Шутки про всегда - Свежие анекдоты |
2902
Историю вспомнил в связи Ясиром Арафатом.
Далекие 80гг. Прямо в под перестроечные годы.
Был я тогда секретарем комсомола Архитектурно-строительного факультета Ереванского Политеха. В те годы команда КВН ЕрПИ была чемпионом, одной из самих ярких команд за всю историю.
Тонкий и интеллектуальный юмор был у нас в почете.
Перейдём однако к сути дела.
Идёт заседание ректората - повестка дня:
Исключение одного вполне успевающего студента, старосты группы факультета Технической кибернетики.
За неподобающее поведение для советского студента.
В чем же это выражалось?
Как староста - он нёс ответственность за журнал посещаемости группы. Поясню, что имена наших студентов в списке были
Напечатаны, а факультет иностранных студентов в уже подшитый журнал вписывал ручкой имена иностудентов.
Были это в основном зарубежные армяне, но встречалось немало и других национальностей, в том числе немало арабов.
Так вот один из иностранцев подарил старосте простую шариковую ручку, написанный текст которой запросто стирался простой резинкой.
Подходим к кульминации - наш староста юморист избрал целью своего троллинга препода по ПолитЭкономии, мужчину лет 60, явно консервативных взглядов, из той категории людей, что всегда наседают на молодых и относятся к ним пренебрежительно.
Так вот наш юморист первый раз просто хотел чуточку пошутить, так одноразово, проверить политкорректность препода - он просто в конце списка добавляет фамилию Ясир Арафат (личность тогда довольно известную).
Препод делает перекличку:
Читает список - Ясир Арафат? Отсутствует
Ставит под чуть слышный смешок в аудитории Нб (не был) в журнале.
Студенты поняли - прокатило.
И Это продолжалось каждую неделю, раз 7-8 до окончания семестра.
И вот в очередную перекличку препод не выдержал, яростно потребовал у аудитории:
- Вы этому прогульщику и бездельнику Ясиру Арафату передайте, что он вылетит как пробка из института, поскольку будет срезан на моем экзамене.
Вот тут наши юмористы не выдержали.
Ржач и хохот были слышны в коридоре, историю начал смаковать весь институт.
Препод накатал телегу в ректорат, где молодежь встала на защиту старосты и еле-еле ценой строгача оставила юмориста доучиваться дальше.
А вот препод, не выдержав позора, ушёл в другое заведение, уж кто-кто, но он должен был знать Ясира Арафата.
|
2903
Гусарская рыбалка. Не мое.
"Вот один сюжетик на запрос havk-195. Передаю его со слов Ширакских заменщиков, прибывших В Гроссенхайн в 70-е годы. Изложение произвольное но истина осталась неизменной. Итак:
Гарнизон Диди Шираки славился тем, что во все дыры в ограждении пролазили местные свиньи и бычки, благо и первых, и вторых, и третьих было предостаточно. Свиньи были страшные и лохматые, бродили где хотели, и на замечания больших авиационных командиров ну никак не реагировали, точно так же как и их хозяева из местного населения. Ответ один - свободный выпас скота, кто прошел отдаленные гарнизоны, тот с этим сталкивался. Случалось что первых добавлялось, а вот вторые и третьи загадочным образом, от случая к случаю, куда-то исчезали. Узнавали о таких пропажах только тогда, когда с криками "Вах-Вах" по гарнизону начинали носиться представители местного населения и досаждать большим авиационным командирам жалобами на "ледчиков", преимущественно из среды холостяков местного многоэтажного общежития, что их любимые животинушки безвременно пали в неравном бою за пропитание с вашими вояками. "Ну не было такого никогда товарищи командиры, нас и так кормят хорошо", отвечали на все вопросы начальства сытые холостяки.
Вместе со всеми проживал в общежитии и летчик от-бога, закоренелый холостяк Николай Ме..хин, доставлявший много счастья и радости женскому населению, а также и много проблем большим авиационным командирам, которые ну никак не могли женить Николая не только на лучших красавицах гарнизона,но и на своих любимых дочках. В перерыве между любимым делом, то-есть повышением летного мастерства, и повседневными холостяцкими буднями произошла вот какая история.
Воскресенье, явно не раннее утро, так-как субботний вечер и ночь прошли то-ли в очередных проходах по красавицам, то-ли в затяжной партии преферанса, ну да неважно. Проснувшись, и посмотрев в окно своей холостяцкой комнаты с вершин второго, а может третьего этажа общаги, Николай увидел на площадке возле общежития мирно пасущихся гусей, которые что-то выискивали в плодородной ширакской земле.В голове слегка проголодавшегося холостяка тут же родился оперативный план, которым он поделился со своими коллегами по тяжелой холостяцкой жизни. А не заняться ли нам рыбалкой господа гусары?, - чтот-то ушицы захотелось, произнес Николай. Коля а это как?, - спросили коллеги. Как обычно. Берем спиннинг, катушку, леску, привязываем крючок, а на крючок жирный червячок, вот и готово. А ловить то где, ведь мы сегодня на речку не собирались? Спокуха, ответил Николай, делаем первый заброс, проверим как клюет. И был выполнен классический заброс из окна общежития в сторону стаи ничего не подозревавших гусей, отголоски которого , судя по вопросам, слышны до сих пор.
Голодные гуси, долбившие непонятно зачем плодородную ширакскую землю, вдруг обнаружили посреди стаи жирнющего червяка, во повезло, и с громким гоготом "чур мой", одновременно бросились к нему. Опередил один, наверное тренировался рысью бегать. С мыслью в гусиных мозгах "х..н вам собратья достанется" он совсей пролетарской ненавистью тюкнул червяка, вот оно счастье. Но счастье почему-то стало колом в горле. И началось.
Картина первая. Подсекай, подсекай, кричали Николаю холостяки предвкушая наваристую ушицу из гуся, тащи, смотри чтобы не сорвался, подматывай, подматывай потихоньку, не торопись, а то леска не выдержит, здоровенный попался.
Картина вторая. Гуси, увидев как их соплеменник, заглотивши на шару червяка, почему-то резко во всю длину вытянул шею в сторону холостяцкого общежития и как-то странно упираясь лапами, начал двигаться вперед, хотя было явно видно, что идти ему туда не хотелось, бросились врассыпную.
