Дело врачей» вроде бы подтверждало худшие опасения Сталина, и вождь требовал его скорейшего расследования.

Но вот проблема – объективных и убедительных доказательств врачебного вредительства у следователей не было. И тут в архиве обнаружилась докладная записка врача Лидии Тимашук о неправильном лечении товарища Жданова.

Врача вызвали к следователю, допросили, и на основе ее показаний по «делу врачей» начались массовые аресты.

13 января 1953 года о деле было официально сообщено стране в материале, напечатанном в газете «Правда» под заголовком «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей».

«Следствием установлено, что участники террористической группы, используя свое положение врачей и злоупотребляя доверием больных, преднамеренно, злодейски подрывали их здоровье, ставили им неправильные диагнозы, а затем губили больных неправильным лечением. Прикрываясь высоким и благородным званием врача — человека науки, эти изверги и убийцы растоптали священное знамя науки. Встав на путь чудовищных преступлений, они осквернили честь ученых.

Жертвами этой банды человекообразных зверей пали товарищи А. А. Жданов и А. С. Щербаков. Преступники признались, что они, воспользовавшись болезнью товарища Жданова, умышленно скрыли имевшийся у него инфаркт миокарда, назначили противопоказанный этому тяжелому заболеванию режим и тем самым умертвили товарища Жданова. Врачи-убийцы неправильным применением сильнодействующих лекарственных средств и установлением пагубного режима сократили жизнь товарища Щербакова, довели его до смерти…Большинство участников террористической группы — Вовси, Б. Коган, Фельдман, Гринштейн, Этингер и другие — были куплены американской разведкой. Они были завербованы филиалом американской разведки — международной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт». Грязное лицо этой шпионской сионистской организации, прикрывающей свою подлую деятельность под маской благотворительности, полностью разоблачено».
Только в числе основных фигурантов «дела врачей» значились девять человек, в том числе и профессор Егоров, понизивший Лидию Тимашук в должности за несогласие с диагнозом и докладные записки. А общее число арестованных по делу исчислялось десятками.

Лидия Тимашук было объявлена советской пропагандой главным героем разоблачения «врачей-отравителей». 20 января она был награждена орденом Ленина за «помощь в разоблачении врачей-убийц». «Имя врача Лидии Федосеевны Тимашук стало символом советского патриотизма, высокой бдительности, непримиримой, мужественной борьбы с врагами нашей Родины. Она помогла сорвать маску с американских наймитов, извергов, использовавших белый халат врача для умерщвления советских людей», - писала «Правда».

О том, чем в итоге должно было закончиться «дело врачей», спорят до сих пор. В СССР ходили слухи, что врачей должны повесить на Красной площади. Некоторые историки полагают, что вслед за казнью врачей должны были начаться массовые депортации советских евреев в Сибирь, но серьезных подтверждений эта версия не находит.

Для оказавшихся за решеткой медиков избавлением от неминуемой гибели стала смерть Сталина 5 марта 1953 года. «Дело врачей», являвшееся частью подковерной борьбы советских элит за сталинское наследство, моментально стало ненужным и даже вредным. Уже 3 апреля 1953 года все арестованные по «делу врачей» были освобождены, восстановлены на работе и полностью реабилитированы.

«Кровавый карлик» Михаил Рюмин, отстраненный от работы в МГБ «за неспособность раскрыть «дело врачей», был арестован 17 марта 1953 года, а в июле 1954 года приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к высшей мере наказания с конфискацией имущества и расстрелян.

4 апреля 1953 года Лидию Тимашук лишили ордена Ленина – нет врачей-отравителей, значит, нет и подвига. Правда, в 1954 году она была награждена орденом Трудового Красного Знамени «за долгую и безупречную службу».

Одной из причин того, что образ этой женщины получил крайне негативный оттенок, были слова, произнесенные Никитой Хрущевым во время знаменитого доклада «О культе личности и его последствиях», сделанном на XX съезде партии: «Собственно, никакого "дела" не было, кроме заявления врача Тимашук, которая, может быть под влиянием кого-нибудь или по указанию (ведь она была негласным сотрудником органов госбезопасности), написала Сталину письмо, в котором заявляла, что врачи, якобы, применяют неправильные методы лечения».

Врач Лидия Тимашук проработала в системе правительственной медицины до самой пенсии, на которую она вышла в 1964 году. По стечению обстоятельств, в том же году товарищи по партии отправили на пенсию и Никиту Хрущева, которому Тимашук во многом обязана своей недоброй славой.

Лидия Тимашук умерла в 1983 году, в возрасте 85 лет. До самых последних дней она пыталась добиться реабилитации в глазах общества, считая, что обвинения в антисемитизме и доносительстве, звучавшие в ее адрес, несправедливы.

202 +

606

Неожиданный поворот, или Долг платежом классен...

"Суд наложил арест на деньги и имущество Анатолия Чубайса и ещё семи человек на общую сумму 5,6 млрд рублей по резонансному делу о растратах в Роснано".

А говорили, что апрель в этом году ничем хорошим не запомнится.

208 +

607

ДВЕ БУТЫЛКИ АРМЯНСКОГО КОНЬЯКА

Эта история посвящается доблестным сотрудникам военных комиссариатов России. Сегодня, 8 апреля, они отмечают свой профессиональны праздник в соответствии с Указом Президента РФ от 31 мая 2006 года № 549.

В 70–80 годы прошлого века я работал патентоведом в академическом институте и влачил мирное монотонное существование, которое скрашивалось воскресными походами на книжный рынок, отпусками на юге и нерегулярными выездами с палаткой на природу. Прочие же события, как правило, относились к разряду мелких неприятностей, в том числе приходящие раз в два года повестки из военкомата. Немного волнуясь, я шел в военкомат, и там меня ожидаемо направляли на переподготовку офицерского состава. Да, я был советским офицером: звание младшего лейтенанта мне присвоили после еженедельных лекций на двух младших курсах и лагерей после четвертого.

Что касается самой переподготовки, она сводилась к однократному выезду на стрельбы из автомата, где выдавали по 5 патронов на рыло, и двум неделям занятий после работы. Открутиться было нереально. Поэтому я, выражаясь современным языком, минимизировал издержки. Официально на час раньше уходил с работы и шел пешком в университет, где проходили занятия. В аудитории усаживался как можно ближе к двери, и, дождавшись окончания переклички и начала лекции, выжидал момент, чтобы задать вопрос, ответ на который требовал что-нибудь рисовать на доске. Преподаватель поворачивался спиной к слушателям, а я тихонько выскальзывал за дверь. Из опыта предыдущих стрельб я знал, что на второй паре перекличка не проводится.

Шли годы. В какой-то момент выяснилось, что мне присвоили звание лейтенанта, а потом и старшего лейтенанта. Тем не менее обычный порядок переподготовки оставался неизменным. Поэтому необъяснимый взлет военной карьеры меня не беспокоил, скорее вызывал веселое недоумение. Но вот пришла очередная повестка. За ней - очередной визит в военкомат. Там мне сообщили замечательную новость - я, оказывается, уже капитан, и меня отправляют на сборы для среднего командного состава на полгода с отрывом от производства.

Вот тут я сильно забеспокоился. Жена была на четвертом месяце, вдобавок вскоре предстояла защита диплома в заочном юридическом. Где-то вдали маячила эмиграция, которой излишние знания могли сильно помешать. То есть вопрос нужно было решать сейчас, но как это делается, я не представлял от слова совсем. Жена посоветовала попробовать через институт. Я начал с председателя профкома, с которым был в дружеских отношениях.
- Ну, кто ты для них? - сказал Дима, - Какой-то там патентовед. Даже мохнатой лапы у тебя нет. Никто, никогда, ни при каких обстоятельствах за тебя впрягаться не будет. Нахер ты им сдался?! Крутись сам!

Потерпев фиаско в родном институте, я стал мучительно перебирать знакомых, которые бы имели хоть какое-то отношение к армии. И такой нашелся. Отец одного моего приятеля был подполковником в отставке, участником войны и членом всех ветеранских организаций города. Он меня совершенно искренне поздравил и дал совет:
- Забудь о своих патентах и не упусти шанс! Другого не будет… Тебе дают полгода… Постарайся хорошо себя проявить. А вдруг тебе предложат оформиться на действительную службу? Такое редко, но бывает. Станешь кадровым офицером, защитником отечества. Будешь пользоваться почетом и уважением со стороны гражданского населения, в особенности женского. Выйдешь в парадной форме – все бабы твои! В Партию вступишь. Ну, и деньги другие…
Я не удержался:
- А если отправят служить в Забайкалье или, того хуже, в Афганистан?
- Могут, конечно. Но нужно сделать так, чтобы не отправили. Крутиться и на гражданке нужно, а в армии тем более. Мой зять, например, служит в Германии, в Дрездене. Всем доволен.

Поблагодарив за ценный совет, я вышел на улицу, машинально закурил и вдруг вспомнил, что муж нашей дальней родственницы, Аркадий Семенович, воевал, потерял на войне ногу. Правда, теперь он был совершенно гражданским юристом, но больше обратиться было не к кому.

Аркадий Семенович говорил мало, но он говорил смачно:
- Так, ты идешь на прием к военкому и приносишь с собой две бутылки армянского коньяка. Когда зайдешь в кабинет, сразу поставишь бутылки на стол. После этого можешь переходить к делу. И не переживай – выкрутишься.
Он открыл дверцу серванта, достал оттуда два стакана с толстым дном, а за ними бутылку с темно-коричневого цвета жидкостью и этикеткой «ВИСКИ 73».
- Виски! - сказал он со значением и понемногу налил.
О виски я, конечно, слышал, но никогда не пил. Осторожно понюхал – мне не понравилось.
- Ну, за удачу!
Мы чокнулись и выпили. Виски оказался крепости как водка и очень странного вкуса. Мне снова не понравилось.

Тут я позволю себе короткое отступление и замечу, что сейчас виски – мой любимый алкогольный напиток. Как выяснилось, ячменный самогон после двойной перегонки и многолетней выдержки в бочках из японского дуба мидзунара становится вполне годным к употреблению, особенно если пить его со льдом и не залпом, а маленькими глотками. Некоторые советуют еще и с кока-колой, но мне хватает льда.

Попасть к военкому оказалось на удивление просто - я ждал примерно четверть часа в пустой приемной, потом дверь кабинета открылась, оттуда вышли два веселых цыгана, молодой и старый. Через минуту секретарь пригласила меня. В полном соответствии с инструкциями Аркадия Семеновича я выставил на стол две бутылки дефицитного армянского коньяка пять звездочек (помог достать знакомый по книжному рынку зубной техник) и изложил свои обстоятельства, добавив:
- Товарищ полковник! Вы же понимаете, что в капитаны меня произвели по ошибке – ну, какой из меня капитан?! Пожалуйста помогите эту ошибку исправить.
Суровое лицо военкома осветила улыбка человека, давно постигшего высшую истину:
- Товарищ капитан! Вы же взрослый человек! Должны понимать, что за ошибку кто-то должен быть наказан. Не исключено, что этот кто-то - один из моих подчиненных. Вам это нужно?
Я отрицательно повертел головой из стороны в сторону.
- Сделаем так: - продолжил военком, - я представлю на вас рапорт, на его основании ваше личное дело уйдет в специальный архив. Дела, которые туда попали, уже никогда больше не трогают.
Мне стало интересно:
- А что вы напишете в этом рапорте?
- Сейчас посмотрю.
Он открыл лежащую на столе папку, которая, по-видимому, и была моим личным делом, пробежал взглядом первую страницу. Его лицо снова осветила улыбка:
- Так вы еврей! Считайте, что вам повезло. Напишем, что вы сионист. Это не запрещено в рамках действующего законодательства, но в командном составе войск ПВО сионистам не место. Ближний Восток, сами знаете, - дело тонкое. Согласны?
В какой-то мере я действительно чувствовал себя сионистом, но получить официальный статус желанием не горел. Еще удивился, чем же мне так повезло, и поинтересовался:
- А какие-нибудь другие варианты есть?
- Есть только один – педераст. Статья за мужеложство в УК имеет место, но вам беспокоиться не о чем. Чтобы ее применить, нужно поймать на горячем. С другой стороны, я, как военком, должен прореагировать на любой сигнал, даже анонимку, потому что педерасты в армии - вредный балласт. Знаете, - полковник вдруг оживился, - у Пушкина есть стих: «Кто не брезгует солдатской задницей - тому и правофланговый служит племянницей!» Официально это называется неуставными взаимоотношениями, а по жизни именно так и есть. Поэтому гоним их поганой метлой. Так что решайте сами: или сионист, или педераст.
Я немедленно согласился на сиониста и задал последний, но важный вопрос:
- А на работу не сообщат?
- Не волнуйтесь, не сообщат. Здесь вам не КГБ, нам звезды на погоны падают за другое.
Мы распрощались, крепко пожав друг другу руки.

В итоге полковник оказался человеком слова. Всегда вспоминаю его с теплотой и благодарностью. В военкомат меня действительно больше никогда не вызывали. Мой следующий (он же последний) визит был абсолютно добровольным: я пришел сниматься с учета в связи с выездом за рубеж на ПМЖ.

P. S. Дорогой читатель! Если тебе интересно то, о чем я пишу, приходи в мой блог в Живом Журнале по ссылке https://abrp722.livejournal.com/. Можешь даже подписаться.

Abrp722

168 +

608

Это сейчас все говорят: "Первый поэт России" и подразумевают Пушкина. В XVIII веке это почётное звание по праву принадлежало Антиоху Кантемиру. Антиох, сын молдавского господаря Дмитрия Кантемира, стал не просто первым поэтом, он стал первым поэтом-гражданином, он "первый на Руси свёл поэзию с жизнью".
Будущий поэт-сатирик был привезён в Россию в трёхлетнем возрасте, получил блестящее по тем временам образование и пользовался покровительством Петра I. Мальчишкой Антиох был зачислен в Преображенский полк. Пётр, заметив его яркие способности и сообразительность, хотел, чтобы юный Кантемир посвятил себя военному делу. Так Антиох попал в караул у дверей спальни императрицы.
Отец Антиоха, беспокоясь за судьбу сына, пришёл однажды проверить, хорошо ли тот исполняет возложенные на него взрослые обязанности. Дмитрий Кантемир неслышно подошёл к царской опочивальне и увидел Антиоха... мирно спящего на посту. Кантемир-старший так рассвирепел, что чуть не прибил нерадивого караульного. От расправы Антиоха спас сам царь: раз к военной службе непригоден - пусть занимается науками и пользу новому Отечеству приносит!

