Шутки про жизни - Свежие анекдоты |
7207
ЗЯМА
Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.
Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.
Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.
Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.
На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.
Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.
Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.
Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!
В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.
Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.
Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.
В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.
Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.
Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.
Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...
Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.
Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.
После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.
- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.
Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...
Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».
Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru
|
7212
Одноподъездный кооперативный дом. Одну из квартир стали сдавать под бордель. Это, кто не знает, весьма неприятное соседство вовсе не потому, что "вдруг дети увидят", а по чисто бытовым причинам - пьяные клиенты, драки, разборки сутенеров с ментами (или наоборот, но, в общем, это громко) и прочие радости жизни. Даму-управдома, проживающую в нашем же доме, ситуация очень беспокоит: два месяца в этой квартире за электричество не платили!
|
|
7213
Из жизни замечательных людей.
За подлинность не ручаюсь, поскольку слышал эту историю в пересказе третьего лица, но она достаточно оригинальна, так что может быть и реально произошедшей (с поправкой на то, что надо уверовать в оккультизм). Итого...
Как известно, Пушкин был личностью остроумной и, как показывает данная история, остался таким после смерти.
Некие 17-летние девицы из института культуры (подруги моего друга) решили заняться оккультизмом - так называемым столоверчением (так кажется), или, как еще это в мои времена называлось - тарелочкой. Смысл прост - на столе по кругу лежат буквы алфавита, а в центре тарелка. После процедуры вызова духа ему задается вопрос. Когда последний начинает отвечать, то тарелка начинает двигаться по столу и останавливаться около соответствующих букв так, чтобы сложилось слово. Таким образом и происходит общение.
Был вызван дух Пушкина и ему был задан вопрос "Когда наступит конец света?". Тарелка заметалась и остановилась напротив буквы З. Следующая буква была А. Когда тарелка остановилась у буквы В, наши экзальтированные девицы начали визжать (для людей, плохо складывающих буквы в слова - они испугались, что сейчас получится слово - ЗАВтра)...
Но все закончилось хорошо - Александр Сергеевич просто пошутил. В конечном варианте фраза сложилась такая - "Зависит от вас".
|
|
7214
Как Багратион Мюратом командовал.
Некоторые люди помнят из школьной программы о противостоянии наполеоновского маршала и шурина, а по совместительству - Неаполитанского короля Иоахима Мюрата - и русского генерала князя Петра Ивановича Багратиона. Кто читал по истории Отечества сверх программы, кто - осилил первый том "Войны Эмира" графа Толстого по самый Шенграбенский бой и капитана Тушина... Словом, помнят.
Но, как говорится, "неисповедимы пути Господни!" В 1909 году в Санкт-Петербурге, в Офицерской кавалерийской школе служил себе тихо мирно помощником (заместителем) начальника внучатый племянник князя Багратиона. Причем, что характерно, тоже Багратион и - тоже князь. Звался сей несчастный полковник Дмитрием Ивановичем...
Почему несчастный? Потому что Фортуной - или же не в меру склонным к юмору начальством (анекдота.ру тогда не было - и людям приходилось как-то самим себя развлекать) - к нему в подчинение назначен был подполковник Русской Службы... Его Высочество Принц Мюрат! Правнук, то есть.
Как уж один другим командовал - сие науке истории не известно, но самый факт, очевидно, доставлял немалое развлечение всему петербургскому гарнизону. Особенно, учитывая, что звался сей "заморский хрухт" не как-нибудь, а - Наполеон Ахиллесович!
(История хотя и анекдотическая, но - из жизни совершенно. Желающие могут проверить по "Общему списку офицеров РИА на 1909 год").
|
|
7216
коты-гурманы.
Большую часть жизни прожила в частном доме, соответственно были и кошки.
Маркиз, котенок серо-буро-малиновой окраски с рыжим подшерстком, породы похоже в папах был бультерьер. Нагло жрал полузеленую клубнику прямо с кустиков, причем только один сорт "ананасовый". Ну по крайней мере этот сорт так в нашей деревне обзывали.
Сильва, серо-бело-полосатая красава с хвостом "Ёлочкой" это когда кошка встает в боевую стойку у них обычно хвост дугой, а у неё прямо вверх и пушыстый, выглядит как елочка. любила виноград, синий, дальневосточный, кислющий...на вино его бабушка растила, а Сильва-зараза (бабушкина фраза) нижние грозди все обгрызала.
Маркиза. Красавица(студентка,комсомолка) Внешность невская маскарадная, а ведет себя как минимум королевна. Молочко вчерашнее не пьем, рыбку сырую ешьте сами, зато когда появился вискас в пакетиках, не сухой который, трескала так, что за ушами трещало. Эта дама уважала пикули. Огурчики с мизинец величиной и исключительно с куста. "Взрослые" огурцы её не привлекали. Пойдешь на засолку огурцы собирать, а там одни огрызки.
Жывотное. Другого имени ему так и не подобрали,обычный черно-белый тыгыдымский кот. Как начнет беситься, так по стенам "тыгыдым-тыгыдым". Если оставили гамбургер без присмотра, то сожрет всю верхушку булочки с тмином. Выпьет полстакана пива (покуда морда влезает) и закусит оливкой.При виде банки с оливками орет еще громче, чем при виде любимой кошачьей жрачки.Городской кот,что сказать, интересно, чего бы он на огороде жрать стал?
|
|
7217
Удивительно даже, что стал коммунистом, минуя ряды этого молодёжного движения. На этот пунктик из прошлого обращали внимание при вступлении человека в КПСС.
- Отнюдь. Собсно в Партию я решил вступать из меркантильных соображений - хотел ездить в заграницы. Зачем? Очень мне понравилось ихнее заграничное пиво. До этого попил чешского и решил что пора пришла вкусить немецкого. А в СовТрансАвто без партийного билета в заграницу не можно даже думать.
И вот я подаю заявление в первичную ячейку. А тут бац! И приходит пора гласности, перестройка, арендаторы, кооперативы..
Ко времени приёма меня уже в партию, я был арендатором. Поездки в заграницу потеряли актуальность в том числе и из за пива как первоосновы. А вот остаться в рядах я решил что бы больше узнать эту структуру изнутри. До этой поры я был в числе кандидатов в партию. Два года. Можно год, но без изменения места работы. А я летун. Искатель где больше интересного
На бюро райкома, где меня руководитель и партийный секретарь представляли для утверждения, вопрос к мне было только один...
Тут нужно вам представить для себя что такое бюро райкома. Это в основном директора и парторги крупных заводов. А наш райком в городе занимал 1 место по промышленности. Тут и турбинный завод, и моторостроительный, и машиноремонтный, и путьреммашевский и куча других контор не из мелких. И вот поднимается мой директор и указывая на меня после ФИО и прочего представления - А это наш арендатор..
Всё. Сон пропал. У всех. И стали меня пытать как это и что это такое.
Здесь есть ещё один параллельный момент. Люди постоянно сдают какие-то экзамены. Я не исключение.
Но для меня был всего лишь один экзамен где я волновался. Это был мой первый экзамен в жизни в 8-м классе. Я его не сдал по русскому языку и географии. Был оставлен на осень, на пересдачу и кое как переведён в 9-й. Вот тот не сданный экзамен и был мой рубежь по волнительности.
Больше я на экзаменах не волновался. Ведь в любом экзамене выступают двое - сдающий и приёмщик. Кому больше надо, тот пусть и трясётся. Мне же в знаниях нужно лишь одно - их иметь
А уж дальше, лучшего экзаменатрора чем жизнь не существует.
На том бюро райкома я был персона грата. Я был Куком в стане аборигенов. Чекаловым, совершившим перелёт в Америку.
Никто не спросил меня о дне рождения Ленина, сколько орденов на первой странице газеты Правда и почему меня не принимали в комсомол.
Реальные мужики интересовались реальным экономическим проектом - Арендой!
|
|
7219
Гигатрон
Технологии газовой сварки давно ускакали вперед. Но когда-то под эти цели использовался карбид. Да, при халатном отношении нерадивого сварщика газогенератор мог ебнуть покруче динамита, но с подобным явлением я столкнулся только раз, да и речь сейчас будет не об этом.