Картина третья. Проходящая мимо местная жительница почему-то заинтересовалась странным поведением гусей и особенно одним из них с вытянутой шеей. Да она видела раньше как гуси вытягивают шею и шипят особенно гусыни, когда пытаются отогнать кого-то от гусят. Но здесь было что-то другое. Гусь молча шел вперед и, как ни старался упереться лапами, у него ничего не получалось. Каково же было её удивление, когда гусь, дойдя до стены общежития, вдруг, в таком же стиле перебирая лапами, начал подниматься по вертикальной стене, пока не скрылся в одном из окон. Вот это чудеса, - подумала она. Но затем сообразив что к чему она быстро рванула в сторону дислокации больших авиационных командиров на очередной доклад о зверствах "ледчиков".
Прибывшие, с целью проверки и изобличения во всех мыслимых и немыслимых грехах, застали мирно отдыхающую холостяцкую компанию, вероятно за написанием конспектов по МЛП. Как и всегда, в присутствии очевидицы ничего не обнаружили, ни гуся-страдальца ни единого его перышка. Было это в натуре или не было, останется покрыто мраком.
|
|
2904
Недавно в гости к нам зашел
Товарищ из тэ-вэ
По прозвищу был он Соловьев
Виницковский в девичест-ве
Он говорил - как хорошо при Путине нам жить!
- Поёт из ящика всегда так каждый паразит.
Переключили телик мы на другой канал
А там Захарова Мари, про то как тошен бал
Америк,Франций, стран других не сбежен ждет их крах
Но только вам не скажет ничего пенсионеров прах
|
|
2905
ПРЕСТИЖ
Заставу было не узнать. Все дембеля ходили с серьезными, озабоченными лицами. Они перестали заниматься воспитанием молодых солдат по ночам, перестали играть в дембельский поезд, большие гонки и другие увеселительные мероприятия, призванные скрасить дембелю оставшееся время до демобилизации. Дело было в том, что исчез дембельский престиж. Самый лакомый кусочек дембельского пирога состоял не в вышитой парадке, не в сапогах на двойных и тройных каблуках, не в дембельском альбоме. Все это давно уже было подготовлено, спрятано и ждало своего часа. Исчез последний дембельский кураж. Он заключался в совершении действия превосходящего по энергетике действия предыдущих дембелей, совершении невозможного, напряжения всех умственных и физических сил. Вишенкой на дембельском пироге прошлых лет была надпись краской на отвесной скале на высоте 10-15 метров над уровнем воды – ДМБ – и две последние цифры года. Скала была гранитной, находилась на турецком берегу горной реки, по которой и проходила граница. Откуда пошла традиция рисовать краской буквы ДМБ на скале история умалчивает, но первые буквы и цифры просматривались еще с 1965 года. Смыслом службы каждого солдата и сержанта заставы, высшей точкой сублимации его психической и физической энергии было оставление после себя на скале трех заветных букв и цифр последнего года службы. Увозя дембелей на станцию, шишига всегда останавливалась напротив скалы с заветными буквами и дембеля орали до хрипоты, фотографировались и пили брагу из местной алычи. В этом заключался высший смысл двухлетней службы на заставе, это был переход количественных изменений в качественные. Вся философия жизни отражалась в этих трех буквах, которые являли собой сакральный смысл бытия каждого дембеля. Невозможно было понять как на отвесной скале за одну ночь возникают громадные буквы. Ведь вчера их еще не было, а сегодня вот они – наглядно демонстрируют боевую и политическую подготовку советского пограничника! Как это возможно, без альпинистского снаряжения и соответствующей подготовки, думал каждый раз старшина. А может турки сами рисуют, для провокации, мелькали мысли у замполита. Командир заставы, произнося прощальную речь перед дембелями, густо замешанную на мате и угрозах, старательно прятал в усах улыбку Джоконды. Дошло до того, что офицеры заставы начали заключать пари между собой на то, появится ли надпись в этом году или нет.
Как не увещевал замполит, как не стращал старшина тюрьмой и дисбатом, надпись появлялась каждый год все выше и выше, пока не уперлась в вершину скалы. Все! Дальше было некуда! Приплыли! Финита ля комедия! Надо искать новый смысл жизни, менять систему ценностей, выстраивать новую парадигму. Этим и занимались дембеля весь последний месяц. Каждую ночь они запирались в каптерке и обсуждали возможные направления развития дембельского творчества. Старшина тихонько подходил к двери каптерки, прислушивался и через пять минут ловил себя на том, что начинает мысленно участвовать в обсуждении – это не пойдет, это не достойно, это слишком мелко, а вот это я бы попробовал. И вот ночные обсуждения прекратились! Но как ни силились отцы-командиры узнать - что решили дембеля, информация не поступала ни от стукачей, ни от комсорга, ни от каптерщика! Напряжение нарастало, день демобилизации приближался, в речи командира на утреннем разводе все больше и больше слышалось угроз и непечатных слов! Замполит каждый божий день проверял всю входящую и исходящую почту, читал солдатские письма, пытаясь найти косвенные следы задуманного. Старшина перебирал в памяти все варианты, которые он слышал и отрабатывал меры противодействия. Стукачи, мотивированные десятидневным отпуском, угощали дембелей сигаретами с фильтром и завлекали посидеть на кухне под жаренную картошечку. Каждое слово, произнесенное дембелем, тут же становилось известным замполиту и комиссионно рассматривалось под микроскопом. Но все было тщетно. Может ничего и не будет, все, баста, сдулись дембеля – мелькнула крамольная мысль у замполита.
Ночь, перед демобилизацией, выдалась неспокойная. Командир не отпустил офицеров к женам, заставляя их проводить внеплановые проверки несения дежурства нарядами. Старшина несколько раз пересчитывал спящих в казарме, причем не доверяя зрению, наклонялся к каждому и вслушивался в его дыхание, чтобы определить – спит или притворяется мерзавец. Утром, на последнем построении дембелей, командир увидел довольные и веселые лица не только дембелей, но и всего личного состава. Казалось, что все знают какую-то тайну и ждут, когда она проявится. Командиру доложили на ухо, что на скале новых надписей не появилось, ему тоже стало весело на душе и он с интересом стал ждать продолжения.