175 +

609

Большое сердце, так называют бывалые охотники свою собаку, беззаветно преданную не только хозяину, а, даже, делу человека, которому отдавая все силы верно служит.
Умер охотник, еще не старый крепкий мужик, всю жизнь посвятивший любимому делу. После него осталась свора прекрасных зверовых псов, натасканных, тренированных – настоящих. Много. Разобрали всех, кроме уже не молодого Джека, и оказался он на улице возглавив свору беспородных шавок, рыскающую по улицам в поисках пропитания, где нужен свой навык, которого не было у благородной костромской гончей. Ослабленный, питающийся мышами и крысами, подлавливая птиц и кошек, воруя кур, он все еще был лидером стаи, не утратил веры в человека и однажды, почувствовав его, того самого хозяина и друга от которого исходили волны доброты и уюта, побрел за ним таща за собой ненужную свору блажащих барбосов, ткнулся носом в ладонь здороваясь, говоря господину: «Это я, пришел защищать тебя, быть другом и слугой » - но человек испугался и ударил.
Стая бездомных собак догнала его, когда темным утром он шел на электричку вдоль парка. Прижался к ограде не зная, как быть, когда увидел боковым зрением и почувствовал, что одна из псин ткнулась в ладонь. Было неожиданно и неприятно, напуганный повернулся и огрел кулаком сверху вниз напавшую собаку по голове – Николай был крепкий, занимался спортом - удар был очень сильный и собака рухнула к ногам. Истерящая стая, увидев вожака поверженным, быстро разбежалась. Парень разглядел породистого кобеля, истощавшего, грязного, лежавшего без движения, но живого... Взял здоровенного барбоса на руки и понес домой. Там, разморозил печенку, положил перед псом, который в полубессознательном состоянии проглотил ее, затем пришедшему в себя скормил еще кусок.
Джек ликовал – теперь у него была своя миска на этаже, где жила приютившая семья, но главное то, что он вновь обрел Бога, и любовь вновь наполняла его сердце. Ничего, что жить приходилось на улице – он не представлял иной жизни: зверовая собака - натасканная, тренированная, закаленная, умная и опытная - не изнеженный сенбернар на коврике, без башенный доберман или адекватная овчарка, натасканные на людей - у них не было бы ни одного шанса справиться такой зверюгой... Как-то, в гости пришли знакомые с огромным догом, который стал греметь миской Джека - вылизывать ее, тот услышав, залетел на этаж и устроил бедному догу колоссальную трепку, только шерсть летала...
Благодарный четвероногий, легко захватил лидерство на улице, установил свои порядки не только для живности, но и для алкашни – много пьяных жоп пострадала от зубов защитника - вечерами под окнами хозяйской квартиры стало тихо.
Сейчас необычно, но в начале 70-х это норма - огромная хозяйская собака, гуляющая без присмотра. Никто не жаловался на такую мелочь в милицию, нужную только для крайнего случая – было за падло, все решилось меж собой – по понятиям.
Коля учился в Горьковском меде и, как-то, на лабораторной по биологии преподаватель пожаловался, что вовремя не завезли подопытных мышей, и парень по доброте взялся помочь – наловить хотя бы обычных полевок, что зимой не составляло труда для молодого следопыта, рыбачащего зимой и летом.
Взяв приманку, банку для мышей, захватив огромные минометные лыжи, выдвинулся в поля за городом. Джек, конечно, увязался за ним.
Технология ловли полевок проста: находишь лаз в нору, насыпаешь пшена около, ждешь, когда мышь высунется и цап царап. Пока Николай занимался мышами, Джек поднял зайца и, как все воспитанные гончие, травил на хозяина, считая его охотником по умолчанию, но заяц пробежал мимо. Снег был глубокий, собака тяжелая и вязла в отличие от легкого зайца, пес упорно загнал его на второй круг, а Николай опять не выстрелил. В полном недоумении изможденный собакен до конца выполнял долг перед человеком – служил не считаясь с потерей сил и риском для жизни - завершив третий круг безвольно упал. Когда парень подошел к нему тот был почти в коме - выпавший язык, закрытые глаза и пульс, такой частый, что сливался в нить. Стало не до грызунов – надо спасать друга. С собой был перекус – термос и бутерброды в небольшом рюкзачке. Мышелов дал понюхать колбаску страдальцу - собака не отреагировала, попытался поставить на ноги - безрезультатно: дело было плохо. Наскоро съев харч и бросив все лишнее, усадил пса в рюкзачок, но влезла только нижняя часть, а лапы и морда, когда надел ранец, легли на плечи.
В электричке, на обратном пути, необычная картина, представшая перед пассажирами, вызывала улыбки. Действительно, если не знать контекста, картина была комичной – кряжистый паренек с широченными странными лыжами, за спиной рюкзак с огромным барбосом, лапы и морда которого на плечах, и весь в слюнях пса.
Дома Джек отлеживался три дня не принимая пищу и плохо реагируя на раздражители. Потом стал понемногу воскресать...
Это рассказ о большом собачьем сердце - о верности человеку и долге, которой они стремятся выполнить во что бы то ни стало.

208 +

610

"Делу время, потехе час", - подумал Петрович в 2 часа ночи. Отключил перфоратор и включил караоке.

193 +

611

Тебе 10 лет. Мама дала один рубль и послала в магазин:
- Купи, сынок, буханку чёрного хлеба (12 копеек), буханку белого (батон, 13 копеек), литр молока (28 копеек), пачку масла (100 грамм, 36 копеек) и на сдачу — мороженое (эскимо — 11 копеек).

Пошёл, пнул ржавую банку по дороге, перешёл улицу. Зашёл в магазин, подошёл к кассе. Продиктовал тётке в окошке свой список, отдал рубпь.

Кассирша орёт:

- Граждане! Пропустите ребёнка! Ребёнка пропускают. Дают масло, наливают в бидон свежее молоко. В соседнем отделе ребёнок берёт хлеб, булку, суёт всё это хозяйство в авоську и выходит на яркое солнышко, на улицу. Опять переходит улицу, идёт на угол, протягивает другой тётке одиннадцать копеек, получает серебристое мороженое, тут же его разворачивает, кусает, облизывает, съедает за секунду и лениво плетётся домой. Рубль, наконец, закончился.

Отдаёт авоську и бежит играть в футбол во дворе.

А вечером, сделав уроки, садится смотреть по телеку "Неуловимых" или "В мире животных".

Тоска.... Застой.

Застой! Тоска смертная...

Через 5 лет, когда ему уже 15 лет, он берёт рубпь и идёт в магазин. Всё в тот же. Опять делает то же самое. Покупает всё то же самое. И опять берёт мороженое за 11 копеек. И опять идёт играть в футбол. Или в хоккей. Или — во Дворец Пионеров, клеить модели кораблей или самолётов. Или в секцию бокса. Скучно же! Застой!

Застой! Тоска смертная...

Ещё через 5 лет ему уже 20 лет. Он студент. Получил стипендию. Пошёл в магазин, отдал в кассу рубпь. Пробил чек на буханку хлеба (12 копеек), плавленый сырок за 10 копеек, бутылку пива (37 копеек), 100 грамм "докторской" (23 копейки). Получил сдачу, сложил всё в портфель. Подумал, почесал за ухом, засмеялся, перешёл на другую сторону улицы и купил мороженое "эскимо" за ..... 11 копеек. На оставшиеся 7 копеек купил газету "Комсомольская правда" и на метро поехал в общагу.

Застой... Тоска, что тут скажешь? Ужас!

Застой! Тоска смертная...

А ещё через 5 лет ему 25 лет. Он закончил институт. Работает в НИИ мэнээсом (младшим научным сотрудником). Зарплата — 110 рублей в месяц. На календаре — 83-й год.

Получает зарплату и идёт куда? Правильно, в магазин! Всё в тот же! Опять даёт кассирше рубпь. Опять покупает всё по списку выше, минус мороженое. Стыдно как-то.

Вместо мороженого он покупает три газеты за 9 копеек. И на метро за пятак едет домой.

Рядом с домом он останавливается около ларька и покупает пачку "Беломора" за 22 копейки и коробок спичек за копейку. Вот раньше, 15 лет назад, этот "Беломор" за 22 копейки был недоступен. Не продадут! Хоть тресни! Hаоборот, подзатыльник дадут! Или отцу пожалуются! Все же друг друга знали! А теперь — пожалуйcта! Ты уже большой, сам зарабатываешь. Заплатил 22 копейки, и на тебе папиросы!

Ну разве можно так жить, скажите на милость! Блин! десятилетиями ничего не меняется! Ни цены, ни люди! Застой!!!

Застой! Тоска смертная...

Опять в программе "Время" какой-то завод построили, какую-то домну задули, какой-то корабль спустили на воду. Опять рявкнули на Запад, чтоб не гоношился.

И опять "Неуловимые". Или "Ирония судьбы".

Ни тебе кровищи на экране, ни тебе стрельбы с десятком трупов, ни задницы голой!

"Жи" и "Ши" — только с буквой "и". Год за годом! Диктор на экране — как автомат русского языка. И опять передачи про учёных, про строителей, про космонавтов. Занудство! Годы идут, а ничего не меняется!

И так — везде! Застой! Хоть стреляйся! Скука смертная.

Застой! Тоска смертная...

Вот так сидишь, бывало, смотришь, как где-нибудь в Африке негры друга друга стреляют, и думаешь:

- Вот! даже в Африке жизнь бьёт ключём! А у нас — эх, одно расстройство! Дал соседу по морде — получил 15 суток. Украл — сел.

Ни те — присяжных, ни те — прогрессивной прессы, ни те — правозащитников!

А когда кто-то кого-то застрелил из ружья по пьяному делу, так весь город миллионный это месяц обсуждал.

Только и слышишь на лавочке у парадной:

- Ой, чё деется, бабоньки! Да где ж такое видано, чтоб живого человека из ружжа средь бела дня застрелить? Что ж дальше -то будет? Кошмар какой!

Застой..... Тоска.....

Проклятая власть!

Ни стрельбы, ни кокаина, ни жевательной резинки! Один Чайковский с Моцартом, да Толстой с Пушкиным.

Разве это жизнь?

Как это можно, вы только вдумайтесь! Так издеваться над людьми? Годами ездить на трамвае за три копейки, а на метро — зя пятак! Годами платить за квартиру 5 рублей в месяц! Десятилетиями знать, что если закончишь ВУЗ — наверняка попадёшь на работу по специальности! Ни тебе безработицы, ни тебе взяток! Ни тебе папы — банкира! Ну что это за жизнь? Кто такое выдержит?

Застой! Тоска смертная...

Предсказуемость просто убивала! Вот не успеет какой-нибудь Синявский или какой-нибудь Даниель даже рот открыть для протеста против всей этой чудовищной жизни, а ты уже знаешь: Сядет! И обязательно угадаешь!

Это же застой! Болото! Всё же наперёд известно!

Спрашиваешь, бывало, на работе:

- А где этот Сенька, который протестовал?

- Как это где? Сидит уже!

Берёшь свой карандаш, склоняешься над кульманом и тихо радуешься за товарища. Наконец, хоть для него всё кончилось! Ни трамваев за три копейки, ни газет за две копейки, ни "Беломора" за 22 копейки! Отмучался! Теперь, поди, круглые сутки — свежий воздух, сосны столетние, снег хрустит под ногами! И сопки синеют вдали! Романтика! Повезло парню! Эх....!

Берёшь в руки 100 рублей с профилем Ленина, смотришь на неё, на купюру эту и думаешь:

Ну и что, что в Москву и обратно — 16 рублей? Ну и что, что гостиница 2.80 в сутки, ну и что, что обед в ресторане — пятёрка?

Ну нельзя же из этого культ делать! Надоело! Скучно же!

Ведь год за годом одно и тоже! Ну сколько можно, в самом деле? Когда же это всё кончится?

Кончилось...

Из сети

280 +

612

Несколько лет тому назад чиновники и общественные деятели предложили назвать аэропорты страны в честь выдающихся людей и объявили конкурс, чтобы мы эти имена сами и выбрали. Затея понятная: и как там, у них, и демократично, и народ занят - обсуждает.
Петербуржцы сразу вспомнили про основателя нашего города. Это раньше всё было имени Ленина, сплошь и рядом - Ленинградский ордена Ленина что-то там имени Ленина. Теперь у нас всё имени Петра. Но опоздали, Пётр I достался Воронежу. Что, в общем-то, справедливо, в Воронеже Пётр Алексеевич появился на 7 лет раньше, чем на топких невских берегах.
Следующей кандидатурой на звание человек-аэропорт стал Достоевский. И тут то ли талант Фёдора Михайловича так вдохновляющее на петербуржцев подействовал, то ли обида на Воронеж, но полёт их фантазии было уже не остановить. Появилась идея назвать зону таможенного контроля "Преступление и наказание", зал ожидания - "Бедные люди", зону предполётного досмотра - "Униженные и оскорблённые". К делу подключились филологи: ресторан "Камчатка" решили переименовать в "Господин Прохарчин", медпункт назвать "Слабое сердце", пеленальные комнаты - "Ползунков", а парковку - "Скверный анекдот". А когда начались дебаты, с чем или с кем сопоставить великий роман "Идиот", местные чиновники призадумались. А нужна ли эта "достоевщина", когда есть самодостаточное историческое название - "Пулково"? Тем более, что по международной классификации наша главная воздушная гавань по-прежнему называется LED, то есть Ленинград. И морок исчез...

