Шутки про жизнь - Свежие анекдоты |
3453
Эта удивительная история произошла более 10 лет назад, но рассказывая ее сейчас, меня не покидает ощущение, что это было только вчера.
Итак, одним летним утром моя мама вдруг сказала мне:
- А ты помнишь, я говорила, что в N-ске у нас живут родственники? Вот бы их отыскать …
- А что известно? Фамилия? Улица, где проживали?
- Когда мы жили в Новосибирске, то часто переписывались, я и сейчас помню адрес: Трофимова, 28. А как переехали в Москву, так и потерялись… И фамилию помню — Жулеевы. Это двоюродные братья моего отца, их три брата было, а среднего Кирилла очень хорошо помню, он к нам приезжал, когда мне года три-четыре было.
Моя мама — это кладезь идей, иногда сравнимых с полетом на Луну. Но в век компьютерных технологий почему бы и не поискать?..
- А что, - интересуюсь, - хочешь съездить и поискать?
- А что бы и не съездить, правда? Городок небольшой. Если не найду, так просто попутешествую.
Решено, мама отправляется в поход. Вопрос, где остановиться.
Кстати, улицы Школьной в N-ске Яндекс-карты мне не нашли, т.к. она переименована была, как впоследствии выяснилось.
В то время были очень популярны «Одноклассники». Безуспешно поискав там Жулеевых в N-ске, было решено пойти нетривиальным путем: взяв самую распространенную фамилию Иванов, мне сразу повезло, поскольку в N-ске их оказалось несколько. Вот им-то всем я и написала, мол, люди мы не местные, ищем родственников Жулеевых, не знаете ли таких (городок-то маленький). Да еще про гостиницу бы узнать хотелось бы, поскольку собираемся в Ваш город на две недели с 1 по 15 июля. В общем, помогите, чем можете.
Первый Иванов ответил, что, мол, да, есть гостиница «Главная» и телефон ее дал ,но про Жулеевых не слыхал ничего. Второй Иванов Костя (мы с ним потом подружились), сказал, что у него есть друг с частной гостиницей в черте города, но про Жулеевых тоже ничего не знает. А третий Иванов написал следующее: « К сожалению, меня не будет в городе в эти даты. Но вот Вам номер телефона моей жены, она будет в городе: нехорошо, если человек в нашем городе потеряется.» И телефон дал. Жены. Вот на этом месте мы с мамой натурально всплакнули: вот на таких Ивановых и держится вся наша страна! Незнакомому человеку дать номер жены, лишь бы гостья не потерялась ….
Ну, думаю, пара и о билетах подумать. Ничего не говоря матери, покупаю билеты на поезд туда-обратно, и через пару дней говорю, мол, собирайся, билеты на руках. Сказать, что мама удивилась, ничего не сказать: это ж она просто так поразмышляла, мысли вслух, а тут — и билеты уже куплены.
-Да а куда я поеду, к кому? - воскликнула мама.
-Там разберешься, - ответила я, предвкушая пустую квартиру аж на целых две недели.
Конечно, мы забронировали маме частную гостиницу, и в целом опасений за ее судьбу у меня не было.
К слову сказать, прямо перед отъездом у мамы сломался мобильный телефон, совсем. Я отдала ей свой, тоже весьма старый аппарат, но вполне живой.
Итак, марш Славянки был исполнен, мама уехала на поиски, прихватив с собой старые фотографии с родственниками, я осталась в Москве, и у каждой из нас потекла своя жизнь.
Далее со слов мамы: «Села я в поезд и думаю: ну куда я еду? А если там никого не найду? А надо ли мне это вообще? А вдруг там и гостиницы нет? А может, доеду до Питера, выйду, две недели поболтаюсь там, а потом вернусь и скажу, что никого не нашла? Потом думаю, ну а как так поступить, ребенок (и в 30 мы тоже дети для своих родителей) вон на свои деньги билеты купил, а я что же …? В общем, решено, еду до конца.
Приезжаю, стоянка как всегда 2 минуты, еле успела выйти из вагона, смотрю, а вокруг леса, и никого, и здания вокзала нет. Тут меня паника конкретно охватила. Куда идти? Где люди. Люди, к слову, нашлись впереди, просто мой вагон был последний. Я — бегом за этими людьми, хоть спросить, где вокзал. Вокзал оказался в середине платформы, очень красивый. Потом нашла такси и доехала до гостиницы. Стучу, звоню, а мне никто не открывает. Позвонила владельцу гостиницы — не подходит.»
А я в этот момент сама маме звоню, узнать, как устроилась. Она и говорит, что никак, поскольку нет никого. Звоню Косте, мол, где друг твой? А друг, оказывается, на похороны уехал, но вот-вот приедет. Ладно, мама его дождалась, очень комфортно заселилась и жить стало сразу веселее.
На следующий день звоню в обед ей, мол, как дела, чем занимаешься? А я, говорит, уже в огороде у Кирилла (ее дядя)! Как, говорю, мол, так-то? Ночью ты его нашла что ли? Нет, говорит, утром. И рассказывает:
«Проснулась, подкрепилась, приоделась, накрасилась (все-таки родственников 50 лет не видала) и пошла. В мир как в копеечку. Ну, думаю, куда идти? Вот помню, что один из братьев был профессиональным музыкантом и даже вроде был директором музыкальной школы. Вот с нее и начну.
А городок маленький, все рукой подать. Спросила у прохожих, есть ли тут музыкальная школа. Есть, говорят, за углом. Подхожу к школе, дверь открыта, но нет никого, лето- каникулы же. Захожу и спрашиваю, мол, люди, есть тут кто? Есть, отвечают, на втором этаже, поднимайтесь. Поднимаюсь, а там женщина за столом сидит:
-Здравствуйте! Что Вы хотели?
-Добрый день! Да вот родственников ищу, Жулеевых.
Ну и дальше все, что помню, то ей и рассказываю. Задумалась она. Нет, говорит, Вам не Жулеевы нужны, а Панкратовы. Я ей, мол, какие Панкратовы, я и не слышала такую фамилию. Она, мол, подождите, сыну позвоню.
- Алло, сынок, привет! Скажи, а Стас Панкратов где сейчас? В автомастерской? А отец его Кирилл? В больнице? А, поняла, хорошо, спасибо!
Так вот, нужен Вам Кирилл Панкратов, Ваш дядя, он в больнице планово с сердцем лежит. Тут, за углом. А его сын с моим сыном вместе учились.
Ну, думаю, сомнительно, фамилия-то не та. Ну, ладно, схожу в больницу, тем более рядом.
Распрощавшись с директрисой музыкальной школы (а это была именно она), я за пять минут дошла до больницы, узнала, где Панкратов лежит, поднялась в палату, стучу, захожу, там несколько мужиков лежат, а его среди них нет, т.е. Дядьки моего нет, под какой бы он фамилией не был. Все же спрашиваю, мол, Панкратов-то где? Да на процедурах, сейчас придет, отвечают. Присела, жду, тут дверь открывается и входит ...Кирилл! Я сразу его узнала, и бросилась на шею с восклицаниями «Кирилл, дорогой!»
А он так, мол, женщина, что-то я Вас не признаю. А я ладонью ему показываю, мол, подожди, сейчас, а сама из сумки фотографию черно-белую достаю, где ему 21 год и он меня на руках 3-4-летнюю держит и показываю ему. Ну, тут он меня узнал, конечно, кричит «Аленка, это ты??!!», дальше вы заобнялись и расцеловались и всплакнули. Посидели, повспоминали. Так, говорит, надо Стасу звонить, чтобы срочно приезжал сюда. И звонит:
- Стас, срочно приезжай в больницу, нет, со здоровьем все отлично, приезжай, говорю.
Ну, пока мы разговаривали, Стас и приехал. Идет по коридору, высокий, улыбчивый. А Кирилл ему и говорит:
- Знакомься, Стас, это твоя сестра, Оля.
А Стас, хитро прищурив глаз, спрашивает:
- А мать-то знает?
Дальше наш раскатистый смех разнесся по всей больнице.
Конечно, Кирилл сразу выписался, и мы все дружно поехали к нему домой. Потом были посиделки, рассказы, кто и что и где.
А с фамилией вообще интересно вышло: мать Кирилла, Авдотья, имела двух сыновей от первого брака, первый муж погиб и одна через какое-то время вышла снова замуж, как раз за Жулеева, и родила третьего сына. Отчим был очень хороший человек и неволить своей фамилией старших братьев не стал, так они и остались Панкратовыми».
Ну, спрашиваю, ты в гостинице осталась? Что ты, отвечает мама, Кирилл как узнал, что я в гостинице, немедленно, говорит, к нам переезжай. Я, мол, да что я, может в гостинице поживу, чего вас стеснять? А Кирилл ей, мол, да ты что, меня весь город засмеет да застыдит: племянница из Москвы да в гостинице живет!
А Стас потом рассказывал, что видел наши фотографии (мамины и ее отца) и все спрашивал у своих, что это за родственники и где они.
А с Костей мама потом встретилась и сфотографировалась. На память.
А на следующий день мама пошла посмотреть окрестности. Прямо за домом Кирилла сохранился немецкий блиндаж, потом шла дорога в гору и лес. Пройдя немного, она увидела родник. Его, как оказалось, нашёл ее дедушка (отец Кирилла) и обустроил. Дальше шли огромные валуны и пещеры. Прошла ещё немного и увидела местную достопримечательность - Мыльное озеро. Вода настолько мягкая, что можно мыться без мыла...
Дня через 3 мама решила сходить в центр прогуляться. А когда засобиралась обратно, смотрит, такси стоит. Ну и спрашивает, довезете до Трофимова, 28? А он отвечает, мол, конечно отвезу. Спрашиваю, мол, сколько поездка стоит. Он мне — ничего… Я говорю, мол, а как это понять? Он говорит: «Это Вы искали брата, Стаса Панкратова? Вы же из Москвы?» Я говорю, мол, да, это я. Так он довёз и не взял не рубля…
Все наши тамошние родственники не одно поколение - железнодорожники. А первым был прадед, и его форма железнодорожника висит сейчас в музее в N-ске. Династия. Родня.