Для лучшего понимания последующих событий, надо несколько пояснить диспозицию советской и турецкой застав. Как мы уже поняли, их разделяла горная река, по которой и проходила граница. И советская и турецкая заставы находились на возвышениях, для контроля окружающей местности. Советская застава была несколько выше турецкой, и последняя хорошо просматривалась даже без бинокля. По долготе советская застава находилась западнее турецкой, которая к тому же была близко к горному хребту, поэтому утреннее солнце, появившись из-за горы сначала освещало советскую заставу, а лишь потом турецкую. На территории турецкой заставы находилась мечеть с четырьмя башнями. Как только солнце достигало минарета начинал петь мулла и начинался утренний намаз.
Построение освещенной солнцем заставы закончилось. Дежурный по заставе строевым чеканным шагом подошел к командиру и доложил о построении. Командир произнес речь, без обычных угроз последнего времени. Поздравил дембелей с окончанием службы и пожелал им достойной гражданской жизни. После речи командира, замполит дал знак оркестру – играть гимн Советского Союза. В это время утреннее солнце осветило верхушку минарета на турецкой стороне и мулла затянул свою утреннюю молитву. Командир поморщился, но тут сильные дембельские голоса начали петь гимн Советского Союза. Надо же, два года никак не мог заставить, а тут сами по своему желанию! Каких орлов я воспитал! Пронеслось в мозгу у командира. Стоя лицом к строю, он не видел турецкую заставу, а видел радостные лица своих солдат и офицеров, которые подхватили гимн Советского Союза. Пели все! В едином порыве! Их лица светились счастьем и вдохновением. Особенно старались дембеля. Некоторые были близки к экстазу! Вдруг, сзади командира, на турецкой заставе, мулла прервал молитву и отчетливо произнес русское слово с восточным акцентом – БЛИАТЬ, усиленное мегафоном, который он не выключил. Командир вздрогнул и повернулся! На освещенном солнцем минарете яркой красной краской сияла надпись – ДМБ – 90! Перед лицом командира пронеслась вся его жизнь от детского сада до сегодняшнего дня! Он повернулся лицом к строю и подхватил гимн Советского Союза зычным командирским голосом! До развала Советского Союза оставалось чуть больше года!
|
|
2906
Вчера многие вспоминали 20-летнюю годовщину терактов 11 сентября в Америке. Сегодня я хотел бы вспомнить о первой жертве этих терактов.
Даниэль Марк Левин компьютерный разработчик и предприниматель, 31-летний миллиардер. Единственный, кто попытался оказать сопротивление террористам на борту «Боинга»-767.
В 21 он был офицером самого элитного спецназа, в 25 получил степень престижнейшего мирового ВУЗа, в 30 стал самым богатым израильтянином на планете. 11 сентября, ровно 20 лет назад его не стало. Даниэль Левин, был одним из тех людей, которые меняют мир и тогда,на стыке девяностых и нулевых их было особенно много. Он жил в Хайфе. Ходил по тем же улицам, что и мы. Но видел мир таким, каким тот увидит себя много позже. Закончив гимназию в Иерусалиме, Левин прошёл отбор в элитное антитеррористическое подразделение «Сайерет МаТКаЛь» (Разведка Генерального штаба), отслужил там 4 года и вышел в запас в чине капитана. После армии он поступил в «Технион», и совмещал учёбу с работой в хайфской лаборатории IBM, где занимался разработкой системы тестирования процессоров. Закончив «Технион», он продолжил образование в MIT в Бостоне. В юности он победил на конкурсе "Мистер Израиль" (до 18 лет), в 30 лет созданная им интернет-компания достигла стоимости в 40 миллиардов долларов и он стал богатейшим израильтянином на планете (личный капитал 6 миллиардов). Тогда, 11 сентября 2001-го, Даниэлю Левину было всего 31 и казалось еще огромная, долгая жизнь перед ним и ничто не может и не должно его остановить. Невообразимо было представить иное. По данным совместного расследования ЦРУ и ФБР Даниэль Левин оказался единственным, кто попытался остановить террористов захвативших самолеты во время атаки на США. Его тело нашли в обломках. Нашли с перерезаным горлом. Он оказался единственным, кто попытался остановить убийц и возможно впервые в жизни ему не удалось справиться с поставленной задачей. Прямо перед ним, в 8 ряду бизнес-класса, сидели двое угонщиков — Мохаммед Атта и Абдул Азиз аль-Омари. Когда Левин увидел, что они собрались захватить кабину пилота, он попытался оказать сопротивление, но силы были неравны. Сидевший позади него террорист Сатам аль-Суками перерезал Левину горло.
Сложись всё иначе, возможно он опять изменил бы мир, как делал всегда.
|
|
2908
Я СЛОМАЛ РУКУ
Чтоб развеять скуку,
Скуку летнюю,
Поломал я руку
Предпоследнюю.
И хожу я весь
Загипсованый,
Поломатый, за-
комплексованый.
Рядом бабы все
Шибко страстныя,
Ну а я - в гипсе',
В алебастре я.
И фантом вовсю
Мне мерещится,
Ведь рука в гипсу
Очень чешется.
Подвели меня
Вы, астрологи,
Довели до ручки
Травмотологи.
Знать, судьба моя
Виноватая,
Что рука моя
Поломатая.
Вся рука моя в гипсу,
Цветом белая,
Ковыряю ей в носу
Неумело я.
И хожу я с ней
Как привязанный,
Со своей рукой
Перевязанной,
Со своей рукой
Забинтованной,
Оштукатуренной и
Загрунтованной.
А я б пошёл в луга,
В горы смело я,
Но не даёт рука
Моя левая.
Тяжело без руки
На свете
Застегнуть штаны
В туалете.
Трудно хлопать одной
Рукою,
Коль вторая стала
Такою:
Поломата и
Покорёжена,
А не выпрямта,
Как положено.
Просветил её врач
На рентгене.
"Береги, говорит, руку,
Сеня!'
Берегу я её,
Укачиваю,
Даже гвозди ей
Заколачиваю.
Берегите вы руки,
Товарищи,
Если це'лы они
Пока ещё.
Вы не суйте их
В механизьмы,
Пожалейте свои
Организьмы.
Чтобы не получить
Увечности,
Берегите свои
Конечности.
Чтоб вы были всегда
Здоровыми,
Руки, ноги храните
Дома вы.
© Г.Бардахчиян
2016
|
|
2909
Всегда поражался профессии врача, нет в мире ничего более сложного и ответственного. Вот вроде промочил ты ноги, а болит горло, как это можно понять? Ну а по ответственности, даже конструирование космических кораблей не дотягивает до самого простого хирурга. Накосячил, к примеру, конструктор с двиглом, бахнуло на старте, говно вопрос — выкатываем из сарая новую ракету, да и космонавт у нас есть запасной, вон он стоит, улыбается по-гагарински. А дрогнет рука у хирурга и это... так бабушка... елы-палы... опаньки...