545 +

613

Я уже писал об этом своем приятеле в рассказе "Случай в пивной". Для тех, кто не читал парень 28 лет, выглядит как полный лох и лузер, но при этом очень умный и занимается вполне серьезным бизнесом. На днях с ним пересекались и он поведал эту историю. Преамбула. За последний год, что мы не виделись, он очень серьезно "поднялся", в результате чего был замечен важным дядей из передовицы списка олигархов, пригласившего его в какой-то серьезный проект. Кроме того, дядя помог ему очень выгодно продать собственный бизнес. Но при все этом по внешним характеристикам "лох" никуда не пропал. Просто малость повзрослел. Амбула (от его лица). Проект, в который меня пригласил Петр Петрович (имена во всех рассказах у меня изменены они сути не играют), рос очень быстро, несмотря на непростую ситуацию вокруг. Ну везло мне по части развития бизнеса, сам не ожидал. Как-то пошли в баню с его помошниками, и они мне за пивом говорят типа, если будет спрашивать (в смысле Петр Петрович), что хочешь, не проси ничего серьезного не даст и уважать не будет, а вот что-нить редкое и необычное, ну что для него херня, а для тебя небо в алмазах это самое оно всегда получишь и уважать будет ещё больше. И тут через неделю Петр Петрович меня вызывает, после отчета хвалит и прямо таки спрашивает чаго изволите-с? А я, вспомнив банные разговоры, говорю "ты отдай-ка мне царицу, шамаханскую царицу! ": ))) Шучу, конечно. Машину я у него на неделю попросил. Но как ты понимаешь, не простую. ТУ самую. Которых в городе нашем 5 штук, а по сравнению с которой все эти бентли роллсы феррари и ламборджини просто детские игрушки в песочнице что чувствует девятилетняя девочка когда её чмокают в пипку. В общем, Петр Петрович оценил просьбу, ухмыльнулся и распорядился вписать меня в страховку. Машина конечно с Большой буквы. Когда понимаешь, что на неё не то что дом на рублевке село крупное целиком купить можно в глубинке, и под капотом больше 1000 лошадок, ощущаешь себя по другому как-то. Ну что, я взял отпуск и по вечерам-ночам катался вдоволь. Днем как- то неприятно смотрят все на тебя как на обезьянку а ты знаешь, я понты эти на дух не переношу. И тут посреди недели дернули меня по делу в центр прямо днем вопрос срочный, делать нечего. Сорвался, как в дачном был, так и поехал. А встречу нужно было в самом крутом ТЦ проводить в городе. Я приехал, запарковался, пошел. Решили все вопросы, я мороженое себе купил и иду вразвалочку. Вышел из звания и вижу, что рядом с моей машиной 3 разфуфыренные девахи все такие из себя фотографируются. А рядом мальчик стоит с мамой. Лет 7, наверное. Видно, что приезжие, денег нет, так, на экскурсию в этот магазин пришли, посмотреть, как в столице богатые живут. Мама его оттаскивает, боится явно, а он ей про машину рассказывает подробно как она устроена, сколько лошадей и все как в журнале. Ты ж меня знаешь, я девок гламурных на дух не переношу, как впрочем и они меня. И тут пришла мне мысль думаю, сразу двух зайцев убью. Подходу я значит, к машине, в шортиках своих старых, майке, с мороженым, и начинаю их клеить. По-простому так, интеллигентно, в общем мальчик-лузер во всей красе. И девушки конечно "облили меня помоями". Все рассказали обо мне, моей судьбе никчемной и что мешаю я им ждать принца одним своим видом. А парень маму никак не отпускает, она уже вижу измучилась вся, боится, что сын машину поцарапает и поубивают их хозяева. В общем, я девушкам удачи желаю, извиняюсь, что от дела оторвал, они меня тоже посылают: ) подальше. И тут я к мамаше с сыном подхожу, сажусь на корточки перед парнем и говорю: "Привет! Что, машина нравится? А хочешь за рулем посидеть? " Мать перепугалась, хочет ребенка в охапку взять и убежать, а я на неё так спокойно посмотрел и говорю: "Да вы не бойтесь, я сам в детском доме в Сибири вырос, просто повезло по жизни очень. А у парня на всю жизнь впечатление останется". В итоге мама отпускает ребенка. Я открываю машину и сажаю его за руль. Знаешь, я много чего повидал, но Такого счастья на лице ребенка, и таких лиц у "моделей" я не видел никогда в жизни.

358 +

614

Сука, ну почему у меня все так?

Полез прокрашивать белой краской конек крыши. Все рассчитал заранее и тщательно.
Лестница занята у соседа, перчатки, малярная лента, целлофан, что б стены не закапать, куплены заранее, банку для краски вырезал из 5литрового баллона для воды.
Предусмотрительность, продуманность , холодный расчет, профессионализм.
Даже оделся по-малярски, а не в костюм от бриони. Не как обычно себя повел, одним словом.
Стою , крашу, внутренне горжусь своей немецкой ордунговостью.
Внизу крутится кошка Маша, она в любом движе деятельно участвует.
На верхотуре внезапно до меня доебался шершень каких то колоссальных размеров.
Видимо, у него там гнездо. И претензии к дизайну.
Отмахнуться не получается, шершень настроен серьезно.
В итоге удается метко дать ему по башке кистью.
Блондин -шершень, завывая сбитым мессершмидтом штопором втыкается в землю . Маша бросается к нему . Оно понятно: такая жужжалка интересная! А как она на вкус?!

Понимая, что у шершня вряд ли хорошее настроение, а ветеринары сейчас не дешевы, ору матом, мол , отрыщь! Отрыщь, говорю!
Ага, как же…
Скачу вниз, спотыкаюсь, падаю, ухожу в перекат, успеваю мысленно поблагодарить первого тренера и…
В краске все:
Я, Маша, лестница соседова, стена дома и , сука, даже газон…

Шершень , тварь такая, в краске утоп.
Отмывал и отмывался скипидаром полдня.
Маша пахнет, как варщик винта. Я тоже.
Сегодня найму таджика. Фпезду, малярство-не мое.
Даже если подходить к делу со всей скрупулезностью.

Хочешь насмешить Бога: расскажи ему свои планы.

274 +

615

За хищение ошибочно перечисленных 1,3 млн руб. кузбассовец получил реальный срок

Кемеровский областной суд вынес апелляционное постановление по уголовному делу, возбужденному в отношении 40-летнего жителя Прокопьевска. Он обвиняется в присвоении ошибочно перечисленных ему свыше 1,3 млн руб., рассказали в региональном главке МВД России.

Как установило следствие, осенью 2021 года фигурант дела по закрытому листу нетрудоспособности получил пособие в размере 1 374 678 рублей. Из-за допущенной ошибки — отсутствия запятой — выплата многократно превысила причитающиеся 13 746,78 руб. О допущенной ошибке житель Прокопьевска в Соцфонд сообщать не стал, а потратил деньги на походы в сауну и ночной клуб, покупку компьютера, одежды и обуви, ремонт квартиры и погашение долгов по кредитам.

Следствие возбудило уголовное дело по ч. 4 ст. 158 УК РФ (кража). В ходе расследования фигурант дела признал вину, но отказался возмещать причиненный ущерб. Центральный райсуд Прокопьевска приговорил его к трем годам колонии общего режима. Осужденный с этим решением не согласился и обжаловал приговор.

Апелляционной суд ужесточил наказание — до трех лет и одного месяца лишения свободы в колонии общего режима. Кроме того, подсудимый обязан возместить ущерб в полном объеме.

Михаил Кичанов

201 +

616

Замглавы Росгидромета арестована по делу о мошенничестве в особо крупном размере.
Действительно, чего мелочиться. Не было нормальной зимы, не будет и лета.

222 +

617

Окопы медицины.

Разница между фронтовиками и тыловиками громадная и вряд ли преодолимая, что в военное время что в мирное.
Возьмём, к примеру, мою область — медицину.
Мы, в окопах, воюем, по локти в человеческих трагедиях, в нелёгкой борьбе с недугами, кровью, слезами, грязью и потом.
А вот другая часть медицинского истэблишмента — сидит в чистых кабинетах, строго от 9 утра до пяти вечера,чистенькие, уютные. Меткое их прозвище — « костюмы», suits.
Отношусь я к ним настороженно, бюрократия должна оправдывать своё существование активностью, редко принося пользу и облегчения окопникам, скорее, надоедая своими часто бессмысленными и глупыми ограничениями, новыми правилами и инструкциями.
Я, со своей стороны, боец переднего края, следую больше духу медицины чем придуманным предписаниям.
У меня есть профессиональные рекомендации и стандарты лечения, неписаные законы товарищества и взаимного уважения к коллегам и подчинённым.
Как-то так сложилось — начиная с 17 лет я на передовой, никакого желания быть начальником, просто стараюсь быть настоящим профессионалом.
И надо же было тому случиться — лет 15 тому назад общим собранием врачей меня выдвинули на должность главного врача госпиталя.
Я отнекивался, пока старый и очень уважаемый мною хирург не пристыдил меня — Миша, нас, врачей, мало, каждый из нас по очереди тянул эту лямку, давай и ты впрягайся.
Делать нечего, надо так надо.
Отвлекусь — медицина очень сильно изменилась, врачи из свободных художников превратились в служащих госпиталя.
Раньше, лет 20 назад — мы были решалами, главные администраторы выслушивали наши решения, брали под козырёк и бегом исполняли наши предложения.
Сейчас всё изменилось, кто девушку угощает — тот её и танцует, деньги на наши зарплаты идут из госпиталя, роль цеховой демократии свелась к формальностям, всё решают бюрократы разных уровней.
Отвлёкся, извините.
Итак, я, того не желая, стал одним из начальников.
Занятие очень нудное, работа не пыльная, но скучная до зевоты и дрёмы, я с недосыпу( дежурства никто не отменял!)частенько кемарил на совещаниях.
Что входило в мои обязанности?
Представлять врачей на заседаниях совета попечителей госпиталя, интервью новых врачей, открытие привилегий( самая важная часть моих обязанностей — проверить готовность и способность и степень образования новых врачей).
Многое было в новинку, к примеру, весьма уважаемые коллеги, как и мы все, каждые два года подавали на возобновление привилегий для работы в нашем госпитале.
Довольно толстые файлы: курсы повышения квалификации, поощрения, публикации, наказания и проступки.
Вплоть до вождения в нетрезвом виде 20 лет назад или попытки вынести товар из магазина, не заплатив.
Иногда приходилось отказывать в привилегиях — особенно при попытках что-то негативное скрыть.
Поучительное чтение, надо сказать…
А вот и история.
Расширенное заседание совета попечителей и администрации госпиталя, я припёрся прямо из операционной, в зелёной заляпанной униформе, времени переодеться не было, да и операционная страда не закончилась.
Сижу и дурею от скуки — годовой финансовый отчёт, бубубу, цифры и таблицы, здесь мы деньги теряем, тут вот зарабатываем, зарплаты повысили медсёстрам, иначе их бы сманили другие госпиталя.
Час мытарств, ура, подходит к концу и тут главный администратор объявляет о решении Совета наградить выдающихся работников госпиталя.
Кого это, интересно?
Медсестра? Врач?
Никогда не догадаетесь — две прачки!!
Всех в госпитале знаю в лицо и по имени, от сантехника до дворника — этих двух видел мельком, имён не знаю.
Оказывается, сломалась что-то в прачечной, серьёзно так сломалась, дней десять ремонтировали.
А без прачечной — госпиталь не функционирует, бельё больным, хирургическая униформа — максимум один день запаса чистого белья. А в округ входит и реабилитационный госпиталь и госпиталь для хронических больных.
Так что без чистого белья — никак.
Уже к вечеру первого дня ситуация стала безнадёжной, хоть госпиталь закрывай и выписывай всех домой…
И вот тут эти две пожилые женщины, наши прачки, приняли решение — найти выход из этого безнадёжного положения.
Они, одни, ночью, загрузили грязное бельё и поехали в коммерческую прачечную, работающую круглосуточно, где кидаешь монеты и стираешь, такие прачечные популярны среди студентов, малоимущих и бездомных.
И всю ночь одна занималась стиркой, а другая моталась по ночному городу, разменивая свои кровные на четвертаки.
И госпиталь выстоял, операции шли по плану, пациенты лежали на чистом белье, гордые хирурги переодевались в чистую униформу — обычные будни госпиталя…
Я был потрясён, скажу честно… такая преданность своему делу, знаете, растрогала меня до глубины души…
Воображение у меня богатое — глубокая ночь, спящий город, платная прачечная да бензоколонки, всё закрыто, все спят — а две мексиканские героини сражаются за свой « Титаник»…
Администрация подключилась, им послали помощь и наменяли денег, стало полегче, они спали поочерёдно.
И выдюжили, прачечную починили, их наградили, конечно, и пригласили на Совет попечителей — поблагодарить и выслушать их рассказ.
На ломаном английском они описали свои мытарства, их рассказ был полон юмора, особенно эпизод, когда бездомный бродяга, стирающий свои вещи, увидел всю эту суету и … предложил поделиться четвертаками!!
Считайте меня сентиментальным и пафосным — но эти две женщины преподали мне бесценный урок — успех приходит только в условиях хорошей команды и чувства ответственности — за всё и всех.
Совещание закончилось, все пожимали им руки — я просто подошёл и обнял. И поблагодарил.
Много лет прошло, но я вспоминаю эту историю каждое утро — переодеваясь в чистую хирургическую униформу.
Стало быть, прачечная работает, корабль плывёт, они постирали мне одежду, я даю наркозы, хирурги оперируют, костюмы продолжают бесконечные заседания — « и мир опять катится по своей наезженной колее»…
Это Стейнбек, рекомендую.
Michael [email protected]

331 +

618

Приятель мой старинный- Лёха, Алексей Михайлович рассказал. Под пиво на даче- после бани.

- Вчера знаешь, фильм старый пересмотрел- «Последний дюйм» - не помнишь такой? Ещё в конце пятидесятых на Ленфильме снят был- по рассказу Джеймса Олдриджа. Там отец сына взял с собой- слетать контрабандой на Красное море, акул поснимать. Хорошо оплачивалось. Так вот отца этого акулы маленько обожрали, и десятилетнему пацану пришлось вначале волочь тяжело раненого папу по пляжу на полотенце- до самолёта, а потом ещё и вести этот самолёт домой самостоятельно- ибо об их присутствии в районе никто не знал, и если бы они не выбрались, то гарантировано погибли бы оба. Правда не помнишь?

- Да помню, конечно. И фильм видел, и книгу читал- хорошо написано- ну Олдридж вообще сильный писатель.

- Вот и вспомнилось- у меня была похожая ситуация- это на тему, как мальчики превращаются в мужчин. Летом семидесятого года – я как раз первый класс в школе закончил, родители взяли отпуска вместе, и сняли дачу недалеко от Залива- там на электричке до Солнечного две остановки. Полдома в уютном посёлке, вход свой, отдельный, до платформы пешком три минуты, магазин рядом- даже качель на нашей половине участка. Красота.

- В тот день мы с утра, после завтрака решили съездить на пляж, на Залив- выкупаться. Солнце, песочек, будний день- на пляже почти никого. Мы с сестрёнкой бултыхались взахлёб- я ей потом на берегу крепость из песка построил. Это говорю, принцесса- твой замок. Отец завалился загорать – он вообще к этому делу серьёзно относился – с конца марта ездил загорать на Петропавловку – и к маю был уже коричневым. А матушка что- то там колдовала с бутербродами в сумке. Семейный отдых называется. Компоту банку с собой прихватили.

- С бутербродами однако не получилось, и Танька – сеструха моя младшая, раскапризничалась- поехали домой уже, говорит! Хватит, наотдыхались. Мать засобиралась уходить, а отец лениво- «Ну куда мы поедем, день только начинается». В общем так – Танюха с матерью поехали назад, на дачу, а я остался с отцом – загорать и купаться. Ну лето всё- таки. Отец лежит себе на топчанчике, а меня из воды за уши не вытянуть- жарко безумно, парит- дышишь через раз- в Ленинграде это верная примета- скоро гроза начнётся.

- Отец сходил к торговому павильончику- кого он там встретил, знакомых? Но видать сходил не за лимонадом, с собой пивка принёс, и похоже, там ещё малую толику принял. Историческая справка- он в сорок третьем был тяжело контужен, и спиртного не переносил вообще – с пятидесяти грамм терял сознание. Улёгся и заснул. Думаю, кроме спиртного он ещё и серьёзный тепловой удар получил- нельзя спать под палящим солнцем.

- Тем временем на небе уже чёрные тучи, ветерок прохладный, народ активно засобирался с пляжа- сейчас гроза начнётся.

- Я ему- папа, папа! Просыпайся! Пошли! Ага, проснёшь его такого. Удалось вроде растолкать – но очнулся он примерно наполовину. Я собрал шмотки в сумку, кое как помог ему одеться- и мы пошли на электричку. Отца конкретно шатает- видно, что старается, но справиться со своим вестибулярным аппаратом ему труднее шаг от шага.