После этой истории уже много-много лет и мы к ним в гости и они к нам.
Вот так вот и нашлись.
А история эта на каждом семейном празднике рассказывается, и не всегда самими участниками и с новыми подробностями.
|
3454
ПАФНУТИК
Хотите верьте, хотите не верьте, но у нас в квартире живёт домовой. Вернее не живёт, периодически приходит из-за шкафа в моей комнате. А живёт он неизвестно где и неизвестно как.
Предыдущая хозяйка квартиры дружила с ним, оставляла ему угощения. Но когда уехала, почему-то с собой не забрала. Хотя он периодически шумел, скрипел и скрёбся по ночам за шкафом, видимо скучал, но мы на него не обращали внимания, мало ли какие звуки раздаются по ночам.
Пока я его ни увидела… Возвращаюсь как-то из магазина, в прихожей хотела положить сумки , и тут боковым зрением увидела. То ли кошка на задних лапках в комнате стоит, то ли обезьянка Что-то небольшое и мохнатенькое. Сумки я уронила и продуты посыпались по полу. Мама дорогая, как оно ломануло и исчезло.
Так началось наше знакомство с Пафнутиком. Муж его только слышал, а я так несколько раз и видела. И всегда не впрямую. Или со сна, или боковым зрением, или когда задумаюсь и зрение расфокусирую. Сначала боялась его однако. На вид он маленький снежный человечек, только головка кругленькая, личико чистое и морщинистое. Не красавец. А на ручках и ножках приличные когти, которыми он успешно скребётся. И всегда его появлению предшествует лёгкий запах мускуса. Разговаривать не умеет, наверное только телепатически, а я телепат так себе. Он когда ночью появлялся, у меня аж волосы на руках дыбом вставали и мурашки по коже бегали.
А потом я к нему привыкла, человек ко всему привыкает. Выставляла ему угощение в чашечке за шкаф, и он ночью приходил. Мне не привыкать. У меня муж и домашний зверь мистер Крыс, как еду выставишь, тоже быстро прибегают.
Но однажды случилось ЧП. Нашего мистера Крыса я в свою комнату стараюсь не пускать. Тут у меня компьютер, куча проводов и удлинителей под столом, а он как-никак грызун.
И вот я прозевала, мистер Крыс прокрался под мою кровать. Отсиделся и видимо учуял запах пафнутиковых печенек. И полез за шкаф их добывать. Хорошо, я услышала его громкие попытки добраться до лакомства и поймала хвостатого преступника.
Но крысы — зверьки умные и настойчивые. На следующий день, он опять изловчился и проник в запретную комнату. Шёл на дело аж на цыпочках, чтобы я не услышала. Я его увидела уже с добычей. В зубах он держал кусочек печенья и детское колечко, которое я подарила Пафнутику на «день домового». Колечко я вернула на место, печеньки и конфеты обновила.
Но преступник не отказался от своих планов. На третий день ему просто чудом удалось просочиться в мою комнату. Я была на кухне, и вдруг шум, писк, визг. Мой питомец летит в свою клетку с задранным хвостом и вытаращенными глазками. В общем теперь он в мою комнату, как говорится, ни лапой, можно и дверь не закрывать.
А кому понравится, что у него продукты тырят? Ай да, Пафнутик! Так хочется с ним поговорить за жизнь. Типа, как там по ту сторону? Но пока не получается. Но это пока...Всё. Да, и прошу не считать меня сумасшедшей. С «кукухой» у меня всё в порядке. Просто я-замечательная женщина, многое замечаю…Вот теперь всё.
|
|
3455
Сержант подготавливал свое подразделение к визиту инспектирующего поковника.- Полковник обычно задает три вопроса: "Сколько вам лет? Как долго вы служите в армии? Какая жизнь вам больше нравится - военная или гражданская? " Ваши ответы должны быть такими": "Двадцать леть", "Шесть месяцев" и "Обе". Зарубите эти ответы себе на носу. В назначенный день полковник прибыл и, обходя строй солдат, обратился к одному из них:- Как долго вы служите?- Двадцать лет, сэр.- Сколько вам лет?- Шесть месяцев. Полковник наклонился к солдату и тихо, по дружески спросил его:- Как ты думаешь, чья голова не в порядке, твоя или моя?- Обе, сэр.
|
|
3457
Про орден и медаль
Зимой 1981-1982 было жуть как холодно. Даже в валенках. «Здесь на зуб зуб не попадал, не грела телогреечка».
В ту зиму я служил техником самолета в полку истребителей-перехватчиков ПВО. Наш аэродром располагался рядом с Йошкар-Олой. Су-15 стояли в открытых капонирах. Летом это не так и плохо. Трава вокруг, птички всякие. А зимой совсем иначе. Зимой холодно. И снег. Порой самолет заносило по самые плоскости. Я с механиком Подурашкой, бывало, до вечера разгребал заносы.
В тот день, после ночных полетов, мы выполняли регламентные работы. Я проверил все агрегаты, подкрутил, что требовалось. Заправил системы жидкостями и газами. Постучал по колесам и пошел отогреваться в технический домик нашей эскадрильи.
Но стартех думал иначе. Простым и доходчивым матом он объяснил, как по времени, в соответствии с регламентом, следует правильно выполнять техническое обслуживание самолета. И я поплелся обратно в свой капонир.
Было не просто холодно, а очень холодно. И ветер, от которого даже спрятаться негде. Побегал я вокруг самолета. Попрыгал.
И тут меня озарила гениальная идея! Собрал я все брезентовые чехлы, засунул в форсажную камеру и сам внутрь залез. Завесил сопло изнутри брезентом и сразу понял, насколько это хорошее решение.
У двигателя Р13Ф-300 форсажная камера имеет диаметр миллиметров восемьсот и длину метра два. Почти как капсульный отель. Я даже фонарик притащил. Вот с этого фонарика все и началось.
Решил я обустроиться поудобнее. Начал крутиться, моститься пока не выронил фонарь. Да так неудачно, что пришлось почти вдвое складываться, чтобы его достать. Это только кажется, что камера большая, а в зимней куртке и ватных штанах не очень-то удаются акробатические этюды в ограниченном пространстве. Изогнулся я замысловато, потянулся за фонарем, а сам посмотрел на турбину. Туда, куда фонарик светил. И обомлел!
На одной из лопаток отсутствовала часть пера!
Чтобы понять какие проблемы создает обрыв лопатки, не нужно быть авиационным инженером. При работе турбина делает 30 000 оборотов в минуту. Малейший дисбаланс способен разнести на куски весь двигатель, а вместе с ним и самолет!Я ошалело таращился на турбину.
Невероятно! Невозможно!
Аж в пот бросило!
Как вообще летчик смог посадить самолет накануне?
И тут до меня дошло, что вчера вечером летчик-то ни слова не сказал о проблемах с двигателем. Замечаний по работе самолета не было! А значит... это не обрыв лопатки, а... тень, например, от трубопроводов форсажной камеры!!!
Мне даже смешно стало. Это же надо было так обмануться! Хорошо, что не стал паниковать. Не побежал к стартеху. Подняли бы на смех. Кадровые и так недолюбливают студентов-«пинжаков». А тут такой случай.
И не разгибаясь я потянулся за фонарем. В форсажной камере много всякого понатыкано и даже вплотную прижавшись к завихрителям, прикрывающим форсунки, до турбины далековато. Не менее метра, а то и полтора. Фонарик лежал намного ближе. Я аккуратно просунул руку, кончиками пальцев ухватил за корпус. Световое пятно качнулось...
А тень на лопатке турбины не сдвинулась! Вообще!
Я менял положение фонаря, угол обзора, направление освещения. Бесполезно. Стало понятно, что это не тень. Часть лопатки отсутствовала! Кусок, размером с монету 5 копеек. И то, что летчик не высказал замечаний мне тоже стало ясно. Разрушена была лопатка, установленная на неподвижной части турбины – спрямляющем аппарате. Это не так страшно как на вращающемся венце, но кто знает, что послужило причиной ее разрушения.
Я лег на чехол. Выключил фонарь. И задумался.
Обнаружить обрыв лопатки! Предотвратить разрушение двигателя. А может и всего самолета! Спасти жизнь летчика! А может и не его одного! Да за такое орден могут дать! Вон, полковник Датиашвили посадил Су-15 на пахоту, так ему орден Красной Звезды вручили.
Я еще раз изогнулся, выставил фонарик и снова, хоть и с трудом, обнаружил дефект. Ошибка исключалась.
Снаружи гудел ветер, а я сидел в форсажной камере и мечтал.
Ну, положим, на орден мой поступок не тянет. Это Датиашвили действительно рисковал. Ему приказывали прыгать, когда шасси не выпускалось. А он посадил самолет на брюхо. А я, что, - предотвратил аварию и все. Не, больше медали, наверное, не дадут. Ну, может письмо благодарственное родителям напишут.
Я снова попытался найти дефект лопатки. Самое поразительное, что обнаружить его можно было только в очень узком секторе наблюдения и освещения. Иначе – никак. Элементы двигателя затеняли лопатку полностью при попытке увидеть ее под другим углом. Я уселся на чехлы, размышляя над тем, кому доложить – стартеху или сразу инженеру эскадрильи.
Но мысли плавно переключились на другое: "А еще об этом случае конечно же расскажут в информационном бюллетене авиационных происшествий. Всем авиационным техникам страны. Знакомые сокурсники удивятся и обрадуются, услышав мою фамилию. Вон наш Паша Безуглый заснул с устатку на рулежке, так про него в бюллетене написали. А тут техник предотвратил аварию. Про такое точно напишут! Непременно!"
Стартех сидел в техническом домике и заполнял ведомости на списание спирта. Он было дернулся снова послать меня, но я выстрелил первым.
- У меня обрыв лопатки!
Если бы я из шапки достал крокодила, стартех удивился бы меньше.