Не, понятно, что элементарные случаи, типа триппера или пробитой башки лечатся самостоятельно, одно подорожником, другое стрептоцидом, не помню правда точно что куда. Огромный пласт заболеваний лечится вообще простой клизмой.
— Василич, я приболел, на объект ехать не могу.
— Пацаны, у нас больной! Где моя ведерная клизма? Готовьте мыльный раствор!
— Василич, ты волшебник, отпускает на глазах!
Но, к сожалению, медицина не всесильна, нонешняя пандемия тому живой пример. Вот так и в тот раз было.
Витя приболел. Легкое недомогание резво перешло в трисичуху, и он по красному плюсу отъехал на тагильскую больничку. Время от времени я с ним созванивался, но к концу недели лучше не стало, а даже немного наоборот, Витя стал местами терять сознание, да и вообще завещал мне свои удочки.
Эскулапы поставили ему менингоэнцефалит, но я отказывался верить, что такого насквозь вредного джентльмена мог пробить какой-то лесной таракан. Как бы то ни было, надвигалась пугающая неизбежность. Я, конечно, где-то и сам виноват, доверившись сельской медицине, не озаботился своевременно дернуть пациента хотя бы к нам в город, когда же заклевал жареный петух, Витю объявили нетранспортабельным. Пятница вечер. Почти конец.
В задумчивости я забрел после работы в кабак, прочистить мозги, да и подуспокоить нервишки. Сотка вискаря на голодный желудок оказала свое магическое действие. Нервяк ушел, вернулась способность мыслить рационально. Я не знаю, как решить проблему, но я знаю того, кто знает. Рука тянется к мобильнику.
— Алексей Юрьевич, здравствуйте, беда у нас.
— О, Женя, здорово, чего стряслось?
Описываю проблематику.
— Порешаем. Помнишь твоего тезку доктора? Он сейчас как раз замминистра здравоохранения.
Часа три смотрю в мобильник, глушу вискарь и наполняю пепельницу. Хватаю трубку еще до того, как блямс звонка доносится до уха.
— Че там?!? — одним выдохом, поставив сердце на паузу.
— Ну нормально все. Консилиум собрали. Нет там никакого менингита, банальный гайморит у человека с защемлением лицевого нерва. Сейчас антибиотиками прокапают, обещают, что к понедельнику здоровее тебя будет. Но еще пару деньков лечили бы от энцефалита — точно б помер.
Рассыпаюсь в благодарностях, зачисляю тезке доктору на счет очередную бутылку коньячеллы.
— Василич, прикинь, — в понедельник с утра пораньше названивает бодрый и здоровый Витя, — лежу я, брежу себе потихоньку, отходить собираюсь. В палату влетает штук сорок докторов, разве что в жопу мне не посветили. Орут, руками машут, матерятся. Перетащили в люксовую одиночку, обтыкали капельницами и приборами. В субботу в обед кормили шашлыком.
— Не парься, Витя, это просто отечественная медицина на пике возможностей.
Теперь я точно знаю, что все почти болезни лечатся клизмой, просто надо ее правильно вставлять. В простых случаях — пациенту, в случаях посложнее — главврачу.
|
|
2911
xxx:
Очень смешно иногда читать скандалы о людях которых знаешь лично.
Вот сейчас в интернетах гуляет один скандал уже некоторое время, а я читаю и только и могу думать что "а я всегда знала что он мудак, он шесть лет назад одолжил и не вернул зарядку когда я у них в офисе в командировке была, и к автомату с кофе влез без очереди".
|
|
2913
Однажды, когда я была подростком, мы с отцом стояли в очереди, чтобы купить билеты в цирк. Между нами и билетной кассой была только одна семья. Эта семья произвела на меня большое впечатление.
Было восемь детей, всем, вероятно, младше 12 лет. По тому, как они были одеты, можно было сказать, что у них не было много денег, но их одежда была опрятной и чистой.
Дети вели себя хорошо, все стояли в очереди по два на два позади родителей, держась за руки. Они возбужденно болтали о клоунах, животных и обо всем, что им предстояло увидеть той ночью. По их волнению можно было понять, что они никогда раньше не были в цирке. Это было бы изюминкой их жизни.
Отец и мать гордо стояли во главе стаи. Мать держала мужа за руку, глядя на него, как бы говоря: «Ты мой рыцарь в сияющих доспехах». Он улыбался и наслаждался счастьем своей семьи. Продавщица по билетам спросила мужчину, сколько билетов он хочет? Он с гордостью ответил: «Я хотел бы купить восемь билетов для детей и два билета для взрослых». Продавщица по билетам сообщила цену.
Жена мужчины выпустила его руку, ее голова опустилась, губы мужчины задрожали. Затем он наклонился немного ближе и спросил: «Сколько Вы сказали?» Продавщица билетов снова назвала цену. У человека не хватило денег. Как он должен был повернуться и сказать своим восьми детям, что у него недостаточно денег, чтобы водить их в цирк?
Увидев, что происходит, мой отец полез в карман, вытащил 20-долларовую купюру и бросил ее на землю. (Мы не были богаты ни в каком смысле этого слова!) Мой отец наклонился, взял 20-долларовую купюру, похлопал человека по плечу и сказал: «Простите, сэр, это выпало из вашего кармана».
Мужчина понял, что происходит. Он не просил подачки, но определенно ценил помощь в отчаянной, душераздирающей и неловкой ситуации.
Он посмотрел прямо в глаза моему отцу, взял его обеими руками за руку, крепко сжал 20-долларовую купюру и, дрожа губами и слезы текли по его щеке, ответил; «Спасибо, спасибо, сэр. Это действительно много значит для меня и моей семьи».
Мы с отцом вернулись к машине и поехали домой. На 20 долларов, которые дал мой отец, мы собирались купить себе билеты. Хотя в ту ночь нам не удалось увидеть цирк, мы оба почувствовали внутри себя радость, которая была намного больше, чем когда-либо мог дать цирк.
В тот день я узнала ценность «Давать». Дающий больше Принимающего. Если вы хотите быть большим, большим, чем жизнь, научитесь Давать. Любовь не имеет ничего общего с тем, что вы ожидаете получить – только с тем, что вы ожидаете дать,– а это все.