- Народу на платформе- толпа. Когда подошла электричка, стало понятно, что забраться в неё получится только чудом.

Вагоны полны, на площадках тоже пассажиров изрядно. Граждане, поплотнее, поплотнее- всем ехать надо! Тут как раз молния сверкнула, грохнуло так, что уши заложило – гроза началась. За несколько секунд ломанул такой шквальный ливень, что в вагон все влетали с разбегу- чуть не по головам. Нам в вагоне места не досталось, пристроились на площадке- да оно и лучше, через остановку выходить, меньше толкаться будем.

- Отца повело уже конкретно. Стоит еле еле- не падает только потому, что пассажиров- как килек в банке, стиснули друг друга в вертикальном положении. Едем.

- Подъезжаем. Наша остановка. Папа, говорю, выходим! Давай, пошли!

- Ага. Хрен там. В тот раз мне его расшевелить не удалось- проехали до следующей платформы. Там пассажиры помогли- выгрузили нас. «Куда ты с ним таким, пацан?» Ничего, тут недалеко, я дорогу знаю.

- Эту эпопею я на всю жизнь запомнил. Шли мы по синусоиде- от одной канавы до другой. Отец, хоть и опирался на меня, и старался идти прямо, но у него (у нас) не очень хорошо получалось. Валимся в канаву слева, с трудом вылезаем, с трудом топчемся ещё метров двадцать – и валимся в канаву справа. Все в грязи по ворот- дождь шпарит как из ушата- пока до следующей канавы добредём, уже почти всю грязь смывает. Сандалию утопил- левая нога обутая, а правая босиком. Там в нормальном темпе идти минут пятнадцать – мы шли почти час- впрочем точно не скажу, часов у меня не было, а в таких ситуациях время течёт иначе, чем обычно.

- Ливень потихоньку заканчивается, чёрное небо превратилось в голубое с рваными облаками – кому довелось видеть такое- солнце слепит, молнии сверкают, и дождь? Последние метры двигались уже просто по лужам- гроза закончилась. Ну вот, добрались наконец- наш дом, наша калитка.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

- Михалыч, так ты герой? Сколько тебе тогда было, лет восемь? Тебе за этот подвиг медаль надо было выдать – во всё пузо?

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

- Герой, говоришь? Медаль говоришь? Матушка у меня всегда тяжёлым характером отличалась. Переволновалась из за грозы, видать – когда мы до крыльца добрались, отец просто сел на ступеньку и отключился – а всё накопленное раздражение досталось мне- со всей силы прутьями по заднице. Кричит что- то, сандаль утопленный поминает, а я не понимаю- ЗА ЧТО? ЗА ЧТО МЕНЯ НАКАЗЫВАТЬ?

- Набычился, в глазах красная пелена, стою прямо, не отворачиваюсь и не защищаюсь – молчу. Танька это прекратила – мама, кричит, ты что делаешь? Мама розги бросила, буркнула что- то и ушла в дом. Сестрёнка меня утешать пытается, а у меня руки трясутся- но реветь от обиды не стал, так прошло.

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

- Знаешь, почему Олдридж назвал рассказ «Последний дюйм»? Это не тот последний дюйм, который пилот чувствует перед посадкой, когда колёса шасси уже коснутся земли – это последний дюйм расстояния между отчуждением и доверием- в отношениях отца и сына.

- А мне вот меньше повезло. С тех пор у меня с родителями так понимания и не возникло – всю жизнь с холодком общались. Танька- та и к маме и к папе с теплом, и они к ней – а я вроде как в стороне – одного последнего дюйма не хватает. Вот такая история…

276 +

619

Я уже писал об этом своем приятеле в рассказе "Случай в пивной". Для тех, кто не читал парень 28 лет, выглядит как полный лох и лузер, но при этом очень умный и занимается вполне серьезным бизнесом. На днях с ним пересекались и он поведал эту историю. Преамбула. За последний год, что мы не виделись, он очень серьезно "поднялся", в результате чего был замечен важным дядей из передовицы списка олигархов, пригласившего его в какой-то серьезный проект. Кроме того, дядя помог ему очень выгодно продать собственный бизнес. Но при все этом по внешним характеристикам "лох" никуда не пропал. Просто малость повзрослел. Амбула (от его лица). Проект, в который меня пригласил Петр Петрович (имена во всех рассказах у меня изменены они сути не играют), рос очень быстро, несмотря на непростую ситуацию вокруг. Ну везло мне по части развития бизнеса, сам не ожидал. Как-то пошли в баню с его помошниками, и они мне за пивом говорят типа, если будет спрашивать (в смысле Петр Петрович), что хочешь, не проси ничего серьезного не даст и уважать не будет, а вот что-нить редкое и необычное, ну что для него херня, а для тебя небо в алмазах это самое оно всегда получишь и уважать будет ещё больше. И тут через неделю Петр Петрович меня вызывает, после отчета хвалит и прямо таки спрашивает чаго изволите-с? А я, вспомнив банные разговоры, говорю "ты отдай-ка мне царицу, шамаханскую царицу! ": ))) Шучу, конечно. Машину я у него на неделю попросил. Но как ты понимаешь, не простую. ТУ самую. Которых в городе нашем 5 штук, а по сравнению с которой все эти бентли роллсы феррари и ламборджини просто детские игрушки в песочнице Не пиша компьютерной программы и не пользуясь катькулятором, найдите все три решения ребуса: РЕКА+РЕКА+РЕКА+РЕКА=МОРЕ. Как обычно, одинаковым буквам соответствуют одинаковые цифры, а разным - разные. В общем, Петр Петрович оценил просьбу, ухмыльнулся и распорядился вписать меня в страховку. Машина конечно с Большой буквы. Когда понимаешь, что на неё не то что дом на рублевке село крупное целиком купить можно в глубинке, и под капотом больше 1000 лошадок, ощущаешь себя по другому как-то. Ну что, я взял отпуск и по вечерам-ночам катался вдоволь. Днем как- то неприятно смотрят все на тебя как на обезьянку а ты знаешь, я понты эти на дух не переношу. И тут посреди недели дернули меня по делу в центр прямо днем вопрос срочный, делать нечего. Сорвался, как в дачном был, так и поехал. А встречу нужно было в самом крутом ТЦ проводить в городе. Я приехал, запарковался, пошел. Решили все вопросы, я мороженое себе купил и иду вразвалочку. Вышел из звания и вижу, что рядом с моей машиной 3 разфуфыренные девахи все такие из себя фотографируются. А рядом мальчик стоит с мамой. Лет 7, наверное. Видно, что приезжие, денег нет, так, на экскурсию в этот магазин пришли, посмотреть, как в столице богатые живут. Мама его оттаскивает, боится явно, а он ей про машину рассказывает подробно как она устроена, сколько лошадей и все как в журнале. Ты ж меня знаешь, я девок гламурных на дух не переношу, как впрочем и они меня. И тут пришла мне мысль думаю, сразу двух зайцев убью. Подходу я значит, к машине, в шортиках своих старых, майке, с мороженым, и начинаю их клеить. По-простому так, интеллигентно, в общем мальчик-лузер во всей красе. И девушки конечно "облили меня помоями". Все рассказали обо мне, моей судьбе никчемной и что мешаю я им ждать принца одним своим видом. А парень маму никак не отпускает, она уже вижу измучилась вся, боится, что сын машину поцарапает и поубивают их хозяева. В общем, я девушкам удачи желаю, извиняюсь, что от дела оторвал, они меня тоже посылают: ) подальше. И тут я к мамаше с сыном подхожу, сажусь на корточки перед парнем и говорю: "Привет! Что, машина нравится? А хочешь за рулем посидеть? " Мать перепугалась, хочет ребенка в охапку взять и убежать, а я на неё так спокойно посмотрел и говорю: "Да вы не бойтесь, я сам в детском доме в Сибири вырос, просто повезло по жизни очень. А у парня на всю жизнь впечатление останется". В итоге мама отпускает ребенка. Я открываю машину и сажаю его за руль. Знаешь, я много чего повидал, но Такого счастья на лице ребенка, и таких лиц у "моделей" я не видел никогда в жизни.

193 +

620

Коротко и по делу:
Подслушано на радио Маяк. Был случай, когда кто-то назвал сына Альбибек, в честь Терминатора…

165 +

621

Финнэйром мы с Димасом летаем очень давно. В начале двухтысячных, когда всё только начиналось, мы все были сильно моложе - и я, и Дима, и финский президент Александр Стубб, который президентом еще не был, зато писал колонки для финнэйровского бортового журнала Blue wings.
Писал он что попало - как не злоупотреблять PowerPoint на презентациях, как кормить детей здоровой едой, как финны выиграли звание самой лучшей страны для жизни - это были в чистом виде посты в Фейсбуке, но в то время люди в массе своей еще не стали принудительно авторами цифрового контента и читать такое было весело.
И вот однажды Александр Стубб написал про sustainability, про экологическую ответственность. Это тоже было свежей идеей.
Речь в колонке шла о том, что мы покупаем всякое дерьмо вместо мебели, одежды и техники, дерьмо это ломается, и мы, даже не пытаясь что-то починить, тут же тащим его на помойку и покупаем новое.
Я очень прониклась, потому что я в принципе человек ответственный, и если мне пеняют за порчу окружающего мира, то я сразу пытаюсь исправиться.
Это имеет отношение к делу.
Приехав десять лет назад в Германию, мы тут же купили всю бытовую технику: стиральную машину, сушильную, посудомоечную, плиту, духовку, микроволновую печь, вытяжку, холодильник и всякое прочее. Позже, перебравшись из деревни в наш мегаполис Эттенхайм, часть техники мы по договоренности оставили следующим хозяевам, в том числе и холодильник, а себе снова купили новое, так что на момент коллапса нашим агрегатам было от силы семь лет, на каждом было строго написано Bosch, и мы рассчитывали завещать добро правнукам.
(Очень много лет назад мы с моим бывшим мужем купили его родителям новый холодильник. Разверзся ад, родители выли, рвали волосы, носились по квартире и пророчили, что мы из-за них разоримся, в то время как их холодильник Саратов как раз переживает свой расцвет, его же еще покойный дед Гриша купил. Тут мой бывший муж тоже стал бегать и рвать волосы и орать, что ему тридцать два, деда Гришу он в живых не застал, и если тот купил холодильник Саратов не на одре, то возраст холодильника можно без углеводородного анализа определить как примерно 32+. Дискуссия на этом свернулась, но мой бывший свёкр был в слезах, когда Саратов несли к пухто.)
Но нонче же не то, что надысь, и спустя всего семь лет после покупки бытовая техника Bosch задолбалась нам стирать и морозить, и в течение полугода Дима отнес на помойку сначала духовку, потом посудомоечную машину, потом плиту, а когда дошла очередь до холодильника, я вспомнила президента Финляндии и сказала «нуужнет». Холодильник был огромный, почти американский, и я заявила, что мы, как ответственные потребители, на этот раз вызовем мастера. Дима заранее знал финал, но спорить не стал.
Через неделю пришел мужик в надписях «Global Reparaturservice», походил, поцокал, потом термометр попросил. Свой он как-то не сообразил захватить.
- А на фига термометр-то? - спросил Дима.
- Температуру мерить будем, - важно ответил мужик. - В морозилке. Если она выше нуля, значит, не морозит морозилка.
- Гляди, мужик, - сказал Дима, - видишь воду? При температуре ниже нуля она превратилась бы в лед.
Мужик задумался, записал этот лайфхак, еще пару минут постоял, вздохнул и сообщил:
- Капут холодильник. Сломался.
- Вот это да, - сказал Дима и тоже вздохнул. - А делать-то что?
Мужик сказал, что с нас 80 евро, а делать ясно что - на помойку тащить холодильник, он же не морозит, не видишь, что ли? И Дима очень обрадовался, потому что обычно наши немецкие профи берут дороже. И еще поинтересовался, может ли он теперь заказать новый холодильник или у финского президента на нас другие планы.

Lisa Sallier

292 +

622

Командор Сэссун или Еврейский парикмахер от Бога!

Видаль Сэссун - один из самых великих парикмахеров (как сейчас сказали бы стилист) нашего времени. В детстве мне очень нравилось смотреть, как поет Мирей Матье. Вернее еще больше, чем ее голос и песни, мне нравилась ее стрижка – как потом мне объяснили, стрижка называлась сэссун. Я и понятия не имел, что так она названа в честь ее автора – все того же Видаля Сэссуна.

Будущий гений парикмахерского дела родился в Лондоне в бедной еврейской семье. Отец был родом из Греции, мать – из России. Лондонский мальчишка с детства мечтал стать знаменитым футболистом. Но когда он рассказал о своих мечтах матери, та покрутила пальцем у виска и сказала: «Будешь парикмахером». Именно мать потащила Видаля в в салон Адольфа Коэна в Ист-Энде.Однако сумма обучения для них была неподъемной. Они уже собирались уходить к радости Видаля, как вдруг произошло невероятное. Сэссун позже рассказал так:

«Мы направились к двери. Я был счастлив. Сняв шляпу, я галантным жестом, подсмотренным мною в каком-то фильме, открыл перед мамой дверь, и мы вышли. И тут за спиной раздались шаги. Догоняя нас, Коэн сказал мне: “Я вижу еврейского молодого человека с прекрасными манерами. Знаете, приходите без всякой платы”. Мамино лицо просияло, а с моего, наоборот, сразу же сошла улыбка..."

Сэссун чуть не плакал. Так что парикмахерскому делу он учился не слишком прилежно. В 1948 году вообще сбежал из Лондона, приехал в наши палестины. Но через какое-то время по зову матери, как хороший еврейский сын вернулся домой, и вот тут-то его умения пригодились: посчастливилось устроиться в салон известного в Лондоне парикмахера Раймона Бессона, благодаря которому Сассун быстро стал узнаваемым. Через несколько лет он открывает свой первый салон – успех был неизбежен.

В 60-е именно он придумал необычные для того времени короткие ассиметричные стрижки. «Женщины моего времени полжизни проводили в салонах, и я подумал: Почему бы им просто не стричься раз в месяц так, чтобы волосы потом сами принимали заданную форму?», - рассуждал Видаль.

Он освободил слабый пол от тяжелой лакированной конструкции, которая считалась прической. Все, что требовалось – просто прочесать свежие волосы. Это произвело настоящую революцию в мире парикмахерского искусства. Стрижку «каскад» тоже придумал Видаль. В 90-х все женщины буквально помешались на каскаде. После того, как в США вышел новый ситком “Друзья”, в парикмахерских стали массово просить стрижку, как у Дженифер Энистон. Актриса стала примером идеальной ступенчатой стрижки, а ее каскад был настоящим хитом.