Повадились на одном объекте отделочники карбид у нас пиздить. Или выменивали, науке это до сих пор не известно. Но они конкретно заебали своими хлопушками. Суть конструкции проста: в пластиковую бутылку сыпется карбид и сдабривается водой. Бутылка трясется, реакция воды с карбидом усиливается и через определенное время бутылку рвет в клочья. Сопровождалось все это мощнейшим хлопком, я бы даже сказал – взрывом.
В принципе, через определенное время на эти хлопки перестаешь обращать внимание, это как регулярные боевые действия, со временем становится похуй. Если бы не одно но… При разрыве бутылки во все стороны летела вонючая жижа уебищного серого цвета, которая к тому же очень плохо отчищалась с одежды. И если эти энимидауны ходили в спецодежде, то прорабы этим похвастаться не могли.
Я ходил по стройплощадке как по минному полю: сцыкливо и очень осторожно – молодой и неопытный. Именно поэтому я всегда засекал хлопушки и ни разу серьезно не пострадал. Пострадал Виталик, прораб монтажников. Какой-то меткий долбойоб метнул бутылку ему прямо под ноги. Радикально черные брюки и ботинки стали пятнистыми. Куртка из белоснежной кожи – тоже. Мажор, хуле.
Описывать его реакцию своими словами – только навредить. Виталик стал одним из главнейших открытий в моей жизни. Его мат пестрил сложными деепричастными оборотами. Структура текста проникала в потаенные уголки души и не оставляла равнодушным. Я даже подумал, что этот дух вселенской справедливости лично повесит на стрелу башенного крана огромный стальной шар и начнет массовое захоронение отделочников под руинами дома. Но я был не прав.
- Леха, ну дай ты карбида, - настаивал Виталик.
- Да еб вашу мать, заканчивайте вы уже свои химические войны, как дети, – вторил ему я.
- Ну Леха…
Когда злость в его взгляде произвела рокировку с мольбой, я дрогнул. Ну пусть пошвыряется хлопушками, пусть душу отведет.
Отделочники, за неимением на объекте бытовок, переодевались и обедали в одной из квартир на первом этаже. Когда они дружным коллективом приступили к трапезе, открыв теплым весенним днем окна нараспашку, из ближайшего магазина Виталик выходил с бутылкой шампанского. Что характерно, он его даже не пригубил, просто слил часть в песок и… Да-да, освободившееся пространство бутылки заполнил карбидом и запечатал ее пробкой.
Впоследствии мне тоже довелось использовать этот метод, правда, мешать карбид с шампанским я не стал, и с водой знатно получилось. Очень задолбали меня одни мудаки, но вы повторять не смейте, это реально опасная затея.
Немного подождав, он проявил потрясающую гуманность и не стал забрасывать бутылку к шутникам в квартиру, он ее хорошенько приложил в стену чуть ниже окна. Я этого лично не видел, но СЛЫШАЛ! Поговаривали, что несколько обосравшихся тел даже в окно выпрыгивали, на всякий случай. Громче разрыва бутылки был только женский визг, струящийся из квартиры первого этажа…
В тот день произошло два события: отделочники не смогли завершить трапезу, по причине полнейшей потери аппетита, и с того дня на объекте не взорвалось больше ни одной хлопушки. Я про себя стал называть этого без сомнения талантливого химика Виталик-Гигатрон, а иногда Виталик-Туборг.
|
|
7220
Я не замешан в оптимизме,
Но лишь уверен наперёд -
Коль очень плох период в жизни,
То улучшение грядёт!
Что, я не прав? Ответьте, братцы!
Ведь дело верное, кажись!
Одним путём лишь выбираться
Из "ямы" можно - только в высь!
Но есть пример нелепый самый,
Что, провалившийся в подвал,
Не вылезал из тёмной ямы,
А тут же яму обживал.
Хозяин - барин! Видно краше
Ему существовать во тьме.
Что выбирать - то дело Ваше:
Вверх вылезать иль жить в д...ме.
|
|
7221
Охота на крокодилов.
"-Нет некрасивых женщин,есть мало водки!
-Я столько не выпью!"
Из диалогов.
90е.
В жизни каждого мужчины есть два незабываемых события. Это память о самой первой и самой страшной бабе в его жизни. Возможно , у кого то эти два факта слиты воедино-но тогда, вероятнее всего, речь идет о первой и последней бабе в амурном списке .
И если о первой вспоминаешь с нежностью, то о самой страшной хочется забыть-да не выходит. Мне-особенно,ибо крокодила сего я добыл в коллективе охотников. И участвовали в сем сафари самые близкие друзья. Бегемот и Кабан. Тут уж как в анекдоте про добрую память- "Сам забудешь-друзья напомнят!"
...
Реклама убеждала нас, что главный вопрос любой мужской компании- "Кто идет за Клинским?" Реклама врала. Главный, наболевший и неизменно решаемый вопрос у нас был-"Где взять баб?"
Не то что мы были страшны безмерно-или сопливы и кривоноги-не в том дело. В ротации, хм, кадров. Точнее, в скорости оной. Текучка на производстве была исключительная. Основной девиз встреч был- "Ни один уважающий себя дятел два раза в одно дупло не дуплится!". То есть появление на даче-а там и проводились все радения хлыстов-с прежним составом группы оральной поддержки считалось потерей темпа.
Зря собрались. Скукотища.
"Девушка-я вас где то уже видел!"-звучало в наших устах с горечью и осуждением.
Потому заботы о бесперебойности поставок свежей пиздятины были постоянной головной болью. Решали проблему как могли.
Кабан таскал табуны проституток, которых мы политкорректно звали "женщинами с пониженной социальной ответственностью"-я же находил залежи доброволок в совершенно неожиданных местах.
Например,как то ошибся в одной цифре номера любимой. И попал на грудной голос развесистой мадам. На ловца и зверь бежит-Света была оной из компании скучающих мажористых жен . В члены этого кружка мы были приняты незамедлительно.
За лихость, удаль молодецкую и место встреч мы получили у дам погоняло "лесные братья". Так и звучало в их беседах-мол, сначала в фитнесс поеду, потом в салон-а потом к "лесным братьям"-гормональный фон подрегулировать. Хотя, наверное, в салон лучше после. А то все равно прическу растреплют.
Дамы были как на подбор-красивые, ухоженные, веселые и заебанные бытом респектабельного существования вусмерть. С хроническим недоебом уставшими на работе капиталистами. Как тут не помочь стране? Как не снять часть забот с наших банкиров и промышленников? Не помочь капитанам производства? Нашим,отечественным быстрых разумом (и вялым членами) Гобсекам и Скрутчам Мак-Дакам? Не подставить дружеское хм, плечо, утомленному негоцианту-двигателю прогресса?
Никак невозможно сие. Даже непатриотично, можно сказать.
Мы для них(дам, а не капиталистов) аж исключение сделали ради процветания родной экономики: дружили организмами лет 5 и до сих пор иногда позванивают. Но мне нельзя. Я добровольно вышел из леса и сдался властям.
Но я не об этом.
Единственным халявщиком у нас был Бегемот. В деле добычи самок он предпочитал теплую и уютную должность бенефициара. Типа-он застенчивый двухметровый полуторацентнеровый бородатый гиббон с загривком в три наката-и потому не может никак с девушками познакомиться. В театральной классификации любовников (1й,2й,3й...) Бегин занимал почетное амплуа "Павиан на выданье"
Ссутся, суки, при попытке навести контакты. В прямом смысле.
Трясутся и под себя прудят.
Как то раз терпение наше лопнуло.
-Знаешь, Димочка, ты уже так привык к халяве, что воспринимаешь ее как подношение. Или долю малую, что тебе заносят-по понятиям. Оборзел в корягу. Где бабы?
-Ну не мое это...
-Не твое? Тогда иди в педерасты. Или женись. Или и то и другое. Но на блядки больше не возьмем.