Невозможно переоценить важность даяния и благословения других, потому что в даянии всегда есть радость. Научитесь делать кого-то счастливым, отдавая.
Одри Хепберн
|
|
2917
Каким был настоящий Ип Ман – учитель Брюса Ли.
Легендарный Ип Ман (Ip Man), наиболее известный на Западе как наставник и друг Брюса Ли, зарекомендовал себя как один из самых выдающихся мастеров Вин Чун — концептуального боевого искусства, зародившегося в Южном Китае, основанный на традиционном китайском кунг-фу.
Показателен реальный, а не киношный, случай, произошедший в Гонг Конге в 1956 году, когда Ип Ману было уже 58 лет(!).
Один из его учеников, Леун Шеун, вспоминает, что однажды утром, проходя мимо рынка, увидел 58-летнего Ип Мана, дерущегося с шестью или семью бандитами. В том году в городе были перебои с поставками воды, что вынуждало ходить за водой к рынку, где был единственный в районе работающий кран. Местные рэкетиры узурпировали этот кран, и брали со всех жителей по 50 центов за каждое ведро воды. Ип Ман отказался платить за воду…
Бандиты орудовали шестами - коромыслами для переноски вёдер. Ученик Ип Мана поспешил к нему на помощь, но не успел. «Старик» выхватил шест у одного из бандитов и положил им их всех. Когда Шеун подоспел, бандиты уже убегали, держась кто за голову, кто за живот.
С того дня, каждое утро они приносили к порогу Ип Мана два ведра воды.
Четырьмя годами ранее, мастер кунг-фу Леун Шеун нашёл Ип Мана бомжующим в порту, и, пожалев, приютил его в своей школе, чтобы просто дать ему кров над головой, и отнюдь не подозревая, что 54-летний бродяга – тоже мастер единоборств.
Ип Ман, бывший богач из китайского города Фошань, был надломлен Второй Мировой войной, и последовавшим за ней приходом к власти коммунистов - событий, в ходе которых он потерял не только всё своё финансовое состояние, но и любимую жену.
Леун Шеун, мастер Бак Мэй кунфу (стиль”Белая Бровь”) гордо демонстрировал очередную технику самообороны своему классу: удар ногой в сторону, захват, удар кулаком. Леун выполнял движения с большой скоростью и высокой точностью, что и следовало ожидать от человека, который уже двадцать лет занимался боевыми искусствами. Класс подражал совершенству его движений.
В дальнем углу комнаты какой-то старик быстро отвернул голову в сторону и прикусил язык, давясь от смеха. Удар ногой в сторону! Захват! Удар кулаком!
Старик прислонился к стене для опоры. Теперь уже всё его тело тряслось, как в истерике, когда он пытался скрыть свой смех. Внезапно его силы иссякли и его тихое хихиканье превратилось в громкий хохот.
Леун остановил класс, его лицо покраснело от гнева. "Эй, старик!" – спросил он резко, – “Над чем Вы смеётесь?"
"О, ничего, ничего,” – ответил тот. – “Пожалуйста, продолжайте. Я постараюсь не беспокоить Вас больше”.
Леун Шеун глубоко вздохнул и прошёлся по комнате вперёд и назад. Он всё ещё был рассержен.
"Послушай, старик, несколько месяцев назад мы нашли тебя в Макао. Ты жил в контейнерах для мусора. Мы привели тебя сюда, в зал нашего Союза. Мы дали тебе место, чтобы спать, и еду, чтобы есть. Самое маленькое, что ты мог бы сделать – это проявить немного уважения, когда я преподаю”.
Старик навострил уши. Он правильно услышал? Уважение? Уважение к чему? Уважение к тому, что он видит?
"Тогда наименьшее, что Вы могли бы сделать – это проявить немного уважения к тому искусству, которое Вы преподаёте,”– крикнул в ответ старик.– "Всё, чему Вы их учите – это бить по воздуху!” Он быстро выполнил технику Леуна: удар ногой в сторону, захват, удар кулаком.– “Но воздух не бьёт в ответ. А что случится, когда Вы встретите врага, который будет Вам отвечать?”
Старик покачал головой: "Если Вы действительно изучаете кунфу, то должны, или делать это серьёзно или никак!"
"Послушай, старик,"– уже зарычал мастер Леун,– “если ты думаешь, что знаешь что-то особенное, то почему бы тебе не выйти сюда и не поучить меня?"
С этого вызова от Леуна Шеуна в тот далёкий день 1952 года начался официальный отсчёт двадцатилетней карьеры Ип Мана, как учителя боевых искусств и патриарха стиля Вин Чунь.
Ип Ман имел рост чуть больше 150 см и вес около 120 фунтов (54,4 кг), Он казался “малышом” рядом со своим противником, у которого рост был около 180 см и вес около 200 фунтов (90,7 кг). Но во время этого легендарного поединка, который проходил на глазах многочисленных очевидцев, Ип Ман, казалось, без больших усилий бросал мастера Бак Мэй по всей комнате. Как ни пытался атаковать Леун Шеун, но всегда оказывался на полу. Когда “всё было сказано и сделано”, Леун Шеун признал поражение и передал свой класс кунфу Ип Ману, а сам стал его первым учеником.
Это была легендарная схватка, после которой Ип Ман начал преподавать Вин Чунь в Гонг Конге.
|
|
2922
В преддверии «выборов» в гос.думу вспомнилась одна сценка из жизни. Давно это было. Году примерно в 2000 летел я на самолете из Челябинска в Москву. Так уж случилось, что на этом же рейсе летели мои знаменитые земляки. Чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов и знаменитый актёр Александр Пороховщиков. А.Карпов сидел на первом ряду в эконом-классе, я где-то ряду на пятом, а А.Пороховщиков – в конце салона. Только мы взлетели, открывается шторка, разделяющая эконом-класс от бизнес-класса, и появляется улыбающийся человек, ещё один землячок - депутат Павел Крашенниников. И обращается, как с трибуны, к людям эконом-класса. Дальше практически прямая речь, как я её помню.
«Господа, сегодня мы летим вместе с выдающимся шахматистом Анатолием Карповым. Я считаю, что такие великие люди не должны лететь в эконом-классе. Такие великие люди должны лететь в бизнес-классе. Давайте попросим Анатолия Карпова перейти из этого салона в наш салон, в бизнес-класс».