Когда снимки причесок мастера разлетелись по миру, у двери его салона начали собираться толпы, в том числе и знаменитости. Актрисы Нэнси Кван (она попала на обложку «Вог») и Миа Фэрроу помогли вывести его популярность на новый уровень. Когда в 70-е советские женщины увидели «сэссуновскую прическу» у Мирей Матье, все как одна ринулись в салоны, дабы не отставать от моды.

А дальше все шло по накатанной: брэнд, средства для ухода за волосами под его именем, написание книг, членство в жюри конкурсов красоты.. Среди этой мишуры – важное: Центр созданным им, для изучения антисемитизма «чтоб не допустить повторения Холокоста» и награждение Сэссуна Орденом Британской Империи (командор) и титулом сэра.

Умер этот исключительный человек в 2012 году на 85м году жизни. Говорят, в последние годы некоторые его стрижки снова входят в моду...

Vadim Malev

266 +

623

Памятка от Теодора Казимировича, или Простые истины для тех, кто не умеет копить.

Сидел как-то вечером Теодор Казимирович в своём каминном зале, что в подмосковном замке, стилизованном под Людовика XIV с налётом палладианства. Перетирал в пальцах хрустальный бокал с коньяком возрастом старше ипотеки среднего россиянина и изучал на планшете свежие данные. Взгляд его, привыкший выискивать в графиках точки роста, выхватил жирную цифру: 87 953 рубля.

«Средняя зарплата… — прошелестели его губы, тронутые дорогим бальзамом. — Восемьдесят семь тысяч! Почти девяносто! Отлично же живём!»

В душе Теодора Казимировича, рядом с зоной ответственности за нефтегазовый экспорт, затеплилось тёплое чувство. Чувство социальной ответственности. Он давно хотел сделать что-то для народа, что-то более осязаемое, чем абстрактные налоговые отчисления. И тут его осенило.

«Вот в чём корень всех жалоб! — мысленно воскликнул олигарх. — Люди просто не умеют распоряжаться деньгами! Им нужен простой, понятный план».

Откинувшись в кресле из шкуры белого медведя (законно добытого, разумеется), Теодор Казимирович принялся за составление памятки. Он, как человек, знающий толк в капиталовложениях, подошёл к делу фундаментально. Вспомнил про сложный процент, про еженедельные взносы. Через полчаса вдохновенных расчётов на салфетке от «Живанши» план был готов. Гениальный в своей простоте.

ПАМЯТКА ДЛЯ ГРАЖДАН, ЖЕЛАЮЩИХ НАКОПИТЬ 500 000 РУБЛЕЙ ЗА ГОД

· Шаг 1. Найдите в кармане, в кошельке или под подушкой 9300 (девять тысяч триста) рублей. Найти нужно каждый четверг. Без пропусков.
· Шаг 2. Отнесите эти деньги в банк и положите на вклад под скромные, но стабильные 4.5% годовых.
· Шаг 3. Повторяйте шаги 1 и 2 52 раза в году.
· Шаг 4. Через год вы получите свои полмиллиона. Поздравляю! Вы финансово грамотны!

«Эврика! — с чувством выполненного долга подумал Теодор Казимирович. — Я дал им ключ к процветанию!»

Он тут же продиктовал текст помощнику для публикации во всех корпоративных мессенджерах и пабликах с хештегом #КаждыйМожетПолмиллиона. Лёг спать с лёгким сердцем, упокоенный мыслью, что завтра тысячи россиян, наконец, перестанут ныть и возьмутся за ум. Перед сном он даже представил, как какой-нибудь токарь дядя Ваня из Ижевска, прочитав памятку, хлопает себя по лбу и говорит: «Точно, Теодор! Как я сам не додумался? Буду теперь по четвергам откладывать!»

А в это самое время в той самой России, статистику которой он лицезрел, происходило следующее.

Молодой программист Артём из Москвы, чья зарплата как раз тянула на «среднюю», прочитал пост и горько усмехнулся: «9000 в неделю… Это ж 36 тысяч в месяц. После ипотеки, садика для ребёнка и коммуналки у меня столько и не остаётся. Видимо, я плохо стараюсь».

Бухгалтер Светлана Петровна из Воронежа, чья медианная зарплата в 45 тысяч была честно отражена в справке 2-НДФЛ, посчитала и ахнула: «Да это же почти вся моя зарплата! На что я жить-то буду? На проценты с вклада?» — и пошла доливать суп мужу, который как раз вернулся с двухсменной вахты.

А студентка Катя, подрабатывающая бариста, и вовсе рассмеялась: «Мечтаю на такую сумму счёт телефона пополнить, а он про вклады…»

Но Теодор Казимирович ничего этого не услышал. Стены его замка, отделанные дубом и стойкой к критике штукатуркой, надёжно защищали его от навязчивого шума реальности. Он спал крепким сном человека, который не делит 88 тысяч на двоих, не вычитает из них 30 за ипотеку и 15 за кредит на машину, а просто видит красивую, ровную цифру, которая говорит ему: «Всё в порядке, Теодор Казимирович. Страна развивается. А кто не развивается — тот просто ленится откладывать по девять тысяч каждую неделю».

И ему снились сны. Снились аккуратные ряды цифр, складывающиеся в стройные колонки. Снились счастливые россияне, несущие ему по четвергам символические девять тысяч рублей в знак благодарности за мудрый совет. И один большой, красивый, средний арифметический показатель по больнице, который, как известно, является лучшим лекарством. От всего.

228 +

624

Уже не помню, откуда я знаю эту историю, но, думаю, она стоит того, чтобы её пересказать. Итак, однажды ветерана, прошедшего всю войну, спросили: когда и что было страшнее всего? И он ответил:

Представьте себе, весна 45-го года. Зелень расцветает, птички поют, война кончается и впереди целая жизнь. Они находятся на второстепенном направлении, никаких тебе "на острие главного удара". Немцы уже особо не сопротивляются, наши тоже воюют с ленцой. Танк выполняет ответственное боевое задание - вести с закрытой позиции беспокоящий огонь по противнику. Иначе, говоря по-русски, стоит в хорошо оборудованном укрытии и раз в несколько минут лениво пукает из поднятого ствола куда-то в сторону немцев. При такой боевой работе, понятное дело, слегка занят заряжающий, слегка занят наводчик, командир ими руководит, радист волей-неволей слушает наушник, вдруг будет какой приказ - а вот механику делать полностью и решительно нехрен. И по такому делу он вылез из танка и в десятке шагов за ним разлёгся на солнышке, радоваться хорошему деньку и почти уже мирному небу. Разлёгся, порадовался и так пригрелся, что, несмотря на продолжающуюся стрельбу, даже заснул.

Проснулся он от увесистого пинка сапогом в область печени и обнаружил, что над ним возвышается вдрызг пьяный офицер - причём не свой, танковый, а какой-то незнакомый, пехотный, и на русском матерном высказывает ему что-то вроде "оставил машину в бою... дезертир... стрелять таких надо... да я лучше без всякого трибунала сам тебя шлёпну". И без раздумий наводит пистолет на механика. А офицер хоть и вусмерть пьяный, но боевой - с предохранителя снял, рука не дрожит и выстрелит без малейшего промедления, пока скрюченный от боли танкист валяется на земле и вообще ничего не может сказать или сделать. Повезло - в танке услышали, что происходит что-то нехорошее, и наводчик прыгнул на того офицера прямо с брони. Но за всю войну - как сказал ветеран - именно в эти секунды ему было глубоко и по-настоящему страшно.

207 +

625

Займи-ка место, Дания,
Ты в зале ожидания!

В Москве я здесь из Дании,
По делу о свидании,
(Когда Она выходит в Сеть,
Часами там готов висеть!
В ней милое создание
Назначила свидание.)
Скажите, не сочтя за труд,
Чистобульварный где здесь пруд?

206 +

626

Вы когда-нибудь забывали что-то важное? Оставляли телефон дома, теряли ключи или выходили без кошелька? Неприятно, но, как правило, не смертельно.

Но представьте, что вы — опытный парашютист, совершивший сотни прыжков, и однажды вы покидаете самолёт... без парашюта.

Это реальная история, случившаяся в апреле 1988 года с Айваном Лестером Макгуайром (Ivan Lester McGuire). История, которая заставляет задуматься о том, как порой простая ошибка становится последней.

Округ Франклин, Северная Каролина. Айвану Макгуайру 35 лет. Он опытный парашютист с более чем 800 прыжками за плечами. В тот день он выполняет третий прыжок, снимая учебное видео для спортивного парашютного центра.

Его задача — зафиксировать на камеру прыжок студента и инструктора. В 1988 году это не так просто, как сегодня: камеры тяжелы, и Макгуайру приходится носить оборудование в рюкзаке.

И вот самолёт достигает 3 048 метров. Всё идёт по плану. Сначала выпрыгивает Макгуайр — так он сможет запечатлеть момент, когда за ним последуют инструктор и студент.

Камера фиксирует их свободное падение, затем — раскрытие парашютов. Парашютисты исчезают из кадра. Айван остаётся один. Он тянется за кольцом…

Его руки хватают пустоту.

«О Боже, нет!» – раздаётся его голос.
Понимание приходит слишком поздно. Камера продолжает снимать, пока Айван стремительно падает вниз. Он не просто забыл раскрыть парашют. Он его вообще не взял.

Как такое могло случиться?

Когда на земле находят его, у всех один вопрос: как опытный парашютист мог выпрыгнуть без парашюта? Разве никто этого не заметил? Поначалу кажется, что произошла страшная халатность. Возможно, его парашют оторвался в воздухе? Или он был неисправен?

Однако видеозапись проясняет ситуацию: на момент прыжка Макгуайр вообще не был экипирован.

Следствие быстро приходит к шокирующему выводу: Айван просто забыл взять парашют.

Но как он не заметил этого? Ответ — в человеческой психологии. Это был его третий прыжок за день, рутинное действие, которое он выполнял сотни раз. Вместо парашюта на спине был тяжёлый рюкзак с камерой, и его вес был настолько привычен, что Айван не обратил внимания. Никто не проверил его перед прыжком.

Сам он, вероятно, находился в автоматическом режиме, сосредоточившись на съёмке, а не на собственной безопасности. Только в тот момент, когда он потянулся за несуществующим кольцом, реальность его догнала.

Представьте этот момент. Вы падаете с высоты 3 048 метров. У вас есть несколько секунд, чтобы осознать: ошибки уже не исправить. Все попытки отрицать происходящее рушатся под грузом реальности. Вы ищете спасение, но его нет.

Вы вспоминаете момент, когда могли бы заметить ошибку. Вспоминаете, как на автомате выходили из самолёта. Как привычный рюкзак на плечах давал ложное чувство уверенности. Как никто ничего не сказал.

Но теперь всё это неважно. Осталась только земля, стремительно приближающаяся.

После этого случая внимание следователей сразу переключилось на пилота. По федеральным авиационным правилам США, пилот обязан проверять, что у каждого пассажира есть парашют перед прыжком. Почему же никто этого не сделал?

Всё дело в ошибочном восприятии. Макгуайру действительно был с рюкзаком — просто он был заполнен камерами, а не спасительным снаряжением. Никто не обратил внимания. Никто не задал лишних вопросов. Возможно, даже он сам не задумывался, ведь этот день был похож на сотни других.

В конечном итоге происшествие признали несчастным случаем. Ни у кого не было злого умысла. Просто люди привыкли доверять своим ощущениям. И в этот день это доверие стоило жизни.

Этот случай стал страшным напоминанием о том, как опасна рутина. Когда действия становятся автоматическими, внимание притупляется.

В индустрии парашютного спорта после ситуации с Макгуайра были введены более строгие процедуры проверки снаряжения. В особенности это касалось тех, кто носил дополнительное оборудование — камеры, грузы или что-то ещё.

Но главный урок касается не только парашютистов. Это история о том, как легко человеческий разум может сыграть с нами злую шутку. Мы склонны следовать привычным шаблонам, не замечая очевидного. А иногда цена ошибки оказывается слишком высокой.

Сложно представить, что чувствовал мужчина в свои последние секунды. Он осознал ошибку. Он понял, что уже ничего не изменить. Возможно, он прокручивал в голове события этого дня, цепляясь за каждый момент, когда мог бы что-то сделать иначе.

А теперь представьте: что бы почувствовали вы?

Задумывались ли вы когда-нибудь, сколько вещей в жизни мы делаем на автомате? Как часто мы доверяем привычке, не перепроверяя очевидное?

Этот случай — не просто история, а предостережение. В следующий раз, когда будете выходить из дома, садиться за руль или приступать к важному делу, вспомните Айвана.

Основано на реальных событиях

Из сети

176 +

627

— Мам, я его дождусь, — сказала Даша тихо, но упрямо. Двадцать лет — возраст, когда кажется, что любовь выдержит всё. Даже колючую проволоку.

Мать не спорила. Покрутила ложку в остывшем чае и улыбнулась устало, но по-доброму:
— Я понимаю. Когда любишь, кажется, будто можно починить всё одним теплом. Только проверь сначала, как оно вообще работает. Не сразу туда, где опасно. Начни там, где можно ошибиться — и тебе самой не станет хуже. На кошках, например.

Соседка, тётя Рита, уезжала в большой круиз. Дом рядом, пару улиц пройти — и всё. У неё осталась Химера — кошка с характером, как гроза: вроде красиво, а трогать опасно. Отдавать в приют жалко, вот и доверила Даше — с подробной инструкцией: «Свитер — потолще, очки — не снимай. Перчатки — всегда. Надежду — держи при себе.»

В первый день Химера шипела, как чайник, и срывала шторы. Даша приходила каждый вечер, ставила миску в одно и то же место, садилась на пол и тихо разговаривала. Пот стекал под свитер, очки запотевали. Недели через две кошка вроде успокоилась. Даша решила — можно попробовать погладить. Сняла перчатку, “на минутку, чтобы без барьеров”. Молния серого меха — и когти по запястью. Не страшно, но запомнилось. На следующий день она снова пришла — в перчатках, в том же свитере, без обиды в голосе. Через неделю Химера уже брала корм с ладони. К концу месяца легла рядом. Не на колени, но рядом. Уже победа.

Во дворе у Риты жил пёс по кличке Зверь — на привязи, гроза соседей. Даша не собиралась его перевоспитывать — просто хотелось понять, как работает спокойствие. Он настораживался, когда она проходила мимо. Однажды сказала ему:
— Ты хороший, просто пугаешь.
Первый раз он зарычал, второй — промолчал, третий — осторожно лизнул пальцы. Через пару месяцев дворник только выдохнул:
— Смотри, а ведь монстр тапочки подаёт.

Пока Химера переставала шипеть, а Зверь привыкал к голосу, письма от Артёма тоже менялись. Сначала — без брани. Потом — растерянные фразы про свет. А потом пришло короткое, измятое, с пятном кофе на углу:

«Малая, хватит. Я тут мягким становлюсь, пацаны уже базарят, смотрящий косится. Лежу, батарея гудит — будто ты рядом. Странно, да? Но не сюда ты светишь. Тут за свет бьют. Береги себя. Я свой срок отсижу, ты живи, как умеешь. Волк я. Не трогай.»