- Сэр, Вы говорите неправду! – сказал он одним емким словом на армейском языке.
Я не стал вступать в диспут, а предложил оценить проблему на пленэре.
Минут десять стартех корячился внутри форсажной камеры, сопровождая матерные выражения версиями, которые я уже отмел ранее. В конце-концов пришлось и мне залезать в двигатель, чтобы настроить нужную точку зрения и освещения.Прилично измятые мы вылезли из форсажной трубы. Стартех выглядел озадаченным. А я испытывал законную гордость. И даже начал сожалеть, что еще не пошил парадный китель. Для ордена. Или медали.
- Пошли к Гайдашу! – задумчиво сказал стартех.
Инженер эскадрильи проводил душеспасительную беседу с подравшимися прапорщиками и совсем не хотел прерывать увлекательную процедуру. С большим трудом мы уговорили капитана Гайдаша прогуляться на свежем воздухе. Инженеру эскдрильи совсем не хотелось лазить в двадцатиградусный мороз по форсажной камере. Но мы пообещали, что он увидит много интересного.
Минут пятнадцать, стоя у сопла мы обменивались забавными репликами с капитаном, бившимся головой о внутренние элементы форсажной камеры. Много интересного мы услышали о себе, о оптических иллюзиях и похмельных синдромах. Но нас было двое, а, следовательно, и доказательств у нас было больше. Кончилось все тем, что я тоже залез в трубу. Капитан уже не имел моей молодецкой гибкости и настроить его было куда сложнее. Но когда Гайдаш уверовал в обрыв лопатки, то совсем не обрадовался. даже наоборот. Как-то поскучнел.
- Надо срочно доложить инженеру полка – потом внимательно посмотрел на меня и ехидно спросил – А ты проводил вчера послеполетный осмотр?
Все это и так начало напоминать мне «Балладу о королевском бутерброде», а упоминание про осмотр раскаленного двигателя, вообще придало ситуации сюрреалистический оттенок. Я даже не придумал, что сказать, но понял, что с орденом явно погорячился.
Приехал маленький и толстый Юкин - инженер полка (зам. командира по ИАС). Поздоровался за руку с Гайдашем, кивнул стартеху, зыркнул на меня и полез в сопло.
Гайдаш начал выкрикивать в сопло данные о локализации дефекта, а оттуда эхом возвращался отборный технический мат. К описанию дефекта подключился стартех. Ответный мат стал изобиловать идиоматическими выражениями, из которых следовало, что техник, стартех и инженер эскадрильи не совсем адекватно воспринимают действительность, видимо вследствие плохого технического образования и отсутствия практического опыта.
Тут уже капитан Гайдаш завелся. Пригнали машину АПА-5, подключили фару и передали Юкину в форсажную камеру. Там стало светло и празднично. Но обрыв лопатки наш начальник так и не видел.
К этому моменту вокруг самолета собралась уже приличная толпа. Народ оживленно переговаривался и, кажется, начал делать ставки. Я даже некоторую гордость испытывал. Без году неделя в полку, а уже в центре внимания! А диспут у сопла продолжался. Инженер полка дефект не видел, а стартех и инженер эскадрильи клялись партбилетами, что видели все своими глазами. Позвали меня. Заставили лезть в двигатель. Пришлось снять куртку, а то бы мы с Юкиным там не поместились. К тому времени я уже отработал приемы поиска и демонстрации дефекта так, что через пару минут инженер полка убедился – действительно есть обрыв лопатки!
Тут же рядом с самолетом подполковник Юкин устроил совещание:
- Всех техников всех эскадрилий прогнать через форсажную камеру для ознакомления с дефектом. Потом самолет отправить в ТЭЧ! Снять двигатель и готовить к отправке на завод в Уфу. Инженеру эскадрильи откорректировать график эксплуатации и внести изменения в план полетов. – Начальник посмотрел по сторонам и, увидев меня, продолжил: - А тебя мы пока под суд отдавать не будем. Дождемся результатов заводской экспертизы. Не является ли указанный дефект следствием безграмотной эксплуатации? В должностной инструкции техника самолета оговорено, что при послеполетном осмотре необходимо проконтролировать состояние лопаток турбины. Почему же ты вчера после полетов не обнаружил обрыв лопатки? А?
И я понял, что не будет даже благодарственного письма...
|
|
3458
Вспомнилось давнее.
Жили-были две собаки. Жизнь их была полна важных собачьих дел, включая ежедневную прогулку вдоль некоего забора. Гуляли они по разные стороны и вели через забор примерно такой разговор: «Да я тебя в клочья р-р-разорву!», «Да это я из тебя кишки в-выпущу!» и далее в том же духе. Так продолжалось многие месяцы, пока не случилось непредвиденное — хозяин забора затеял ремонт и частично его разобрал. Любезные наши собаки, лишь приступив к традиционному: «Да я тебя...» вдруг оказались носом к носу, ошалело друг на друга уставились и, мгновенно сориентировавшись — вернулись за неразобранную часть забора для продолжения привычной беседы.
Говорят, собаки похожи на своих хозяев.
|
|
3459
Некоторые случаи, произошедшие в жизни, кажущиеся незначительными, спустя годы осознаются..Через череду мучительных дежавю и озарений- так вот что это или кто это был!!! А некоторые сразу кажутся удивительными, но продолжают удивлять много позже еще и еще, словно клубок наматываясь из сведений и знаний, получаемых потом.
В семидесятые годы, работая в студенческом стройотряде, вынужден был я рвануть домой после извещения о большой беде. Как тогда нашло меня сообщение- отдельная история, ведь тогда в глухом нечерноземье не то что почты, телеграфа и телефона- электричества иногда не было. Неприятности начались ещё загодя- поранил руку, денег нашел только 10 рублей, чистой оставалась только форма, а кеды попросили каши. Главное- я опоздал. Подбегая к станции увидел только хвост поезда, последнего... Перспектива просидеть ночь на полустанке та ещё.
Поднимаясь на насыпь, помог какому-то дедушке с палочкой. Выглядел он, как говорили "старорежимно"- косоворотка, пиджачок сапоги хромовые, какая-то ермолка на голове. Но саквояж был реально дореволюционным.. Не в духе был я, да и чуял- знобит, голова кружится. Потому, когдя старичок спросил, куда я еду- ответил не очень дружелюбно. А старичок, глянув на удивление синимии ясными глазами, предложил : а что ты, милок служивый, ночь сидеть будешь тут, садись на московский поезд, он через час идет, а в столице как раз пересядешь на прямой до дома! Удивился я знанием маршрутов, но согласился- так даже быстрее будет.
Дальнейшее происходило как в тумане...Я помог старичку поднятся в вагон, проводница, глянув на дедка неожиданно провела нас в пустое купе и даже не взяла протянутую трешницу... Меня мутило и трясло. Дедок вдруг пощупал мой лоб, пульс, посмотрел на кое-как замотанную, распухшую кисть и сразу сказал- у тебя флегмона и начинается заражение крови. Если не почистить- могу помереть через несколько часов. Я что-то говорил- дескать мы в поезде, до станции доехать надо, до скорой, до больницы, мне опоздать нельзя домой и прочее... Но старик и говорит- можешь и не доехать, но почистить он может и здесь, он врач, но думать и сомневаться времени нет! Дескать, он хоть и не Лука, но это и его специализация..
И я поверил сразу- старик достал из саквояжа коробку с инструментами, бинты, какие-то бутылочки, растелил медицинскую клеёнку. Сразу сказал- анестезизя только полстакана водки, которую я и хватанул.. Дальнейшее помнится еще более смутно- боль от разреза, что-то течет, какое-то ковыряние, что-то всыпанное в рану- но боль отпустила очень быстро, я, прижимая руку как младенца, вдруг расслабился и меня потянуло в сон... Но дедушка сунул мне градусник, проверяя его каждые полчаса, и запретил засыпать, тормоша и заставляя отвечать на вопросы. Я спросил о нем самом, он что-то говорил что учился у какого-то Луки в Переяславле , когда еще работал в земской больнице во Владимирской губернии. На удивленный вопрос- а сколько же деду лет, получил ошарашивающий ответ: сто !!!
А дальше он поведал, что родился в семье священников в Ярославской губернии, сам окончил семинарию и получил сан еще в 19 веке.. Но не влекло его церковное поприще- в начале двадцатого века поступил в Московский университет, на медицинский факультет. Дед вспоминал выдающихся ученых, у которых учился, знаменитостей- но не помню кого уж точно.. Потом работал в небольшом городке на ярославщине, учился у выдающегося хирурга, который был и священником- Луки..
А потом была Империалистическая, работа в госпиталях, потом революция... Гражданская, Белая армия... А потом в советскую власть лишили дома, работы и посадили.. Вышел в середине двадцатых- идти некуда, но в соседнем селе умер священник и предложили ему стать на приход... Почти до конца тридцатых его сильно не трогали. Но пришла другая беда- перед самой Отечественной войной создали Рыбинское водохранилище и ГЭС и городок и село просто утонули... Уже тогда этот врач- священник был пожилым и дома у него не было. Вот и пошел он по Руси- стал бродячим попом. Дошел до Киева как раз когда война и началась- отступал с беженцами, но немцы обогнали -попал в оккупацию. Ходил по деревням, исполнял обряды, лечил по тихому- немцы не раз грозили шлепнуть.. Попал в партизанский отряд, лечил, отпевал, так и партизаны чуть не шлепнули- думали, что шпион. Заступился командир, которому руку спас... Но после освобождения красной армией все равно сгребли особисты для выяснения. И катали его по лагерям до пятьдесят шестого года. Пока сидел- все больше в больничках работал и опять того Луку встречал! Выпустили, а идти- то и некуда, ладно хоть паспорт дали. На Колыме поработал в больничке, при ней же жил в каптерке, но подался опять по Руси ходить- добрался до Владивостока и пешком дошел до Первопрестольной! А потом ходил по владимирщине и много где- и тихо крестил и отпевал за прокорм...