И он даже не понял, что он говорит. По Карпову было видно, что ему крайне неудобно. Чемпион мира, этот действительно великий человек, смущенно улыбался и отнекивался. А депутат раз за разом призывал эконом-людишек попросить шахматиста перейти в более подходящий для его уровня салон. Я, помню, оглянулся и посмотрел на Пороховщикова. Его видно великий государственный деятель не видел. Пороховщиков сидел и, усмехаясь, что-то говорил своему попутчику. Вероятно, обсуждал потрясающие личные качества депутата. Карпов через некоторое время, видимо, чтобы не видеть ухмыляющиеся лица пассажиров, ушел в бизнес-класс. Туда же прошествовал и крайне гордый и довольный собой, как впрочем и всегда, депутат.
И когда я в очередной раз вижу в телевизоре этого депутата, я не думаю о том, что про него пишут. О том, как он переходил из одной партии власти в другую. О том, как он не замечает нижестоящих по чину и прогибается перед вышестоящими. О том, что его расходы не соответствуют его доходам. И тому подобное. Тем более, говорить сейчас о разнице в доходах и расходах – это экстремизм.
Нет. Я вспоминаю именно тот далекий случай.
И вот зная, кто там на верху принимают законы, становиться смешно… И грустно… И страшно.
|
|
2925
А в это время, где-то в Красноярске,
Рассевшись, как всегда, по генеральски,
О самолётах, павших, не скорбя,
Проводит сутки третьи, с игристым в кабинете,
Министр Шойгу и пьет сам за себя.
Помешивая звездочкой в стакане,
Чтоб вышел газ - от газа он блюет,
Он днём и ночью мыслит о Воване,
Когда с ним снова он в тайгу пойдет...
|
|
2929
Что мы узнаем из Голливудских фильмов. 1. Полицейские, проводя любого рода расследования, хотя бы один раз обязательно зайдут в стрип-клуб. 2. Иностранцы, даже оставшись одни, все равно предпочитают говорить по-английски. 3. Спасаясь от погони нужно спрятаться в толпе проходящего мимо парада. Какой-нибудь парад непременно будет. 4. На каждой кровати лежит L-образное одеяло, закрывающее мужчину до пояса, а женщину - до подбородка. 5. Лучшего детектива постоянно отстраняют от работы или дают 48 часов, чтобы закончить дело. 6. Посадить самолет может каждый. 7. Система вентиляции любого здания - лучшее место чтобы спрятаться, никому и в голову не придет искать вас там, зато по ней можно беспрепятственно попасть в любую часть здания. 8. Эйфелева башня в Париже видна из КАЖДОГО окна. 9. Любая бомба с часовым механизмом оснащена индикатором с большими красными цифрами, чтобы все видели, сколько времени осталось до взрыва. 10. Офицеры Вермахта не обязательно должны знать немецкий язык, достаточно говорить по-английски с немецким акцентом. 11. В кухнях не бывает освещения. Если герою ночью нужен свет на кухне, то он открывает дверцу холодильника. 12. Оставшись одна ночевать в темном и мрачном здании и услышав подозрительный звук, героиня идет узнавать в чем дело, надев самое роскошное и соблазнительное белье. 13. Столкнувшиеся автомобили всегда взрываются и горят. 14. У средневековых и даже первобытных жителей всегда блестящие, ухоженнные роскошные волосы и великолепные зубы. 15. Если вы подверглись нападению более чем одного противника, нападать все равно будут по одному, а остальные в это время совершают угрожающие телодвижения. 16. Если даже машина едет по ровной и прямой дороге, руль все равно нужно яростно крутить из стороны в сторону. 17. Любой замок открывается скрепкой, шпилькой или кредитной карточкой. Исключение составляют случаи, когда в доме, где заперт маленький ребенок, начинается пожар. 18. Губная помада не стирается, даже если героиня моется в душе или ныряет с аквалангом.
|
|
2931
Одна Даша из Костромы вышла замуж в Америку. «Почтовая невеста», каких миллион. Муж старше лет на 20, то есть ей было 20 с копейками, а ему – 40 с центами. Но не фермер, не лысеющий менеджер в костюмчике, не компьютерный задрот, а здоровенный рестлер, весь в татуировках, по профессии вышибала в баре. Что местные бабы не висели на нем гроздьями – исключительно происки феминизма.
За годы как-то попритерлись друг к другу, стерпелись-слюбились, двух сыновей завели. На зарплату вышибалы особо не пошикуешь, Даша тоже пошла работать. Помощницей у русского мануального терапевта, записать пациента, карточку заполнить, полотенечко принести. Денег немного, зато работа не бей лежачего в буквальном смысле, и ничего, кроме русского, знать не надо. Жили не тужили, не хуже других.
Но тут в последние годы Америка покатилась в сраное говно. Устроили эпидемию ковида, бар потерял клиентов, вышибалу вышибли. Заставили всех носить маски и делать прививки с биллгейтсовскими чипами. Детей отправили на удаленку, они там взбесились, заодно стало слышно, чему их учат в школе: однополому сексу и вине белой расы. Запретили оружие, а погромы BLM наоборот разрешили. Душка Трамп проиграл выборы маразматику Байдену, в правительстве одни толерасты, мэр Чикаго вообще черная лесбиянка, не успеешь оглянуться – такая же и президентом станет. Пропал калабуховский дом.
Когда подобные жалобы высказывают мои друзья-иммигранты, я им обычно говорю: не нравится – возвращайтесь в Россию, там этих проблем нет. Последний оплот, где и толерасты всех мастей сидят под веником пикнуть боятся, и маски никто не носит, и президент никогда в жизни не проиграет выборы. Никто почему-то не соглашается. А вот Даша решилась.
Они продали дом в Чикаго и купили дом в Костроме. Поменяли паршивенький таунхаус сороковых годов постройки на роскошный коттедж с полугектаром земли. Будут выращивать экологически чистые овощи без ГМО и регистрации, может, и экологически чистых кур и свиней заведут. Я, конечно, спросил, на что они собираются жить дальше. Муж по-русски ни бум-бум, Дашу в 40 с гаком и без специальности тоже не ждут на работе с распростертыми объятиями. Оказалось, у них и это продумано. Мужу как раз исполняется 62, в США с 62 лет можно выйти на раннюю пенсию, 70% от полной. В долларах это порядка полутора-двух тысяч, в Чикаго после уплаты всех страховок и сборов останется только лапу сосать, а в Костроме на 100-150 тысяч в месяц можно шикарно жить.