-Хотя...(Бегемот поморщился)- есть тут один телефон...энтузиастка одна дала...
-Где?
-В метро.
-Чего это тебя туда занесло?
-Пьяный был-а ни один таксист, сука, не останавливался. Поехал на метро. Там-то она меня и сняла...
Мы с Кабаном переглянулись.
-Мы правильно тебя поняли-таксисты от тебя шарахнулись, а эта подземная давалка ,не убоявшись богомерзкого рыла твоего-сняла?
-Выходит так.
-Звучит тревожная музыка. У меня дурные предчувствия.
-У меня тоже. Но выбора нет-тащи телефон.
Бегин выволок какую то книжонку. Номер был продран острым предметом сквозь полсотни страниц.
-М-да. Остервенелая какая. Изголодавшаяся. С зоны откинулась что ли?
-Или свежеразведенка.Она внешне как?
-Не помню.
-Что-совсем?
-Совсем.
-Зловеще. Ладно, чего десны мять-звони. Нет, как говорится, некрасивых баб-есть мало водки.
Сговорились за полминуты.
Выходим на улицу. На душе как то тоскливо. Я, садясь в машину ,неожиданно для себя предлагаю каждому припомнить свою самую кошмарную зазнобу.
-Можешь не тужиться воспоминаниями - осаживает меня Кабан. Сегодня это место в твоей жизни может занять другая- кликушествует он, заводя машину.
Подъезжаем. Из окна орет выставленный наружу динамик. "Ласковый май" кажется.
М-да.
-Может, ну его нахер, Андрюш? -жалобно скулю я с заднего сиденья.
-А те что- с Вивальдями блядей подавай?
-Ага. Виваблядей, то есть- поддакивает Бегин.
Тут дверь распахивается и в салон лезут три горгульи. Мы столбенеем. Пиздец. Гоблин-шоу. Парад уродов. НЕЕЕЕЕТ!!!!!
Кабан зачем-то срывается с буксом, надеясь, наверное, что этих мымр в окна выдует.
Наивный!
В салоне повисает недобрая тишина. Прерываемая звуками полового влечения издаваемыми этими гарпиями. Не слыша их мы с Кабаном ненавидящими взорами сверлим Бегемота.
-А в какой ресторан мы поедем, мальчики?
-В "Голубую устрицу"- бурчит Бегин.
Обессиленно ржем. Да уж...Приди с этими крокодилами в кабак и все. Кирдык. Можно спокойно по гейклубам шляться. Репутация уже не пострадает.
Короткая ругань на тему-куда везти? Никто не хочет к себе. У всех соседи,знакомые, бабки у подъезда-засмеют же!
Вспоминаем про нейтральную треху Кабана. ОК. Нас там никто не знает-едем. По дороге затариваемся . Стол соответствует одалискам: все сурово, просто,по-фронтовому. Полезная и вкусная водка (ящик) , бычки в томате, черный хлеб, тушенка, сало, одесская колбаса и маринованные огурцы. Все.
Привозим этих рептилий в хату.
Заходим и мрачно остаканиваемся. Не помогает. Хмуро закуриваем на балконе.
Бабы пугаются и запираются на кухне.
-Иди-развесели их-металлическим голосом велит Кабан. Спорить с ним не тянет абсолютно.
Захожу. Молча вынимаю пачку презервативов. Бабы ошарашены.
-Распечатайте, выньте и налейте в это воды.
-Э?
-Делай как я!
Через минуту у всех в руках болтается по пузырю с парой литров в каждом.
-Завяжите горловину ниткой.
-Есть!
-За мной, в колонну по одному шагом-марш!
Вывожу команду гондонометалок на балкон. Внизу, на детской площадке, безмятежно попивает портвешок и гугниво матерится цель-дворовая алкашня. У них там чисто парадиз- газетки постелены, рыбка разложена," три топора" розлиты по стаканам, верные подруги и уважаемые люди вокруг. Смотреть на чужое счастье из глубины помойной ямы бытия невыносимо. Ну ничего. Ща сравнимся удачей.
-На раз-два-три-огонь!
Хм. Страшные-но меткие. Уже достоинство. Наверняка есть еще, если поискать. Может у них глисты-а на них карп хорошо клюет?
Бомбы пошли как с "штуки" Ганса-Ульриха Руделя-точно в цель. Один близкий недолет, один перелет в полметра и два гандона вошли точно в бошки калдырей.
Цель поражена.
Мы, давясь от хохота, присели за парапет. Снизу ввысь понеслись такие густые клубы мата-хоть записывай. На вопли в окна третьего этажа вылезли два любопытных школьника-на свою беду.
Их-то и постигла всеобщая ненависть и презрение трудящихся. Сначала алкогольная общественность донесла до подростков все постыдные особенности их родословной до 12 колена включительно. Затем в дело пошел булыжник-оружие пролетариата.
Зазвенели разбитые стекла.
Мы с бабами выли вповалку на балконе.
В дело вступили родители мальчуганов:на улицу выбежали взволнованные отцы и их соседи. Послышались первые, робкие пиздюлины.
Мы обессиленно хрипели друг на друге.
К бухарикам прибыло подкрепление.Внизу бесновались мятежные народы, наверху заходились в истерике поджигатели войны.
Бои приняли позиционный характер. Один из жильцов оживил обстановку, спустив на алкашню алабая с говорящим именем Арнольд. Это прибавило экспрессии действу. Поначалу Арнольд пытался отличать правых от виноватых, но получив штакетиной по морде отбросил всякую сортировку.
"Novit enim Dominus qui sunt eius» — «Рвите всех! Господь узнает своих!»-решил кобель , подобно своему Ситосскому тезке и бросился в сечу.
Вскоре подоспела милиция. Первого же мента Арнольд цапнул за ногу и загнал на бобик.
Мы стонали от счастья.
Грохнул выстрел. Толпа бросилась врассыпную. Наконец-то! А не то мы б лопнули. Или задохнулись. Вползали в комнату на карачках. Уже родными. Еще бы! Совместные конвульсии очень сближают, как известно. Дальше все пошло как по-писаному. Какие ж они страшные? Еще стакан! Ооооо! Да девки ж просто отпад! Нормально Григорий? Отлично-Константин!
Порок винопития перерос в грех чреслобесия. Всю ночь мы с азартом занимались черти-чем с этими красотками. Как отрубился-не помню.
Открыл глаза и тут же зажмурился от воспоминаний и головной боли. Темно. Зажег свет. У меня с ней что то было?! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
-Еще как может!
-Бегин, скотина-это все из за тебя!
-Ага! То-то тебя от них не оттащить было! Я на твой энтузиазм глядя немецких символистов вспомнил. Там строки есть-точно про сегодня:
- "А вот в углу сношаются уроды, и у него в нее оторвалось... "
-А про тебя там ничего не написано?
-А я на себя не смотрел.
-Умное решение.
-Кстати-ты не знаешь, который час?
-Понятия не имею. Где часы-хуй поймешь. Темно на улице. О, погодь, ща узнаю.
Кряхтя вылезаю на балкон. Внизу хромающий мужик выгуливает перебинтованного Арнольда.
-К-хм. Простите пожалуйста, вы не подскажете который сейчас час?
-Полседьмого.
-Спасибо!
Захожу в комнату.
-Полседьмого.
-Утра или вечера?
-Блядь.
Возвращаюсь на балкон.
-Простите великодушно, но не подскажете-утра или вечера сейчас полседьмого?
Мужик с любопытством смотрит на меня. Зачем-то сверяется с часами. Потом раздельно, четко , с паузами, произносит:
-ВЕЧЕРА . ВОСКРЕСЕНЬЕ. ШЕСТНАДЦАТОЕ. НОЯБРЬ. ПЛАНЕТА-ЗЕМЛЯ. СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА. ГОД НАПОМНИТЬ?
-ААААААААА!!!!
Плачем от хохота с Бегиным.
"И немедленно выпил."
Вспоминаю и сам не верю. Это я? Примерный ныне семьянин? Так куролесил?