А потом сказал, что едет в Загорск, в Лавру, просить искупления грехов и приюта- сил бродить нет уже...
Когда утром я очнулся, дед, бегло глянув, сказал, что я молодец, посоветовал всё же ко врачу сходить, что-то сунул мне в руку и растаял в толпе выходящих.А Я ДАЖЕ НЕ СПРОСИЛ, КАК ЕГО ЗВАЛИ. А в руке оказался алюминевый крестик кривоватый...
Уже в конце девяностых, в командировке, болтали мы в УАЗике в дороге, и вспомнил я эту историю и показал тот кривой крестик... Шофер тормознул так, что я чуть лбом ветровое стекло не попробовал..Водитель достал такой же крестик и сказал, что он принадлежал его отцу, бывшему партизану, всю жизнь искавшему какого-то попа, спасшего ему жизнь..
|
|
3462
Сказки и мифы « Русской рулетки»
Рассказывают, что Матвей Блантер, не обладая особо привлекательной внешностью, — он был маленького роста, сутулый, близорукий — тем не менее пользовался феноменальным успехом у женщин. На вопрос, как ему это удается, он коротко ответил:
— Для меня главное — дотащить женщину до рояля, а там она моя.
За мной не водилось ни умения играть на рояле, ни умения играть на бирже, я никогда не был богат, ничего выдающегося в моей внешности не было и нет. Однако всё это компенсировалось моей любовью к женщинам — и они отвечали мне взаимностью.
В чём секрет?
Сам не знаю, могу только догадываться... Две вещи, возможно, казались им привлекательными.
Моя преданность медицине — она придавала мне уверенность и уравновешенность. А также снабжала неисчислимым количеством историй и анекдотов — топливо для разговора. Что и было второй причиной — разговорный жанр был для меня тем же, чем для Блантера служил рояль.
Или для павлина — хвостовые перья.
И вот эти качества, в сочетании с громадным энтузиазмом по изучению матчасти, приносили определённый успех.
Не Казанова и не царь Соломон — но на жизнь хватало.
Что интересно — эти же качества помогали мне и в охмурении англоязычных носительниц ХХ хромосомы, правда, позже, к концу века...распускать перья значительно легче, если знаешь язык охмуряемой. Уверен, что вы знаете, просто повторюсь — если удаётся вызвать улыбку или смех — то вероятность успеха сильно повышается, что коррелирует с умением шутить на родном языке охмуряемой. Улыбнуть — значит победить, был мой девиз.
Да и зрелость помогает: в определённый момент жизни мужчины черты реактивного двигателя ракеты начинают сочетаться со свойствами дизеля — что явно идёт на пользу дела...
Что-то я разговорился, пора и к истории переходить.
Время действия — где-то в районе 1996, место действия — « Русская рулетка», самый престижный ресторан для эмигрантов из СССР: действительно роскошный ресторан с отличной кухней, великолепным персоналом, феноменальным баром с сигарами, в том числе и кубинскими. И танцплощадкой с оркестром.
Но главное — много женщин: свободных и не очень, молодых и чуть постарше, блондинок, брюнеток и шатенок, со всей необъятной страны — а самое главное: обладающие похожим менталитетом и говорящие на языке нашего детства.
Это уже позже эмигранты повадились таскать туда туземцев, удивляя их до состояния восторга обилием пития и яств, доселе ими не виданных. И уж совсем в бешеный восторг их приводили танцы и живая музыка оркестра.
Культурный шок...
Кстати, там же я наблюдал и другой шок — появление нуворишей с постсоветского пространства.
Наши эмигранты, годами идущие к успеху, тяжело и много работая — вдруг узрели феерически быстро разбогатевших « новых русских».И это притом, что наша эмиграция считалась долгое время самой успешной и образованной, только недавно уступив первое место иранцам, тоже, кстати, история, как-нибудь расскажу... Кстати, это большое различие — деньги заработанные супротив упавших в руки, да и дворцы, построенные на нефтедоллары, значительно превосходили дома поднявшихся традиционным путём эмигрантов.
Я был далёк от всего этого — мой путь одинокого самурая пролегал через суровые дебри тренировочных программ в монастырских условиях аскетизма кадетов религиозного медицинского университета.
Деньги, правда, завелись — и неплохие.
И если я не дежурил — то летел в « Русскую рулетку», где на входе мы кидали ключи от машины в ведро, чтобы не сесть за руль сильно пьяным.
И — начиналась весёлая охота. Народ гулял до двух ночи, в открытую, после двух — более скрытно, наливая алкоголь в чайные чашечки.
Банкеты заканчивались, семейные и солидные посетители освобождали танцплощадку и, поддерживая друг друга, шли почивать...
Мы же, завсегдатаи, сидели до утра и разъезжались после завтрака.
Это если не повезло с охотой.
В тот раз, уже под утро, мне повезло — молодая женщина из России благосклонно приняла моё предложение потанцевать, согласилась посидеть у бара и выпить — у меня зрела уверенность в продолжении второй части Марлезонского балета, уже вне ресторана...
И тут она меня удивила — не столько с негодованием отвергнутой попыткой за нас расплатиться (вот ещё завели моду!), сколько способом: она вытащила из своей бесспорно дорогущей сумки громадную пачку туго скрученных Бенджаминок. Иначе говоря — « засветила котлету», вещь для меня экзотичная, ни туземцы ни эмигранты столько наличности не носят...
Ушли.
Обнялись и поцеловались.
Поцеловались и обнялись.
Куда поедем?
Предложила поехать к ней, предварительно заехав за мылом...
Заехали, пошёл покупать, она вдогонку «ну, и эти не забудь...»
«Эти», положим, всегда со мной, а вот мыло покупать на первом свидании — не приходилось, врать не буду.
Купил, заодно прихватив шампанского и шоколад, иду к машине, в лёгком недоумении.
Моему недоумению в ту ночь оставалось только расти,плавно переходя в изумление: она дала адрес, я посмотрел на карту и присвистнул — центр очень и очень дорогого и фешенебельного района.
Подъехали — ну брат ты мой!!
Привратник, в ливрее, открыл нам дверь, мою скромную машинку отогнали на стоянку гостей, поставив между « Бентли» и « Ламборгини».
Почтительный лифтёр поднял нас до пентхауса, с собственным выходом из лифта.
Мне, скромному тихому ветерану ССО, « Скорой», и реанимации, всё было в диковинку: высоченные потолки, громадные окна с великолепными видами на город и горы, множество больших комнат...
И — абсолютная пустота, полное отсутствие мебели и признаков проживания людей.
Она объяснила — только сегодня получила ключи и пошла в ресторан обмывать со знакомыми покупку...
Дела! А где мы будем..., гм, паркет отличный, но жёсткий, романтика, конечно — но так себе удовольствие, плавали-знаем.
«Идём спальню покажу!» Давай, показывай — громадная,с тем же паркетом и без кровати, но, слава Творцу!, с громадным же матрасом, в упаковке. Распаковали, нож всегда при мне. Им же разрезал упаковки постельного белья и полотенец.
Пошли мыться — два душа, очень немаленькая ванна между ними, долго разбирались с кранами, разобрались...
Проснулись поздно, много позже полудня — выпили шампанского, празднуя боевую ничью с достойным не нулевым счётом, расцеловались и навсегда разбежались по своим жизням.
Вот такая вот история, рассказал всё, как было.
А было хорошо...
@Michael Ashnin
|
|
3466
ПАРНИ НАШЕГО ДВОРА
У нас не слишком старый двор, еще в 1920-х это был просто зеленый луг у речки. На них паслись и пили коровы.
В середине 20-х нашлись энергичные люди в пыльных шлемах, вскоре сменив их на кепки, которые принялись восстанавливать одну из близлежащих руин рухнувшей цивилизации - закоптелый и давно брошенный кирпичный заводик царской эпохи. У них получилось, страна соскучилась по толковой работе. Самые работящие хотели в Москву, потому что вокруг них было еще хуже. Откуда ни возьмись, на лугу выросли бараки с многотысячным людом, заводик ожил, на него тут же повесили план, и заводик принялся его гнать. Из его же кирпича к нему стремительно достраивались новые мощности.
Это было время розовых мечт, социальной справедливости и смелых экспериментов.
- Зачем мы живем в бараках? - стали недоумевать прибывшие трудящиеся - гоним кирпич всему городу, а сами живем черт знает в чем. Ну вот, завод мы восстановили и расширили, план выполнили и перевыполнили. А на остатки кирпича может и сами себе чего-нибудь построим?
Как ни странно, они успели это сделать до закручивания гаек в середине 30-х. Строили свои дома своими руками в свободное от работы время, вечерами и в выходные, и им разрешили брать для этого кирпич со своего заводика.
Для этого дирекции пришлось походить по высоким кабинетам. Дело облегчалось тем, что на одних и тех же каторгах сидели.
- Привет, Паша. Ты чего это удумал? Завод - государственная собственность. С какой стати вы будете забирать государственные кирпичи себе на личное строительство?
- Так извини, государственный план мы выполнили?
- Ну да. И что?
- Нас кто-то обязывает работать после выполнения госплана?
- Нет пока. И что?
- Ленинский лозунг "Фабрики рабочим" кто-то отменял?
- Нет, конечно. Но там имелись ввиду все фабрики и заводы в совокупности. Всем рабочим в совокупности. Кто-то же должен и распределять.
- Ну так вот и распределили - госплан. Мы его выполнили. Дальше завод наш? Это же не круглосуточный цикл. В ночное время завод простаивает. Ну вот давай и будем считать, что это нечто вроде спорткомплекса или дома культуры - трудящиеся в свободное время пекут кирпичи на своем заводе для себя самих. Чистая самодеятельность для повышения культуры быта.
- Так вот именно что самодеятельность! Вы там налепите себе черт знает что в ночное и выходное время. А потом эти дома развалятся, погибнут люди.
- Знаешь, люди делятся на тех, кто ищет причины запретить, и тех, кто находит возможность сделать. Вот чертежи. Архитектор - Корбюзье. Знаешь такого? Проезжал мимо, нашим планам восхитился, чертежи подарил, обещал присматривать за строительством. Чего тебе еще нужно? Ты ради этого запрета делал революцию?