Даша сложила письмо и долго сидела у окна. Химера свернулась клубком и мурлыкала, будто моторчик. Зверь подошёл, ткнулся носом в ладонь — просто дышать рядом.

— Мам, — сказала она вечером, — добро, наверное, как ток. Если проводка целая — греет. А если коротнёт — обжигает.
— Вот и вся премудрость, — ответила мать. — Сердце пусть горит, но ум должен смотреть, куда ты этот свет направляешь. Тогда и людям, и тебе теплее.

Даша кивнула, помолчала и добавила:
— Мам… там ведь не просто стены, там люди такие. Замёрзли, привыкли к холоду, будто без него нельзя. Одной теплотой не пробьёшь. Надо искать, где хоть кто-то живой остался — с них и начинать.

Говорят, Химера до сих пор мурчит громче чайника, а Зверь теперь живёт без цепи — лает редко, но по делу. Про Артёма Даша говорит спокойно:
— Не каждый готов к теплу. Иногда лучше подождать, пока место для него появится.

Без морали. Просто намёк: пусть сердце ведёт, а ум не дремлет. Тогда добро не выгорает — только светлее становится.

237 +

628

Серёга и карательная медицина

В детском саду у меня было прозвище «Профессор». В краткой, бытовой версии. Полная же, официальная включала ещё и научную специальность – «…кислых щей». Впрочем, с одногруппниками я общался мало и в основном, что называется, по делу. Вот, например, как-то раз скооперировались мы с главным местным хулиганом Серёгой, сыном нашей медсестры. Решили прогулять утреннюю зарядку, что считалось почему-то серьёзным преступлением. Выбрали заранее удобную позицию за кустами. Улучив момент, сбежали с построения, короткими перебежками достигли своего убежища. И оттуда снисходительно наблюдали за тем, как одногруппников принуждают размахивать руками и приседать. А затем от скуки принялись их пародировать, глумясь и втихомолку ухохатываясь.

Если бы у нас было побольше мозгов, то мы легко сообразили бы, что наблюдательный пункт выбран так себе, не очень удачно. Прямо под окнами медицинского кабинета на втором этаже. Откуда Серёгиной маме прекрасно видны были и наше убежище в голых осенних кустах, и наши гнусные пантомимы. Вскоре нас, естественно, взяли с поличным и повели в этот самый кабинет, обещая болезненные уколы в воспитательных целях. Я уколы сильно не любил и слегка приуныл. Серёга же, наоборот, держался орлом, посмеивался, иронизировал и взывал к логике.

- Послушай, Профессор. – говорил он мне рассудительно. – Ну ты же вроде неглупый мужик. Где это видано, чтобы уколы в воспитательных целях ставили. Да быть такого не может. Уж ты поверь, я же сын медицинского работника, в таких делах-то разбираюсь как-нибудь. Укол – это, брат, штука серьёзная. Его у нас только по медицинским показаниям делают. Да и то в крайнем случае, если выбора нет... Так что это всё – голимые понты. Воспитывает нас мамаша, на пушку берёт. Напугать – это да, постараются. До конца будут фасон держать, чтоб мы обделались хорошенько. Но чтобы реально укол влепили – да ну, нет, хрень какая, быть такого просто не может.

Так, на кураже, лихо он и держался до самого финала. Похохатывал, когда нас завели в кабинет. Хмыкал, когда нас заставили снять штаны. Залихватски мне подмигивал, когда его мама набирала из ампул в шприцы аскорбинку. И даже когда подошла к нему со шприцем, цинично ухмылялся: зырь, мол, как старается, во марку держит, всё как по-настоящему, по-взрослому. Но мы-то понимаем, что недолго музыке играть, щас уже заднюю дадут, никуда не денутся, клоуны.

В итоге, когда шприц со щипучей злобной аскорбинкой всё-таки воткнулся в Серёгину задницу, тот оказался к этому абсолютно не готовым. В долю секунды его рожа жутко перекосилась, ехидная гримаса мгновенно сменилась выражением полнейшего изумления. И на весь детский садик разнёсся истошный, отчаянный вопль – не столько боли, сколько ужаса и недоумения. Привычная, стройная, выверенная картина мира у человека просто рухнула. Затем пришёл и мой черед…

В качестве родительского напутствия нам было рекомендовано общественных законов больше не нарушать. А уж если всё-таки решим нарушить, то не так, как сегодня, по-лоховски. Подготовиться к этому основательно, всё хорошенько продумать – и не попадаться.

189 +

629

Я, Одиночка и иже с нами или приключения двух чудиков

(История не очень смешная. Возможно вы найдете пару забавных фраз, возможно).

Горы – мой второй дом. Мой запасной дом. Когда городской мир начинает источать суету, агрессию и занудство (то есть примерно к вечеру пятницы), я собираю рюкзак и сбегаю лечить нервишки. Одиночество меня не напрягает. Я человек советский: всегда есть о чем задуматься.
Тут, в горах, всё как надо. Можешь разбить лагерь возле ресторана и слушать хорошую музыку до полуночи, сливаясь с природой. Можешь пойти к Коле, у него в пещере есть все бытовые удобства – уверен, Коля даже Wi-Fi протянул. А можешь рискнуть и выйти к пастухам, чтобы стать гостем их хижины. Ну и, конечно, классика: на роднике можно встретить горных баранов, а если сильно повезет, то и барса, который охотится на тех, кто забыл взять страховку.

"А вот и первый чудик"
В тот раз я пошел на "Центнер". Погулял, зарядился горной красотой (за нее не нужно платить, что приятно). Возвращаюсь. Гляжу, поднимается медленно в гору, лош... неторопливый объект. Сближаемся. Оказалось – женщина. Судя по скорости, она была на полной релаксации.
Вдруг объект вздрагивает, как подброшенный:
– Ой!
– Здравствуйте.
– Здравствуйте. Как вы меня напугали! А я вас не заметила.
– Простите, я-то думал, в горах люди иногда смотрят вперед.
Разговорились. Я ей явно чем-то понравился, хотя сам до сих пор не знаю чем: может, камуфляж хорошо сидел. Поговорили, разошлись. Я – домой, она – осталась еще потусить. Видимо, барсы еще не сыты.

"Откровение Свыше и Одиночка"
Через месяц меня потянуло ровно на тот же "Центнер". Чтоб вы понимали, в горах десятки троп, но судьба – дама без фантазии. Ба-а, знакомое лицо!
– Здравствуйте.
– Ой, здравствуйте! Я вас так вспоминала, так вспоминала! И так ругала себя, что не взяла ваш номер! Я уже хотела ехать домой, но решила задержаться, и вы тут! Надо же!
– Почти та же история. Это, кажется, Откровение Свыше. Или просто у нас одни и те же лычки на рюкзаках.
Мы, как адекватные взрослые люди, обменялись номерами. Меня зовут Макс, а ее…
– Эээ, ну, зовите меня Одиночка.
(Тут я понял: в наших приключениях логика будет отдыхать.)

Приключение первое: 20 км ходьбы и 5 лайков диджею
Созвонились. Лето. Жара. Идем вечером на "Центнер", чтобы нас там сварило не сразу. Одиночка в восторге от природы и автобусного расписания:
– Ой, давайте до девяти вечера здесь гулять будем, автобусы до пол-одиннадцатого ходят!
– Что, до пол-одиннадцатого? Они до шести ходят, и то, если есть пассажиры, которые заплатили наличкой и дали водителю выспаться.
– Нет, до пол-одиннадцатого!
– Ок, посмотрим, как они будут ходить.
Погуляли, поели, попили, легли вздремнуть (раздельно, к счастью). Просыпаюсь, а на часах 8:15. Мать моя женщина!
– Ещё ты дремлешь друг мой горный? Вставай, красавица, проснись! Мы проспали абсолютно все, что двигалось! Сейчас пешком пойдем. Всего 20 км, каких-то 3 часа ходьбы, и мы на трассе. Легкая прогулка!
Идем вдоль лагерей. У деток дискотека:
– Ой, как хорошо, под музыку идём!
– Диджею 5 лайков, он поставил то самое ретро, которое заставит нас забыть, что мы идем 20 км.
Мимо проносятся редкие машины. Ни одна сволочь не остановится. В провинции так не принято: мало ли, мы маньяки или грабители. Да и видок подозрительный – одеты как иностранцы. (Если вы хотите стать грабителем, не одевайтесь как иностранец. Совет от бывалого.)
По пути фонарный столб решил поддержать нашу дискотеку и устроил светомузыку. Меня посетила гениальная мысль:
– Если я сейчас встану в странной позе и исчезну в светомузыке, у водил микроинфаркт будет. Может, отомстим гадам? Правда, если догонят, люлей мы огребём не по-детски.
– Ой, нет, не надо, идём уже.
Одиночке мало приключений:
– А давайте вон через то ущелье пойдем, я там ещё не была!
– Вон то ущелье? Там машины вообще не ездят, там одна, ну очень высокопоставленная физия живет. На входе нас примут чекисты, и мы будем объяснять, зачем нам нужно было именно это ущелье в 10 вечера.
– Да? Ок, идём как идём.
Лагеря кончились, фонари тоже.
– Уже ни музыки не хочется, ничего, только бы этот трек жизни закончился.
– Да, в ванну бы и спать.
На наше счастье, останавливается машина.
– Садитесь, мы вас подбросим по пути.
– Вот свезло так свезло! (Одиночка была настолько рада, что не заметила сидящих сзади детей и чуть на них не села).
– А мы вас видели, когда туда ехали. "Иностранцы, что ли?" – думаем. "Сейчас их полиция поимеет."
– Нет, нет, не иностранцы, – поспешила Одиночка.
– Нет, нет, мне понравилось быть иностранцем. Иностранец я, сэр!
Водитель (Миша) оказался философом на колесах:
– Я был в Иране, заблудился. Меня подобрали, везли 40 минут, от денег отказались. Почему? "Ты ничем не отличаешься от трехлетнего ребенка. Языка не знаешь, местности тоже. Как с ребенка можно деньги брать?" Вот я теперь так возвращаю Небу свои долги.
Мужик был интересный. Рассказывал про семейный устав:
– Жена у меня чемпионка города по самбо, я занимался боксом и дзюдо. Все семейные проблемы мы решаем словами, потому что если мы перейдем к делу, нам придется вызывать скорую для мебели.
Их сын, лет 10, чемпион города по самбо, был еще более скромен:
– В мире есть два бойца – я и Хабиб. Хабиб ушел, остался я один.
Одиночка решила блеснуть эрудицией:
– Я изучаю общую медицину, интересуюсь психологией, психиатрией (а это ещё зачем? Прим.авт. )
Я не мог не подколоть:
– Человек-оркестр.
– Я не человек-оркестр! – обиделась она.
– И швец, и жнец, и на дуде игрец.
Миша благополучно довёз нас. Дай Бог ему здоровья, которое ему точно пригодится с женой-самбисткой.

Приключение второе: Воющие шакалы и психоз-контроль
Одиночка обиделась (на что, никто не знает. В каждой женщине есть загадка – обидится, хрен поймёшь на что.) Исчезла на год. Вдруг звонит:
– Макс, здравствуйте, это Одиночка.
– Ну, привет, пропащая! (Я уже думал, ее барс у родника взял на содержание.)
– А вы в горы не хотите пойти?
– Ок. Иду с ночёвкой.
– Ой, а можно с вами?
– Можно. (Тут я допустил самую большую ошибку в своей походной карьере.)
Автобус, горы, место. Разложились, поели. И тут она выдает:
– Если кто-то завоет, я очень вас прошу, пойдем тогда домой.
– ?!
– (Мысленно: Ты дура, нет?! Не могла сразу сказать? Хрен бы я тебя взял, я не походный психотерапевт!)
Ладно. В надежде, что в это время суток воют только коты под окнами, укладываемся. 9 вечера. И тут кто-то завыл вдалеке. Шакал, собака, или просто человек, которому достали нервы. Ёрш твою медь! Что тут началось! Она подскочила, как будто ей Кинг-Конг отвесил пенделя. Давай собирать вещи, и мои в том числе:
– Ой, пойдёмте домой! Ой, давайте быстрее, там сейчас полнолуние и скидки на каннибализм!
– Я не домой, но вас провожу до ближайшей психуш... то есть, до дороги. Вынесла мне весь мозг по дороге:
– Ой, мы не туда идём! Ой, а когда мы придём? (Повторить эту фразу 20 раз).
Но, слава бейцам, пришли. 10 вечера. Ловим машину. Одиночка вся в белом (брюки белые, куртка белая). Водилы в непонятках: "Что это было? Призрак невесты? Апокалипсис? Мы проедем мимо, пожалуй." Если бы была в платье, тормознули бы, а тут...
Наконец такси.
– В город подбросите?
– Сколько?
– Ну, денег у меня мало...
– Ок, сейчас я клиентов в ресторан брошу, вернусь.
Стоим, ждем. Одиночка начинает сеанс "Ценовая паника":
– Сколько ему дать? Столько? А может, полстолько? А может, попросим нас угостить бензином?

О, женщины, вам имя крокодилы! Где логика Карл? Мы целый час стояли, еле тормознули ЕДИНСТВЕННУЮ машину, а она думает как бы сэкономить. Дурдом "Ромашка".
– Отдайте все что есть. За моральный ущерб!
– Не-ет!
Такси подъехало. Хвала небесам.
– Улица Ленина, дом 5, квартира 12.
– У меня не вертолет вообще-то, но садись, инопланетянка.
Села, уехала. Я вернулся и крепко уснул. Кто там воет, чего от жизни хочет – фиолетово.
Утром, правда, прямо надо мной шакал быковал: "Ууу, у, у! Мол, ты кто по жизни будешь и что на моей территории забыл, самка собаки, вообще берегов не видишь?"
Я побыковал немного в ответ: "Если мужик – иди сюда, поговорим. Я тебе сейчас за вчерашнее завывание выскажу!"
Мне было лень за ним по горам гоняться, так что мы просто пообщались и разошлись. Дипломатия, не иначе.