Не может быть.
Может.
|
|
7222
Интересно, ну вот почему меня бесят безобидные вроде вещи? Фанатичные оппозиционеры. Велосипедисты. Глупые рассказки... И хоть видно тролля за версту, ан терпеть мочи нет — хочется ответить.
Вот намедни на сайте вышла история о том, что, мол собственный дом формирует мужчину. Написано, естественно, домохозяйкой. Почему? Да потому, что подобный идеал может возникнуть только в женском хлопотливом и буколическом сознании. Ведь как там представлено? Вялый и ленивый мужчинка вдруг решает переехать в дом. Сельский дом. Опосля неминуемой и чудесной трансформации человек меняется. Ба-бам! Был лежебока, а стал — Хозяин. И вот, выпятив волосатое пузо, он важно начинает расхаживать в кумачевых трениках. Переваливается деловито по подворью и, попердывая от усердия, мастерски чинит все подряд. А жена тихо радуется от такой его справности, и расцветает, и застенчиво хихикает в платочек, и мечет моченые грузди на скатерку в петухах...
В этом сочинении автор смело переплела советские фильмы о счастливом селе и детство на родительской даче. Хотя, конечно, понравилась фраза: «перекопал жирную дымящуюся землю». Гм. Огорчу. Земля жирна и дымится только первые полчаса после перекопки тракторным плугом. И то осенью. Копать ее еще лопатой? Зачем?
Увы, «починить пару планок в заборе» или «заменить треснувший шифер» можно только в старом и убитом жилье. И забор, и крыша, сделанные по правилам, служат не менее 30 лет. Перманентным подлатыванием занимаются только в селах. Но происходит это от банальной бедности . Вообще, рискну сказать, что автор имеет такое же представление о реальной жизни в российской деревне, как Жозефина Богарне — о пейзанах Парижской области. Я даже не буду брать знакомое всем непросыхающее большинство. Но даже тем поселянам, кого еще не отжали из фермеров, или кому свезло найти приличную работу, живется довольно хреново. Это — постоянная борьба за выживание. Очень-очень непростая физически.
Успешные и довольные дауншифтеры существуют только в рассказках латентных гомиков (или - хипстеров), рассказываемых в тепленьких глютен-фри ресторанах.
Согласен, мужики бывают всякие. Их наклонности, как известно, определяет совершенно непредсказуемая рецессивная аллель в гомозиготе. Я проработал в монтаже полтора десятка лет. Там хлюпики и алкаши не выживали. Так вот, даже тогда из всех работяг только треть хотела по выходным копаться на даче или в гараже.Да и то делали это потому, что под советские машины нужно было лазить еженедельно. Большинство находило другие хобби .
Лучшей половине почему-то невдомек: ну не втыкает нас, мужиков «полезная семейная работа»! Нас генетически тянет на совершенно бесполезную и веселую активность. Стрелять.Собирать. Удить. Гонять. Соревноваться. Дрессировать. Гулять. Играть. Убиваться. Хвастать. Дурить. И вот чтоб оплатить все это, мы и ходим на работы. На очень разные. И я вряд ли поверю, что владелец нормально работающего бизнеса, приезжая домой, будет испытывать моральное неудовлетворение от незабитого (за целый день!) гвоздя. Так и проскулит супруге, повеся голову на рюмочкой старого арманьяка: «ах, дорогая, я — никто.У меня пять сотен подчиненных, пятьсот судеб, но — не моё! Как бы я хотел, сейчас, вместо этого сраного контакта на пять лимонов ухватить простыми русскими плоскогубцами православную шиферину и прикрутить ее на скат убогого скита... » А суженая погладит его по глупой головушке, да повторит: «А и то верно. Всех денег не заработаешь, касатик. Поедем-ка поближе к жирной землице, потычем-ка ее саперной лопаткой»...Наверное, такое может случится лишь в сериале имени первого канала.
Ох, поглумлюсь еще. Над последним умилительным образом.
Дорогие женщины! Подумайте сами. Если в наше время у кого-то в сарае который десяток лет валяется «полкило гнутых гвоздей, старый сломанный вольтметр, кузов от «Мерседеса» , то владелец — кто?
Возможно - параноик, завсегда готовый к войне. Или, может, блаженный. Но скорее всего- бездельник обыкновенный. То есть этот параметр Хозяина - неудачный.
У меня три знакомых — контрактора. Да, их гаражи и подвалы забиты материалами, машинками и приспособами. Но это то, чем они регулярно пользуются. И твердо знают, что и где храниться. И если ломается шуруповерт, то в мусорку летят и его батарейки, и такой-приличный-его-еще-хранить-и-хранить чемодан.
Лет тридцать тому меня научили простому правилу ежегодной чистки. Если при этом обнаруживается то, чем не пользовался 2 года — можно смело продавать или выбрасывать. Помню, тогда идея понравилась. Потратив пол-субботы, я выгреб из гаража железок и деревяшек килограмм на двести. Стало удивительно ясно и просторно. Пошел было к соседу за тачкой, вывезти этот хлам на свалку. Не получилось.
Потому что через час довольный сосед закончил растыкивать весь мой мусор по своему гаражу...
|
|
7223
Историю эту я прочитал в письме моего друга, в день Рождения В.И. Ленина в 2016 году.
Рассказ примерно о 1968-1969 годах
Я в первом классе, выменял на зоне (у нас посреди посёлка работали зэки, мы через забор меняли всякую фигню на чай, вертухаи не стреляли) альбом с трафаретами.
Я быстро всё нарисовал на портфеле, там был и Ленин.
В школе меня сразу затащили в учительскую и стали чихвостить.
У рыдающего пацана спрашивает завуч: - "Ты понял за что тебя ругают?"
Я сказал: "да. нельзя рисовать Ленина на портфеле. Но я не знал, что он недостоин."
Такой тишины я больше в жизни не слышал, врезалась в память на всю жизнь.
|
|
7224
Вызвался помочь симпатичному мне юбиляру. Составить слайд-шоу всей его жизни. Затея выглядела простой - фотаю печатные фотки, добавляю цифровые, сортирую в хронологической последовательности - родители, младенчество, детство, юность, женитьба, и так далее. Что поразило - деградация технологий при их очевидном бурном развитии. Фото родителей, конец тридцатых, профессиональная студия - шедевр портретного искусства. Разрешение не хуже 14-мегабайтных фото, и наверно какая-то невидимая ретушь под стать фотошопу - уж больно чисты и прекрасны лица. Далее - бытовой фотоаппарат. Оживился фон - пляжи, походы, костры, гитары. Но в сущности, всё это невнятная мазня.
Юбиляр любил новинки техники. Уже конец шестидесятых - цветные фото. Тогда это было круто. А дальше темный провал лет на тридцать. Спрашиваю, отчего. Оказывается, всё под рукой. Всё перегонялось на слайды для диапроектора, но он сломался. Потом на 5-дюймовые дискеты, но драйверы для них давно вышли из строя. Потом на 3-дюймовые, аналогично. Потом записано на CD, диск не открывается. Сейчас все фото с начала нулевых записаны на отдельном съемном диске, и я поглядываю на него с опасением...
|
|
7228
История реальная. Тогда еще жили в городе, в квартире.
Прихожу домой после работы. Ужин готов, на столе бутылочка любимого вискарчика стоит. Думаю, что-то от меня хотят. Заходят издалека, ходят кругами. Оказывается, нам срочно нужна собака, большая, не меньше алабая. На уговоры не поддаются, приперло. Жизни без нее нет. Говорю - хорошо, через неделю едем, а эту неделю тренироваться будем.