Вот это и есть уровень первой самодеятельности моего двора. Захотели - двор построили. В свободное время. Таких людей хоть на Марс выпусти - через пару лет можно будет принимать экскурсии. А ведь могли еще лет пятьдесят жить в бараках, застроив хоть всю Москву кирпичами, и ныть на окружающую их беспросветную действительность.
Но один разговор с недорасстрелянным большевиком и другой с вовремя найденным архитектором - и вот пожалуйста, мой двор окружают дома постройки начала 30-х, по проекту того самого Корбюзье. Сам двор после снесения бараков стал просторен и зелен, дома до сих пор в отличном состоянии. Строили ведь сами и для себя, с дирекцией не во главе, а среди прочих рабочих.
В одной из таких квартир я и живу до сих пор, и счастлив - снаружи всё скромное, внутри квадратное и просторное, особенно кухня. Окна окунаются в высокую зелень, это парк практически. Основатели двора не забыли посадить на лугу саженцы.
Но - не стало самого двора, каким его помнят старожилы. Он пуст. Его жизнь пытаются реанимировать чуть ли не электрошоком городские власти - мы просидели в осаде весь 2019 год, когда уткнувшиеся в смарты выходцы из солнечных республик понаставили нам не торопясь спортивных и детских площадок, столов для пинг-понга, качель, тросов для катания и батутов, все в открытом доступе - обзавидовался не только бы любой фитнес-центр, но и любая столица мира. Двор остался пуст, еще задолго до карантина. И не возродился, когда его отменили.
Что такое этот двор, когда он живой? Старожилы показывали - вот тут сидели шахматисты, там доминошники, здесь преферансисты, там лото, тут у нас одно время была секция игры в го, а тут нарды, и если не хватает скамейки, мужики же не с руками из жопы, соорудят вмиг новую. Вот тут собирались гитаристы, там - баянисты. У каждого подъезда - бабки на лавочках. В кустах сирени целуются.
А тут был турник, вертели солнышки при многолюдной толпе восхищенных зрителей, из которых особенно значимы были юные зрительницы. Здесь гонялись наперегонки на мопедах. Тут, там и там - высоченные качели, от желающих не было отбоя. Вот там была эстрадная площадка для самодеятельности, тщательно подготовленной. Синяки укрывались за гаражами и продержались дольше всех, но и гаражи потом снесли, уже при Собянине. А здесь мы заливали каток на зиму. А тут дети играли в ножики и вечно что-то поджигали. Хотя главное конечно место - это танцевальная площадка. Мы умели не только рок-н-ролл, но и свинг, и фокстрот, и латиноамериканского тьму ритмов (рассказ одной старушки).
Всё это ушло к концу 60-х, по ее воспоминаниям. Первая цифровая революция в России - это когда все уткнулись в телик. Первый результат - двор опустел, и люди перестали знать даже своих соседей по лестничной площадке. Пофиг эти сложные социальные отношения двора, пофиг хобби, и на турнике можно ведь опозориться - пришел с работы усталый, лежи смирно, на диване. Окунись в новую реальность Мосфильма, при скромной помощи Ленфильма и киностудии Довженко. Профи победили самодеятельность, но хорошо ли это было для народа и его счастья?
С начала 70-х после 18:00 стали гаснуть окна окрестных институтов, ранее горевшие всю ночь. К началу 80-х стало неудобно выставлять свое тело во дворе, где прожил всю жизнь, для прощания с соседями перед отъездом на кладбище - а кто тебя вспомнит? Тут такие дела - генсеки очередью туда же отправляются, прилавки пусты, страна рушится. Черта ли вспоминать, что твой сосед или соседка в 60-х жили настоящей жизнью, и кто именно из них усоп сегодня? В высшем смысле он усоп для окружающих, как только купил телевизор и перестал посещать двор.
Нынешних, подозреваю, по дороге на тот свет сопроводит лишь пара лайков весьма двусмысленного значения.
Однако же, за несколько месяцев домашнего ареста в 2020 я стал находить признаки жизни и в нашем дворе. Чуваков оказалось трое.
№1 - был известен мне лишь по звуку. В пятницу вечером, и далеко не всякую, с дальнего конца двора доносилось:
- РУССКИЕ (пауза, как будто войска набирают полную грудь после приветствия главнокомандующего) НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!
Это повторялось раза три, с концов двора настолько удаленных, что понятно - источник звука перемещается с изрядной скоростью.
№2 - известен лишь по джипу, всегда на виду. Вечно опаздывает ко времени, когда разобраны все нормальные парковки, и торчит в самом соблазнительном для эвакуатора месте. На его правом борту нарисованы 666, демоны и огни аццкого пламени, на левом - какие-то ангелочки и трогательная надпись "Любимая, спасибо за сына!"
№3 - философ, наверно. Высоколоб, дорогие очки. Он привязался ко мне в момент, когда у меня был наверно особо осмысленный вид - за сигаретой я размышлял над самодеятельной универсальной теорией устойчивых информационных систем, в частности над теорией мира как компьютерного симулятора, существенной надстройкой над Илоном Маском. Пазл начинал складываться. Этот чудак попросил зажигалку, задал вопрос, с ходу оказался в теме, наш дебат занял бы страниц сто, но после третьей сигареты я распрощался, ибо мозги вскипели.
Три таких парня для одного двора - это не так уж и плохо. Но к маю я заметил их вместе, всех троих, проезжая мимо - тот самый философ садился в тот самый джип, отчаянно оря:
РУССКИЕ - НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!
Стало быть, парень нашего двора остался один, и он за 60. Больше нет никого.
В августе я снова встретил его - остановился перекурить с видом на Введенское кладбище по случаю соответствующих мыслей. А тут он такой, бодрый и веселый. Идет быстрым шагом. Дошел, поглядел на часы, грустно замер. И стоит, как сусел какой у норки на страже. Молча. Последний парень нашего двора сдался?
Огляделся - ну да, 7:55. Рядом вход в трэш-магазин под условным названием Пятачок. Новый пазл сложился.
- Привет, Саша. За пивом небось пришел? Что, раньше 8:00 не продают?
- Ну да. Ты за ним же?
- Еще чего. Мне хватит. Но раз стоишь тут в безделье, посоветуй пожалуйста - куда еще в Москве стоит съездить? Мы все вроде объездили, нуждаюсь в советах.
- А какие тут могут быть советы? Я тоже всё давно объездил, осточертело. Всё, что могу посоветовать, ты и так знаешь.
- Давно - это когда?
- В конце нулевых закончил.
И тут я охренел.
- То есть, с тех пор ничего интересного в Москве не появилось и не построилось?
- А что ты можешь предложить такого, что стоит внимания? Заметь, я слежу за новостями и знаю всё из существенного.
- Правда? А что ты знаешь о (длинный перечень пропускаю, при наличии интереса выгружу в комментах)
- Хм. Ничего. Надо же. До сих пор считал, что последние пару десятков лет последний придурок во дворе - это я. Ты принципиальной новый - суешься во дворы окрестные, и вроде бы остался жив. Наверно, там тоже стало пусто, раз не вломили. Согласись, что двор наш мертв. Лет так 40-50.
- Саша, я не считаю, что нужно реанимировать мертвое. Я за то, чтобы сохранить все живое, что там было. Случилось так, что я скромный автор мегасайта самодеятельных историй. Ты - последний островок самодеятельности нашего двора. Тебе 5 минут ждать до пива. Ну вот представь, что через пять минут тебя хватит кондратий или вытолкнут под софиты на обозрение всей стране - что ты успеешь сказать людям? Из всего, что прожил? Ты ж вроде звезда КВН был, а это означало клуб веселых и находчивых.
На таких подначках настоящие мужики находятся сразу. Соображал с чего начать он всего пару секунд.
- О себе ничего, позорище одно. Дед у меня классный был. Рано выучил числа и услышал, что все мы смертны, и что срок нам отмерен максимум сто лет, в сентябре 1897. Подсчитал и расстроился, что жить ему осталось всего 95, и те не гарантированы. Разрыдался, чтобы ему хотя бы эти сто дали. Ну вот чего он 110 не попросил? Дед был интересный человек, мне нравилось с ним общаться. Только отпраздновали его 100-летний юбилей в 1992, как возле Елоховской его сбила машина.
Но самая жуть была, что все его детские мечты осуществились. До Первой мировой весьма патриотическое было время. Он мечтал увидеть Государя, или на худой конец каких-нибудь особ императорской фамилии. Все это осуществилось, но путями непростыми. Был специалист по алмазам, пошел на фронт добровольцем. Сначала их закусали вши. Потом бросили на передний край. Они стали раздумывать, где переночевать, пригляделась глубокая воронка. Нашелся знаток, вспомнил, что в одно место снаряд не падает. Натянули тент сверху и завалились спать. Деда спасло только то, что нашлась медсестра, которая захотела спать с ним в любом, но другом месте.
Потом их траванули газами. Случай деда был сложный, для лечения пришлось отправить в Петербург. Там он и увидел Государя, но не заметил его. Мимо проходила пышная свита, и какой-то невзрачный человек пытался с ним заговорить, но дед чувствовал себя плохо и разговора не поддержал. Потом ему объяснили, что это и был император.
С особами императорской фамилии получилось то же самое. Дед удивился, выходя из беспамятства, что у медсестер необычайно белые руки. Это все, что он об них запомнил. Потом ему объяснили, что это были дочери императора.
Через пару лет они будут расстреляны, а дед так и дошагает до 1992 года, чтобы быть сбитым у церкви.
- Саша, ну это конечно офигенный рассказ для сайта юмора. Еще сигарету хочешь? Расскажи пожалуйста чего-нибудь более веселое.
- Так ведь 8:00 уже. Давай я сначала за пивом сгоняю?