Вот только у сыновей в школе не заладилось. Дразнят пиндосами из-за акцента и гомиками, потому что видели, как отец их поцеловал. И еще как-то, они не все русские слова понимают. Старшего побили – папины приемчики плохо помогают, когда все на одного. Злые какие-то дети, хотя школа хорошая, частная. Ничего, перерастут. А если нет, всегда можно вернуться в толерантную Америку, американское гражданство они предусмотрительно сохранили.
|
|
2933
xxx:
Какие нахрен слова мужского и женского рода в английском?! Для них это пиздец неясный концепт, неодушевленное всегда it. А то что они периодически говорят глядя на корабль/машину/самолёт she's beautiful так это культурная традиция одушевлять средства передвижения в женский пол, и boat тоже была бы she.
|
|
2934
xxx: Когда приношу грибы из леса, то всегда показываю их чайному грибу в банке, чтобы он знал, каким был и до чего лень доводит!
yyy: Вот только лесные грибы ждёт ужасная смерть на сковородке, а ленивый чайный гриб плавает себе в баночке и ещё сто лет проплавает. А люди всё так же будут его подкармливать и пить его ссаки...
|
|
2935
- Маш, меня утомил твой мобильник, ну сделай тише звонок! Кто тебе трезвонит весь вечер?
- Мальчики.
- А что им всем надо?
- Ну... по-разному. Спрашивают, что делаю, не выйду ли гулять, предлагают сидеть вместе в автобусе на экскурсии, на технораме со мной в паре быть. Миша спросил, не тяжёлый ли у меня на завтра портфель, хотел зайти за мной перед школой.
- Слушай, а чем ты их цепляешь, а? Расскажи, мне уже самой интересно! Почему к тебе вечно такая очередь стоит, как к телу Ленина в моём детстве?
- Тебе зачем это? У тебя папа!
- Чисто теоретически. Изучаю людей.
- Ну ладно, расскажу. Просто мальчики - это такие люди, что им всё время надо, чтобы их хвалили. Это как по голове погладить, только без рук. Даже самый никому ненужный мальчик что-то делает хорошо. Уравнения решает, например, или на физкультуре дальше всех прыгает, или танки рисует красиво. А ему про это никто никогда не говорит кроме мамы. А я всегда говорю. Мне не жалко, и это же честно. Не все умеют красиво рисовать танки и хорошо прыгать в длину. Я восхищаюсь этим вслух!
- Ну это и с девочками наверное так. И со взрослыми тоже.
- Этого я не знаю. Ты про мальчиков спросила. Ещё нельзя быть круче мальчика - вот прямо во всём. Мальчик должен себя чувствовать крутым всегда.
- Ну и как ты реализуешь этот принцип на таэквондо? У всех твоих пацанов зеленый пояс, у тебя синий. Ну и объективно ты там круче всех в группе.
- Ай... - Маша снисходительно машет рукой - Это же маль-чи-ки!!! Я им сказала, что с поясом мне случайно повезло на аттестации. И когда у меня получается кого-то из них в спаринге забороть, я потом говорю, что мне было так страшно! Говорю - я заранее тебя так боялась, что спаринг выиграла от страха!
- Врешь, иначе говоря?
- Не вру!! Я всегда боюсь: двинешь не туда, промахнешься - сломаешь ещё что-нибудь, они так плохо блоки ставят! Прогуливать не надо потому что тренировки. Ну и ещё кормить мальчиков надо. Они, знаешь, прямо как-то очень зависят от этого. Если мальчик знает, что у него дома будет вкусный суп со сметанкой - зачем ему идти куда-то гулять с другими мальчиками или девочками? Мне кажется, они и женятся для этого на своих женах, когда вырастут. Поэтому я всегда угощаю - на переменке, на прогулке. Вы вот с папой смеётесь, что я таскаю с собой много еды всегда, но мне нужно. Я сама всё время ем и мальчиков кормлю.
- Ну это я уже слышу который год от тебя, что надо муженьку кормить. Это я уяснила. Кормлю на всякий случай всех подряд больших мальчиков, хотя не планирую никого завоевывать.
- Незачем тебе завоевывать. У тебя папа есть. И одно я ещё у тебя подсмотрела, рассказать?
- Конечно. Что именно?
- Нельзя приставать с разговорами, когда мальчик уставший или голодный. Надо, чтоб он поел и помолчал. Ну знаешь, когда они тупо в одну точку смотрят? Это они не тупят, а отдыхают. Мальчики не могут столько разговаривать, сколько девочки. Им иногда надо помолчать, подумать о всякой мальчиковой важной фигне. Ты правильно делаешь, что к папе не лезешь сразу после его работы со всякими там счётчиками воды и репетитором.
Я только что в ленте видела рекламу: 4-дневные курсы, как быть востребованной девушкой и выйти замуж. Стоят дорого. Я им сейчас обломаю весь бизнес, чувствую. Запишите: хвалить, кормить, не трещать без умолку, не быть круче. И все женихи - ваши. Ноги от ушей не обязательны, забейте, у Маши самые обычные ноги, подлиннее видали. Но её 8-10-летние друзья готовы ночевать у нас под дверью.
©Галина Созанчук
|
|
2941
10 октября 1980 года в 12 часов 25 минут и 23 секунды в алжирском городе Эль-Аснам произошло самое разрушительное землетрясение в истории Африки. Город Эль-Аснам был полностью разрушен. Погибло более 5 000 его жителей.
И какое отношение имеет сей факт к анекдотам? - возмутятся некоторые товарищи. Никакога. Нет, а вы знали про это землетрясение? И я не знала. Фишка в том, что 10.10.1980 я находилась примерно в 180 км от эпицентра того самого землетрясения. Я кино смотрела. Французское. В кинотеатре.
Алжирский кинотеатр — еще та песня. Сарай, просто большой сарай, т. е. здание без фундамента, лишенное всяких архитектурных изысков, наполненное под завязку молодыми людьми. Ведут они себя шумно, постоянно громко комментируют происходящее на экране, орут, чего-то жуют, чего-то плюют и коллективно дрочат на детали женских тел крупным планом на полотне экрана, бегая туда-сюда и обратно.