Вечером сажусь на диван к телевизору, семья пристраивается рядом. Я им, стоп, куда сели, а с собакой кто гулять будет? Я? Вперед на полчаса на улицу, собаку выгуливать. А на улице ноябрь месяц и времени девять вечера. Делать нечего, собрались, пошли. Наступило утро, суббота. 8 утра. Пинаю жену в бок. Вставай мол, детей буди с собакой гулять надо. К обеду семейный совет порешал, что собака им не нужна никакая и никогда.
|
|
7229
НЕОБХОДИМОЕ ЛЕКАРСТВО
...Теперь расскажу о случае с нашим читателем. Надо сказать, что человек он образованный, интеллигентный, институтский преподаватель с большим стажем, речью владеет чистой и говорит на русском языке без всякого акцента. Так, как правило, говорят люди, не терпящие жаргонных словечек, сленга и, тем более, мата.
- К мату, - говорит наш читатель, - всегда испытывал брезгливое презрение, но это там, в России, а здесь, в Израиле, мат этот буквально воскресил меня к жизни.
Дело в том, что сразу, после репатриации, он тяжело заболел, а случилось это в самом начале девяностых годов, когда русскую речь в больницах слышать приходилось не так часто, как ныне.
Так вот, сделали нашему читателю тяжелую полостную операцию, чувствовал он себя первые дни отвратительно, даже к смерти, как он теперь признается, готовился. Лежит совершенно в чужом, иноязычном мире и даже пожаловаться на боль и недомогание никому толком не может.
И вот однажды, ранним утром, вывел его из болезненного забытья голос родной, знакомый. Открыл больной глаза и увидел уборщицу, с каким-то даже остервенением занятую мытьем полов в палате.
- Разлеглись тут! – ворчала грудастая дама с ведром и шваброй. – Филонят, - затем повернулась к нашему бедняге и сказала, оснащая речь крутым матюшком: - Ну, чего…. трам-тара-рам! Мать твою туда, помог бы. Лежит здоровый мужик и смотрит, как баба корячится. Хватит отдыхать, трам, тарарам!
- И слушаю я ее речь похабную, как сладкую музыку, - рассказывал наш читатель. – Понял – шутит уборщица, видит она, что лежу я под двумя капельницами, а как вдруг мне стало хорошо от этих ненавистных прежде слов. Даже улыбнулся впервые после операции.
Тут она эту мою улыбку заметила и подошла поближе.
- Чего лыбишься? - говорит. – Хрен моржовый. Тебе бы бабу сейчас в койку, быстро бы оклемался…. Ну, будь здоров!
- Скажи еще что-нибудь, - попросил я.
Она и сказала, по новой программе, но с той же лихой подкруткой.
С этого утра я и начал поправляться. Понимаю, что медицина в Израиле на высоком уровне, но мне почему-то до сих пор кажется, что поднял меня с койки тот отборный, русский мат.
|
|
7231
Зима. Гололёд. Иду утром через дворы многоэтажных домов, срезая путь на работу. Скользко, перемещаясь в пространстве, стараясь удержать равновесие и не упасть. Слышу, как сзади кто-то кому-то говорит: "Да куда же ты летишь!" . Оборачиваюсь и вижу, со стороны подъезда, идет пожилая пара. Оба весьма преклонного возраста. Старички идут, она его держит под руку, полностью опираясь на него. У него в руках тележка. Оба смотрят прямо под ноги, медленно, медленно делая шаг за шагом и поддерживая друг друга...
Всем счастливых лет жизни! :)
|
|
7232
xxx:
Самые лучшие советы по выстраиванию отношений с партнером мне доводилось слышать от одиноких людей, по воспитанию детей - от бездетных начитанных теоретиков, по содержанию домашних животных от тех, у кого на них аллергия, но если бы у них были животные, они точно знают, как их правильно содержать.
Да что тут говорить...полстраны на диване лучше знает, как играть в футбол, съев гамбургер с колой проконсультирует по здоровому образу жизни. Мой папа лучше меня знает, как носить шпильки, друг--как я должна себя чувствовать в критические дни...Страна развалилась, а запас советов еще на 2 поколения остался!
|
|
7233
Поэт и воин Сирано писал:
"Когда бы полк Парижем прошагал,
Держа орудья смерти на виду -
То слышали б солдаты на ходу
Восторженные возгласы толпы,
Со всех сторон летели бы цветы...
Когда б прошел десяток лишь мужчин,
Достав орудья жизни из штанин -
Их ждал бы неминуемый позор,
Арест, тюрьма и строгий приговор!"
...
Как много повидал с тех пор Париж!
Его уже ничем не удивишь.
|
|
7235
В курятнике топчутся куры,
Способны есть,гадить и спать,
В дерьме ковыряются, дуры,
Почти не умеют летать.
А я не готов примириться,
Что с курами я наравне,
Что должен я строем гордиться,
Который не нравится мне.
Немало подручных Мамона,
Мне в жизни пришлось поведать.
И нет,кроме джунглей,закона,
Что будут они соблюдать.
За бабки готовы сражаться,
"Рабов" и друг друга гнобить.
Не в падлу упасть и отжаться,
Чтоб долларов больше срубить.
Летят благородные птицы,
В далёкий заоблачный край.
Где школы,сады и больницы
Такие,что Зимний - сарай.
Где профи бесплатно готовы
Лечить,защищать и учить.
Но как изловчиться мне снова,
Чтоб там ПМЖ получить?
|
|
7239
В чем смысл жизни в нынешнее время?!
Да чтоб не быть похожим на оленя...
Ведь когда мысли лишь о понте и бабле
Не понимаешь, что по сути ты в петле
Иссякла правда, истины как шутки,
Кругом ложь, грязь, да журналистов утки...
Но в нас с рождения заложено сознание
Что разбивает сотни лживых заклинаний
Что слышишь, видишь, - проверяй интуитивно
Взбодри свой разум, - мысли конструктивно
Не робот ты и не в овечьем стаде
И жизнь свою не дай другим изгадить!!!
|
|
7241
Я считаю, что мне с бабушкой повезло. Ни у кого такой нет! Носки внукам вязать и пирожки печь каждая сможет, а вот жизненный мудрости учить личным примером и максимально доходчивым, простым языком – только моя, я нисколько в этом не сомневаюсь.
Ну, кто еще может научить внуков грамотно воровать кирпичи со стройки, как не человек с многолетним опытом. Бабушка знает, что нужно взять с собой тележку, сконструированную из детской коляски – "там колесы резиновые, ход тихий", привязать на нее старое корыто, какое "уже не жалко кирпичами раздолбать", и идти в пятницу вечером, когда сторож отмечает окончание трудовой недели. Пролезать на стройку надо через специально существующий лаз в заборе, кирпичи класть тихо, чтобы не звякали, "как Витькины мудеса", и плотно, чтобы три раза "не волохаться".
К слову, Витька – это бабулин зять, муж моей тетушки. Дяденька с пузиком, лысинкой и возрастом за полтинник. Бабуля его по-своему жалеет, считая неизлечимо больным. Как-то дядя Витя подсуетился и сторговал в соседнем колхозе за три бутылки водки грузовик ржи. Рожь – вещь полезная: зерна – курам, солома – козам. Привез все это богатство к бабулиному дому и аккуратно снопы под навесом сложил. Бабушка вернулась вечером, вздохнула горестно – не так сложено: горизонтально, а надо чуть пыром, чтобы зерно из колосьев на землю не высыпалось, и стала перекладывать, как положено, причитаючи:
- Больной, призвезднутый человек! Старый уже, а совсем ничего не соображает! И никакие таблетки ему помочь не могут...
На мой взгляд, бабушке вообще по жизни с окружением не везет. Даже с животными. Курицы у нее все бл@ди ("Куда полетела, бл@дина! Птица-лебедь, твою куриную мать!" И метлой ее с забора, метлой), козы – проститутки ("Эти проститутки от меня сегодня по всему парку бегали! Я все ноги в ж0пу вбила, их догоняючи!"), собака – совсем оxpеневшая ("даже уже не лает, только срет, как лошадь") кошка – курва, козел – ... короче, козел - вообще животное неправильной половой ориентации. Ну, это так, к слову.
У бабушки на все имеется свое уникальное мнение, разнящееся с общественным, как небо и земля. Хотя голосовала она восемь лет, как и все белорусские старушки за "Лукашенку", но по своим соображениям:
- Молодой. Пусть поиграется, раз ему так хочется. А мы поглядим, чего он там нарулит.