- Гони. Но и мне пора. Допустим, у тебя есть еще пять минут. Стоит ли пива еще одно последнее, что ты можешь рассказать этому миру? Русские не сдаются, не правда ли? Обещаю рассказать в выпуск.
Задумался Саша. Настоящий квнщик реально устойчив. Он продержался до 8:30, не выдержал я. Был потом у него на даче, там оставалось только моргать глазами - парни нашего двора никуда не делись, они просто свалили от Москвы подальше со всею своею находчивостью и оригинальностью. Но рассказ мой делается длинен, я не собираюсь занимать своей простыней весь выпуск. Если интересно, потом продолжу.
Если кто думает, что это городской сумасшедший, предложу простой тест: как использовать такое конкурентное преимущество, как плохие дороги на безлюдье в пространстве между Москвой и Петербургом, в безнадежном для бизнеса 2020 году, для вполне выгодного бизнеса именно в этих условиях? Он смог, и по мне городские сумасшедшие - это те, кто продолжает исправно ходить на работу или тосковать на пенсии в условиях пандемии, в принципе не смея даже абстрактно придумать тот бизнес, который он основал. Расскажу о нем как-нибудь независимо от голосовалки унылых нытиков. Они умеют жать на минус, а он умеет делать дело.
А пока финалка по уже сказанному:
- Саша, вот нафига тебе эти 666 и аццкое пламя на борту?
- Так это ж правый борт. Меня не подрезают.
- А нахрена тебе это "спасибо за сына" с ангелочками на левом? Твоему сыну сороковник скоро будет, сколько помню, народил что ли новых?
- Так это, жена садится с левого борта. И я ей по-прежнему благодарен за сына, ей приятно.
- А зачем эти пьяные вопли, что русские не сдаются, по вечерам?
Насмешливый взгляд поверх очков:
- Самое грустное и забавное, Леша, состоит в том, что я позволяю себе такое орать только в абсолютно трезвом состоянии и не более трех раз. А самое главное - в том, что русские действительно никогда не сдаются.
|
|
3467
Манюня
Моя подруга получила квартиру в новом доме. Ей предоставили возможность выбрать любую. Выбрала. Переклеила обои, заказала мебель, перевезла вещи, и тут её счастье закончилось, ей разонравился вид из окна. А с видами из этого дома не густо, или на юг, смотри на море, или на север - на горы. Но у нас в Крыму лучше на юг не выбирать, никакого кондиционера летом не хватит. Солнце!
Значит, лежит она на кровати, горюет и смотрит в окно. А там такая картина, на переднем плане небольшая горочка, слегка подразрытая строительными работами и с одиноким деревом на макушке. На втором плане много воздуха, а на третьем гряда прекрасных крымских гор. Отличный вид, любого мужика бы вполне устроил, но не мою утончённую подругу.
Её не устроила эта горка, она фатально ошиблась с выбором, и это на всю жизнь, и счастья в жизни уже не будет.
Поплакала, поплакала, позвонила мне. Говорю, чтоб прислала фотку. Оцениваю, перезваниваю.
- Мать твою, Наташа, какой чудесный, знаковый вид! Гора не загораживает, она защищает дом от холодных северных ветров. Твоя гора -символ духовного восхождения! Подружись с её духом, дай ей имя. В следующее лето разрытые раны на её теле зарастут зелёной травой.
Ты взойди на неё, Наташа, посиди под деревом, подумай. Наташа, у тебя начинается новая жизнь!
Наташа слушала меня с удивлением, но хлюпать носом перестала. Через три дня перезвонила. Гору назвала Манюней, одинокому дереву имя ещё не придумала. Смотрит в окно с радостью. Поблагодарила…
Воистину весь мир у нас в голове… И важно не событие, а то как мы к нему относимся. Скоро я приеду к подруге и реально познакомлюсь с её горой. Эх, Манюня, жди...
|
|
3468
Я обладаю тем свойством, которое французы называют сообразительностью на лестнице, а русские – «задним умом крепок». То есть хороший ответ приходит ко мне в голову с опозданием, когда на полминуты, а когда на несколько лет. Тем ярче помнятся немногие случаи, когда ответ пришел вовремя. Вот один из них. Придется начать с длинного и не смешного предисловия, потерпите.
В начале 90-х моя семилетняя дочка попала под машину. Можно сказать, удачно: очень худенькая и легкая, от удара бампером она отлетела в сторону и обошлась без повреждений внутренних органов. Переломы обеих бедренных костей, сотрясение мозга и ссадины по мелочи.
Вторая удача состояла в том, что в Морозовской больнице ее снимки посмотрел великий профессор Немсадзе, главный детский хирург Москвы. Помню эти снимки: на левой ноге обломки кости не сходились на две трети толщины, а на правой вообще не соприкасались. Но Вахтанг Панкратович сказал, что оперировать ее не надо, может не выдержать наркоза. Полежит два месяца на вытяжке привязанной ногами к потолку, тут и тут (он нарисовал фломастером) образуются костные мозоли, и всё срастется, еще танцевать будет. Оказался прав. Танцевать дочка не любит, но 12-часовые смены на ногах (она медсестра в реанимации) и многокилометровые горные походы выдерживает без проблем.
Назавтра я раздобыл белый халат, накупил авоську продуктов, включая только что появившийся в продаже и стоивший ползарплаты йогурт, и с утра явился в отделение.
- Что вы хотите? – спросил меня лечащий врач.
- Быть с ней.
- Вы что, это же женская палата. Пусть придет мама или бабушка.
- Мамы у нас нет, одна бабушка живет за тысячу километров, а другая работает. И у нее стаж побольше моего, должность более ответственная, да и зарплата выше. То есть я могу взять отпуск за свой счет, а она нет.
Так я на два месяца оказался в девичьей палате. Сидел там каждый день с подъема до отбоя, меня не выгоняли, хотя мам других девочек пускали только в приемные часы. Наверное, потому, что дочка была самой тяжелораненой в отделении. Был, правда, еще десятилетний чеченский мальчик, который играл в футбол на окраине Грозного и наступил на мину. Одну ногу ему отняли до паха, а вторую, заключенную в сложный аппарат, пытались спасти. Но он лежал в отдельном боксе, а общие палаты населяли в основном подростки, неудачно покатавшиеся на лыжах, коньках и санках – была зима.
Почти всё время я проводил лицом к дочкиной кровати: кормил ее, мыл, смазывал от пролежней, менял памперсы (тоже только что появившиеся в продаже, стоившие ползарплаты и очень нас выручавшие), заставлял делать дыхательную гимнастику, а остальное время читал ей вслух. В центр палаты старался поворачиваться пореже, чтобы не смущать девочек. Разве что иногда протирал полы, да один раз вынес утку из-под лежачей девочки, когда ходячие не смогли договориться, чья сейчас очередь.
Девчонки очень быстро привыкли к моему присутствию и уделяли мне не больше внимания, чем швабре в углу. Я попал в положение натуралиста, изучающего изнутри жизнь обезьяньей стаи. Нравы в стае меня не особо радовали, а сказать прямо - шокировали. Мы такими не были. Хотя мои дети тоже выросли не такими. Дочка, наслушавшись их, потом рассказала мне такую сказку:
- Одна девочка очень любила ругаться блинами. И когда она сказала «блин» в тысячный раз, на нее с неба посыпалсь блины. И засыпали ее с головой насмерть.
Если бы эта сказка была правдой, палату заваливало бы блинами, хреном и другими менее аппетитными предметами каждые полчаса.
По вечерам в гости приходили пацаны из мужских палат, так что я имел сомнительное удовольствие присутствовать и при обрядах ухаживания. Альфа-самцом в стае числился переросток Марат. Он был явно старше 15 лет и не подходил для детской больницы, но почему-то его взяли, то ли по блату, то ли решили завершить лечение там, где начали. Не все в отделении щеголяли гипсом или аппаратами Илизарова, многих лечили от внутренних костных болезней. Марата, похоже, лечили от гигантизма: по размеру он тоже был переростком, головой под потолок и с непропорционально длинными конечностями.
Ухаживание у них было такое, что я бы предпочел находиться среди настоящих обезьян. Я не присматривался, но судя по девичьим «Отвали!» и юношеским «А чо?», происходило оно в основном на тактильном уровне, до выражения чувств словами мои обезьянки еще не доросли. Верхом остроумия считалось залезть к девочке в тумбочку, вытащить оттуда лифчик и перебрасывать его друг другу с комметариями: «Гы, глянь, лифон! Машка лифон носит!». При этом Машка не очень настойчиво пыталась его отобрать, притворно смущенная, но явно довольная таким вниманием.
В этих обезьяньих играх, кроме моей дочки, не принимала участия только тринадцатилетняя Оля. Отгородившись от всех одеялом, она обычно читала или что-то записывала в общую тетрадь. На заигрывания Марата и компании не реагировала никак. Им это, естественно, не нравилось, конфликт зрел и однажды прорвался: Марат полез к Оле к тумбочку. Заметив это, она кинулась к тумбочке первой, выхватила из нее – нет, не лифчик, а свою тетрадку – и выскочила с ней из палаты. Вернулась уже без тетрадки, явно успокоенная.
Назавтра в палату явилась толпа гнусно ухмыляющихся парней во главе с Маратом. В руках у Марата была слегка помятая Олина тетрадь.
- Гляньте, что я в мусорке надыбал! – объявил он. – Олькин дневник. Вот сейчас почитаем, что она про нас написала. А может, и не про нас, может, она влюблена в кого-то без памяти. А, Олечка?
- Отдай! – отчаянно закричала Оля и стала прыгать вокруг Марата, пытаясь отобрать тетрадь. Но куда там! Она не могла достать не только до поднятой к самому потолку руки, но даже до его мерзкой рожи. Остальные пацаны, да и девчонки, хихикали над ее отчаяньем.
Пришла мне пора выходить из роли наблюдателя-невидимки. Но, положа руку на сердце, что я мог сделать? Смешно попрыгать вокруг Марата? Он меня нисколько не боялся, был выше и сильнее, даже если не учитывать остальных троглодитов. Сбегать пожаловаться медсестре? Позорно было бы спасовать перед молокососом, да и сестры он бы вряд ли испугался.