Я каждый выходной ходила в кино и вторую половину человечества в кинозале представляла всегда одна. А на первую смотрела как на обезьянок в зоологическом саду. Я их не боялась. Нас обьединяла любовь к французскому кинематографу! Уж и не вспомнить, что именно я смотрела в тот выходной — то ли мелодраму с Делоном, то ли комедию… Но, как обычно, было очень шумно.
И вот выхожу я на улицу после сеанса и глазам своим не верю. Куда пропали шатры лавок на рынке? Почему арабок на улицах так много? Почему они увешаны детьми со всех сторон как пальмы бананами и бегут с огромными узлами по проезжей части? И спросить-то не у кого! Но одно было ясно: пока я сидела в кино, мир изменился.
Возле моего дома стояла кучка арабок как из «Белого солнца пустыни». Все с узлами и одеялами. Ну что с них взять. Поднялась по лестнице на свой семнадцатый этаж. Я прямо перед походом в кино белье в тазике замочила, поэтому сразу направилась в ванную на постирушку. Сердце мне кольнуло в первый раз, когда я увидела волны в тазике. Ванна-тазик-волны-я схожу с ума! Выскочила из ванной, захлопнула дверь в нее, пошла ждать штиля на кухню. Закурила. Пустила колечко. Посмотрела на него вверх. Увидела, как бешено раскачивается под потолком лампа. Тут-то я наконец соотнесла все события и только-только хотела кинуться куда-нибудь спасаться, как в мою дверь постучали и приказали спуститься вниз.
Спустилась вниз. Вы помните, что я на семнадцатом этаже жила? Без лифта? Да. Постояла рядом с «Белым солнцем пустыни». И пошла домой.
И так раза три. На четвертый раз у меня уже не было сил по лестницам бежать. Сказала Иван Петровичу, куратору нашему, что спущусь на балконе, если вдруг приспичит… и осталась в квартире.
Написала и думаю: а как бы я сейчас поступила в такой ситуации? Сразу, небось, догадалась бы? С возрастом мы ведь становимся все подозрительнее и подозрительнее… кошмары в голове на первом месте. А в молодости к опасностям отношение совсем другое. Безалаберное, можно сказать, отношение!
|
|
2942
Комменты к записи про мотоцикл и травмы:
aaa: Выздоровления жене. А травмироваться можно и без мотика. У меня уже все знакомые ржут, что мне надо всегда в экипе ходить,т.к. было несколько ДТП и каждый раз отделывалась синяками. Но зато: Мыла собаку, подскользнулась, влетела головой в раковину - сотряс. Спускалась по лестнице, оступилась, влетела лицом в подоконник - сломан нос и фееричнейшие фингалы. Утром слишком активно вскочила с кровати, зацепилась за ножку - перелом мизинца на ноге. Мыла пол на лоджии, сквозняком открыло створку окна, выпрямилась и затылком влепилась в раму так, что опять сотряс. Шла,просто шла, в удобных кроссовках, подвернула ногу - три недели в гипсе. Это из того, что вспомнила на лету )))
bbb: Вспомнила на лету с восьмого этажа? Быстро печатаешь
ccc: С вашей ловкостью я бы вообще мотоциклы обходил десятой дорогой
ddd: Учитывая, что из ДТП она выходит невредимой, ей наоборот нельзя совсем с мотоцикла слезать.
eee: Вас в страховой компании ещё пускают за порог?)
|
|
2945
В девяностые (а точнее даже конец восьмидесятых) денег у студентов было не густо.
Может и сейчас так, не знаю …
Единственное отличие нас, прошлых студентов от настоящих — у нас не было интернета, новинки фильмов мы могли посмотреть только в кинотеатре, денег как обычно не было — а посмотреть хотелось.
Это преамбула.
Нас в комнате жили четыре девчонки.
И вот одна из нас стала водить в кинотеатр остальных.
Делала она это просто.
Мы стояли, она обращала внимание на одинокого молодого мужчину и окликала его:
— Серега, привет! (имя всегда менялось в зависимости от настроения, или настроя этой девчонки)
Дальше шли воспоминания где они (якобы) встретились, горестные слёзы по поводу того, что девочки хотят посмотреть кино, а денег нет… И не мог ли Серёжа (имя менялось) сводить нас всех в кино.
В общем мы смотрели фильмы каждые выходные, и только одно волновало нас — как она не ошибается в имени?
Она угадывала стопроцентно…
|
|
2946
Камрады, а кого-нибудь удивляет, что у всяких там кулинарных блогеров всё и всегда получается идеально? Во всяком случае, по их собственной реакции. Как будто у них в принципе не случаются промахи. Прямо представляю концовку очередного ролика:
- Ну что ж, время пробовать. Мдэ... Бурда какая-то. Закажу лучше пиццу.
|
|
2947
Не мое (из Интернета)
Конец 1980-х годов. Последние годы существования Советского Союза. Глухая деревня на Дальнем Востоке.
Рассказ учительницы из этой деревни.
" Меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Раньше дети учились десять лет. После восьмого класса из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из таких почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.
Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Он просидел два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Парта в дальнем углу класса, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.
Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.
Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли. Им не нужна другая жизнь.
Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. И через пятьдесят лет здесь будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся.
Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки. Да и зачем что-то говорить? Как только я расскажу, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы его не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью: «Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.
Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.
— Светлана Юрьевна, подождите! — Ванька бежит за мной по улице. — Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же! — Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.
— Вань, иди домой, попутку поймаю.
— А если не поймаете? Обидит кто?
Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге.
Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание. «Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню».
У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами.
В школе два раза в неделю должна быть политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия.
Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно отсюда уехать? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.
Весной они набиваются ко мне в гости. Первым приходит Лешка и пристает с вопросами:
— Это что?
— Миксер.
— Зачем?
— Взбивать белок.
— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?
— Пол пылесосить.
— Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?
— Лешка, это фен! Волосы сушить!
Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:
— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!
— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!
— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон полный балкон настирали! Порошок переводите!
В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье.
Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу поводов, чтобы завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.
На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за учителем английского Еленой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:
— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!
— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:
— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.
Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.
Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту.
Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.
Прошло несколько лет. Начало девяностых. В той же школе линейка на первое сентября.
— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина. — Вы меня узнали?
Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:
— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.
— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?
— Ванька! Это ты?!
— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор. Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой.
— Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.
Он легко вошел в девяностые — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.
— Вы изменили наши жизни.
— Как?
— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.
Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я сама шила вечерами на машинке.
Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть".
|
|