Так вот. Про мнение. Шла как-то по радио христианская передача про нынешнее падение нравов. Дикторша смиренным голосом, исполненным священного негодования, рассказывала, что сейчас, дескать, разводов много, почтения в семье никакого нету, мужья гуляют, жены изменяют, а общество все на тормозах спускает – не то, что раньше! И в качестве поучительного примера – краткий экскурс в историю: как в средние века блудниц наказывали. Ловили, паразитку, раздевали до гола, смолой обливали и в перьях вываливали. И в таком стремном виде через весь город гнали в сторону церкви. И каждый житель мог в эту дрянь плюнуть или камнем запустить. Так что, ясное дело, желающий предаться разврату было не так-то много. Не то что теперь.
Бабушка слушала очень внимательно, а я помалкивала: фиг его знает, может, бабушка тоже блудниц не любит. Сунешься с комментарием не в тему – мало не покажется.
- Вот ведь суки что делали! – бабушка вложила в слово "суки" столько экспрессии, что кошка-курва брызнула в соседнюю комнату, сбивая гармошкой вязанные половички. – Нет, ну ты послушай, что делали, а! Ведь сами, суки, на бедную бабу лезут, а потом ее в перья! Паскуды какие! Выключи, наxpен! Невозможно слушать!
И про развитие науки и техники моя бабуля побольше любого инженера знает. Однажды нам повезло, сгребая сено, нашли мы с ней толстенную нитку, прям не нитку, а веревку. Бабуля ее заботливо распутала, сматывает в клубочек и говорит:
- Ты когда-нибудь видала такие крепкие нитки?
- Нет, - честно отвечаю. – Не видала.
- И я тоже. Это, мать ее, технология! Такими нитками спутники к земле привязывают, чтобы не улетели. Один, видать, сорвался...
Этой почетной ниткой бабушка потом наседку к цыплятам привязывала. Впрочем, бабулина практичность меня всегда восхищала. Как-то моей двоюродной сестренке родители на день рождения отвалили щенка ньюфаундленда. Сестренка радовалась, тискала толстого неповоротливого песика, целовала его в нос.
- Бабушка! Бабуля, смотри, какую мне собаку подарили!
- Ишь, ты! – оценила бабушка. – Пушистая! А большой вырастет?
- Вот такой!
- У-у-у... Большая собака! Из нее на тебя три шапки получится!
Мне же всякий раз бабуля пытается всучить козу:
- Возьми козочку! Козочка – хорошее дело. Есть мало и все подряд. Прокормить – не чего делать. Пойдешь к магазину, наберешь падали - животное и сытое. И три литра молока в день. Чем плохо?
- Ба, да куда я ее в Питере дену?
- На балкон поставишь.
- Ба, это у мамы балкон есть, у меня нету.
- Ну, в ванной поживет, еще лучше. Уж чем кота-пустосранца держать, лучше козочку... Ну, не хочешь козочку, возьми пару курочек...
Я считаю, что такие старушки, как моя бабушка – наиглавнейшие звено в экологическом равновесии планеты. Жаль, что их не так много, как хотелось бы. Ведь вся планета сейчас задыхается от мусора, и каждая страна больше всего озабочена вопросами вторичной переработки. А моя бабуля способна утилизировать все, что находит. А она каждый день что-нибудь полезное находит. Потому и ходит козочек пасти с запасом крепких брезентовых авосек, двумя отвертками и ножиком. Из битых бутылок получаются противокрысиные заграждения, чьи-то старые штаны – постирать и Витьке сгодятся, возле поликлиники бинты выбросили – это помидоры подвязывать, башмак – "а, черт его знает, зачем! Один он, конечно, без пользы, но ведь кто-то потерял, значит, вещь нужная"), рваный свитер – это вообще везуха редкая – распустить и носки связать можно, дорожный знак – окно в бане заколотить.
Самой большой ценностью считаются доски, гвозди, колючая проволока, водопроводные трубы, коробки и ящики. Бабуля из них такие инсталляции строит – авангардисты отдыхают. Если бы они видели бабушки клетки для кроликов – сдохли бы от зависти! И в отличие от произведений искусства, бабулины произведения имеют конкретное практическое назначение.
- Унуча, принеси-ка мне дощечку какую-нибудь из сарая. Тут заборина отвалилась, подобью, пока соседи лазать не начали. Ну, и на какого xpена ты такую хорошую доску принесла! Она на что-ть более полезное сгодится. Там сточенный горбыль был, его неси. Могла бы и сама сообразить, не маленькая уже.
- Ба, так ведь зачем на забор гнилую доску? Ее ведь и ребенок сломать может.
- Ничего, пусть ломает. Я поверху колючую проволоку намотаю.
Ну, есть маленько. Параноик моя бабушка. Я ей это прощаю, людей без недостатков не бывает. Зато с детства мир для меня был наполнен будоражащей кровь таинственностью ("Сидите дома тихо, никому двери не открывайте, а то придет вор, вам по голове даст и все добро сворует") и окрашен во все цвета медицины. Тетя работала в роддоме и снабжала бабушку здоровенными бутылями зеленки, йода и марганцовки. Так что бабуля, наподобие доктора Касторкина, лечила все болезни - и детские, и звериные – одинаково: снаружи концентрированные зеленка с йодом, внутрь – слабый раствор марганцовки с йодом.
Но будучи натурой творческой, простым медикаментозным применением она никогда не ограничивалась. Например, бабушкины куры были сперва покрашены зеленкой, чтобы если "куда потеряются, завсегда найти можно было". Но суки-соседи тоже стали красить своих курей зеленкой, чтобы бабушкиных кур себе присваивать. Тогда бабушка не поленилась и расписала свою стаю, как тропических попугаев – пусть соседи-падлы так же попробуют! Вид разноцветных куриц привлекал прохожих и украшал действительность.
- Эх, Михална, у тебя что, курицы заразу какую подцепили?
- Ага, подцепили. Ветеринар сказал, сифилис у них. И ты рядом не стой, пока еще мужчина.
Бабушка умеет с людьми разговаривать, это точно.
- Михална, бог в помощь!
- Велел бог, каб ты помог!
К ней часто и за советом, и душу излить приходят.
- И чего ты мне тута плачисси? Чего плачисси? Сам виноват, козлина драный! Надо было не водку жрать, а жене почаще внимание уделять, она бы и не ушла никуда. Ладно, что теперь сделаешь. На вот, махни самогоночки и катись отседова, мне работать надо, а не рассиживаться тут с тобой!
Впрочем, бабушка мудрых советов ни для кого не жалеет. Однажды придурковатый цыпленок-подросток шмыгнул в сарай, куда курам доступ строго запрещен. Бабушка и ахнуть не успела, как его цапнула здоровенная крыса и отхватила крыло с куском боковины. Бабушка положила агонизирующего цыпленка на ладонь, посмотрела рану, вздохнула и сказала нравоучительно:
- А не xpен туда лазать было, понял?
Цыпленок закатил глаза и помер. Я тогда отчетливо почувствовала, что он в свои последние минуты все понял. Бабушка, как мудрый восточный суфий, дала ему верное напутствие, так что он имеет все шансы в следующей жизни стать как минимум котом.
И мою личную жизнь бабушка устроила в лучшем виде. Как она мою свекровь воспитала – это просто шедевр педагогики, хоть учебники пиши. Свекровь моя (к счастью, не без божьей и бабушкиной помощи, бывшая), даром что из рабоче-крестьянской семьи, женщина культурная, тридцать пять лет на лезвийном заводе проработала – это вам не в малине нужду справить! И хоть и произносит все слова, оканчивающиеся на –вь, почему-то с твердым окончанием ("лубофф, маркофф и обуфф") при слове "жопа" возмущенно вздергивает вверх брови и говорит, что таких слов нет. У всех жопы, а у Антонины Андреевны, не много, ни мало - ягодицы.
