151
Историей о смотре боевой готовности от 22 сентября навеяло...
Девочкам никакие смотры боевой готовности не положены. Девочки обычно на гуманитарных факультетах учатся. А там практика. Бывает, такая практика, что возвращаешься черней афроамериканца, с синяками на всех выступающих частях тела, подвязав репшнуром джинсы на два размера меньше, которые совсем недавно были впору.
К полевой практике в шибко отдаленных районах допускали только после зачета по медицине. Ну, как: вот ты торчишь в глухой тайге, у тебя одного товарища змея укусила, другой с горы упал и позвоночник повредил, а сама тоже лежишь у костра со сломанной ногой, на подбирающихся медведей матом ругаешься - и даже вспомнить перед смертью не можешь, как правильно шину накладывать. Нельзя в таком серьезном деле без зачета, никак нельзя...
Зачет особым образом проходил. Являлась в аудиторию бабища поперек себя шире, для которой дойти от института до остановки - то же самое, что человеку нормальной комплекции Эверест покорить. И давала вводные. Да не простые, а с фантазией.
А в группе у нас была девочка, допустим, Лера. Ну, тупааааая. Никто не понимал, как она вступительные сдала. Хотя некоторые догадывались, конечно. Зато девочка Лера была большая и сильная. Баскетбольного роста и не очень баскетбольного веса. Ей бы молот метать. И практики желала, как алкоголик водки. Романтика же ж.
И вот на зачете вызывают Леру отвечать, а в помощь ей зовут другую девочку, допустим, Веру. Вера - низкорослый дрищ, постоянно опаздывающий к первой паре, потому что по пути от метро ветром снесло. То есть, диспозиция ясна: транспортировку отрабатывать придется.
Вера ложится на пол аудитории глистою в обмороке, а Лере говорят: вот товарищ твой лежит без всякого сознания, башкой о камень ударившись. Но так как ты тупая, облегчим задачу: травм позвоночника и переломов конечностей у товарища твоего достоверно нет. Народу с тобой чуть менее чем до фига, а товарища надо транспортировать вниз. Метров так на пятьдесят вниз, по горной тропинке. Чего делать будем?
Народ, коего по вводной до фига, толпится у первых парт и ждет сигнала. Лера могла бы Веру подхватить на ручки и унести, но горная тропинка же. Поэтому она тоже почти в обмороке и хочет убрать два неверных ответа, звонка другу или хотя бы помощи зала. Зал с помощью не медлит и шепчет: "За руки-за ноги!" То есть, как бы дает понять, что человека без переломов пятьдесят метров по пересеченной местности можно как попало протащить, главное - к лагерю доставить. Но Лера мало того, что тупая, еще и глуховата. Поэтому раза с десятого ей удается расслышать часть подсказки.
- За ноги! - радостно отвечает она, хватает Веру за ноги и волочет по полу.
От чего голова Веры немедленно приходит в соприкосновение с ножкой парты.
Синяк у Веры проходил недели три, почему-то перебравшись с виска на глаз. При встрече на лестнице Вера показывала Лере кулак... Кулак, правда, был мелкий, трепета не внушающий. Трепет начался, когда я, случайно убив манекена во время трахеотомии подручными средствами, наконец пересдала зачет, догнала группу с опозданием на три дня... и обнаружила Леру не где-нибудь, а в медпункте. К счастью, то лето обошлось не только без транспортировки приложившихся головой товарищей, но и без мало-мальски серьезных медицинских происшествий.
Я уж не знаю, чего там природа делает с детьми гениев. А Лера ни дня не проработала по специальности, потому что вышла замуж. Сын у нее победитель всевозможных олимпиад по химии и биологии, в медицинский собирается поступать.
|