- В мусорке нашел, говоришь? – насмешливо переспросил я. – Молодец, не побрезговал. Там же столько всякой дряни было. Бумажки всякие, салфетки с соплями, даже прокладки, наверное. А ты в этом всём копался, копался руками, так?
Марат растерянно посмотрел на свою руку с тетрадкой. А я продолжил:
- А в унитазе ты случайно ничего не нашел? Иди поройся. Руки длинные, много интересного достанешь.
- Да-да! - обрадованно подхватила Оля, - иди в унитазе поищи.
Марат брезгливо кинул тетрадку на Олину кровать, бросил мне что-то неразборчивое вроде «А вы заткнитесь» и вышел из палаты. Оля забрала тетрадку и не выпускала ее из рук, пока назавтра не отдала пришедшей навестить маме. Обезьяньи посиделки прекратились, видимо, перенеслись в другую палату.
Эта история имела неожиданное продолжение. Несмотря на гигантскую разницу в возрасте... стоп, я знаю, что вы подумали. Нет. Несмотря на гигантскую разницу в возрасте – тринадцать лет и семь – Оля крепко подружилась с моей дочкой. Позже, когда дочка вошла в неизбежную полосу подростковых кризисов, наличие рядом взрослой подруги оказалось очень кстати. Они общаются до сих пор, хотя живут на разных континентах. От дочки я знаю, что у Оли в жизни всё хорошо.
|
|
3472
Просыпается утром мужик с обалденного бодуна. Пить хочется. Еле-еле вышел на кухню. Глядь-как-то все чисто, ничего нет. Попил воды от крана - не легчает. Посмотрел на стол - записка:
"Ушла навсегда, прощай!"
Посмотрел на часы - давно на работу опоздал. Нашел последнюю сигарету, вышел на балкон покурить. Погода на улице отвратительная: дождь, снег, ветер, холодно. Допекло мужика. Ну, думает, жизнь не удалась! Надо с этим кончать. Снял с крюка на потолке люстру, стал веревку искать - не может найти. Случайно вспомнил, что веревка на шкафу лежит. Полез за ней на шкаф, а там стоит шкалик водки, кусочком хлеба прикрытый. Мужик взял в одну руку шкалик, в другую - кусочек хлеба. - О! А день-то налаживается!!!
|
|
3474
Историей про имидж Путина https://www.anekdot.ru/id/1151219/ навеяло.
Мой папа был военный и в старших классах заставлял меня носить галстук. У нас их было много, все на резинке.
Понятно, что вдали от родного дома "удавку" я отвергал всем сердцем и покупать повода не видел.
До одного случая.
Курсе на втором МИФИ, уже после армии, пили мы как-то в общаге ВГИКа с подружками-артистками. "На хвост упал" мальчик с режиссерского факультета, одетый как только что с дипломатического приёма. Я взялся его вышучивать за несоответствие времени и месту, да не на того напал!
Будущий режиссёр обладал артистизмом и незаурядным даром убеждения. На раз-два вложил мне в мозг краткое содержание учебника "Как надо носить смокинг" (ну или "История костюма", поправьте кто в курсе.) Попутно показал, как вязать классические галстучные узлы: "косой виндзор", "прямой штык" и "четвёрка" - по крайней мере, так на всю жизнь запомнилось. Где-то валяется фотография той вечеринки: с моей шеи свисает штук шесть по-разному завязанных галстуков.
С тех пор к поборникам строгого стиля я относился терпимо, и если судьба заносила в приличное общество - "костюмчик сидел !". Наблюдался ещё такой забавный рефлекс: много раз, идя на работу с глубокого похмелья, организм требовал облачиться в костюм-тройку с галстуком. Как только что с дипломатического приёма.
|
|
3476
Новость, вполне подходящая для 01 апреля, но, к сожалению, реальная:
Далее цитата:
"В четверг, 22 октября, на заседании Совета по безопасности дорожного движения Латвии была представлена новая концепция от Министерства сообщения, которая, если ее претворить в жизнь, должна будет "существенно улучшить контроль и надзор за участниками дорожного движения", причем используя уже имеющуюся инфраструктуру.
Например, министерство намерено создать по всей стране сеть устройств, которые выполняют функции нынешних фоторадаров: измерять скорость, проверять по номеру авто наличие оформленной виньетки или полиса OCTA (аналог ОСАГО) итд. При этом, как отметили в Минсообщения, для этого планируется не развивать сеть фоторадаров, а подойти к вопросу с другой стороны.
Дело в том, что на дорогах Латвии массово установлены метеостанции, причем оборудованные видеокамерами. Согласно замыслу чиновников, следует обеспечить эти метеостанции специальным программным обеспечением, которое по сути превратит их в аналог уже действующих на дорогах фоторадаров. На обустройство "обычных" радаров сейчас денег не хватает, признал министр сообщения."
Прекрасная идея! А, если фоторадары начнут еще и за погодой следить?!
Давайте расширять возможности устройств! Может, у кого-нибудь уже есть подобные "плодотворные дебютные идеи"?
|
|
3477
Шла девица по дороге, на нее напал маньяк.
Овладел он ей в канаве, та заметила: дурак.
Ножик вдруг большой достала,
Психу яйца откромсала,
Психу член укоротила,
Морду набок своротила,
Два фингала подарила,
Туфлей в ухо засветила,
И чуть было не убила.
И вдобавок заявила:
- Член не нужен для дебила,
Будет жизнь тебе не мила,
Коли ты такой дурак.
|
|
3481
Испортился у меня холодильник. Я совсем растерялся. Впервые такое. То есть рычать рычит, как всегда, только не морозит.
Я вызвал мастера. Пришёл молодой, крутой - с мобильником. Спрашивает, что это за марка такая: "КА ПА ТОБ?" Тут я его выгнал.
Пришёл "участковый". Спросил, за что я человека с лестницы спустил. Лифта не хватило?
Я сказал честно, что этот нахал оскорбил не только меня и мою семью, но и память моих родителей, которые с этим холодильником всю жизнь прожили, на него работая, а он взял и обозвал меня по- иностранному. А в стенку он сам ударился, шесть раз, зачем-то, прежде чем по лестнице скатиться.
Не был я на Волге, не был и в славном городе Саратове именем которого назвали замечательный холодильник. Ну не так друг друга поняли.
Зато всё сразу понял, сосед. Тупых как этот "электроник" мы решили больше с лестницей не спускать, а отправлять домой.
|
|
3482
Был случай: племяш сидел первый раз на унитазе, после сделанного дела, зовет меня (дядю), что делать дальше спрашивает, отвечаю: вставай, отрывай бумагу, вытирай зад, он все это делает, долго, и спрашивает потом, что дальше.
Говорю - кидай в унитаз и смывай!
Ответ убил...
- И что теперь? Так всю жизнь?!
|
|
3487
Дело было промозглым вечером в октябре 2010 года, я засиделся допоздна в офисе, и, пробираясь козьими тропами к метро, считал шаги. На седьмой сотне меня окликнули из темноты: "You you, do you speak English?". С сильным африканским акцентом, от которого правильная вроде бы речь звучит невнятно как племенное наречие. Обернулся — передо мной негр, ростом повыше среднего, одет плохо, неопрятно. Лицо ни разу не интеллектуальное, выражение вызывающее, брезгливое. Сразу появились подозрения. Но пока ответил вежливо, с присущим мне глубоким почтением ко всем расам, народам и (зачем-то) человечеству в целом: "Yes, I do".
Спрашивает, как пройти к метро "Курская". Объясняю и великодушно предлагаю вместе по пути. У него на лице видно напряженную работу мысли. Тут же начинается:
- Моего друга забрала милиция, нужно две тысячи рублей, иначе депортируют...
Уточняю показания.
- Кто забрал?
- Миграционная служба... На Добрынинской.
- Сколько у него денег есть?
- Нет ничего. Торговался, меньше 2 тысяч не согласны.
Попутно рассказывает мне, что давно в Москве, папа его работал в посольстве Нигерии, а у друга недавно закончилась виза.
- Куда идешь?
- К другу в клуб на Курской, просить денег.
Прекрасно понимаю, что это обычный развод по-африкански, скам, один из многих. С одной стороны, нравы в Нигерии суровые, колониализм, гражданская война, племенные обычаи, которыми бесстыжий обыватель оправдывает собственное паскудство. С другой стороны, бытие же определяет сознание, и это может быть не они такие, а это жизнь такая.
Вот так, понимая, что я и есть тот самый фраер, терпеливо и кротко как миссионер в британской Африке веду собственный вечер благотворительности и стараюсь побольше узнать о моем новом знакомом. Навстречу попадается нелепая девочка с восхищенными глазами, которая просит открыть ей бутылку пива. Одна-одинешенька пиво пьет. Это не к добру. К пиву компания нужна. Пиво не открывалось. Девочка подсказывала решение: "там крутить надо". Выручил негр, ловко выпростав из кармана скомканный платочек. Я даже умилился. Сердечно поблагодарив, девочка с пивом исчезла.
Шагая рядом с негром, я чувствовал на своей коже ненависть случайных прохожих, устремленную на него, на нас. Видимо из чувства солидарности, она, ненависть, горела и на моей коже тоже, прожигала насквозь, а я рефлексировал и впитывал эту ненависть как адреналин, привыкал и осваивался в ней, как-то заторможенно познавая всю непостижимую широту, глубину и прямоту нашей русской души без иллюзий. Тут же, когда на твоего негра устремлены десятки, пожалуй даже сотни, одна-две сотни ненавидящих глаз, становилось как-то недобро, но и одновременно легче на душе. Как будто обрывается что-то, становится на свое законное место, срывается маска лицемерия. Даже позавидовал, что на меня в повседневной жизни не устремлено этакое количество ненавидящих глаз. Доброжелательность классового врага усыпляет бдительность, согласитесь.