Так вот. Спустя год после женитьбы единственного сынули Антонина Андреевна приехала "посмотреть на родственников невестки", то есть к бабушке. Я этого визита страшно боялась и бабушку начала готовить загодя:
- Бабуля, ты при Антонине Андреевне не ругайся, пожалуйста, ладно? Она женщина культурная, сама понимаешь, из Питера...
- Да, ладно, внученька, нечта ж я не понимаю! Все в лучшем виде будет! - Ба, она даже слова "жопа" не выносит. Говорит, неприличное.
- Да, не боись ты! Что я, в самом деле, жопу на сраку не заменю?
К слову сказать, словарный запас у бабушки, и правда, не маленький. Вот это-то меня и больше всего и беспокоило. Бабуля два дня к Антонине Андреевне присматривалась, а дальше нашла себе развлечение, покруче юморесок Петросяна. Подходила к свекрови и, глядя на нее снизу вверх (бабуля ростом маленькая) говорила:
- А скажи-ка, Антонина, ведь правда, что для каждой женщины самое важное мужской потц?
- Чего, - смешивалась Антонина.
- Ну, потц! Член по научному. Чем больще член, тем лучше, скажи нет?
Антонина Андреевна краснела, как целочка на дискотеке, но ничего поделать не могла - тут она не дома, тут она в гостях, а рот хозяину не заткнешь. И соглашалась срывающимся голосом:
- Ага, правда.
- Вот то-то и оно! – радовалась ее понятливости бабушка. – Ты, Тонь, какие предпочитаешь: толстые или длинные?
Бедная "Тонь" готова была сквозь землю провалиться. А бабушке эта детская реакция взрослой тетки больше всего нравилась. Она за свои семь десятков лет таких идиоток еще не встречала. Антонина Андреевна сбежала через неделю в ужасе и уверенности, что ее бедный сын попал в семейку уголовников.
Впрочем, бабуля этого и добивалась.
- Нечего в доме чужих людей держать, - говорила она нравоучительно. – Они мало того, что жрут и пьют, так еще и наволочки воруют! И у этой гидроперитной козы надо было перед отъездом чемодан проверить. Постеснялась я...
Я приезжаю к бабушке только летом. Всякий раз, сходя с поезда, я мчусь к ее дому, задыхаясь от нежности и любви. Там, в доме моего детства, словно остановлено время: все те же желтые стены и синие ставни на окнах, сиреневый куст в палисаднике, от которого отрывали прутья, чтобы драть поколения детей, внуков и правнуков, наши одноглазые куклы на протертом диване, занавески с красными розами и гигантский кактус в старой кастрюле. Все так же под ногами крутиться сиплая черная кошка по кличке Ведьма. Может, и не та самая, которую мы с сестренкой наряжали в кукольные платьица, а ее внучка – разве это имеет значение? И бабушка все в том же цветастом мешковатом платьице, с гребенкой в по-прежнему густых волосах встречает меня на пороге, смеясь и плача от счастья:
- Внученька! Внученька моя! Приехала! Радость-то какая! То-то мне сон приснился, будто я ребеночка нянчу – к радости это! Ну, пойдем, пойдем, я тебя покормлю. Опять исхудала-то как, госсподи! Что там с вами, в этом Питере, делают?...
Тут остановилось время. Только оседает по углам бабушкиного дома все больше полезного хлама, и бабушкины заборы становятся все выше и выше. Потому что бл@ди-куры тоже, оказываются, эволюционируют, и с каждым новом поколением летают все лучше и лучше.
Постскриптум. В прошлом году я нашла у бабушки в сарае пучок маковой соломки.
- Ба, а это-то тебе зачем?
- Да xpен его знает! С прошлой осени валяется. По телевизору сказали, что больших денег стоит, так что пусть лежит, хлеба не просит.
|
|
7242
Подрабатываю промышленным альпинизмом. Много смешных моментов происходит, но хорошо запомнился один: повис на верёвках, крашу фасад на 7-м этаже, рядом открывается окно и бабушка - божий одуванчик протягивает мне пирожки, мол, на, милок, поешь. Пытаюсь отказаться и поблагодарить - пообедал уже, сыт. На что она с улыбкой заявляет: не возьмешь, я твои верёвки перережу и на твоих похоронах пирожков поедим... Никогда в жизни я ещё не ел с таким ужасом пирожков!
|
|
7246
О жизни в США, форум "девочки Bay area" (Сан-Франциско и окрестности):
XXX: Девочки, может кто знает - что происходит в Валнат-Крике? Стоят огромные очереди людей в центре (около Калифорнии-пиццы), некоторые сидят на сумках.. Очень похожи на беженцев...
YYY: Это очередь на предзаказ новой Tesla 3...
|
|
7247
Занимательные эксперименты по физиологии.
Учебное пособие, специально для школьного возраста. Жаль, не допущено и не будет допущено министерством образования в обязательную школьную программу.
Итак, уважаемые пиОнеры, сейчас мы быстренько выясним, знаете ли вы СССР и любите ли вы его на самом деле.
Авторская ремарка. Слово "пиОнеры" нужно произносить голосом неподражаемой Фаины Раневской, и ударение ее же. В последнее время я очень оценил это словечко именно в этой интонации. Жаль, поколение Раневской ушло, и пиОнеры уже не смогут насладиться этой красотой игры длительностью в одно ударение. Помнится, на анекдот.ру болталась где-то история о том, что четырехлетнему ребенку было безумно трудно пояснить, кто же они такие, пионЕры из мультфильма "Чебурашка и крокодил Гена". Остальные персонажи у него особых вопросов не вызывали.
А мы продолжаем наш эксперимент. Буду очень краток.
Берем черно-белую газету, режем ее на куски, выбрасываем в туалете держатель для бумаги. Вместе с бумагой, конечно. Забиваем на его место обычный гвоздик и накалываем газетные бумажки на него. И далее пользуемся этим так же, как и туалетной бумагой. Но в унитаз бросать газету нельзя, она плохо раскисает и сантехник очень ругается. Поставьте для использованного ведерко. Будет, конечно, амбре, но освежитель воздуха, увы, придется тоже выбросить. Он не существует и не планируется, так как не входит в группу товаров для народного потребления (ТНП). В госплан ТНП будут включены только товары, абсолютно необходимые народу для войны с мировым капитализмом. Таковы правила и не спрашивайте меня сегодня, почему. Это, как говорил в таких случаях наш преподаватель по Маркситско-ленинской философии, тема для отдельной лекции.
Ну а далее все просто, поделим подопытных на группы:
- В первую, самую большую, попадут опытные, ленивые и самые умные. Они вообще ничего делать не будут. Не интересно.
- Во вторую попадут те, кто попытается начать эксперимент. Ну, предположим, с целью экономии денег - в жизни по всякому бывает. Они за день-два, максимум неделю, выяснят, что бумага очень жесткая, а черная краска в газетах содержит свинец, а ведерко воняет, а время улетает, о одевать газетки на гвоздик по 10 штук неудобно... Быстро поумнеют, найдут копеечку и забросят это дело. Конечно, было бы любопытно услышать их отзывы, но, смешно сказать, тоже не интересно. Как легко догадаться, в свое время этот эксперимент я провел по независящим от меня причинам, причем двигался в другую сторону - от газет к туалетной бумаге и удобному унитазу. И поэтому лично мне обратно в СССР совсем не хочется. В то счастливое время, когда меня любили, я бы, конечно, хотел на немножко вернуться. Но назад в СССР - нет.
Третья группа, самые упрямые, тоже будет существовать. Как давно замечено, и не мной, у любой безумной или комичной идеи, вброшенной в Интернет, обязательно найдутся последователи в реале.
Осталось только подождать и услышать их отзывы.
Ожидаю приблизительно такой текст: "Я, такой-то, несмотря на небольшой геморрой и черную от краски попу, подтираюсь газеткой. Мне очень нравится, поэтому я мечтаю пожить в Советском Союзе".
Ключевое слово здесь - "поэтому". Не потому, что тебе что-то рассказывали, а потому, что ты сам это попробовал.