Приключение третье: Диктофон и падение.
Через неделю опять пошли. Мне подарили смартфон. До него был простой. Одиночку почему-то заклинило:
– А вы меня на диктофон не записываете?
– Да нет, зачем? Я не коллекционирую странные, на грани безумия, диалоги.
– А можно, я посмотрю? Некоторые телефоны автоматически записывают все мои фобии.
Долго копается в телефоне, ничего не находит.
– А где у вас тут диктофон?
– Вот он.
А там мои записи. Я надиктовываю смешные случаи и записываю в блокнот. Мемуары. У человека замкнул процессор, переполнился жёсткий диск и отказала оперативная память:
– А что это? А зачем? А почему? А меня вы не записываете?
И дёрнул меня черт сказать: пару раз записал.
Ты дебил, нет?! Ты же видишь, как человек напрягся? Ей крышу снесло вконец:
– Ой, а зачем? Ой, вычеркните меня, пожалуйста! Ой, не надо!
– Ладно, ладно, успокойтесь, вычеркну. Фломастером. Навсегда.
Вечер выдался параноидальный. Я понял, зачем она изучает психиатрию: она просто изучает себя и лечит, как может.
Стемнело. Пошли домой. Она включила фонарик. И на этот свет оцелоп приехал:
– Здравствуйте, а что мы здесь делаем вдвоем, вечером?
– Начальник, ПРОСТО ОТДЫХАЛИ, и ВООБЩЕ не пили. Мы трезвые, просто очень странные.
Кажется, он нам не поверил. Но отпустил. И тут эта мисс Странность умудрилась споткнуться и упасть прямо у него на глазах!
Да б...дь!!!
Нет, он нам точно не поверил. Но ничего не сказал. Всё-таки в провинции есть свои плюсы: менталитет "меньше знаешь – больше домой несёшь" работает безупречно.
Сели на автобус, поехали домой. Она опять обиделась. Исчезла. Наверное, на год.
Вот я думаю, когда объявится, сказать ей что-ли, что она в инете уже есть. Вот ей башню снесет. А может, сразу сказать, что ее "вычеркнутые" мемуары стали бестселлером?

P.S. Спасибо всем и удачи.

270 +

630

Как девочка тюрьму в собор перестроила

Попросил меня как-то один хороший человек, дядя Миша, поговорить с его племянницей. Семья у них — крепко верующая, хоть в календарь святых помещай. Формулировка была дивная: «Поговори с Лизкой по душам, а то мы, видимо, всё по почкам да по печени. В церковь ходит, молится, а в глазах — будто не с Господом беседует, а с прокурором спор ведёт».

Лизке четырнадцать. Взгляд — как у кошки, которую загнали на дерево: спрыгнуть страшно, а сидеть — унизительно. Злости в ней было — на небольшой металлургический завод. Но злость честная, без гнильцы. Просто девать её было некуда. Семья, школа, деревня — всё в трёх шагах. Куда ни плюнь — попадёшь в родственника. Бежать было буквально некуда, так что если уж рвать когти, то только внутрь — к тем местам, за которые они цеплялись. Вот и кипела эта ярость в ней, как суп в слишком маленькой кастрюльке.

Я нашёл её у реки. Она швыряла камни в воду с таким остервенением, будто каждый камень лично ей задолжал.
— Слышала, вы с дядей моё «мировоззрение» обсуждали, — буркнула она, не глядя. — Неправильное, да?
— Да нет, — говорю. — Просто невыгодное. Ты злишься, и по делу. Но злишься вхолостую. Энергия уходит, а результат — ноль. Они тебя дёргают, ты бесишься, им от этого ни холодно, ни жарко. Тебя же саму этот гнев изнутри жрёт. Нерационально.

Она замерла. Слово «нерационально» на подростков иногда действует как заклинание.
— И что делать?
— Мстить, — говорю. — Только с умом. Не им в рожу, а им же — но через тебя. Самая крутая месть — вычистить в себе их пятую колонну: сделать так, чтобы их стрелы в тебе не застревали. Не броню наращивать, нет. А вычистить из себя всё то, за что они цепляются. Не латать дыры, а убрать саму поверхность, за которую можно ухватиться.

Она прищурилась.
— То есть… меня обидели, а я должна внутри себя ковыряться?
— Именно. Но не с покаянием, а с интересом инженера. «Ага, вот тут у меня слабое место. Болит. Значит, надо не замазывать, а выжигать». Ты злишься не ради справедливости — ты злишься ради того, чтобы эту справедливость им же и предъявить, когда зацепиться уже будет не за что. Твоя злость — это не грех, это индикаторная лампочка. Загорелась — значит, нашли уязвимость. Пора за работу. Они тебе, по сути, бесплатно делают диагностику.

Я видел, как у неё в голове что-то щёлкнуло. Я-то думал, что даю ей отмычку, чтобы она могла ночами сбегать из своей тюрьмы подышать. А она, как оказалось, восприняла это как схему перепланировки.
— Каждый раз, как зацепили, — продолжал я, — неси это не в слёзы, а в «мастерскую». Можешь в молитву, если тебе так проще. Но не с воплем «Господи, я плохая!», а с деловым: «Так, Господи, вот тут у меня слабина, которая мешает по-настоящему. Помоги мне её увидеть и расчистить это место — чтобы было куда Любви войти».

Честно говоря, часть про молитву была с моей стороны циничным манёвром. Упаковать психологическую технику в религиозную обёртку, чтобы и девочке дать рабочий инструмент, и семье — иллюзию контроля. Идеальная сделка, как мне казалось. Я доложу дяде Мише, что научил её молиться «правильно», они будут довольны, а она получит алиби. Все друг друга как бы обхитрили.

Она усмехнулась. Криво, но уже по-другому.
— Культурная месть, значит. Ладно. Попробую.

Поначалу прорывало постоянно. С мелкими уколами она справлялась, но стоило копнуть глубже — и её захлёстывало. Срывалась, кричала, плакала. А потом, утирая слёзы, собирала разбитое и тащила в свою «мастерскую» — разбирать на части и переплавлять.

Как-то раз мать попросила её на кухне помочь. Лиза, уставшая, злая, взорвалась:
— Да что я вам, прислуга?!
И на этой фразе её просто прорвало: ещё кипя, она развернулась, подошла к стене и вслепую, со всего маху, врезала кулаком — резко, зло, так, что на костяшках сразу выступила кровь. Только когда по руке прострелило болью и злость чуть осела, она словно пришла в себя. Повернулась к матери:
— Прости, мам. Это не на тебя. Это мой крючок. Пойду вытаскивать.

Голос у неё дрогнул, и мать пару секунд просто молча смотрела на неё, не понимая, то ли это снова скандал, то ли она правда ушла работать.
И ушла. И в этот момент я понял: она не просто терпит. Она работает. Она превратила свою камеру-одиночку в место, где идёт непрерывная работа — не по латанию дыр, а по переплавке всего хлама в нечто новое.

Шли годы. Лиза не стала ни мягче, ни тише. Она стала… плотнее. Как будто из неё вымели весь внутренний сор, и теперь там было чисто, просторно и нечему было гореть. Рядом с ней люди сами собой переставали суетиться. И отчётливо чувствовалось, как исчезло то давление, которое когда-то её придавливало, — словно испарилось, став ненужным. Не потому что мир исправился, а потому что мстить старым способом стало просто скучно: крючков внутри не осталось, зацепить было нечего.

А потом случился тот самый день. Её свадьба. Толпа народу, гвалт, суета. И вот идёт она через двор, а за ней — непроизвольная волна тишины. Не мёртвой, а здоровой. Успокаивающей. Словно рядом с идеально настроенным инструментом все остальные тоже начинают звучать чище.

Вечером она подошла ко мне. Взяла за руку.
— Спасибо, — говорит. — Ты мне тогда дал схему. Она сработала. Даже слишком хорошо.

И вот тут до меня дошло.
Я-то ей дал чертёж, как в тюремной стене проковырять дырку, чтобы дышать. А она по этому чертежу не дырку проковыряла. Ей ведь бежать было некуда — кругом свои, те же лица, те же стены. Вот она и пошла до конца: не только подкоп сделала, а всю клетку зубами прогрызла, разобрала на кирпичи и из них же построила собор. Сияющий. В котором нет ни одной двери на запоре, потому что незачем. В который теперь другие приходят, чтобы погреться.

Я дал ей рабочий механизм. Простую схему: «гнев -> самоанализ -> очищение». Но я сам пользовался ей как подорожником — быстро, по-деловому, лишь бы не мешало жить. Не шёл так далеко. А она увидела глубину, которую я сам прохлопал.
Я сам этой схемой пользовался, но для меня это всегда было… как занозу вытащить. Быстро залатать дыру в броне, чтобы дальше идти в бой. А она… она увидела в этих же чертежах не сарай, а собор. Схема одна. Путь формально открыт для всех, но он отменяет саму идею «препятствия». Любая проблема, любая обида — это просто сырьё. Топливо. Вопрос только в том, на что ты готов её потратить. На ремонт своей тюремной камеры или на то, чтобы разобрать её на кирпичи и посмотреть, что там, снаружи.

Я дал ей рецепт, как перестать быть жертвой. А она открыла способ, как вообще отменить понятие «обидчик-жертва». Ведь если в сердце, где теперь живёт свет, обиде просто негде поместиться, то и палача для тебя не существует.

Сижу я теперь, пью свой чай и думаю. Мы ведь, кажется, наткнулись на то, что может стать началом тихого апокалипсиса для всей мировой скорби. На универсальный растворитель вины, боли и обид. И самое жуткое и одновременно восхитительное — это то, что он работает.

И знаешь, что меня в итоге пробрало? Ключ этот, оказывается, всегда в самом видном месте валялся. Обычный, железный, даже не блестит — таким я раньше только почтовый ящик ковырял, когда счёт за свет застревал. А теперь смотрю на него и понимаю: да он вообще для всех лежит. Не спрятан, не запрятан, просто ждал, пока кто-нибудь сообразит, что им можно открывать не только ящики. Никакой святости, никаких подвигов — взял и чуть повернул. Он дверь любую отпирает, а уж идти за ней или нет, это другое кино. И вот что, по-честному, пробирает: всё просто, как веник в углу, а когда понимаешь, что можно было так всю дорогу… становится тихо и чуть жутковато.

149 +

631

Как же я тайгу валил без музык?
Как же я без джаза, сука, жил?!

Октябрь 1990-го... Было пасмурно, и была юность, и в воздухе витала вседозволенность и лёгкий намёк на грядущую всеобщую жоппу. Но было весело.

Звуки духового оркестра слышны ещё от метро. Музыканты облюбовали себе место на площадке у самого начала Арбата, чуть правее ресторана Прага. Лозунг того времени: "Разрешено всё, что не запрещено", хех. Скоро никто ни у кого не будет вообще никакого разрешения спрашивать. А пока еще жива страна моего детства, а перед играющим оркестром вместо нищенской шляпы стоит пустой тетрапакет из-под молока, в каких московские старушки возили в те времена на дачу суп, защепив его бельевой прищепкой. Зеваки стоят полукругом. Москва и не такое видела, воздух свободы пьянит.

Но главное представление дают даже не сами музыканты. На небольшом свободном пространстве прямо перед оркестром стоит мужик в сером ватнике, рабочих штанах и растоптанных кирзачах. Довершает полноту образа потрепанная рыжеватая ушанка.

Мужик пританцовывает лицом к оркестру и что-то такое делает руками. Он, наклонив голову, трясёт ею из стороны в сторону и тогда становится видно его похожее на грецкий орех лицо, всё в глубоких морщинах, какие вряд ли заработаешь сидя в библиотеке. Глаза его зажмурены от удовольствия, лицо и губы кривятся, он мычит мелодию в такт оркестру, всем телом он как бы впитывает музыкальные вибрации. Кто он? Музыкант, которого потрепала жизнь и исковеркала до неузнаваемости, превратив лицо в рельефную карту гулагов? Или просто любитель музыки, который вместо звуков медного джаза долгое время был вынужден слушать стук кирки и окрики караула?

Изредка подходят люди и бросают в тетрапак мелочь. Мужик же бросил мятую рублёвку и продолжил кайфовать. Через какое-то время в его руке появился зелёный трёшник. Под одобрительные возгласы, он наклонился к картонке и аккуратно опустил мятую бумажку внутрь, до последнего придерживая купюру за уголок.

Наконец, после еще трех минут лагерной джиги в кирзачах, за трёшкой последовала синяя пятёрка - так же, танцуя вокруг тетрапака, почти отпуская купюру и вновь выдёргивая. Мне даже на мгновение показалось, что ему жалко столько отдавать, что он с шутками-прибаутками выберет удобный момент, чтобы положить деньгу в карман и отвалить. Или даже, чем черт не шутит - а может он к кассе подбирается, сколько там уже в коробчонку накидали? Как же я был неправ...

Аплодисменты в толпе, никто никуда не торопится, толпа прибывает. Пошли элементы русской плясовой. На фоне черных фраков оркестрантов и блестящей меди инструментов, человек в ватнике идущий вприсядку производит впечатление полного сюра.

Красненький червонец встречен громкими хлопками и вскриками из толпы, как будто увидели киркорова в макдональдсе. Тем временем десятка сложена вдоль длинной стороны дважды (я позже видел в стрип-клубе в омереге такое проделывали с однодолларовой бумажкой, чтобы под резинку стриптизершам пихать, но это так, к делу не относится), получившаяся красная бумажная полоска - в руке у зека. Но в этот раз он выжимает из нее все. Он опускает ее в картонный колодец, сам в полуприсяде, голова склонена набок, свободная левая рука поднята над головой. Глаза по-прежнему зажмурены от кайфа. А купюра, как смычок, елозит взад-вперед по краю бывшей молочной упаковки... Кто-то хохочет, кто-то подбадривает, но никто не уходит. Как будто у всех появилась общая цель. Наконец, купюра упала на дно. Даже музыканты, кажется, выдувают свой джаз с каким-то облегчением.

...Четвертак он поднял над головой двумя руками, спиной ощущая толпу, собравшуюся сзади. Пальцы, которым привычнее было держать кувалду или гаечный ключ на 64, аккуратно расправили фиолетовую банкноту в лучах выглянувшего последнего осеннего солнышка. Аплодисменты были такой громкости, как будто объявили, что экономическая и политическая жопа кончилась победой наших, всем спасибо, все свободны. Ну, и Москва кураж любит. Радостно орали и улюлюкали все: студенты и домохозяйки, рабочие и служащие, домушники и строители, сталевары и шахтёры, откосившие и солдаты срочной службы, мичманы и офицеры, члены партии и сочувствующие, валютчики и банкиры, наперсточники и швеи, бандосы и менты, отличницы и проститутки - вся большая и радостная страна забыла на секунду, что стоит на краю пропасти... И несколько мгновений держал эту страну на своих плечах немолодой атлант в фуфайке. И был ритуальный танец с четвертаком, не менее креативный, чем с червонцем.

А вот до полтинника не дошло. Совершенно неожиданно он, ссутулясь, махнул рукой и ушёл, преобразившись из рок-звезды назад в побитого-пережёванного жизнью зека. И толпа тихо рассосалась, как бы очнувшись от коллективного сеанса гипноза...

35 лет спустя так и вспоминается этот день и вся эта эпоха - терпкими запахами осени, будоражащими звуками оркестра и фигурой зека-меломана с двадцатипятирублёвым билетом Государственного банка полумертвого СССР.

149 +

632

И.о. вице-премьер Башкирии Марзаев пил кофе, слушая свой приговор по делу о взяточничестве, а дослушав, зааплодировал.

Бывший зам. премьера не грустил.
Слушал приговор и кофе пил.
А услышав «строгий» приговор,
бил в ладоши от восторга вор!

И всего пол миллиарда возвратит.
Отсидев, в загранку убежит.
Там добра немало прикупил.
У судей отнять его нет сил!