По пути негра успел бортануть брат-великоросс и шепнуть ему проклятий на ухо. Взорвавшись было в первые секунды негодованием от такой наглости к МОЕМУ негру, я тут же спохватился, проигнорировал агрессию и, на ходу сочувственно успокаивая своего чернокожего попутчика, с удивлением рефлексировал на тему расизма. Оказывается нужно однажды испытать в полную силу. Самому...почти на собственной шкуре...
Негр, по правде сказать, был не овца, а люмпен, маргинал и вообще волк в овечьей шкуре. Занимался, по собственным словам, клубным бизнесом, но видимо дохода не знал, денег на метро у него не оказалось совсем, только сиротливый набор клубных флаеров. Один был гордо вручен мне.
Я повез его на метро на Курскую, в клуб, где якобы работал его друг. Вечер благотворительности переставал быть томным. Внутренне насмехаясь над всем этим мошенством простого черного парня, а также глумясь над дружбой народов, солидарностью и трансгуманизмом, я вдруг осознал, что хочу дать ему немного денег по всем вышеозначенным нелепым причинам. Подвел его, притихшего, к банкомату, снял 900 рублей и торжественно вручил. Он моментально успокоился. Как алкаш, которому налили. Уже утомленный всей этой достоевщиной, говорил ему что-то невпопад, снова пропустил вперед в метро, и, наконец, с улыбкой облегчения провожал глазами как растворяется в толпе мой невыносимый новый знакомый.
|
|
3489
Однажды официальный представитель властей США задал индейскому вождю интересный вопрос: Вы наблюдали за белыми людьми на протяжении многих лет. Вы видели их войны и их мирную жизнь. Вы видели их взлеты и падения. Учитывая все это, в чем, по вашему мнению, не правы белые люди? Когда они выбрали неверное направление?
Вождь посмотрел на чиновника и ответил: Когда белый человек пришел на эту землю, она принадлежала индейцам. Не было ни налогов, ни долгов, бизоны и бобры были в изобилии, вода была чиста. Женщины вели хозяйство, лекари не брали денег, бабушки и дедушки воспитывали и учили детей. Индейские мужчины весь день охотились, а всю ночь занимались cекcом.
Потом вождь улыбнулся и добавил: Только белый человек может быть настолько глупым, думая, что такую систему можно улучшить.
|
|
3492
Не люблю вспоминать школьные годы. Звездой школы я отнюдь не был, а был толстеньким малорослым пионером с дурацкой челочкой, делавшей мою круглую физиономию еще круглее. С одноклассниками кое-как ладил, давая им списывать, а за дверью класса начинался ад, кишащий чудовищами. Спокойно пройти мимо группы парней из параллельного класса или постарше было невозможно: дразнили, ставили подножки, щипали за бока и щеки, пачкали пиджак меловой тряпкой, играли моим портфелем в футбол и мной самим в пятый угол, толкая от одного бугая к другому. Было не больно, но очень унизительно, я презирал себя за то, что не могу дать отпор. Доставалось не мне одному, как зажимали девочек и лезли им в трусы – это отдельная тема, но сейчас я о себе.
Во дворе я предпочитал играть с ребятами помладше, а со своими обидчиками сталкивался только когда посылали в магазин. Они стояли в подворотне и отбирали у проходящих мелочь. Не всю, чтобы не дошло до родителей, стандартная такса составляла 20 копеек. Если сказать, что денег нет, заставляли прыгать и слушали, где звенит. В школе тоже отбирали, но в школу я давно перестал носить деньги, не совсем тупой. А с магазинной сдачи покорно платил налог и чувствовал себя измазанным в дерьме.
Однажды я угодил на месяц в больницу, то ли с бронхитом, то ли с воспалением легких, то ли с одним, перешедшим в другое, не помню. Про обитательниц палаты для девочек как-нибудь еще расскажу, а в палате мальчиков я оказался Гулливером среди лиллипутов: мне было почти 14, а им – от четырех до восьми. Да, такие мелкие дети лежали в общей палате сами, без мам, и нянечки заходили не слишком часто.
Кроме меня и мелюзги был еще десятилетний дебил Валера. Дебил в медицинском смысле или, может, олигофрен, в общем умственно отсталый. Он даже разговаривать толком не умел, мог сказать «дай», «отстань» и еще несколько слов, а остальные чувства выражал мычанием и неразборчивым матом. Бывают дурачки добрые и веселые, но Валера был злобным и агрессивным. Его никто не навещал, и он терроризировал малышей. Отбирал у них игрушки и сладости, прямо изо рта выхватывал и сжирал. А если отобрать было нечего, то бил их, кусал, дергал за волосы, выкручивал руки и смеялся своим дебильным смехом, когда они плакали. Нянечки пытались его увещевать, но стоило им выйти, он принимался за свое.
Когда он при мне стал выкручивать малышу руку, я в первый момент растерялся. Я был намного его старше, выше и сильнее, но это же надо решиться ударить человека, даже такого. Как сейчас стоит перед глазами его мерзкая огромная башка, неровно постриженная, в каких-то шишках и лишаях, замазанных зеленкой. По этой башке я и влепил ядерной силы щелбан. Это я умел, во дворе была популярна игра в Чапаева, где надо щелчками сбивать шашки с доски.
Ребенка он отпустил, но ничего не понял. Чтобы вдолбить дебилу логическую связь между его поведением, мной и внезапной болью в башке, понадобилось врезать ему раз десять, не меньше. Наконец дошло, он начал меня бояться, и щелбаны стали больше не нужны. Я просто складывал пальцы в позицию для щелчка, крутил рукой в воздухе и громко говорил:
- Ж-ж-ж, пчелка летит. Сейчас ужалит Валеру, больно будет. Что надо сделать?
Услышав про пчелку, он бросал свои пакости, закрывал голову руками и прятался от меня под кровать. Малышня радостно смеялась.
В палате наступил золотой век. Просвещенная монархия с добрым и справедливым королем в моем лице. Я читал детворе Жюль Верна и Вальтер Скотта. То есть помню картинку, как они рядком сидят на соседней кровати и слушают, но это же толстенные тома, я бы охрип уже на первых главах. Видимо, в основном читал про себя, а вслух – только отдельные фрагменты. Еще мы играли в Чапаева, я давал им максимальную фору, играл одной левой, без «штычков» и «ножниц», одной шашкой против восьми и все равно всегда выигрывал, но они не обижались. Валера настороженно наблюдал за нами из своего угла, и если видел, что я в игре готовлю пальцы к щелчку, с воем забивался под кровать. Одни дети выписывались, приходили другие, и старожилы объясняли новичкам обстановку: на завтрак каша, на обед котлета, утром меряют температуру и колют в попу, туалет вон там, это Филя, он добрый и с нами играет, а то Валера, он злой, но никого не трогает, потому что боится Филю.
Когда выписали Валеру, а через несколько дней и меня, уже шли летние каникулы. Остаток лета я провел в пионерлагере и у тети в деревне, а по возвращении пошел в магазин и нарвался на сборщиков дани. Трое или четверо, во главе с самым здоровым – Зигой (от фамилии Зыгарев). Зига привычно окликнул меня:
- Эй, дай двадцать копеек!
Вот тут, так сказать, пуант. Были у меня эти 20 копеек, и ничего не стоило их отдать. Но, прожив целый месяц в роли доброго великана – защитника слабых, я не сумел переключиться на роль униженного чма. Не замедляя и не ускоряя шага, не повернув головы кочан, я бросил через плечо, подражая кому-то из книжных героев:
- Нищим не подаю!
И прошел мимо, истекая холодным потом от собственной наглости. Услышал шаги позади, но продолжил шагать в том же темпе, изо всех сил уговаривая себя: не побежать, не побежать! Бежать было бесполезно – догонят в два счета – но ужасно хотелось.
Зига догнал меня, повернул за плечо, процедил сквозь зубы:
- Повтори, что ты сказал?
- Нищим не подаю, - повторил я, умирая от страха.
Он коротко ударил меня кулаком в зубы, сплюнул и вернулся к своим. Удар был довольно сильный, я пришел домой с разбитой губой и полным ртом крови. Зуб пошатался, но устоял. Родители как обычно были на работе, но бабушка всегда сидела дома и всегда во всё лезла, пришлось соврать ей, что споткнулся на лестнице.
Я с ужасом ждал мести, но ее не случилось. Наоборот, с меня перестали требовать дань. Сейчас думаю, что логично: я показал, что тычка в зубы не боюсь, а наносить более серьезные увечья значило нарываться на привод в милицию, оно им надо? Хватало тех, кто отдавал свои копейки без сопротивления. Они ведь не были ни бандитами, ни гопниками в современном смысле, просто мелкая шантрапа. В школе меня еще пошпыняли, но редко и без энтузиазма. А потом начались пуберантные перемены, я похудел, вытянулся, отпустил почти битловскую шевелюру, первым в классе отрастил усы, и от меня окончательно отстали.
Казалось бы, хеппи-энд. Но сейчас, пока я всё это записывал, вспомнил затравленный взгляд Валеры, как он смотрел на меня из-под кровати. Похоже, я стал для него тем, чем для меня был Зига. Нет, конечно, я был тысячу раз прав, защитив от него маленьких. Но что-то никакой гордости по этому поводу не испытываю, одну тоску и брезгливость. Сложная штука жизнь, ничему она нас не учит.
|
|
3498
Стоят два мужика, спорят. Один: - Я же тебе говорю "Фрухт"! Другой: - Нет, нет, "Прухт"! Подходит интеллигентного вида мужик, достает ручку и листок бумаги и говорит: - Вот я вам сейчас запишу, а вы запомните на всю жизнь, как пишется слово "Фрукт". Первый мужик: - Нет вы посмотрите на него! Я 25 лет в зоопарке отбарабанил, и это мудило интеллигентное будет меня учить, как пердит слон!
|
|
3500
Бабка обращается к умирающему мужуу:
- Ну что старый, что мне сделать с деньгами, которые мы всю
жизнь копили на автомобиль?
- Отдай внучкам! .....пусть шоколадку купят…
|
|