Если вы где то встретите подобную формулировку, дайте мне знать, пожалуйста. Я подброшу им еще парочку идей для простых домашних экспериментов. Ибо, как давно подметил хорошо известный на этом сайте Макс К., комментарии от таких личностей - бесценны.
|
|
7248
«Каждому положен свой Державин» - сказал поэт. Но это только малая толика правды: каждый сам хочет быть Державиным, или хотя бы Сорокиным. Внутри всякого человека глубоко запрятан вирус эксгибиционизма, который лишь ждет своего часа.
Один переплывает Атлантику верхом на бревне, гребя рукояткой бамбуковой удочки и пия кровь проносящихся летучих рыб. Другой проживает совершенную среднестатистическую жизнь, выпивая ежедневно свои 0.18 литра водки, съедая в месяц 5.4 килограмма картофеля и корнеплодов и совершая положенные ему 0.0013 убийства. Но и тот, и другой равно одержимы желанием поделиться содеянным, в назидание современникам и потомкам. В результате один пишет «За бортом по своей воле», другой «Москва – Петушки», третий создает «Кумаонских людоедов» или «Леопарда из Рудрапраяга». А иной ограничивается поучением друзей по гаражу.
И проявление означенного вируса неизбежно, как пресловутый дембель. Невозможно, совершенно невозможно избежать его тлетворного воздействия. Вот и азмь, грешный, впал в эту хворь и пишу, пишу, пишу… Зачем? Для кого? – Не знаю. Но вот история, полная трагизма.
В конце 70-х годов прошлого века – как видите, это древняя история и обязана быть правдой, ибо предки наши верили ей слепо, - так вот в то самое время получил наш институт некий Прибор. Я бы даже сказал – Спектрометр. На фоне остального нашего оборудования, в основном извлеченного из хранилищ времен Хуфу или Тутанхамона и крашеного молотковой эмалью, новая игрушка была красива, как новогодняя елка и в качестве гнета для капусты была идеальна. Как спектрометр это изделие не вполне оправдывало свое название, поскольку не работало.
Начальству же, даже самому лучшему, свойственно желать обратного – хочет оно научных результатов с каждой единицы оборудования. Поэтому с регулярностью раз в неделю был вызываем наладчик, Полномочный Представитель Изготовителя, человек-гора ростом за 2 метра и весом за полтора центнера. Начальник же мой, к слову сказать, рост имел примерно полтора метра и вес килограмм пятьдесят или меньше. И в один прекрасный день Начальник возопил, обращаясь к Полномочному и глядя на него снизу вверх:
- Слава, - вопиял Начальник, - ну неужели Трижды ордена Ленина Ленинградское оптико-механическое объединение имени Владимира Ильича Ленина (sic!) не может справиться с такой мелочью, как спектрометр?
На что Полномочный, исполненный спокойствия и величия, из-под потолка гласил:
- Миша, да все эти ваши научные приборы составляют четверть процента в программе ЛОМО, они просто на хер никому не нужны!
И тут стало ясно, что нас, говоря современным языком, «кинули». И если мы хотим с этим чудищем (не Славой, а Спектрометром) работать, придется действовать самим.
Тогда я принялся думать, потом паять, потом ругаться, опять паять и после опять думать. Даже книжки читал, даже инструкцию к прибору! И прибор, как это ни странно, стал подавать признаки жизни и даже заработал, и работал настолько устойчиво, что меня обуяла гордыня. Грешен. Захотелось поделиться своей мудростью с собратьями – это, кстати, тоже было проявлением ранее упомянутого вируса эксгибиционизма, хоть и с научным акцентом.
Подстрекаемый гордыней, написал я Статью, и приложил к ней Акт экспертизы, и послал Статью в Приличный журнал.
Зря. Зря я не обратил внимания на тот факт, что Приличный журнал, хоть и полностью соответствует профилю Статьи, но издается самим Курчатником. В связи с этим прискорбным фактом спустя пару месяцев после отправки Статьи я был обеспокоен звонком из редакции Приличного журнала, и был поставлен перед необходимостью получения разрешения на публикацию от самого нашего Министерства, поскольку ранее редакция с такой мелочью, как наш институт, дела не имела.
Всякий человек в своем развитии проходит стадию восторженного восприятия окружающей реальности, именуемую наивностью. За определенным рубежом окружающие почему-то начинают эту милую черту именовать глупостью, но это остается полностью на их совести. И вот, полный наивности, или глупости, я отправился в само Министерство. В приемной, посовещавшись, синклит теток вынес решение о том, что «Это вам надо к Пал Палычу». Ну, к Пал Палычу – так к Пал Палычу, куда двигать-то? Синклит посмотрел на наивного (глупого) с сожалением, но номер комнаты назвал. И я двинул.
В результате получасовых блужданий по разноэтажным корпусам Министерства, топология которого навевала мысли о 5-м или 6-м измерении, я добрел до искомой комнаты и отворил дверь, предварительно робко постучавшись. Комната, в которой я оказался, помимо крашеных зеленой масляной краской стен, имела следующие приметы: два окна без занавесок, стол без единой пылинки на нем, два стула и Пал Палыч.
Великий человек каким-то образом был предупрежден о моем приходе, ибо начал орать сразу.
- Вы что, - орал Пал Палыч, - не понимаете, что вы сделали? Вы изменили Гостовский прибор! Люди работали! А вы! Подсудное дело!
Мои робкие попытки объяснить, что я просто починил прибор и заставил его работать, не могли прервать могучих элоквенций Пал Палыча:
- Вы не понимаете! Гост! Предприятия! Метрология! Получите разрешение на публикацию у производителя или в его министерстве!
В тот момент, когда я произнес:
- А кто же меня пустит на ЛОМО и в Средмаш? И как же предприятия будут этим дерьмом пользоваться, коли оно не работает, хоть и Гостовское? – настала тишина. Пал Палыч молчал, как граната с выдернутой чекой, как снаряд со взведенным взрывателем.
Остатки инстинкта самосохранения, свойственные даже очень наивным (глупым) людям, заставили меня выскочить за дверь, пренебрегая элементарными правилами вежливости и не прощаясь… Последний взрыв настиг меня уже в лифте и, по счастию, пришелся вскользь…
И вот тут-то и произошло волшебное превращение наивного (глупого) в умного и хитрого. Я решил ждать, и в конце концов дождался своего часа. Пал Палыч был поражен насморком и взял больничный! А я, отныне хитрый и умный, пошел на прием в Научно-техническое объединение нашего главка, рыдая, сообщил о тяжкой болезни Пал Палыча и необходимости срочно-срочно получить разрешение на публикацию, и за шестнадцать секунд получил визу Главного инженера НТО. И Статья увидела свет. И ее даже, может быть, прочитало человек пять-шесть. Виктория, сиречь победа!
…Минуло больше тридцати лет, но меня по сей день мучает один вопрос: кем был этот Пал Палыч? Какой пост в Министерстве занимал? Узнал ли он о моей страшной хитрости, и если узнал – что стало с ним и почему я все еще не на лесоповале?
И еще, для всяких скептиков и маловеров: в приведенных мною диалогах каждая буква соответствует сказанному в действительности. Я не придумал, не сочинил, не добавил и не сфантазировал ни единого лишнего слова.
|
|
7249
Не смешно. Просто прочувствуйте момент.
За что мы любим родителей? За то, что подарили нам жизнь. За то, что заботились о нас. Растили. Дали образование. Не спали ночами... А еще - за незабываемые моменты в этой жизни. Один такой момент я не забуду никогда.
У маман вчера был юбилей. Приезжаю к ней с утра без предупреждения. Отпираю своим ключом дверь, в руках букет, в голове крутится речь. Представляю, как сейчас позову ее, поздравлю, скажу как ее люблю, вручу цветы... Открываю дверь. Мама стоит в коридоре с мусорным пакетом в руке и, не дав мне сказать ни слова, говорит: "О! Как раз мусор выбросишь!"
|
|