94 +

633

Ущерб по делу экс-замглавы Минстроя ДНР Мерваезовой достиг 9 миллиардов рублей.

Оказалось , что не надо «шишкой» быть,
чтобы миллиарды государства прихватить.
Зам. главы Минстроя ДэНэЭР
показала всем дурной пример!

Мерваезова далёко не ходила.
Девять миллиардов на Донбассе прихватила.
Государство,как всегда, терпело.
Наконец , терпеть вдруг надоело.

Для других воров теперь наука.
8 миллиардов украдёте, будет пруха!
Ведь не зря пословица вещает :
только скромность человека украшает!

Мерваезова нарушила закон.
А для власти не порочен он.
Следуй большинства начальников примеру :
если и воруешь, воруй в меру!

Нет бы 8 миллиардов своровала.
На свободе б с «чистой» совестью гуляла!
Её жадность, как и фраера, сгубила.
Будет жизнь её теперь уныла.

120 +

634

Её уволили за ошибку, которую она пыталась исправить.
И именно эта «ошибка» позже принесла ей 47,5 миллиона долларов — и навсегда изменила офисный мир.
Даллас, Техас.
Бетти Несмит Грэм была разведённой женщиной, которая одна воспитывала маленького сына Майкла. Она жила на зарплату секретаря — 300 долларов в месяц. Школу она бросила ещё в подростковом возрасте, и печать у неё, откровенно говоря, была неидеальной. Но работа в банке была жизненно необходима — она одна содержала семью.
Проблемы начались с появлением новых электрических пишущих машинок IBM. Они работали быстро, но были беспощадны: даже малейшая ошибка означала, что всю страницу нужно перепечатывать заново. Иногда — сразу несколько страниц. Ленты не позволяли ничего стереть — ластик лишь размазывал чернила. Бетти постоянно жила в страхе, что из-за очередной ошибки потеряет работу.
В декабре 1954 года она заметила художников, которые украшали витрины банка к праздникам. Если они делали неверный мазок, то просто закрашивали его и продолжали дальше.
Тогда у неё и возникла мысль:
Почему бы не делать так же с текстом?
Тем же вечером у себя на кухне Бетти смешала темперу в блендере, тщательно подобрав цвет под фирменную бумагу банка. Она перелила смесь в маленький флакон, взяла кисточку — и на следующий день принесла всё это на работу.
Когда она впервые закрасила опечатку, сердце у неё колотилось.
Будет ли заметно?
Увидит ли начальник?
Краска высохла идеально. Никто ничего не заметил.
Так, сама того не осознавая, Бетти создала продукт, который позже изменит миллионы рабочих столов по всему миру.
Другие секретарши быстро заметили её «маленькую хитрость». Они начали просить флакончики с «волшебной краской». Бетти готовила смеси дома, а её подросток-сын Майкл вместе с друзьями наполнял флаконы вручную за один доллар в час. То, что начиналось как способ выжить, постепенно превратилось в настоящий бизнес.
К 1957 году она уже продавала около ста флаконов в месяц.
В 1958 году Бетти дала продукту название — Liquid Paper — и подала заявки на патенты. После статьи в профильном журнале она получила более 500 запросов. Компания General Electric заказала свыше 400 флаконов в трёх разных цветах.
Но совмещать работу секретаря и развитие бизнеса становилось всё труднее. Днём она работала в офисе, а ночами отвечала на письма, смешивала краску и готовила заказы.
И тогда произошла «та самая» ошибка.
В 1958 году, полностью измотанная, Бетти по ошибке подписала официальный банковский документ названием собственной компании вместо названия банка. Её уволили сразу же.
Кто-то воспринял бы это как крах.
Для Бетти это стало свободой.
Оставшись без основной работы, она смогла полностью посвятить себя Liquid Paper. Официально зарегистрировала бизнес, усовершенствовала формулу и привлекла крупных клиентов. В 1962 году она вышла замуж за торгового агента Роберта Грэма, который присоединился к делу.
Рост был стремительным. Уже к 1968 году у Liquid Paper появился собственный автоматизированный завод в Далласе. К 1975 году компания выпускала 25 миллионов флаконов в год и продавала продукцию в 31 стране мира.
Но вместе с успехом пришли и испытания. Второй муж попытался забрать контроль над компанией, изменить формулу и лишить её прав. Бетти боролась — и не уступила. Она сохранила свою долю и подала на развод.
В 1979 году женщина, которую когда-то уволили из-за неверной подписи, продала Liquid Paper корпорации Gillette за 47,5 миллиона долларов.
После продажи она создала два фонда для поддержки женщин в бизнесе и искусстве. Построила компанию на человеческих ценностях — с детской комнатой на производстве, библиотекой для сотрудников и коллективным принятием решений. Она верила, что бизнес может быть достойным и человечным.
Бетти ушла из жизни в 1980 году в возрасте 56 лет — всего через несколько месяцев после сделки. Её сын Майкл — тот самый мальчик, который когда-то наполнял флаконы на кухне, — унаследовал более 25 миллионов долларов.
Миру он известен как Майк Несмит из группы The Monkees. Он продолжил благотворительную деятельность матери.
«У неё было видение», — сказал он в 1983 году. — «Она превратила его в международную корпорацию и помогла миллионам секретарш».
Ирония судьбы идеальна: женщину уволили за ошибку — а она создала империю, которая дала людям возможность эти ошибки исправлять.
До Liquid Paper одна опечатка могла означать часы потерянной работы.
После Liquid Paper ошибки стали простой частью процесса — тем, что можно исправить за секунды.
Но эта история не только о корректоре.
Она о том, что происходит, когда ты не соглашаешься с мыслью «ничего нельзя изменить».
О превращении слабости в силу.
О женщине, которая посмотрела на, казалось бы, неразрешимую проблему и сказала:
«Должен быть лучший способ».
И она его создала.
Ошибка, которая лишила её работы, стала дорогой к свободе.
Иногда лучшее исправление — это изменение собственной жизни.

Из сети

72 +

635

16.12.2025 года Верховный суд России отменил решения судов по делу с квартирой певицы Ларисы Долиной за 1 112 000 рублей и оставил недвижимость за покупательницей Полиной Лурье.

Ларку голыми руками не возьмёшь.
Врёт шахер - махеры с хатой – ложь!
Хоть бабло вернуть несчастной обещала.
В суд на всякий случай заявленье накатала.

Суд Верховный оказался не на Ларки стороне.
Хату возвратил обманутой Лурье.
Ждём теперь, что судей предыдущих,
с Ларкой встретим в кандалах идущих.

6 +

636

Голливудское кино:
До нулевых – спецэффекты так себе, запрещённые ныне гомосеки для антуража, негры есть, иногда показывают красивых голых женщин, ругань редкая и по делу, наивная эпичность, растёт развесистая клюква, русские злодеи с армянско-албанскими лицами и штампованными фамилиями несут тарабарщину.
Иногда попадаются хорошие фильмы.
После нулевых – спецэффекты лучше реальности, гомосеки, негры и латиносы в комплекте, россыпью и в нагрузку, даже некрасивых голых женщин показывают исключительно по грудь или сзади, матюки по колено, треш пытается прописаться даже в мелодрамах, русские с громкими фамилиями говорят с сильным акцентом, клюква цветёт пышным цветом на обломках логики.
Иногда попадаются хорошие фильмы.
Вывод – не в гомосеках и спецэффектах дело...

8 +

637

[B]Новогодняя Тарзанка, или Сказ о том, как Толик дважды в больницу ездил[/b]

Давно это было. Примерно в 96-97-м, когда Египет ещё не был «нашим курортом», а путь туда напоминал экспедицию. Когда полицию звали милицией, а друзья были не просто друзьями, а «ранеными в голову» товарищами, для которых адреналин заменял кислород.

Один такой друг вернулся из заграничного путешествия уже после Нового года. Раз опоздал — пришлось отмечать снова. За столом, хитро прищурившись, он спросил:
—А хотите историю, как мои московские друзья Новый год встретили? Они, между прочим, интереснее меня отпраздновали.
—Конечно!
—Ну, тогда держитесь.

Друзья у него были шебутные, спортсмены-экстремалы, увлекались всем, от горных лыж до парашютов. Но — семейные. Поэтому Новый год они обычно встречали семьями. Но в тот раз жёны взбунтовались:
—Надоело! Опять напьётесь и уснёте в оливье. Девочки — отдельно, мальчики — отдельно. Увидимся после праздников!
И упорхнули.Оставив, впрочем, гору салатов.

Остались трое мужиков. Сначала держались гордо: «Да нужны они нам!» Потом загрустили. А после боя курантов, под действием алкоголя и уязвлённого самолюбия, решили: мы не алкоголики, мы экстремалы! Устроим банджи-джампинг! Нашлась и верёвка в кладовке — бельевая.

Привязали к перилам балкона. Четвёртый этаж – это ж курам на смех! Как с табуретки спрыгнуть. Сначала хотели прыгать просто так, но инстинкт самосохранения, пусть и запоздалый, подсказал: надо экипироваться. Надели тёплые свитера и свои фирменные спортивные комбинезоны, как у сноубордистов. Первым, в такой вот амуниции, прыгнул Толик.

Двое других смотрят — моток верёвки ещё не кончился, а Толик уже внизу, на снегу, лежит.

Как сбежали вниз — не помнят. Толик был без сознания, но дышал. На улице — новогодняя оттепель, около +1°C. Друзья, памятуя об уроках выживания, на всякий случай надели на него лыжную вязаную шапку, заботливо укутали в одеяло из квартиры и только потом подсунули под него матрас. Решили сами отвезти в больницу — так быстрее. Благо, один из них, уже начавший к тому времени свой бизнес, приехал на новенькой бортовой «Газели».

Попытка первая: Утерянный герой

Загрузили Толика (на матрасе) в кузов и рванули. В больнице — новогоднее столпотворение. Уговорили врача подойти к машине. Подходят, а Толика нет. Борт открыт, матрас на самом краю. Врач, многозначительно взглянув на них, ушёл. Они медленно поехали назад, вглядываясь в тёмные переулки. Приехали. Обнаружили Толика там же, у дома, на снегу. Они его от «тарзанки» отвязать забыли!

Попытка вторая: Исправляем ошибки

На этот раз подошли к делу с умом.Отвязали, загрузили, а чтобы груз не потерялся вторично, привязали Толика к матрасу поверх одеяла той самой бельевой верёвкой. Борт закрыли на все засовы. Приехали. Начали пробиваться в регистратуру. Замученный дежурный врач вызвал наряд: «Тут двое пьяных, белочку поймали, бредят каким-то Толиком!»

Друзей забрали в КПЗ. Они орали: «Спасите Толика! В кузове!» Им, естественно, не верили. Так продолжалось около двух часов, пока не сменился караул и у милиционеров не дрогнуло сердце — или просто не надоел крик. Поехали к больнице, заглянули в «Газель».

А там — Толик. В комбинезоне, шапке, укрытый одеялом и привязанный к матрасу. Живой, и даже очнувшийся, но, естественно, слегка подмёрзший и всё ещё не способный пошевелиться из-за переломов. Тёплая экипировка и плюсовая температура его спасли.

Эпилог

У истории счастливый конец.Толик вылечил переломы. А вся компания вывела железное правило: новогодние традиции нарушать нельзя. Иначе будешь летать на верёвке, валяться на снегу во дворе, а потом в уютном коконе из одеяла наблюдать за звёздами из кузова «Газели» возле больницы.

Так что выпьем за друзей, которые всегда вернутся и отвяжут. Даже если для этого понадобится помощь органов правопорядка, пара часов в КПЗ и крепкая бельевая верёвка.

130 +

638

А может, чтобы не травмировать психику юных дебилов и сохранить жизнь училкам, лучше отменить математику в школе?
"Геометрию (в древней Греции) изучали взрослые юноши, а вернее, в часы досуга зрелые бородатые мужи, искушенные в словопрениях перед судилищами и ареопагами, ибо лишь они могли оценить всю тонкость логики Евклида; теперь же в Англии в буквальных переводах мучают 12- и 13-летних мальчиков, и можно лишь удивляться, как общество «Защиты детей от жестокого обращения и покровительства животным» это допускает." - "Мои воспоминания" - А.Н.Крылов, математик, кораблестроитель, академик и генерал флота с 1916, Герой Социалистического труда (1943), всю жизнь преподавал математику в Морской академии, перевёл с латыни на русский "Математические начала натуральной философии" Ньютона (1915). "Подпространство Крылова" (1931) - в вычислительной математике модная ныне тема эффективности вычислений.
Ну доживут (если) дебилы до бороды, поумнеют.
"Как-то раз он мне и говорит: — Хоть ты теперь и профессор, да и чин у тебя другой, а я всё тебя мичманом буду звать. Так вот, мичман, вижу я, ты по цифирному делу мастак. Обучи ты меня этой цифири, сколько её для моего дела нужно,— только никому не говори, а то еще меня засмеют. И стали мы с Петром Акиндиновичем по вечерам каждую среду и субботу заниматься математикой, начав с элементарной алгебры. Нечего говорить, что я редко встречал столь способного ученика и никогда не встречал столь усердного. Петр Акиндинович быстро увидел, что алгебра есть основной математический инструмент, и решил, что им надо научиться владеть быстро, уверенно и безошибочно. И вот, возвратившись с завода, он садился за задачник Бычкова и до поздней ночи решал задачу за задачей, чтобы «руку набить». Так мы в два года прошли элементарную алгебру, тригонометрию, начала аналитической геометрии, начала дифференциального и интегрального исчисления, основания статики, основания учения о сопротивлении материалов и начала теории корабля. Титову было тогда 48—49 лет".
"Экспериментальное исследование такого корабля (броненосца) требует весьма больших расходов, ибо содержание такого корабля на ходу в море требует около 30 000—60 000 руб. золотом в один день, т. е. гораздо больше, нежели годичная зарплата двух академиков" (написано в 1945).
"Потерпите, братцы" - говаривал Салтыков-Щедринский градоначальник обывателям.
"Потерпите" - сказано было недавно учителям о низкой зарплате.

71 +

639

Осужденные по делу Долиной мошенники заявили, что обманывали Ларису Александровну под влиянием мошенников.

66 +

640

Как оказалось, первые материалы по делу Эпштейна были опубликованы в Петрограде еще в 1915 году Казимиром Малевичем.

15 +

641

Лариса Долина ушла со сцены под почти звенящую тишину: нулевая бабка впервые выступила после решения суда по делу о квартире.
На концерте «рождество с Григорием Лепсом» зал был полон, но особого тепла на выступлении скандальной артистки не случилось.
В конце номера певица поздравила всех с Новым годом и рождеством и ушла за кулисы не под аплодисменты, а тишину.

Народный буллинг.

3 +

<< ← 8 9 10 11 1213

Анекдоты про делу [ Свежие анекдоты ]

Партнеры

Реклама

Добавить анекдот: предложить для публикации

Анекдоты про делу
[ Свежие анекдоты ]